home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


36

– Ну, будь папиной умницей. – Тейт опустился перед дочкой на колени и крепко ее обнял. – Ты и оглянуться не успеешь, как я приеду и привезу тебе подарок.

Обычно при виде широкой улыбки Мэнди Эйвери поневоле начинала посмеиваться сама, но этим утром, в день отъезда Тейта, ей было не до веселья. Он поднялся:

– Позвони мне, если у нее будут срывы.

– Обязательно.

– Или рецидивы.

– Да.

– Я всем дал знать, что если будут звонить по поводу Мэнди, меня следует при любых обстоятельствах тут же позвать к телефону.

– Если что-то случится, я тут же позвоню.

Нетерпеливо ожидавший за рулем Джек посигналил. Рядом с ним, разговаривая по недавно установленному сотовому телефону, сидел Эдди.

– Теперь о другом, – сказал Тейт тем же доверительным тоном. – По твоему совету Эдди потребовал у медсестры неопровержимых доказательств того, что ты делала аборт. И как следует припугнул, дав понять, с чем ей предстоит столкнуться, вздумай она сунуться со своей историей к людям Деккера или в газеты. Затем он навел кое-какие справки. Как ты и предположила, ее выгнали с работы, и ей не больше нашего улыбалось впутывать врача в это дело. Эдди этим тоже воспользовался, пригрозив судебным преследованием. На время ее удалось застращать.

– Ой, Тейт, я так рада. Было бы ужасно, если бы это омрачило твою кампанию.

Он издал короткий смешок:

– Куда уж больше ее омрачать, дальше просто некуда.

– Не унывай. – Она положила ладонь ему на руку. – Результаты опросов еще не истина в последней инстанции, они в любой момент могут оказаться противоположными.

– Что-то они не торопятся так меняться, – мрачно заметил он. – Ноябрь уже на носу.

А до ноября его жизнь будет в опасности, о чем она даже не может его предупредить. В этой поездке она его не сопровождает, и некому будет высматривать высокого седого человека. Может быть, все-таки надо об этом упомянуть – пусть он хотя бы немного будет настороже.

– Тейт… – начала она.

Джек снова загудел.

– Мне пора. – Он наклонился и еще раз поцеловал Мэнди в щеку. – До свидания, Кэрол. – Ее он не поцеловал, не обнял, даже не удостоил взглядом, садясь в машину.

– Мама! Мама!

Похоже, Мэнди звала ее уже давно. Когда Эйвери наконец оторвала взгляд от поворота, за которым скрылась машина, и взглянула на девочку, у той было озадаченное выражение.

– Прости, милая. Что?

– Что это ты плачешь?

Эйвери смахнула слезы со щек и заставила себя широко улыбнуться:

– Мне взгрустнулось оттого, что папа уезжает. Но ты ведь тоже можешь составить мне компанию, пока его нет, правда?

Мэнди усиленно закивала, и они вместе вернулись в дом. Если на какое-то время она будет не в состоянии ничем помочь Тейту, по крайней мере она сделает все, что в ее силах, для его дочери.

Дни не шли, а ползли. Она почти все время проводила с Мэнди, но никаких занятий и развлечений, которые изобретала Эйвери, не хватало, чтобы занять бесконечные часы. Она не преувеличила, много недель назад сказав Тейту, что ей необходимо какое-то серьезное занятие. С другой стороны, ей недоставало побудительных мотивов, чтобы что-то делать, а не глядеть непрерывно в пространство, беспокоясь о нем.

Каждый вечер она смотрела выпуски новостей, с тревогой выискивая в попадавшей в кадр толпе Седого. Айриш был бы удивлен тем, что она не поехала с Тейтом, поэтому она позвонила ему по автомату из Кервиля и объяснила про неприятность с абортом.

– Его консультанты, прежде всего Эдди, полагают, что мне лучше оставаться в тени. Я стала парией.

– Даже для Ратледжа?

– До некоторой степени и для него. Он, как всегда, предупредителен, но и с его стороны определенно чувствуется холодок.

– Я слышал об экспертах вроде «Вейкли и Фостера». Якобы они дают команду, и Ратледж лает, так?

– Они дают команду, Тейт сперва на них огрызается, а потом лает.

– Хм-м, ладно, я скажу Вэну, чтобы он был начеку насчет того человека, который кажется тебе таким опасным.

– Я уверена, что он опасен. Пусть Вэн мне звонит, как только его заприметит.

– Если заприметит.

По всей видимости, этого не произошло, поскольку Вэн так и не позвонил. Во всех выпусках новостей «Кей-Текс» по меньшей мере один раз толпа попадала в объектив: Вэн давал ей понять, что Седой не терся среди тех, кто окружал Тейта во время встреч.

Впрочем, это почти не умерило волнения Эйвери. Ей хотелось находиться подле Тейта и самой удостовериться в том, что ему не грозит непосредственная опасность. По ночам ей представали страшные в своей явственности картины его гибели. Днем же, если она не была занята с Мэнди, беспокойно слонялась по дому.

– Мы все еще в миноре?

Эйвери подняла голову и увидела Нельсона, который неслышно вошел в гостиную.

– А разве заметно? – слабо улыбнулась она.

– Ясно как божий день. – Он опустился в одно из кресел.

– Допускаю, что в последнее время общаться со мной было не слишком весело.

– Скучаешь по Тейту?

Из-за скрытого осуждения семьи дни тянулись еще медленнее. Тейт всего неделю с небольшим как уехал, а казалось, минула вечность.

– Да, Нельсон, страшно скучаю. Думаю, вам трудно в это поверить. Зи, во всяком случае, не верит. Она и глядеть на меня не хочет.

Он посмотрел ей прямо в глаза с такой суровой проницательностью, что она поежилась. Потом сказал:

– Гнусное дело было с этим абортом.

– Я не собиралась никому о нем говорить.

– Кроме Тейта.

– Ну, он-то должен был знать.

– Да? Ребенок был от него?

Она колебалась лишь секунду:

– От него.

– И ты удивляешься, почему мы так с тобой неприветливы? Ты убила нашего внука. В моих глазах это непростительно, Кэрол. А как к Тейту относится Зи, ты и сама знаешь. Не станешь же ты ожидать, что после такого поступка она кинется тебе на шею?

– Не стану.

– При том, какой матерью она всегда была для мальчиков, ей и помыслить невозможно о том, что ты натворила. И, говоря по чести, мне тоже.

Эйвери взглянула на раскрытый семейный альбом, который держала на коленях. Когда вошел Нельсон, она рассматривала давние снимки, запечатлевшие совсем юную красавицу Зи и статного удальца Нельсона в голубой летной форме. Были здесь и детские фотографии Джека и Тейта, сделанные в разное время. Типичная американская семья.

– Зи наверняка тяжело пришлось, когда вы отправились в Корею.

– Само собой. Я ведь оставил ее одну с крошечным Джеком.

– А Тейт родился уже после войны, верно?

– Да, почти сразу.

– Он был совсем маленьким, когда вы переехали в Нью-Мексико. – Эйвери снова принялась листать альбом в надежде, что он добавит какие-нибудь подробности к голым фактам, которые она с таким трудом для себя установила.

– Куда меня послала армия, туда я и поехал, – пояснил Нельсон. – Сущая глухомань. Зи прямо возненавидела пыль и пустыню. А заодно и мою работу. В те времена летчиков-испытателей не очень-то берегли.

– Как не сберегли вашего друга Брайана Тейта?

Его черты разгладились, словно он мысленно вновь переживал свои лучшие дни. Потом грустно покачал головой.

– Я тогда как будто потерял кого-то из родных. Даже оставил испытательные полеты, как-то к ним остыл, а если ты остыл, то имеешь больше шансов разбиться. Может быть, так и случилось с Брайаном. В любом случае, умирать мне не хотелось, слишком многое я еще собирался в жизни делать. Меня перевели в Лекленд. По крайней мере, какой-никакой дом. Подходящее место, чтобы растить детей. Отец мой уже состарился, после его смерти я вышел в отставку и завел ранчо.

– Но вам по-прежнему хочется летать?

– Ну… да что там, конечно, – признался он с усмешкой, точно осуждая самого себя. – В мои-то годы, а я все помню, как было там, наверху. Ни с чем не сравнимое чувство. Как, кстати, и во время разговоров с другими летчиками за кружкой пива. Женщине не понять, что значит иметь таких друзей.

– Таких, как Брайан?

Он кивнул.

– Он был замечательным пилотом. Лучшим из нас. – Улыбка сбежала с лица Нельсона. – Но он стал безрассудным и поплатился за это жизнью. – Тут глаза полковника утратили задумчивость и вновь обратились на Эйвери: – Все мы расплачиваемся за свои ошибки, Кэрол. Иной раз вроде и сойдет с рук, а потом выходит, только до поры. Рано или поздно ошибки напомнят о себе.

Чувствуя неловкость, она отвела взгляд:

– То есть вам кажется, что именно это со мной и происходит из-за аборта?

– А разве нет?

– Очень может быть.

Он подался вперед, упершись локтями в колени:

– Ты уже расплачиваешься стыдом, который тебя мучает. Остается надеяться, что за твою ошибку не придется отвечать хотя бы Тейту, и он не проиграет выборы.

– Я тоже на это надеюсь.

Несколько мгновений он пристально ее изучал.

– Ты сама знаешь, Кэрол, с того дня, как ты вошла в нашу семью, я много раз вставал на твою защиту и неоднократно принимал твои слова на веру.

– Что вы имеете в виду?

– Ни от кого не укрылось, насколько ты изменилась после катастрофы.

Сердце Эйвери заколотилось. Значит, они обсуждали между собой происшедшие с ней перемены?

– Да, я изменилась. И надеюсь, к лучшему.

– Согласен, но Зи считает это сплошным притворством. Ей кажется, что ты просто прикидываешься, что твоя тяга к Мэнди чистая игра, а Тейту ты вдруг стала выказывать такое внимание, чтобы сохранить его хорошее отношение и уехать с ним в Вашингтон.

– Не очень-то лестная рекомендация… – не удержалась Эйвери. – А вы сами что думаете?

– Думаю, что ты красивая, умная женщина – слишком умная, чтобы начать воевать со мной. – Он резко ткнул в ее сторону пальцем. – Лучше тебе и впрямь быть такой, какой ты притворяешься. – Несколько секунд с его лица не сходило неприязненное выражение. Внезапно он широко ухмыльнулся: – Но если ты действительно стараешься загладить ошибки прошлого, что же, хвалю! Чтобы победить на выборах, Тейту необходима стопроцентная поддержка всей семьи.

– Моя стопроцентная поддержка ему обеспечена.

– Большего и желать нельзя. – Он встал, но у дверей обернулся. – Веди себя как подобает жене сенатора, и со мной у тебя никогда не будет неприятностей.

По всей видимости, он поговорил с Зи, потому что за обедом Эйвери показалось, что та слегка оттаяла. Ее голос прозвучал вполне искренне, когда она поинтересовалась:

– Приятно прокатилась сегодня, Кэрол?

– Замечательно. Стало прохладнее, и я могу дольше быть на воздухе.

– Но ты ездила на Призраке. Удивительно, правда? Вы всегда недолюбливали друг друга.

– Наверное, раньше я просто его боялась. Теперь мы с ним прониклись взаимным доверием.

Тут в столовую вошла Мона, чтобы позвать Нельсона к телефону:

– Это Тейт, полковник Ратледж.

Эйвери подавила шевельнувшееся в ней разочарование – ведь Тейт хотел поговорить не с ней, – но внутри у нее все так и затрепетало от одного сознания, что в соседней комнате в трубке звучит его голос. Нельсон отсутствовал несколько минут и вернулся с чрезвычайно довольным видом.

– Дамы, – объявил он, обращаясь не только к супруге с невесткой, но и к Дороти-Рей, Фэнси и даже Мэнди. – Вечером собирайте чемоданы. Завтра едем в Форт Уорт.

Реакция была разной.

– Все вместе? – спросила Зи.

– Но мне-то, наверное, не надо, – предположила Дороти-Рей.

Фэнси подскочила на стуле с диким воплем необузданного ликования:

– Ух ты, похоже, наконец-то случилось что-то стоящее.

Мэнди вопросительно уставилась на Эйвери, ожидая объяснений, почему все вдруг так всполошились.

У Эйвери тоже был свой вопрос:

– Завтра? Почему?

Нельсон ответил ей в первую очередь:

– Из-за результатов опросов. У Тейта дела идут с каждым днем все хуже.

– Не вижу повода к общесемейным торжествам, – заметила Зи.

– Его консультанты находят, что семье все-таки следует больше появляться на публике, – объяснил Нельсон. – Чтобы он не выглядел каким-то бродягой, у которого ни кола ни двора. А я, например, рад, что мы снова будем все вместе.

– Получается, они уже не хотят, чтобы я держалась в тени? – спросила Эйвери.

– Получается, что да.

– Я соберусь сама и уложу вещи Мэнди. – Все тревожные мысли разом вытеснила радость от скорого свидания с Тейтом. – Во сколько мы выезжаем?

– Как только все будут готовы. – Нельсон взглянул на Дороти-Рей, которая явно ударилась в панику. Лицо ее цветом напоминало овсяную кашу, и она судорожно ломала руки. – Мона, будьте добры помочь Дороти-Рей справиться со сборами.

– А мне действительно нужно ехать? – еле выговорила та дрожащими губами.

– Так мне было сказано. – Строгий взгляд Нельсона адресовался в равной мере и ей, и Фэнси, которую, в отличие от матери, просто распирало от восторга. – Полагаю, вам можно не напоминать о необходимости вести себя наилучшим образом. Избирательная кампания вступает в заключительную фазу. Ко всем Ратледжам будет приковано общественное внимание, нас будут изучать, точно под увеличительным стеклом. Поэтому извольте держаться соответственно.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...