home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

Леди ЛеГион была сильна как никогда.

Она не осознавала прежде, насколько люди подвластны своим телам, которые день и ночь чего-то требовали. Всегда было или слишком жарко, или слишком холодно, или слишком мало, или слишком много, или слишком сложно…

Главное — дисциплина, решила она. Ревизоры бессмертны. Если она не может приказать своему телу подчиниться, она не заслуживает его. Тела — главная слабость людей.

Чувства тоже. У Ревизоров сотни чувств, поскольку каждое мыслимое явление должно быть отслежено и записано. Сейчас же ей было доступно только пять. С пятью, казалось бы, проще управиться. Но они все адресовались прямо телу! Они не представляли информацию, они требовали!

Стоило ей пройти мимо ларька, торгующего жареным мясом, как ее рот начинал наполняться слюной! Обоняние приказывало телу есть, даже не посоветовавшись с мозгом! Но это было еще не самое худшее! Мозг думал сам по себе!

Это было самым сложным. Кучка влажных тканей позади глаз работала независимо от своего обладателя. Она брала информацию от чувств и, сверяя ее с заложенным в памяти, выдавала набор действий. Иногда какие-то потаенные ее уголки даже брали контроль надо ртом! Люди не были индивидуумами, каждый из них был советом! И некоторые из его членов были темно-красными и абсолютно нецивилизованными. Они присоединились к мозгу до начала цивилизации; а некоторые даже до начала человечества. И те участки, что думали связно, должны были бороться во тьме мозга, чтобы получить право голоса!

Побыв в роли человека пару недель, организм по имени Леди ЛеГион попал в настоящую беду.

С едой, например. Ревизоры не едят. Они знают, что примитивные формы жизни вынуждены поглощать друг друга, чтобы получить энергию и материал на построение своего тела. Процесс был поразительно неэффективным, и ее светлость пыталась поглощать необходимые вещества прямо из воздуха. Это работало, но процесс был… Как же выразить? Ах, да… чудовищным.

Кроме того, часть мозга не считала, что она поела и продолжала настаивать на том, что голодна. Это постоянное нытье в голове продолжалось и, вопреки всему, ей пришлось столкнуться с «работой отверстий».

Ревизоры давно уже знали о них. В человеческом теле их нашлось восемь. Одно, по всей видимости, не работало, а другие оказались полифункциональны, хотя для ушей, как ни удивительно, нашлось только одно занятие.

Вчера она попробовала кусочек черствого тоста.

Это был самый худший опыт в ее существовании.

Это был самый худший опыт такой интенсивности в ее существовании.

Но было и что-то еще. Насколько она знала, это называлось наслаждением.

Оказалось, что человеческое чувство вкуса серьезно отличалось от тех чувств, которыми пользовались Ревизоры. Их чувства были четкими, выверенными и аналитическими. Но человеческое чувство вкуса походило на целый мир, который вдруг оказался у вас во рту. Полчаса она наблюдала за фейерверком в голове, пока не вспомнила, что надо глотать.

Как люди это выдерживают?

Она была восхищена картинными галереями. Некоторые люди могут изображать реальность способом, который делает ее еще более реальной, говорить со зрителем, обжигать разум… но осознание того, что гениальный художник вынужден пихать чуждые субстанции в себе в лицо, находилось за пределами ее понимания. Неужели люди привыкли к этому? И это только начало…

Чем раньше будут готовы часы, тем лучше. Такие сумасшедшие создания не заслуживают того, чтобы жить.

Сейчас она навещала часовщика и его уродливого помощника каждый день, оказывая им столько помощи, сколько могла, но они всегда оставались в одном роковом шаге от завершения…

Удивительно! Она даже может лгать самой себе! Другой голос в ее голове, который был частью темного совета, говорил: «Ты не помогаешь, не правда ли? Ты выкручиваешь и крадешь детали… и ты ходишь туда каждый день, потому что он так смотрит на тебя?

Некоторые представители внутреннего совета, настолько старые, что у них даже не было голоса, просто прямой контроль над телом, в эти моменты пытались вмешаться. И она напрасно старалась изгнать их из своей головы.

Сейчас ей предстоит встреча с другими Ревизорами. Они прибудут вовремя.

Леди ЛеГион постаралась взять себя в руки. С недавнего времени из ее глаз безо всякой причины начала идти вода.

Она как смогла собрала волосы и прошла в громадную гостиную.

Серость уже заполняла воздух. Здесь не могло поместиться много Ревизоров, но это не имело никакого значения. Один мог говорить за всех.

Леди ЛеГион обнаружила, что уголки ее губ автоматически поднялись, когда девятеро возникло перед ней. Девять это три по три, а Ревизоры любили тройки. Двое смогут приглядеть за третьим. Каждый из двух сможет приглядывать только за другим. Они не доверяют себе, сказал голос в ее голове. А другой перебил: это мы, мы себе не доверяем. А она подумала: о, да. Мы, не они. Я должна это запомнить, я — мы.

Ревизор сказал, Почему нет результатов?

Уголки губ опять опустились.

— Небольшие проблемы с точностью и настройкой, — сказала Леди ЛеГион. Она обнаружила, что ее ладони потирают друг друга, и задумалась над этим. Она ничего не приказывала им. Ревизорам не нужен язык тела, и они не понимают его.

Один сказал, Почему?…

Но другой перебил, Почему ты поселилась в этом здании? — в его голосе слышался оттенок подозрения.

— Телу нужно это, чтобы делать вещи, которые нельзя делать на улице, — сказала Леди ЛеГион и, поскольку уже узнала кое-что об Анк-Морпорке, добавила. — По крайней мере, на большинстве улиц. И еще, мне кажется, слуга часовщика что-то подозревает. Я позволила телу уступить гравитации, поскольку оно создано для этого. Это придало моей внешности больше человеческого.

Другой, который был тем же самым, сказал, И каково назначение этого?

Он заметил мольберт и краски. Леди ЛеГион горько пожалела, что забыла убрать их.

Этот же сказал, Ты наносишь изображение при помощи пигментов?

— Да. Очень плохо, мне кажется.

Один казал, Зачем?

— Хотела посмотреть, как это удается людям.

Один сказал, Это просто: глаз фиксирует информацию, рука добавляет пигмент.

— Я тоже так думала, но оказалось, что все гораздо сложнее…

Тот, что затронул вопрос с рисованием, подплыл одному из стульев и сказал: А что это?

— Это кот. Он сам пришел. И, кажется, не хочет уходить.

Рыжий уличный кот поднял драное ухо и свернулся в еще более тесный клубок. То, что смогло выжить в подворотнях Анк-Морпорка с одичавшими болотными драконами, собачьими стаями и скорняками, не станет открывать глаза ради кучки летающих пижам.

Тот, что уже начал действовать на нервы Леди ЛеГион, сказал: А какова причина его присутствия?

— Он, кажется, предпочитает компанию лю… почти людей и ничего не просит, кроме еды, воды, убежища и комфорта, — сказала Леди ЛеГион. — Он интересует меня. Наше предназначение учиться, и поэтому, как видите, я учусь. — Она только надеялась, что для них это прозвучало убедительнее, чем для нее.

Один сказал, Когда проблемы с часами, о которых ты говоришь, будут решены?

— О, скоро. Очень скоро. Да.

Тот, что начал пугать Леди ЛеГион сказал: Нам интересно: возможно ли, что ты каким-то образом замедляешь работу?

Леди ЛеГион ощутила как на ее лбу выступил пот. Зачем он это делает?

— Нет. Зачем мне замедлять работу? В этом нет логики!

Один сказал, Хмм.

А Ревизор не скажет «Хмм» случайно. У «Хмм» есть вполне определенное назначение, не сулящее ничего хорошего.

Он продолжил: У тебя влага на лбу.

— Да. Это телесное.

Другой сказал, Да. И у этого тоже был вполне ясный зловещий подтекст.

Один сказал, Нам интересно, не смягчает ли решимость слишком долгое пребывание в твердом теле. И еще, нам трудно видеть твои мысли.

— Я боюсь, это опять тело. Мозг весьма неточный инструмент, — Леди ЛеГион смогла, наконец, совладать с руками.

Один сказал, Да.

Другой сказал, Когда воду наливают в кувшин, она принимает форму кувшина. Но вода не кувшин, а кувшин не вода.

— Конечно, — сказала Леди ЛеГион. А внутри, мысль, о которой она не знала, мысль, которая возникла из темноты позади глаз, сказала: «Мы самые глупые существа во вселенной».

Один сказал, Плохо действовать в одиночку.

Она ответила:

— Конечно, — и вновь из темноты выплыло: вот сейчас я в беде.

Один сказал, И поэтому у тебя будут помощники. Никто не сможет обвинить всех. Никто не должен оставаться один. Вместе крепнет решимость.

В воздухе заметались пылинки.

Тело Леди ЛеГион автоматически отодвинулось, а когда она увидела что формируется в воздухе, она отодвинула его еще дальше. Ей приходилось видеть людей во всех возможных стадиях, в жизни и в смерти, но созерцание тела, создаваемого из простого вещества было неожиданно тревожащим, особенно если учитывать, что вы в настоящий момент занимаете такое же. Это был один из тех моментов, когда вы начинаете думать желудком, а он решает, что самое время вывернуться наизнанку.

Шесть фигур приобрели форму, замерцали и открыли глаза. Трое были мужчинами, трое женщинами. Они были одеты в копии ревизорских роб в рост человека.

Оставшиеся Ревизоры отодвинулись подальше, а один сказал, Они отведут тебя к часовщику, и все будет завершено сегодня. Им не понадобиться есть и дышать.

Ха! — подумал один из маленьких голосов, которые составляли мыслительный процесс Леди ЛеГион.

Одна из фигур захныкала.

— Тело будет дышать, — сказала ее светлость. — Вы не сможете убедить его, что воздух неважен.

Она услышала хрипение.

— Вы думаете, да, мы можем перемещать необходимые вещества внутрь из окружающего мира, и это правда, — продолжала она. — Но тело этого не знает. Оно думает, что умирает. Позвольте ему дышать.

Последовала серия вздохов.

— И через некоторое время вы почувствуете себя лучше, — сказала ее светлость и довольно согласилась со своим внутренним голосом, решившим: Это твои тюремщики, а ты уже сильнее их.

Одна из фигур неловко ощупала лицо рукой и, задыхаясь, произнесла:

— К кому ты обращалась при помощи рта?

— К вам, — скала Леди ЛеГион.

— К нам?

— Придется долго объяснять…

— Нет, — сказал Ревизор. — Здесь кроется опасность. Мы считаем, что тело навязывает мозгу образ мыслей. Мы не несем за это ответственности. Это… сбой. Мы проводим тебя к часовщику. Мы сделаем это немедленно.

— Только не в этой одежде, — сказала Леди ЛеГион. — Вы его напугаете. Это может привести к иррациональным действиям.

Последовала минута молчания. Самодельные тела безнадежно поглядели друг на друга.

— Вам придется говорить ртом, — подсказала Леди ЛеГион. — Мысли остаются внутри голов.

Один сказал:

— Что не так с этой одеждой? Это обычный облик, присутствующий во многих культурах.

Леди ЛеГион подошла к окну.

— Видите людей внизу? — спросила она. — Вы должны быть одеты в соответствии с городским стилем.

Ревизоры неохотно сменили одежду, и хотя они сохранили ее серый цвет, она могла пройти незамеченной в городе. По крайней мере, до некоторой степени.

— Только те, у кого женская внешность должны одеться в платья, — заметила Леди ЛеГион.

Висящая в воздухе серая мантия сказала, Внимание. Опасность. Та, что зовется Леди ЛеГион, может давать опасные советы. Предупреждение.

— Поняли, — сказал один из воплощенных. — Мы знаем путь. Мы поведем.

И он натолкнулся на дверь.

Ревизоры некоторое время толпились вокруг, а затем один из них посмотрел на улыбающуюся Леди ЛеГион.

— Ручка, — сказала она.

Ревизор повернулся к двери и уставился на медную дверную ручку, а затем сверху вниз оглядел дверь. Она рассыпалась в пыль.

— С ручкой было бы проще, — сказала Леди ЛеГион.


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава