home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

Мы с Булфинчем договорились встретиться в Акасака Митсуке, втором крупнейшем развлекательном центре города после Гиндзы с его барами и пип-шопами. Этот район буквально изрезан переулками и аллеями; некоторые такие узкие, что можно пройти только боком. Здесь я как дома и в случае чего смогу уйти от любой погони.

Едва выйдя из метро, я попал под сильный дождь. Через дорогу на фоне серого неба ярким пятном выделялся розовый массив отеля «Акасака Токио». Быстро раскрыв зонт, я свернул на Сотобори-дори, оттуда в переулок, ведущий к местному отделению «Сити-бэнка», а затем к красной кирпичной эспланаде Акасака-дори.

Было около часа пополудни, и я решил перекусить в ресторане «Тенкайчи», или «Лучший под небом». Вообще-то в Токио целая сеть «Тенкайчи», но тот, что на эспланаде, не похож на все остальные. Владелец принимает иностранную валюту, и разномастные банкноты и монеты украшают обшитые коричневым деревом стены заведения. А еще здесь постоянно играют джаз, лишь изредка приправляя его новинками американской поп-музыки. Вместо стульев удобные пуфики, а столики расставлены вдоль стен и по углам, так что можно наблюдать за тем, что происходит на улице, оставаясь совершенно незамеченным.

Изучив меню, я выбрал чукадон — китайские овощи с рисом — и стал смотреть на Акасака-дори.

Так, по договоренности ровно в два часа Булфинч должен начать обход дома №19, причем двигаться следовало против часовой стрелки. В этом квартале десять с лишним улочек, а переулков и того больше, так что журналисту ни за что не просчитать, где именно я буду его ждать. Даже если он придет пораньше, это ничего не изменит. Разве что придется дольше кружить под дождем. Меня-то ему все равно не найти.

Из ресторана я вышел без десяти два и, раскрыв зонт, быстро пересек эспланаду. Мне нужно на Мусидзу-дори, а оттуда к кафе «Дели-франс», которое официально принадлежит дому №19. Там и подожду. Время обеденное, погода отвратительная, поэтому на улице ни души. Устроившись под навесом, я апатично смотрел на капли, падающие с ржавой крыши на забившийся в водосток пластиковый пакет.

Ровно через десять минут послышались гулко отдающиеся на мокрой улице шаги, и я увидел Булфинча. Одет журналист по погоде: оливкового цвета плащ, а в руках большой зонт. Меня, прижавшегося к серой стене кафе, журналист не заметил и, не окликни я его, прошел бы мимо.

— Мистер Булфинч, я здесь!

— Черт! Вы меня напугали!

— Вы один?

— Да, конечно. Диск с собой?

Я вышел из-под навеса и внимательно огляделся по сторонам. Кажется, чисто.

— Он здесь неподалеку. Скажите, что вы собираетесь с ним сделать?

— Будто вы не знаете! Я журналист, напишу серию изобличающих статей, что-то вроде журналистского расследования.

— Сколько это займет времени?

— Сколько времени? Черт, да статьи уже фактически написаны! Не хватает только доказательств.

— Вы должны кое-что узнать...

Я рассказал, что содержащийся на диске файл зашифрован и защищен от копирования, и подробно описал все, что уже делал с ним Гарри.

— Думаю, проблем не возникнет. «Форбс» сотрудничает с ливерморской лабораторией. Наверняка они что-то подскажут. Как только файл расшифруют, я опубликую статьи.

— Пока не выйдет первая, Мидори ежесекундно рискует жизнью...

— Так вот почему вы решили отдать мне диск! Те, кто за ним охотится, как следует бы вам заплатили.

— Хочу, чтобы вы кое-что уяснили. Если не сможете опубликовать этот материал, а Мидори погибнет, я найду вас и убью. Обещаю.

— Я вам верю.

Заглянув в усталые глаза Булфинча, я достал из нагрудного кармана диск и протянул ему. Не сказав больше ни слова, я зашагал к станции метро.

Мне повезло, и поезд пришел почти сразу. Сидя в полупустом вагоне, я думал о Тацу. Да, пока не выйдет статья Булфинча, в опасности находится не только Мидори, но и он. Конечно, голыми руками его не возьмешь, хотя кто знает, что придумают люди Ямаото... Мы не виделись тысячу лет, но когда-то были друзьями, так что хотя бы предупредить его я обязан.

В Кейсацучо я позвонил из автомата на станции Сибаси.

— Узнал? — по-английски спросил я, когда секретарша соединила меня с Тацу.

— Да... Сколько лет, сколько зим! — После он перешел на английский, что показалось хорошим знаком: Тацу не хочет, чтобы коллеги поняли, о чем речь. — Знаешь, что в Сенгоку найдены двое мужчин со следами насильственной смерти? У одного при себе была палка, а на ней отпечатки пальцев. Твои. А мне почему-то казалось, что ты давно уехал из Токио...

Черт, значит, в какой-то момент меня угораздило дотронуться до дубинки! Надо же... Когда после войны я вернулся в Японию, у меня сняли отпечатки пальцев. Обычная процедура: ведь с формально-юридической точки зрения я был иностранцем.

— Мы пытались тебя найти, но ты будто испарился, — продолжал Тацу. — Так что, если звонишь по этому поводу, говорю сразу: помочь не могу. В такой ситуации лучше добровольно явиться в Кейсацучо. Придешь — сделаю все, что в моих силах; а будешь продолжать прятаться — только себе навредишь.

— Именно поэтому и звоню. У меня есть кое-какая информация, Тацу. Хочу поделиться.

— В обмен на что?

Боже, ну до чего догадливый!

— Есть одна просьба. Речь пойдет не обо мне. Слушай, если воспользуешься моей информацией, я сдамся полиции, обещаю. Так что тебе нечего бояться.

— Где и когда?

— Мы говорим конфиденциально?

— Хочешь сказать, что наши телефоны прослушиваются? — с иронией спросил Тацу.

Я знал его достаточно хорошо, чтобы понять намек. Линия действительно прослушивается.

— Понял, — отозвался я. — Записывай или запоминай: фойе отеля «Окура», следующая суббота, ровно в полдень!

На свете нет ничего ужаснее отеля «Окура» и его фойе, так что мой друг догадается, что я ни за что туда не пойду.

— Чудесно, — проворковал Тацу, — до скорого!

— Не поверишь, но я порой скучаю по Вьетнаму! Помнишь дурацкий еженедельный инструктаж, на который нас заставляли ходить?

Наш командир назначал инструктаж на одно и то же время — половину пятого, чтобы освободить вечер для общения с сайгонскими проститутками. Многие возмущались: каков наглец, ходит по девкам и, не стесняясь, об этом рассказывает.

— Конечно, помню!

— Почему-то сейчас эти собрания вспоминаются особенно часто, Странно, правда? Наверное, старею, вот ностальгия и накатывает.

— С кем не бывает...

— Да, наверное. Слушай, давненько мы не встречались! Жизнь течет с бешеной скоростью! А как изменился Токио! Мне так нравился один бар... Напитки там подавали в посуде, которую хозяйка лепила сама. Помнишь его? Наверное, давным-давно закрылся...

Этот бар находился в Ебису.

— Скорее всего теперь там казино, — подыграл мне Тацу; значит, он все понял.

— Да, жизнь есть жизнь... Но бар был отличный, я часто его вспоминаю!

— Слушай, искренне советую явиться с повинной! Это для твоего же блага...

— Обещаю подумать. Спасибо за совет! — Я отсоединился, но рука еще долго сжимала трубку.

Надеюсь, Тацу все понял. Если нет, то не знаю, что и делать...


предыдущая глава | Солнце для Джона Рейна | cледующая глава