home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть первая


Гигантский космический корабль с не очень-то скромным названием "Оплот гениев" летел к своей далекой-далекой цели. Он должен был доставить три тысячи человек, находящихся в состояние анабиоза, на Вегу-8, дикую планету.

Бодрствовали лишь четыре представителя рода людского. И первый из них - капитан Игорь Лубец, талантливый тип. Единственный его недостаток - это периодические долгие и нудные рассуждения о долге перед отечеством.

Вторым значился техник Эрнест Гаолянский. Его невысокий рост позволял ему с легкостью забираться в нутро судна и чинить поломки.

Третий - врач Ван Туррик, о мастерстве коего ходили легенды. Вечная улыбочка, сияющая у него на устах, искажала его и так не особо красивые черты лица и могла вывести из себя кого угодно. Этим-то он и пользовался, когда хотел чего-либо добиться от собеседника.

Последним членом экипажа был я - Миха Лемоносов, занявший настолько незначительный пост, что о нем даже не упомянули в официальной документации. Поскольку я - сирота - незаконно проник на готовящееся к старту судно и отправился в удивительное путешествие.

Осознав, что домой никогда не вернусь, быстро нашел общий язык с Ваном Турриком. И он, проникнувшись уважением к моей смелости, настоял на том, чтобы меня не погрузили в анабиоз. Ибо, как он справедливо заметил, от меня им всем могла быть великая польза.

Отнесясь к его словам скептически, Игорь Лубец все-таки позволил мне остаться вместе с ними. Он даже предоставил в мое распоряжение небольшую каюту, которую изначально планировали использовать в качестве одного из подсобных помещений. Теперь там была установлена постель.

Вот так и началось мое странствие, которое должно было продлиться около года. Когда подойдет к концу этот срок, мы высадимся на Вегу-8 и колонизируем ее. В плане все это выглядело просто и красиво. Но, к сожалению, в реальности ничего никогда не происходит так, как было задумано.

В верности этого правила я убедился, когда на двенадцатый день полета Игорь Лубец собрал нас в капитанской рубке. В ее центре был расположен стол, вокруг которого стояло три мягких удобных кресла. А так же предназначавшийся мне жесткий табурет.

- Когда играешь с судьбой, ставка - жизнь. Не так ли, Миха? - глубокомысленно изрек Игорь. Не дожидаясь ответа, продолжил: - Пока все идет хорошо. Я бы даже сказал - замечательно. Но это временно. Вскоре корабль взорвется, и мы погибнем.

- С чего ты взял? - поинтересовался Ван Туррик. - Наверное, на твою психику столь отвратно подействовало космическое пространство? Но, если это так, как ты прошел тесты, обязательные для всех членов экипажа?

- Так же, как и Миха! Правительство, отправляя нас в путешествие, убило двух зайцев!

- Каких? - заинтересовался я. Я считал, что этот полет - величайшее достижение людей. Мы пустились в путь, дабы прославить в веках не только наши имена, но и Землю. Неужто я ошибся? И светлая идея в очередной раз была испоганена суровой действительностью?

- Наши пассажиры - преступники, за исключением нескольких сотен добровольцев, - заявил капитан. - Власть имущие позаботились о том, чтобы победить на ближайших выборах. Кто станет голосовать против тех, кто на деле доказал, что заботится о всеобщем благе?

- Воистину до самой последней минуты своей жизни всяк политик рассказывает народу о светлом будущем. И многие ему верят. А зря. Ибо он говорят исключительно о светлом будущем для себя и своих близких, - иронично заметил Эрнест Гаолянский. - Ван, тебе есть, что сказать?

- Нет.

Слушая их, осмотрелся. Первый раз в жизни я очутился в капитанской рубке. Но, увы, ничего героического или романтического тут не было. Хромированные стены, заляпанный грязью пол, рассыпанные по столу крошки и многое другое разрушали чудесный образ, порожденный моим воображением.

- Господа, - произнес Игорь Лубец, - вместе в замкнутом пространстве нам суждено провести долгих двенадцать месяцев. И я надеюсь, мы не потратим это время попусту. Мы займемся самообразованием, дабы, добравшись до Веги-8, стать правящей верхушкой колонии. Мы превратимся в тех самых политиканов, которых ты, Эрнест, так ненавидишь.

- Ура! - воскликнул Ван. Его карие глаза вспыхнули колдовским светом. Вероятно, в его голове только что родилась гениальная мысль. Родилась, быстро повзрослела и убежала, отправилась в большую жизнь, не оставив после себя ничего, кроме горечи.

- Поэтому я взял с собой много книг, - меж тем продолжил говорить капитан. - Но среди них нет работ по политологии, социологии и другим столь же важным областям знаний. Ибо "Оплот гениев" живет не прошлым и не настоящим, а грядущим! И ты, Миха, в свои двадцать лет должен это понимать лучше, чем мы, представители старшего поколения! Мы намного раньше тебя уйдем туда, откуда не возвращаются!

- Это куда? В космическое странствие? - едко поинтересовался доктор. Расхохотавшись, он встал, отвесил шутливый поклон и покинул капитанскую рубку.

- Ну вот, вы не дали мне изречь абсолютную истину, - обиженно произнес Игорь. С тоской оглядев пустой стол, он прислушался к собственному недовольно заурчавшему желудку и заявил: - Ладно, на этом собрание завершено. Что же касается моих пессимистических прогнозов, то будем надеяться, что они не сбудутся.

И Игорь Лубец, которому никогда не суждено было стать великим оптимистом, замахал руками. Он нетерпеливо дожидался, когда мы с Эрнестом Гаолянским оставим его одного. Но перед тем, как мы ушли, техник глубокомысленно изрек: "Наш путь усыпан розами, розами с очень большими ядовитыми шипами".

Оказавшись в коридоре, спросил у Эрнеста, что он под этим подразумевал. Покосившись на меня, он заявил, что я все пойму, когда повзрослею. А пока мне, юному максималисту, не следует забивать голову всякой чушью. И я, успокоившись, последовал его совету.

Пожелав Эрнесту спокойной ночи, направился в каюту. И подумал, что неплохо было бы перекусить перед сном. Но где в такой час найти еды? Пожалуй, только в столовой, где находится С-2, синтезатор пищи, у коей была одна общая черта - отвратительный вкус.

- Хм, на корабле еще есть склад! - жизнерадостно улыбнулся я.

Склад располагался на нижней палубе, неподалеку от гипердвигателя. Там, кроме запчастей, одежды, лекарств и прочего, были и продукты. В частности в гигантских баках хранилось замороженное мясо.

Облизываясь, я шел по коридору. Посматривая по сторонам и видя кругом хром, с грустью вспоминал о богатстве красок, которое можно было встретить на моей родной планете. Но о прошлом мне стоило забыть раз и навсегда. С ним я простился.

Помянув недобрым словом невнятные рассуждения Игоря Лубеца, ухмыльнулся. Я склонен был скептически относиться к его речам. Все закончится хорошо! Мы не погибнем в дороге. Да и планета, на которую мы высадимся, окажется ничуть не хуже Земли.

Спустившись по лестнице на нижнюю палубу, узрел две железных двери. Если верить висящим на них табличкам, то за одной из них находится машинный отсек и гипердвигатель, а за другой - склад. Что ж, все это было бы великолепно, если бы не одно "но": я не знал, как проникнуть в запертое помещение.

К счастью, дверь, ведущая на склад, оказалась открыта.

- Ням-ням, - пробормотал я, зайдя внутрь. Втянув носом воздух, почувствовал странный запах. Нахмурившись, попытался установить его источник. Не получилось. Как бы там ни было, заполучив сырое мясо, я обо всем позабыл.

Проклиная непозволительно громко ворчащий живот, покинул склад, отправился в обратный путь. Держа в руках добычу, поднялся по лестнице на верхнюю палубу. Здесь находилась не только капитанская рубка и каюты, но и столовая.

- Хорошо-то как, - довольно произнес я, изучая кнопочки на панели управления С-2. Надеясь, что все делаю правильно, нажал несколько из них. Волнуясь, с нетерпением ждал, что произойдет дальше. Вдруг я допустил ошибку? И с таким трудом раздобытому мной мясу предстоит сгореть?

- Так-так, и что это мы тут делаем? - услышал я строгий голос. Он принадлежал Вану Туррику, который должен был уже лечь спать.

Я растерянно уставился на доктора. Впервые за время нашего с ним знакомства улыбка покинула его уста. И я бы изрядно повеселился на этот счет, если бы мне не требовалось немедленно дать ответ на его вопрос. Хотя, зачем что-то говорить, когда и так все ясно?

- Ладно, все в порядке, - заявил доктор. Внимательно посмотрев на мясо, которое уже было разморожено и готово к употреблению, сглотнул. - Это очень большой кусок. Давай его поделим на две части. Одну половину заберу я, вторую - ты.

Я молчал, уразумев, что меня не накажут. Более того, мне мерещилась двойная выгода. Я не только вкусно поем, но и значительно улучшу отношения с Ваном!

- Я никому ни о чем не расскажу. Это будет наш небольшой секрет, - подмигнув мне правым глазом, сказал он. - Надеюсь, это не повторится! Договорились?

- Да.

Я запихнул в рот сочный кусок мяса и принялся его тщательно пережевывать. Поев, покосился на доктора, который смаковал кушанье. Ван насыщался медленно, наслаждаясь восхитительным блюдом, которое значительно отличалось от пресной синтезированной пищи.

- Благодать, - сказал он. - Теперь, когда все съедено, нам с тобой, Миха, здесь больше нечего делать! Так? Или ты еще что-нибудь утащил со склада?

- Нет.

Я повернулся к нему спиной и побрел по длинному коридору. Тянуло в сон. Едва оказавшись у себя в каюте, улегся на постель, закрыл глаза и забылся. И мне привиделись многочисленные чудовища...



Пролог | Рояль Ньютона | * * *