home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

В изумрудных глубинах моря медленно полз по поросшему морским тростником и кишевшему приллами каменистому дну моллюск-лягушка, искалеченный забравшейся под панцирь и поедавшей его плоть пиявкой. Он уже утратил инстинкт самосохранения, а так как этот инстинкт был совершенно необходим для существования в беспощадном море, жить ему оставалось недолго. Он подполз к группе, как ему показалось, собратьев и выдвинул стебельчатые глаза. Только увидев узоры на раковинах и почувствовав вибрацию дна, он осознал свою роковую ошибку – его окружали моллюски-молоты. В панике он выпустил ноги и попытался отпрыгнуть, но ущерб, нанесенный пиявкой, был настолько велик, что моллюск только перевернулся на спину. Моллюски-молоты приблизились к неожиданному щедрому подарку и выдвинули похожие на кирки ноги, чтобы раздробить панцирь жертвы. Скоро вода помутнела от кишечного сока, кусочков плоти, перламутровых осколков раковины, в ней, как выброшенная спичка, кружился стебельчатый глаз, который скоро проглотил проплывавший мимо турбул.


Кич расплатился за номер в отеле и в сопровождении чемодана на воздушной подушке покинул Купол, чтобы отправиться в город хуперов. Впереди он увидел Эрлин, тоже со своим чемоданом, поверх которого лежал багаж Джанера. Он не стал догонять ее, вместо этого свернул на боковую дорогу, которая вела из города в лес. Ветви располагавшихся по обеим сторонам дороги грушевидных деревьев дрожали от копошащихся в них пиявок; из луж на огромных, как простыня, росших прямо из земли листьях доносились крики лягушек-кротов. Заросли гнилофаллосов возвестили о своем присутствии задолго до того, как их можно было увидеть, и Кич был вынужден отключить аносмический рецептор в носу. Громко кричала привлеченная ярко-красными листьями вонючих растений пара лунг – птиц, похожих на летающие мешки. Тела их были покрыты редкими маслянистыми перьями, сквозь которые просвечивала синеватая, выглядевшая воспаленной кожа.

Он двинулся дальше по склону, теперь по дорожке из дробленого кварца, которым была посыпана утрамбованная земля, дошел до опушки, потом направился к полосе зеленого песка, усеянного разноцветной галькой. Там он приказал чемодану остановиться и открыться, а затем принялся выгружать его содержимое.

Мышцы Кича не работали (на самом деле не работала ни одна из частей тела, за исключением половины мозга и одного глаза), даже лишенный остатков плоти, рейф продолжал бы свое существование в виде скелета с двигателями на суставах и другими узлами аппаратного обеспечения на костях и, конечно, стимулятором. Таким образом, комплект средств для выживания состоял из устройства очистки и двух элементов питания для кибернетических механизмов, обеспечивающих его движение. Помимо этих устройств, он достал из чемодана черный кейс, комплект одежды и небольшой пульт дистанционного управления. Кич закрыл крышку, отошел на пару шагов, наставил пульт дистанционного управления на чемодан и нажал кнопку.

Чемодан поднялся на полметра над землей, и крышка разделилась надвое по длине. Эти две половины, вместе с соединенными с ними стенками, сложились, образовав коленчатые крылья. Передняя стенка опустилась вниз под углом сорок пять градусов, и из нее выдвинулся выпуклый экран. Из-под сиденья, появившегося в центре чемодана, выдвинулась вперед рулевая колонка с пультом управления, который оказался непосредственно под экраном. Кич подошел, чтобы отделить от сиденья два цилиндрических ускорителя, открыв антигравитационный двигатель, и установить ускорители на концы крыльев. Задняя часть чемодана раздвинулась, превратившись в багажник, в который Кич сложил свои вещи, прежде чем сесть на только что созданный скутер. Он улыбнулся бы, если б мог.

Рейф коснулся сенсорного переключателя на консоли и заговорил:

– Говорит контролер Сэйбл Кич, хочу зарегистрировать антригравитационный транспорт на внеправительственной планете Спаттерджей.

– В соответствии с моими записями, контролер Кич, – раздался мягкий голос из пульта, – вы мертвы.

Кич замолчал на мгновение – слишком быстро осуществил перехват Блюститель.

– Правильно, – сказал он наконец.

– О, я рад, что мы прояснили этот вопрос, – отозвался ИР с далекой луны Спаттерджей. – Может быть, у вас есть более подробное объяснение?

– Полагаю, мой статус контролера остался неизменным?

– Остался.

– В таком случае я не должен ничего объяснять.

– Не должны.

– Я – рейфикация, – продолжал Кич. – Полагаю, вы выяснили это, если не в тот момент, когда я впервые прошел через ворота контроля, то, по крайней мере, когда я пересекал линию, чтобы оказаться здесь.

– Да, теперь все ясно. Ворота Купола контролировались в то время одним из моих подразумов, и он не посчитал нужным проинформировать меня о вашем прибытии. Мне следует принять соответствующие меры.

– Значит, я имею право использовать антигравитационный транспорт, не так ли?

– Конечно, контролер Кич.

– Спасибо.

Он выполнил диагностику с помощью пульта, переместил рулевую колонку вперед и, подняв тучу пыли, полетел над морем.


Блюститель наблюдал за планетой тысячей пар искусственных глаз с некоторой долей самодовольства. После быстрого сканирования он сосредоточил фрагмент своего внимания на одной паре глаз и контролировавшем их сложном миниатюрном разуме.

На атолле, расположенном на незаселенной людьми стороне планеты, волны лениво накатывались на усеянный нефритовой и кварцевой галькой берег. Недалеко от берега каменистое дно под прозрачными водами казалось живым от движения. Стайки только что родившихся моллюсков-молотов двигались по дну в медленном замысловатом танце, блестя жемчужными спиральными раковинами, между ними, в поисках более легкой добычи, сновали пиявки. Там, где моллюски накрепко вцепились в уходящий в изумрудную бездну склон, возникло волнение, мгновенно привлекшее внимание всех до единой пиявок.

Из кипящей пены возник причудливый силуэт морского конька длиной с человеческое предплечье, пиявки налетали на него, но сразу же отплывали в сторону, наткнувшись на кожу цвета железа. Конек поднялся из моря, замер на поверхности, балансируя на изогнутом хвосте, медленно вращаясь и обозревая окрестности топазовыми глазами. Только при помощи современного детектора можно было обнаружить установившуюся связь, и только разум, превосходящий по интеллекту разум Блюстителя, мог расшифровать разговор.

– Подразум тринадцать, вы получили инструкции переместиться к воротам номер один Купола для несения вахты; как я вижу, этого не произошло, – сказал Блюститель.

– Снайпер заступил на вахту вместо меня. Ему зачем-то понадобился местный сервер. А я должен был закончить крайне важные исследования, – ответил ПР-13, заключенный в тело морского конька.

– Почему я не получил никакого отчета от Снайпера?

Последовала пауза, в течение которой Блюститель обдумал, а потом отверг идею о подчинении или реинтеграции с собой маленького разума. Благодаря некоторой степени индивидуальности подразумы обладали способностью проникать в суть вещей, которой сам он был лишен.

– Может быть, не случилось ничего, заслуживающего отчета? – предположил «морской конек».

Блюститель почувствовал беспокойство подразума и позволил этому чувству развиться в течение нескольких микросекунд.

– Я считаю, что прибытие мертвого контролера, пытающего отомстить за события семивековой давности, заслуживает быть упомянутым в отчете.

– Моей вины в этом нет, – ответил Тринадцатый. – Отчитай за это Снайпера. Не я принимал решение использовать устаревший боевой зонд, даже если он когда-то был героем.

Блюститель промолчал, он отключился и провел быстрый поиск в местном сервере. Тот факт, что ПР-13 и боевой зонд Снайпер имели счета в «Норвабанке», вызвал у него удивление, но не слишком сильное. А вот третий счет, который он обнаружил, проверяя прошлые переводы денег, удивил его очень сильно. Следовало очень внимательно следить за ситуацией, расследование могло поставить под вопрос законность пребывания людей на планете Спаттерджей.


Джанер проснулся с чувством тошноты и явным ощущением того, что какое-то существо умерло у него во рту – возможно, его насмерть забил кузнец, который сейчас ковал подковы у него в голове. Он сбросил измятое одеяло, сел на край койки и попытался понять, где находится.

Обитая деревом комната явно двигалась, и громкий храп доносился со стороны лежавшего на соседней койке хупера. Джанер встал, закачался и резко сел на койку. Детоксицирующие таблетки – неотъемлемая и очень важная часть комплекта средств для выживания – лежали в рюкзаке, но где был сам рюкзак? Тошнота усилилась, он опять поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел к двери. За дверью оказался коридор, заканчивавшийся лестницей. Он направился к ней, без видимой причины вдруг покачнулся в одну сторону, ударившись плечом в стену, потом попятился назад. Что это за звуки? Джанер потряс головой. Со всех сторон раздавались грохот, треск, лязг и скрип. В конце концов, со второй попытки добравшись до лестницы, он нетвердыми шагами стал подниматься навстречу зеленоватому свету дня; выбрался из люка, потом, спотыкаясь, пробежал по палубе, перевесился через леер и стал блевать. Точно, ему уже приходилось делать это раньше; память также услужливо подсказала ему, где он находится – на борту судна.

– Доброе утро, – услышал он бодрый голос Эрлин. Джанер, наконец, справился с рвотой – в желудке уже ничего не осталось – и, обернувшись, увидел за спиной рулевого на верхней палубе, служившей крышей кают в носовой части, Эрлин и Рона. Оттолкнувшись от леера, он потерял равновесие и попятился к грот-мачте.

– Смотри, на что наступаешь, придурок!

Голос донесся откуда-то снизу. Посмотрев под ноги, Джанер увидел большую плоскую голову, лежавшую на палубе, рот, полный серповидных зубов, и равнодушно смотревшие на него красные демонические глаза. Он протер глаза, потом проследил взглядом от головы к длинной ребристой шее, поднимавшейся по мачте, и растянутой на реях мачты, закрывавшей полнеба, испещренной венами коже. Кожа поддерживалась длинными костями, из которых торчали цепкие лапы с когтями. Вдоль костей шли жгуты мышц, которые сходились у огромной грудной кости, под которой, в прозрачном кишечнике, переваривались куски чего-то не поддающегося определению. Существо висело, как летучая мышь, вниз головой и поворачивалось в зависимости от направления ветра.

– Вот дерьмо, – пробормотал Джанер и поспешил отойти от мачты к лееру. Отсюда он мог видеть, что все движения странного существа повторялись мачтами на носу и корме, которые были оснащены более привычными парусами из ткани. Лязг, который он слышал внизу, был вызван этими движениями.

– Его зовут Ловцом ветра, — подсказал разум Улья. Джанер посмотрел на двух шершней в футляре затуманенным взглядом.

– Никогда не позволяй мне так поступать.

– То же самое ты говорил, когда это случилось в последний раз. К сожалению, я не могу контролировать твои действия. Впрочем, я почти не мог этого делать, даже когда ты был связан контрактом. – На этот раз в голосе отчетливо прозвучала ирония.

Джанер переключился на Эрлин и Рона, которые наблюдали за ним с некоторым изумлением.

– Где мой рюкзак? – спросил он.

– Под койкой, – ответила женщина.

Джанер шаткой походкой направился к люку, остановился, чтобы пропустить статную брюнетку. Она улыбнулась ему и прошла мимо, держа в руке ведро с жиром, вонявшим как нечто, заслуживающее быть давно похороненным. Он с трудом спустился вниз, сглатывая заполнившую рот слюну. Оказавшись в каюте, бросился к койке, достал из-под нее рюкзак, нашел таблетки, швырнул две штуки в рот и проглотил, не запивая. Потом сел на койку и стал ждать, когда подействует лекарство.

Хупер на соседней койке храпел и ворчал, затем, пробормотав какое-то проклятие, перевернулся, позволив рассмотреть свое лицо. Форлам! Джанер встал и уставился на правую ладонь хупера, лежавшую поверх одеяла. Когда он видел руку в последний раз, она представляла собой обрубок, из которого торчал большой палец. Сейчас пальцы были пришиты грубыми стежками, причем шов шел по предплечью до самого локтя Форлама, закрывая хирургический разрез. Наверняка разрез был сделан для того, чтобы извлечь разрезанные сухожилия, которые, как Джанер знал по собственному опыту, были похожи на туго натянутые резинки и в случае нанесения подобной раны неминуемо скрылись бы внутри руки. Под стежками, как и вокруг уха Форлама, была видна красная рубцовая ткань, то есть плоть уже соединилась и в швах особой необходимости не было.

Через несколько минут тошнота ослабла до такой степени, что Джанер понял, что ему необходимо опорожнить мочевой пузырь. К счастью, ведро с крышкой находилось под койкой, так что не было необходимости отправляться на поиски нужного места. Сразу же почувствовав себя лучше, он поднялся на палубу.

– Здесь есть свежая вода! – крикнула Эрлин. Джанер подошел к стоявшей у задней стенки носовой надстройки бочке и выпил пару черпаков. У воды был привкус меди, но она ускорила действие таблеток в желудке. Внезапно он почувствовал себя бодрым и веселым, и лишь чуть позже до него дошло, что вода помогла остаткам алкоголя в желудке попасть в кровь. Он поднял взгляд на смотревшую на него сверху женщину.

– Куда направляемся? – спросил он, когда почувствовал, что может говорить.

– В Саргассы, – ответила она. – Последний известный пункт назначения разыскиваемого мной человека – капитана Амбела.

– О, – Джанер выпил еще один черпак воды и окинул взглядом палубу. – А где Кич?

Эрлин пожала плечами.

– Отправился решать свои проблемы, насколько я понимаю. Утром его не было в отеле, правда, он оставил сообщение, в котором сказал, что у него есть дела, и что он надеется, что мы еще встретимся. Думаю, больше мы его не увидим.

– Жаль, очень интересный тип. – Джанер бросил черпак в бочку, снова огляделся и спросил: – А что такое Саргассы?

– Там размножаются турбулы, – пояснил капитан Рон.

Эрлин сочувственно смотрела на Джанера.

– Это участок моря, на котором морской тростник и морская крапива растут так густо, что формируют острова. Турбулы – рыбы, которые откладывают личинки под этими островами. Моряки-хуперы всегда направляются к островам в это время года, чтобы собрать урожай турбулов.

– Собрать урожай? – переспросил Джанер, с трудом припоминая прошлый разговор.

Эрлин улыбнулась, повернулась к Рону, чтобы что-то ему сказать, потом спустилась по трапу с надстройки, чтобы быть к Джанеру поближе. Она осмотрела его несколько удивленным и сочувственным взглядом, потом кивнула в сторону кормы.

– Роуч ловит на крючок бокси для нашего обеда. Пойдем, посмотрим, возможно, начнешь кое-что понимать.

Джанер послушно последовал за ней, но постарался как можно дальше обойти голову паруса. Это странное создание не только управляло движениями мачт на корме и носу при помощи скрытых механизмов, но и регулировало положение матерчатых парусов зажатыми в когтистых пальцах тросами. Джанер измерил взглядом судно: по его мнению, длина составляла не менее пятидесяти метров, а ширина – пятнадцать метров. На палубе он не увидел почти никого из команды и, ничего не понимая в судовождении, не смог определить, сколько человек было необходимо для управления судном или сколько могли не участвовать в этом благодаря использованию столь странного парусного вооружения.

Роуч оказался приземистым хупером с хитрым взглядом. Похожий на кучу грязного белья, он сидел на краю палубы там, где не было леера. Бросив взгляд на Эрлин и Джанера, он вытащил заброшенную им леску, снял с крючка бокси и бросил ее в стоявшее рядом деревянное ведро. У рыбы было лилово-белое кубическое туловище с глазами на одной грани куба, глазами и хвостом – на другой, ей противоположной.

– Не возражаешь? – спросила Эрлин, показывая на уже пойманных бокси.

На мгновение взгляд Роуча стал еще более хитрым, словно он прикидывал, сколько может получить за одну рыбу. Потом хупер бросил взгляд на капитана, задумался на мгновение и махнул рукой. Эрлин достала рыбу из ведра.

– Жизнь на Спаттерджей эволюционировала так, чтобы пиявки были обеспечены питанием.

Она воткнула палец в туловище бокси за глазами и дернула. Глаза, хребет, внутренние органы и хвост выскочили из кубика окружавшей их плоти, как пробка из бутылки.

– Смотри!

Женщина бросила внутренности бокси в море. Джанер увидел, как они упали на поверхность воды и лежали некоторое время неподвижно. Он уже собирался спросить, что она имела в виду, как внутренности дернулись и нырнули в изумрудные глубины.

– Бокси не умирают, – сказала Эрлин и, к его ужасу, откусила кусок от туловища. – Попробуй.

Джанер взял у нее еще теплый кусок мяса и долго смотрел на него. Он опустил взгляд на Роуча, наблюдавшего за ним с ехидной улыбкой, откусил маленький кусочек, сжав зубы, чтобы усмирить мятежный желудок, и проглотил. Мясо скользнуло по пищеводу, распространив вдруг по телу странное тепло. Удивившись результату, он проглотил еще кусочек и попытался определить вкус.

– Пряный … похож на карри… и бананы.

– В этом мясе очень много витаминов , белков и сахаров, – пояснила его собеседница. – Содержится и вирус, конечно, но беспокоиться не следует. Вирус не выживает в пищеварительной системе человека, как, впрочем, и на воздухе. Обычными методами распространения являются укусы пиявок и половой контакт. – Эрлин явно смутилась, упомянув последний метод. – Ты принимаешь интертокс?

Джанер пожал плечами.

– Что будет, то будет… Скажи, зачем при таком изобилии здесь нужна так называемая «выращенная в Куполе пища»?

Эрлин улыбнулась каким-то своим воспоминаниям, и Джанер едва не позавидовал ей.

– Это земная пища – растения содержат много естественных гермицидов, даже токсинов, которые сдерживают рост вирусных волокон. К счастью, хуперы занимаются этим со времен самого Джея Хупа, иначе они не смогли бы выжить. Особенно полезен чеснок, и они выращивают его здесь почти тысячу лет.

– Разве есть необходимость в сдерживании роста волокон?

– Медленный рост лучше быстрого, в этом случае ты не становишься туземцем, – ответила Эрлин.

Джанер ждал объяснения, но его не последовало. Он доел мясо бокси и хотел было продолжить разговор на эту тему, но тут снизу раздался жалобный писк. Роуч открыл чугунный ящик для наживки; животное, извивавшееся в его руках в попытке избежать острия крючка, было похоже на миниатюрную трубу с длинными ногами болотной птицы и перепончатыми лапками.

– Не будем ему мешать, – предупредила Эрлин. – Постороннему очень опасно находиться рядом с занятым рыбной ловлей хупером.

– Что ты имеешь в виду?

Она показала на ящик для наживки.

– Некоторые из этих тварей могут вонзиться в твое тело, как сверло. Потом их очень трудно извлечь.

Джанер послушно отошел в сторону. «Трубы» подпрыгивали в ящике и, казалось, наблюдали за ним, хотя у них не было глаз. Роуч не принимал никаких мер предосторожности, насаживая существо на блестящий крючок. Когда тварь издала последний булькающий писк, ее собратья в ящике замолчали и скрылись из виду.

Он кивнул моряку, прежде чем последовать за Эрлин, но Роуч был настолько увлечен ловлей, что не обратил на него внимания.

– Кроме того, неизвестно, какова будет добыча. В море живут моллюски-лягушки, моллюски-молоты, не говоря уже о глистерах и приллах. И, несомненно, пиявки.

Джанер понятия не имел о большинстве перечисленных ею тварей, но сейчас у него не было желания узнавать о них больше.

Когда они поравнялись с мачтой, Эрлин указала на его ремень:

– Вижу, ты не носишь оружия, а зря.

Он кивнул, но в следующий момент его внимание привлекло что-то обгонявшее судно, рядом с поверхностью воды. Сначала ему показалось, что это была стайка пингвинов, потом, вглядевшись, Джанер брезгливо передернул плечами – какие огромные пиявки!

– Почему люди остаются здесь? Лично мне это место кажется адом.

Эрлин задумалась, прежде чем ответить.

– Хуперы привыкли к такой жизни. Лишь несколько лет назад они узнали, что имеют право покинуть планету. Они остаются, потому что понимают преимущества здешней жизни. Если хупер проживет достаточно долго, то станет кем-то вроде Старого капитана: практически бессмертным и неуязвимым, не чувствующим боли, живущим в полном согласии с самим собой.

– Похоже, необходимо долго прожить, чтобы воспользоваться такими преимуществами, – заметил Джанер, все еще наблюдая за пиявками.

– Да, – согласилась Эрлин. – Кроме того, существуют экономические факторы, о которых мы успели забыть благодаря преимуществам нашей жизни. Хупер должен очень долго работать, чтобы позволить себе переезд.

Джанер повернулся к ней, слова «позволить себе переезд» отчетливо отпечатались в его затуманенном мозгу.

– Полагаю, эта небольшая увеселительная прогулка не совсем бесплатна?

Женщина улыбнулась.

– Конечно, предлагаю договориться с Роном о цене, и побыстрее.

Джанер бросил взгляд на широченную спину капитана.

– Думаю, в процессе переговоров мне не стоит называть его «вором» или «грабителем», верно? Не хочется даже думать, что со мной будет, если я его разозлю.

– Старые капитаны редко выходят из себя – это слишком опасно. Можешь называть его как хочешь, пока платишь. Уверена, тебе не хочется покинуть это судно здесь и сейчас.

Джанер снова посмотрел на маячившую впереди стайку пиявок и попытался как-то поддержать разговор.

– Скажи, а пиявки когда-нибудь умирают?

– И да, и нет. На них тоже охотятся другие животные, их убить ничуть не труднее, чем любое другое существо, но они не умирают от старости. При оплодотворении они делятся на сегменты, которые затем превращаются в большие капсулы или яйца – и из них, в итоге, появляются тысячи маленьких милых пиявочек.

– Очень трогательно. А самцы есть?

– На самом деле нет. Пиявки – гермафродитны… в некотором смысле.

– Так же бессмертны, как и все остальные формы жизни.

– Да, именно так. – Эрлин кивнула, погрузившись в собственные мысли.

Джанер понял, что она уже находится далеко от него, и поспешил в каюту за пистолетом, решив, что будет вести себя крайне осторожно.


На огромной скале, окруженной бескрайним океаном, Снайпер протянул трехсуставную руку, сжал слона в прецизионной клешне и передвинул его на доске. Наблюдая одним глазом, расположенным на отростке, он не сводил второй глаз с четырех предметов, расположенных на слегка подпорченной, разложенной на скале рядом с доской шкуре.

Одним из предметов был взрывающийся ошейник раба, тусклую металлическую поверхность которого испещряли прадорские иероглифы. Быстрое ультразвуковое сканирование показало, что тонкий слой двумерной взрывчатки все еще был активным после всех прошедших лет. Это означало, что на антикварном аукционе на Кораме за ошейник можно было получить не меньше тысячи новокарфагенских долларов. Два других артефакта были более интересными и ценными, так как подобные ошейники сотнями находили рядом с островом Скиннера. В одном из предметов, несмотря на практически распавшуюся металлокерамическую оболочку, боевой зонд узнал очень древний нервный возбудитель, другой, представлявший собой ржавую бесформенную массу, после сканирования оказался пулевым ружьем. Этот последний предмет, несмотря на очень плохое состояние, должен был стоить бешеных денег, потому что принадлежал либо самому Хупу, либо одному из его товарищей. Снайпер присел на своих шести паучьих ногах и стал обоими глазами следить за игрой.

– Сколько ты за них хочешь? – спросил он, определив возможную опасность для ферзя после восьми следующих шагов.

Соперник опустил на камень ногу-коготь, которой он сделал ход конем, и уставился на Снайпера красными глазами. Это был парус, сложивший розовые кожистые крылья в сложную конструкцию, состоящую из складок и выступов и немного напоминавшую рясу монаха, и немного – вычурное одеяние елизаветинской эпохи. Он изогнул шею вопросительным знаком и рассматривал доску, обнажив в ухмылке килограмм жуткого вида клыков.

– Две тысячи и электронный стимулятор.

Снайпер, напоминавший внешним видом изготовленного из полированного алюминия лангуста, кивнул бронированной головой.

– Существует программа настройки, которую я сам написал, но она недешево тебе обойдется.

Обманщик ветра с подозрением наблюдал за очередным ходом противника.

– Ты ничего мне не говорил об этом.

Зонд поднял голову и пристально посмотрел на противника. Под изогнутой антенной и гроздями чувствительных игл раздвинулись, направившись в стороны, две зеркальные трубки, обнажив направленную на парус матовую квадратную трубку. Для боевого зонда, у которого на месте рта было установлено антифотонное орудие, пушка и ракетная установка, это было аналогом улыбки.

– Выскочило из головы.

– Зачем мне нужна эта программа настройки? – спросил Обманщик ветра, нервно застучав когтями по скале, отбивая кусочки камня.

– Твой мозг не устроен точно так, как человеческий. Если прикрепить к тебе стимулятор прямо сейчас, нановолокна превратят твой мозг в нечто вроде пюре.

– А чем отличается мой мозг от человеческого?

– Он расположен примерно между двух позвоночников, состоит из трех частей, соединенных вокруг продолговатого мозга, кроме того, есть другие отличия, еще не получившие названия.

– Лучше человеческого?

– В твоем случае – едва ли. Что касается твоих друзей…

Снайпер махнул тяжелой лапой в сторону собравшихся у дальней оконечности скалы других парусов и пожал плечами, лязгнув броней. Обманщик уставился на своих собратьев.

– Скажем так, – продолжал зонд, – даже с электронным стимулятором любой парус по имени Ловец ветра вряд ли обыграет человека в шахматы.

Он сделал ход остававшейся до этого момента неподвижной пешкой и довольно загудел.

Обманщик ветра посмотрел на доску и медленно покачал головой. Обнаженные на этот раз клыки вряд ли можно было принять за добродушную ухмылку.

– Я ее не заметил.

– Я так и думал, – сказал боевой зонд, присев под углом сорок пять градусов на задние ноги.

Своей прецизионной клешней он с металлическим щелчком достал из-под себя хромированный предмет, похожий на широкий боб, сантиметров пять в длину, затем переместил объект в мощную клешню и сжал его между двумя острыми лезвиями.

– Программа настройки загружена и готова к установке. Несколько минут уйдет на установку связи и порядка часа – на загрузку всех программ управления. После этого ты сможешь зарегистрировать прямой доступ через местный сервер и загружать практически любую информацию: все секретные технологии, обучающие программы. Ты сможешь покупать разные вещи и заказывать доставку дистанционно управляемым зондом, выгодно размещать капитал, связываться практически с кем угодно в пределах власти Правительства.

Рот Обманщика был широко открыт, раздвоенный язык облизывал бесчисленные зубы. Когтистая лапа оторвалась от камня, словно он собирался схватить стимулятор немедленно.

– Думаю, этого больше чем достаточно за несколько ржавых предметов, – закончил Снайпер. Парус прищурился. Полторы тысячи, – сказал он.

– Если предложу тебе пятьсот, то буду слишком щедрым.

– Тысяча двести. Не забудь, что у меня еще много такого добра.

– Тебе согласен заплатить шестьсот. Обманщик отшатнулся на своих когтистых лапах и раздраженно прошипел:

– Я уверен, что видел запечатанный ящик с пятью прадорскими модулями рабов.

– Где именно?

– Рядом с островом Скиннера, как раз в том месте, которое запретил тебе посещать Блюститель.

На этот раз зашипел Снайпер.

– Хорошо, я дам тебе восемьсот, хотя есть предел щедрости.

– Я же сказал – тысяча двести.

– Легкое нажатие, и этот стимулятор лопнет, как вареная раковина янтарного моллюска.

– Значит, тысяча сто.

– Не заставляй меня сделать ошибку, настраивая для тебя эту штуку, – сказал зонд, награждая парус антифотонной улыбкой.

– Ниже тысячи не сбавлю. Знаю, что столько ты сможешь получить за один ошейник.

– Ты прав.

Он опустил свою мощную клешню, выпустил из нее стимулятор и поймал его прецизионной клешней, потом вытянул клешню, и Обманщик низко наклонил голову над доской. Снайпер прижал устройство к голове паруса. Раздался легкий щелчок, и голова дернулась.

– Чувствую некоторое…

Парус не успел закончить фразу, глаза его закатились. Он дернулся назад, уселся на землю, издавая странное шипение и ворчание, его когтистые лапы сжались в кулаки. Снайпер наблюдал за его странным поведением, как вдруг резко поднялись обе антенны.

– Проклятье, – пробормотал боевой зонд и поспешил накрыть подпорченной шкурой предметы, из-за которых разгорелся такой ожесточенный торг, прежде чем Блюститель установил полную связь и смог воспользоваться его глазами.

Присутствие босса чувствовалось во всем, и Снайпер отчаянно открывал дополнительное пространство для обработки данных, чтобы Блюститель не вел себя слишком агрессивно. К счастью, тот прекратил занимать пространство, не завладев полностью разумом боевого зонда.

– Как я вижу, Обманщик ветра стал владельцем стимулятора. Надеюсь, ради твоей же безопасности, что он правильно настроен, потому что даже внушительный список твоих геройских поступков не спасет тебя от перепрограммирования, если ты повредил его мозг, – сказал Блюститель.

– Я знаю, что делаю.

– Правда? Мне часто приходится в этом сомневаться. Ты являешься свободным зондом уже в течение пятисот лет. Может быть, слишком долго ты был самостоятельным.

– Я работаю на тебя, – прошипел Снайпер, – но не собираюсь становиться одним из твоих подразумов.

– Хорошо, не будем возобновлять старый спор. Рассмотрим лучше факт твоей работы на меня. То, чем ты занимаешься в свободное время, меня не касается, если не нарушает законов правительства, особенно законов, касающихся торговли предметами культуры и сомнительными технологиями. Но если ты не сообщаешь мне о прибытии на Спаттерджей Сэйбла Кича, я начинаю сомневаться в твоем отношении к обязанностям.

– Сэйбл Кич! – воскликнул зонд. – Ничего себе.

– Вот именно. Полагаю, тебя самого не было у ворот, и ты возложил несение вахты на один из твоих подразумов.

– Да, признаюсь честно.

– В таком случае предлагаю в следующий раз более тщательно программировать такой подразум. Он должен был доложить тебе о прибытии Сэйбла Кича.

– Конечно.

Блюститель помолчал, прежде чем продолжить. Он всегда испытывал соблазн подчинить себе разум, с которым находился в контакте, потому что при этом мгновенно становилась доступной вся содержащаяся в нем информация. У него также возникло смутное подозрение, что боевой зонд утаивал от него что-то. Тем не менее Блюститель не мог подчинить себе Снайпера без его согласия, так как тот был свободной личностью.

– Сейчас, если ты завершил дела здесь, я настоятельно рекомендую тебе присоединиться к ПР-13. Он нуждается в помощи, чтобы закончить исследования моллюсков-молотов. Это позволит тебе избежать, по крайней мере временно, неприятностей. Я подключусь через стимулятор Обманщика, когда он подключится к серверу, чтобы только убедиться в том, что у него сохранилась способность думать. Следует понимать, что война давно закончилась и ты не можешь безнаказанно нарушать закон.

Антенны Снайпера опустились, заняв положение вдоль спины, и боевой зонд издал продолжительный металлический и несколько неприличный звук. Глаза Обманщика сфокусировались, а когти разжались.

– Почему ты так поступаешь? – спросил парус. – Тебе же не нужны деньги.

– Я – боевой зонд, а не жалкий летающий счетчик моллюсков, – сказал Снайпер и, глухо заворчав, поднялся на полметра над скалой.

– Все равно не понимаю.

– Мне скучно… Сохрани эти штуковины для меня. Вернусь, когда сосчитаю этих проклятых моллюсков.

Струи термоядерного пламени появились позади боевого зонда, и он взмыл в небо. Обманщик коротко кивнул и позволил глазам закатиться, а когтям сжаться. Другие паруса, которых называли только Ловцами ветра, наблюдали за происходящим с обычным непониманием.


Кич управлял скутером при помощи простой программы стимулятора, которую он загрузил, активизировав экран пульта управления. Программа удерживала летательный аппарат на высоте пяти метров над водой и поддерживала курс на юг и не занимала слишком много пространства для обработки данных. При помощи другой части стимулятора Кич получил доступ к местному серверу, загрузил программу карт и передал ее на компьютер скутера. Он легко мог считывать карту стимулятором, но иногда предпочитал более практический подход – может быть, из-за возраста…

Через мгновение на экране было отображено его настоящее местоположение на карте с пятисоткилометровой сеткой. Прямо впереди по курсу находились мелкие островки, которые на карте обозначались как Перечные раковины, а к востоку находилось нечто, названное Большим кремнем. Не означает ли это наличие на Спаттерджей меловых пластов, из которых производился кремень?

Вдруг впереди появился фонтан воды, сопровождаемый грохотом, и скутер резко дернулся в сторону. Кич немедленно перешел на ручное управление и выровнял машину, чтобы предотвратить опрокидывание. Пока скутер быстро сбрасывал скорость, рейф бросил взгляд в сторону и в первое мгновение не поверил своим глазам. Голова розового носорога на конце десятиметрового червеобразного тела схватила скутер за крыло непосредственно за левым ускорителем. Когда аппарат накренился, антигравитационные двигатели взвыли, а через мгновение Кич смотрел в злые голубые глаза. Он быстро перевел рулевую колонку в другую сторону и форсировал двигатель правого борта. Раздался глухой рокот, и в воздух взлетел столб брызг. Скутер поднялся и накренился еще сильнее. Тело червя-носорога взвилось над водой, потом тварь отпустила добычу и тяжело упала в море. Кич отключил двигатели, чтобы восстановить равновесие, затем, как только голова червя появилась из воды, врубил полную тягу. Перечные раковины теперь находились слева по борту. Он повернул скутер в их сторону, выбрал один островок и повел к нему скутер на максимальной скорости, подняв его на высоту десяти метров над поверхностью моря.

Всего островков было около пятидесяти, и каждый не больше пятидесяти метров в поперечнике. Кич снизил скорость и направил скутер к самому крупному.

Зона посадки состояла из выветрившегося камня с вкраплениями кристаллов кварца всех существующих оттенков. Поверхность была усеяна разбитыми раковинами и похожими на разбитый фарфор белыми и розовыми хитиновыми панцирями, которые захрустели под совершившим посадку скутером. Кич слез и немедленно осмотрел крыло. Он не увидел никаких повреждений, кроме царапин на поверхности металла. Но червь-носорог едва не перевернул скутер, прежде чем соскользнул его клюв, и в органической части мозга Кича возникло чувство, похожее на страх. Он обернулся и посмотрел на море и почти сразу же увидел волну, поднятую приближавшимся червем. Следовало признать, тварь отличалась настойчивостью. В следующий момент его внимание привлекло движение рядом, он бросил взгляд на прибрежную полосу и увидел множество спиральных раковин. Одна из них подпрыгнула на толстой белой, похожей на обескровленный язык ноге и приземлилась всего в нескольких футах от Кича; из раковины вылезли два стебельчатых глаза. В следующий миг рейфа изучал целый лес таких же глаз. Что за нелепое зрелище! А затем ближняя к нему раковина открыла огромный круглый рот, в котором находилось больше движущихся частей, чем в кухонном комбайне. Кич, не раздумывая, запрыгнул на скутер и взмыл в небо. Когда он пролетал над берегом, пара раковин устремилась за ним и упала вниз, предварительно ударившись в днище скутера.

Рейф поднял скутер еще выше над поверхностью моря и взял нужный курс. Отлетев на пару километров от червя-носорога и раковин, которые, вероятно, были моллюсками-лягушками, Кич отключил двигатели, чтобы отдохнуть и заодно изучить карту. Протянув руку за спину, он достал кейс и, положив на колени, открыл его. Осмотрев находившиеся внутри предметы, он вооружился лазерным КК-карабином помимо импульсного пистолета JMCC. Он также взял три стальные сферы диаметром по два сантиметра каждая, совершенно безобидного вида, с сенсорным пультом управления – осталось только выбрать программу при помощи пульта и запустить ее. Что ж, в кейсе достаточно оружия. Продавший его на Кораме торговец очень сильно рисковал, за что получил достойную компенсацию, но Кич сомневался, что оно ему понадобится, если, конечно, на Спаттерджей не начнется полномасштабная война.

Он закрыл кейс, убрал его в багажный отсек и запустил двигатели.


Глыбы кораллов, похожие на кучи земли и стрельчатые арки, возвышались над водой. Волны с шипением накатывались на них и на отмели серого песка, намытого между ними. Амбел в бинокль наблюдал за островком водорослей, который затягивался в один из таких каналов. Он не заметил движения водорослей в обратном направлении, но в этом следовало быть совершенно уверенным.

– Пек, заступай на вахту с Голлоу и Силдом! – крикнул он. – Я, Энн и Планд будем работать граблями. – Потом он повернулся к стоявшему у руля Борису, который старался выглядеть разочарованным. – Борис, останешься здесь и постараешься проследить за тем, чтобы нас не встретили какие-нибудь мерзкие твари, когда мы вернемся.

– Есть, капитан.

Борис повернул руль, направляя «Странника» в глубокий канал между отмелями. Парус, изогнув шею и подняв голову на пять метров над палубой, взглянул на рулевого и по его кивку повернул свое тело по ветру, заставив повторить движение кормовую и носовую мачты. Он натянул тросы, чтобы свернуть тканевые паруса, потом отпустил реи и сложил крылья. Потом парус развернулся на мачте и расположился на центральной фиксированной рее.

«Странник» замедлил ход, и два матроса на носу сбросили за борт тяжелый тройной якорь. Смазанная цепь стала разматываться с брашпиля, пока якорь не коснулся дна, замутив воду в канале. Как только судно натянуло цепь и остановилось, матросы зафиксировали брашпиль. Энн тем временем открыла один из шкафов и достала оттуда грабли с длинными рукоятками, грубое сито и пару кожаных мешков. Все это она бросила на песчаную отмель, потом прыгнула на нее сама. За ней с диким криком последовал Планд.

– Может быть, повзрослеет через пару сотен лет, – пробормотал Борис.

Амбел одобрительно кивнул, потом указал на стоявшую у заднего леера надстройки пушку.

– Заряжена? – Да.

– Стреляй, если увидишь какую-нибудь мерзость. Будет лучше, если попадешь. Мы скоро вернемся.

Сказав это, Амбел спустился по трапу на палубу, потом спрыгнул на отмель вслед за Энн и Пландом. Приземлившись на согнутые ноги, капитан медленно выпрямился и загнал патрон в ствол своего дробовика. Подозрительно оглядевшись, он кивнул двоим младшим матросам, которые мгновенно достали панги из висевших на ремнях ножен.

– Похоже, здесь будут только приллы.

Пек выглядел не слишком воодушевленным. Амбел наклонился, чтобы поднять грабли, и передал одни Энн.

– Будешь собирать и складывать в мешки, – сказал он Пеку.

Скоро они достигли низкого берега, песчаная поверхность которого была усеяна небольшими ямками, и как только капитан наступил на край одной из них тяжелым ботинком, брызнула вода и раздалось прерывистое шипение.

– Много, – кивнул он. – Энн, приманка у тебя?

Женщина протянула ему небольшой, перетянутый бечевкой мешочек. Амбел открыл его, стараясь держать подальше от лица, но глаза все равно начали слезиться от сильного запаха. Сунув руку в мешочек, он достал горсть хлопьев из сушеной рыбы и бросил перед собой.

Работа закипела. Амбел и Энн энергично сгребали граблями появившихся моллюсков в белых раковинах. Планд отбирал только тех, что размерами были больше ладони, и бросал их в сито. Заполнив сито, он бежал к ближайшей заводи, чтобы смыть с моллюсков песок, и затем ссыпал их в мешок.

– Взгляните сюда! – крикнул Амбел, зацепив граблями добычу вдвое больше той, что отбирал Планд. Он бросил грабли и схватил моллюска, издававшего шипение и болтавшего окаймленной бахромой ножкой.

– Этот – для меня.

Капитан направился к заводи, промыл моллюска, затем достал охотничий нож, вставил лезвие между створками, повернул и раскрыл раковину. Внутри оказалась целая пинта дрожащего полупрозрачного мяса янтарного цвета.

– Свежее вкуснее всего, хотя не отказался бы от перца и уксуса.

Быстрым движением ножа Амбел извлек мясо, направил его в рот целиком и отбросил в сторону пустые створки. Он жевал мясо, и оранжевый сок стекал ему на подбородок. Вдруг Амбел скривился и сунул пальцы в рот. Достав что-то изо рта, капитан проглотил остальное и вытер подбородок рукавом.

– Ничего себе!

Планд и Энн подошли, чтобы посмотреть, что он нашел. Потом приблизились остальные. Амбел показал им серебристый шарик.

– Жемчужина в первой же раковине в этом сезоне.

Удача на нашей стороне, ребята!

Энн и Планд кивнули. Пек с сомнением посмотрел на жемчужину, потом – на Амбела и, подозвав жестом молодых матросов, удалился.

Капитан убрал жемчужину в карман и, наклонившись, поднял грабли.

– Наполним эти мешки. У меня предчувствие, что это будет самое удачное наше плаванье!

– Хорошая примета, – согласился Голлоу.

Пек только хмыкнул и пробормотал что-то неприличное. Амбел с беспокойством взглянул на него, прежде чем продолжить работу. Он долго плавал с Пеком и знал его гораздо лучше, чем другие члены команды.


* * * | Скиннер | cледующая глава