home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двенадцатая

Прошло больше года после смерти Греты, а Феликс по-прежнему жил в доме ее родителей. Раньше они были счастливы все вместе. Теперь их сближало общее горе, общие воспоминания о бедной девочке. Старики относились к зятю как к родному сыну. Оставшись без дочери и не дождавшись внука, они на него перенесли всю свою любовь и заботу. Нелидов понимал, что он не может вечно оставаться в этом доме, но мысли о переезде всякий раз гнал прочь.

В наследство от покойной жены ему остались не только ее милые безделушки и платья, но также и подруги. Они по-прежнему приходили в дом Греты, и чаще других навещала осиротевших стариков и вдовца девушка по имени Фрида. Высокая, крепкая, живая и жизнерадостная, она и при жизни Греты составляла полную ее противоположность. Теперь же всякий раз ее появление приносило немного оживления, чуть-чуть радости, хотя она приходила, так же как и прочие, вспоминать и скорбеть о любимой подруге. Именно Фриду чаще всего встречал Феликс по пути на кладбище и у могилы. Выполнив печальную миссию и возвращаясь в город вместе, молодые люди все чаще теперь говорили не только о покойной. Однажды Фрида позвала Феликса на прогулку за город на велосипедах. И он с изумлением обнаружил, что не сразу смог догнать девушку, она так резво крутила педали! Фрида часто и заразительно смеялась, и Феликс не мог оставаться угрюмым и равнодушным рядом с нею. Ее жизнелюбие, живительная энергия переливались через край. И она щедро одаривала ими окружающих. Нелидов не мог не понимать, что Фрида неспроста частенько появляется на его пути. Однажды он подумал, что это, наверное, и к лучшему. Как-то раз отец Греты после обеда сказал:

– Фрида славная девушка, герр Феликс. Вы молодой человек, вы не можете всю жизнь оплакивать нашу бедную Грету. Мы не будем чинить вам препятствий и только порадуемся за вас обоих.

Вскорости Нелидов нанял новую квартиру, покинул уютный и ставший уже родным домик и через месяц женился на Фриде. Конечно, предварительно он написал дяде, и тот, не изменяя себе, благословил племянника на вторичный брак. Молодому человеку нельзя оставаться вдовцом и длительное время предаваться унынию и меланхолии. Новая женитьба – самое верное средство от дурного состояния души и тела, рассуждал старый холостяк.

Нелидов написал письмо и Рандлевскому, который до этого бомбардировал друга призывами поскорее вернуться в Петербург и заняться постановкой пьесы. Нелидов писал о творческих планах, о новых замыслах. Касаемо пьесы он целиком и полностью полагается на талант и энергию своего верного друга. В конце письма, чуть ли не вскользь, мимоходом, он упомянул о своей женитьбе. Ответа не последовало, что Феликса на сей раз не особенно и огорчило.

Жизнь с Фридой оказалась еще более сказочной, чем с первой женой. До этого Феликс не представлял, что женщина может приносить столько телесных радостей. Он, бывало, не мог разомкнуть объятий, оторваться от пышного тела жены, чувствуя себя совершенно ненасытным. К этим радостям прибавлялись и прочие плот-ские утехи. Фрида оказалась славной хозяйкой и большой любительницей вкусной еды. Нелидов и не заметил, как прежний сюртук перестал на нем сходиться, а брюки стало распирать образовавшееся брюшко.

При всем этом размеренное домашнее существование совершено не отвратило Феликса от писательского труда. Наоборот, Фрида вдохнула в него новую жизнь. В его произведениях зазвучала не только душа, но и тело, с его страстями и желаниями. Жена иногда смущенно качала головой, читая некоторые страницы.

За окном стояло лето, когда в доме Нелидова снова появился Рандлевский.

– Боже! Леонтий! Ты, словно призрак, являешься ниоткуда! – воскликнул Нелидов.

– Помилуй, братец, как же ниоткуда? – возразил тот. – С вокзала я, братец, с вокзала! Устал чертовски, и очень хочется есть!

Последние слова гость адресовал хозяйке дома, которая появилась на пороге. Через полчаса на столе дымилась супница, из кухни доносились головокружительные ароматы, а Фрида хлопотала, стараясь поудобнее устроить гостя. Рандлев-ский привез хорошие новости. Ему удалось найти мецената, и в скором будущем, как он надеется, его детище, его театр наконец родится на свет. А пока он ждет от своего друга новых творений, ведь надобно иметь особый, необычный репертуар, чтобы публика ходила именно в этот театр. Надо иметь свое лицо, свой творческий характер. Он сам будет режиссером и, может быть, на первых порах будет играть небольшие роли. На примете есть и актеры, которые уже дали согласие войти в состав труппы. Все будет очень славно. Очень необычно, чрезвычайно интересно.

Фрида с любопытством прислушивалась к речам гостя, но она плохо понимала по-русски. Учить язык ей не хотелось, так же как и ехать в далекую холодную страну. Но мужу она об этом пока не говорила.

Рандлевский жил в доме друга уже две недели. На улице стояла ужасная жара, и по этому случаю приняли решение отправиться на природу и искупаться в реке. День выдался замечательный. Компания двинулась в путь на велосипедах, запаслись большой корзинкой провизии и вином. Выбрали прекрасное живописное место на берегу и предались радостям блаженного отдыха и неги. Первым пошел купаться Леонтий. Он так устал крутить педали, что не мог остыть и долго плавал. Когда он выбрался на берег, его кожа покрылась пупырышками, и Фрида со смехом принялась растирать его полотенцем. Феликс немного поплескался у берега и лег в тени, а Фрида, которая плавала хорошо, намного лучше мужа, отошла немного в сторону, чтобы не смущать мужчин и купаться без помех. Ее не было больше получаса, но Феликс не беспокоился. Он знал, что жена плавает отлично и всегда далеко. Но когда и Леонтий уже стал беспокоиться, Феликс встал и подошел ближе к реке. Он всматривался вдаль, но не видел на поверхности головы жены. Нелидов не на шутку испугался. Может, она устала и выбралась на берег в другом месте и сейчас идет пешком? Леонтий вызвался пробежать вдоль берега и поискать женщину. Феликс же поплыл и стал нырять. Внутри его нарастало тошнотворное чувство ужаса и неизбежности беды.

Поиски не дали результатов. Пришлось бежать за помощью в ближайшую деревню и сообщать в полицию.

Фриду нашли через два дня. Она странным образом запуталась в длинных водорослях, которые, как лианы, обвивали ее шею и ноги. Ее тело мерно покачивалось под водой среди бледно-зеленых стеблей, волосы плавали на поверхности. Точно русалка, сказал один из крестьян, который и нашел утопленницу.

Полиция так и не смогла понять, как молодая, крепкая женщина, которая к тому же прекрасно плавала, так нелепо погибла?

Феликс похоронил жену и погрузился в мрачную меланхолию. На этот раз Рандлевский оставался с другом, он не мог покинуть его в таком состоянии. Мыслимое ли дело, молодой человек двадцати пяти лет – и уже дважды вдовец!

Нелидов почти забросил работу, иногда читал что-то у себя в кабинете, Леонтий же в гостиной изучал рукописи друга.

– Феликс, можно к тебе? – Он тихо постучал и вошел. – Послушай, Феликс, не сочти меня за ненормального, но мне пришла в голову одна дикая мысль. Прости, возможно, я затрону твои раны, но без этого я не смогу выразить свое подозрение. Скажи, о чем твоя последняя повесть?

– О русалке, – без всякого интереса ответил Нелидов.

– И каков ее конец? – осторожно поинтересовался друг.

Нелидов вздрогнул и подскочил с места. Схватил рукопись, лихорадочно пролистал. Последние страницы повести почти полностью совпадали со страшной картиной гибели жены.

– Что ты хочешь сказать, Леонтий? Ты что, хочешь сказать, что это я ее убил? – завопил Нелидов не своим голосом.

– Ты не хотел ее убивать, но ты невольно сделал это, – прошептал Леонтий. – Ты описал ее смерть, да так талантливо, так ярко, что все, что ты нафантазировал, материализовалось.

– Это бред! Это сущая галиматья! Ты безумец, что говоришь мне подобное! Смерть Фриды и моя книга – это кошмарное совпадение, необъяснимое совпадение!

– Пусть так! Но тогда скажи мне, над чем ты работал два года назад, когда еще жива была Грета? Я помню ту повесть про корову, про женщину, превращенную в корову, с прекрасными глазами, и которую по ошибке зарезал ее же муж. Смерть Греты оказалась как-то связана с мясом коровы. Ведь ты сам мне говорил, что она не могла есть мясо? Что она вдруг возомнила себе, что мясо и есть ее погибель!

– Это ерунда, чушь, все притянуто за уши! Я не желаю этого слушать! – Феликс повалился на диван и заткнул уши.

На следующий день они почти не разговаривали. Через несколько дней Рандлевский стал собираться домой.

– Ты по-прежнему упорствуешь? Не поедешь на сей раз? Что ж, дело твое.

Рандлевский покинул друга, который простился с ним без особого сожаления. Подозрения Леонтия, странные, необъяснимые, жгли сердце Нелидова. И чем больше он об этом думал, тем больше он убеждался в том, что благодаря своему творчеству обрел страшное свойство притягивать смерть.


Глава одиннадцатая | Сказочник | Глава тринадцатая