home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


29

Эйвери как раз взглянула на Тейта, когда увидела, что он вдруг откинул голову назад. Он машинально поднес руку ко лбу, покачнулся и упал.

– Нет!

Между ними было всего несколько метров, но толпа была слишком плотной. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она наконец протолкнулась к нему. Она порвала чулки и ободрала колени, когда упала на мостовую рядом с ним.

– Тейт! Тейт!

По его голове ручьем лилась кровь.

– Скорее доктора! Эдди, Джек! Сделайте что-нибудь. Он ранен!

– Со мной все в порядке. – Он с трудом сел. Пошатываясь, он ухватился за ее руку и крепко сжал ее.

Поскольку Тейт мог говорить и сделал попытку подняться, она решила, что пуля только царапнула его, не задев черепа. Она прижала его голову к своей груди. Кровь залила ее костюм, но она не обращала на это внимания.

– Господи, что произошло? – Эдди наконец пробрался к ним сквозь толпу. – Тейт?

– Все нормально, – пробормотал он. Эйвери прижимала его голову уже не так крепко. – Дай мне носовой платок.

– Они вызвали «скорую».

– Нет нужды. Меня чем-то ударило. – Он огляделся вокруг. – Вот, – сказал он, указывая на осколок пивной бутылки, лежавший на мостовой.

– Кто, черт побери, это бросил?

– Ты его видел? – Эйвери была готова вступить с обидчиком в бой.

– Нет, я ничего не видел. Дай мне платок, – повторил он.

Эдди достал платок из кармана. Эйвери выхватила его у Эдди из рук и приложила к царапине у самых корней волос.

– Спасибо. Теперь помоги мне подняться.

– Я не уверена, что тебе стоит подниматься, – забеспокоилась она.

– Я нормально себя чувствую. – Он неуверенно улыбнулся. – Только помоги мне оторвать задницу от земли, хорошо?

– Пристукнуть бы тебя за твои дурацкие шутки не ко времени.

– Извини. Тебя опередили.

Когда они с Эдди наконец помогли Тейту подняться, подбежал запыхавшийся Джек:

– Двое рабочих не согласны с твоей политикой. Полиция их уже арестовала.

В дальнем углу площадки раздался какой-то шум. Кто-то поднял вверх плакаты против Ратледжа. «Ратледж – розовая свинья» – было написано на одном. «Голосовать за тронутого либерала? Вы что, сами тронулись?» – гласил другой. И еще: «Ратледж – вонючий комми».

– Пошли, – распорядился Эдди.

– Нет. – Сжатые губы Тейта побелели от боли и гнева. – Я приехал сюда пожать людям руки и призвать за себя голосовать, этим я и собираюсь заняться. Пара бутылкометателей меня не остановит.

– Тейт, Эдди прав. – Эйвери крепко сжала его руку. – Пусть этим теперь занимается полиция.

Она как будто пережила тысячу смертей, пока бежала к нему. Бежала и думала: «Вот оно. Я хотела это предотвратить и не смогла». Случившееся ясно показало ей, насколько он уязвим. Как она сможет его защитить? Если кто-то очень захочет его убить, он сумеет это сделать. И ни она, никто другой не смогут этому помешать.

– Привет, я Тейт Ратледж. Я баллотируюсь в Сенат. – Тейт упрямо обернулся к стоявшему рядом с ним рабочему. Тот неуверенно посмотрел на его протянутую руку, потом оглянулся на стоявших рядом. И наконец пожал руку. – Я очень надеюсь на ваш голос в ноябре, – сказал он, прежде чем перейти к следующему. – Привет, я – Тейт Ратледж.

Наплевав на все советы, Тейт шел сквозь толпу, правой рукой отвечая на пожатия, а левой прижимая к виску окровавленный платок. Эйвери никогда еще так не любила его, как в эти минуты.

И никогда еще так не боялась за него.


– Как я выгляжу?

Тейт задал ей этот вопрос лишь после того, как с сомнением посмотрел на свое отражение в зеркале. Он оставался на парковке до тех пор, пока те, кто закончил работу, не разъехались по домам, а следующая смена не отправилась в цеха.

Только тогда он позволил ей и Эдди посадить себя в машину и отвезти в ближайшую больницу. Джек на второй машине ехал за ними. В больнице Тейту наложили три шва и заклеили рану пластырем.

Эйвери прямо оттуда позвонила Нельсону и Зи, потому что знала, что если они узнают о случившемся из новостей, то будут безумно волноваться. Они потребовали к телефону самого Тейта. Он шутил по поводу инцидента, хотя Эйвери видела, как он только что с благодарностью принял болеутоляющее, которое дала ему сестра.

В вестибюле «Адольфуса» их ждала куча репортеров.

– Постарайтесь, чтобы они сделали снимки твоего измазанного кровью костюма, – сквозь зубы процедил Эдди.

За такие слова она с наслаждением выцарапала бы ему глаза.

– Сволочь ты.

– Я просто делаю свою работу, – спокойно ответил он. – Надо выжимать максимум из любой ситуации.

От возмущения она даже не нашлась, что ответить. Кроме того, они в этот момент как раз прокладывали себе путь к лифту. У двери номера она обернулась к Джеку и Эдди, которые собирались войти следом за ними.

– Тейт сейчас ляжет. Нужно время, чтобы подействовало болеутоляющее, – заявила она, пресекая возражения заранее. – Я скажу телефонистке, чтобы она нас ни с кем не соединяла.

– Он должен сделать какое-нибудь заявление.

– Ты его и напишешь, – сказала она Джеку. – Просто вспомни, что он говорил. На обратном пути он сказал, что не собирается подавать в суд на человека, который кинул в него бутылку, хотя ненавидит насилие и считает его самой примитивной формой самовыражения. Так же он не будет предъявлять претензий ко всей этой группе из-за действий одного из ее членов. Уверена, у тебя все отлично получится.

– Я зайду за вами в семь тридцать, – сказал Эдди, направляясь к своей комнате. Потом обернулся и добавил: – Ровно.

Тейт немного поспал, потом посмотрел новости, принял душ и переоделся.

– Ну как?

– Очень соблазнительно, – окинув его задумчивым взглядом, похвалила она. Прядь волос очень мило прикрывала рану. – Повязка придает твоей весьма добропорядочной внешности залихватский вид.

– Что ж, – пробормотал он, – и то хорошо. Но болит чертовски.

Эйвери придвинулась поближе и с состраданием посмотрела на него:

– Мы можем не ходить.

– Эдди этого не вынесет.

– Ну и пусть. Все остальные поймут. Если Майкл Джексон отменяет концерт из-за расстройства желудка и не боится разочарования тысячи поклонников, то ты можешь не пойти на ужин и огорчить какую-то пару сотен.

– Но поклонники Майкла Джексона не платят по двести долларов за место каждый. Он может себе позволить отменять выступления. Я – нет.

– Прими хотя бы еще таблетку.

Он покачал головой:

– Уж если я пойду, то должен полностью собой владеть.

– Господи, как же ты упрям! Точно так же ты и днем не ушел.

– Это отлично смотрелось в вечерних новостях.

Она нахмурилась:

– Ты сейчас говоришь, как Эдди. Ты баллотируешься в Сенат, а не пытаешься завоевать звание лучшей мишени года, которую может поразить любой, кому не нравится эта система. Ты не должен подвергать свою жизнь опасности только потому, что это хорошо смотрится в вечерних новостях.

– Слушай, я не помчался за этим типом и не вышиб ему мозги именно из-за того, что баллотируюсь в Сенат.

– Ага, это мне уже нравится. Кандидат, который открыто говорит, что думает.

Они расхохотались, но потом смех вдруг стих. Он с нежностью посмотрел на нее:

– Это мое любимое платье. Ты выглядишь сногсшибательно.

– Спасибо.

На ней было черное платье для коктейля, которое ему нравилось.

– Сегодня днем я вел себя как последний негодяй.

– Ты сказал несколько обидных вещей.

– Знаю, – признал он. – Я это сделал специально. Частично из-за того…

Раздался стук в дверь.

– Семь тридцать, – раздался голос Эдди.

Тейт выглядел расстроенным. Эйвери, с трудом сдерживая разочарование, схватила сумочку и направилась к двери. Все ее чувства были напряжены. Нервы – натянуты в струну. Ей хотелось разрыдаться.

И она чуть не вскрикнула, когда одним из первых, кого она увидела в Саутфорке, оказался человек, замеченный ею в аэропорту.


Ранчо, ставшее знаменитым после сериала «Даллас», сверкало огнями. Это был праздничный вечер, поэтому дом был открыт и гости могли заглянуть внутрь. Сам ужин предполагалось провести в соседнем здании, где часто устраивали большие приемы.

Народу собралось больше, чем ожидали. Едва они прибыли, им тут же сказали, что зал переполнен. Многие были готовы заплатить больше двухсот долларов, лишь бы попасть на ужин и услышать выступление Тейта.

– Это все из-за сегодняшнего инцидента, – сказал Эдди. – Все местные программы начинали с этого сюжета свои новости. – Он посмотрел на Эйвери и самодовольно улыбнулся.

Она взяла Тейта под руку, давая понять, что он для нее важнее шестичасовых новостей и даже выборов. Эдди только ухмыльнулся еще шире.

Он все меньше нравился Эйвери. Его непозволительного поведения с Фэнси оказалось достаточно: она уже не верила его бойскаутскому виду.

Тейт же доверял ему безоговорочно. Именно поэтому она не рассказала ему, что видела Фэнси, выходящей из комнаты Эдди, хотя Тейт и предоставил ей такую возможность. Она чувствовала, что Тейт постепенно начинает лучше к ней относиться, ей не хотелось все портить и поливать грязью его друга.

Сейчас ей хотелось забыть об Эдди и о других волнениях тоже. Она должна поддерживать Тейта. Возможно, рана причиняла ему больше беспокойства, чем он старался казаться. К ним подошел какой-то местный энтузиаст. Он потрепал Эйвери по щеке и пожал руку Тейту. Когда она запрокинула голову, рассмеявшись его шутке, то опять заметила в толпе седого мужчину.

Она взглянула еще раз, но тут же потеряла его из виду.

Наверное, она ошиблась. На человеке в аэропорту был ковбойский костюм и стетсон. Этот же был в строгом костюме. Возможно, просто случайное сходство.

Она старалась внимательно слушать обращавшихся к ней людей, но продолжала оглядывать толпу. До ужина она его больше не видела. С главного стола было трудно видеть все уголки огромного зала. Хотя ужин был официальный, люди постоянно ходили взад-вперед. Телевизионщики все время направляли на нее софиты.

– Не хочешь есть? – Тейт наклонился к ней и посмотрел на ее полупустую тарелку.

– Слишком много волнений.

Она была крайне встревожена и думала, не рассказать ли Тейту о подстерегающей его опасности. Она видела в сегодняшнем случае предупреждение. В следующий раз это может оказаться не бутылка. Это может оказаться пуля. И она может принести смерть.

– Тейт, – неуверенно начала она, – ты случайно не заметил такого высокого седого человека?

Он засмеялся:

– Я с полсотни таких видел сегодня.

– Один из них показался мне знакомым.

– Может быть, он всплыл из прошлого, которое ты не до конца вспомнила.

– Возможно.

– Послушай, ты в порядке?

Она выдавила из себя улыбку и прошептала ему на ухо:

– Жене кандидата надо сходить в дамскую комнату. Это будет прилично?

– Гораздо приличнее, чем возможные в противном случае последствия.

Он встал, чтобы помочь ей подняться. Она извинилась. У края помоста официант подал ей руку и поддержал ее на шатких ступеньках. Направляясь к выходу, она постаралась незаметно оглядеть толпу в поисках седовласого.

У двери она почувствовала разочарование и облегчение одновременно. Она была почти уверена, что это был тот самый человек, которого она видела в аэропорту. С другой стороны, существовали тысячи техасцев с седыми волосами. Ей было чуть стыдно своей паранойи, и она печально улыбнулась.

Улыбка застыла у нее на губах, когда кто-то злорадно прошептал за ее спиной:

– Привет, Эйвери.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...