home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


32

– Тейт, можно тебя на минуточку? – Эйвери вошла в большой кабинет на ранчо, прервав проходящее там совещание.

Джек, который как раз в тот момент выступал, так и остался стоять с поднятой рукой и открытым ртом.

– В чем дело? – спросил Тейт. Выглядел он при этом особенно недружелюбно.

Эдди хмурился в раздражении. Джек тихо выругался. Неудовольствие Нельсона было очевидно, но он пытался вести себя вежливо:

– Это срочно? Что-нибудь с Мэнди?

– Нет, Нельсон. Мэнди в школе.

– Может быть, Зи тебе поможет?

– Я боюсь, что нет. Мне нужен Тейт на минуту.

– Мы сейчас очень заняты, Кэрол, – сказал он раздраженно. – Это важно?

– Я не стала бы вас прерывать, если бы это было не важно.

– Подожди, пока мы закончим, или разберись с этим сама.

Она почувствовала, как от негодования щеки ее запылали. С тех пор как несколько дней назад они вернулись домой, он старательно избегал ее. К ее огромному разочарованию, но малому удивлению, он не вернулся в желтую спальню, где она спала, а остался в примыкавшем к ней кабинете.

Секс не сделал их ближе. Скорее пропасть между ними увеличилась. На следующее утро они избегали смотреть друг на друга. Слов было сказано мало. Настроение было подавленное, будто произошло что-то гадкое и ни один из них не хотел быть к этому причастным. Она поняла настроение Тейта и сделала вид, будто ничего не случилось в этой широкой кровати, но попытка сохранить безмятежность сделала ее сварливой.

Он заговорил об этом лишь раз, когда они ждали портье в номере, чтобы отправить с ним багаж.

– Мы не предохранялись вчера, – сказал он тихо и озабоченно, глядя в окно на очертания Далласа.

– У меня нет СПИДа, – зло огрызнулась она, стараясь сбить его напускное равнодушие. В этом она преуспела.

Он быстро среагировал:

– Я знаю. В больнице это обнаружили бы.

– Поэтому ты и решил, что можно, раз я не заразная?

– Я просто хотел узнать, – прорычал он, – не забеременела ли ты.

Она угрюмо покачала головой:

– Безопасные дни. Тебе повезло во всех отношениях.

Вот и весь разговор об их любви, хотя это слово не подходило к тому, что произошло, по крайней мере для Тейта. Она чувствовала себя бесплатной проституткой. Любое теплое женское тело сгодилось бы ему. Сейчас он удовлетворен. И она не понадобится ему некоторое время.

Ее возмущало такое положение. Попользоваться раз-другой и выбросить. Возможно, неверность Кэрол была оправдана. Эйвери стала подозревать, не относится ли Тейт с такой же легкостью к своему намерению стать сенатором, как и к сексу. Во всяком случае, он тратит больше времени на то, чем на развитие любовных отношений со своей женой, подумала она с раздражением.

– Хорошо, – сказала она тогда, – я справлюсь сама.

Она потянула за ручку двери, и дверь захлопнулась за ней с тяжелым стуком. Через несколько минут она вошла в дверь спальни Фэнси. Девушка сидела на кровати и красила ногти на ногах в пожарно-красный цвет. В пепельнице на ночном столике у кровати догорала сигарета, рядом стояла запотевшая банка с питьем. Фэнси была в стереонаушниках и жевала резнику в ритме музыки.

Возможно, она не слышала открывающейся двери через грохочущий рок в наушниках, но, вероятно, почувствовала что-то, так как взглянула на разъяренную Эйвери, держа фантик от жвачки в руках.

Фэнси сунула кисточку во флакон с лаком и стянула наушники на шею:

– Какого черта! Что ты делаешь в моей комнате?

– Я пришла, чтобы забрать свои вещи.

Больше ничего не говоря, она прошла к шкафу и открыла дверцу.

– Минуточку-минуточку! – воскликнула Фэнси. Она бросила наушники на кровать.

– Это мое, – сказала Эйвери, стаскивая блузку с вешалки. – И эта юбка. И это. – Она сняла ремешок с крючка.

Не найдя более ничего в шкафу, она направилась к туалетному столику Фэнси, который был завален обертками от конфет, фольгой от жвачки, флаконами духов и таким количеством косметики, что хватило бы на целый магазин.

Эйвери подняла крышку лакированной шкатулки и стала рыться в серьгах, браслетах, бусах и кольцах. Она нашла серебряные серьги, отсутствие которых обнаружила в Хьюстоне, браслет, часы.

Это были недорогие часы, так, бижутерия, но их ей купил Тейт. Они бродили по универмагу во время перерыва предвыборной поездки. Она увидела часы, заметила, как красив у них браслет в форме аллигатора, и Тейт заплатил за них.

Эйвери дорожила ими потому, что он купил их для нее, а не для Кэрол. Сегодня утром она обнаружила, что они пропали из ее шкатулки. Оттого-то ей и пришлось прервать совещание в поисках Тейта. Поскольку он сам отказался посоветовать ей, как быть с клептоманией Фэнси, она взяла дело в свои руки.

– Ты мерзкая воровка, Фэнси.

– Я не знаю, как все эти вещи попали в мою комнату, – сказала Фэнси надменно.

– Ты мерзкая лгунья!

– Может быть, Мона…

– Фэнси! – закричала Эйвери. – Ты уже неделями тащишь мои вещи. Я знаю это. Не отрицай. Ты оставляешь следы.

Фэнси взглянула на обертку от жвачки, которая сейчас лежала на кровати:

– Ты скажешь дяде Тейту?

– Ты хочешь, чтобы я это сделала?

– Нет, конечно. – Она шлепнулась на кровать и стала изо всех сил трясти пузырек с лаком. – Делай что хочешь, только выйди из моей комнаты.

Эйвери уже собиралась уйти, но передумала. Она вернулась и села на кровать, сняла серебряные серьги, положила их в ладонь Фэнси и накрыла своей рукой.

– Возьми их себе. Я отдала бы их тебе, если бы ты попросила.

Фэнси отшвырнула серьги:

– Я не нуждаюсь в твоей чертовой благотворительности. – Ее красивые голубые глаза стали уродливыми от ненависти. – Кто ты такая, чтобы отдавать мне свои обноски? Мне не нужны твои серьги и ничего другого от тебя.

Эйвери выдержала атаку.

– Я верю тебе. Тебе не нужны ни серьги, ни все это. – Она кивнула на свои вещи, которые лежали рядом. – Ты хотела, чтобы тебя поймали.

Фэнси хмыкнула:

– Ты слишком долго была на солнце, тетя Кэрол. Солнце вредно для твоего прооперированного лица. Оно может растаять.

– Тебе не удастся меня оскорбить, – сказала Эйвери мягко. – Ты не сможешь, потому что я тебя понимаю.

Фэнси угрюмо взглянула на нее:

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нужно мое внимание. Ты получала его, воруя у меня. Так же как ты добивалась внимания родителей, делая то, что они бы не одобрили.

– Трахаясь с Эдди?

– Трахаясь с Эдди.

Фэнси была озадачена тем спокойствием, с которым Эйвери повторила ее дерзкие слова. Однако она быстро пришла в себя.

– Ты, небось, чуть не лопнула, когда увидела, как я выходила из его номера в отеле. Ты не знала, что я в Хьюстоне?

– Он слишком стар для тебя.

– Мы так не считаем.

– Он пригласил тебя в Хьюстон?

– Может, да, а может быть, и нет. – Она брызнула фиксатор на лак на ногтях и пошевелила ими, наслаждаясь своей работой.

Соскочив с постели, она направилась к ящику и вытащила бикини. Затем стянула с себя ночную рубашку. Ее тело было покрыто царапинами и ссадинами. Ее крепенькие ягодицы были все исполосованы. Эйвери отвернулась, ей стало нехорошо.

– У меня еще никогда не было такого любовника, как Эдди, – задумчиво проговорила Фэнси, натягивая трусики.

– Да? И какой же он любовник?

– А то ты не знаешь.

Эйвери промолчала. Она не знала, спала ли Кэрол с лучшим другом своего мужа.

– Он превосходный. – Она нацепила лифчик и наклонилась к зеркалу, выбрала помаду и накрасила губы. – Завидуешь?

– Нет.

В зеркале они встретились глазами. Фэнси глядела скептически:

– Дядя Тейт так и спит в другой комнате?

– Это не твое дело.

– Не мое, – зло ухмыльнулась она, – до тех пор, пока ты не спишь с Эдди.

– Звучит очень собственнически.

– Он больше ни с кем другим не спит. – Она согнулась в талии и перебросив вперед густые светлые волосы, стала расчесывать их щеткой.

– Ты в этом уверена?

– Я уверена. У него не остается больше сил.

– Расскажи мне о нем.

Фэнси перекинула волосы на один бок и лукаво посмотрела на Эйвери снизу верх.

– Я поняла. Не ревнуешь, но интересуешься.

– Возможно. О чем вы с Эдди разговариваете?

– А о чем ты говоришь с мужиками? – Она громко рассмеялась. – Кстати, не найдется у тебя немного травки?

– Нет.

– Я так и думала, – выпрямляясь и откидывая волосы назад, сказала она с отвращением. – Дядя Тейт вышел из себя, когда поймал нас за этим. Интересно, как бы он себя повел, если бы застал нас с тем ковбоем?

Эйвери побледнела и отвернулась.

– Я больше этим не занимаюсь, Фэнси.

– Правда нет? – Фэнси казалась действительно удивленной.

– Правда нет.

– Знаешь, когда ты вернулась из больницы, я думала, ты все притворяешься. Играешь, будто стала ходячей добродетелью. А сейчас я вижу, что ты действительно переменилась с той катастрофы. Что случилось? Ты боишься умереть и попасть в ад?

Эйвери перевела разговор на другое:

– Эдди, конечно, рассказывает о себе. Где он вырос? Из какой он семьи?

Фэнси, уперев руки в бока, странно взглянула на Эйвери:

– Ты так же, как и я, знаешь, где он вырос. В каком-то захудалом городишке в Панхэндле. Ты что, не помнишь, у него же не было семьи, кроме бабушки, которая умерла, еще когда дядя Тейт был в университете.

– Чем он занимался до работы с Тейтом?

Фэнси уже стала раздражаться от вопросов:

– Слушай, мы трахаемся, а не разговариваем. Я хочу сказать, что есть вещи, которые касаются только его.

– Например?

– Он терпеть не может, когда я трогаю его вещи. Однажды ночью я полезла в ящик, искала рубашку, чтобы накинуть на себя. Он так разорялся, орал «не ройся в моих вещах». Я и не стала. Я не лезу. Каждый хочет, чтобы в его дела не лезли.

– Он никогда не говорил, чем занимался после Вьетнама, до тех пор пока не вернулся в Техас?

– Единственное, о чем я его спрашивала, был ли он женат. Он сказал, что нет. Он сказал, что долго искал себя. Я спросила: «Что, потерялся?» Я сказала это в шутку, а он вдруг так странно посмотрел на меня и пробормотал что-то вроде: «Ну да, было дело».

– Что, по-твоему, он хотел этим сказать?

– Я думаю, это было после войны, – проговорила неуверенно Фэнси.

– Почему?

– Может быть, потому, что дядя Тейт спас ему жизнь после того, как их самолет разбился, и дядя Тейт тащил его на себе в джунглях, пока они не встретили лесоруба, который их подобрал. Если ты видела его голым, то запомнила шрам у него на спине. Довольно жуткий. Его, должно быть, здорово разукрасили, когда они попали в плен к вьетконговцам. Эдди умолял, чтобы дядя Тейт оставил его умирать, но дядя Тейт не бросил.

– Я думаю, он понимал, что Тейт этого не сделает! – воскликнула Эйвери.

– Ты же знаешь лозунг летчиков-истребителей: «Лучше умереть, чем потерять лицо». Эдди, вероятно, слишком близко принял это к сердцу. Дядя Тейт был героем, Эдди просто раненым. Должно быть, его это до сих пор грызет.

– Откуда ты все это знаешь, Фэнси?

– Ты что, издеваешься? Ты разве не помнишь, что дедушка часто говорил об этом?

– Конечно, но ты знаешь столько подробностей…

– Не больше, чем ты. Все, я иду в бассейн. Ты не возражаешь?

Она прошагала к двери и негостеприимно распахнула ее. Эйвери последовала за ней:

– Фэнси, если в следующий раз тебе что-нибудь понадобится, спроси у меня. – Фэнси закатила глаза, но Эйвери проигнорировала эту дерзость. Тронув девушку за плечо, она добавила: – И будь осторожна.

– С чем?

– С Эдди.


– Она велела мне быть с тобой поосторожней.

Комната в гостинице была дешевой, пыльной и сырой. Но Фэнси, жующая куриную ножку, казалось, этого не замечала. За последние несколько недель она привыкла к этому убогому убранству.

Ей хотелось бы встречаться с Эдди в более элегантной гостинице, но «Сайдвиндер инн» находилась как раз на полпути из штаба избирательной кампании на ранчо, поэтому была удобна для встреч по дороге домой. Гостиница была убежищем для всякого рода тайных любовников. Комнаты в ней сдавались по часам. Персонал был снисходительный – от безразличия, а не от отзывчивости.

Поскольку Фэнси и Эдди работали сегодня допоздна, то сейчас они ужинали жареным цыпленком прямо на помятых простынях и обсуждали Кэрол Ратледж.

– Осторожней со мной? – удивился Эдди. – Но почему?

– Она сказала, что незачем иметь дело с мужчиной настолько старше себя, – сказала Фэнси, откусывая кусок мяса. – Но я думаю, причина не в этом.

Эдди разломил крылышко:

– В чем же причина?

– Причина в том, что она умирает от ревности. Она хочет казаться добропорядочной женой для дяди Тейта, на случай, если он победит и отправится в Вашингтон. Но на случай, если он проиграет, она хочет иметь кого-нибудь про запас. Даже если она делает вид, что все не так, я-то знаю, как она тебя хочет. – Она игриво постучала по его груди куриной ножкой.

Эдди не откликнулся. Нахмурившись, он смотрел перед собой:

– Плохо, что она знает о нас.

– Давай не будем больше по этому поводу ссориться. Я же не нарочно. Я просто вышла из комнаты, а она тут как тут, прижимает к себе миску со льдом, и вид такой, будто язык проглотила.

– Она сказала Тейту?

– Не думаю.

Золотисто-коричневая крошка упала ей на голый живот, она облизала палец, подобрала крошку и отправила ее в рот.

– Скажу тебе больше, – таинственно прошептала она, – я думаю, она не в себе.

– Что ты имеешь в виду?

– Она задает глупые вопросы.

– Какие, например?

– Вчера я обмолвилась кое о чем, что она, даже если была контуженой, не должна бы забыть.

– О чем же?

– Ну, – протянула Фэнси, проводя по губам почти обглоданной косточкой, – тогда с соседнего ранчо покупали лошадей у деда. Когда пришел конюх, никого поблизости не было. Я и затащила его в конюшню. Он был великолепен.

– Я себе представляю, – насмешливо сказал Эдди. – При чем тут Кэрол?

– Она застала нас в тот момент, когда мы трахались как кролики. Ну, я думаю, все. Ведь это было три года назад, и мне только исполнилось 17. Но Кэрол и парень сразу поняли друг друга. И через минуту она уже была голая и кувыркалась с нами в сене.

Она стала обмахиваться косточкой, как веером.

– Боже, это была фантастика! Но когда я заговорила об этом вчера, она так на меня посмотрела, будто ее сейчас стошнит. Хочешь еще курицы?

– Нет, спасибо.

Фэнси засунула уже обглоданную косточку в корзинку и вытащила последнюю куриную ножку. Эдди схватил ее за лодыжку сильными пальцами:

– Ты не выдала ей моих секретов?

Она засмеялась и пнула его босой ногой.

– Я не знаю ни одного твоего секрета.

– Что же вы с Кэрол говорили обо мне?

– Я просто сказала ей, что ты мой лучший мужчина. – Она поцеловала его маслеными губами. – Это ты сам знаешь. Он у тебя такой крепкий, как сталь. Ты вообще очень меня возбуждаешь, есть в тебе что-то таинственное, даже опасное.

Это его развеселило:

– Доедай курицу. Пора домой.

Фэнси обняла его за шею и крепко поцеловала. Не отрывая от него губ, прошептала:

– Я раньше никогда не пробовала сзади.

– Я знаю.

Она резко откинула голову назад:

– Я все хорошо делала?

– Замечательно. Но признайся, это было для тебя неожиданностью?

– Я люблю неожиданности.

Эдди, придерживая рукой ее затылок, горячо поцеловал.

Они упали навзничь в нечистые, кисло пахнущие подушки.

– В следующий раз, когда тетя Кэрол начнет спрашивать тебя обо мне, – сказал он, натягивая презерватив, – скажи ей: не твое собачье дело. – И он вошел в нее.

– Да, да, Эдди, – проговорила она, постукивая его по спине куриной косточкой, которую все еще держала в руке.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...