home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24

Потом была патрульная машина с воющей сиреной. В штаб-квартире Кейсацучо меня сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и поместили в одиночную камеру. Никаких обвинений не предъявляли, с адвокатом связаться не предлагали. Хотя какая разница: ведь личного адвоката все равно нет.

В камере оказалось не так уж страшно. Окна не было, и я коротал время, вспоминая, сколько раз и чем меня кормили. Трижды в день молчаливый охранник приносил большой поднос с рисом, маринованной рыбой и овощами. Он же каждый вечер водил в душевую.

Стараясь не слишком беспокоиться за Мидори, я ждал шестнадцатого приема пищи, когда явились двое и, приказав следовать за ними, отвели в крошечную каморку. Стол, два стула, на потолке голая лампочка. Так, значит, пришло время допросов!

Устало прислонившись к стене, я приготовился ждать. Через несколько минут вошел Тацу. Лицо серьезное, даже суровое, но после пяти дней полного одиночества я был счастлив его видеть.

— Привет, — проговорил я.

— Здравствуй, Джон Рейн, — по-японски ответил Тацу. — Рад встрече. Я очень устал, давай присядем, ладно?

Мы устроились за столом друг против друга. Мой приятель молчал, а я ждал, когда он заговорит. Начало не слишком обнадеживающее, а обстановка не самая комфортная.

— Надеюсь, в камере было не слишком плохо, — наконец проговорил Тацу. — Думаю, ты сам ожидал чего-то подобного.

— Честно говоря, после того, что случилось, я больше рассчитывал на дружеское рукопожатие.

Увидев знакомую невеселую улыбку, я слегка приободрился.

— Пока все не уладил, приходилось создавать видимость.

— Кажется, ты не слишком спешил.

— Старался, как мог. Видишь ли, твое освобождение следовало тщательно подготовить: прежде всего расшифровать диск Кавамуры, затем сделать несколько телефонных звонков и кое с кем встретиться. Еще пришлось порыться в файлах Кейсацучо и уничтожить все файлы о Джинучи Фудзиваре и Джоне Рейне. На каждый этап потребовалось время.

— Так ты расшифровал файл?

— Да.

— Ну и как, не обманулся в ожиданиях?

— Скорее наоборот.

Так, что-то Тацу темнит! Я с нетерпением ждал дальнейших объяснений.

— Вильям Хольцер был объявлен персоной нон грата и выслан в Вашингтон. Чрезвычайный полномочный посол США сообщил, что его заставят уйти в отставку.

— Уйти в отставку? — не верил я своим ушам. — Только и всего? Он шпионил на Ямаото, кормил Вашингтон фальшивыми отчетами... А диск? Разве это не вещественное доказательство?

Тацу кивнул.

— Вряд ли содержащаяся на нем информация может быть использована в суде, — тяжело вздохнул он. — И обе стороны всячески стараются избежать скандала.

— А Ямаото?

— С Тоси Ямаото все очень... сложно.

— Что значит «сложно»?

— Он очень сильный соперник. Против него нужно действовать осторожно, тайком, тщательно все обдумав.

— Ничего не понимаю! А как же диск? Ты же говорил, будто в нем вся сила Ямаото?

— Так и есть...

— Ты не собираешься ничего обнародовать? — догадался я.

— Не собираюсь.

Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Выходит, Ямаото до сих пор ищет свой диск, — обреченно проговорил я. — Что же, можно сказать, ты только что подписал смертный приговор Мидори.

— Ямаото дали понять, что диск уничтожен коррумпированными чиновниками Кейсацучо. После этого его интерес к дочери Кавамуры значительно поубавился. Некоторое время она поживет в Штатах, а там он фактически бессилен.

— Что? Ты не можешь выслать Мидори в Штаты! Ее дом здесь.

— Она уже улетела.

Я по-прежнему ничего не понимал.

— Ты наверняка попытаешься с ней связаться, — продолжал Тацу. — Очень не советую. Мидори думает, что ты умер.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Изволь объясниться, — с преувеличенной любезностью попросил я, чувствуя, как дрожат поджилки.

— Я, конечно, предполагал, что эта девушка тебе нравится, но, лишь сообщив о твоей смерти, понял, что все куда серьезнее.

Тацу долго молчал, а когда поднял глаза, я прочитал в них сочувствие.

— Понимаю, тебе очень больно, однако я совершенно уверен, что поступил правильно. Разве у вас могло быть будущее? Для Мидори гораздо лучше не знать, что ты виновен в гибели ее отца. Представь, каким ударом оказалась бы для нее эта новость!

Надо же, как ловко Тацу сопоставил все детали головоломки.

— Ей лучше ничего не знать, — безжизненным эхом отозвался я.

Получается, Мидори уже часть прошлого. Как быстро и незаметно. Несколько дней назад я сжимал ее в объятиях, а теперь остались только воспоминания.

— Позволю себе заметить, ваш роман был довольно скоротечным. Нет никаких оснований надеяться, что Мидори станет долго горевать.

— Спасибо за поддержку, — выдавил я.

Тацу кивнул. Мой друг — настоящий японец, долг превыше всего, чувства в сторону.

— И все-таки одно мне не совсем ясно, — после небольшой паузы сказал я. — Разве ты не хотел обнародовать содержимое диска? Это было бы лучшим доказательством твоей теории.

— Для меня гораздо важнее покончить с коррупцией. Практический результат ценнее всех теорий.

— А разве одно не повлечет за собой другое? Булфинч говорил: журналистское расследование послужит хорошим примером для японских СМИ, которые, в свою очередь, помогут лишить власти таких, как Ямаото.

— В чем-то он прав. Но такая статья была бы подобна ядерной бомбе: один удар — и вокруг руины.

— Так в чем же дело? Сбрось бомбу, может, после взрыва в стране станет легче дышать.

В лице Тацу было столько сочувствия, будто от горя я потерял последние мозги и сморозил страшную глупость.

— Видишь ли, в Японии коррупция существует столько же, сколько само общество. Получается, что фундамент насквозь гнилой, однако, если его уничтожить, рухнет само здание. Кто знает, какими последствиями публикация подобной статьи...

— Ерунда! — не вытерпел я. — Если здание сгнило, пусть рушится, построят новое!

— Рейн-сан, — начал терять терпение Тацу, — а ты думал, что возникнет на пепелище?

— То есть?

— Поставь себя на место Ямаото. У него два варианта: первый — остаться в тени и с помощью диска манипулировать либерал-демократами; и второй — опубликовать его содержимое, свергнуть ЛДП и поставить на ее место «Убеждение».

— Да, ведь файл компрометирует только либерал-демократов... — начал понимать я.

— Вот именно. По сравнению с ЛДП «Убеждение» кажется воплощением честности. Конечно, Ямаото придется выйти из тени, зато он сразу получит столько власти, что сможет управлять страной по своему усмотрению и воплотить в жизнь все ультраправые чаяния. Именно к этому он и стремится.

— Откуда ты знаешь?

— Некоторые признаки уже налицо. Общественные деятели открыто превозносят философию императорской Японии и довоенную модель образования. Кое-кто даже посещает храм Ясукуни, где хранятся таблички с именами военных преступников Второй мировой, не обращая внимания на отклик, который во всем мире вызывают подобные действия. Почти уверен: за спинами этих «смельчаков» стоит Ямаото.

— Никогда бы не подумал, что ты либерал...

— Скорее прагматик. Мне все равно, каким курсом идет страна, лишь бы у руля не стоял кукольник.

— После того, что случилось с Булфинчем и Хольцером, он поймет, что диск не уничтожен, — возразил я. — Он ведь и тебя «заказал», так что дальше будет хуже.

— Ну, до меня им так просто не добраться.

— Ты самоуверен!

— Люблю рисковать.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — раздраженно сказал я.

— Есть еще одна причина, по которой с диском нужно обращаться с особой аккуратностью, — как ни в чем не бывало продолжал Тацу. — Он ставит под удар тебя.

— Да неужели? — с издевкой переспросил я.

— Рейн-сан, сколько лет я выслеживал наемника, специалиста по «естественным» смертям! Я был уверен, что он действительно существует, хотя все остальные считали, будто я гоняюсь за призраками. Я его нашел, он сидит за этим столом.

— И что ты собираешься делать?

— Тебе решать.

— То есть?

— Я же сказал: из файлов Кейсацучо удалены все данные о твоей кипучей деятельности. Человека по имени Джунучи Фудзивара никогда не существовало.

— Но ведь остается диск! Выходит, теперь ты сможешь меня контролировать?

Тацу покачал головой, явно разочарованный моей типично американской откровенностью.

— Друзей не шантажирую, а зная некоторые особенности твоего характера, отдаю себе отчет, что контролировать тебя — дело бессмысленное и даже опасное.

Удивительно: этот парень упек меня в кутузку, обманул с диском, отправил Мидори в Америку, а я чувствую себя виноватым.

— Так что можешь снова уходить на дно, — проговорил Тацу. — Но вот в чем вопрос: Рейн-сан, ты действительно хочешь так жить?

Я молчал.

— Со времен Вьетнама я не видел тебя таким... удовлетворенным. И думаю, ты сам знаешь почему. У тебя сердце самурая, а во Вьетнаме ты искренне верил, что служишь своему господину. Для тебя это важнее всего, важнее, чем сама жизнь.

Истинная правда, Тацу попал в точку.

— Во Вьетнаме господин разочаровал тебя настолько, что ты стал ронином.

«Ренин» дословно обозначает «сухой лист, гонимый осенними ветрами», а в моем случае — «самурай без хозяина».

Мой друг явно ждал какой-то реакции, но ее не последовало.

— Я в чем-то ошибся? — поинтересовался проницательный Тацу.

— Нет, — прошелестел я, вспомнив Клёвого Чокнутого.

— Ты самурай, Рейн-сан, без господина пропадешь...

— Слушай, к чему ты?

— Моя битва с терзающим Японию злом очень далека от завершения. Отыскав диск Кавамуры, я получил мощное оружие. Однако этого недостаточно. Нужен воин, преданный и бесстрашный, такой, как ты.

— Ты кое-чего не учел, Тацу. Получив оплеуху от одного господина, нельзя взять и переметнуться к другому. Должно пройти время, чтобы зарубцевались раны.

— У тебя есть другой вариант?

— Да, быть господином самому себе. До последнего времени вполне получалось...

Тацу отмахнулся, будто я нес несусветную чушь.

— С такой же вероятностью можно зачать от мастурбации!

Аналогия получилась настолько живой, что я невольно засмеялся.

— Ну, не знаю, не знаю. Доверять тебе?.. Вон какой ты ловкий: засадил меня в клетку, а сам такое натворил!

— Это еще не значит, что мне нельзя доверять, — заявил педант Тацу.

— Я подумаю.

— Большего и не прошу.

— А теперь выпусти меня отсюда.

Тацу показал на дверь.

— Ты был свободен с той самой минуты, как я вошел в этот кабинет.

— Надо было сразу сказать, — хитро улыбнулся я, — поговорили бы за чашечкой кофе...


предыдущая глава | Солнце для Джона Рейна | cледующая глава