home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19

Эдди Пэскел вышел из душа и быстро промокнул полотенцем грудь, руки и ноги. После этого он перекинул полотенце за спину и энергично закончил вытираться на ходу. Войдя в комнату, он остолбенел.

– Какого…

– Привет. Вот уж не думала, что ты увлекаешься такими картинками. – По диагонали на его кровати возлежала Фэнси. Облокотясь на руку, она перелистывала «Пентхауз», который нашла на тумбочке. Бросив бесстрастный взгляд на одну особенно откровенную фотографию, она подняла глаза на Эдди и хитро улыбнулась. – Ах ты, нехороший мальчик.

– Какого черта ты тут делаешь?

Он торопливо обернул полотенце вокруг пояса. Фэнси лениво, с кошачьей грацией, потянулась.

– Я загорала возле бассейна и заглянула сюда охладиться.

Эдди занимал однокомнатную квартиру с кухней, расположенную над гаражом. Он поселился здесь после того, как Тейт нанял его менеджером своей кампании. Ратледжи бурно протестовали. Особенно рьяно возражала Зи:

– Ты собираешься жить в квартире для прислуги? И слышать об этом не хочу.

Тейт тоже был против, он говорил, что раз уж Эдди намерен жить на ранчо, то ему найдется место в доме.

В ответ Эдди объяснил, что ему нужно быть поблизости от Тейта и в то же время иметь возможность уединиться. Квартира над гаражом отвечала обоим требованиям. Тогда они уступили, и он перебрался сюда.

Теперь его уединение оказалось нарушено.

– Почему надо охлаждаться именно здесь? – спросил он, раздражаясь. – Что, в доме кондиционер не работает?

– Не будь таким нудным. – Фэнси отбросила журнал и села. – Или ты не рад меня видеть?

– Да уж, посмотреть есть на что, – проворчал он, вытирая голову. Волосы у него были светлые и прямые. – Я бинты видел шире, чем твои бикини. И как Нельсон разрешает тебе так разгуливать?

Из куцего купальника Фэнси выпирала во все стороны пышная плоть.

– Деду ничто эротическое не нравится, – фыркнула она. – Для меня загадка, откуда у него или у дяди Тейта могли взяться дети. Воображаю себе, как дед распевает армейские марши, лежа с бабулей в постели. – Она призадумалась. – Не могу себе представить, как она кончает, а ты?

– Фэнси, ты неисправима. – Он невольно хохотнул, представив себе нарисованную ею сцену. Потом подбоченился и стал выговаривать: – Не могла бы ты все-таки убраться, пока я буду одеваться? Я сказал Тейту, что встречусь с ним на банкете, и боюсь опоздать.

– Можно мне с тобой?

– Нет.

– Но почему? – взмолилась она.

– Билетов нет.

– Ну, что тебе стоит достать?

Он отрицательно мотнул головой.

– Почему нет? Я бы собралась в одну секунду.

– Там будет много народу, причем взрослых, Фэнси. Ты умрешь от скуки.

– А ты, небось, боишься умереть от возбуждения, если я поеду с тобой. Обещаю тебе, скучать не будешь. – Она многозначительно подмигнула.

– Ты уходишь или нет?

– Или нет, – ответила она дерзко, расстегнула лифчик и уронила его на кровать. Откинувшись назад, она оперлась на локти. – Как тебе… мой загар?

Ее мягкая и полная грудь вызывающе выделялась младенчески-розовой кожей над загорелым животом. Соски, окруженные большими розовыми кружками, были твердые и выпуклые.

Воздев голову к потолку, Эдди закрыл глаза.

– Ну, сейчас-то зачем? Давай-давай, вставай. Надень лифчик и убирайся ко всем чертям.

Подойдя к кровати, он протянул руку, чтобы помочь ей встать. Фэнси взяла руку, но не для того, чтобы опереться на нее, а чтобы поднести к груди и прижать ладонь к набухшему соску. Глаза ее светились озорством и похотью. Медленно водя его ладонью по соску, она свободной рукой сняла с него полотенце и издала восторженный возглас.

– Ого… Эдди, какой у тебя красивый член. – Она с жадностью смотрела на него, двигаясь к краю кровати. Обхватив пенис рукой, она, не разжимая пальцев, провела по нему сверху донизу. – Такой большой. Скажи, для кого ты его бережешь? Для этой рыжей уродины в штабе кампании? Или для тети Кэрол? – Запрокинув голову, она обвела взглядом его торс. На мгновение холодный блеск его глаз насторожил ее, но она тут же решила, что в гневе он ей еще симпатичнее. Это было даже интересно. – Я могу и хочу дать тебе куда больше, чем они. – Чтобы подкрепить это заявление, произнесенное со страстным придыханием, она нагнула голову.

При первом ловком и влажном прикосновении ее языка колени у Эдди подогнулись. Не прошло и нескольких секунд, как Фэнси лежала посреди кровати, а он находился сверху. Его язык хозяйничал у нее во рту, настойчиво пробираясь к самой глотке.

– О, Господи! О, Боже, Да. Да! – стонала Фэнси при каждом движении его настойчивых рук.

Закинув ей руки за голову, он набросился на грудь, с жаром впиваясь в соски, покусывая и лаская, а она извивалась от страсти. Под его натиском у нее закружилась голова, и она не сразу заметила, что он оставил ее в покое.

Она открыла глаза. Он стоял в ногах кровати, самодовольно улыбаясь.

– Какого… – только теперь, когда она попыталась сесть, до нес дошло, что руки у нее связаны за головой. Она перекинула их вперед. Запястья были стянуты ее же лифчиком. – Ах ты сукин сын! – закричала она – Сейчас же развяжи, черт тебя побери!

Эдди невозмутимо подошел к комоду и достал из верхнего ящика пару белья. Натягивая трусы, он прищелкнул языком:

– Ай-ай-ай, какие выражения.

– Развяжи меня, подонок!

– Я уверен, что изобретательная молодая леди, – он сделал ударение на последнем слове, скептически поднимая одну бровь, – найдет способ вызволить себя из плена.

Достав из пластикового мешка взятый напрокат смокинг, он начал одеваться. Пока он это делал, Фэнси осыпала его всеми известными ей ругательствами.

– Побереги силы, – сурово оборвал Эдди, когда ее грубая тирада стала ему надоедать. – Я только одно хочу знать.

– Пошел ты!

– Что ты хотела сказать, когда упомянула обо мне и Кэрол?

– А ты что думаешь?

Он в три шага оказался возле кровати, намотал на руку ее волосы и потянул так, что она закричала.

– Я не знаю, что я должен думать. Поэтому и спрашиваю.

Она испугалась. Дерзость с нее как рукой сняло.

– Ну, с кем-то ты ведь трахаешься. Почему бы не с тетей Кэрол?

– Прежде всего потому, что она мне не нравится.

– Это неправда.

– Почему неправда?

– Потому что ты, как ястреб, не сводишь с нее глаз, особенно с тех пор, как она вышла из больницы.

Эдди продолжал ледяным взором смотреть на нее.

– Она жена моего лучшего друга. И у них есть свои проблемы. Меня тревожит, как отразятся на его предвыборной борьбе их отношения.

– «Их отношения»! – засмеялась Фэнси. – Он ее на дух не выносит, потому что она изменяла ему направо и налево. А мой честный и порядочный дядя Тейт не потерпит такого от собственной жены. Он не разводится с ней, только пока не прошли выборы. – Тут Фэнси расплылась и замурлыкала. – Но знаешь, что я тебе скажу? Если у тебя и есть какие-то виды на Кэрол, то, боюсь, ты опоздал. По-моему, у них что-то налаживается. И я думаю, что то, что перепадало тебе, до того как разбился самолет, теперь получает дядя Тейт.

Он медленно разжал пальцы и отпустил ее волосы.

– Это все домыслы, Фэнси. – Его голос звучал спокойно и ровно. Он прошел к столику, сунул в карман носовой платок и надел часы. – И на этот раз совершенно неверные. Между мной и Кэрол никогда ничего не было.

– Ну, можно спросить у нее.

– На твоем месте, – тихо бросил он через плечо, – я бы держал свои ревнивые фантазии при себе.

Фэнси, ловко обходясь без рук, соскользнула с постели и встала.

– Послушай, Эдди, это уже не смешно. Развяжи мне руки.

Он склонил голову набок, как бы обдумывая ее просьбу.

– Нет, думаю, не стоит. Мне кажется, пока ты не освободилась, мне лучше удалиться на безопасное расстояние.

– Но я не могу отсюда выйти, пока у меня связаны руки.

– Совершенно верно.

Она проковыляла за ним к двери.

– Эдди, ну, пожалуйста, – заныла она. В больших голубых глазах показались слезы. – Как это жестоко! Для меня это совсем не игра. Я знаю, ты думаешь, что я паршивка, что вешаюсь тебе на шею, но мне просто ничего не оставалось, как самой сделать первый шаг. Я тебя люблю. Пожалуйста, не гони меня. Ну, пожалуйста.

Положив ей руки на талию, он мягко сжал ее.

– Я уверен, ты вполне способна найти себе какого-нибудь парня, который будет еще меня благодарить за то, что я раззадорил тебя для него.

Она вспыхнула.

– Ты – сукин сын. – Ее голос звучал теперь не вкрадчиво и униженно – в нем была ярость. – Да, ты прав, я найду себе парня, черт тебя возьми. И я высосу из него все соки. Я…

– Приятного вечера, Фэнси. – Не церемонясь, он отпихнул ее и сбежал по наружной лестнице вниз, где стояла его машина.

Фэнси ногой с силой захлопнула за ним дверь.


Выйдя из женского туалета, Эйвери даже не заметила, что у телефонной будки кто-то стоит. Ей не терпелось скорее вернуться в банкетный зал. Банкет был бесконечно длинный, а оратор, произносивший речь после обеда, ужасный зануда.

Однако, как только они смогли выйти из-за стола, Тейт оказался в центре внимания. Казалось, все затем только и собрались, чтобы поздороваться с ним, независимо от того, к какой партии принадлежат. Даже его политические противники были настроены весьма дружелюбно. И никто не проявлял враждебности, во всяком случае такой, чтобы можно было заподозрить его в подготовке покушения на жизнь Тейта.

Если даже его идеи разделяли не все, он безусловно пользовался всеобщим уважением. Стоять рядом с ним в качестве законной жены было восхитительно. Всякий раз, когда он ее представлял, в его словах звучала известная доля гордости, отчего она внутренне трепетала. Пока что она не допустила ни одной промашки. Когда подходил кто-то, с кем Кэрол могла быть знакома, она безошибочно догадывалась об этом по репликам Тейта. Все шло великолепно.

Когда она сказала, что ей надо выйти, Тейт взял ее за локоть, как бы давая понять, что даже краткая разлука будет ему тяжела.

Теперь, когда она проходила мимо телефонов-автоматов, кто-то протянул руку и схватил ее за запястье. Она вскрикнула и, развернувшись, оказалась лицом к лицу с каким-то мужчиной. Судя по смокингу, это был один из гостей вечера.

– Как дела, крошка? – протянул он.

– Пустите меня! – Думая, что он просто нализался, она попробовала вырвать руку.

– Не так скоро, миссис Ратледж. – В его устах имя прозвучало как оскорбление. – Мне хочется поближе взглянуть на новое личико, о котором я столько слышал. – Он притянул ее к себе. – Если не считать прически, ты совсем не изменилась. Но ответь-ка мне на один вопрос: он меня волнует. Ты все такая же горячая?

– Я сказала, пустите меня.

– А в чем дело? Боишься, как бы муж тебя не застукал? Он не застукает. Он слишком занят своими выборами.

– Если вы не выпустите мою руку, я позову на помощь.

Он захохотал:

– Ты что, злишься, что я не пришел навестить тебя в госпитале? Ну, подумай сама, пристало ли любовнику, пусть даже одному из многих, теснить законного супруга у постели больной жены?

Она яростно смерила его ледяным взглядом:

– Все изменилось.

– Ой ли? – Он вплотную приблизил к ней лицо. – А что, у тебя больше передок не свербит, как раньше?

Испугавшись и разозлившись одновременно, она стала опять вырывать у него руку, отчего он только входил в раж. Заломив руку за спину, он прижал ее к себе. Ее обдало влажным пьяным дыханием. Она попыталась отвернуться, но он свободной рукой ухватил ее за подбородок.

– Да что с тобой, Кэрол? Ты что, вообразила, что после того, как Тейт выиграл предварительные выборы, тебе все можно? Небось, уже возомнила себя вашингтонской дамочкой? Вот смеху-то! Да Рори Деккер даст ему такого пинка, вот увидишь! – Он с силой сжал ей подбородок. От боли и гнева она застонала. – И теперь, когда ты думаешь, что он попадет в Вашингтон, ты решила вернуться к нему? Сегодня ты меня в упор не заметила. Что ты из себя возомнила, сука, что перестала меня замечать?

Он смачно приник к ее губам, смазывая только что нанесенную помаду и вызвав у нее приступ тошноты. Сжав кулаки, она со всей силы оттолкнула его. Она пробовала дать ему в пах коленом, но мешала узкая юбка. Он был силен, она не могла сдвинуть его с места. Ей было нечем дышать. Она чувствовала, что слабеет и вот-вот упадет.

Сначала смутно, но потом все отчетливее и громче она услышала голоса. Он их тоже услышал, отстранился от нее и ухмыльнулся.

– Смотри, впредь не забывай, кто твои друзья, – глумливо сказал он и скрылся за угол за несколько секунд до того, как оттуда появились две женщины. Они направлялись в туалет.

При виде Эйвери они умолкли. Она быстро повернулась к ним спиной и схватила телефонную трубку, делая вид, что собирается звонить. Они прошли мимо, в дамскую комнату. Как только дверь за ними закрылась, она откинулась к стене.

Открыв расшитую бисером сумочку Кэрол в поисках салфетки, она второпях сломала ноготь. Потом стала салфеткой изо всех лил тереть рот, стараясь избавиться от гнусного привкуса поцелуя, которым наградил ее бывший любовник Кэрол. Развернув мятную пастилку, она сунула ее в рот, после промокнула полные слез глаза платком. В борьбе она уронила сережку и теперь вдела ее обратно.

Женщины вышли и, тихо переговариваясь, прошли мимо нее. Эйвери для вида пробормотала в трубку несколько слов, чувствуя себя полной идиоткой. Правда, впрочем, она ведь уже отлично научилась притворяться. Даже бывший любовник принял ее за Кэрол.

Когда она почувствовала, что достаточно успокоилась и готова вернуться в зал, она повесила трубку и собралась идти. В этот момент из-за угла выбежал мужчина и налетел на нее. Не успев разглядеть ничего, кроме смокинга, она в испуге вскрикнула.

– Кэрол? Господи, что случилось?

Эйвери бросилась к нему и крепко обхватила его руками. Прижавшись щекой к лацкану его пиджака, она зажмурилась, пытаясь стереть из памяти облик того, другого мужчины.

Тейт, помедлив, обнял ее и стал гладить по спине.

– Что случилось? Что с тобой? Какая-то дама отозвала меня в сторону и шепнула, что ты чем-то расстроена. Тебе нехорошо?

Значит, он всех бросил и побежал ей на выручку – ей, неверной жене. Если у нее и были какие-то угрызения совести насчет желания близости с мужем другой женщины, то сейчас они в один миг развеялись. Кэрол просто не заслужила такого мужа.

– О, Тейт, извини меня. – Она подняла к нему лицо. – Мне очень жаль.

– За что? За что я должен тебя извинить? – Он твердо взял ее за плечи и легонько встряхнул. – Может быть, объяснишь мне, что происходит?

Поскольку она не могла сказать правду, то стала искать какого-нибудь объяснения.

– Наверное, я еще не совсем готова к такому большому обществу. Эта толчея меня подавила. Я стала задыхаться. – Она поняла, что это отчасти правда.

– Да все вроде было в порядке.

– Да. И я не скучала. Но мне вдруг показалось, что все сгрудились вокруг меня. Как будто меня опять всю обмотали бинтами. Я не могла дышать…

– Ну, ладно. Я все понял. Но почему ты не сказала? Пошли. – Он взял ее под руку. Она не двинулась с места.

– Нам необязательно уезжать.

– Да прием и так уже почти окончен. Даже хорошо, мы будем первыми в гардеробе.

– Ты в этом уверен?

На самом деле ей самой хотелось уйти. Вернуться в банкетный зал и, может быть, опять столкнуться с этим наглым типом – этого она не вынесет. В то же время это был ее первый выход. И ей не хотелось испортить его и из-за этого остаться на ранчо, когда Тейт уедет на встречу с избирателями.

– Да, да, уверен. Поехали.

По дороге домой они говорили мало. Поджав ноги под себя, Эйвери повернулась к Тейту лицом. Ей хотелось дотронуться до него, утешить и услышать ответные слова утешения, но пришлось удовольствоваться молчаливым созерцанием.

Когда они приехали, все уже спали. Они потихоньку прошли в комнату Мэнди и, как и обещали, по очереди поцеловали ее. Она заворочалась и что-то проворчала во сне, но не проснулась.

Пока они шли по коридору каждый в свою комнату, Тейт как бы между делом бросил:

– Нам предстоит несколько официальных приемов. Так что возьми с собой это платье.

Эйвери повернулась к нему:

– Ты хочешь сказать, что берешь меня в поездку?

Глядя поверх ее головы, он ответил:

– Все считают, что это было бы неплохо.

Не желая так быстро отпускать его, она уцепилась за лацкан его пиджака. Их глаза встретились.

– Меня интересует только твоя точка зрения, Тейт.

Подумав, он ответил:

– Я тоже думаю, что тебе стоит поехать. Через пару дней Эдди даст тебе программу турне, чтобы ты знала, что брать с собой. Спокойной ночи.

Горько разочарованная его вялым энтузиазмом, Эйвери смотрела, как он идет по коридору к себе. Она вошла в спальню совершенно подавленная и стала готовиться ко сну. Она внимательно рассмотрела платье, выискивая возможные повреждения после борьбы у телефона, но, к счастью, ничего не нашла.

Чувствуя неимоверную усталость, она погасила свет и легла, но, промучившись без сна около часа, встала и вышла из комнаты.


Фэнси решила пройти через кухню, чтобы не попасться на глаза деду, который мог сидеть в гостиной в засаде. Отперев дверь, она отключила сигнализацию, а потом аккуратно включила.

– Кто там? Фэнси, ты?

Фэнси подскочила.

– Господи! Тетя Кэрол! Ты меня до смерти напугала! – Она протянула руку к выключателю.

– О Боже! – Вскочив на ноги, Эйвери взяла Фэнси за подбородок и повернула к свету. – Что с тобой случилось? – Рассматривая распухший глаз и рассеченную губу девушки, она поморщилась.

– Может быть, одолжишь мне своего хирурга? – сострила Фэнси, но оказалось, что ей больно улыбаться. Облизывая губу, она высвободилась из рук тетки. – Все будет в порядке. – Она подошла к холодильнику, достала пакет молока и налила себе стакан.

– А не надо ли тебе показаться врачу? Давай отвезу?

– Нет, только не это. И говори, пожалуйста, потише. Я не хочу, чтобы меня видели бабушка или дед. Представляю, что тут начнется.

– Да что случилось-то?

– Ну, что? – Передними зубами она соскребала начинку с шоколадного печенья. – Я была на дискотеке. Народу – тьма. Сегодня пятница – день получки. Все на взводе. И там один красавчик… – Она прожевала печенье и полезла в банку за следующим. – Ну, словом, повез меня в мотель. Выпили пивка, курнули травки. Ну, он, мне кажется, слегка перебрал, потому что, когда дошло до дела, у него ничего не вышло. Естественно, он решил отыграться на мне. – Поведав свою историю, она стряхнула с пальцев сладкие крошки и потянулась к стакану с молоком.

– Он тебя ударил?

Фэнси воззрилась на нее, потом издала подобие смешка.

– «Он тебя ударил?» – передразнила она. – А ты что думаешь? Конечно, ударил.

– Ты ведь могла серьезно пострадать, Фэнси.

– Невероятно, – сказала она, воздевая глаза к небу. – Тебе всегда нравились рассказы о моих романтических похождениях, ты даже говорила, что они тебя возбуждают, уж не знаю, что ты имела в виду.

– Не стала бы я называть удар по физиономии романтическим приключением. Он что, тебя связал? – Эйвери взглядом показала на красные полосы на запястьях.

– Да, – с горечью ответила Фэнси, – этот гад мне руки связал. – Кэрол не обязательно было знать, что «гад», который связал ей руки, – вовсе не пьяный ковбой.

– Это безумие, Фэнси, – ехать в мотель с незнакомым парнем.

– Безумие? А что это ты лед в салфетку заворачиваешь?

– Нужно приложить к глазу.

Фэнси оттолкнула ее руку.

– Только не надо делать мне одолжений, хорошо?

– Да у тебя глаз совсем черный. К утру ты его не откроешь. Ты что, хочешь, чтобы родители увидели тебя такой и заставили все рассказать?

Подавив раздражение, Фэнси приложила лед к синяку. Тетка права.

– Прижечь тебе губу перекисью? А аспирин выпьешь? Или что-нибудь обезболивающее?

– От боли я уже выпила пива и травки накурилась.

Фэнси была в замешательстве. Что это с Кэрол? С чего бы ей быть такой внимательной? С тех пор, как она выписалась из этой роскошной клиники, она ведет себя как-то странно. И на девчонку больше не орет. Ищет, чем бы заняться, вместо того, чтобы, как раньше, целый день просиживать задницу. Даже к дяде Тейту относится лучше.

Фэнси всегда считала, что Кэрол – дура, что позволила пустить под откос свой брак. Дядя Тейт красивый. Все девчонки по нему сохнут. Если инстинкты ее не обманывают, а уж в этом-то деле она понимает, то он должен быть чертовски хорош в постели.

Ей бы хотелось, чтобы ее кто-нибудь любил, как дядя Тейт любил Кэрол, когда они поженились. Он обращался с ней, как с королевой. Как глупо с ее стороны было все перечеркнуть. Может, до нее наконец дошло, и она теперь пытается его вернуть?

Черта с два! – подумала Фэнси. Стоит вам один раз пойти поперек дяде Тейту, и вы на всю жизнь для него пропащий человек.

– А ты что тут делаешь так поздно? Сидишь одна в темноте.

– Не могу уснуть. Решила выпить чашку какао. – На столе перед ней стояла наполовину опустошенная чашка.

– Какао? Вот гадость!

– Для жены кандидата в сенаторы это – лучшее лекарство от бессонницы, – последовал задумчивый ответ.

Фэнси, которая всегда любила прямоту, спросила:

– Так ты что, наводишь мосты?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Меняешь имидж, надеясь, что, когда дядю Тейта изберут, и он поедет в Вашингтон, он тебя не выгонит. – Она приняла доверительный, этакий «между-нами-девочками» вид: – Ты что, перестала трахаться со всеми своими дружками или только с Эдди?!

Голова Эйвери дернулась как от удара. Она побледнела и прикусила нижнюю губу:

– Что ты сказала?!

– Не играй в невинность. Я это все время подозревала, – небрежно бросила Фэнси. – Я даже у самого Эдди спрашивала.

– И что он ответил?

– Да ничего. Ни да, ни нет. Словом, вел себя по-джентльменски. – Грубовато фыркнув, Фэнси направилась к двери. – Не беспокойся. Здесь сейчас и без того хватает неприятностей. Я не стану говорить дяде Тейту. Если только ты… – Она круто повернулась и воинственно уставилась на Эйвери: – Если только ты не станешь снова крутить с Эдди. С этого дня он будет спать со мной, а не с тобой. Пока.

Довольная тем, что столь недвусмысленно расставила все точки над «и», Фэнси скрылась в направлении своей комнаты. Одного взгляда в зеркало над комодом в спальне оказалось достаточно, чтобы она убедилась, что физиономия ее находится в плачевном состоянии.

Только значительно позже Фэнси задумалась над тем, что во всем доме одна только Кэрол заметила синяк у нее под глазом и разбитую губу, и притом никому ее не выдала.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...