home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Моллюски, по мере возрастания размеров и изменения потребности в теплоте, погружаются все глубже и глубже в океан, и их организмы привыкают к воздействию огромного давления.Этот же, в отличие от собратьев, медленно поднимался, часто прячась в щелях и плотно присасываясь к каменному склонукогда хиродонт подходил особенно близко. Он надолго затаился в последней расщелине и оставался в ней, пока хиродонт не потерял терпение и не удалился, что позволило ему привыкнуть к пониженному давлению и не испытать на себе последствия моллюсковой разновидности декомпрессионной болезни. К сожалению, из-за других условий, таких как соленость и температура, а также до крайней степени измененный рацион, гигантский моллюск испытал некоторое недомогание, и ему захотелось вернуться на глубину и насладиться привычным по вкусу мясом червяка-фильтра. С такими мыслями он направился к краю впадины. Он не дошел до цели всего несколько метров, когда из бездны поднялся хиродонт, еще более раздраженный из-за того, что к его туловищу присосались пиявки.


Борис пытался, правда безуспешно, смириться с тем, что его жизнь изменилась и сожалеть не о чем. Раздражительность, вызванная неспособностью смириться с неизбежным, привела к тому, что Госс пинком сбросила его со своей койки.

– И не возвращайся ко мне, пока не решишь, чего ты хочешь! – выкрикнула она и резко повернулась к нему спиной.

Поднимаясь на палубу, он размышлял, что именно она имела в виду. Он поздоровался с Голлоу и парой молодых матросов, игравших в карты под палубной лампой, и направился к левому лееру, чтобы помочиться за борт. Застегивая штаны, он посмотрел на стоявшего у руля и понимающе улыбавшегося Роуча. Очевидно, этот скользкий тип слышал, как Госс кричала на него.

Роуч ему не нравился. Ему также не нравилось судно – на его борту он чувствовал себя неуютно. Неужели его до такой степени привлекает Госс ? Нет, самое главное – неужели он так сильно ненавидел капитана Амбела?

Борис стоял в нерешительности, настолько глубоко погруженный в свои мысли, что едва не пропустил приближение другого судна.

– Судно право по борту! – заорал он Роучу и внимательно посмотрел на приближавшееся судно.

Что-то было не так. Огни были более яркими, чем обычно, и освещали кильватерную волну, которая говорила о том, что судно двигалось с сумасшедшей скоростью. А ветра почти не было, кроме того, Борис сразу же заметил, что парус был развернут не в том направлении.

– Это – «Когорн» Драма! – прокричал от руля Роуч.

– А как он здесь оказался? Я слышал, что он набил трюмы турбулом и возвращается в порт.

– Драм – очень непостоянный парень, – заметил Роуч. Борис поднялся по трапу и встал рядом с ним у руля.

– Не нравится мне это.

– Парус наполнен как-то странно… – сказал Роуч. – Смени меня у руля.

Борис взялся за штурвал, а Роуч побежал за подзорной трубой Рона. Он крепко выругался, отвернулся на мгновение, потом снова прильнул к окуляру.

– У руля вижу Драма, а на палубе люди явно не из его команды. – Роуч оторвался от трубы и крикнул вниз на палубу. – Скарт! Свистать всех наверх! С оружием!

– Есть, капитан! – крикнул в ответ один из картежников.

– Капитан? – удивился Борис, и Роуч мрачно посмотрел на него.

Борис кивнул на палубную пушку.

– Заряжена?

– Нет, – ответил Роуч.

– Возможно, понадобится.

– Тогда заряди, – предложил Роуч и, прищурившись, посмотрел вниз, чтобы убедиться в том, что его приказ выполняется.

«Когорн» быстро приближался, и Борис судорожно вколачивал в дуло палубной пушки бумажные упаковки с порохом, за которым последовал мешок с мелкими камнями. Он успел заметить, что нос судна был белым и бесформенным, а на палубе находилось много странных предметов. Один из них перемещался, и, как показалось Борису, ног у него было слишком много.

– Госс! – крикнул Роуч. – Поднимайся на палубу! И захвати оружие!

– Такого огромного прилла я еще не видел. – Борис достал из кармана коробок серных спичек и чиркнул одну из них о борт.

– Это не прилл, – пробормотал Роуч, который был на целый век старше Бориса. – Это же прадор, придурок!

Зачем ругаться? Борис видел изображения прадоров и слышал от пьяных хуперов в «Живце» не один рассказ об этих тварях.

Госс вылетела на палубу с охапкой оружия, которое принялась раздавать матросам. Борис получил два помповых дробовика и один импульсный пистолет, явно принадлежавший Рону. Только Старый капитан мог позволить себе такое оружие.

– Может быть, они не хотят неприятностей? – попытался пошутить Роуч.

– Идиот! – огрызнулась Госс, вставляя патроны в один из дробовиков.

Предупреждения не было. Они едва не ослепли от вспышки, за которой последовал глухой удар. Судно накренилось, и на палубу рухнул рей. После двойной вспышки разлетелся на щепки леер. На другом борту судна леер перекосился, он тоже был разрушен и осел под тяжестью привязанной к нему гребной шлюпки. Борис навел палубную пушку, выстрелил и с удовольствием увидел две рухнувшие на палубу «Когорна» фигуры.

Госс начала палить в приближавшееся судно. Но в следующий момент все едва не попадали, когда что-то взорвалось внизу, и в воздух поднялась туча брызг. Борис, перегнувшись через леер, уставился на пробоину в борту, чуть выше ватерлинии, из которой вырывались клубы дыма.

– Мы тонем, – сообщил он Роучу. Коротышка, казалось, только теперь рассвирепел и принялся палить в людей, которых едва можно было различить на палубе приближавшегося судна. Борис поднял очередной бумажный пакет с порохом и вдруг отскочил от пушки, ствол которой почему-то начал дымиться.

– Ха! – удивленно воскликнул он, когда ствол стал разноцветным от нагрева, потом посинел, а в следующий момент раскалился докрасна – очевидно, на пушку был наведено какое-то лазерное или индукционное оружие.

Борис упал на палубу одновременно с Госс, и она толкнула ему по палубе дробовик. Рядом оказался Роуч, на лице его застыло какое-то странное выражение ярости и лукавства.

– Они просто играют с нами. Все кончено. Скарт! Голлоу! – закричал он сквозь поперечный леер. – Отвяжите шлюпку и спускайте в нее остальных моряков!

– Но, сэр?

– Выполнять приказ! Надеешься победить их этой дубиной?

Борис опустил взгляд, чтобы посмотреть, как выполняется приказ Роуча. Двое младших матросов возились у покосившегося леера, пытаясь отвязать шлюпку. На другом конце судна упала лампа, и пламя начало распространяться по палубе. К младшим матросам присоединился еще один и принялся перерубать тросы пангой. Шлюпка с громким всплеском упала в море, и в нее посыпались матросы. Их прикрывала вставшая во весь рост с искаженным яростью лицом Госс.

– Госс! Ложись! – закричал Борис.

Женщина попятилась назад, глядя на дымящуюся дыру под грудями.

– Вот дерьмо… – успела вымолвить она, прежде чем ее разорвало на части.

Борис завопил и принялся палить по ставшему борт о борт судну, потом по перепрыгивавшим на палубу фигурам – одной из них оказался гигантский прилл!

Что-то ударило его в живот, и он невольно попятился. Оказалось, что маленький черный цилиндр пробил его навылет. Зазвенев, он упал на палубу, затем взрыв сбросил Бориса за борт, и он едва успел зацепиться за обломок леера. Роуч, которого просто отбросило к борту, пошатываясь, встал и попытался схватить Бориса за шиворот. Он уже начал поднимать Бориса на палубу, когда огромная бронированная клешня схватила его за руку, а к затылку прижался какой-то холодный металлический предмет.

– Вот дерьмо, – сказал он, как Госс за несколько секунд до него.

Клешня сжалась, издав звук, похожий на хруст разрезаемой ножом моркови, Роуч закричал, его рука обвисла как плеть, и Борис с криком упал в воду. В следующий момент похожие на железные руки конечности развернули Роуча и отбросили его в сторону. На секунду ему показалось, что он окажется в море, но он упал на главную палубу, и тело его подпрыгнуло от силы удара. Кто-то опять схватил его и отбросил к грот-мачте. Он скользнул по ней вниз к палубе и стал ждать смертельного выстрела. Но его не последовало.

– Смотрите, – произнес кто-то с насмешкой, – они пытаются убежать.

Роуч повернул голову и с трудом разглядел силуэт шлюпки на блестящих волнах. Над ним навис прадор, размахивающий зажатым в клешне оружием. Оружие выглядело тяжелым и длинным и было соединено трубками и кабелями с закрепленным на нижней части панциря твари блоком. Раздался сопровождаемый пронзительным свистом грохот, и море вокруг шлюпки побелело. Роуч не услышал даже предсмертных криков, шлюпка и находившиеся в ней матросы просто исчезли.

– Ублюдок, – пробормотал Роуч, прежде чем кто-то схватил его за волосы и ударил затылком об мачту. Он успел подумать, что женщина могла бы показаться привлекательной, если бы ее лицо не было искажено тем, что кипело у нее внутри.

– А теперь мы немного поболтаем, – сказала она.


С чувством досады Джанер посмотрел на спящую на скомканных простынях Эрлин, потом встал с койки и поднял разбросанную по полу каюты одежду. Одевшись, он достал из кармана брюк сделанный в виде серьги модуль связи с разумом Улья. «Новый вид одиночества», – подумал он, устанавливая модуль на мочку уха. Раздался тихий щелчок, когда модуль индуцировал сигнал во вставленном в кость за ухом приемнике – итак, серьга на самом деле не была модулем связи, скорее, она работала как кнопка включения/отключения.

Привычного сигнала связи с разумом не последовало. Не услышал его Джанер и тогда, когда вышел из каюты, прошел мимо Форлама по проходу и направился к трапу. Жужжание раздалось, когда он поднялся на палубу, подошел к лееру и стал смотреть на серые волны предрассветного моря.

– Глупо было отключаться от связи со мной. Твоя жизнь находится в опасности, – предупредил его разум.

Джанер ожидал услышать совсем другое сообщение.

– Что ты имеешь в виду?

– К вам направляется корабль. На борту его находится Ребекка Фриск с двумя наемниками-батианцами, возможно, кто-нибудь еще. Они хотят убить Сэйбла Кича и, без сомнения, всех, кто находится рядом с ним. У них есть прадорское вооружение.

– Не слишком приятное известие, – произнес Джанер, не зная, что еще сказать.

– Не слишком, – согласился разум. – Предлагаю передать мое сообщение кому-нибудь еще.

Джанер поднял взгляд на стоявшего у руля капитана Рона, потом посмотрел на занятых обычными утренними делами моряков. Все казалось таким спокойным, и на мгновение сообщение разума показалось ему нелепой шуткой.

– Думаю, сейчас самое время, – поторопил его разум.

– Проклятье! – выругался Джанер и побежал по палубе к носовой надстройке.

Когда он взлетел по трапу, Рон удивленно посмотрел на него, словно предлагая не торопиться. Без долгих разговоров Джанер сообщил ему чудесные новости, переданные разумом. Лицо капитана помрачнело, потом он посмотрел мимо Джанера на подошедшего к ним Амбела.

– Кажется, у нас проблемы, – сказал он.

Амбел, ничего не понимая, переводил взгляд с него на Джанера.

– За нашими задницами охотятся несколько наемников-батианцев во главе с Ребеккой Фриск, у них прадорское оружие, и они совсем близко.

– Здесь у нас нет ни малейшего шанса.

– Остров! – заявил Рон.

– Думаю, лучшего варианта не найти, – согласился Амбел.

– Что вы имеете в виду? – спросил Джанер.

– Твой разум Улья знает, сколько у нас осталось времени?

– Блюститель сообщил мне, что в данный момент они остановились, чтобы… в данный момент они вынуждены были прервать погоню. У вас еще есть время добраться до острова, – сказал разум.

– У нас еще есть время добраться до острова, – повторил Джанер, думая о том, что именно заставило преследователей прервать погоню.

– Предупреди остальных, – сказал капитан. – Прикажи собрать вещи. Мы будем у острова Скиннера часов через пять. – Он повернулся к Амбелу. – Возможно, у нас не будет времени на то, чтобы переправить всех на шлюпке.

– Значит, вытащим судно на берег.

Джанер отправился выполнять поручение капитана, встретил на главной палубе Кича и сообщил ему новости.

– Никогда не верил, что она добровольно сдалась ЦСБЗ, – заметил контроллер.

– Как ей это удалось? – спросил Джанер.

– Не понимаю, но готов поспорить, что сейчас у нее не то лицо, которое я знаю.

Джанер обдумывал его слова, пока будил Эрлин и разыскивал Планда. Энн уже присоединилась к Рону и Амбелу на носовой надстройке.

Последний час пролетел в суматохе. На палубу поднимались припасы, из непромокаемой упаковки извлекалось для проверки оружие. Кич перерезал тросы, которыми был закреплен на палубе его скутер. Из багажного отделения он достал свой кейс и открыл его.

Джанер подошел к нему и едва не выронил брошенный Кичем предмет, который оказался значительно тяжелее, чем он предполагал.

– Не видел ничего подобного в реальной жизни, – пробормотал он.

– Отдай свой пистолет кому-нибудь из команды. Тебе он больше не понадобится. Это – квантово-каскадный лазерный карабин. Полчаса непрерывного огня, убойная дальность – тысяча метров, автоматическая наводка. Джанер держал оружие так, словно оно вдруг превратилось в змею.

– На мой взгляд, немного радикально.

– Скорее всего, оно тебе понадобится. Кич повернулся к подошедшему Форламу.

– Возьми, – сказал он, протягивая свой пистолет.

Форлам недоуменно посмотрел на оружие, потом усмехнулся и сунул его за ремень. Что за странная улыбка у парня!

– Вот это штуковина… – Форлам ткнул пальцем в ловко собираемое Кичем оружие.

Тот установил на место сдвоенные стволы, как у охотничьего ружья, пристегнул складной приклад, потом раскрыл похожие на веер охлаждающие ребра на корпусе. Он, не торопясь, тщательно осмотрел оружие, затем осторожно достал из кейса источник питания мощностью в гигаватт и вставил его в нижнюю часть корпуса.

– Этого даже я не знаю, но хочу испытать, – пробормотал он. Сказав это, он сел на скутер, пристегнул ремни безопасности на ногах и взмыл в небо. Никто не успел спросить, куда он направляется, – впрочем, в этом не было необходимости.


Поразительно, но один из младших матросов, оставшийся в живых после выстрела пушки или успевший прыгнуть в воду за мгновение до него, долго кричал под начинавшим темнеть небом. Перед рассветом один из наемников, вероятно от скуки, одним выстрелом прекратил его мучения. Роуч жалел, что с ним не поступили так же.

Сквозь пелену боли он пытался сконцентрировать внимание на том, что говорила женщина, которую, как он теперь знал, звали Ребекка Фриск.

– Я хочу быть совершенно уверенной в этом. Подумай, прежде чем ответить.

Он думал, прежде чем ответить в последний раз, так же как и в предпоследний, и каждый раз говорил правду. Впрочем, правда ее не интересовала. Она допрашивала его лишь потому, что получала удовольствие, видя страдания. Роуч чуть не откусил себе язык, когда она проводила по его ступням и ногам настроенным на широкий луч лазером. Закричал он лишь на третий раз, в надежде, что крик ее удовлетворит. Этого не произошло. Она продолжала, пока у него не осталось сил даже на крик. Фриск всегда так поступала, так действовал и ее муж, вернее то, что от него осталось.

– Хорошенько подумай, – предупредила женщина. У нее был безумный взгляд, а по телу, с ритмичностью метронома, пробегали судороги. Роуч притворился, что глубоко задумался, стараясь прислушаться к происходящему за его спиной разговору.

Наемница разговаривала с прадором.

– Есть на это время?

– Задержка… Совет… не имеет значения.

– Долбаная психопатка. – Это сказал наемник. Казалось, он считал действия Фриск достойными презрения, потому что подобные ему люди прибегали к пыткам только ради дела, а не ради удовольствия.

– Расскажи мне о Джее, – приказала Фриск. Роуч ухватился за этот шанс. По крайней мере, она не обжигала ему ноги, пока он говорил.

– Амбел… то есть Балем Госк, хранил голову в своей каюте, в ящике. Я, думая, что Пек…. а-а-ааа!

– Это я знаю. Расскажи что-нибудь новенькое, интересное.

– Приближается антигравитационный аппарат.

Роуч не мог понять, откуда раздался этот голос. Все остальные были «болванами», поэтому, скорее всего, говорил их хозяин. Что касалось находившегося на борту прадора, то он не был взрослым – у него сохранились все ноги.

– Ребекка Фриск, мы должны вернуться на наше судно, – прохрипел модуль переводчика того же прадора.

Роуч мысленно взмолился о том, чтобы эти слова означали конец его мучениям.

Разъяренная тем, что было прерваны ее невинные шалости, женщина выпрямилась и с ненавистью уставилась на прадора.

– Я хочу взять его с собой, – прошипела она.

– У нас нет времени. На судно, немедленно! Прадор отвернулся. «Болваны» уже прыгали с борта «Ахава». Фриск, казалось, решила взбунтоваться. Она резко развернулась, подошла к одному из наемников, вырвала из его рук оружие, а ему бросила свой карабин. «Вот и все, – подумал Роуч. – Я закончу свои дни размазанным по палубе».

Фриск, впрочем, не стала в него стрелять. Она подошла к люку трюма, открыла его ударом ноги и стала выпускать вниз заряд за зарядом сквозь густые клубы дыма. Закончив, она довольно усмехнулась и покинула, вслед за прадором, судно. Последними, не оглядываясь, судно оставили наемники.

Роуч не мог поверить – ему сохранили жизнь. Достаточно было только освободиться от веревок, которыми его привязали к мачте… Только через несколько секунд он увидел, как тонкие струйки дыма появились из дыр в палубе, и услышал треск пламени. Роуч отчаянно принялся освобождаться от пут, но пытки ослабили его, к тому же у него была только одна здоровая рука. Он слушал, как, хлопая обвисшим на реях парусом, уходил «Когорн», и думал, что достанет его первым – море или огонь.

– Сука! – закричал Роуч и услышал в ответ ее удалявшийся дьявольский смех. Он замер на время, чтобы восстановить дыхание, потом снова принялся за веревки. Потом до него донеслись какие-то странные звуки за бортом, и в его воображении мгновенно возникли ужасные картины взбиравшихся на палубу приллов. Роуч посмотрел на борт, к которому совсем недавно была привязана шлюпка, и увидел, что один из тросов дергается. Только сейчас до него дошло, что он слышит непрерывный град ругательств. Чуть позже через борт перевалился Борис. Вся нижняя часть его тела была усеяна пиявками. Ругаясь и вскрикивая иногда, он принялся срывать их с себя.


Кич рассмотрел горящий и полуразрушенный корабль и две фигурки на его палубе, потом перевел усилитель изображения на второе судно. Он увидел на нем прадора и людей, среди которых могла находиться сама Фриск. Потом Кич установил режим зависания, достал оружие и прицелился. Половина силы заряда – надо поджечь палубу.

Кич нажал на один из трех спусковых крючков, и воздух между ним и целью разрезала линия пурпурного огня. Вода взорвалась и превратилась в огненный шар, который мгновенно растекся по невидимому диску.

– Защитный экран, – успел пробормотать он, прежде чем его скутер вошел в глубокое пике. Оставив антифотонный карабин болтаться на ремне, он схватился за ручки управления и увидел мигающее на экране сообщение: АВАРИЙНОЕ ПИКИРОВАНИЕ: МАНЕВР УКЛОНЕНИЯ.

Ракета с воем пронеслась над головой и медленно развернулась. Кич резко перевел колонку управления вперед, увеличив скорость пикирования. Перегрузка едва не сорвала его кисти с ручек управления, а его самого – с сиденья. Спасли только ремни безопасности, которыми были пристегнуты ноги. Он перешел в кибер-режим, когда тело перестало справляться с нагрузкой, и при помощи кибердвигателей вывел скутер из пике в самый последний момент. Ракета прошла в двух метрах ниже и с шумом вошла в воду. Взрыв озарил волны быстро расширяющимся диском света. «Некогда поздравлять себя», – подумал он, увидев две устремившиеся к нему ракеты.

Кич снова резко перевел колонку управления вперед и стал быстро удаляться от судов, затем достал из кармана и сжал в руке две охранные сферы. Оглянувшись назад, он увидел преследующие его ракеты. Кич перевел скутер в режим быстрого спуска. Еще секунда или две – и он скроется из виду. Еще секунда или две – и ракеты воткнутся в него. Он выпустил охранные сферы из ладони.


– Убирайся к черту, контролер! – закричала Фриск, грозя кулаком двум взрывам на горизонте. Она повернулась к Вреллу с безумной ухмылкой на губах. Долго глядя на прадора и не увидев ни одного понятного ей чувства в его взгляде, немного пришла в себя и повернулась к носовой надстройке.

– Поворачивай кругом, – приказала она Драму.

– Нет, – сказал прадор, и судно продолжило идти прежним курсом.

– Мы должны проверить, – настаивала Фриск.

– Все равно ничего не увидим, – возразил Врелл.

– Мы должны убедиться!

Врелл посчитал, что этот крик не заслуживает ответа.

– Мы за этим прилетели сюда, безмозглая креветка! Ребекка в ярости пнула что-то, и металлическая скоба со звоном покатилась по палубе. Парус, осторожно открыв один глаз, проводил ее взглядом. Никто не обратил на скобу внимания.

– Схватить ее, – приказал прадор.

Фриск почувствовала, как в нее вцепились две пары рук. Она начала мотать головой, пытаясь ударить Шиба и Сван, и наверняка бы освободилась, если бы батианка не сунула ей под подбородок ствол пистолета.

– Ты достала меня окончательно, – сказала наемница и вопросительно посмотрела на Врелла.

– Уведите и заприте в одной из кают. Она еще может нам пригодиться. – Прадор повернулся, произведя сложные движения ногами, и посмотрел на застывшего у руля Драма. – Держать прежний курс, никаких отклонений.

Капитан поднял руку и почесал шею, потом кивнул, продолжая управлять судном. Прадор заметил это незапрограммированное движение, но не обратил на него внимания. Он не обладал опытом людей, чтобы понять, является такое почесывание самостоятельным действием или нет.


– Итак, кавалерия улетела, – сказал Борис.

– Да, – кивнул Роуч и заскрипел зубами, когда Борис наложил еще один шов, чтобы стянуть рану на его руке. Ему это казалось бесполезным занятием, учитывая бушевавшее в трюме пламя и вырывавшийся с шипением из дыр в палубе пар.

– Это был Кич, – объяснил Борис, зашивая той же иголкой разодранные на наиболее интимных местах штаны.

– Да, – снова отозвался Роуч и попробовал пошевелить пальцами, почувствовав легкое покалывание в их кончиках. Ему это почти удалось, но сила в кисть и руку вернется только после того, как мышцы и кости начнут срастаться.

– Может быть, попробовать погасить огонь? – предложил Борис.

– Никаких шансов. Судно пропитано смолой из водорослей. Если смола загорелась, ее уже не потушить.

– Может быть, вернется шлюпка. – Борис пристально наблюдал за выражением лица Роуча.

– Шлюпка не вернется.

Борис кивнул, услышав его слова, – он не видел, что произошло с младшими матросами, но мог догадаться.

Судно резко накренилось, и из открытого люка вырвалось облако пара. Борис и Роуч посмотрели на привлеченных движением и плавающими кусками тела Госс пиявок. На небольшом расстоянии от извивавшейся массы плавал молли-карп.

Борис вдруг бросил иголку с ниткой и побежал к брошенному Роучем дробовику.

– Я не позволю, чтобы со мной случилось то, что произошло с моим капитаном!

– Я тоже, – заявил Роуч и подумал о том, сколько времени они потеряли зря, зашивая его руку. Он смотрел на воду, не обращая внимания на ружье в дрожащих руках взволнованного Бориса, и постарался не поморщиться, почувствовав приставленное к голове теплое дуло.

– Погоди минуту.

– Нет смысла, – отозвался Борис. – Будет только труднее.

– Я сказал: погоди, – повторил Роуч, сердито отталкивая руку Бориса.

– Зачем?

– Смотри!

На поверхности моря плавал железный морской конек, вода вокруг него пенилась и шипела, пиявки, судорожно извиваясь, пытались отплыть подальше. Зонд наклонился, чтобы посмотреть на них одним топазовым глазом, второй был черным, выгоревшим дотла.


«Мы должны атаковать их, сбивать, бить их, убивать…» Все десять зондов, войдя в атмосферу, выдвинули короткие крылья, на которых были установлены подвески с оружием. Блюститель, в принципе, соглашался с ними. Судно Фриск столкнулось с другим и подожгло его. Семивековые поиски Сэйблом Кичем справедливости и возмездия закончились несколькими взрывами, и маловероятно, что контролера можно будет спасти с помощью еще одной рейфикации. Впрочем, все это было чистыми эмоциями. При трезвом рассмотрении вопросов, касающихся жизни и смерти, одно парусное судно не имело большого значения. В первую очередь следовало найти прадорский корабль, который являлся источником возможных разрушений на порядок выше уже произведенных.

– ПР-12, я хочу, чтобы они парами закрывали соответствующие восемь секторов, разделенные как для обычного геодезического исследования. Сообщать о появлении буквально любых сигналов. Особенно меня интересуют несущие волны модулей рабов и коды команд. Прямых передач не будет, так как их легко отследить, если нам удастся захватить любой модуль на месте приема. У врага, где-то там внизу, должны быть вторичные, а возможно, и третичные излучатели.

– Кодированные подпространственные сигналы достаточно сложно обнаружить, – заметил Двенадцатый.

– Почти невозможно, если выражаться более точно. Вы обнаружите не сам сигнал, а его выброс от вторичных излучателей перед началом туннелирования. Обнаружив выброс, вы сможете определить расположение излучателя. Никаких действий, направленных против обнаруженных излучателей. Просто передавайте все данные мне.

– Слушаюсь, Блюститель, – ответил Двенадцатый.

Недовольное бормотание остальных зондов, служившее фоном для ответа ПР-12, заставило Блюстителя задуматься, насколько правильным было решение загрузить в них маленькую программу «Снайпера». Впрочем, это не имело особого значения, и ИР сконцентрировал внимание на сжатых пакетах информации, поступавших от призрака самого себя, прочесывающего обширную сеть ИР, образовавшуюся вокруг прадорских миров. В данных пакетах подробно описывалось бешеное развитие событий в Третьем королевстве, которое показалось Блюстителю крайне интересным. Создавалось впечатление, что прадоры отчаянно пытались установить более тесные отношения, особенно торговые, с Правительством, и, как было наглядно продемонстрировано ИР сектора, в связи с такими драматическими изменениями старая гвардия королевства с трудом удерживала власть. У некоторых достаточно значимых фигур уже возникли серьезные неприятности. Трое были вероломно убиты: двое при помощи взрывчатки, один – путем инъекции вызывающего разложение вируса. Еще двое погибли от рук собственных «болванов» после вывода из строя программы управления. Именно это показалось Блюстителю особенно интересным.

А еще Блюстителя заинтересовал Эбулан – один из самых высокопоставленных прадоров в королевстве. Именно он имел дело с Хупом и его веселой компанией, именно он приобрел богатство и, соответственно, власть, торгуя человеческими оболочками. Это отвратительное занятие вызывало все большее недовольство в Прадорском королевстве, так как изменившийся дух времени требовал установления более тесных связей с Правительством. Поэтому власть Эбулана явно ослабевала.

Эбулан. Это имя слишком часто стало попадаться на глаза. Неужели это его агенты проникли на Спаттерджей? Если так, какую цель они преследовали?


Зависший буквально у самой поверхности похожий на черепаху дистанционный зонд сложил антенну излучателя и перешел в режим пассивного наблюдения. Двадцать аналогичных устройств, разбросанных по всему океану, последовали его примеру, и только два зонда остались в прежнем режиме, чтобы обеспечивать передачу подпространственного сигнала. Эти устройства не были искусственными разумами – прадоры не любили и не до конца понимали такую технологию, – но обеспечивали достаточно эффективное выполнение ограниченной задачи. Сейчас настало время изменить ситуацию.

В своем корабле на самом дне океанской впадины Эбулан просматривал пиктографическую информацию на одном из экранов, потом перевел взгляд на другой, отображающий ситуацию в режиме реального времени. На челюстях, пережевывавших кусок гнилого мяса, выступала пена, ошметки мяса вываливались из пасти на радость сновавшим по полу блохам.

Блюститель не мог не знать о существовании корабля в океане, иначе не послал бы сюда такие огневые средства, но он явно не понимал, с каким именно боевым судном имеет дело, в противном случае он уже отчаянно звал бы на помощь. Эбулан отключил один модуль управления – сидевший у пульта сканирования «болван», с которым был связан пульт, обмяк на кресле – и подключился непосредственно к кормовому трюму. Через модуль он увидел изображение четырех вооруженных тяжелым оружием зондов. Каждый зонд, представлявший собой приплюснутое яйцо длиной четыре метра, был оборудован пушками, ракетными установками и защитными экранами. Эти устройства также не были ИР – логические функции выполняли измененные хирургическим путем и быстрозамороженные мозги четырех из детей Эбулана. Порабощенные феромонами родителей и зафиксированные в юношеском состоянии интеллекты обеспечивали абсолютную преданность.

Как только прадор послал сигнал, в нишах причудливых металлических корпусов зондов зажглись красные индикаторы. Трюм быстро заполнился мутной морской водой, потом открылся треугольный люк, обеспечивающий доступ в океан. Четыре зонда скрылись во мраке, и изображения, передаваемые их утопленными в нишах глазами, появились на экране перед Эбуланом.

– Дети мои, – обратился Эбулан к четверым родственникам. – Как только займете позиции, будете выполнять роли дистанционных излучателей. В случае обнаружения вы будете обороняться, после чего немедленно смените позицию. Сигнал должен передаваться бесперебойно.

– Слушаемся и повинуемся, – ответили зонды хором.


– Остров Скиннера, – сказал капитан Рон, когда из нависшего над морем тумана показались лиловые горы.

Атмосфера на судне стала более подавленной, чем прежде, и моряки на палубе стали действовать более осторожно и тихо, словно не хотели кого-то разбудить. Джанер пытался критически рассмотреть пункт назначения по мере его приближения. «Репутация острова делала его таким зловещим или он выглядел таким зловещим сам по себе?» – думал он. На первый взгляд остров ничем не отличался от других – возвышающаяся над морем скала, отмели и пляжи, затем плотная стена зарослей. Джанер внимательно изучил участок моря между судном и островом. Над отмелью выступала дюна, по которой, подобно стадам овец, гуляли моллюски-лягушки и моллюски-молоты, вокруг отмели плавал небольшой молли-карп, кое-где были видны глистеры. И конечно, кругом в огромных количествах сновали пиявки.

И все-таки некая угроза исходила от каменистых выступов и густых зарослей…

Рон взял курс на ближайшую удобную бухту и не стал сбавлять ход.

– Приготовились, ребята! – крикнул он.

«Странник» скользнул на мелководье, песчаное, совсем близкое, дно было усеяно пиявками. Потом они миновали банку, которая словно вся состояла из моллюсков-лягушек, и сотни глаз на стебельках проводили взглядом судно. Джанер приготовился к резкому удару, но его не последовало. Сначала появилась сильная вибрация, потом раздался скрежет, ход судна стал замедляться, оно шло вперед только по инерции, затем, вздрогнув, остановилось метрах в пяти от берега.

– Приступим, капитан Рон, – сказал Амбел.

– Согласен, капитан Амбел, – кивнул Рон, спускаясь по трапу с носовой надстройки.

Амбел направился к носу и бросил за борт якорь, за которым последовала цепь, на этот раз впервые очищенная от смазки. Джанер не мог понять этих действий – судно вряд ли могло снести.

– Кыш! – крикнул Рон парусу. – Проваливай! Парус возмущенно фыркнул, разжал многочисленные когти, невероятным образом сложив позвоночник и кожистые крылья, поднялся на верхний рей и взлетел в небо. Джанер проводил его взглядом, потом повернулся к Амбелу, но не увидел его.

– Уже иду, – Рон спрыгнул с носа судна.

– Какого дьявола? – пробормотал Джанер и поспешил к носовому лееру. Глубина здесь была не больше метра, и Амбел без труда шел к берегу, а за ним следовал Рон. Они вытащили на берег якорную цепь и быстро очистили друг друга от пиявок, растоптав их в кровавую кашу.

К Джанеру подошла Эрлин.

– Это тебя окончательно убедит, – пробормотала она. Капитаны подняли цепь, Амбел встал впереди, а Рон – за ним, и туго натянули ее. Джанер почти не сомневался в том, что ему не удалось бы даже оторвать ее от земли. Капитаны переглянулись.

– На счет три, – сказал Рон. – Раз, два, три… Джанер понимал, что стоит с широко открытым ртом, но мысли настолько спутались, что он не мог заставить себя закрыть его. Заскрипев, судно сдвинулось с места. С каждым шагом ноги капитанов все глубже увязали в песке. Судно прошло два, три метра. Амбел и Рон бросили якорную цепь у опушки зарослей, вернулись к кромке воды и снова принялись за дело.

– Раз, два, три.

Нос корабля задрался на берег, и, увидев это, капитаны бросили цепь. Вытащив завязшие ноги из песка, они направились к судну с таким видом, словно выполнили пустячную работу. Члены команды не обратили на них никакого внимания, просто продолжали собирать вещи и провиант.

– Считается, что хупер, переваливший за третий век, обладает силой жителя планеты, сила тяжести на которой составляет три «g», – заметил разум Улья. – Никто не измерял физическую силу Старого капитана.

– Сколько весит это судно? – шепотом спросил Джанер.

– У него значительное водоизмещение, – наверное, у разума не было таких сведений. – Безусловно, частично судно находилось в воде, кроме того, следует учитывать силу трения при движении и некоторые другие факторы.

– Я спросил, сколько весит это судно?

– Не менее тридцати тонн, — неохотно ответил разум.

– Всего-то? А я думал, гораздо больше.


Примерно полчаса понадобилось на то, чтобы переправить провиант, оружие и большую часть команды на берег. Еще десять минут Рон убеждал Пека в том, что ему не стоит оставаться на борту. Джанер не мог понять, зачем понадобилось спускать шлюпку, пока все не собрались на пляже и к ним не обратились Амбел и Рон.

– Если все мы начнем бегать по острову, то спугнем Скиннера и никогда его не найдем, – начал Рон. – Некоторым из вас придется отправиться в другое место.

Джанер окинул взглядом лица моряков. Наиболее сильная реакция последовала от младших моряков, к которым в основном и были обращены слова Рона. Некоторые молодые хуперы выглядели разочарованными, остальные явно почувствовали облегчение.

– Все дело в том, – продолжил Амбел, – что вы не можете оставаться здесь, на виду, учитывая, что нас преследует эта психопатка, поэтому мы с Роном решили: будет лучше, если вы отправитесь на шлюпке на восток острова, – он махнул рукой в том направлении, – и найдете удобную бухту для стоянки.

– Я знаю, что все вы разочарованы, но иначе быть не может, – добавил Рон. – Есть вопросы?

Часть моряков уже направилась в сторону судна. Некоторые остались, Силд был среди них.

– В чем дело, паренек? – обратился к нему Амбел.

– Я – не паренек. В прошлом году мне исполнилось сто лет, и я твердо знаю, чего хочу.

– Ну и?..

– Я уйду, – буркнул Силд. – Я знаю, что у нас нет таких мускулов, и не хочу, чтобы с меня содрал кожу Скиннер… Я просто хочу сказать, что ты – мой капитан и всегда им будешь.

Амбел, казалось, онемел и стоял с отрешенным видом, провожая Силда взглядом. Через мгновение он пожал плечами и повернулся к Джанеру и Эрлин.

– Будет лучше, если вы уйдете вместе с ними.

– Ни за что на свете! – воскликнул Джанер, а Эрлин просто покачала головой. Амбел кивнул – другого ответа он не ожидал – и, положив мушкетон на плечо, направился к зарослям.

Рон взял в руку огромное мачете, подошел к плотной стене зарослей и взялся за дело. За ним отправился Амбел и только потом – все остальные, надев рюкзаки с провиантом и вещами.

Растительность постепенно редела, хотя теперь им пришлось идти между грушевидными деревьями с их богатым урожаем пиявок. Джанер прижимал к себе карабин Кича и внимательно осматривал заросли. Какие-то твари двигались в голубоватой мгле – огромные, с похожими на дисковые пилы пастями.

– Надень маску, – предупредила его Эрлин. Джанер, ни разу не видевший гнилофаллосов, слишком поздно надел маску с фильтром и едва не заполнил ее рвотой.

– Что это? – придя наконец в себя, спросил он, указывая на ужасную тварь, сидевшую на одном из фаллических соцветий.

– Птица лунг, – пояснила женщина. – Они являются практически единственными существами на планете, которых не едят другие животные. Они воняют еще хуже своей пищи и полны токсинов. Никто не понимает, как им удается выживать. Впрочем, никто до сих пор не захотел подойти к ним достаточно близко, чтобы выяснить этот вопрос.

– А это?

– Лягушкокроты. Не вздумай на них наступать. У них колючие позвоночники, способные проткнуть все, что угодно, а удалить их можно только путем хирургического вмешательства.

– Очаровательно.

За грушевидными деревьями и зарослями гнилофаллосов вздымались к небу огромные деревья ян. Под ними не было поросли, правда, земля была плотно устлана маслянистыми овальными листьями, от которых воняло керосином. Лес стал настолько редким, что Рон убрал мачете, все смогли ускорить шаг и скоро подошли к поросшему травой холму. Впрочем, растительность лишь цветом напоминала обычную траву, а на самом деле представляла собой небольшие полупрозрачные шарики, которые лопались под ногами, выделяя запах, похожий на смесь кофе с карри. К тому же земля под ногами становилась скользкой, и подъем на холм оказался непростой задачей.

На вершине холма торчали скалы, напоминавшие лишенные плоти кости. Здесь сделали привал, в основном для того, чтобы отдохнул Джанер, который совсем недавно стал хупером. Он присел на камень и смотрел на заросли, напоминавшие зелено-синее море, раскинувшееся между вершинами. Пейзаж был одинаковым, насколько хватало глаз, и терялся в дымке. Из зарослей регулярно доносились странные звуки, похожие на визг и гиканье.

– А остров больше, чем я думал, – заметил Джанер. – Как можно найти на нем Скиннера… если он здесь, конечно?

– Он здесь, – сказала Эрлин.

– Будь я проклят, ублюдок сам найдет нас, – пробормотал Пек, прежде чем она смогла продолжить.

– Это успокаивает. – Джанер встал и поправил рюкзак на спине.

Рон и Амбел посмотрели на него и пошли вниз по склону к зарослям. Рон уже держал наготове мачете.

– Стоит обратить внимание на то, что Ребекка Фриск легко найдет нас по следу, если, конечно, появится здесь, – сказал Джанер.

– Если?

– Возможно, Кич решил для нас эту проблему.

– Ударение на «возможно», – пробормотала Эрлин.

Большую часть дня дорогу для них прорубал Рон, потом его сменил Амбел. Смена произошла не потому, что Рон устал, просто ему надоело это занятие, а Амбелу надоело просто идти за ним.

Отряд шел, пока не стало слишком темно для того, чтобы уклоняться от падавших с грушевидных деревьев пиявок. Затем Амбел расчистил площадку там, где было меньше нависающих ветвей, и ограничил ее вбитыми в землю кольями. Планд разжег костер, нарубив веток грушевидных деревьев, а Энн приготовила куски мяса червя-носорога. Они молча поели, пока на небе поднималась похожая на заплесневелую жемчужину луна Корам, и приготовились к ночлегу.

– Джанер, первая вахта – твоя. Не позволяй пиявкам заползать за периметр. Если появится слишком крупная для тебя тварь, разбуди меня или Рона, – проинструктировал его Амбел.

Он ходил по периметру, держа наготове карабин, и небольших пиявок, длиной с руку, просто отбрасывал ногами обратно в заросли. Лягушкокроты предпочитали держаться подальше, сверкая глазами из темноты. О других животных его не предупреждали.


Кич определил, что держаться от воды на достаточном расстоянии удобнее, если использовать оставшуюся мощность ускорителя для плавного снижения к океану, затем для взлета одним толчком. После этого он дрейфовал достаточно плавно, пока ускоритель не охлаждался для следующего толчка. Проблема состояла в том, что скутер стремился перевернуться при каждом включении ускорителя. Антигравитационный двигатель вышел из строя, и скутер опускался все ниже и ниже к поверхности, несмотря на использование ускорителя, которому требовалось все большее время на то, чтобы остыть после каждого включения, а из-под кожуха иногда сыпались искры и доносились ужасные звуки. Обожженная спина и покалеченная рука казались по сравнению с этим мелочами.

Все казалось мелочами по сравнению с тем, что он неправильно оценил обстановку.

Обе выпущенные в него ракеты использовали в качестве поражающего фактора электромагнитный импульс. Они были способны не только превратить транспортное средство врага в мелкие брызги расплавленного металла, но вывести из строя всю электронику в радиусе взрыва мощным импульсом излучения. Ускоритель практически выгорел после воздействия облака ионизированного газа, электромагнитный импульс скверно обошелся с обмотками антигравитационного двигателя, а компьютер просто вышел из строя, даже экран оплавился и покоробился.

Кичу приходилось бывать и в более сложных ситуациях, в конце концов смерть пока не наступила, хотя ему раньше уже приходилось умирать. Он осторожно вел скутер при помощи поспешно отремонтированного ручного управления и молитвы и порой задумывался, мерещатся ему или нет силуэты морских чудовищ каждый раз, когда скутер почти падал в воду.


* * * | Скиннер | cледующая глава