home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XVII. ПОХОД ПРОТИВ ПАУНИ

Река Большая Сиу брала начало на возвышенности Кото де прери на северо-востоке Южной Дакоты. Оттуда через многочисленные пороги и холмы она несла свои воды к складчатой бескрайней прерии, постепенно приближаясь к границам нынешнего штата Миннесота. Далее, в своем нижнем течении она отделяла штаты Южная Дакота и Айова, соединяясь потом с великой рекой Миссури, называемой индейцами «Мини-Сосе». Река Большая Сиу в этом районе пересекала складчатую прерию. Здесь она была очень быстрой, поскольку неподалеку впадала в Миссури.

По реке плыла длинная, старая верба, вырванная из земли вместе с корнями. Это не было чем-то необычным само по себе. Весной вода поднималась, и река сама сплавляла деревья, которые течение вымывало с прибрежных откосов и валило в воду. Однако эта верба могла бы вызвать подозрения у внимательного наблюдателя. Она неизменно плыла посредине реки корнями вперед, успешно обходя воронки и скалы, будто ею управляла умелая рука рулевого.

Так в действительности и было. Среди зеленых веток дерева, выступающих из воды, скрывались два молодых дакота. Их покрытые красной краской лица свидетельствовали о том, что они находятся в военном походе. Это были Техаванка и Ша'па, которые вот уже девять дней без устали направлялись к поселку пауни.

Они начали преследование вскоре после похищения Утренней Росы. Их ждал опасный и долгий путь: пешком они не могли угнаться за похитителями, убегавшими на лошадях. Жены Красной Собаки дали им в дорогу скромный запас готовой тертой кукурузы и пемикана, который принесли из главного лагеря в овраге, а Черный Волк — пару новых мокасин вместе с сухожилиями животных и костяным шилом для ремонта обуви.

Следуя совету Черного Волка они взяли с собой одежду убитых скиди пауни: набедренные повязки из оленьей кожи, украшенные на швах кисточками человеческих волос, шкуры волка и бизона в качестве накидок, мокасины и ожерелья из кусочков костей, медвежьих когтей и сушеных семян растений. Эти ожерелья гремели, если ими потрясти. Взяли мешочек с красками и лук со стрелами. Переодевшись в нужное время в военные доспехи скиди, два смельчака могли облегчить себе поиск во враждебном лагере, а звуки, издаваемые ожерельями, успокаивали собак, которых всегда было очень много в лагерях индейцев. Запаслись они и шкурой белого волка, в которой Техаванка недавно подобрался к стаду бизонов во время охоты.

Некоторое время Техаванка и Ша'па преследовали похитителей по следам копыт лошадей, отпечатавшихся на мягкой в ту пору почве прерии. Часто они находили места ночных биваков, оставленных убегающими скиди. Видно было, что захватчики не боялись ни преследования, ни случайной встречи с санти дакотами. Не имея лошадей, дакоты не представляли для них опасности.

Вскоре Техаванка и Ша'па убедились, что Черный Волк точно определил нападавших, которые сейчас направлялись на юг к реке Миссури. И не огорчились, когда спустя несколько дней пути скиди начали сворачивать на каменистые тропы, где копыта лошадей не оставляли следов. Потом следы и вовсе исчезли. Теперь Техаванка и Ша'па тоже начали соблюдать максимальную осторожность. Шли они в основном ночью, ориентируясь по звездам, а часть дня посвящали отдыху, скрываясь в складках волнистой прерии. Осторожность и преследующих, и преследуемых была вполне понятна. Они находились на территории, где обитали племена понка и омаха 101, с которыми ни пауни, ни санти дакоты не поддерживали дружеских отношений.

На исходе девятого дня преследования вахпекуты добрались, наконец, до реки Большая Сиу. Неподалеку она впадала в Миссури. Чуть выше ложе реки преграждал коварный скальный порог, ощетинившийся острыми выступами. Вода преодолевала естественную преграду, шумя и пенясь.

Молодые люди остановились на берегу реки поблизости от большой старой вербы, которая вместе с размытым водой откосом упала в воду. Лишь толстый корень удерживал ее на берегу. Ствол же до половины был погружен в воду.

Техаванка и Ша'па, которым одновременно пришла одна и та же мысль, понимающе улыбнулись друг другу. Дакоты все еще жили на границе первозданной пущи и прерии, в краю быстрых потоков, рек и озер. Поэтому они были хорошими пловцами и гребцами. Дакоты пользовались легкими березовыми каноэ или челнами — для походов, сбора дикого риса и рыбной ловли. Старая упавшая в воду верба могла заменить путникам лодку. Укрывшись в ветвях дерева, можно было быстрее добраться до поселка скиди пауни, не обращая на себя внимания. Вахпекуты тотчас же приготовили две длинные палки, которые должны были заменить им весла, прикрепили к веткам узел с одеждой и остатками продовольствия, после чего ножами перерезали корень, вросший в землю, и быстро вскочили на качающийся ствол. Старая верба, как освобожденная от привязи лодка, дрогнула и начала медленно отходить от берега. Быстрое течением завертело стволом, но молодые гребцы совладали с ним, и дерево поплыло вниз по реке.

Солнце на чистом небе клонилось к западу. Тени от деревьев на берегу становились все длиннее. Птицы возвращались в свои гнезда для ночного отдыха. Вдруг их крик усилился, и они, громко хлопая крыльями, начали в панике разлетаться в разные стороны. Над ними появился огромный сип. Когда он пролетал над плывущей вербой, его широко распростертые черные крылья на мгновение заслонили темно-голубое небо.

Наклонив назад голову, Техаванка наблюдал, как охотится сип. Ша'па тем временем с помощью толстой палки задавал движению нужное направление. Они управляли по очереди. После многодневного тяжелого пешего перехода путешествие по реке становилось для них отдыхом. Укрывшись среди веток, они могли не опасаться, что их заметят на берегу.

— Похоже, ночь не обещает быть слишком темной, — заметил Техаванка. — Если мы не остановимся на ночлег, то на рассвете должны увидеть Миссури. Течение все усиливается. Это безошибочный знак, что она недалеко.

— Хо! Плывем, но надо подойти ближе к берегу.

— Я тоже подумал об этом, — согласился Техаванка. — Давай подплывем к восточному берегу, прежде чем наступит ночь. Я видел зверей на вечернем водопое, значит поблизости нет людей.

Пурпурные отблески заходящего солнца медленно расплывались в вечерних сумерках. Крик птиц стих, и теперь был слышен лишь грозный шум реки. Деревья на крутых высоких берегах постепенно теряли свои очертания, превращаясь в темные полосы, вырисовывающиеся на фоне более светлого горизонта.

Техаванка и Ша'па плыли невдалеке от восточного берега. Течение здесь было слабее, но управление стволом вербы требовало внимания и осторожности. Молодые люди внимательно вслушивались в звуки и буравили взглядом темноту. То и дело они смотрели в небо. Наконец, звезды начали мерцать, и серебристый холодный свет луны пробрался во мрак ночи. С берега послышались мрачные голоса волков и койотов.

Продрогшие Техаванка и Ша'па дрожали. Ночи в прериях бывают холодными даже в середине лета, вдобавок гребцам, чтобы удержать равновесие, пришлось сидеть верхом на стволе, погрузив ноги по колени в ледяную воду. Друзья не могли даже накрыться теплыми шкурами, которые были спрятаны в узле, висевшем на раздвоенной ветке, торчавшей, над водой. При необходимости быстро покинуть качающийся ствол им пришлось бы оставить накидки, чтобы унести с собой одежду пауни. Потеря чего-либо могла иметь непредсказуемые последствия. Поэтому колчаны с луками и стрелами они надежно прикрепили к спинам, а ножи плотнее засунули за пояса вдоль бедер. Отправляясь в поход, два вахпекута, согласно индейским обычаям, одели лишь набедренные повязки, штаны и мокасины.

Итак, готовые к худшему, замерзшие и усталые, они плыли вниз по реке. Ночь казалась бесконечной.

Техаванка сидел, съежившись, у корней вербы, к которым он прикрепил толстую палку, чтобы помочь Ша'па поддерживать движение в нужном направлении. Опасения за сестру не давали покоя. Он терялся в догадках — найдут ли они ее, сумеют ли помочь?

К действительности его вернул предостерегающий крик Ша'па. Но прежде чем он успел что-либо понять и сделать, ствол вербы сотряс мощный удар. Какая-то неведомая сила вырвала из рук Техаванки ветку, которой он поддерживал управление, и юноша вместе с передней частью ствола погрузился в глубины реки. В то время как корни вербы исчезли под водой, ее вершина поднялась, а потом устремилась к середине реки.

Оказавшись под водой, от тотчас же поджал ноги и оттолкнулся от дерева. Захватив юношу, быстрое течение бросило его спиной о камень, и Техаванка прокатился по нему. Резкая боль пронзила грудь, и его вынесло на поверхность почти бессознательного. Он захлебнулся и снова пошел ко дну. Когда Техаванка опять выплыл, то нащупал ветку и судорожно вцепился в нее. Лишь спустя минуту он понял, что это была все та же старая верба. Только теперь она лежала на воде вперед верхней частью, а корни ее застряли среди острых камней. Техаванка с трудом взобрался на ствол.

— Ша'па! Ша'па! — закричал он во мрак ночи.

Ответа не было.

Его охватил испуг.

Он пополз по стволу, осмотрел крону, но не нашел друга. Исчез и узелок, повешенный на ветке. В отчаяньи Техаванка сел на ствол. Надо было ждать до рассвета. Ша'па, наверное, утонул. Или, может, лежал без сознания где-то на скалах?

Мрачные мысли охватили молодого вахпекута.

С раннего детства ему внушали, что только смелость и успех в бою открывают мужчине дорогу к почестям и отличиям. Мужественные, славные воины всегда пользовались всеобщим уважением, Командовали боевыми операциями, добывали трофеи, давали детям имена в обмен на ценные подарки, становились зажиточными людьми… Командир, не потерявший никого из воинов, сопровождавших его в походе, удостаивался наивысшего признания. Все' хотели присоединиться к нему.

И вот в первом же своем походе Техаванка утратил друга. Он потерял даже одежду скиди и запас продовольствия, что лишало смысла дальнейшее преследование. Оставалось лишь оружие, которое было при нем. Однако Техаванке даже в голову не приходило, чтобы отказаться от продолжения похода в связи со столь неблагоприятными и даже трагическими обстоятельствами. Он слишком любил свою сестру, с детства мечтал о славе воина. Кто согласится пойти с ним в бой, если уже во время первого похода он покрыл себя позором? Отчаявшись, Техаванка подумал, что смерть молодым на поле битвы всегда считалась очень достойной и высоко ценилась. Он найдет сестру или погибнет вместе с ней. Лучше умереть, чем проиграть. Против своей воли юноша начал шептать молитву:

«Ви, мне нужна помощь! Помоги найти Утреннюю Росу и освободить сестру или отомстить за нее. Я обещаю пожертвовать тебе шкуру святого бизона-духа во время торжества „Танца Солнца“! Если ты поможешь мне, я также раздам бедным все, что у меня есть».

Укрепившись молитвой, он посмотрел в небо. Уже светало. Кошмарная ночь, наконец, прошла. Теперь он мог лучше разобраться в обстановке. Перед выступающими из воды скалами течение наверняка намыло глубокую яму. Верба плыла корнями вперед, они запутались между валунами, что и привело к роковому удару.

Техаванка взобрался на ствол. Скалы находились неподалеку от берега, в середине излучины взволнованной реки, и сильное течение принесло сюда вербу. Если бы они не плыли так близко к берегу, то избежали катастрофы. Техаванка осмотрелся. Друга нигде не было видно. Может, течение занесло его под скалы? Это означало бы неминуемую смерть.

Техаванка тяжело вздохнул и пополз к верхушке вербы, свисающей над скальным заграждением. Потом спустился в воду. Ужасный холод пронзил его насквозь. Он плыл медленно, превозмогая боль и одеревенение тела. Восточный берег был уже близко, и вскоре Техаванка почувствовал дно. Он попытался было встать на ноги, но сильное течение перевернуло его и погрузило под воду. Однако он все-таки выплыл и медленно выбрался на берег, который в этом месте образовывал глубокую расщелину. Сил идти дальше уже не было. Измученный, он упал на берег и сразу заснул.

Много времени прошло, прежде чем уставший Техаванка начал пробуждаться. Он еще не открыл глаза, но почувствовал, как в его тело проникает благодатное тепло. Рука нащупала мех, отчетливо слышался треск костра. Что это могло быть? Правой рукой он незаметно начал искать нож чиппева, торчавший за поясом. Молниеносно вскочив, Техаванка сбросил покрывавшую его шкуру и онемел.

У огня сидел Ша'па и пек рыбу, нанизанную на палочку.

— Ша'па, ты жив? — воскликнул Техаванка, не веря своим глазам. — Я искал тебя, кричал!.. Я думал, что ты утонул.

— Хо! Нам крепко повезло, что мы остались в живых этой ночью, — ответил Ша'па. — Когда дерево ударилось о скалы, я упал на ветку, к которой были прикреплены наши вещи, и схватил узелок. Именно в эту минуту дерево поднялось, и я оказался в воде. К счастью ремешки, за которые был подвешен узелок, соскользнули с ветки, и он остался в моих руках. Не знаю, как мне удалось проплыть между скалами. Я был ошеломлен, течение сильно относило меня в сторону. Доплыв до берега, я дождался рассвета, пошел вдоль реки вверх и оказался здесь. Ты лежал без сил, весь в синяках. Убедившись, что ты жив, я укрыл тебя шкурами, которые, будучи свернутыми в узел, почти не намокли. Среди наших вещей я нашел огниво, трут и поэтому смог развести костер.

— Хо! Только Мем'ен гва могла положить в мешочек волшебный высекатель искр. Наверняка она хотела облегчить нам поход! — воскликнул Техаванка.

— Это действительно хорошая девушка, хоть и чиппева! — сказал Ша'па. — Дым, поднимающийся из расселины, издалека не увидят. На камнях я нашел рыбу, выброшенную водой. Поедим, и в дорогу.

— Ты мужественно вел себя, — похвалил друга Техаванка. — Без травм доплыл до берега, да еще сохранил доспехи, которые облегчат нам задачу в поселке скиди!

— Это не моя заслуга, — скромно ответил Ша'па. — Тебе помогают добрые духи.

Техаванка сел у костра и молча посмотрел на реку. Огромная старая верба по-прежнему неподвижно торчала среди валунов. Вдвоем они не смогут столкнуть ее в воду. Теперь придется идти пешком. С утренним гомоном птиц с юга доносился сильный шум реки. Это Большая Сиу соединяла свои воды с Миссури.

— Ешь! — сказал Ша'па, протягивая другу половину печеной рыбы. — Костер не должен гореть долго. Надо быть осторожными!

— Верно! — согласился Техаванка. — Пауни могут быть где-то поблизости. Это уже их территория.

— Нельзя забывать и о предостережениях Черного Волка. Помнишь, что он говорил о судьбе пленных пауни? — продолжал Ша'па. — Может, совет старейшин скиди и предложит нам вступить в их племя, но ни один из нас не согласится стать пауни.

— Никогда! Смерть пауни! — воскликнул Техаванка.

— Если мы попадем в плен, — говорил далее Ша'па, — совет старейшин наверняка отдаст нас в руки Общества Одиноких Женщин и Вдов 102. Я вижу мстительно пытающих нас женщин пауни, одетых в жалкие оперенья из листьев кукурузы и вооруженных тростниковыми копьями и луками, сделанными из палок!

— Перестань, Ша'па, — перебил его Техаванка. — Я прекрасно помню все советы Черного Волка. И знаю, что мы должны быть очень внимательны. Это земли пауни. Мы поступим благоразумно, если сразу отправимся к ним. Случайно встретившись с нами, они в первую минуту могут принять нас за своих. Здесь, под откосом мы можем спрятать свои вещи. Не будем терять время!

Друзья, погасили костер и старательно уничтожили следы стоянки. Потом помогали друг другу красить тела. Любимыми цветами пауни были красный, желтый и белый. Черной краской они пользовались только в сражениях. Поэтому молодые вахпекуты натерли лица красной краской, а плечи и руки покрыли красными и желтыми полосами. Затем занялись прическами. Воины скиди чаще всего брили головы, оставляя на темени длинную полосу волос, которой потом придавали жесткость, смазывая ее жиром. Остальные мужчины делали это реже. Поэтому Техаванка и Ша'па ограничились тем, что расплели косы и расчесали волосы, которые теперь свободно лежали на их плечах и спинах. После того, как были надеты взятые у убитых пауни набедренные повязки, штаны, украшенные кисточками человеческих волос, мокасины и ожерелья, друзья улыбнулись друг другу.

— Ты выглядишь, как настоящий пауни! — заметил Ша'па.

— Глядя на тебя, я с трудом удерживаюсь, чтобы не выхватить нож.

Они еще раз критически осмотрели друг друга и вооружились добытыми у скиди колчанами с луком и стрелами. Это тоже могло облегчить их задачу: только пауни из всех индейцев, живущих в прерии, изготавливали стрелы с каменными наконечниками и укрепляли луки с внутренней стороны жилами; применялась ими и жилистая тетива. Техаванка перебросил через плечо свернутую волчью шкуру, которую обычно брал в дорогу, а Ша'па взял узелок с остатками продовольствия. Можно было отправляться в путь.

По индейскому обычаю они шли гуськом, один за другим, чтобы оставить как можно меньше следов. Некоторое время друзья брели по возвышенности, постепенно снижающейся по направлению к востоку. Только около полудня монотонный равнинный пейзаж начал меняться. Прерия становилась более волнистой, все чаще встречались холмы. Теперь то и дело попадались вырытые водой урожайные долины, бурно поросшие деревьями и кустарниками. Среди них шумели быстрые ручьи.

Молодые вахпекуты внимательно следили за изменениями в пейзаже, сравнивая их с указаниям Черного Волка, который много раз бывал в этих местах. И почувствовали, что конечная цель путешествия близка.

Они не ошиблись. Неподалеку отсюда река Миссури отделяла три нынешних американских штата: Южную Дакоту, Небраску и Айову. Поселение скиди, которое искали друзья, находилось на восточном берегу Миссури — на границе между Южной Дакотой и Айовой. Именно здесь восточная» прерия переходила в Великую Внутреннюю равнину. Этот район обильно орошался Миссури вместе с ее притоками и потому изобиловал урожайными долинами с богатой растительностью. Он как нельзя лучше подходил скиди пауни, основу существования которых в значительной мере составляло земледелие. Именно пауни принадлежали к тем индейцам с пограничья прерии и Великих Внутренних равнин, которые даже после получения лошадей в качестве домашних животных, по-прежнему занимались возделыванием земли и вели полуоседлый образ жизни. Лошади лишь усилили их подвижность, расширили территории воен и охоты, но не изменили старого образа жизни 103.

Техаванка и Ша'па осторожно приближались к берегу Миссури. Согласно их сведениям, в любую минуту могли появиться следы поселений скиди. Поэтому преследователи направлялись к прибрежным скалам, в тени которых собирались отдохнуть. Солнце было уже в зените и сильно пекло. Они были уже в нескольких шагах от валунов, когда вдруг услышали монотонное пение. Сразу же припав к земле, они скрылись среди низких зарослей шалфея.

Друзья долго слушали молча. Кто-то пел, укрывшись в скалах. Они не могли разобрать слов на чужом языке, однако им показалось, что это была просьба или жалоба. Техаванка придвинулся к приятелю и сказал на языке знаков:

— Это, наверное, пауни!

— Он один, — также на языке знаков ответил Ша'па.

— Жди меня здесь! — приказал Техаванка.

С этими словами он положил на землю волчью шкуру, накидку, колчан с луком и стрелами, и вооруженный только стальным ножом чиппева, пополз к скалам.

Подобно ужу полз Техаванка от куста к кусту, пока, наконец, не втиснулся в расселину между валунами. На гальке и камнях он стал еще осторожнее. Вот и край скальных развалин, не очень круто спускавшихся к реке. Выглянув из-за камней, он сразу же увидел молодого скиди. Рука Техаванки схватилась за нож и замерла.

Скиди сидел на подвернутых под себя и скрещенных ногах, обратившись лицом к востоку. Затуманенными глазами он смотрел в небо, качаясь попеременно взад и вперед, и напевая. Скиди был нагим, только на шее у него было ожерелье из когтей медведя. Согласно обычаям многих индейских племен, тело его было совершенно лишено волос 104, только на голове была узкая щетина со скальповым локоном.

Техаванка внимательно пригляделся к молодому мужчине. Этот воин, должно быть, занимает видное положение в обществе скиди, раз в его локоне торчало орлиное перо. По покрытому красной краской лицу тянулась — от уха ко лбу — голубая полоса. О положении скиди свидетельствовала и его одежда, лежавшая неподалеку на камнях. На накидке из кожи мягкой выделки были нарисованы символы звезд, солнца и несколько батальных сцен. Кисточки человеческих волос и орлиные перья украшали швы штанов.

Техаванка еще сильнее сжал нож. Скальп такого врага мог бы стать великолепной местью за похищение Утренней Росы и умножил бы его воинскую славу. Однако он сразу же устыдился собственных мыслей и расслабил руку, сжимавшую нож. Скиди стоял на коленях под лучами южного палящего солнца. По его медного цвета коже стекали струйки пота, смешанные с кровью. На плечах и бедрах кровоточили свежие порезы, нож лежал рядом. Одинокий воин страстно молился и в молитвенном экстазе занимался самоистязанием. Он не слышал и не видел того, что происходило вокруг, дух его блуждал в иных мирах. Наверное, скиди взывал к своему Духу-Покровителю. Общаясь со сверхъестественными силами он, в представлении индейцев, сам становился их частицей. И потому был неприкасаем.

Техаванка отвернулся: нельзя подглядывать за человеком, общающимся с духами. Молодой вахпекут медленно отошел.


XVI. НАПАДЕНИЕ | Орлиные перья | XVIII. РАЗВЕДКА В СТАНЕ ВРАГА