home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXVI

Взяв Джейд за руку, он потянул ее вверх по лестнице. Затем запер дверь, отключил телефон и указал на кушетку.

– Садись?

– Диллон, у меня еще много работы.

– На сегодня хватит. Во всяком случае, мне все равно, что там у тебя намечено Нам надо поговорить. Садись.

Джейд опустилась на кушетку, закрыв лицо руками, подчиняясь скорее из-за нервного напряжения, чем из-за послушания.

– Хочешь что-нибудь выпить?

Она покачала головой. Диллон выдвинул складной стул, поставил его в нескольких сантиметрах от ее колен и сел на него задом наперед, положив руки на спинку.

– Ладно, выкладывай!

– Что выкладывать?

– О Боже, – раздраженно воскликнул он. – Мы что, опять будем играть в кошки-мышки?

– Это ты играешь. Я ни во что не играю. Я хочу уехать домой.

– Минуту тому назад ты хотела работать.

– Перестань надо мной издеваться!

– Тогда рассказывай.

– Что ты хочешь знать?

– Для начала объясни, почему два человека заявляют о том, что Грэм – их сын?

– Потому что каждый из них здорово бы выиграл, если бы Грэм оказался их сыном. Хатч получил бы почку, а Нил – наследника. – Когда Диллон с удивлением посмотрел на нее, она ответила: – После того несчастного случая, когда Айвену отрезало ноги, Нил не может иметь детей.

Диллон наконец понял, однако не был удовлетворен ее объяснением.

– Все равно я не могу понять, Джейд. Мужчины не так-то просто признают свое отцовство. Обычно все бывает наоборот.

– Тут необычные обстоятельства.

– Ты что, спала с ними обоими?

– Нет.

– Значит, у них нет оснований претендовать на Грэма?

Она промолчала.

– Кто отец Грэма, Джейд?

– Я не знаю!

– Значит, ты все-таки спала с ними обоими?

– Нет!

– Черт подери, – завопил Диллон. – Ты мне что-нибудь объяснишь?

– Они меня изнасиловали.

Эти слова в маленькой комнате прозвучали оглушительно громко. Они еще звучали в ушах Диллона, а когда он молча уставился на Джейд, она закрыла лицо руками.

– Они меня изнасиловали, – сказала она тихо. – Они меня изнасиловали.

Диллон запустил все десять пальцев в свою шевелюру и откинул волосы со лба. Затем опустил руки и хлопнул ими по бедрам. Он хотел знать, он заставил ее рассказать, но не рассчитывал услышать такое!

Он думал услышать признания исправившейся непутевой девчонки или застенчивой и скрытной девушки, которая боролась с собственной робостью, вступая в случайные связи. Наконец о бунтарке, протестующей против деспотичных родителей. Но такого он не ожидал!

– Когда же это было, Джейд?

– В феврале, когда я училась в выпускном классе. В тот день я узнала, что нас с Гэри наградили полной стипендией для учебы в университете.

– Гэри! – Черт побери, он уже думал, что знает всех участников этой драмы, а тут она назвала еще одного.

– Гэри Паркер, – сказала Джейд. – В школе мы очень любили друг друга. Но это было большее, чем просто первая любовь. Мы собирались пожениться и вместе изменить мир.

Тихо, монотонно, бесстрастно Джейд поведала ему об их отношениях.

– Мы так много ждали от будущего. Я очень его любила.

– А он не мог быть отцом Грэма?

Джейд взглянула в окно, которое к этому времени превратилось в лиловый квадрат.

– Нет. Когда они меня изнасиловали, я была девушкой.

– Черт возьми! И они двое вышли сухими из воды?

Она опять взглянула на Диллона.

– Их было трое. Третий – Ламар Гриффит. Застенчивый, робкий парнишка, пошел с ними, чтобы не ударить в грязь лицом перед Нилом.

– Он тоже все еще живет в Пальметто?

Она рассказала ему о судьбе Ламара. После продолжительного молчания Диллон произнес:

– Я понимаю, что это была затея Нила.

– Да! – гневно согласилась Джейд. – Он у них был заводила. Если бы не он, ничего бы не случилось. Однако Хатч и Ламар могли бы остановить его. Вместо этого они тоже приняли участие в насилии и бросили меня там.

– Бросили тебя?

– Мы с Донной Ди ехали к Гэри. Я хотела ему сказать о стипендии. По дороге у нас кончился бензин…

Диллон выслушал ее рассказ о том ужасном дне. Она не упустила ни одной подробности. Хотя прошло столько лет, Джейд помнила все, как будто это случилось вчера.

– Когда они увезли меня, я была просто в бешенстве. Мне стало страшно, когда Нил не свернул к дому Гэри. Вместо этого они поехали к каналу, где раньше ловили рыбу. Он приказал всем выйти из машины. Я не хотела, но они выволокли меня силой.

– А те двое так и вели себя как покорные овечки?

– Ты не представляешь, насколько они были под влиянием Нила. Они бы сделали все, что угодно. Он всем раздал банки с пивом. Я отказалась. Когда они выпили, я спросила, можем ли мы ехать. Нил ответил. «Пока нет» Я спросила. «Почему?» – и он ответил… – Голос у Джейд осекся. Она посмотрела вниз. – Он сказал. «Потому что, прежде чем мы поедем, мы все трое тебя трахнем»

Диллон сцепил руки и, поставив локти на спинку стула, прижал кулаки ко рту. Он прикрыл глаза, жалея, что вызвал Джейд на этот страшный разговор. Больше всего на свете ему хотелось при удобном случае съездить по самодовольной роже Нила.

– Я ни минуты не сомневалась, что он действительно собирался это сделать. – Голос Джейд звучал глухо. Диллон чувствовал, что она сейчас не здесь, а там, в том холодном, дождливом февральском вечере.

– Я повернулась и побежала, но Нил догнал меня и схватил за волосы. Мне было больно. Я закричала, на глазах выступили слезы. Я пыталась освободить волосы, но не смогла. Руки у меня были подняты, и он обхватил меня за талию и бросил на землю. Было холодно и мокро, – она поморщилась, – очень плохо пахло, какой-то тухлой рыбой. Хатч закричал: «Нил, ты что, с ума сошел?» А Нил ответил: «Мы сделаем то, что я сказал. Заткнись и помоги мне. Держи ей руки».

Я плакала и кричала: «Нет, нет!» Кроме Нила, я никого не видела. Я ударила его, тогда Хатч сел рядом с моей головой и схватил меня за запястья. Он прижал их к земле у меня за головой. Нил наклонился надо мной и велел заткнуться. Он несколько раз ударил меня по лицу.

Ламар сказал: «Нил, ты что, взбесился?» Нил обернулся, посмотрел на него и сказал: «Лучше помоги, а не веди себя как тряпка. Ничего с ней не будет». Ламар отступил. Я не видела его, но слышала, как он сказал: «Она же плачет». Тут Нил просто рассвирепел и сказал: «Хочешь получить свою порцию или нет? Если нет, вали отсюда подальше».

Нил навалился на меня. Он раздвинул мне ноги и уперся коленом в бок. Я закричала. Он опять меня ударил. Я пыталась брыкаться. Тут-то и Ламар взял меня за ноги. Я не могла пошевелиться. Я стала умолять их не делать этого.

«Заткните ее, – сказал Нил. – Я не могу слышать этот вой, бабские вопли». Хатч схватил мои запястья одной рукой, а другой закрыл мне рот. Я повернула голову и старалась глазами умолить Хатча помочь мне, но он не смотрел мне в глаза. Он смотрел на Нила.

Диллон сидел с каменным лицом. Он ничего не говорил. Секунду Джейд теребила застежку на ручных часах. В комнате стало так тихо, что было слышно, как они тикают.

– Нил разорвал мою блузку. Бюстгальтер застегивался спереди. Он расстегнул его и сдернул. Я помню… я помню, мне было невыносимо стыдно лежать в таком виде. Я закрыла глаза. Я так сильно прикусила язык, что почувствовала вкус крови. Он сказал: «Неплохо смотрятся сиськи Джейд Сперри».

Она всхлипнула, но слез не было.

– Я думала, что умру. Я хотела умереть от обиды и унижения… Нил, которого я ненавидела… – Джейд закрыла рот ладонями, как будто ее тошнило, однако продолжала, речь звучала глухо. – Он положил на меня свои руки. Он мял, и щипал, и сжимал меня. Это было ужасно: очень больно и унизительно. Затем он нагнулся и впился в мой сосок. Было очень больно.

Диллон вскочил со стула. Он засунул руки в задний карман своих потрепанных джинсов и начал метаться по комнате, как бы ища выход. Внутри него все клокотало. Ему хотелось ударить по чему-нибудь, что-то разбить, размозжить. Джейд, по всей вероятности, не замечала его реакции. Она продолжала свой жуткий рассказ:

– Нил смеялся, когда встал на колени и расстегнул брюки. Он спустил их и взял руками член. Сказал: «Хорошенький, правда? Клянусь, твое гнездышко горит от нетерпения». В это время Хатч заволновался: «Ладно, Нил, поразвлекся и хватит. Отпусти ее». – «Отпустить? – сказал Нил. – Черта с два. Развлечение еще впереди». Нил задрал мне юбку. Я крутилась во все стороны, чтобы он не смог снять колготки. Он торопился. Ламару пришлось помогать ему. Затем Нил…

Диллон стоял у окна, невидяще глядя в небо. Когда она замолчала, он обернулся и посмотрел на Джейд. Она сидела, подперев голову одной рукой, другой массировала виски.

Диллон подошел к стулу, повернул его и сел к ней лицом. Он молчал и с трудом подавил в себе желание дотронуться до нее. Одно его присутствие поддерживало ее. Он все принял очень близко к сердцу. Она опустила голову и, облизнув сухие губы, продолжала:

– Нил плюнул себе на ладонь и размазал слюну по члену. Он сказал: «Могу побожиться, что ты любишь сосать петушок. Небось сосала у Паркера? Придется тебе постараться и для меня. – Джейд закрыла глаза, как бы благодаря Бога. – Он этого не сделал, – сказала она охрипшим голосом. – Ему было нелегко, но он вошел в меня. Я думаю, он удивился, что я девушка, потому что посмотрел мне в лицо и рассмеялся. Потом наклонился ко мне и прошептал: „Славная победа. Значит, все-таки твоя ягодка достанется мне“. Причем сказал таким тоном, как будто мы заговорщики. Затем он… – Джейд еще ниже опустила голову. – Он нажал очень сильно, и мне стало очень больно.

На стройке загорелось автоматическое освещение. Сине-белый свет частично проникал сквозь окна, но основная часть помещения была погружена во мрак, в котором тихо шелестел ее голос.

– Я думала, этому никогда не будет конца. Потом я поняла, что он кончил довольно быстро. Когда он оторвался, то вымазал спермой мне живот. Потом взглянул на Хатча и усмехнулся: „Я тебе лыжи смазал“. Они поменялись местами. Когда Хатч убрал руку от моего рта, я опять попыталась закричать, но у меня не было сил. Мне еле удалось поднять руку. Когда Хатч склонился надо мной, я расцарапала ему лицо. Он выругался и схватился за щеку. На его пальцах осталась кровь. Это его разозлило. Он буркнул: „Нил, держи ей руки“. Нил схватил меня за руки и держал их у меня над головой. Хатч был единственный, кто меня поцеловал. Сначала я подумала, что этим все и кончится. Он чуть не раздавил меня, и его язык все дальше проникал мне в рот. Меня тошнило. Внутри меня все кричало, но единственный звук, который я могла издать, был слабый писк, вроде кошачьего мяуканья. Я слышала, как сзади гогочет Нил. „Давай, начинай, Хатч. О черт! Я уже опять захотел. Даже у Ламара встал“. Ламар нервно захихикал. Я закричала, когда в меня вошел Хатч. Он был намного грубее, чем Нил. Мне казалось, что у меня внутри все разрывается, из меня текла кровь. Я чувствовала это.

– Скоты, – прошипел Диллон. Его лицо исказилось, он стучал кулаками по коленям.

– Когда Хатч кончил, он откинулся и издал мерзкий звук, как крик осла. Я как сейчас вижу его обнаженные зубы. Он был такой безобразный, такой противный. Затем он свалился на меня. Я не могла дышать, но чувствовала на шее его горячее дыхание. От него несло пивом, и я почувствовала приступ тошноты, но боялась, что если не сдержусь и меня вырвет, то захлебнусь. Поэтому я сдержалась.

Последним был Ламар. К тому времени у меня не было сил сопротивляться. Мне показалось, что Ламар готов заплакать, когда посмотрел на меня. Он расстегнул брюки, но стоял в нерешительности. Нил сказал: „B чем дело? Дай посмотреть, как ты справишься с этим делом“. – „Я не знаю, Нил, стоит ли?“ Голос Ламара дрожал и звучал неуверенно. Это было на него похоже.

Поскольку Хатч уже доказал свои способности, то чувствовал себя игриво. „Черт возьми, мы так и думали, что этот размазня попытается увильнуть“.

– „Я не размазня“ – закричал Ламар. Думаю, что даже тогда он в душе боролся со своей сексуальной двойственностью. Он понимал, что ему необходимо или участвовать в этом, или же он станет объектом их постоянных насмешек, поэтому он… тоже…

Когда он натянул брюки, двое других зааплодировали. Я знала, что для Ламара это был первый опыт. Он не знал, как и куда… Он все время тыкал в разные места. Мне было больно, все болело. Когда он попал, он действовал быстро и энергично, как животное. На лице выступил пот. Нил все время отпускал шуточки и смеялся над „техникой“. Наконец и он кончил.

Он засмеялся оттого, что справился с задачей, но, когда увидел мое лицо, улыбка исчезла. Я думаю, Ламар понимал, что они натворили. В его глазах была мольба о прощении. Но я не простила его ни тогда, ни когда встретилась с ним через несколько лет.

– Когда это было? – спросил Диллон. Она коротко рассказала ему о похоронах Митча Хирона и о неожиданной встрече с Ламаром.

– Я до сих пор не простила его, никого из них не простила.

После продолжительного молчания Джейд подняла голову.

– Ты не передашь мне салфетку? – Диллон нашел коробку с салфетками на краю стола и передал ей. – Спасибо.

Она взяла салфетку не для того, чтобы вытереть глаза: за время всего рассказа она не пролила ни единой слезинки. Она вытерла вспотевшие ладони.

– И они тебя там оставили?

– Да. – Джейд горько рассмеялась. – Как в дешевом боевике. Нил перед тем, как уехать, выкурил сигарету. Я помню запахи – серы от спички и табачного дыма. Я свернулась клубочком. В этот момент я как бы окаменела, Я помню не столько боль, сколько это чувство оцепенения. Они обсуждали, что со мной делать, и решили, что у меня хватит сил добраться до города. Ламар спросил: „А что мы скажем, если кто-нибудь узнает, что произошло?“ Нил ответил: „А кто расскажет? – Ты?“ „Нет, конечно“. – „Тогда чего ты волнуешься?“

Хатч спросил, что им делать, если я расскажу обо всем. Нил просто рассмеялся. Он сказал, что я не расскажу, потому что не захочу, чтобы мой „любимый“ – они имели в виду Гэри – узнал об этом. Он сказал, что я сама напрашивалась на это, потому что заигрывала с ними со всеми. Конечно, Хатч с Ламаром согласились с ним, потому что именно этого он от них и хотел, ну и также чтобы оправдаться в собственных глазах за свой поступок.

Я думаю, что у Нила не было никаких угрызений совести и что он не чувствовал никакой вины. Он абсолютно аморален. У него нет совести. Он хотел проучить меня за то, что я любила Гэри, а не его. И кроме того, он хотел отомстить Гэри за то, что тот одержал над ним победу в дурацкой драке. Так что одним поступком он сделал два дела. Он считал, что имеет такое право, потому что он Патчетт.

– Тебе надо было сразу обратиться в полицию.

Джейд снова горько рассмеялась.

– Диллон, ты ведь меня мало знаешь. Как только я смогла двигаться, я доползла до шоссе. Я должна была дожить до того момента, как их настигнет возмездие. Мне было все равно, умру я после этого или нет.

Она рассказала о своем появлении в больнице и о том, что произошло на следующий день в приемной шерифа Джолли. Диллон не мог поверить своим ушам.

– Значит, это дело о групповом изнасиловании было прикрыто и все всё забыли?

– До сегодняшнего дня.

– Понятно. Спустя пятнадцать лет ты вернулась сюда, чтобы отомстить. Ты хочешь заставить их за платить за то насилие?

– Не только за это.

– Разве было еще что-то?

– Гэри.

– Да, конечно, я совсем забыл, – добавил он мягко, – мальчишки всегда очень переживают, если происходит что-нибудь в этом род.

– Гэри очень переживал. Особенно когда Нил с приятелями представили меня шлюхой. Нил не мог успокоиться Он дразнил Гэри, изводил его гнусными намеками, пока не довел его до точки.

Когда Джейд рассказала ему о смерти Гэри, Диллон не смог вымолвить ни слова. Он опять запустил пальцы в волосы и едва сдержался, чтобы не сказать о том, что Гэри должен был больше доверять девушке, которую любил. Джейд эта мысль не понравилась бы.

– После самоубийства Гэри я не могла оставаться в Пальметто. Но поклялась, что однажды вернусь сюда и уж тогда я стану хозяйкой положения.

– Ты уже насолила Айвену и Нилу. Они видели надпись „мене, текел, фарес“. Они знают, что новая фабрика означает для них.

– У них на душе немало грехов. Я не единственная, кому они причинили зло.

– Ты знала до своего приезда, что Хатч болен?

– Heт. Я собиралась разоблачить коррупцию в управлении шерифа.

– Там действительно коррупция?

– Могу поспорить на что хочешь. Он покрывает Патчеттов в их делишках, как делал и его отец.

– И все-таки вопрос довольно спорный, ведь так?

– Думаю, ты прав…

Первые признаки говорили о том, что пересадка почки Хатчу прошла успешно. Врачи еще опасались делать окончательные выводы, пока не пройдет угроза инфекции, но предварительный прогноз был обнадеживающим. Чтобы предотвратить отторжение, Хатчу вводили большие дозы лекарств. Побочных явлений как будто не наблюдалось, но даже если все обойдется, он вряд ли сможет в будущем выполнять какую-нибудь серьезную работу.

– А как насчет Донны Ди? Она виновата не меньше этих троих.

– Она всегда любила Хатча. Если бы я доказала коррумпированность Хатча, на нее так же легло бы пятно позора, как и на него. Но она явилась ко мне умолять спасти ему жизнь, как в свое время я умоляла ее рассказать правду в приемной шерифа Джолли. Я не поэтому отказала в ее просьбе. Но теперь она тоже знает, что значит отчаяние, когда покидает последняя надежда.

– А у Ламара есть здесь родные?

– Мать. Насколько мне известно, она ничего не знает об его участии.

– Значит, там некому мстить?

– Да. Но Грэм может быть ее внуком, причем единственным.

– Ты действительно не знаешь, кто из них может быть отцом?

– Нет.

– Грэм не знает об?..

– Нет! И я не хочу, чтобы он знал.

– Да, но ведь он наверняка спрашивал о том, кто его отец?

– Я не очень о нем распространялась. Грэм знает, что у него только одни родитель – это я.

Диллон посмотрел на нее с сомнением.

– Сейчас, может, так и есть, а что потом? Чем старше он будет, тем больше вероятность, что он захочет узнать правду.

– Если такое время наступит, я честно скажу ему, что не знаю.

– Но существуют способы определения. Генетическая экспертиза, по-моему.

– Я не хочу этого знать. Для меня это не имеет значения. Он мой. Мой! – подчеркнула Джейд. Голос ее дрогнул. – Если бы я знала о болезни Хатча и о бесплодии Нила, возможно, оставила бы Грэма в Нью-Йорке. Я никогда не предполагала, что он может стать козырем в их игре. Это испугало меня, Диллон. Ты думаешь, я перегнула палку сегодня? Нет, я знаю, на какие подлости способны Нил и его отец.

Было видно, что Джейд действительно напугана. Инстинктивно он потянулся к ней. Так же инстинктивно она отпрянула от него.

– Черт подери, мне бы не хотелось, чтобы ты воспринимала меня как угрозу. Я просто хочу обнять тебя. – В темноте голос Диллона звучал более хрипло. – Просто обнять тебя, Джейд. Больше ничего.

Прошло несколько секунд, прежде чем она прошептала:

– Думаю, что не буду возражать, если ты обнимешь меня.

– Я бы никогда не сделал тебе больно, – сказал он, вставая со стула и усаживаясь на кушетку рядом с ней. – Никогда.

– Я верю.

Диллон обнял ее и откинулся назад на диванные подушки, увлекая ее за собой. Интимность обстановки испугала ее. Она схватила его за руки.

– Все в порядке, – прошептал он. – Все в порядке. Как только ты скажешь, я тебя отпущу. Ты хочешь этого? Скажи мне.

После заметного колебания Джейд покачала головой и прислонилась к нему. Очевидно, ее не очень смущало то, что его майка была несколько коротковата. Она положила голову ему на грудь. Ее волосы скользнули по его коже, и Диллон чуть не застонал от удовольствия. Ее ладонь доверчиво лежала на его руке.

– Джейд?

– А?

– И с той ночи ты ни с кем не могла быть близка?

– Не могла и не хотела.

– Не хотела даже попробовать?

– Я пробовала, С Хэнком.

– Хэнком Арнеттом? – Он почувствовал укол ревности.

– Он любил меня. Я знала, но не хотела этого Я не хотела причинять ему боль. Все время говорила ему, что все бесполезно, что я не смогу измениться, Умоляла его не надеяться понапрасну на мое выздоровление. Но он был очень упрям и слушать не желал.

– В конце концов убедился?

– Это заняло не так много времени. Мне хотелось ответить на его чувства, начала даже посещать психолога. Вскоре даже смогла совершенно спокойно поцеловать его.

– Тебе нравилось целоваться с ним?

– Насколько позволяло мое состояние.

Ревность Диллона несколько поутихла. Однако, признавшись, что ей нравилось целоваться с Хэнком, она опять подлила масла в огонь.

– Когда умер Митч, – продолжала Джейд, – на похоронах появился Ламар. С ним вернулись все мои страхи, и я сказала Хэнку, что не смогу быть близка ни с ним, ни с кем другим. Это невозможно.

– Ты ему объяснила почему?

– Нет. Поэтому он рассердился и несколько месяцев не появлялся. Однажды он вернулся, и с тех пор мы стали хорошими друзьями. Он принял мои условия.

Диллон не стал говорить о Хэнке, уверять, что он отличный парень. Хэнк был в Нью-Йорке, а Диллон – здесь и держал Джейд в объятиях.

– Почему ты рассказала об изнасиловании мне, Джейд? – Когда она подняла голову и посмотрела на него, Диллон понял, что у него нет причин ревновать ее к Хэнку или к кому-либо еще.

– Потому что ты не принял меня такой, какой я есть, без объяснений.

– И?

– И потому что для меня очень важно, чтобы ты понял, почему я такая.

Чтобы не поцеловать ее, он прижал ее голову к своей шее.

– То, что сделали с тобой, было преступлением. Гнусным, подлым и жестоким. Но это не имеет ничего общего с интимной близостью.

– Я это понимаю.

– Близость между людьми, которые любят друг друга…

– Это нечто совсем другое, – закончила она за него. – Психолог говорил мне это столько раз, что я уже больше не могла этого слышать. У меня нет чувства собственной вины. Да, я так же ненавижу законодательство в области сексуальных преступлений, как и тех парней. Нет, я не считаю, что все мужчины скоты, у меня нет склонности к лесбиянству, я не хочу, чтобы всех мужчин кастрировали…

– Уже легче…

Джейд повернула к нему голову и, когда их взгляды встретились, рассмеялась. Диллон тоже. Они смеялись несколько минут, и этот смех был очистительным, потому что ни один из них не мог плакать. Ослабев от смеха, они прижались друг к другу.

Они перестали смеяться одновременно. Еще секунду назад просто умирали от смеха, а теперь смотрели в глаза друг другу, затаив дыхание и чувствуя неловкость.

Диллон почувствовал, как сердце его сжимается. Он опустил глаза и посмотрел на ее губы. Они прошептали:

– Диллон?

Он быстро закрыл глаза.

– Боже, как я хочу поцеловать тебя. Хочу быть с тобой, и это будет первый раз в твоей жизни. Я хочу показать тебе, как это может быть, как это бывает. Я хочу, чтобы ты была моей.

Когда Диллон открыл глаза, Джейд смотрела на него с испугом, ее губы дрожали. Ему хотелось прижаться к ним и узнать, почему она так смотрит на него. Он надеялся, что из-за того, что он вызвал у нее возбуждение, а не отвращение.

Диллон погладил ее по волосам. Ему хотелось успокоить ее, нежно целовать и разгладить складочку между бровей. Хотелось, чтобы она неровно дышала от страсти, а не от страха. Хотел подарить ей радость любовной близости, которой она была лишена.

Но если он сделает что-то не так, то может все бесповоротно испортить. Диллон отпустил ее, встал, помог встать и ей. И произнес с сожалением:

– Как-нибудь в другой раз.

В доме было темно. Диллон, настоявший на том, чтобы проводить ее, не отъезжал, пока Джейд не вошла в дом. На кухонном столе Кэти оставила записку, что легла спать пораньше из-за головной боли. Там также говорилось, что в холодильнике ждет запеканка. Джейд нужно только разогреть ее в микроволновой печи. Однако она решила, что не настолько голодна, чтобы с этим возиться. Проверив все запоры, она пошла наверх.

Из-под двери Грэма виднелась полоска света. Она постучала и вошла. Он лежал в кровати и что-то смотрел по телевизору, на ее взгляд, малоинтересное.

– Можно войти?

– Это твой дом.

Не обращая внимания на дерзость, она подошла к кровати и села на краешек.

– Намек понят. Ты на меня злишься?

Он колебался: то ли продолжить дуться, то ли дать выход своему гневу. Последнее победило.

– А ты разве не злилась бы на меня, если бы я тебя так же опозорил? Черт! Мам, ты разговаривала со мной, как с младенцем. И это – при Диллоне и мистере Патчетте.

– Тебе может показаться, что я вела себя неправильно, Грэм, но я была невероятно расстроена.

– Ты устроила скандал из-за пустяка! Я приехал совсем не поздно.

– Дело не в этом. Я расстроилась, потому что ты был с Нилом.

– Почему? Он такой славный. И потом, он твой знакомый, так что не из-за чего было поднимать шум.

– Я подняла шум, потому что слишком хорошо его знаю. Он совсем не славный.

– Мне он показался таким, – сказал Грэм упрямо.

– Ничуть не сомневаюсь. Он просто источает обаяние, но он порочен до мозга костей. Можешь мне поверить. Держись от него подальше. Он может быть опасным. – Сын насмешливо фыркнул. – Я говорю серьезно. Если он опять подойдет к тебе, дай мне знать немедленно.

Упрямый, как и все подростки, Грэм внимательно посмотрел на нее.

– Ты изменилась, мама.

– Изменилась?

– С тех пор как мы сюда приехали, ты все время в напряжении.

– У меня очень много работы, Грэм. В дополнение к фабрике „Текстиль“ я собираюсь приобрести кое-какую собственность для компании, делая…

– Ты хочешь купить землю у людей по фамилии Паркер?

Джейд посмотрела на него с удивлением.

– Откуда ты знаешь?

– Мистер Патчетт говорил об этом сегодня.

Джейд не имела никаких сведений от Паркеров после телефонного разговора с Отисом. Она не знала, стоит ли позвонить и надавить на него, или дать ему время обдумать ее предложение. Грэм подтвердил ее подозрения о том, что Патчетты за ней следят.

Возвращаясь мыслями к Грэму, она сказала:

– Ты знаешь, как я занята. Мне надо сделать массу важных дел. Ты уже достаточно взрослый, чтобы это понимать.

– У тебя всегда было очень много работы. Когда мы жили в Нью-Йорке, ты так не лезла вон из кожи. Что же произошло?

Джейд наклонилась к нему и пригладила ему волосы.

– Если я и кажусь тебе немного не в себе, то только потому, что хочу осуществить свой план. И хочу, чтобы ты был счастлив здесь. Ведь тебе хорошо здесь, правда? Тебе нравится этот дом?

– Да, все хорошо, только…

– Что только?

– Мне все время надо все объяснять своим новым друзьям.

– Объяснять?

– Ну, например, почему у меня нет папы. И еще про Кэти, ведь она нам не родственница. Я все время должен объяснять всю эту чепуху. – Он стал кусать засохший заусенец. – Я знаю, что ты всегда говорила, что мы особая семья. Уникальная. – Он поднял на нее печальные голубые глаза. – Я не хочу быть особым, мам. Мне надоело быть уникальным. Я хочу, чтобы мы были нормальной семьей, как все.

– Не существует таких вещей, как норма, Грэм.

– Ну все-таки большинство людей более обычны, чем мы.

Несмотря на то, что он был уже большой, Джейд обняла его и прижала голову к своей груди.

– Иногда в нашей жизни происходят вещи, которые мы не можем контролировать. Мы стараемся строить свою жизнь на том, что имеем. Больше всего на свете я хочу, чтобы у нас была обычная семейная жизнь. Но ничего не получается. Мне очень жаль. Я старалась сделать все, что могла. И сейчас пытаюсь сделать как можно лучше, – добавила она, думая о совете Диллона и Кэти рассказать Грэму об изнасиловании. Она не могла. Ее сыну и так было нелегко привыкать к новому дому, к проблемам переходного возраста. Жестоко было бы обрушить на него и эти новые переживания.

– Я знаю это, мама. Забудь о том, что я сказал. – Грэм отстранился от нее и слабо улыбнулся.

– Прости, что поставила тебя в неловкое положение перед Диллоном. Обещаю, что это не повторится.

– Ты с ним была сегодня вечером?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Так просто.

– Да? – засмеялась она. – А чего ты так хитро ухмыляешься?

– Мне кажется, что ты нравишься Диллону, вот и все.

– Конечно, я ему нравлюсь. Мы не могли бы работать вместе так успешно, если бы я ему не нравилась.

– Да ладно. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Мы просто друзья.

– Ну, конечно. – Сын снисходительно улыбнулся. – Ты считаешь, я буду таким же высоким, когда вырасту? – Он взглянул на фотокарточку в рамке, стоящую на бюро. – А дедушка Сперри был высоким?

Когда Грэму исполнилось тринадцать лет, Джейд торжественно вручила ему Медаль Почета его деда и фотографию, которую бережно хранила. Еще с тех пор, как он совсем малышом сидел у нее на коленях, она рассказывала ему истории о мужестве его деда во время корейской войны. Она никогда не говорила, что его дедушка покончил с собой.

– По-моему, под два метра.

– Значит, я буду не ниже.

– Возможно. – Она наклонилась к нему и поцеловала в лоб. – Только не торопись, ладно? Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Мам?

– Да? – она обернулась к нему в дверях.

– А мой папа был высокого роста?

Думая о трех насильниках, она ответила глухим голосом:

– Примерно среднего.

Грэм удовлетворенно кивнул, затем потянулся, чтобы выключить свет над изголовьем.

– Спокойной ночи.


предыдущая глава | Скандальная история | XXVII



Loading...