home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

В Синдзюку я перешел на линию Маранучи и поехал в Огикубо, к западной административной границе Токио. Прежде чем доложить заказчику об успешном завершении операции, нужно убедиться, что за мной нет «хвоста». К тому же в той части города почти не бывает пробок и гораздо проще обнаружить возможных преследователей.

Вообще-то мы с Гарри очень осторожны, но я привык проверять все до конца. В Синдзюку народу столько, что можно не заметить, даже если за тобой следят десять человек. А вот на пустынной платформе с множеством переходов и эскалаторов все на виду. Да и сама поездка в Огикубо помогла мне расслабиться.

Раньше шпионы и те, на кого они работали, прибегали к всевозможным ухищрениям. Заказчик оставлял микрочип где-нибудь в дупле или в одной из книг в публичной библиотеке, а через некоторое время шпион его забирал. Заказчик и исполнитель никогда не встречались, вычислить их было непросто.

С появлением Интернета общение стало легче и безопаснее. Заказчики обмениваются зашифрованными объявлениями. Роль дупла сейчас исполняет какой-нибудь форум или чат. В Интернет я выхожу с сотового, который куплен на подставное лицо.

Большинство сообщений стандартные: имя, краткое досье, номер банковского счета и основные требования к работе. Телефон используется только для доклада об успешном завершении операции, и отчасти поэтому я отправился в Огикубо.

Прямо со станции я позвонил одному типу из ЛДП. Мне он представился как Бенни, так что полное имя скорее всего Бенихана. По-английски он говорит довольно бегло и, вероятно, какое-то время прожил в Штатах, на родном языке со мной не общается, наверное, считая, что по-английски строже и официальнее.

Мы никогда не встречались, однако общения по телефону хватило, чтобы у меня выработалась устойчивая антипатия. Я представлял его карьеристом, каких в японском правительстве хоть отбавляй. За целый день они не поднимают ничего тяжелее носового платка, а вечерами сгоняют лишний вес в элитных фитнес-клубах, где всегда тепло, светло и звучит приятная музыка. Укладывает волосы Бенни с помощью салонного геля, зато экономит на рубашках из немнущейся ткани и ярких галстуках, которые оптом скупает во время сезонных распродаж. Уверен, у него есть талисман вроде инкрустированной бриллиантами ручки, глядя на которую Бенни убеждается в собственной исключительности.

Да, я прекрасно знаю таких парней! Выскочки, мелочь пузатая, ничего толком не умеют. Больше всего им нравится ходить по дорогим борделям, где за определенную плату любая девушка готова его любить и слушать бесконечные рассказы о «работе государственной важности».

— Все готово, — сообщил я, предварительно задав контрольный вопрос и убедившись, что это действительно Бенни.

— Рад слышать, — отозвался он. — Проблем не возникло?

— Ничего серьезного, — после некоторой паузы сказал я, вспомнив высокого белого парня в метро.

— Правда? Вы уверены?

Я решил промолчать.

— Ну ладно, — недовольно проговорил Бенни. — Если что понадобится, вы знаете, как меня найти. Теперь я у вас в долгу.

Похоже, в детстве парень смотрел слишком много фильмов про шпионов, а повзрослев, продолжает играть в Джеймса Бонда. Как-то раз он предложил встретиться. Я сказал, что встреча произойдет, только если меня наймут, чтобы его убить. Бенни рассмеялся, но больше уговаривать не стал.

— Понадобиться может только одно, — заявил я, имея в виду деньги.

— Получите завтра, как обычно.

— Отлично, — равнодушно сказал я и отсоединился, машинально протерев трубку и клавиши. А вдруг люди Бенни вычислят, откуда звонок, и пошлют кого-нибудь снять отпечатки пальцев? Наверняка у них есть доступ к файлам участников войны во Вьетнаме, а мне бы очень не хотелось, чтобы Бенни узнал, что нанятый им убийца — это Джон Рейн, вернувшийся в Японию двадцать лет назад.

В то время благодаря появившимся на войне связям я работал на ЦРУ и следил за тем, чтобы средства из так называемого вспомогательного фонда попадали в надежные руки, вернее, в карман активистов правящей партии, которой уже в то время была ЛДП. ЦРУ тайком поддерживало консервативные политические течения отчасти из-за страха перед коммунистами, отчасти желая закрепить установленный во время оккупации контроль. А ради щедрых дотаций ЛДП была готова на что угодно, даже на то, чтобы стать консервативной!

По сути, я был просто кассиром, зато наладил отличные отношения с парнем по имени Миямото, одним из получателей щедрых даров дяди Сэма. У Миямото имелся коллега, весьма обиженный тем, что получает меньше, чем другие. Он постоянно требовал большего, а в случае отказа грозился поднять шум. Мой друг кипел от негодования: наглый коллега уже использовал подобную тактику и получил повышение, так что сейчас дело было в обычной жадности. Отчаявшись, Миямото предложил мне пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы парень больше его не беспокоил. Однако все следовало сделать так, чтобы комар носа не подточил.

Предложение выглядело интересным, но хотелось проверить, насколько опасной может оказаться затея. Я сказал Миямото, что сам за такую работу не берусь, зато знаю кое-кого, кто поможет.

Этим человеком стало мое альтер эго, и со временем я уничтожил все, что напоминало о настоящем Джоне Рейне: прекратил использовать полное имя, сделал пластическую операцию, благодаря которой превратился в стопроцентного японца, стал по-другому стричься. Теперь я ношу очки в широкой оправе и похож на почтенного японского профессора, а не на солдата-полукровку, каким когда-то был. От своих коллег по ЦРУ стараюсь держаться подальше и после того, что случилось в Бу-Допе, ничуть об этом не жалею.

Миямото порекомендовал меня Бенни, в то время только начинавшего карьеру в ЛДП. У друзей Бенни были те же проблемы, что у Миямото. Некоторое время я работал на них обоих, но через десять лет Миямото вышел на пенсию и в том же году тихо умер в своей постели. С тех пор основным заказчиком стал Бенни, который выдает по три-четыре заказа в год и платит по сто тысяч за каждый. Кажется, очень много, но ведь существуют накладные расходы: экипировка, квартиры, которые приходится постоянно менять, взятки.

Бенни... Интересно, знает ли он о том, что случилось в метро? Высокий белый парень, роющийся в карманах распростертого на полу Кавамуры, был похож на попавшую в глаз песчинку: раздражал и не давал успокоиться. Просто совпадение? Может, он всего лишь искал паспорт или удостоверение личности? Это, разумеется, не лучший способ помочь тому, кто посинел от недостатка кислорода, да только неподготовленные люди в критических ситуациях часто ведут себя нерационально. А может, это охранник или связной Кавамуры, которому тот собирался что-то передать? Они могли заранее обо всем договориться... Вдруг именно ему мой бывший объект звонил со станции Сибуйя: «Я в третьем вагоне с конца, поезд уже отъезжает». Тогда ждавший в Йойоги связной знал, как быстро найти Кавамуру. Да, такое вполне возможно.

Вообще-то в моей работе совпадения происходят довольно часто — стоит повнимательнее приглядеться к людям: то, что издалека представляется простым и понятным, при ближайшем рассмотрении оборачивается сложным и запутанным, как лоскут ткани, если взглянуть на него в микроскоп.

Некоторые из моих подопечных занимаются темными делами, и в таких случаях совпадения еще чаще. Иногда приходится вести слежку параллельно с полицией, поэтому нужно быть осторожным и очень аккуратным. Частенько выясняется, что у объекта есть любовница, а то и вторая семья. Однажды владелец крупного казино, за которым я наблюдал целую неделю, бросился под поезд на глазах у нескольких сот человек. Заказчик был в восторге и заплатил даже больше, чем договаривались.

Я никак не мог отделаться от мысли, что Бенни что-то знает. Если бы существовал способ выяснить, что он нарушил один из трех постулатов и нанял кого-то еще, я бы нашел Бенни и призвал к ответу. Но раз реального способа узнать правду нет, придется успокоиться и хотя бы на время отложить эту проблему в сторону.

Деньги, как и обещал Бенни, прибыли на следующее утро, и целых девять дней прошли совершенно спокойно. На десятый позвонил Гарри и, представившись другом Коичиро, пригласил во вторник, в восемь вечера, в ресторан «Куп Шу», что в Синдзюку. Будет очень весело: вино, девочки... Я знал, что в разделе ресторанов «Желтых страниц Токио» нужно пропустить пять объявлений, значит, меня зовут в «Лас-Чикас», и прийти на пять дней и пять часов раньше.

Я люблю «Лас-Чикас», потому что почти все подходят к нему со стороны Аояма-дори и затеряться в толпе ничего не стоит. Перед входом есть небольшой дворик, каждый потенциальный посетитель как на ладони. Вокруг ресторана целая паутина аллей и переулков и ни одного тупика, где может затаиться недоброжелатель. Район ресторана я изучил как свои пять пальцев, поэтому могу быть уверенным, что в «Лас-Чикас» врасплох меня не застанут.

Кухня отличная, равно как и обстановка, горючая смесь Востока и Запада: острый рис по-индийски и бельгийский шоколад, черноволосая монголка с высокими скулами и дочь норвежских фьордов. Мне нравится, что этот ресторан хотя и стал очень модным, сумел сохранить свой неповторимый облик.

В «Лас-Чикас» я пришел на три часа раньше и сидел, потягивая коктейль. Не люблю приходить последним: во-первых, это невежливо, а во-вторых, если пришел последним, то первым не уйдешь.

Около трех со стороны Аояма-дори появился Гарри, однако заметил он меня, только войдя в ресторан.

— Как обычно, спиной к стене, — вместо приветствия проговорил мой помощник.

— Мне нравится вид...

Не раз и не два я объяснял Гарри, на что смотреть, когда заходишь в ресторан или кафе. Спиной к двери, как правило, сидят простые обыватели, а самые удобные места занимают важные птицы и те, кому есть чем рисковать. Последним — особое внимание.

С Гарри мы познакомились пять лет назад в одном из баров Роппонги, где он попал под горячую руку пьяным американским пехотинцам, а я убивал время до очередной операции. Иногда Гарри можно принять за слабоумного: совершенно несуразная одежда и дурацкая манера подолгу смотреть в одну точку. Именно пристальный взгляд вывел из себя американцев, один из которых громко пообещал «натянуть очки на желтую задницу», если Гарри не перестанет пялиться. Мой будущий помощник тут же послушался, но эта покорность еще больше распалила пехотинцев, которые вышли из бара вслед за ним. Когда до меня дошло, что странный очкарик не понимает, в какую переделку попал, я поспешил на помощь. Ненавижу тех, кто задирает слабых, это у меня еще с детства.

Так или иначе, вместо очкастого чудака американцам пришлось иметь дело со мной, и все закончилось не так, как им хотелось. Гарри был страшно благодарен.

Оказалось, этот парень — просто находка! Стопроцентный японец, он родился и вырос в США и на обоих языках говорил совершенно свободно. Гарри успешно окончил колледж и чуть позже аспирантуру по специальности «прикладная математика и кодирование». В аспирантуре он получил административное взыскание за то, что незаконно проник в центральную компьютерную систему колледжа, которую местный преподаватель кодирования считал неприступной для хакеров. Потом были неприятности с ФБР, когда пронырливые агенты сумели связать проблемы одного из крупнейших банков страны с кипучей деятельностью Гарри. О его проделках узнали в Агентстве национальной безопасности и пригласили работать в Форт-Мид[1] в обмен на обещание ликвидировать стремительно растущий список нарушений в области высоких технологий.

В АНБ Гарри проработал несколько лет, успешно взломав компьютерные системы крупнейших компаний и попутно узнав все секреты АНБ. В середине девяностых он приехал в Японию, получив должность системного администратора в международной консалтинговой фирме. Естественно, новые работодатели проверили его досье и пришли в восторг от полного отсутствия правонарушений, а блестящая характеристика из АНБ окончательно влюбила директоров и учредителей в скромного, похожего на подростка молодого человека.

Гарри был неисправимым хакером. В АНБ он откровенно скучал, потому что, несмотря на великолепное техническое оснащение, вся работа контролировалась правительством. В японской фирме тоже существовали четкие стандарты и правила. На каждом этапе, оберегая компьютерную сеть фирмы, мой друг оставлял лазейку, которой впоследствии рассчитывал воспользоваться. Без труда проникнув в личные компьютеры основных клиентов, он запасся бесценным материалом, из которого надеялся извлечь немалую пользу. За безобидной внешностью скрывалось холодное сердце профессионального взломщика.

Со дня знакомства я стал учить его азам своего ремесла. Бедный Гарри был в полном восторге от нашей случайной дружбы, и в его верности мне пока не приходилось сомневаться.

— Что стряслось? — спросил я, когда он присел за мой столик.

— Меня беспокоят две вещи. Уверен, ты в курсе.

— Внимательно тебя слушаю.

— Во-первых, у Кавамуры случился инфаркт в тот самый день, когда мы за ним следили.

Я пригубил коктейль.

— Знаю, это произошло прямо на моих глазах. Ужасное зрелище.

Гарри так и буравил меня глазами.

— Я читал некролог в «Дейли Йомиури», — сообщил он. — Его опубликовала дочь Кавамуры. Вчера состоялись похороны.

— Слушай, а не слишком ли ты молод, чтобы читать некрологи? — насмешливо спросил я.

Мой помощник пожал плечами.

— Я читаю все — это часть моей работы.

Чистая правда. Гарри держит руку на пульсе и умеет добираться до самой сути вещей.

— Что еще случилось?

— Во время похорон в квартире Кавамуры побывали незваные гости. Вот я и подумал: может, это тебя заинтересует?

Мое лицо превратилось в маску.

— Как ты об этом узнал?

Достав из кармана какой-то листок, Гарри протянул его мне.

— Взломал сеть Кейсацучо и прочитал информационное сообщение.

Кейсацучо — это вроде японского ФБР.

— Гарри, ты гений! Для тебя нет ничего невозможного!

Он только отмахнулся:

— Это же Соса, следственный отдел. В их файлы влезет и ребенок!

Совершенно с ним согласен, но лучше промолчу. Не вижу причин сообщать, что на протяжении многих лет я сам ежедневно знакомился с содержанием этих файлов.

Развернув листочек, стал быстро читать. Первым в глаза бросилось имя человека, который составил этот отчет: Тацухико Исикура. Тацу... Почему-то я не удивился.

Я познакомился с Тацу во Вьетнаме, куда его командировало японское Бюро национальной безопасности — одно из предшественников Кейсацучо. Согласно статье девятой послевоенной конституции, участвовать в вооруженных конфликтах Япония права не имела и могла лишь посылать небольшие группы специалистов на «стажировку». Вот правительство и командировало Тацу во Вьетнам составлять схему продвижения конвоев, которые КГБ направлял вьетконговцам. Меня, как свободно владеющего японским, приставили к нему сопровождающим.

Тацу был невысоким, плотненьким, с простоватым добрым лицом, а в глазах — кипучая энергия, проявлявшаяся в привычке выпячивать грудь и с бешеной скоростью срываться с места. Безликая послевоенная Япония безмерно его раздражала, а меня он считал чуть ли не героем.

О жене и двух дочерях Тацу рассказывал редко, но с большой гордостью. Гораздо позже я узнал, что в семье еще был мальчик, погибший при обстоятельствах, о которых безутешный отец предпочитал не рассказывать.

Вернувшись в Японию, мы некоторое время общались, однако потом в моей жизни появились Миямото и Бенни. У нового Джона Рейна друзей быть не могло.

Тем лучше и безопаснее, потому что у Тацу возникла навязчивая идея. Он считал, что на ЛДП работает наемный убийца. В конце восьмидесятых ему стало казаться, что слишком много главных свидетелей, финансовых реформаторов и молодых, но настырных противников политического статус-кво умирают естественной смертью. Наемный убийца, образ которого он нарисовал, был как две капли воды похож на меня.

Коллеги считали, что таинственный наемник существует только в воображении Тацу, а мерещащиеся повсюду заговоры лишь мешали его карьерному росту. С другой стороны, такое упорство по-своему его защищало: никому не хотелось, чтобы он умер естественной смертью, таким образом подтвердив собственную теорию. Наоборот, все наемные убийцы Токио желали Тацу здоровья и долголетия. Хотя, если он узнает слишком много, ситуация тут же изменится.

К счастью, пока мой бывший друг в безопасности. Но надолго ли? Я хорошо знал Тацу. Во Вьетнаме он овладел основами контрразведки гораздо быстрее американских коллег. Несмотря на «ознакомительный» характер поездки, Тацу приобрел множество ценных практических навыков. Вместо того чтобы целыми днями спокойно писать отчеты, он рвался на поле боя, в самую гущу событий.

Руководство пришло в ужас от такого усердия. Сколько раз Тацу мне жаловался, что никто не принимает его всерьез. Упорство, настойчивость и отвага так и пропали даром. Надеюсь, горький опыт чему-нибудь его научил.

Хотя верится с трудом. Тацу — настоящий самурай и будет служить господину, несмотря на обиды и жестокое обращение. Для таких, как он, нет ничего выше верности.

Странно, что Кейсацучо занимается расследованием взлома. Наверное, в смерти Кавамуры было нечто, привлекшее внимание Тацу. Уже не в первый раз мне казалось, что приятель смотрит на меня в старое зеркало, но видит лишь неясный силуэт и не может понять, кто перед ним.

— Ничего не говори, — прервал мои размышления Гарри. — Я знаю правила.

Я внимательно смотрел на своего помощника, словно определяя допустимую степень откровенности. Гарри может очень мне пригодиться. С другой стороны, об истинной сущности моей работы слишком много ему знать не следует. И того, что известно, более чем достаточно. Например, он видел, что отчет подписан Тацу, и вполне возможно, уловил сходство между таинственным убийцей и мной. Естественно, полной уверенности у него нет и быть не может, равно как и четкого представления о происходящем.

Да, Гарри способен стать настоящей проблемой.

— О взломе я не знал, а с этим Кавамурой вообще что-то не так...

Я рассказал о высоком белом парне из поезда.

— Если бы дело было в Нью-Йорке, я бы решил, что это карманник, — задумчиво протянул Гарри.

— Сначала я тоже так подумал, но что светит белому карманнику в Токио? Да на него, разинув рты, смотрят все прохожие!

— Может, этот парень и пришил Кавамуру?

Я покачал головой.

— Не думаю, слишком рискованно. Наверное, этот белый был чьим-то связным.

— Хорошо, допустим, все именно так... с каких пор Кейсацучо ведет расследования взломов?

— Чего не знаю, того не знаю, — честно произнес я. — Может, все дело втом, что Кавамура занимал высокий пост?

— Хочешь, чтобы я собрал информацию? — спросил Гарри.

Следовало промолчать, но мне претила мысль, что я дублировал чьи-то действия. Однажды со мной такое уже случалось... Неужели Бенни все же нанял кого-то еще? Гарри поможет мне установить правду.

— Ты ведь все равно будешь рыться в файлах Кейсацучо?

Парень потупился.

— Да, пожалуй. Не могу отказать себе в удовольствии.

— Тогда вперед! Найдешь что-нибудь интересное — сообщи. Только смотри, осторожнее! А то расслабишься и наделаешь глупостей!

Это предупреждение относилось к нам обоим.


предыдущая глава | Солнце для Джона Рейна | cледующая глава