home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


25

– Не расстраивайтесь так, миссис Ратледж. Ваше чувство вины за прошлые ошибки не поможет Мэнди сейчас.

– А как я должна себя чувствовать, доктор Вебстер? Вы разве что не сказали прямо, что это я виновата в отставании социального развития Мэнди.

– Вы совершили несколько ошибок. Все родители их совершают. Но вы и мистер Ратледж уже сделали первый шаг на пути к их исправлению. Вы проводите больше времени с Мэнди, и это прекрасно. Вы восхищаетесь даже самыми незначительными ее достижениями и стараетесь умалить неудачи. Ей очень нужна такая позитивная поддержка.

Тейт продолжал хмуриться.

– Кажется, это не слишком много.

– Наоборот, очень много. Удивительно, как много значат для ребенка одобрения со стороны родителя.

– Что еще нам следует делать?

– Чаще спрашивайте ее мнение. «Мэнди, ты хочешь ванильного мороженого или шоколадного?» Дайте ей возможность делать выбор и затем следовать своему решению. Ее нужно приучить высказывать вслух свои мысли. У меня создалось впечатление, что раньше это не поощрялось.

Он посмотрел на них из-под густых бровей цвета ржавчины, которые больше подошли бы какому-нибудь конокраду с шестизарядным кольтом на боку, а не добропорядочному специалисту по детской психологии.

– У вашей девочки очень низкое мнение о себе.

Эйвери поднесла кулак ко рту и закусила губу.

– Некоторые дети выражают свою низкую самооценку плохим поведением и так привлекают к себе внимание. Мэнди спряталась в себя. Она считает себя прозрачной – не имеющей никакого или почти никакого значения.

Тейт втянул голову в плечи. Потом взглянул на Эйвери. Слезы катились по ее щекам.

– Прости меня, – прошептала она. Она извинялась за Кэрол, которая не заслуживала его прощения.

– Это не только твоя вина. А я где был? Я не обращал внимания на многое, хотя давно должен был вмешаться.

– К сожалению, – вмешался доктор Вебстер, – катастрофа только усилила тревогу Мэнди. Как она перенесла перелет сюда?

– Она раскричалась, когда пытались пристегнуть ее ремень, – сказал Тейт.

– Мне самой было довольно трудно пристегивать ремень, – честно призналась Эйвери. – Если бы Тейт не разговаривал со мной все время, не знаю, как бы я вытерпела взлет.

– Понимаю, миссис Ратледж, – сочувственно сказал он. – А как вела себя Мэнди после взлета?

Они переглянулись, и Эйвери ответила:

– По-моему, дальше все было нормально.

– Так я и думал. Видите ли, она помнит, как вы пристегнули ей ремень, миссис Ратледж, а потом помнит только катастрофу. Она не помнит, как вы ее спасли.

Эйвери прижала руку к груди.

– Вы хотите сказать, что она винит меня за то, что она попала в катастрофу?

– Боюсь, что в некотором смысле да.

Она содрогнулась и прижала ладонь ко рту:

– Боже мой.

– Она испытает огромное облегчение, если мысленно переживет взрыв заново. Тогда она вспомнит, что вы спасли ее.

– Это же будет для нее адом.

– Но это необходимо для полного выздоровления, мистер Ратледж. Она борется со своими воспоминаниями. Я предполагаю, что ее повторяющиеся кошмары возвращают ее к моменту взрыва.

– Она говорит, что огонь ее пожирает, – тихо сказала Эйвери, вспомнив последний кошмар Мэнди. – Мы можем помочь подтолкнуть ее память?

– Можно прибегнуть к гипнозу, – сказал доктор. – Но я бы посоветовал дождаться, пока память вернется сама. В следующий раз, когда у нее будет кошмар, не будите ее.

– Господи.

– Понимаю, что это звучит жестоко, мистер Ратледж, но ей надо снова пережить катастрофу и выбраться из нее, опять оказаться на руках у матери. Надо изгнать ужас. До тех пор она не переборет подсознательного страха и боязни матери.

– Понимаю, – сказал Тейт. – Но это будет трудно.

– Знаю. – Доктор Вебстер встал, давая понять, что их время истекло. – Не завидую вам, ведь вам придется стоять рядом и наблюдать, как она заново переживает эти ужасные события. Я бы хотел, если это удобно, чтобы вы опять показали ее через пару месяцев.

– Будет удобно.

– Или раньше, если вы решите, что это необходимо. Звоните в любое время.

Тейт пожал руку доктору Вебстеру, потом помог Эйвери подняться. Она не была той матерью, которой Мэнди подсознательно боялась, но могла ею быть. Все обвинения вместо Кэрол лягут на нее. Несмотря на то, что Тейт поддерживал ее под локоть, ноги у нее подкашивались.

– Удачи вам на выборах, – сказал психолог Тейту.

– Благодарю.

Доктор сжал руки Эйвери в своих:

– Не мучайте себя виной и раскаянием. Я уверен, что вы очень любите свою дочь.

– Да. Она говорила вам, что ненавидит меня?

Это был обычный вопрос. Он слышал его десятки раз на дню, особенно от матерей, обремененных чувством вины. В данном случае он мог дать утешительный ответ. Он улыбнулся доброй мальчишеской улыбкой:

– Она очень хорошо говорит о своей мамочке и меняется, только когда вспоминает о том, что было до катастрофы, а уж выводы делайте сами.

– Какие?

– Что вы уже стали лучшей матерью, чем раньше. – Он потрепал ее по плечу. – Если вы будете с ней нежны и внимательны, Мэнди со всем справится и станет очень умным и спокойным ребенком.

– Надеюсь, доктор Вебстер, – с жаром ответила она. – Спасибо вам.

Он проводил их до двери и распахнул ее.

– Знаете, миссис Ратледж, вы меня просто поразили, когда я вас увидел. Около года назад одна молодая тележурналистка брала у меня интервью. Она удивительно похожа на вас. Она откуда-то из ваших краев. Вы ее случайно не знаете? Ее зовут Эйвери Дэниелз.


«Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз!»

Толпа кричала ее настоящее имя, а они с Тейтом проталкивались к помосту.

«Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз!»

Люди были повсюду. Она споткнулась и отстала от Тейта. Толпа поглотила его.

«Тейт!» – крикнула она.

Он не слышал ее из-за голосов, орущих ее имя.

«Эйвери, Эйвери, Эйвери!»

Что это? Выстрел! Тейт весь в крови. Тейт повернулся к ней и, падая, язвительно произнес: «Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз, Эйвери Дэниелз!»

– Кэрол?

«Эйвери Дэниелз!»

– Кэрол? Проснись!

Эйвери села в кровати. Она пыталась пересохшим ртом набрать воздуху, но только хрипела.

– Тейт? – Она приникла к его груди и обхватила его руками. – Это было ужасно!

– Тебе приснился дурной сон?

Она кивнула и зарылась лицом в волоски на его груди.

– Обними меня! Пожалуйста. На минуточку.

Он сидел на краешке ее кровати. В ответ на ее мольбу он придвинулся ближе и обнял ее. Эйвери прижалась к нему теснее. Сердце ее колотилось так, что чуть не выпрыгивало из груди. Она никак не могла прогнать из памяти картинку из сна: Тейт, весь в крови, смотрит на нее презрительно и обвиняюще.

– Из-за чего это?

– Не знаю, – соврала она.

– Кажется, я знаю. Ты сама не своя с тех пор, как доктор Вебстер вспомнил об Эйвери Дэниелз. – Она застонала. Тейт провел пальцами ей по волосам и обнял ее за голову. – Не могу поверить, что он не знал, что она погибла в той катастрофе. Он так смутился, когда сказал это, что мне даже стало его жаль. Он не представлял, как это сравнение может тебя расстроить.

«Или почему», – подумала она.

– Я вела себя как идиотка.

Единственное, что она помнила, после того как доктор произнес ее имя, это то, что у нее зашумело в ушах и она чуть не упала на Тейта.

– Совсем не как идиотка. Просто ты почти потеряла сознание.

– Даже не помню, как вышла из кабинета.

Он немножко отстранился от нее. Ее ладони соскользнули с его плеч.

– Какое странное совпадение, что ты оказалась в одном самолете с этой Дэниелз. Незнакомые люди часто принимали тебя за нее, помнишь? Удивительно, что до сих пор никто тебе не напомнил о ней.

Значит, он знал, кто такая Эйвери Дэниелз. Это немного улучшило ее настроение. Ей стало интересно, нравились ли ему ее передачи.

– Мне очень стыдно, что я устроила сцену. Я просто… – Ей хотелось, чтобы он снова обнял ее. Ей было легче говорить, когда он не смотрел ей в глаза.

– Что?

Она опустила голову ему на плечо.

– Я устала от того, что люди все время рассматривают мое лицо. Оно вызывает у них столько любопытства. Я кажусь себе чем-то вроде бородатой дамы из цирка.

– Такова человеческая природа. Никто не хочет быть жестоким.

– Понимаю, но мне из-за этого все время неловко. Иногда мне кажется, что я до сих пор забинтована. Я смотрю наружу, но никто не может посмотреть сквозь лицо внутрь меня. – Из глаза ее выкатилась слезинка и упала на плечо Тейта.

– Ты все еще расстраиваешься из-за сна, – сказал он, снова высвобождаясь из ее объятий. – Хочешь чего-нибудь выпить? В баре есть «Бейли».

– Звучит соблазнительно.

Он разлил маленькую бутылку ирландского ликера в два бокала и опять подошел к кровати. Если он и смущался того, что был в одном белье, то виду не подавал.

Ей было приятно, что он опять сел на ее кровать, а не на ту, на которой спал до того, как ее кошмарный сон разбудил его. Между кроватями был только узкий проход, но это мог быть и Мексиканский залив. Только крайняя необходимость вынудила его пересечь этот проход.

– За твою победу, Тейт. – Она чокнулась с ним. Ликер приятно согрел ее изнутри. – Это была отличная идея. Спасибо.

Ей нравилось просто тихо сидеть с ним рядом. У них были все проблемы, которые возникают между супружескими парами, но не было супружеской близости. Из-за предвыборной кампании они находились постоянно на виду и под всеобщим обозрением. Это делало и без того сложные отношения еще более напряженными. Друг в друге им не удавалось найти поддержки.

Они были женаты, но в то же время и не были. Жили вместе, но каждый в собственном пространстве. До сегодняшнего вечера Мэнди служила им буфером, когда они оставались в своем номере. Она спала с Эйвери.

Но сегодня Мэнди не было. Они оказались вдвоем. Была ночь. Они пили ликер и обсуждали личные проблемы. У любой другой пары такая сцена закончилась бы близостью.

– Я уже скучаю по Мэнди, – сказала она, водя кончиком пальца по краю стакана. – Не уверена, что мы поступили правильно, отпустив ее домой с Зи и Нельсоном.

– С самого начала было решено, что после визита к доктору Вебстеру они увезут ее.

– После разговора с ним я чувствую, что должна быть с ней постоянно.

– Он сказал, что несколько дней разлуки не причинят ей вреда, а мама знает, что делать.

– Как это произошло? – стала рассуждать вслух Эйвери. – Как она стала такой замкнутой, такой эмоционально ранимой? – Она задавала риторические вопросы и не ждала ответа на них.

Тейт же воспринял их буквально.

– Ты же слышала, что он сказал. Он объяснил тебе, как это случилось. Ты не проводила с ней достаточно времени, а когда была рядом, это было для нее еще хуже, чем твое отсутствие.

Ее возмущение рвалось наружу. В подобном случае Кэрол устроила бы скандал, и Эйвери чувствовала, что должна сделать это за нее.

– А где все это время был ты? Если я была такой плохой матерью, почему ты не вмешался? Знаешь, у Мэнди ведь двое родителей.

– И я это понимаю. Я признал сегодня свою вину. Но каждый раз, когда я что-нибудь предлагал, ты начинала возражать. А ведь наши ссоры… Это уж точно не принесло бы Мэнди пользы. Поэтому я и не мог, как ты говоришь, вмешаться, не ухудшив и без того не лучшей ситуации.

– Может, у тебя неправильный подход. – Защищая Кэрол, она играла роль адвоката дьявола.

– Может. Но я никогда не замечал, чтобы ты любила критику.

– А ты любишь?

Он поставил бокал на ночной столик и потянулся к выключателю. Эйвери схватила его за руку:

– Извини. Подожди… не ложись сразу спать. Такой был долгий, утомительный день. Мы оба устали. Я вовсе не собиралась на тебя нападать.

– Возможно, тебе лучше было уехать с мамой и папой.

– Нет, – быстро ответила она. – Мое место рядом с тобой.

– Сегодня лишь один из таких дней, которые продлятся до ноября, Кэрол. Будет только труднее.

– Я справлюсь. – Она улыбнулась и, импульсивно протянув руку, погладила его по подбородку. – Вот если бы я получала десять центов каждый раз, когда ты сегодня произносил: «Привет, я – Тейт Ратледж. Я баллотируюсь в сенаторы»… Интересно, сколько рук ты сегодня пожал?

– Вот столько. – Он показал свою правую руку – она вся распухла.

Она тихо засмеялась:

– Кажется, мы отлично провели посещение галереи, хотя только что вышли от доктора Вебстера и попрощались с Мэнди.

Вернувшись от психолога, они отдали Мэнди дедушке с бабушкой. Зи не просто с трудом переносила полеты. Она наотрез отказалась лететь, и они приехали в Хьюстон на машине. Они решили тут же ехать домой, чтобы успеть засветло.

Не успели они с Тейтом помахать им на прощание, как Эдди запихнул их в машину и повез в огромный многоэтажный торговый центр.

Добровольцы, отобранные Эдди, приветствовали их появление. Тейт взобрался на какой-то помост, произнес короткую речь, представил собравшейся толпе свою жену, а потом пожимал руки и зарабатывал голоса.

Все прошло так хорошо, что Эдди окончательно успокоился по поводу того, что пришлось отказаться от приглашения в клуб Ротари. Даже там все сложилось удачно. Клуб пригласил Тейта выступить с речью на заседании в конце месяца.

– Эдди совсем спятил по поводу того, что тебя показали сегодня по телевизору.

– Они уделили нам двадцать секунд в шестичасовых новостях. Немного, но мне сказали, что это отлично.

– Да. Мне тоже так сказали, – поспешила добавить она.

Она чуть не онемела, увидев Вэна Лавджоя и репортера из «Кей-Текса» на завтраке с докерами. Весь день они следовали за Тейтом.

– Что это они приехали за нами из Сан-Антонио? – спросила она Эдди.

– Дармовую прессу не обсуждай. Улыбайся в камеру при любой возможности.

Вместо этого она пыталась избежать камеры Вэна. Но он, казалось, поставил перед собой цель снимать именно ее. Игра с ним в кошки-мышки и тот шок, который она испытала у доктора Вебстера, окончательно расшатали ее нервы. Она так разволновалась, что, когда не могла найти своих сережек, чуть не расплакалась.

– Я помню, что оставляла их именно тут, – кричала она Тейту.

– Посмотри еще раз.

Она поступила еще лучше. Раскрыла атласный мешочек и стала рыться в содержимом.

– Их здесь нет.

– Как они выглядели?

Они должны были отправляться на барбеккю на загородном ранчо, куда их пригласил один из самых богатых людей города. Тейт был уже одет и полчаса дожидался ее. Она опаздывала.

– Большие серебряные кольца.

Тейт еще раз осмотрел комнату.

– Они не могут быть на виду, – в отчаянии объяснила она. – Я их еще ни разу не надевала. Я привезла их специально для этого костюма.

– Ты не можешь заменить их другими?

– Боюсь, придется. – Она высыпала груду безделушек на туалетный столик и стала выбирать подходящее. В конце концов она так изнервничалась, что никак не могла вдеть сережку в ухо.

– Черт! – пробормотала она после третьей попытки.

– Кэрол, успокойся, ради Бога, – сказал Тейт, уже повысив голос. До последнего момента он был раздражающе спокоен. – Ты забыла пару сережек. Жизнь от этого не кончается.

– Я их не забыла. – Сделав глубокий вздох, она повернулась к нему. – Уже не первый раз у меня что-то таинственно исчезает.

– Тебе следовало сказать мне. Я сейчас же вызову службу безопасности.

Она схватила его за руку до того, как он успел дотянуться до телефона:

– Не только здесь. Дома тоже. Кто-то пробирается в мою комнату и шарит в моих вещах.

Он отреагировал так, как она и предполагала:

– Это же смешно. Ты что, с ума сошла?

– Нет. И я ничего не придумываю. Я не могу найти какие-то мелочи – совсем незначительные. Как эти серьги, которые, я отлично знаю, я взяла с собой. Я несколько раз все проверила, прежде чем паковать чемодан.

Он очень остро воспринимал все, что касалось его семьи.

– Ты хочешь обвинить кого-то в воровстве?

– Я не столько беспокоюсь о пропажах, сколько о том, что кто-то вмешивается в мою жизнь.

И тут раздался стук в дверь – отличная кульминация для такого дня.

– Что и требовалось доказать, – разъяренно сказала она. – Неужели мы не можем поговорить с глазу на глаз без того, чтобы нас кто-то прерывал?

– Говори тише, Эдди может услышать.

– К черту Эдди! – сказала она, действительно имея это в виду.

Тейт распахнул дверь, и в комнату влетел Эдди:

– Готовы, ребята?

Чтобы объяснить задержку, Тейт сказал:

– Кэрол потеряла серьги.

Она бросила на него красноречивый взгляд, говоривший о том, что она их не теряла.

– Ну, надень другие или вообще не надевай, но нам пора вниз. – Эдди держал дверь открытой. – Джек ждет в машине. Нам час ехать.

Они бросились к лифту. К счастью, другой постоялец увидел их и придержал дверь. Джек ходил взад-вперед у лимузина.

Во время поездки они обсуждали результаты опросов и дальнейшую стратегию. На Эйвери не обращали никакого внимания, будто ее и не было. Один раз она попыталась высказать свое мнение, на нее удивленно посмотрели и дружно не приняли ее слов во внимание.

Вечеринка оказалась на удивление удачной. Пресса допущена не была. Поскольку Эйвери не надо было следить за камерой Вэна, она расслабилась и веселилась. Было изобилие вкусной техасской еды, милые люди, которые сравнивали Тента с молодым Джоном Кеннеди, и много музыки. Она даже танцевала с Тейтом. Его заставил Эдди:

– Давайте. Это будет хорошо смотреться.

Пока Тейт держал ее в объятиях и кружил в танце, она притворялась, будто это была его идея. Они улыбались, запрокинув головы, а ноги их двигались в такт зажигательной мелодии. Ей казалось, что он тоже получает удовольствие. В кульминационный момент он приподнял ее и закружил под аплодисменты публики. Потом поклонился и поцеловал ее в щеку.

Когда он отошел от нее, у него было странное выражение лица. Казалось, он сам удивился своему экспромту.

Но на обратном пути она сидела на заднем сиденье лимузина и смотрела в темное окно, а он, Джек и Эдди обсуждали, насколько удачно прошел день, и прикидывали, как он повлияет на выборы.

Она отправилась спать вымотанная и мрачная. Заснула она с трудом. Кошмар – а она по пальцам могла пересчитать подобные случаи в своей жизни – был результатом физически и эмоционально утомительного дня.

Поэтому ей так ценны были эти минуты с Тейтом наедине. Вокруг них постоянно крутились люди. Даже у себя в номере они редко оставались одни…

– Думаю, «Бейли» сейчас подействует. – Она передала ему пустой бокал и откинулась на подушки.

– Засыпаешь?

– Хмм. – Она раскинула руки над головой – ладони кверху, пальцы согнуты – поза, провоцирующая своей беззащитностью.

Глаза Тейта потемнели, когда он перевел взгляд с ее лица на тело.

– Спасибо за то, что потанцевал со мной, – сонно сказала она. – Мне было так приятно, когда ты держал меня в объятиях.

– Ты всегда говорила, что у меня нет чувства ритма.

– Я ошибалась.

Он еще несколько мгновений смотрел на нее, потом выключил свет. Он уже собирался встать, когда она положила руку ему на бедро.

– Тейт?

Он замер. Его застывший силуэт освещался голубоватым светом из-за штор. Она еще раз призывно прошептала его имя.

Он медленно склонился над ней. С тихим возгласом она скинула с себя одеяло, чтобы между ними ничего не было.

– Тейт. Я…

– Не надо, – решительно сказал он. – Не говори ничего, чтобы я не передумал. – Его голова была так близко, что Эйвери чувствовала на губах его дыхание. – Я хочу тебя, только не надо ничего говорить.

Он раздвинул ее губы своими, властными и страстными. Его язык пробовал на вкус ее рот, проникая все глубже и глубже. Эйвери захватила его волосы в пригоршню и отдалась поцелую.

Он ослабил руки, сжимавшие ее голову. Потом его тело вытянулось рядом с ее, его бедро прижимало ее к кровати. Она свернулась под ним. Он тронул ее между ног коленом.

– Это ты меня так хочешь?

У Эйвери перехватило дыхание – так ее возбудил его напор.

– Ты велел мне ничего не говорить.

– Кого ты хочешь?

Она провела руками по его бедрам и притянула его к себе.

Он застонал и прервал поцелуй, несколько раз коснувшись губами ее рта. Потом поцеловал шею, грудь, обхватив ее руками. Его рот нащупал отвердевший сосок одной груди и ласкал его через тонкую ткань ночной рубашки.

Она инстинктивно изогнулась на кровати. Руки его проскользнули между подушкой и ее головой, его ладони поддерживали ее, пальцы сплелись под ее подбородком. Он приподнял ее голову, опять прижался ртом к ее рту горячим поцелуем и лег между ее раздвинутых бедер.

Тело Эйвери с готовностью откликнулось, почувствовав его напряжение. Было что-то особенно возбуждающее в том, как терлись его плавки об ее трусики.

Горячая, твердая, напряженная рука Тейта проникла сквозь шелковую преграду, мешавшую ему соединиться с ней.

И тут зазвонил телефон.

Он высвободил руку, но Эйвери все еще лежала, придавленная его тяжестью. Они лежали и не могли отдышаться, а телефон продолжал звонить.

Наконец Тейт откатился к краю кровати и рывком снял трубку.

– Алло! – Пауза. Потом он тихо выругался. – Да, Джек, – прорычал он. – Я не сплю. В чем дело?

Эйвери едва слышно застонала, отодвинулась к дальнему углу кровати и повернулась к нему спиной.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...