home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Неся Мэнди на плечах по корпусу гостиницы, Тейт притворно споткнулся и чуть не упал, так что малышка взвизгнула и двумя руками вцепилась ему в волосы, отчего громко охнул уже он сам.

– Тише вы! – цыкнула на них Эйвери. – Так нас просто отсюда выставят.

Они направлялись к себе в номер, после того как позавтракали внизу в ресторане. Они бы остались выпить кофе с Нельсоном и Зи, но Мэнди начала шалить. Ресторан – не самое подходящее место для непоседливого ребенка.

Тейт протянул Эйвери ключ. Они вошли. Гостиная была полна озабоченными людьми.

– Что тут, черт возьми, происходит? – спросил Тейт, опуская Мэнди на пол.

Эдди на миг прекратил штудирование утренних газет и вынул изо рта кусок датского пирога:

– Нужно было собраться, а гостиная есть только у тебя в номере.

– Располагайтесь как дома, – саркастически отозвался Тейт.

Они уже сами с успехом это сделали, не забыв заказать соки, кофе и пирожные. Фэнси сидела по-турецки на кровати и листала модный журнал. Дороти-Рей потягивала нечто, цветом смахивающее на «Кровавую Мэри», с отсутствующим видом глядя в окно. Джек разговаривал по телефону, заткнув свободное ухо пальцем. Ральф смотрел «Новости дня». Дерк с видом завсегдатая дешевых распродаж рылся в шкафу Тейта.

– Вчера ты получил хорошую прессу, – невнятно объявил Эдди, жуя сладкую булочку.

– Что же, прекрасно.

– Я отведу Мэнди в другую комнату. – Эйвери обняла девочку за плечи и повела к двери.

– Нет, останьтесь, – вмешался Дерк, выныривая из шкафа. – Не стоит вспоминать вчерашнее, о’кей? Всем нам достается. А теперь обстановка разрядилась.

Он был непробиваем. Эйвери так и подмывало закатить ему пощечину, чтобы стряхнуть с этой кислой физиономии деланно дружескую ухмылку. Она посмотрела на Тейта. Не обращая на своего эксперта никакого внимания, он сказал ей:

– Думаю, тебе лучше побыть здесь.

Джек повесил трубку.

– Все улажено. В пять Тейт даст интервью в прямом эфире по пятому каналу. Ему необходимо быть на месте не позднее четырех тридцати.

– Чудненько! – Ральф потер руки. – А есть еще что-нибудь с далласского телевидения?

– Жду звонков.

В дверь постучали. Пришли Нельсон и Зи, а с ними какой-то незнакомый Эйвери человек. Фэнси вскочила и по очереди обняла бабушку и деда. С самого приезда в Форт Уорт в ней просто бурлило ликование.

– Доброе утро, Фэнси. – Зи бросила неодобрительный взгляд на мини-юбку и ковбойские ботинки Фэнси, но удержалась от замечаний.

– Кто это? – спросил Тейт, кивнув на мужчину, топтавшегося на пороге.

– Парикмахер. – Дерк втащил ошеломленного таким сборищем человека в комнату. – Садись, Тейт, пусть приступает. Он вполне может щелкать ножницами, пока мы потолкуем. Сделайте поконсервативнее, – добавил он, обращаясь к парикмахеру.

Тот запахнул вокруг шеи Тейта сине-белое полосатое покрывало и принялся его расчесывать.

– На вот, – Ральф сунул Тейту под самый нос кипу листков, – просмотри быстренько.

– Что это?

– Твои сегодняшние выступления.

– Я уже сам написал текст, – возразил он, но никто и не думал его слушать.

Зазвонил телефон, и Джек поднял трубку.

– Четвертый канал! – возбужденно бросил он остальным.

– Зи, Нельсон, садитесь, пожалуйста, и давайте начнем. А то утро кончается, – распорядился Дерк, явно опять почувствовав себя в родной стихии. – Как уже сказал Эдди, вчера в «Билли Бобс» мы произвели фурор и собрали солидную сумму в наш фонд. Видит Бог, эти денежки нам весьма кстати. Как только мы перестаем набирать очки, наши сторонники перестают раскошеливаться.

– И пусть даже теперь мы все еще значительно отстаем, мы не собираемся показывать, что сдались, – вставил Ральф, бренча мелочью в карманах.

– Люди с четвертого канала говорят, что будут на «Дженерал дайнемикс» и запишут выступления Тейта, но большего не обещают, – сообщил Джек, кладя трубку.

Дерк кивнул:

– Не Бог весть что, но лучше, чем ничего.

– Так что, Тейт, – продолжал гнуть свое Ральф, будто не слыша параллельного разговора, – даже если ты проиграешь, нельзя, чтобы это выглядело капитуляцией.

– А я не собираюсь проигрывать. – Тейт посмотрел на Эйвери и подмигнул ей.

– Как же, конечно, нет. – Замявшийся Ральф издал неловкий смешок. – Я только хотел сказать…

– Вы снимаете недостаточно, – брюзгливо сказал парикмахеру Дерк, – я же сказал, поконсервативнее.

Тейт отвел суетливые руки парикмахера.

– Что это такое? – Он ткнул пальцем в один из абзацев подготовленной для него речи. Но его снова проигнорировали.

– Эй, послушай! – Эдди что-то вычитал в газете. – Деккер тут прямо называет тебя подстрекателем толпы.

– По-моему, он испугался, – заметил Нельсон, и внимание Дерка сразу переключилось на него.

– Нельсон, я хочу, чтобы сегодня, когда Тейт будет выступать на «Дженерал дайнемикс», вы были заметной фигурой на подиуме. Они зависят от военных контрактов. Вы – бывший летчик, это пойдет нам в плюс.

– Мне тоже надо ехать? А Мэнди? – спросила Зи.

– Я с радостью посижу с Мэнди, – предложила Дороти-Рей.

– Поедут все. – Дерк хмуро поглядел на пустой стакан у нее в руке. – И все должны выглядеть наилучшим образом. Этакими идеально чистенькими американцами. Включая вас, дамочка, – обратился он к Фэнси. – Никаких мини-юбок.

– Катись к чертовой бабушке!

– Фрэнсис Ратледж! – прогремел Нельсон. – Еще одно подобное выражение, и тебя тут же отправят домой!

– Извиняюсь, – буркнула она. – Но с какой стати эта задница указывает мне, как одеваться?

Дерк и бровью не повел.

– В плане одежды с вами, как правило, все бывает в порядке, – повернулся он к Эйвери. – Но сегодня воздержитесь от излишней эффектности. Там будут простые работяги, живущие на зарплату. Тейт, а для тебя я выбрал серый костюм.

– Не забудь напомнить ему про рубашку, – подсказал Ральф.

– Ах да, надень голубую. Белая хуже смотрится по телевизору.

– Все мои голубые рубашки грязные.

– Я ведь говорил тебе, чтобы ты ежедневно сдавал их в стирку!

– А я забыл, понятно? – внезапно он обернулся и выхватил у парикмахера ножницы. – Хватит меня стричь. Мне и так нравится.

Тоном, каким он стал бы увещевать Мэнди, Дерк возразил:

– Но так слишком длинно, Тейт.

Тейт сорвался со стула:

– Кто так считает? Избиратели? Рабочие «Дженерал дайнемикс?» Аудитория пятого канала? Или ты один?

Эйвери хотелось зааплодировать. В отличие от всех остальных, она не была поглощена идущими вокруг разговорами. Она следила за Тейтом. Чем дальше он читал текст, который вручил ему Ральф, тем сильнее хмурился. Она чувствовала, что он вот-вот взорвется, и оказалась права.

Он сдернул с себя покрывало, разметав кругом обрезки волос. Запустив руку в карман, вытащил пятидесятидолларовую купюру, сунул ее парикмахеру и проводил его до порога:

– Спасибо большое.

Дверь номера с шумом захлопнулась. Когда он вернулся, его лицо было так же сумрачно, как до сих пор тянувшиеся по небу низкие облака.

– В следующий раз, Дерк, если я решу подстричься, то сам дам тебе знать, если сочту, что это тебя касается, хотя, говоря по совести, пока я так не считаю. И я буду тебе чрезвычайно признателен, если ты прекратишь шарить по моим шкафам и будешь советоваться со мной, прежде чем ко мне вторгаться.

– Но у нас не было другого места для сбора, – вмешался Эдди.

– Черта с два! – выпалил Тейт, набрасываясь на своего друга, который осмелился подать голос. – В этой гостинице несколько сотен комнат. Но коли вы уже здесь, – продолжал он, беря листы бумаги, которые перед тем бросил на туалетный столик, – то соблаговолите объяснить, что бы это значило?

Ральф наклонился и прочел несколько строк.

– Это твоя позиция по поводу нового закона об образовании.

– Как бы не так. Это туфта! – Он хлопнул по странице ладонью. – Сплошная прилизанная, выхолощенная, гладенькая туфта.

Зи встала:

– Мы с Мэнди пойдем в другую комнату смотреть телевизор. – Она взяла девочку за руку.

– Ба, хочу на горшок.

– Хорошо, солнышко. Фэнси, ты, наверное, хочешь пойти с нами?

– Еще чего. Да я за десять миллионов отсюда не свалю, – ответила та с кровати, вскрыла пачку жевательной резинки и отправила в рот очередную пластинку в дополнение к той, которую уже мусолила.

Когда дверь за Зи и Мэнди закрылась, Ральф попытался снизить накал страстей:

– Тейт, нам просто показалось, что по некоторым вопросам твою позицию следует несколько смягчить.

– Ничего мне не сказав? – возмутился тот, глядя на него с высоты своего роста. – Это моя позиция! – Он ударил себя кулаком в грудь. – Моя!

– Но по результатам опросов ты отстаешь, – рассудительно заметил Ральф.

– Так было и до того, как я нанял вас для консультаций, с тех пор я скатился еще ниже.

– Правильно, потому что нас не слушал.

– Вот и нет. – Тейт упрямо затряс головой. – Как раз напротив, я слушал вас чересчур много.

Эдди поднялся со стула:

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю. Я прямо заявляю, что не нуждаюсь в том, чтобы мне выбирали костюмы и рубашки или вызывали парикмахеров. Я прямо говорю: не желаю, чтобы мне смягчали позицию, пока она не станет настолько мягкой, что я сам перестану ее узнавать. Те, кто поддержал меня именно из-за этой моей позиции, решат, что я рехнулся. Или, хуже того, что я их предал.

– Ты делаешь из мухи слона.

Тейт посмотрел прямо в лицо своему брату, который подал эту реплику.

– Джек, тут не тебе волосы стригли.

– С таким же успехом могли бы постричь и мне, – вскинулся тот в ответ. – Я, как и ты, весь в этом деле.

– Тогда ты должен понимать, как для меня важно оставаться самим собой.

– Но ты и остаешься, – сказал Эдди.

– Черта с два! Что плохого в том, как я одет? Неужто вы и впрямь думаете, что для рабочих «Дженерал дайнемикс» важно, какого цвета на мне рубашка? Да им на это плевать! Им важно, поддерживаю ли я крупные оборонные программы или считаю, что расходы на оборону надо сокращать, поскольку мой голос в Сенате может в свое время определить, будет ли у них работа на ближайшие годы.

Он перевел дух и взъерошил волосы. К своей радости, Эйвери увидела, что парикмахер не успел их сильно укоротить.

– Гляньте, ребята, вот он я, – заговорил он снова и встал, растопырив руки. – Такой, каким попал в список кандидатов. Таким я вышел к техасским избирателям. Измените меня – и они меня не признают.

– Да мы не хотим изменить тебя, Тейт, – горячо запротестовал Дерк. – Мы хотим всего лишь тебя усовершенствовать.

Он похлопал Тейта по плечу, но тот сбросил его руку:

– Джентльмены, я хотел бы побеседовать с членами моей семьи.

– Если что-то надо обсудить…

Тейт поднял руку, предупреждая их возражения:

– Попрошу вас.

Они нехотя потянулись к двери. Прежде чем выйти, Дерк бросил на Эдди многозначительный взгляд.

– Кэрол, не нальешь мне чашечку кофе?

– С удовольствием! – Она встала, а Тейт опустился в кресло. Подав ему чашку, она села на мягкий подлокотник.

Тейт одной рукой взял чашку, а другую небрежно положил ей на колено.

– Ну и речь ты закатил! – прокомментировал Эдди.

– Я старался сделать по-твоему, Эдди. Вопреки своему убеждению, я позволил тебе их нанять. – Он открыто взглянул на друга и без обиняков закончил: – Но они мне не нравятся.

– Я поговорю с ними и попрошу немного сбавить обороты.

– Погоди. – Тейт остановил Эдди, который направился было к двери. – Этого мало. Они же просто не слушают.

– Ладно, скажу им, что к концу турне мы рассчитываем на радикальные изменения результатов общественных опросов и так далее.

– И этого мало.

– Так что же ты предлагаешь?

Тейт обвел взглядом всех присутствующих и ответил:

– Дать им отставку.

– Уволить их? – воскликнул Джек. – Но это невозможно!

– Почему? Мы же наняли их, разве не так?

– Нельзя дать от ворот поворот таким людям, как «Вейкли и Фостер». Ты больше никогда не сможешь к ним обратиться.

– Невелика потеря.

– Говорю тебе, так нельзя, – не сдавался Джек.

– Тейт, прошу тебя, обдумай все как следует, – взмолился Эдди.

– Я уже обдумал. Мне они не по нутру. Как не по нутру и то, что они пытаются делать.

– И что же они такого пытаются делать? – Джек весь набычился.

– Пытаются меня изменить так, как им кажется лучше, превратить в какого-то другого человека. О’кей, возможно, мне и впрямь нелишне было бы слегка пообтесаться. Я не возражаю, чтобы меня чуть-чуть поднатаскали, научили быть более гибким. Но я совсем не хочу, чтобы мной управляли, чтобы заставляли произносить слова, с которыми я совершенно не согласен.

– Ты просто артачишься, – заявил Джек. – Совсем как в детстве. Стоило мне сказать тебе, чтобы ты чего-нибудь не делал, и ты тут же костьми был готов лечь, чтобы сделать это – лишь бы показать мне свою самостоятельность.

Тейт глубоко вздохнул:

– Джек, я выслушал твой совет, а твое мнение всегда много для меня значило. Я не хочу упрекнуть тебя за решение их нанять…

– Но на самом деле именно это ты и делаешь.

– Нанимал их и я тоже, – повысил голос Тейт. – А теперь даю отбой.

– Вот так, запросто? – щелкнул пальцами Эдди. – За несколько недель до выборов ты вздумал менять лошадей на переправе?

– Нет же, черт побери, меняют лошадей как раз они! – Тейт вскочил и указал на дверь, куда перед тем вышли Ральф с Дерком. – Они решили перекроить меня заново, так что меня не узнали бы избиратели, поддержавшие меня с самого начала. Послушай я их, и я бы, считайте, продался. Стал бы скользким дерьмом не лучше Деккера. Переметной сумой. Двурушником. – Он остановился, почувствовав стену молчаливого неприятия, которой отгородились от него Эдди и Джек. Он повернулся к Нельсону: – Папа! Хоть ты помоги!

– Зачем тебе теперь моя помощь? Ты уже дал волю эмоциям. Не позволяй себе срываться, Тейт. Просто поставь на своем.

– Как?

– Победи на выборах.

– Молча принимая их советы?

– Если они тебя не компрометируют.

– Но как раз так и получается. Я скорее готов проиграть, будучи самим собой, чем выиграть, зная, что по всем статьям пошел на компромисс. Жаль, что никто из вас с этим не согласен.

– Я – за Эдди, – объявила вдруг Фэнси. – Если, конечно, кого-нибудь интересует мое мнение.

– Оно никого не интересует, – заверил ее Джек.

– Кэрол, а ты?

Она не вмешивалась в спор, предполагая и дальше молчать, пока Тейт к ней не обратится. Когда же это случилось, она подняла на него взгляд, в котором читалось молчаливое понимание, свойственное счастливым любовникам.

– Для меня будет верным любое твое решение, Тейт. Я до конца буду на твоей стороне.

– Ах ты Господи! Да с каких это пор? – взорвался Джек. – Ты тут толковал о компромиссах, братишка. Так вот, ты пошел на самый большой компромисс в своей жизни, когда начал снова с ней спать!

– Хватит, Джек! – взревел Нельсон.

– Папа, тебе не хуже моего известно, что…

– Хватит! Критикуй жену Тейта, когда научишься держать в рамках свою!

Джек испепелил взглядом отца и брата, потом вдруг весь сник и почти выбежал из комнаты. Дороти-Рей поднялась со стула и нетвердыми шагами направилась вслед за ним.

– Полагаю, ты сейчас тоже ринешься восвояси, – бросил Тейт Эдди после напряженной паузы, последовавшей за их уходом.

Эдди криво улыбнулся.

– А вот и не угадал. В отличие от Джека, я не воспринимаю все это как личную обиду. Думаю, ты не прав, но… – Он неопределенно пожал плечами. – Выборы покажут. – Он похлопал друга по спине. – Пожалуй, надо пойти и сообщить неприятные новости нашим бывшим консультантам.

Он ушел; за ним поспешила Фэнси.

Зи привела Мэнди. Напряжение по-прежнему витало в воздухе, и она натянуто заметила:

– Мне послышалось, кто-то сильно шумел.

– Мы тут кое-что выясняли, – ответил Нельсон.

– Надеюсь, ты одобряешь мое решение, папа.

– Ты сам сказал, что решение твое, а не чье-то еще. Надеюсь, ты готов принять последствия.

– Я был вынужден так поступить ради своего душевного спокойствия.

– Тогда перестань извиняться за то, что уже сделал…

– Я обещала Мэнди, что мы с ней сходим на Санджс-сквер, – прервала неприятный разговор Зи. – Вряд ли снова пойдет дождь.

– Я с вами. – Нельсон подхватил внучку на руки, явно опять придя в хорошее расположение духа. – Разомну ноги. И не страшно, если дождь все-таки пойдет, верно, Мэнди?

– Спасибо за то, что поддержала меня, – сказал Тейт, оставшись с Эйвери наедине. – Раньше ты не всегда так поступала.

– О чем мне так бесцеремонно напомнил Джек.

– Он был сильно расстроен.

– Дело не только в этом, Тейт. Он меня презирает.

По-видимому, он не желал этого обсуждать. Возможно, он чувствовал не хуже Эйвери, что Джек не любит его жену, но это не мешает ему желать ее. Наверное, Тейт инстинктивно старался игнорировать столь прискорбное обстоятельство в тщетной надежде, что все как-то образуется.

– Почему ты встала на мою сторону? – спросил он. – Просто потому, что ты – моя жена?

– Вовсе нет, – обиделась она. – Я тебя поддержала, потому что, по-моему, ты прав. Мне они с их советами и манерой во все встревать нравились не больше, чем тебе.

Кроме того, ей приходило в голову, что люди «Вейкли и Фостера» могли иметь какое-то отношение к плану покушения на Тейта, и это было для нее еще одной веской причиной радоваться их увольнению.

После недавнего жаркого спора комната вдруг показалась им очень тихой. И, как ни странно, без всей этой толпы гостиная выглядела меньше, а не наоборот. Внезапное молчание и одиночество действовали угнетающе.

Эйвери чуть потянулась.

– Что ж, я, пожалуй…

– Молодцы отец с мамой, что взяли Мэнди на прогулку.

– Конечно.

– Ей будет интересно.

– А ты сможешь спокойно просмотреть тексты выступлений.

– Хм-м.

– Хотя не думаю, что тебе так уж необходимо их просматривать.

– Да, за сегодняшнюю программу я не беспокоюсь.

– Это хорошо.

Секунду-другую он изучал носки своих ботинок. Потом вскинул на нее глаза и поинтересовался:

– Как ты полагаешь, дождь будет?

– Я, э-э… – Она покосилась на окно. – Да нет, вряд ли.

– Похоже… – Он потянулся к ней, прижал к себе и поцеловал в шею.

– Тейт!

– Угу? – Он повел ее к дивану.

– Я думала, что после вчерашней ночи ты вряд ли…

– Напрасно думала.


предыдущая глава | Как две капли воды | cледующая глава



Loading...