home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

– Мы не надоели тебе, Тейт?

Он виновато взглянул на менеджера своей кампании:

– Прости.

Сознавая, что у Эдди есть причины беспокоиться о нем, Тейт прокашлялся, выпрямился в кожаном кресле и перестал бесцельно крутить в руках карандаш.

Этот день они решили провести дома, чтобы обсудить стратегическую линию предвыборной кампании на последние несколько недель, оставшиеся до предварительных выборов.

– На чем ты отключился?

– Где-то между Эль-Пасо и Суитуотером, – отозвался Тейт. – Слушай, Эдди, а ты уверен, что эта поездка по Западному Техасу так уж необходима?

– Абсолютно необходима, – вмешался Джек. – При нынешней цене на сырую нефть люди только и ждут твоей моральной поддержки.

– Врать я никому не стану. Ты знаешь мое отношение к ложным надеждам и пустым обещаниям.

– Мы хорошо понимаем твою позицию, Тейт, – сказал Нельсон. – Но за кризис, в каком оказалась нефтедобыча, частично несет ответственность и сенатор Деккер. Это он поддержал тогда торговое соглашение с арабами. Самое время напомнить об этом нефтяникам, оставшимся без работы.

Тейт отшвырнул карандаш и поднялся. Сунув руки в карманы джинсов, он прошел к окну.

День был великолепный. Весна еще только-только начиналась, но багрянник и нарциссы уже расцвели. Постепенно начинали зеленеть пастбища.

– Ты что, не согласен с Нельсоном? – спросил Эдди.

– Полностью согласен, – ответил Тейт, продолжая стоять к ним спиной. – Я знаю, что должен быть там, без устали цитируя недальновидные суждения Деккера и вселяя оптимизм в отчаявшихся людей. Но я должен быть и здесь.

– С Кэрол.

– Да. И с Мэнди.

– Мне казалось, психолог Мэнди говорила, что время все вылечит и, когда Кэрол вернется домой, девочка быстро поправится, – заметил Джек.

– Да, говорила.

– Значит, твое присутствие или отсутствие никак не могут повлиять на Мэнди. И для Кэрол ты ничего сделать сейчас не можешь.

– Если не считать, что я могу быть с ней рядом, – нетерпеливо проговорил Тейт. Вынужденный защищаться, он повернулся к ним лицом.

– Для чего? Чтобы просто стоять там и смотреть в эти большие распухшие глаза? – воскликнул Джек. – Господи, у меня от них прямо мурашки на коже.

От бестактной реплики брата лицо Тейта сделалось жестким.

– Помолчи, Джек, – оборвал Нельсон.

Тейт холодно сказал:

– Просто стоять и смотреть – пока это все, что я могу для нее сделать, Джек, но делать это – моя обязанность. Разве я не объяснял тебе этого раньше?

Эдди со страдальческим вздохом опустился в кресло.

– Мне казалось, мы все пришли к выводу, что в этой частной клинике Кэрол удобней, чем было бы дома.

– Да.

– За ней там ухаживают как за королевой – намного лучше, чем в госпитале, – заметил Джек. – Она с каждым днем выглядит все лучше. Насчет ее глаз я просто пошутил. Как только краснота спадет, да еще волосы отрастут, она будет выглядеть потрясающе. Не понимаю, в чем проблема?

– Проблема в том, что она еще не оправилась после психической травмы и физического увечья, – ответил Тент раздраженно.

– С этим никто не спорит, – сказал Нельсон. – Но ты не должен упустить свой шанс, Тейт. Ты так же несешь ответственность за свою предвыборную кампанию, как и за свою жену.

– Вы думаете, я этого не понимаю? – обратился он сразу к троим.

– Ты это понимаешь, – сказал Эдди. – И Кэрол это прекрасно понимает.

– Возможно. Но без меня дела у нее идут хуже. Доктор Сойер говорил мне, что она просто впадает в депрессию.

– Откуда ему знать, в депрессии она иди готова плясать от радости? Она ведь еще ни слова…

– Джек! – В голосе Нельсона зазвучали нотки, к которым он нередко прибегал в годы военной службы, когда ему требовалось умерить амбиции чересчур заносчивых летчиков. Обычно в таких случаях они моментально превращались в кающихся грешников. Отставной полковник ВВС до мозга костей, он строго взглянул на старшего сына. Когда дети были маленькими, он редко прибегал к физическому наказанию, оставляя его лишь на случай крайней необходимости. Как правило, дело обходилось одним-единственным уничтожающим взглядом и резким окриком, и дети становились как шелковые. – Попытайся, пожалуйста, войти в положение брата.

Слова отца умерили пыл Джека, и он сел в явном раздражении.

– Кэрол первая сказала бы тебе, что надо ехать, – сказал Нельсон Тейту, понизив голос. – Я бы не говорил, если бы не был в том уверен.

– Я согласен с Нельсоном, – вставил Эдди.

– А я согласен с вами обоими. Если бы не авария, она бы уже давно складывала чемодан, чтобы ехать вместе со мной. – Тейт потер затылок, пытаясь снять напряжение и усталость. – Но сейчас, когда я говорю ей, что должен ехать, я вижу в ее глазах панический страх. Этот взгляд не дает мне покоя. Она все еще так ранима. Я чувствую себя виноватым. Прежде чем уезжать на такой большой срок, я должен выяснить для себя, как она перенесет мое отсутствие.

Он молча обвел их взглядом. На всех трех лицах он прочел молчаливый протест. Каждый остался при своем мнении.

Он выдохнул:

– Черт. Пойду пройдусь.

Он вышел из дома. Через пять минут он уже скакал верхом через ближайшее пастбище, огибая стада лениво пасущихся гибридных коров. Никакой цели у него не было, ему просто были нужны уединение и покой, какой дает природа.

Все эти дни он почти ни на минуту не оставался один, но за всю жизнь никогда еще не чувствовал себя так одиноко. Отец, Джек и Эдди были вольны давать ему советы касательно политики, но в личных делах принимать решения мог только он сам.

Он никак не мог забыть, как Кэрол коснулась его головы. Что это означало?

С того дня прошло уже две недели. Он сто раз разобрал тот эпизод по косточкам, и все же неясность оставалась. Из-за его резкой реакции вся сцена длилась не более доли секунды – ровно столько, сколько понадобилось ей, чтобы погладить его по виску. Но он считал, что более интимной минуты между ними не было за все годы их знакомства. Это ощущение было сильнее первого поцелуя, первой близости… и последней близости.

Возле полноводного ручья, бегущего с известковых скал, он опустил поводья и спешился. На камнях росли дубы, хвойные и мескитовые деревья. Дул сильный северный ветер. У Тейта раскраснелись щеки и заслезились глаза. Он вышел без куртки, правда, солнце было достаточно теплым.

Прикосновение Кэрол сильно взволновало его, потому что это было так на нее не похоже. Она знала, как обращаться с мужчиной. До сих пор, несмотря на все, что между ними случилось, воспоминание о первых днях их влюбленности приводило его в возбуждение. Когда Кэрол хотела, она очень искусно действовала руками. Она умела выразить ими все, что у нее на уме, – поддразнить, искусить, заинтриговать или быть откровенной.

Последнее прикосновение было совсем иного рода. И он почувствовал разницу. Это был жест сочувствия и понимания. Это было не заученное движение, оно шло от чистого сердца, а не от трезвого расчета. То был жест самоотречения.

Как это не похоже на Кэрол.

Он повернулся на звук приближающейся лошади. Почти так же проворно, как до него Тейт, на землю спрыгнул Нельсон.

– Я тоже решил подышать, – сказал он. – Уж больно погода хороша. – Задрав голову, он посмотрел на лазурно-голубое небо.

– Не болтай. Ты примчался на помощь.

Нельсон хохотнул и кивком предложил присесть на валун.

– Зи видела, как ты уехал. Она посоветовала устроить перерыв в работе и принесла ребятам перекусить, а меня послала за тобой. Ей показалось, ты чем-то расстроен.

– Да.

– Ну-ну, парень, возьми себя в руки, – приказал Нельсон.

– Не так это просто.

– Мы все с самого начала понимали, что предвыборная гонка потребует много сил. Ты ожидал чего-то другого?

– Дело не в кампании. К ней я готов, – сказал он, решительно выставив вперед подбородок.

– Тогда, значит, в болезни Кэрол? Что ж, и тут было ясно, что не все пойдет гладко.

Повернув голову, Тейт резко спросил:

– Ты не заметил, как она изменилась?

– Врач говорил тебе, что какие-то изменения возможны, но они едва заметны.

– Я говорю не о внешности. Я говорю о том, как она реагирует на некоторые вещи.

– Нет, я ничего такого не заметил. Что, например?

Тейт привел несколько случаев, когда в глазах Кэрол отражались неуверенность, беззащитность, страх.

Нельсон слушал внимательно, потом, после долгого раздумья, ответил:

– Я бы сказал, что ее тревожное состояние вполне естественно, разве не так? Ее лицо было изуродовано до неузнаваемости. От этого любая женщина запаникует, что уж говорить о такой, как Кэрол, – для нее лишиться красоты вполне достаточная причина для душевного волнения.

– Наверное, ты прав, – пробормотал Тейт, – но я бы скорее ожидал от нее сначала злости и только потом страха. Я не могу этого объяснить. Я просто это чувствую. – Он припомнил первое посещение Мэнди, потом добавил: – Я еще трижды привозил ее, и всякий раз Кэрол плакала и прижимала Мэнди к себе.

– Она просто не может забыть, что чуть не потеряла дочь.

– Это нечто большее, отец. Один раз, когда мы вышли из лифта, то увидели, что она выехала нам навстречу в каталке. У нее еще не были вставлены зубы, и голова была замотана шарфиком, и нога в гипсе. – Он недоуменно покачал головой. – Она выглядела черт знает как, но набралась смелости выехать к нам. Как, по-твоему, способна Кэрол на такое?

– Ей не терпелось вас увидеть и похвалиться, что она уже может вставать с постели.

Тейт на мгновение задумался, все же это объяснение показалось ему неубедительным. Когда это Кэрол делала над собой усилие, чтобы доставить кому-то удовольствие? Он был готов поклясться, что, хотя она еще не могла улыбаться, при виде его и Мэнди она внутренне засияла.

– Думаешь, это просто игра?

– Нет, – с сомнением ответил Нельсон. – Но по-моему, это…

– Временно.

– Да, – сказал тот ровным голосом. – Я привык смотреть фактам в лицо, Тейт. Ты сам знаешь. Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Мы с Зи рады, что и ты, и Джек со своими семьями живете у нас, и мы хотим, чтобы так все и оставалось. Поэтому мы договорились никогда не встревать в ваши дела. Если бы спросили меня, я бы заставил Дороти-Рей лечиться, а уж Фэнси получила бы у меня столько шлепков по заднице, сколько она заслужила. – Он помолчал. – Может быть, мне надо было высказаться раньше, но я все надеялся, что ты сам справишься со своими семейными делами. Я знаю, что вы с Кэрол в последние два года как будто отдалились друг от друга. – Он замахал руками. – Не надо говорить мне почему. Мне это знать необязательно. Я просто это почувствовал, понимаешь? Черт, в каждом браке бывают тяжелые моменты. Мы с Зи от души надеемся, что вы с Кэрол сумеете сгладить все шероховатости, родите еще ребенка, поедете в Вашингтон и проживете до старости лет в согласии. Может быть, то, что случилось с ней, как раз и поможет вам сблизиться снова. Однако, – продолжал он, – не жди, что Кэрол вмиг изменится. Боюсь, что тебе теперь понадобится еще больше терпения, чем раньше.

Тент слушал отца внимательно, стараясь не упустить и того, что осталось между строк.

– Ты хочешь сказать, что я выискиваю в ее поведении то, чего нет?

– И такое возможно, – сказал тот с нажимом. – Обычно, когда человек был на волосок от смерти, он становится сентиментальным. Я знал летчиков, которые угробили свою машину, а сами уцелели. Типичная история. Человек начинает думать обо всем, чего он чуть не лишился, чувствует вину перед близкими за то, что мало уделял им внимания, обещает исправиться, изменить свое отношение к жизни, стать лучше – и все в том же духе. – Он положил руку Тейту на колено. – Я думаю, именно это и происходит с Кэрол. Я не хотел бы, чтобы ты стал надеяться, будто этот несчастный случай излечит ее от всех ее недостатков и она станет образцовой женой и матерью. Доктор Сойер обещал исправить некоторые изъяны ее лица, но не души, – добавил он с улыбкой.

– Наверное, ты прав, – сказал Тейт. – То есть умом я понимаю, что ты прав. Возможно, я именно это и делаю – выискиваю то, чего нет.

Опершись на плечо Тейта, Нельсон поднялся:

– Ни в чем себя не вини. Время и терпение сделают свое дело. Все, ради чего стоит жить, требует терпения, сколько бы это ни длилось – пусть даже всю жизнь.

Они отвязали лошадей и поехали к дому. На обратном пути они почти не разговаривали. Подъезжая к конюшне, Тейт подался вперед и обратился к отцу:

– А насчет поездки по Западному Техасу…

– Да-да? – перебросив правую ногу через коня, Нельсон соскочил на землю.

– Я решил пойти на компромисс. Поеду на неделю. На более долгий срок я не могу ее бросить одну.

Нельсон легонько шлепнул Тейта по ноге вожжами, потом передал их ему.

– Я знал, что ты примешь правильное решение. Пойду скажу Эдди и Джеку. – Он поспешил в дом.

– Отец. (Нельсон остановился и обернулся.) Спасибо тебе, – сказал Тейт.

Нельсон махнул рукой:

– Займись лошадьми.

Тейт шагом направил коня к конюшне, ведя под уздцы лошадь отца. Соскочив, он принялся чистить коней, чему был обучен с раннего детства.

Но не прошло и нескольких минут, как он опустил руки и уставился перед собой.

В тот вечер ему так нужны были ее нежность и сострадание. Ему хотелось верить, что это был искренний порыв. Ради их семьи, ради Мэнди он молил, чтобы перемены в Кэрол были не временными.

Об этом можно будет судить только позднее, отец прав. Думать сейчас, что Кэрол изменилась, – это выдавать желаемое за действительное. Всем своим прошлым поведением она доказала, что она неверная и ненадежная жена. Он не имеет права доверять ей, иначе все, и прежде всего он сам, будут считать его болваном.

– Будь оно все проклято!


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...