home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


32. Во власти лекаря

Оставив фургон на берегу, мы, сопровождаемые гостеприимными островитянами, направились в посёлок, находившийся в пятнадцати километрах от канала. Путь наш петлял меж пресных озёр, в береговых зарослях которых гнездились водоплавающие птицы, похожие на земных гусей, но более крупные и очень пёстрые по расцветке. Нас они нисколько не боялись, хоть были дикими. Барсик объяснил, что островитяне никогда их не убивают, а только берут яйца из гнёзд, причём в разумном количестве; из четырёх — одно. Далее он сказал, что сейчас многие чагобы (гуси) уже улетели в центр материка, скоро и все улетят, чтобы вернуться на остров к началу сытного сезона.

Наконец мы вошли в посёлок, состоящий из пещер, выдолбленных в прибрежных ноздреватых скалах; к каждой пещере вёл пандус, причём довольно крутой. Отдельного жилья для нас не нашлось, и нас распределили по разным хозяевам. Чекрыгина поместили в комфортабельную пещеру, где обитало семейство престарелого жреца Океана; Павла «подселили» в пещеру смотрителя маяка, где жил Барсик. А меня водворили на жительство к иномирянину по имени Кулчемг. Отец его был фельдшером, и на этом основании здешнее население после смерти отца кооптировало Кулчемга в лекари. У него был широкий медицинский профиль: зубной врач, акушер, костоправ, специалист по грыжам, ушибам, вывихам телесным и психическим. Поселили меня к нему неспроста: Барсик успел внушить местным жителям, что я «плаваю хвостом вперёд».

В описание быта иномирян вдаваться здесь не буду, ибо в «Общем отчёте» наши наблюдения изложены очень подробно. Скажу только, что хоть островитяне и живут в пещерах, их ни в коем случае нельзя приравнять к дикарям. Пещеры те не карстового происхождения, их выдалбливают для себя сами ялмезиане, причём стенам, полам и потолкам придают правильные геометрические формы; имеются световые колодцы и вентиляционные люки. В пещерах всегда тепло, чему способствует близость термальных вод. Что касается меблировки, то она скромна, непритязательна, но довольно удобна.

При пещере Кулчемга имелась палата для больных. Однако лекарь поместил меня туда не сразу, а прежде накормил ужином из яичного супа, яйца гусиного вкрутую, полувкрутую и яичницы. За столом присутствовали все члены семьи. Во время трапезы я расспрашивал хозяев о местных обычаях, и мне отвечали учтиво и подробно. Но когда я попытался проинформировать их о том, что прибыл сюда с другой планеты, они насторожились и, перебивая меня, повели разговор о трёхстах восьми способах приготовления гусиных яиц. Затем лекарь отвёл меня в палату, где стояли стол, стул и кровать, ножки которой были намертво принайтовлены к полу. На небольшом круглом окне, прорубленном в толще скалы, виднелась решётка. К палате примыкал небольшой отсек — это был гальюн, где имелся и умывальник.

— Ты будешь лечим мною, пока ум твой не успокоится, пока ты не осознаешь, что ты — не посланец небес! — многозначительно изрёк целитель. — Я изгоню твою дурь, клянусь всеми глубинами!

Затем он принёс яичницу, кувшин с водой и миску с какой-то зеленоватой смесью, от которой пахло гниющими водорослями и чем-то ещё менее приятным для обоняния.

— А это что такое? — поинтересовался я.

— Не прикидывайся незнайкой! — строго ответил Кулчемг. — Это гусиный мёд. Четыре ложки перед сном, четыре ложки поутру — и через четыре дня больного нет!

— Как это «нет»? — спросил я с некоторым опасением.

— Больного нет в том смысле, что он становится здоровым!

Мне пришлось принять дозу снадобья, после чего целитель ушёл, не забыв при этом запереть дверь снаружи. Я же поспешил в гальюн…

Когда мне полегчало, я умылся и лёг на койку. В этот момент из вмонтированного в воротник моей рубахи переговорного устройства послышался голос Чекрыгина:

— Кортиков, доложите обстановку! Идёт слух, что вы захворали!

Я ответил, что временно нахожусь как бы на медицинской гауптвахте, но опасности в этом нет. Далее я попросил не оказывать на Кулчемга никакого давления в смысле изменения ситуации и не мешать мне вживаться в быт островитян.

Затем я связался с Белобрысовым. Он сказал, что устроился неплохо и что Барсик «свой в доску». Потом стал расспрашивать, как меня лечат, и долго хохотал, узнав о гусином мёде, а затем изрёк:

Медицинские мучения

Нам нужны для излечения!

К концу разговора он посоветовал мне «отречься от земного соцпроисхождения», — и тогда целитель сразу отпустит меня на свободу. Но я ответил, что мне очень не хочется лгать. К тому же чем дольше я буду пациентом, тем подробнее будут мои сведения о современной островитянской медицине.

— Ну, вольному воля, Стёпа. Блаженны верующие…

Медицинское светило

Утопает в похвалах, —

А больного ждёт могила,

Ибо так судил Аллах.

Он умолк.

В зарешечённое подобие окна мне виден был маяк и огненная дорожка, бегущая от него по пустынной поверхности океана. На вершине маячной башни, на фоне языков пламени, можно было различить силуэт согбенного старика, методично подбрасывающего поленья в «световую чашу».


31. Путь на Гусиный остров | Лачуга должника | 33. Дарователь ступеней