home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


34. Роковая жеребьёвка

На другой день сразу же после завтрака я направился к Павлу. Он жил через семь пещер от лекаря, и через пять минут я был у цели. В прихожей меня встретил Барсик. Он поздравил меня с исцелением и сообщил, что мой друг ещё почивает. Затем познакомил меня со своим отцом — смотрителем маяка. Почтенный старик сказал, что с нетерпением ждёт пробуждения святого: ведь тот спит на его кровати, а он, смотритель, недавно вернулся с ночного дежурства и нуждается в отдыхе. Никто из островитян не смеет разбудить Дарователя ступеней, прервать его святое пение. Может, ты осмелишься сделать это?

— Охотно выполню твою просьбу, — ответил я.

Меня провели в большую комнату, в углу которой я сразу приметил «Колю», стоявшего в положении «вольно». Павел спал, раскинувшись на широком ложе, причём, как в старину говорилось, храпел во все носовые завитушки. Я постучал своего друга по плечу. Он проснулся и с досадой сказал мне по-русски:

— Эх, Стёпа, не дал ты мне сон досмотреть!.. Понимаешь, снилась мне Петроградская сторона — такая, какой она в дни моей молодости была. Никаких тебе сверхвысотных зданий, уютно, пивной ларёк напротив Дерябкина рынка… Иду я, значит, и вдруг Шефнер со стороны Рыбацкой улицы навстречу мне топает. Ну совсем как живой! В берете, в плаще таком тёмно-зелёном. Поравнялись мы, он и говорит, чтобы подкусить меня: «Вы, наверно, Павел Белобрысович, стихов за это время десять томов накатали?» А я в ответ: «Со стихами, Вадим Сергеевич, дело застопорилось, но это временно. Я ещё своё нагоню!» А он мне: «Ну что ж, надейтесь… А пока я вам один совет дам — для конкретности вашей обстановки: не вздумайте…» Тут, Стёпа, ты меня и разбудил, не дал совет выслушать.

Белобрысов, потягиваясь, поднялся с постели, оделся и тихо добавил к вышесказанному:

— Эх, Степушка, надоела мне эта планетка, скорей бы на Землю-матушку вернуться!

Отъезжу своё, отышачу,

Дождусь расставального дня —

В низине под квак лягушачий

Друзья похоронят меня.

Однако это мрачное настроение длилось у него недолго. Через минуту он с весёлым ехидством начал толковать со мной о Колланче.

— Чудило ты, Стёпа, между нами, мальчиками, говоря. От такой лечобы дезертировал!

Затем Павел похвастался, что за эти дни «провёл с „Колей“ культработу». Сейчас чЕЛОВЕК продемонстрирует свою успеваемость.

— Эй, алкаш, собачий хвост, подь-ка сюда! — крикнул он в угол.

— Пью на свои. От свиньи слышу, — чётко произнёс «Коля», направляясь к нам.

— Я его и отругиваться научил, — пояснил мой друг. — А то что за удовольствие в безответной брани. И стихи читать научил… А ну, бракодел, про мечту!

— От рецидивиста слышу, — отчётливо ответил чЕЛОВЕК и продекламировал:

Взгрустнув о молодости ранней,

На склоне лет рванёшься ты

Из ада сбывшихся желаний

В рай неисполненной мечты.

— Чьи это могучие строки, разгильдяй? — строго спросил Белобрысов чЕЛОВЕКА.

— От болвана слышу. Это строки гениально-глобального поэта Павла Белобрысова.

— Вот так и бытую здесь, — подытожил Павел. — Культурно и безалкогольно.

Утром того же дня мы втроём — Белобрысов, Барсик и я — отправились к маяку. По крутому, неудобному, усыпанному пеплом пандусу-серпантину поднялись мы на вершину башни, к «световой чаше». Нам открылись простор океана и бухточка, где стояли иномирянские лодки. Затем мы перешли на другую сторону площадки. Оттуда видны были жилые холмы посёлка; за ними темнели густые заросли, дальше раскинулись болота, гусиные озёра.

— Какой простор! — невольно вырвалось у меня.

— Никакого тут нет простора! — сразу же отозвался Барсик, и в голосе его я уловил давнюю наболевшую обиду. — Это только кажется, что мы на просторе живём! Осталось лишь два неизрытых холма, скоро селиться будет негде, а нас, островитян, всё больше и больше становится. Нас-то — всё больше, а холмов не прибавляется, и гусей не прибавляется… Мы последнее время уж и не знали, что с нами дальше будет… Ну, теперь-то просвет появился!

— Что за просвет? — полюбопытствовал я.

— Лестницы! Экий ты недогадливый! — ответил иномирянин. — Благодаря ступеням мы скоро на материк двинемся. Начнём заселять его! Будем строить дома на высоких фундаментах — и с лестницами. В домах мы будем вне опасности — ведь воттактаки по ступенькам ходить не могут. А передвигаться будем в защитных фургонах, понял?.. Там, на материке, мы рыболовством вплотную займёмся… Но что это я всё «мы» да «мы»… Ведь я лично тут останусь до смерти, я буду всю жизнь по ночам на маяке дежурить. Однако многие, кто помоложе, на материк теперь хотят…

— Мы вам, ребята, в этом деле поможем, — вмешался Павел. — Мы вам помощь пришлём.

— Спасибо, святой Ступенщик! Тебе я верю, тебе все верят… Из Глубин помощь придёт?

— Нет, не из глубин. С высоты. — Белобрысов поднял руку, указывая на небо. На лице Барсика отразилось недоумение, сомнение. Ведь меня он за такие «небесные» разговоры зачислил в сумасшедшие. Но авторитет Павла был, как видно, неколебим.

— Бог Глубин, значит, и через небо может действовать, — задумчиво произнёс иномирянин. — Что ж, будем с высоты подмоги ждать!

Когда мы стали спускаться с маяка, Белобрысов заявил:

— Здесь мы тоже ступени соорудим, Барсик. Чтобы твоему отцу, а в дальнейшем и тебе лично легче было карабкаться к рабочему месту.

— Спасибо тебе, святой Ступенщик! Не знаю даже, как отблагодарить тебя.

— Ловлю тебя на слове, Барсик… — начал Белобрысов.

— Разве я рыба?! — расхохотался островитянин. — Как это ты можешь меня ловить?

— Барсик, организуй для нас завтра рыбалку!

— Но ведь мы не рыбой живём. Рыба всегда далеко — буря всегда близко — так говорят у нас на острове. На рыбалку мы выходим только в добрый сезон. А сейчас начинается сердитый сезон.

— А ты завтра выйди в море, Барсичек! Начхать нам на сезон! Может, чего и выловим?.. — просительно произнёс Белобрысов.

— Слово святого — закон. Святых и бури боятся, — не без торжественности ответил Барсик. — Завтра же снаряжу артель — и в море. Поплывём в таком составе: я, мой дядя, мой двоюродный брат и кто-то один из вас.

— Но почему ты не хочешь взять сразу нас обоих?

— Потому, что ботиком всегда управляют трое, а вы, южанцы, в нашей оснастке не смыслите, и заменить кого-то из членов команды кем-нибудь из вас я не могу. Так что завтра я возьму одного из вас четвёртым — в качестве пассажира; а послезавтра — другого возьму.

— Но почему же не взять завтра и пятого?! — удивился я. — Лодки, я вижу, невелики, но для пятого места хватит, перегруза не будет.

— Жрец, а такое говоришь! Или Кулчемг тебя недолечил, или смеёшься над бедным гусиноостровцем! Притворяешься, будто не знаешь, что пять — недоброе число. Разве можно садиться впятером за один стол или под один парус?! Наверняка жди беды.

— Всё ясно, Барсик, — произнёс Павел по-ялмезиански. И сразу же добавил по-русски: —

Где чего-то слишком мало —

Жди серьёзного провала.

Где чего-то слишком много —

Жди плачевного итога.

— Стёпа, мы поочерёдно рыбачить будем, — продолжил он. — Ты завтра плыви, у тебя душа морская, уступаю тебе первенство.

Мне очень хотелось, прямо-таки не терпелось походить в инопланетном океане под парусом, однако я тотчас же сказал:

— Нет, Паша, ты первым отчаливай. Ведь идею о рыбалке ты выдвинул.

— Знаешь что, Стёпа? Мы по этому дельцу жеребьёвку провернём. По первому встречному. Если это будет «он»— значит, тебе завтра рыбачить, а если «она» — значит, мне повезло. Замётано?

Неизвестно, что в будущем будет,

Но поставьте вопрос на попа,

И случайность сама вас рассудит:

Ведь лахудра-судьба — не слепа!

Через час мы направились обратно в посёлок. И первой встречной оказалась… Колланча! Она несла пустую корзину и на моё приветствие ответила презрительной гримаской. Павел при виде иномирянки встал по команде «смирно» и отчеканил:

— Спасибо, красавица! Ты принесла мне удачу! Весь завтрашний улов преподнесу тебе в дар!

— Тот, кто сегодня обещает то, чего ещё нет, рискует завтра потерять всё, что уже есть, и даже самого себя, — назидательно произнесла дарительница ночной радости.

— Ну, я-то везучий! — отпарировал Павел. — Вот мой друг подтвердит.

— Цена твоему другу — тухлое яичко в день большого яйцесбора! Это по его вине я сегодня в баргоботр (воскресенье) не отдыхаю в своей пещере, а таскаюсь по посёлку в надежде заработать пропитание для себя и своей матери, чтобы не быть без пищи, когда улетит последний гусь!

Она надменно прошла мимо нас.

Вторым встречным оказался молодой островитянин. Но это уже не имело значения. Судьбу моего друга решила Колланча. А точнее — судьбу его решил я. Ведь появление иномирянки было следствием моего вчерашнего отказа от ночной радости. Не уйди она с пустой корзиной вчера — она не покинула бы своего жилья сегодня, в воскресенье.


33. Дарователь ступеней | Лачуга должника | 35. Смерть Белобрысова