home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

Из худших слов, которые могут быть произнесены на лету, те, что известны как «о-оу», наверное, совмещают максимум леденящего нутро ужаса с минимумом трат на дыхание. И когда Лю-Цзы произнес их, Лобзангу не потребовалось объяснений. Он уже некоторое время наблюдал за облаками, которые становились все чернее, толще и страшнее.

— Рукоятка дрожит! — закричал Лю-Цзы.

— Это потому что прямо над нами буря! — проревел Лобзанг.

— Всего пару минут назад небо было голубым как колокольчик!

Анк-Морпорк приближался. Лобзанг мог разглядеть несколько самых высоких зданий и вьющуюся по равнине реку. И грозу, обложившую город со всех сторон.

— Мне придется посадить эту штуку, пока я еще в состоянии! — сказал Лю-Цзы. — Держись…

Метла снижалась до тех пор, пока их и капустные поля внизу не разделило всего несколько футов. Кочаны под сандалиями Лобзанга были похожи на мелькающие посадочные огоньки зеленого цвета.

Лобзанг услышал еще одно слово, которое не так страшно услышать в полете, но только не от того, кто за штурвалом.

— Э…

— Вы знаете, как остановить ее? — закричал Лобзанг.

— Не наверняка, — выкрикнул Лю-Цзы. — Держись крепче, я попробую…

Метла задрала нос, но продолжала двигаться в прежнем направлении. Прутья зачиркали по капусте. Чтобы остановиться, им понадобилось преодолеть все поле, оставляя за собой глубокую борозду и запах давленой капусты.

— Ты в состоянии сейчас нарезать? — спросил дворник, выбираясь из расквашенных кочанов.

— Думаю, могу… — начал Лобзанг.

— Тогда пошевеливайся!

Лю-Цзы на бегу растворился в голубом сиянии. Лобзанг догнал его через сотню ярдов, но дворник продолжал расплываться, нарезая время все тоньше и тоньше. Подмастерье стиснул зубы и поднажал, напрягая каждый мускул.

Может старик и мошенничал с драками, но здесь все было честно. Мир из голубого стал индиговым, а потом неестественно чернильно-черным, словно в затмение.

Это было глубокое время. Лобзанг знал, в нем нельзя оставаться долго. Даже если вы стерпите жуткий холод, в теле оставались неприспособленные для такой среды детали. Зайди слишком далеко, и ты умрешь, если начнешь выходить слишком быстро…

Он, как и любой другой подмастерье, конечно, не видел этого, но в классах было достаточно графиков. Жизнь может стать намного, намного мучительнее, если кровь начнет двигаться через время быстрее, чем кости. Она будет еще и намного короче.

— Я не могу… продолжать, — задыхаясь, крикнул он, следуя за Лю-Цзы сквозь фиолетовый мрак.

— Можешь, — выдохнул дворник. — Ты же быстр, так?

— Меня не… учили… этому!

Город приближался.

— Такому никого не учат! — прогремел Лю-Цзы. — Ты просто делаешь это, и видишь, что у тебя здорово получается!

— А что случается, если ты видишь, что у тебя не очень здорово получается? — спросил Лобзанг. Бег стал легче. У него больше не было чувства, будто с него пытаются стащить кожу.

— Мертвые ничего уже не могут увидеть, — ответил Лю-Цзы. Он обернулся к ученику, и его злая ухмылка желтозубо прочертила тьму. — Улавливаешь? — добавил он.

— Я… Я на пределе…

— Хорошо! Тогда мы прибавим хода…

К ужасу Лобзанга дворник принялся дальше растворятся в темноте.

Он призвал на помощь силы, которых, он знал, у него нет. Он молил свою печень остаться с ним, и, чувствуя, как скрипит его мозг, принялся нагонять дворника.

Фигура Лю-Цзы стала светлее, когда Лобзанг оказался на одном уровне с ним.

— Все еще здесь? Еще один рывок, парень!

— Не могу!

— Еще как можешь!

Лобзанг захлебнулся замерзшим воздухом и прошел…

… туда, где свет оказался спокойного бледно-голубого оттенка, а Лю-Цзы медленно бежал между замерших повозок и неподвижных людей у городских ворот.

— Видишь! Проще пареной репы, — сказал дворник. — Просто удерживай это, и все будет прекрасно.

Это походило на ходьбу по канату. Все отлично, пока ты об этом не думаешь.

— Но в скрижалях сказано, что ты проходишь через синий, затем фиолетовый, а потом ударяешься о Стену, — сказал Лобзанг.

— Ах, ну, скрижали, — произнес Лю-Цзы, и ничего не добавил, вместо него все сказал его тон. — Это Желоб Циммермана, парень. Тебе легче, когда знаешь, что он здесь. Аббат говорит, что это имеет какое-то отношение к… как же это? О, да, граничные условия. Нечто вроде… пены в приливе. Мы прямо на границе, мальчик!

— Но мне легко дышать!

— Ага. Надо же такому случиться! Продолжай двигаться или израсходуешь весь воздух около своего тела. Старый добрый Циммерман, да? Он был одним из лучших. И он считал, что прямо перед Стеной есть еще одна впадина.

— Он был там?

— Не думаю.

— Почему.

— То, как он взорвался, подсказывает мне это. Не беспокойся! Ты можешь продолжать легко нарезать здесь. Тебе не нужно волноваться об этом. У тебя уже есть о чем волноваться! Следи за этими облаками!

Лобзанг посмотрел вверх. Даже в этом голубовато-голубом пейзаже тучи над городом выглядели угрожающе.

— Так было и в Убервальде, — сказал Лю-Цзы. — Часам нужно много энергии. Грозу пригнало из ниоткуда.

— Но город огромен! Как мы найдем в нем часы?

— Для начала направимся в центр, — сказал Лю-Цзы.

— Почему?

— Потому что, если повезет, нам не придется бежать далеко, когда ударит молния.

— Дворник, никто не может перегнать молнию!

Лю-Цзы развернулся и, схватив Лобзанга за робу, подтащил к себе.

— Тогда, скажи мне, куда бежать, шустряк! — закричал он. — Или третий глаз для тебя вырастить слишком сложно! Ни один ученик не способен найти Желоб Циммермана! На это требуются сотни лет подготовки! И никто не может заставить Удлинители встать на цыпочки и плясать под свою дудку, после того как в первый раз увидит их! Думаешь, я сумасшедший, не правда ли? Сирота, странные возможности… кто ты, черт тебя дери, такой? Мандала знает тебя! Ну, я просто смертный, и все, что знаю, так это будь я проклят, если позволю еще раз уничтожить этот мир! Так помоги же мне! Чем бы ты ни обладал, мне нужно это сейчас! Используй это!

Он отпустил его и отступил назад. На его лысой голове пульсировала вена.

— Но я не знаю, что я могу…

— Так выясни это!


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава