home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


31

Выражение его лица было чудовищно. Робким, неуверенным шагом, но с бесстрашно поднятой головой Эйвери направилась к нему, как преступник, который знает, что игра проиграна, но не хочет в этом признаться.

– Вот и она, мистер Ратледж, – сказал бодро швейцар. – Я же говорил, что она будет через минуту.

– А я уже начал волноваться, Кэрол.

Присутствие швейцара заставляло Тейта говорить спокойно. Но его пальцы с силой питона сдавили ей руку.

Он протащил ее через вестибюль. В лифте, уставившись взглядом в дверцы, оба молчали, но гнев грозовой тучей навис над ними.

Он отпер дверь их номера и пропустил ее вперед.

Дверь за ними защелкнулась на предохранитель. Ни тот, ни другой не зажгли свет, даже не подумали об этом. Им хватало ночника в форме морской раковины, который горел в ванной.

– Где тебя носило? – спросил Тейт без всяких предисловий.

– Я была в «Макдональдсе» за углом. Знаешь, на банкете я почти ничего не ела, и мне захотелось есть. Раз ты пошел с Джеком, я подумала…

– Кто был этот парень?

Она хотела было прикинуться непонимающей, но потом передумала. Он явно видел ее с Вэном, но не узнал его. Пока она размышляла, сказать ли ему правду или солгать, он опередил ее:

– Это был торговец? (Она от удивления открыла рот.) Торговец наркотиками? Я знаю, что иногда вы с Фэнси курили травку. Я надеюсь, ты не делала ничего худшего. Но жена кандидата в сенаторы не может покупать зелье на улице у незнакомого продавца. Кэрол, Боже мой, он мог быть тайным…

– Это был Вэн Лавджой! – зло выпалила она. (Имя явно не произвело впечатления. Он глупо уставился на нее.) – Оператор из «Кей-Текса». Он снимал тебя для телерекламы. Помнишь?

Она оттолкнула его в сторону, прошла к туалетному столику и стала снимать с себя драгоценности, роняя их прямо на стол, не обращая внимания ни на их ценность, ни на хрупкость.

– Что ты делала с ним?

– Просто шла, – сказала она дерзко, обращаясь к его отражению в зеркале. При тусклом освещении он казался мрачным и устрашающим. Но ее не запугаешь. – Я встретила его в «Макдональдсе». Он и их репортер, кажется, остановились в «Холидей инн». – Врать, становилось все легче. Ведь у нее теперь был большой опыт. – В общем, он отругал меня за то, что я хожу одна, и взялся проводить до гостиницы.

– Сообразительный молодой человек. Гораздо сообразительнее тебя. Какого черта ты потащилась одна в такую ночь?

– Мне хотелось есть! – Она повысила тон.

– Не могла заказать ужин в номер?

– Мне хотелось подышать воздухом.

– Открыла бы окно.

– Что тебе за дело до того, что я вышла? Ты же был с Джеком. Джек и Эдди. Лорел и Харди. Юла и волчок. – В такт словам она покачивала головой. – Если не у одного, то уж точно у другого найдется нечто срочное, что нужно обсудить с тобой… Один из них всегда стучится в твою дверь.

– Не увиливай. Мы говорим о тебе, а не о Джеке и Эдди.

– А что я?

– Почему ты так нервничала сегодня вечером?

– Я вовсе не нервничала.

Она хотела пройти мимо него, но он преградил ей путь и схватил за плечи.

– Что-то случилась. Я знаю. Что ты сделала? Лучше скажи мне сама, я все равно узнаю.

– Почему ты думаешь, что я что-то сделала?

– Потому что ты не смотришь мне в глаза.

– Да, я избегаю тебя, но только потому, что я рассержена, а не потому, что я вела себя недостойно.

– В прошлом ты часто вела себя так, Кэрол.

– Не называй меня… – Эйвери вовремя остановилась.

– Не называть тебя как?

– Никак. – Она ненавидела, когда он называл ее Кэрол. – Не называй меня лгуньей, – поправилась она и, вызывающе откинув голову назад, заявила: – Можешь узнать от меня, а не от кого-то там еще. Вэн Лавджой курил травку! И мне предлагал. Я отказалась. Ну, что, мистер Сенатор, я прошла испытание?

Тейт злобно покачивался взад-вперед:

– Не шляйся больше одна, понятно?

– А ты не держи меня на коротком поводке.

– Да мне наплевать, что ты делаешь! – Взревел он, крепко схватив ее за плечи. – Тебе небезопасно ходить одной.

– Одной? – повторила она с горечью. – Одной? Мы никогда не бываем одни.

– Сейчас мы одни.

Только сейчас они поняли, что стоят лицом к лицу. От возбуждения оба учащенно дышали. Кровь вскипела в жилах от гнева. Эйвери почувствовала, что нервы ее сейчас зашипят, как горячие провода, упавшие в лужу во время грозы.

Он обнял ее, сцепив пальцы на спине, рывком прижал к себе. Эйвери притихла от желания. Затем в одно мгновение их губы слились в жарком поцелуе. Она обвила его шею руками и соблазнительно выгнулась, упираясь в него грудью. Его руки скользили по ее заду, грубо подтягивая ее вверх и сильно прижимая к себе.

Было слышно дыхание и шуршание их вечерних туалетов. Их губы и языки слились, слишком жадные, чтобы вести утонченную игру.

Тейт придвинул ее к стене и, освободив руки, крепко притиснул к себе. Он обхватил пальцами ее голову и страстным поцелуем припал к ее губам.

Поцелуй был чувственный, пробуждающий желание. Он зажег те искорки, которые возбуждали Эйвери, как языки пламени возбуждали первобытного человека. Этот поцелуй обещал бесконечное наслаждение:

Она судорожно стала расстегивать его складчатую рубашку. Одна за другой пуговицы бесшумно падали на ковер. Она распахнула его рубашку и обнажила грудь. Ее открытый рот уткнулся в самую середину. Он застонал от удовольствия и потянулся к застежкам ее платья на спине.

Они не поддавались его неумелым пальцам. Ткань порвалась. Бусины попадали. Блестки посыпались дождем. Ни тот, ни другой не обратил на это внимания. Он обнажил ее плечи и горячо поцеловал в грудь, вздымающуюся над открытым, без бретелек, бюстгальтером, затем потянулся к застежке.

Паника охватила Эйвери, когда бюстгальтер упал к ее ногам. Сейчас он узнает! Но глаза его были закрыты. Губы, не глаза были сейчас его проводниками. Он целовал ее грудь, ласкал языком соски, жадно засасывал их в рот.

Он желал ее. И ей это было необходимо. Она готова была отдать ему все.

Она тянула с него рубашку, даже не расстегнув запонки на манжетах, а он махал руками до тех пор, пока не освободился, затем под платьем, скользя руками вверх по ее бедрам, он добрался до резинки ее трусиков и снял их. Теперь ладонь его была между ее ног, пальцы проникли внутрь, она издавала хриплые, постанывающие звуки, звуки желания.

– Ты моя жена, – сказал он твердо. – Ты достойна лучшего, чем стоять у этой стены.

Он отпустил ее, отступив назад, стянул с себя ботинки и носки и бросил их вместе с брюками на ковер.

Эйвери сняла платье, скинула туфли и быстро прошла к кровати. Горничная уже расстелила ее. Смахнув с подушки мятные шоколадки, она юркнула под одеяло. Щелкнула застежка ее черного кружевного пояса, она едва сняла чулки, как Тейт оказался рядом.

Она податливо откликнулась, как только он прижал ее к своей теплой груди. Их губы слились в глубоком влажном поцелуе. Его член был твердым и гладким. Он уткнулся в ее мягкий живот, затем устроился в темных кудряшках межножья.

Он взял в ладони ее грудь, поднял ее, нежно нажал на сосок большим пальцем и стал ласкать ее языком. Он раздвинул ей ноги, она не сопротивлялась. Промежность была мягкой, чувственной и бархатистой. Она отрывисто и коротко вздыхала, пока его пальцы ласкали ее.

Затем он перевернул ее на спину и направил свой упругий член в ее влажную овальную глубину. Она приняла его застенчиво, потому что он был большой и крепкий, а она – маленькая и мягкая. Мужчина и женщина. Как и должно быть. Его сила покорялась слабости. Ее слабость оттенялась силой.

Она поражалась абсолютности его обладания. Это было вторжение, сладостное, беспрепятственное и стремительное. Ее спина и шея выгнулись в полном подчинении. Он двигался глубже и глубже, она и не думала, что такое вообще возможно.

Он напрягался, чтобы продлить наслаждение, но нельзя было слишком многого требовать от тела, томимого столь долгим воздержанием.

Он всего пару раз вошел в нее, и его настиг оргазм.

В комнате было так тихо, что она слышала лишь тиканье часов на его руке у себя за головой на подушке. Она не отваживалась взглянуть на него. Дотронуться до него было и вовсе невозможно. Она лежала и слушала, как наконец его дыхание стало ровным. Он лежал спокойно, только грудь его поднималась и опускалась.

Все кончилось. Теперь она легла на бок, отвернувшись от него, подоткнула под щеку подушку и подтянула колени к груди. Ей было больно, но она не могла понять, от чего и где.

Прошло несколько минут. Когда она ощутила его руку у себя на талии, то подумала, что это оттого, что она так этого желала, ее воображение сыграло с ней шутку, заставив ее поверить в это. Его рука легла ей на талию и силой развернула ее опять на спину. Она подняла на него большие пытливые глаза и посмотрела на него с некоторым опасением.

– Я никогда не изменял тебе, – прошептал он.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке, затем по губам, поцарапанным его щетиной. От этого нежного прикосновения у нее перехватило дыхание. Она хотела, но не смогла выразить того, что было у нее на сердце.

Он наклонился и нежно поцеловал ее. Потом помедлил и снова поцеловал. Своей щекой она почувствовала жар его щеки. Действуя инстинктивно, переполненная нежностью, она дотронулась до повязки на лбу, любовно погладила его взъерошенные волосы, потом провела ногтем по углублению на его подбородке.

Боже, как она любила этого человека!

Его губы прижались к ее губам. Язык проскользнул между ее губами. Мягко, возбуждающе он двигался взад-вперед, даруя любовь ее рту. Она издала тихий страстный звук. Он ответил ей, прижав ее крепче к себе, так крепко, что его мягкий пенис уютно устроился в теплой влаге между ее ног.

Он поцеловал ее рот, шею, плечи, лаская при этом ее грудь. Его пальцы возбудили и сделали напряженными ее соски. Жарко, влажно и страстно он сосал их до тех пор, пока она не стада беспокойно двигаться под ним. Он поцеловал ее округлый живот, низ живота над лобком.

Эйвери, целиком отдавшись прикосновениям его губ, водила руками по его волосам, крепко прижимаясь к нему.

Между ног у нее было ужасно скользко, но его пальцы без стеснения проникли туда. Он обнаружил маленький напряженный комочек между мягкими губами. Он нажимал на него, мягко касаясь, нежно обводил пальцами. Сквозь зубы она выдохнула его имя. Ее тело напряглось. Волнами по нему прошли короткие судороги. Инстинктивно она подняла колени.

– Я опять готов.

В его голосе звучало удивление. Случайно он проговорился о том, что поразило его. Он не ожидал, что так скоро и так страстно захочет ее опять.

Он вошел уверенней, чем прежде, хотя это заняло больше времени. И когда уже совсем проник в нее, то уткнулся в ее шею и легонько прикусил кожу. Тело Эйвери внезапно ответило. Внутренние мускулы крепко охватили его. С тихим стоном он стал раскачиваться на бедрах взад и вперед.

Она прильнула к нему. Каждый ритмический удар подводил ее ближе к свету, сверкающему в конце туннеля. Ресницы затрепетали. Ее увлекало все сильнее и быстрее.

Яркий свет разлился вокруг и поглотил ее.

Тейт издал долгий глубокий стон. Все его тело напряглось. Он входил и входил в нее, жарко и сильно, до полного последнего изнеможения.

Отодвинувшись от нее и не говоря ни слова, он повернулся к ней спиной, натянув простыню на покрытые бисеринками пота плечи.

Эйвери отвернулась к стене, стараясь плакать беззвучно. Физиологически все было потрясающе, ничего похожего на то, что она испытала со своими предыдущими любовниками. Их, к сожалению, было очень мало. Отношения требуют времени, а она все его посвящала своей карьере. Совершенно другой была ее любовь сейчас.

Но для Тейта это началось и закончилось на физиологическом уровне. Его толкнул к Эйвери гнев, а не любовь или привязанность. Он довел ее до оргазма, но это было лишь выполнение супружеского долга, и не более.

Технически прелюдия была безукоризненной, но безличной. Они не насладились до конца, хотя она стремилась исследовать его обнаженное тело, ознакомиться глазами, руками и ртом с каждой его частью. Он не нашептывал ей никаких ласковых слов. Не клялся в любви. Он ни разу не произнес ее имени.

Он даже не знал его.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...