home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 13

В углу неприметном и темном

сидит паучиха;

три злобных глаза ее

оттуда следят за мною,

восемь тоненьких ножек

противно щекочут мне спину;

нравится паучихе

передразнивать каждый мой шаг.

Для паучихи этой

я — точно открытая книга;

ее паутина — история жизни моей.

В углу замшелом своем

ждет паучиха,

когда, ужаснувшись, сбегу я.

Заговор. Галлан-слепец (р. 1078)

Едва местный ассасин покинул зал, Калам допил эль, расплатился и поднялся по лестнице на второй этаж. Окинув цепким взглядом всех, кто сидел внизу, и убедившись, что его никто не замечает, он быстро прошел по коридору и остановился возле последней двери справа.

Войдя, Калам закрыл дверь на засов. Быстрый Бен восседал на полу. Его окружала полоска расплавленного голубого воска. Маг снял с себя рубаху и наклонился вперед. Глаза его оставались закрытыми, а по лицу ползли крупные капли пота. Воздух вокруг Быстрого Бена дрожал и странно поблескивал.

Обогнув восковой круг, Калам прошел к койке. Он снял со стенного крюка кожаный мешок, развязал тесемки и начал выкладывать на узкий соломенный матрас содержимое. Металлические части небольшого арбалета отливали синевой, густо просмоленное ложе шершавилось крупинками черного песка. Скупыми, привычными движениями Калам собрал арбалет.

— У меня все, дружище, — сказал Быстрый Бен. — Как только ты будешь готов, можем начинать.

— Тот человек ушел через кухню. Но он обязательно вернется, — сообщил Калам, беря в руки оружие.

Он приладил ремень и повесил арбалет через плечо.

— Я готов.

Быстрый Бен тоже встал, вытирая рукавом потный лоб.

— Я выбрал два надежных заклинания. Одно поможет тебе парить в воздухе и управлять каждым своим прыжком. Другое позволит видеть любые проявления магии… почти любые. Правда, если в дело ввяжется какой-нибудь верховный маг, нам удачи не видать.

— А ты? — спросил Калам, проверяя стрелы в колчане.

— Меня ты не увидишь, только мое свечение, — усмехнувшись, ответил Быстрый Бен. — Тем не менее, я постоянно буду рядом.

— Будем надеяться, что все пройдет гладко. Встречаемся с местной гильдией, предлагаем от имени империи сделку. Они принимают условия и убирают всех, кто мог бы нам здесь помешать.

Калам надел черный плащ и опустил капюшон.

— А почему бы нам просто не спуститься в зал и не выложить все тому человеку? — спросил Быстрый Бен.

Калам покачал головой.

— Так не делается. Мы заприметили его, он — нас. Скорее всего, он пошел совещаться со своим командиром. Конечно, правила игры будут задавать они. Кто-то из их людей проводит нас к месту встречи.

— А если там нас ждет засада?

Калам кивнул.

— Всякое бывает. Но они сперва захотят узнать, что нам от них нужно. После этого их вряд ли потянет нас убивать… Ты готов?

Быстрый Бен протянул к Каламу руку и едва слышно произнес несколько слов. Калам сразу же ощутил непривычную легкость; тело облеклось в невидимый панцирь из холодного воздуха. Вокруг Быстрого Бена вспыхнуло зелено-голубое сияние.

— Не загреметь бы нам к Клобуку в гости, — сказал ассасин.

— Он всегда идет за нами по пятам и дышит в затылок, — отозвался маг. — В последние дни я так и чувствую его дыхание.

— Я тоже. — Калам повернулся к окну. — Иногда мне думается, что империя хочет поскорее избавиться от нас.

Он открыл ставни и уперся руками в подоконник. Быстрый Бен молча подошел к нему и встал рядом. Они оба вглядывались во тьму, понимая друг друга без слов.

— Повидали мы с тобой, — тихо сказал Быстрый Бен.

— Клобук их всех накрой! — рявкнул Калам. — Должны же эти игры когда-нибудь кончиться.

— Может, когда империя заграбастает Даруджистан, нас отпустят на все четыре стороны?

— А ты сумеешь убедить нашего сержанта, что ему пора прощаться с империей?

— У него нет иного выхода. Думаю, он и сам скоро это поймет.

Калам взобрался на подоконник и открыл окно.

— Хорошо, что я больше не «коготь», а просто солдат.

Быстрый Бен растаял в воздухе. Остался лишь его насмешливый голос:

— Да, дружище. Эти игры «плаща и кинжала» не для Калама.

Цепляясь за выступы в стене, ассасин полез на крышу.

— Я всегда их ненавидел, — пробормотал он.

— Довольно убийств по заказу, — послышался рядом голос мага.

— Хватит с нас высматривания и вынюхивания, — поддержал Калам, достигнув кромки крыши.

— И заклинаний, делающих нас невидимыми.

Калам распластался на крыше.

— Хватит ударов кинжалом в спину, — прошептал он, затем осторожно выпрямился и сел.

Он не увидел ничего подозрительного.

— Хвала богам, — прошептал голос Быстрого Бена.

— Хвала богам, — повторил Калам.

Тусклые масляные фонари освещали вход в «Феникс».

— Следи за выходом с кухни, а я послежу за крыльцом, — сказал он магу.

— Договорились.

Калам напрягся всем телом.

— Я его вижу… Бен, ты рядом?

— Не волнуйся, рядом.

Раллик Ном (это был он) дошел до конца улицы и свернул вбок.

— Сейчас я его догоню, — сказал Быстрый Бен.

Зеленовато-голубое свечение стало удаляться от Калама, двигаясь к темному переулку. Калам встал и, неслышно ступая, добрался до противоположного края крыши. Там он подпрыгнул и плавно перепорхнул на крышу соседнего дома. Приземление было беззвучным. Большой Бен двигался справа; Калам видел перемещающееся свечение друга. Ассасин продолжил путь по крышам. Теперь он ясно видел, что человек держал путь в сторону гавани.

При его внушительной фигуре Каламу трудно было остаться незамеченным. Впрочем, он к этому и не стремился. Его преимуществом были сильные руки и крепкие ноги.

Постепенно они с Быстрым Беном добрались до прибрежной полосы. Жилых домов здесь почти не было, в темноте проступали очертания одноэтажных складов. Улицы почти не освещались — лишь кое-где чадили факелы у складских дверей. Там же топтались сонные сторожа. Но большинство строений тонуло во тьме и никем не охранялось. Ночной воздух отчаянно вонял рыбой и сточными канавами.

Наконец Быстрый Бен остановился. Он воспарил над двориком возле соседнего склада, затем поспешил к Каламу, ожидавшему его на крыше двухэтажного дома.

— Похоже, здесь, — сказал маг, зависнув над Каламом. — Что теперь?

— Нужно получше рассмотреть двор.

— Иди за мной.

Быстрый Бен привел Калама к соседнему строению. Человек, за которым они следили, притаился на крыше склада и вел наблюдение за двориком.

— Калам, ты ощущаешь какой-нибудь подвох?

— Пока никакого. Держись поблизости, Бен.

— Ближе не бывает.

Раллик Ном лежал на крыше, свесив голову вниз. Внизу расстилался пятачок унылого, ничем не примечательного двора. Там, где он примыкал к стене, было совсем темно. От напряженного ожидания лицо ассасина взмокло.

Снизу послышался голос скрытого темнотой Оцелота:

— Он тебя заметил?

— Да.

— И не приблизился?

— Нет. Слушай, я уверен: он тут не один. Если бы он увязался за мной, я бы сразу понял. Но этого не случилось. Тут, Оцелот, попахивает магией, а ты знаешь, что я думаю про всякие магические штучки.

— Ты слишком упрям, Ном. Поменьше бы своевольничал, давно бы стал одним из лучших. Ладно, это дело прошлое. А теперь слушай. — В голосе Оцелота появились злобные нотки. — Он обставил тебя. Он шел за тобой по пятам. Один.

— И что теперь? — спросил Раллик.

— Убираться отсюда, — с усмешкой ответил Оцелот. — С тебя хватит. На сегодня войны ассасинов закончены. Через пять минут можешь отправляться домой.


В ночном небе летел демон. Перепончатые крылья несли его над Даруджистаном, зеленые глаза оглядывали крыши. Демон улавливал даже слабые магические потоки, откуда бы они ни исходили. Сам он был не крупнее обыкновенной собаки, однако сила этого существа почти не уступала силе человека, вызвавшего его и сделавшего своим пленником на целую ночь. На крыше в прибрежной части города демон заметил два магических свечения. Одно было порождено наложенным заклинанием, второе являлось настоящим магическим свечением и принадлежало весьма искусному магу. По соседним крышам неслышно перемещались другие люди; кого-то из них выдавало тепло собственного тела, иных — магические атрибуты.

До этой минуты демон парил на высоких ветрах, скучая и проклиная хозяина. Да как тот смел заставить его, создание необычайной силы, кружить над городом и высматривать, высматривать, высматривать? Такое занятие под стать жалкой вороне! Демона вдруг обуяла жажда крови. О, если бы он мог вырваться из-под власти хозяина! Он бы славно попировал.

Пока кровожадные мысли бродили в маленькой круглой голове демона, по ней ударила… железная подкова сапога. Демон закувыркался в воздухе; ярость заглушала боль. Вскоре он увидел своего противника, а еще через мгновение понял, что тот готов его уничтожить. Противника окружало ослепительное магическое сияние, сразу же вступившее в противоборство с магией демона. Голова наполнилась обжигающим холодом. Демон знал многие проявления магической силы, но с такой сталкивался впервые. Сила эта превосходила его собственную, и демону оставалось лишь скрежетать зубами.

Поединок между демоном и незнакомцем был совершенно беззвучным и невидимым для тех, кто притаился на крышах. Незнакомец явился не один — вокруг парили, опускаясь вниз, его соратники. Черные плащи надувались парусами, лица были скрыты под капюшонами и черными масками, руки сжимали заряженные арбалеты. Никто из одиннадцати даже не взглянул на поединок, и демона охватило чувство, которого он никогда не испытывал прежде, — страх.

Демон желал только одного: уцелеть. Наконец ему удалось вырваться из рук противника. Испустив пронзительный крик, Демон взмыл вверх.

Противник не погнался за ним. Присоединившись к товарищам, он все так же молча спускался вниз.

Бесшумно опустившись на крыши, двенадцать таинственных воинов выбрали себе цели и приготовились к их уничтожению.


Ассасин, не шевелясь, лежал на спине. Калам следил за ним и без конца спрашивал себя: что дальше? Ждать, когда тот соизволит встать и выйдет на разговор? Нет, что-то здесь не так. Калам чувствовал это; всего его тело (даже кости) пылало, как в лихорадке.

— Бен, давай-ка убираться отсюда!

— Подожди, — ответил ему голос невидимого друга. — А это еще кто?

В воздухе проплыли два блестящих черных силуэта и опустились на крышу, где лежал местный ассасин.

— Клобук меня накрой, ты что-нибудь понимаешь, Бен?

Под пальцами Калама слегка задрожали кровельные плитки. Он перевернулся на спину и вдруг услышал, как в воздухе просвистела стрела. Сам стрелок находился футах в тридцати от Калама. Выстрелив, он побежал вперед, а на его место опустился другой.

Не теряя времени, Калам перемахнул через кромку крыши. Быстрый Бен парил над ним. Отвращающее заклинание, которым он себя окружил, принадлежало к магии очень высокого порядка. Откуда бы ни взялись эти люди, они не должны его заметить. Бегущий остановился и осторожно шагнул на кромку. Чуть ниже, на карнизе, прятался Калам. В руках незнакомца блеснули кинжалы. Неведомый ассасин наклонил голову. У Быстрого Бена перехватило дыхание.

Калам находился неподалеку, обхватив фронтон крыши. Едва верхняя часть туловища преследователя показалась у него над головой, он подтянулся на одной руке, а другой, словно клещами, зажал шею нападавшего. Калам пригнул ему голову и коленом ударил по лицу, скрытому под черной маской. Продолжая держаться за фронтон, он встряхнул обмякшее тело нападавшего и сбросил вниз.

Шумно глотая воздух, Калам вернулся на крышу. Услышав звук, второй ассасин, находившийся в дальнем конце крыши, резко обернулся. Калам взревел и бросился на него. Ассасин сделал шаг назад и… исчез из виду.

Пригибаясь к крыше, Калам остановился.

— Это женщина, — прошептал Быстрый Бен. — Я ее вижу.

Слова друга заставили Калама оглядеться по сторонам. Пусто.

— Я никого не вижу, — сообщил он, упираясь спиной в кромку. — Где она?

— Она окружила себя магической завесой. Погоди, Калам, а не то я совсем ее упущу. Жди.

Маг замолчал. Калам тревожно поворачивал голову на каждый шорох. У него пылало лицо, тряслись взмокшие руки.

«Ждать, — сердито подумал он. — Чего ждать? Кинжал в спину?»

И вдруг ночная тьма взорвалась ярким светом и множеством звуков. Нападавшая была совсем рядом с Каламом; один из кинжалов целился ему в грудь. Вокруг валил дым и сыпались искры, но женщина двигалась вперед, словно заговоренная. Калам дернулся вбок. Кинжал пропорол ему рубаху и вонзился под ребра, разрывая плоть. Тело обожгло струей крови, однако Калам сумел ударить нападавшую кулаком в живот. Она застонала и отступила. Калам с рычанием бросился за ней. Забыв про кинжал, он нанес ей второй удар. Хрустнули ребра. Левой рукой Калам ударил женщину в лоб. Она зашаталась и упала на крышу. Ее тело замерло.

Дыша ртом, Калам припал на одно колено.

— Ну что, дождались? — сердито закричал он, обращаясь к Быстрому Бену. — Бен, ты меня слышишь?

Ответа не было. Вырвав клок ткани, Калам наспех заткнул рану.

— Бен! Ответь мне!

Маг молчал. Калам быстро оглядел соседние крыши. Повсюду валялись мертвые тела. Крыша складского строения была пуста. С тихим стоном Калам опустился на колени.

Калам вспомнил: отражая атаку нападавшей, он услышал звук, похожий на гром. Нет, таких звуков было два. Тоже атака, но уже на уровне магии. Значит, нападавших было трое и один из них маг? Быстрый Бен сумел с ним разделаться. Но тогда кто напал на Быстрого Бена?

— Клобук всех вас накрой, — прошептал слабеющими губами Калам.


Первым сигналом беды для Раллика стал сильный удар под лопатку, лишивший его возможности дышать и двигаться. Не будь на нем металлической кольчуги, арбалетная стрела вонзилась бы в тело по самое древко. Кольчуга спасла Раллику жизнь; головка стрелы пробила только железо, в котором и застряла. Невзирая на звон в ушах, он все-таки расслышал шаги за спиной.

— Ном! Что там за шум? — спросил снизу Оцелот.

Шаги стихли. Их сменил характерный лязг взводимой арбалетной пружины. К счастью, оцепенение прошло. Заряженный арбалет Раллика лежал рядом. Ассасин ждал.

— Ном!

Опять шаги, сзади и слева. В считанные секунды Раллик опрокинулся на спину, схватил арбалет, затем сел и выстрелил. Стрела навсегда успокоила его противника. Чужой арбалет глухо ударился о крышу.

Приподнявшись, Раллик увидел второго нападавшего. Тот находился позади первого. Припав на колено, человек выстрелил. Стрела ударила Раллика в грудь и, отраженная все той же кольчугой, скрылась в темноте. Правая рука временно онемела. Раллик поднялся и выхватил кинжал с кривым лезвием.

Нападавший сделал осторожный шаг вперед, но вдруг зашатался и покатился с крыши.

— Клобук их накрой!

Голос Оцелота раздался совсем рядом. Раллик обернулся, но командира не увидел.

— Я угостил его своей магией, — сказал Оцелот. — А ты хорошо разделался с первым. Может, мы наконец узнаем, какие гости к нам пожаловали.

— Я так не думаю, — ответил Раллик.

Он взглянул на безжизненное тело, вокруг которого вспыхнуло слабое свечение. Потом тело исчезло. Оцелот выругался.

— Возвратное заклинание. Знакомый трюк, — сказал он. Наконец Раллик увидел командира. Лицо Оцелота было перекошено, то ли от злости, то ли от страха.

— Дело дрянь, Ном. Ставили западню, попались в чужую.

Раллик не ответил. Он вытащил застрявшую стрелу и бросил под ноги. Оцелот прав: охотники стали чьей-то дичью. Но те, кто напал на него, никак не связаны с человеком, которого он видел в «Фениксе». Кстати, где он? Раллик взглянул на крышу, где, по словам Оцелота, находился тот человек… Красновато-желтая вспышка ненадолго выхватила из темноты два силуэта. Похоже, там тоже шло сражение. Вспышка быстро погасла, и Раллик больше ничего не увидел.

— Магия, — прошептал Оцелот. — Они тоже не дураки по части магии. Давай-ка, Ном, выбираться отсюда, пока целы.

Они быстро спрыгнули вниз и исчезли во тьме двора.


Выследить толстяка и парня, которому попала монета, было для Печали плевым делом. Расставшись с Каламом и Быстрым Беном, она намеревалась заняться Крюппом, но что-то заставило ее обратить внимание на Крокуса. Внутренний голос подсказывал ей: сейчас важнее следить за парнем. Толстяк никуда не денется.

Владелец монеты был последним орудием опоннов, их главным игроком. До сих пор Печаль довольно успешно убирала всех прочих игроков вроде капитана Парана. Его убийство она считала большой удачей; Паран был человеком адъюнктессы и, следовательно, прислужником императрицы. В Крепыше она устранила еще одну возможную помеху, задушив командира «когтей». Чтобы попасть к «сжигателям мостов», ей тоже пришлось убить нескольких человек, однако без надобности она не убивала никого.

Печаль знала: Крокусу суждено умереть, однако что-то внутри ее отчаянно противилось такому решению. Она никак не могла отыскать, где, в какой части ее существа скрывается этот противник. Своей прежней жизни Печаль не помнила. Два года назад случайная встреча сделала ее безжалостной убийцей, служащей целям Повелителя Теней. Тело девчонки-подростка как нельзя лучше подходило для осуществления этих целей, а разум этой девчонки… мог ли он сопротивляться той могущественной силе, которая нынче безраздельно владела Печалью, направляя все ее мысли и поступки? Да и осталось ли что-нибудь от этого слабого разума?

Выходит, осталось. Что же эта проклятая монета разбудила у нее внутри? Чей голос так громко и решительно звучал в ее голове? Так уже было, причем совсем недавно, когда Бурдюк произнес слово «ясновидец».

Печаль напрягала память, пытаясь вспомнить, встречался ли ей за эти два года какой-нибудь ясновидец, но так и не вспомнила.

Она подтянула завязки плаща. Найти Крокуса не составило особого труда. Сложнее было разобраться в его замыслах. Внешне могло показаться, что парень присмотрел богатый дом и решил там поживиться. Крокус стоял и терпеливо дожидался, пока в окне на третьем этаже погаснет свет. Он несколько раз настороженно озирался. Печаль стояла совсем рядом, но тени надежно скрывали ее. Потом Крокус ловко и умело стал взбираться по стене.

Печаль нашла себе новое место, откуда хорошо просматривалась та самая комната с балконом. Правда, для этого ей вначале пришлось проникнуть в сад за забором. Там расхаживал всего один караульный. Печаль быстро спровадила его на тот свет и теперь стояла под деревом, не спуская глаз с балкона.

Крокус к тому времени уже достиг балкона. Немного повозившись с замком, он открыл дверь. Да, в умении ему не откажешь. Только какой вор станет целых полчаса прохлаждаться там, куда он влез? Странно. Изнутри не долетало никаких криков. Ни в той, ни в других комнатах дома не зажигали света. Крокус ничем себя не обнаружил. Тогда почему он до сих пор не вылез? За это время можно было насобирать не один мешок.

Пока она стояла, небо над другой частью города несколько раз осветилось. Печаль безошибочно распознала магию. Что же теперь делать? Временно позабыть про Крокуса и отправиться туда на разведку? Или дождаться, пока он вернется либо его схватят?

Увиденное за раздвижной балконной дверью положило конец ее колебаниям.

Пот заливал Крокусу глаза, и он не успевал их вытирать. На дверь поставили новый замок, а изнутри дополнительно снабдили более хитроумной «ловчей проволокой». Но Крокус умело обошел все преграды и теперь на цыпочках двигался к знакомому столику. Добравшись туда, Шалунишка застыл на месте.

Снова в мозгу застучала знакомая мысль: «Идиот! Что я здесь делаю?»

Он вслушивался в ровное дыхание спящей дочери Дарле. Почему-то ему вспомнились слова Колля о пяти драконах. Дыхание девушки Крокус ощущал своим затылком. Взглянув на себя в зеркало, он нахмурился. Что с ним творится? Если он в ближайшие же минуты не уберется отсюда… Закусив губу, Крокус принялся вытаскивать из мешочка злополучные драгоценности. Закончив, он еще раз взглянул в зеркало. Помимо его собственного оттуда глядело другое лицо — белое круглое лицо хозяйки спальни.

— Раз уж ты принес все, что у меня украл, изволь вернуть драгоценности на свое место, — шепотом велела ему девушка. — Шкатулку на столе слева от зеркала. Щетку для волос положи справа. Ты и мои сережки захватил? Их оставь на столике.

Крокус только теперь сообразил, что забыл прикрыть лицо маской.

— Не пытайся никого звать на помощь, — нарочито свирепым голосом сказал он девушке. — Я тебе все вернул и сейчас уйду. Поняла?

Натянув одеяло, дочь сановника села на постели.

— Грабитель, я не боюсь твоих угроз. Мне достаточно лишь закричать, и тут сразу же появится начальник отцовского караула. Уж не собираешься ли ты сражаться с ним своим жалким кинжальчиком?

— Нет, не собираюсь, — ответил Крокус. — Я приставлю кинжал к твоему горлу и возьму тебя в заложницы. Посмотрим, решится ли он тогда атаковать меня.

Девушка побледнела.

— За воровство отрубают руку. А за похищение дочери сановника ты отправишься прямо на виселицу.

Крокус с деланной небрежностью пожал плечами. Попутно он лихорадочно прикидывал, за сколько времени сумеет покинуть спальню и выбраться на крышу.

— Оставайся там, где стоишь, — приказала ему девушка. — Я сейчас зажгу лампу.

— Зачем? — дрогнувшим голосом спросил Крокус.

— Хочу тебя получше рассмотреть.

Следом вспыхнул непривычно яркий свет. Ах, вот оно что! Лампа висела на одном из столбов балдахина. Как он мог этого не заметить? Дочь сановника ломала все его замыслы.

— Ну и что теперь, когда ты меня рассмотрела? — огрызнулся Крокус. — Давай, зови караульных. Пусть меня схватят, и дело с концом.

Он достал из-за пазухи шелковый тюрбан и бросил на столик.

— Я вернул тебе все. Даже эту тряпку.

Девушка посмотрела на тюрбан и усмехнулась.

— Я приготовила его для празднества Геддероны. Но теперь у меня другой, красивее этого.

— Что тебе от меня нужно? — не выдержал Крокус. Его неожиданный выплеск испугал девушку, но ненадолго.

Улыбнувшись, она сказала:

— Мне любопытно, зачем вору вдруг понадобилось возвращать украденное? По-моему, такое не свойственно людям твоего ремесла.

— У меня были на то причины, — пробормотал Крокус, отвечая не столько ей, сколько себе.

Он шагнул вперед и тут же остановился, увидев, что дочь сановника боязливо отодвинулась подальше.

— Прости, я не собирался тебя пугать. Я только… хотел тебя получше разглядеть.

— А для чего?

Вопрос застал юного воришку врасплох. Не мог же он ей сказать, что влюбился в нее до безумия!

— Как тебя зовут? — наконец выпалил Крокус.

— Шалисса Дарле. А тебя?

Шалисса! У него округлились глаза.

— Конечно, тебя обязательно должны были назвать каким-нибудь красивым и звучным именем.

— Но ты так и не назвал мне свое имя.

— Мое? — переспросил он. — Это тебя не касается. Воры не представляются своим жертвам.

— Почему жертвам? — удивилась Шалисса. — Я больше не чувствую себя жертвой. Ты вернул мне все до последней мелочи, поэтому, — она лукаво улыбнулась, — ты просто обязан назвать мне свое имя. Должно быть, ты их тех, кто всерьез относится к своим обязательствам, какими бы странными они ни казались.

Крокус наморщил лоб. О чем это она? И что она знает о его отношении к обязательствам? Однако в словах Шалиссы он чувствовал странную правоту и потому сокрушенно ответил:

— Меня зовут Крокус-Шалунишка. Я знаю, у тебя нет отбоя от женихов. Многие мечтают, чтобы их представили тебе. Но в один прекрасный день, Шалисса, ты увидишь среди них и меня. Только ты будешь знать, где и когда видела меня прежде. Я явлюсь на официальный прием и принесу подарок, как того требует этикет.

Напуганный собственными словами, Крокус ошалело уставился на девушку. Глаза Шалиссы засияли (увы, ему было не угадать, какое чувство пробудило их блеск), а потом она… покатилась со смеху. Шалисса зажала рот рукой. Ее плечи тряслись от хохота.

— Уходи-ка ты поскорей, Крокус, а то вдруг нас услышат. И не зацепись за «ловчую проволоку».

Его ноги вдруг стали деревянными. Крокус едва дошел до балконной двери. Смех Шалиссы был последним ударом, окончательно разбившим его мечты. Внутри все умерло, осталась лишь циничная усмешка. Он вспомнил ее взгляд.

Одеяло сползло вниз, и Шалисса вновь предстала перед ним обнаженной. Странно, она даже не обратила на это внимания. Или знать проще смотрит на подобные вещи?

Из коридора послышался чей-то голос.

— Поторапливайся, дурень! — зашипела на Крокуса Шалисса.

В голове юного воришки тревожно зазвонили колокола. Нужно убираться отсюда, и побыстрее. Крокус перешагнул через паутину «ловчей проволоки» и открыл дверь. На пороге он обернулся. Видя, как Шалисса поспешно натягивает одеяло до самой шеи, Крокус усмехнулся. Он все-таки заставил ее покраснеть!

В дверь спальни громко постучали. Крокус перекинул ногу через балконные перила. Глянув вниз, он едва не свалился. Караульный куда-то пропал. На его месте стояла… не может быть! Та самая девчонка! Неподвижно замерев, она глядела на него, и ее темные глаза прожигали насквозь.

Дверь в спальню открылась. Крокус вздрогнул.

«А ну вас обеих! Какое мне до вас дело?»

Схватившись за водосточную трубу, он выбрался на крышу и скрылся в темноте.


Калам остановился на середине крыши и пригнулся, дабы не угодить под арбалетные стрелы. В каждой руке у него было по кинжалу. Внезапно установившаяся тишина угнетала его. Время еле ползло. Несколько раз Каламу удавалось убедить себя, что Быстрый Бен и его неведомый противник давно покинули крышу и теперь сражаются либо в небе, либо на земле или же на другой крыше. Но каждый внезапно раздавшийся звук разрушал все доводы Калама, и он вновь застывал в напряженном ожидании.

Потом он их увидел — два темных силуэта. Быстрый Бен нанес противнику огненный удар. Чужой маг зашатался. Воспользовавшись этим, Быстрый Бен кинулся к нему.

Калам тут же бросился на помощь другу, однако Быстрый Бен пропал из виду и вынырнул позади противника. Из сложенных чашей ладоней вырвался голубоватый шар и ударил чужого мага прямо в спину. Ярко запылала одежда. Противник Бена яростно размахивал руками, пытаясь сбить пламя.

— Вставай! — крикнул другу Быстрый Бен. — Уходим!

Калам побежал. Быстрый Бен полетел над его головой. У края крыши Калам оглянулся. Чужому магу удалось сбить пламя. Ему на подмогу спешили еще двое.

— Прыгай! — велел Каламу Быстрый Бен. — Я их задержу

— Чем?

Вместо ответа Быстрый Бен вытащил маленький пузырек и с размаху швырнул на плитки крыши.

Калам выругался и прыгнул.

Тихо звякнув, пузырек разлетелся вдребезги. Трое чужих ассасинов остановились. Быстрый Бен глядел на белый дым, поднимавшийся над осколками. Дым начал принимать очертания какого-то существа. Оно быстро увеличивалось в размерах, хотя и оставалось бесплотным, сотканным из струек и завитков дыма. Только две черные щелочки глаз вопросительно глядели на Быстрого Бена.

— А ведь ты не верховный маг Тайскренн, — детским голоском пропищал демон.

— Нет, но я из его рядов, — ответил Быстрый Бен. — И ты продолжаешь служить империи. Видишь тех троих? Они наши враги, демон. Тистеандии, злейшие враги Малазанской империи.

— Меня зовут Жемчужина, — сообщил демон, разглядывая три фигуры, замершие у противоположного края крыши. — Они почему-то не убегают.

Быстрый Бен поискал глазами Калама. Друг ожидал его неподалеку, прислонившись к стене.

— Они чересчур высокого мнения о своих силах, Жемчужина.

На самом деле мага не меньше, чем демона, встревожило поведение тистеандиев. Разве они не знают, что корвальский демон способен разнести целый город?

— Они приняли мой вызов, — пропищал демон. — Пощадить их?

— Нет. Ты должен их убить. Всех троих.

— И тогда я смогу вернуться к своему повелителю Тайскренну?

— Да.

— Как тебя зовут, маг?

Быстрый Бен помешкал, но все же назвал свое имя:

— Бен Адефон Делат.

— Но ты же числишься погибшим, — удивился демон. — Твое имя занесено в список верховных магов, которые в Семиградии сражались против империи и были разбиты.

— Сейчас не время для разговоров, Жемчужина, — оборвал его Быстрый Бен. — Видишь, к этим троим подходит подкрепление? Атакуй их.

Демон поднял голову. На крышу опускались еще пятеро тистеандиев в блестящих черных плащах. Чуть выше он заметил шестого. От него исходила такая магическая сила, что Быстрый Бен невольно поежился. На боку у шестого висел длинный меч.

— Бен Адефон Делат, — жалобно произнес демон. — Я вряд ли справлюсь с последним. Ты обрекаешь меня на гибель.

— Знаю, — прошептал Бен.

— Тогда беги отсюда. Я сумею их задержать, чтобы дать тебе скрыться. Но не более того.

Быстрый Бен приготовился спрыгнуть с крыши.

— Бен Адефон Делат, тебе жаль меня? — вдруг пропищал демон.

— Да. Очень жаль, — сказал ему маг и прыгнул в темноту.


По обеим сторонам широкой улицы горели газовые фонари, и их зелено-голубое пламя отражали мокрые камни мостовой. Снова заморосил дождь, набросив на улицу, фонари и дома полупрозрачный занавес. Справа от Раллика, за цепью спящих домов, проступали серые контуры Талантийского храма.

Храм был едва ли не самым древним строением города; камни его фундамента насчитывали более двух тысячелетий. Давным-давно исчезли талантийские монахи, превратившись в одну из многочисленных даруджистанских легенд. В отличие от Муриллио и Колля Раллик не был знатоком древних сказаний, считая их пустыми выдумками.

Взять хотя бы легенду о каком-то джагатском тиране, похороненном не то вблизи Даруджистана, не то среди Гадробийских холмов. Правда это или ложь, но сколько подземных ходов прорыли в минувшие века! Могилу тирана так и не нашли, зато обнаружили другое сокровище — природный газ. Часть этих катакомб давно засыпало землей, другие сохранились до сих пор, соединенные между собой туннелями.

В одном из таких подземелий сейчас находилась Воркана — предводительница даруджистанской гильдии ассасинов. Говорили, ее покои располагаются под самым храмом. Раллик представил Оцелота, несущего ей печальное известие о вмешательстве неизвестных противников и поражении даруджистанских ассасинов. Раллик никогда не видел Воркану и не был в том подземелье, зато Оцелот частенько туда наведывался. Самое подходящее место для такой крысы, как Оцелот.

Когда-нибудь и Раллик станет командиром клана. Тогда его удостоят чести лицезреть Воркану. В его жизни что-то изменится, весь вопрос — насколько. Раллик не любил об этом думать — после таких мыслей на душе всегда становилось муторно.

Ноги несли его к «Фениксу». Невеселые думы Раллика опять вернулись к Оцелоту, гильдии и собственной жизни. Он включен в механизм гильдии. Выбора нет. Когда-то был, когда-то он мог пойти по иной жизненной дороге. Но что толку думать о том, чего не вернешь? Прошлое умерло, а будущее рисовалось Рал лику длинной вереницей одинаковых темных ночей, ведущих к вечной тьме. Рано или поздно он встретится с Ворканой и принесет ей клятву на верность. Вот тогда-то и захлопнется последняя дверь.

Станет ли он таким, как Оцелот? Все может быть. Но пока еще не стал, нужно обязательно довести до конца то, что они с Муриллио задумали. По представлениям Раллика, предательство являлось самым тяжким преступлением. Оно убивало не плоть; оно убивало в человеке человека. Кинжал обрывал жизнь. Предательство обрекало тех, кого предали, на беспросветную, нескончаемую муку. Если их замысел удастся, развеселая жизнь госпожи Симталь и ее сообщников кончится. Колль, ее бывший муж, вероломно изгнанный из собственного Дома, будет отомщен. Возможно, не в полной мере, но его жизнь снова обретет смысл. У Колля появится надежда. Сам Раллик давно уже оставил всякие надежды. К чему ворошить угли в погасшем очаге? Он не властен над своей жизнью. А надежда… мелькни она случайно, он бы ее и не узнал.

Подходя к «Фениксу», Раллик нагнал Крокуса.

— Эй, Крокус, — негромко окликнул он парня.

Тот вздрогнул, но, узнав Раллика, остановился. Ассасин молча обхватил его за плечи и втолкнул в темный переулок. Там он развернул Крокуса лицом к себе. Юнец ошеломленно моргал.

— А теперь слушай, — сердито зашептал Раллик. — Сегодня ночью погибли лучшие бойцы гильдии. Я это видел своими глазами. Если не хочешь, чтобы тебя пришпилило арбалетной стрелой, держись подальше от крыш. Понял?

Крокус кивнул.

— И передай своему дяде: в городе появились малазанские «когти».

У мальчишки округлились глаза.

— И не только они, — добавил Раллик. — С неба спустились какие-то люди в черном, которые убивали всех без разбору.

— Это я тоже должен сказать дяде Мамоту?

— Да. А все, что я скажу дальше, — только для твоих ушей.

Крокусу стало не по себе.

— Если ты не сойдешь с воровской дорожки, она приведет тебя прямо на тот свет. Слишком ты заигрался, парень.

— Но я же не трогаю бедных, — попытался оправдаться Крокус.

— Не важно, на ком сидит муха-кровососка: на нищем или па сановнике. Ее все равно пришибут. Я понятно объяснил?

— Да, — едва слышно прошептал Крокус.

Раллик отпустил его плечи.

— Теперь уматывай, — сказал он и подтолкнул Крокуса.

Пошатываясь, Крокус выбрался из переулка и скрылся за углом. Раллик втянул в себя воздух. У него почему-то тряслись руки.

Невесть откуда появился Муриллио.

— Не уверен, что твоя взбучка на него подействовала, но попытаться стоило.

Муриллио обнял друга за плечи.

— У Барука для нас поручение. Крюпп говорит, что мы должны взять с собой и Крокуса.

Раллик нахмурился.

— Что значит «с собой»? Мы должны покинуть Даруджистан?

— Скорее всего, да.

— Отправляйтесь без меня. Скажете, что не смогли меня найти. Дела совсем дрянные. Как бы наш замысел не сорвался.

— Опять что-то случилось, Ном?

— Ты слышал новость, которую я через Крокуса передал его дяде?

Муриллио покачал головой.

— Я подошел позже. Я только видел, как ты потащил парня сюда.

— Давай отойдем подальше. Сегодня, дружище, такая ночь, что Клобук взахлеб смеется.

Они углубились в переулок. Сквозь дождевую морось робко проступал серый рассвет.

Из груды пепла и костей, лежащих на крыше, слышалось легкое потрескивание. Иногда оттуда вылетали одиночные искры. Аномандер Рейк раздраженно лязгнул мечом, возвращая его в ножны.

— Я посылал двенадцать, — обратился он к соплеменнице, закутанной в черный плащ. — Но здесь вижу только восемь. Что случилось, Серрата?

Тистеандийка едва держалась на ногах.

— Господин, мы сражались изо всех сил.

— Я хочу знать подробности!

Серрата вздохнула.

— У Джекраль сломана шея и три ребра. На лицо Борульдастрашно смотреть: ему сломали челюсть, скулу и нос.

— Кто им противостоял? — спросил Рейк. — Уж не сама ли предводительница гильдии вылезла из своего тайника?

— Нет, господин. Джекраль и Борульда уничтожил человек, никак не связанный с гильдией.

Глаза Рейка зловеще блеснули.

— «Коготь»?

— Возможно. Вместе с ним был верховный маг. Он бросил нам на растерзание своего корвальского демона.

— Вот и империя появилась, — пробормотал Рейк. Глаза повелителя Дитя Луны следили за искрящей грудой.

Крыша вокруг нее почернела и начала проседать.

— Скорее всего, это проделки Тайскренна. Попортил ему демон сладкий сон.

— Не только Тайскренна, господин. Дашталя убили отравленной стрелой. В него выстрелил какой-то местный ассасин.

Тистеандийка топталась на месте. Чувствовалось, она хочет сказать что-то еще, но не решается.

— Ты сообщила мне не все печальные новости, Серрата?

— Я не об этом, господин. Мы очень устали, сражаясь под командованием Бруда. Мы нуждаемся в отдыхе, потому и совершили все эти досадные ошибки. Несколько ассасинов гильдии сумели скрыться. Если бы ты не откликнулся на мой призыв, демон покалечил бы и других наших воинов.

Рейк обвел глазами утреннее небо.

— Не думай, что я равнодушен к нуждам моих воинов. Но мы должны расправиться с гильдией и ее предводительницей. Как ты думаешь, Серрата, что здесь делал этот «коготь»? Явился на встречу?

— Это он так думал, — ответила Серрата. — Ему готовили западню.

Рейк кивнул. Его глаза, как и глаза тистеандийки, приобрели сиреневый оттенок.

— Возвращайтесь на Дитя Луны. Пусть верховная жрица позаботится о Джекраль.

Серрата поклонилась.

— Благодарю тебя, господин.

Обернувшись, она жестом подала команду остальным.

— Погодите, — возвысил голос Рейк, чтобы его слышали все. — Я никого ни в чем не упрекаю. Вы храбро сражались и заслужили отдых. Даю вам три дня, которые вы можете провести так, как пожелаете.

Серрата снова поклонилась.

— Мы предадимся скорби, господин.

— Скорби?

— Да, господин. Скорби по Дашталю. Яд, которым была смазана головка стрелы, изготовлен кем-то из местных алхимиков. Если бы не паральт, содержащийся в яде, Дашталя можно было бы спасти.

Рейк молча кивнул.

— Ты вернешься с нами, господин?

— Нет.

Серрата поклонилась в третий раз, после чего все тистеандии растворились в воздухе.

Раскаленный пепел прожег крышу и через овальную дыру посыпался вниз. Вскоре оттуда донесся легкий шелест. Покачивая головой и вздыхая, Аномандер Рейк вернулся к созерцанию даруджистанского неба.


Стул держался на двух задних ножках. Его спинка, вместе со спиной сержанта Бурдюка, упиралась в потрескавшуюся стену. В грязной комнатенке пахло сыростью и мочой. Слева от сержанта у стены стояли два грубо сколоченных топчана с рогожными матрасами, набитыми соломой. Единственный стол помещался посередине. Сидя на таких же колченогих стульях, Скрипач, Еж и Колотун играли в карты. Стол освещала подвесная масляная лампа.

Под вечер саперы закончили укладку мин. Последнюю они установили напротив Зала Величия. Пока малазанцы не заключили военный союз с морантами, вся работа саперов сводилась к рытью подземных ходов и подкопам под ворота осаждаемых городов. Алхимия морантов познакомила малазанскую армию с разнообразными взрывчатыми веществами, большинство из которых взрывалось при соприкосновении с воздухом. Их помещали в оболочку из необожженной глины, в оболочке делали Углубление и наливали кислоту. Кислота медленно пробуравливала глину, в образовавшееся отверстие устремлялся воздух и… гремел взрыв. Ремесло сапера поднялось до уровня настоящего искусства. Толщина глиняной оболочки, кислота нужной силы — от соотношения двух этих начал зависел не только успех взрыва, но зачастую и жизнь самого сапера. Если здесь и учились на ошибках, то преимущественно на чужих.

С точки зрения воинской дисциплины, Скрипач и Еж были никудышными солдатами и изрядными разгильдяями. Бурдюк не помнил, когда в последний раз они обнажали свои мечи. Они давно утратили все навыки настоящих строевых солдат. Но едва дело касалось минирования и взрывов, обоим не было равных.

Бурдюк глядел на игроков. Уже давно никто из них не шевельнулся и не произнес ни слова. Наверное, Скрипач опять придумал новую игру. Этот человек был неистощим на выдумки и всякий раз менял правила в свою пользу. С ним спорили, ругались, называли жуликом, но снова и снова садились играть.

Со стороны могло показаться, что всем четверым некуда себя деть от скуки. На самом деле они ждали. Нет ничего тягостнее, когда ждешь друзей и не знаешь, что с ними. А с Каламом и Быстрым Беном за это время могло приключиться что угодно. Вплоть до того, что обоих уже не было в живых.

На ближнем топчане лежали меч сержанта и его кольчуга. Въевшаяся ржавчина была похожа на старые пятна крови. Кое-где в кольчуге зияли прорехи, иные звенья были помяты и погнуты. Сержант помнил, где и при каких обстоятельствах появилась каждая прореха, чей меч погнул то или иное звено. Помнило и его тело. Часть памяти легла рубцами шрамов, другая часть засела в мышцах и костях.

Этот меч в простых кожаных ножнах и с короткой рукояткой достался Бурдюку после первого боя. Как и кольчугу, он подобрал оружие на поле, усеянном мертвыми телами. Тогда он только-только вступил в армию, едва успев отряхнуть с сапог пыль отцовской каменоломни. Знамена империи казались ему обещанием блистательной и волнующей жизни, несравнимой с унылым ремеслом каменотеса. Меч, который он снял с убитого солдата, был совсем новеньким, без единой царапины, и Бурдюк воспринял это как особый знак.

Бурдюк не любил вспоминать свое детство и раннюю юность. Они представлялись ему раскисшей глинистой дорогой и наполняли душу непонятной тоской.

Дверь распахнулась. На пороге появился Ходунок. Черные глаза баргаста встретились с глазами сержанта. Бурдюк стремительно поднялся и взял меч. Никто из игроков даже не обернулся в его сторону; их беспокойство сержант уловил по легкому скрипу стульев. Бурдюк прикрыл дверь, оставив для наблюдения маленькую щелку. По улице шли двое; тот, кто был повыше ростом и потяжелее, опирался на плечо другого.

— Эй, Колотун, — тихо позвал сержант.

Лекарь аккуратно выложил свои карты на стол. Подойдя к другому топчану, он расправил грязное одеяло.

— Кто? — коротко спросил Колотун.

— Калам, — ответил Бурдюк, сжимая рукоятку меча. Заслышав шаги, сержант впустил вернувшихся друзей и тут же плотно закрыл дверь. Он кивнул Ходунку. Баргаст прошел к окну, отогнул краешек занавески и стал следить за улицей.

Бледный, обмякший Калам буквально повис на Быстром Бене. Его темно-серая рубаха была мокрой от крови. Колотун подхватил его под другую руку, и вдвоем с магом они довели Калама до топчана. Уложив раненого, лекарь велел Быстрому Бену отойти, а сам принялся стаскивать окровавленную рубаху.

Маг кивнул головой Бурдюку и сел на место лекаря.

— Во что играете? — спросил он, беря в руки оставленные карты.

Саперы молчали.

— Кто их разберет, — ответил Бурдюк, подходя к столу. — По-моему, просто сидят и глазеют.

— Не глазеют, а играют в «ожидаловку», — усмехнулся Быстрый Бен. — Я угадал, Скрипач?

Маг с наслаждением вытянул ноги.

— Ему придется немного поваляться, — сказал Колотун, обращаясь к сержанту. — Рана не опасная, но Калам потерял много крови.

Бурдюк присел на корточки перед топчаном. Взгляд у Калама не утратил прежней остроты.

— Так что с вами приключилось? — спросил сержант.

— Немного поцапались с другими магами, — ответил ему Быстрый Бен.

Калам молча кивнул.

— И что потом?

Маг пожал плечами.

— А потом наше положение стало совсем дрянным. Пришлось выпустить имперского демона, иначе бы нам оттуда не выбраться.

В комнате стало тихо. Ходунок водил пальцем по узорам татуировки на своем лице и шептал баргастские заклинания против магии.

— Демон так и летает над городом?

— Нет. Демона быстро прикончили.

— Да с кем же вы столкнулись? — не выдержав, закричал Бурдюк.

— Мы бы тоже хотели это знать, — тихо ответил Быстрый Бен. — Во всяком случае, шею демону они свернули за считанные минуты. Мы с Каламом едва успели отойти на сотню шагов, как услышали предсмертный крик этой твари. Маги-ассасины, свалившиеся с неба. Вот так, сержант. Мы наткнулись на них случайно. Они явились расправляться с даруджистанской гильдией.

Бурдюк снова плюхнулся на стул.

— Если с небес, значит — тистеандии.

— Угу, — подхватил Быстрый Бен. — Мне тоже так показалось. Это их магия. Древняя, мрачная и жутко холодная. Куральд Гален.

— Мы вдоволь насмотрелись на них, сержант, — впервые за все время заговорил Калам. — Дело свое они знают. Ну а разговоров с местной гильдией у нас не получилось. Там такая заваруха началась.

— Значит, Дитя Луны зашевелилось. — Бурдюк вдруг хватил кулаком по спинке стула. — Погано, что этот Рейк опережает нас. Теперь, скорее всего, гильдия затаится. Сомневаюсь, чтобы их предводитель решился противостоять тистеандиям. Очень сомневаюсь.

— В остальном нам повезло больше, — сообщил Быстрый Бен. — Мой расчет удался.

Сержант наморщил лоб, будто соображал, о чем речь, затем кивнул.

— Ну и конечно, не обошлось без встречи с девчонкой, — добавил Калам.

В это время лекарь дотронулся до его раны. Ассасин дернулся всем телом. Колотун выразительно на него поглядел и что-то буркнул себе под нос.

— А как она вообще вас нашла? — удивился сержант. — Я отправил ее следить за одним толстяком. Почему-то она решила, что он важная шишка.

— В таком случае девчонка сказала правду. Мы не особо поверили, что это ты ее послал. Как она нас нашла — ума не приложу. Главное — она разыскала нужного нам человека из гильдии и указала, где он находится.

Колотун убрал руки с раны Калама. Теперь на ее месте остался лишь розовый шрам. Калам пробубнил слова благодарности и сел.

Бурдюк вцепился руками в засаленные доски стула.

— Если бы знали, кто управляет этим проклятым городом, можно было бы попробовать самим, без всякой гильдии.

— Тогда нужно приниматься за сановников Городского совета. Глядишь, доберемся до настоящих правителей.

— Неплохая мысль, — сказал Бурдюк и встал. — Пораскинь над ней мозгами. Демон подсказал Рейку, что мы здесь. Теперь мы обязаны действовать быстрее, чем он.

— Можно бы взорвать Зал Величия, — предложил Скрипач, подмигивая Ежу.

— А вам на это хватит «морантских гостинцев»? — без тени улыбки спросил Бурдюк.

Скрипач понуро опустил плечи.

— Ну, на дом еще хватило бы… Правда, если вытащить все остальные мины…

— А вот это уже полнейшая чушь, — вздохнул Бурдюк. — Они останутся там, где стоят.

«Во что же все-таки они играли? — вдруг подумал он, посмотрев на разложенные карты. — Если это игра, она явно зашла в тупик».

Сержант еще раз оглядел стол. А может, своей несуществующей игрой эти трое пытались ему что-то сказать?


Желто-оранжевые полосы, протянувшиеся в восточной части неба, оживили стены домов и камни мостовых, придав им красивый медный оттенок. С карнизов еще падали последние капли недавнего дождя. Совсем скоро утреннюю тишину разорвут звуки просыпающегося города. Откроются лавки и лотки. Крестьяне из окрестных деревень, распродавшие на городских рынках свои фрукты, коренья и крупы, запрягут лошадей и поедут домой.

По улицам неслышно двигались «серолицые». Они шли небольшими кучками, собирались на перекрестках и так же неслышно расходились в разные стороны.

Печаль видела, как Крокус устало поднялся на крыльцо ничем не примечательного дома. Она стояла совсем неподалеку, окружив себя тенями, которые не таяли под лучами утреннего солнца.

Корвальский демон погиб почти у нее на глазах. Невидимая волна ударила по ней и, будто стрела, застряла где-то внутри. Обычно демоны, почуяв опасность, сразу же возвращались в свой мир. С этим случилось что-то непонятное: то ли он не успел вернуться, то ли ему не позволили. Печаль уловила всю его обреченность, и это ее потрясло. Странно, она видела столько смертей. Почему же ее так задела гибель этой твари? Но отчаянный предсмертный крик демона до сих пор звенел у нее в ушах.

Зато все сомнения по поводу Крокуса исчезли. Она его убьет, причем скоро. Осталось лишь выяснить, велика ли власть опоннов над ним.

Печаль знала: удирая с балкона на крышу дома Дарле, Крокус заметил ее в саду. Она мгновенно оценила ситуацию и решила продолжать слежку за парнем. Семейство Дарле принадлежало к высшей знати Даруджистана. Но что делал в этом доме такой оборванец, как Крокус? Догадка вначале показалась Печали совершенно нелепой, однако иного объяснения не находилось: он тайно влюбился в младшую дочь сановника. Было ли это настоящим чувством Крокуса или тут опять замешаны опонны? Если они вознамерились через этого оболтуса повлиять на Городской совет, почему не свели его с отцом этой девицы? У нее-то самой какое влияние? Наверное, еще в куклы играть не бросила.

Возможно, Шутам зачем-то нужен скандал. Или они через дочь хотят опозорить ее отца. Кстати, а какую позицию занимает сановник Эстрасиан Дарле? Печаль вдруг поняла, что мало знает о расстановке сил в городском правительстве. Но даже если бы она до мелочей знала все даруджистанские политические интриги, поведение опоннов все равно оставалось непредсказуемым. Этот Дарле всячески противится провозглашению нейтралитета, за который ратует другой влиятельный сановник — Турбан Орр. Что Малазанской империи их нейтралитет, если Ласэна спит и видит завоевание Даруджистана? Или нейтралитет — не более чем уловка? Может, Турбан Орр готовит переворот, рассчитывая на поддержку империи?

Вопросов много, очень много, но ответы придут не сразу. Нужно проявлять терпение. Терпение было самой главной чертой ее характера. Увидев ее в саду Дарле, парень явно перепугался, а это, в свою очередь, могло насторожить опоннов, если те и впрямь дергают Крокуса за веревочки.

Печаль видела, как ассасин по имени Раллик затащил Крокуса в переулок. Потом она сумела подслушать разговор Раллика с Муриллио. Похоже, у парня имелись защитники, и, скорее всего, главный у них — толстяк Крюпп. Он распорядился увезти Крокуса из города. События становились все более захватывающими.

Если они покинут Даруджистан, она отправится следом. Как бы этот Крюпп и Муриллио ни тряслись над парнем, они вряд ли ей помешают. Правда, толстяк не так прост, каким хочет казаться, но он не жесток.

Что ж, она убьет Крокуса за пределами Даруджистана. Только вначале разузнает, куда и зачем они отправляются и кто у них настоящий главарь. Скоро, очень скоро все кусочки мозаики сложатся в целостную картину.


Сержанту Бурдюку придется еще немного подождать ее возвращения. Печаль усмехнулась. Она знала: во взводе все будут только рады ее исчезновению. Ну а что касается Быстрого Бена и Калама — всему свое время.

Головная боль, от которой Баруку хотелось лезть на стенку, начала стихать. Неизвестная магическая сила, вторгшаяся в город, исчезла. Алхимик сидел в кресле с куском льда на лбу. Неспроста все это. Кто-то вызвал демона. Если бы только демона. Все было куда серьезнее. Его самого скрутило в бараний рог. И как он еще не потерял сознание?

Предсмертный крик демона совпал с его собственным. Слуги и караульные в испуге бросились к спальне и принялись колотить в дверь.

Что-то вонзилось ему в самую душу. На мгновение алхимик погрузился в мир беспросветной тьмы, наполненный звуками. Он слышал скрип деревянных колес, лязг цепей, стоны тысяч плененных душ. Потом кошмар оставил его. Барук очнулся в кресле. Роальд прикладывал лед к его воспаленному лбу.

Сейчас алхимик сидел у себя в кабинете. Рядом — никого. И холодно, нестерпимо холодно на сердце. В сравнении с заледеневшим сердцем кусок льда на лбу казался приятной грелкой.

В дверь осторожно постучали. Потом она приоткрылась, в проеме возникло встревоженное лицо Роальда.

— Господин, к вам посетитель.

— В такой час? — Барук с трудом встал. — Кто он?

— Господин Аномандер Рейк и… еще с ним.

Алхимик сердито махнул рукой.

— Пусть войдут.

Вошел Рейк, держа за шкирку крылатое существо величиной с собаку. Существо шипело и извивалось, умоляющими глазами глядя на Барука.

— Эта тварь увязалась за мной, — сказал Рейк. — Ваша?

Удивленный алхимик кивнул.

— Я так и думал.

Тистеандий швырнул демона Баруку под ноги. Демон весь дрожал. Рейк уселся в кресло, вытянул свои длинные ноги и сказал:

— Хлопотная выдалась ночка.

Барук махнул рукой, и демон исчез.

— Вы правы, хлопотная, — сердитым тоном подтвердил он. — Я послал его совсем с другой целью. Никак не думал, что он наткнется на вас.

Алхимик шагнул к креслу, в котором сидел тистеандий.

— Почему вы оказались в самой гуще войны ассасинов?

— А почему бы мне там не оказаться? — вопросом ответил Рейк. — Я ее и начал.

— Что-о?

Тистеандий улыбнулся.

— Просто вы недостаточно хорошо знаете повадки императрицы Ласэны.

— Потрудитесь объяснить ваши туманные фразы, — потребовал багровеющий алхимик.

— Сейчас объясню. Но вначале, уважаемый Барук, скажите, кто в Даруджистане может знать о существовании вашего тайного совета? И кому только на руку было бы его уничтожение? Наконец, самый существенный вопрос: кто в Даруджистане обладает возможностью убить вас?

Барук не торопился с ответом. Он прошел к столу, где лежала другая карта, которую он раскрасил взамен залитой чернилами. Алхимик склонился над нею, упершись ладонями в пергамент.

— Вы предполагаете, что императрица пытается установить связь с Ворканой? — спросил он. — Думаете, она предложила гильдии сделку?

— Да. Сделку, чтобы убрать вас и остальных влиятельных магов, — ответил Рейк. — Императрица отправила в Даруджистан своих «когтей» и отнюдь не затем, чтобы искать бреши в обороне города. Им предписано вступить в переговоры с предводительницей местной гильдии. Неопровержимых доказательств у меня нет, но я решил не рисковать и помешать подобной встрече.

Барук разглядывал очертания Генабакиса, две трети которого были захвачены малазанцами.

— Итак, вы решили упредить Воркану и послали своих ассасинов на расправу с гильдией. — Он повернулся к гостю. — А что потом? Убьете саму Воркану, и только потому, что подозреваете ее в сговоре с империей?

— Сегодня мы помешали имперским «когтям» сговориться с гильдией, — невозмутимо произнес Аномандер Рейк. — Можете расспросить своего демона. Он подтвердит. И потом, разве уничтожение Ворканы и ее головорезов — не благо для города?

— Нет.

Алхимик стал расхаживать по кабинету, подавляя нараставший гнев.

— Возможно, вы правы, Рейк, и я плохо знаю повадки Ласэны, но я гораздо лучше, чем вы, знаю этот город. Гораздо лучше, Рейк.

Тистеандий спокойно выдержал его сердитый взгляд.

— Для вас, Рейк, Даруджистан — всего-навсего очередное поле битвы в вашей войне с императрицей. Что вам до тех законов, по которым этот город живет уже третью тысячу лет?

— Так просветите меня хотя бы немного, Барук.

— Вам Городской совет представляется просто жирным прыщом на теле Даруджистана. Но он нужен. Совет — это своеобразный городской механизм. Согласен, Зал Величия — это клоака. Вечные интриги, подкуп, свары. Но там делаются и серьезные дела.

— Я что-то не понимаю, какое отношение Городской совет имеет к Воркане и ее шайке головорезов?

Барук поморщился.

— Когда повозка тяжело нагружена, ее колеса нуждаются в хорошей смазке. А чтобы она вдруг не опрокинулась, нужно следить за дорогой и не лениться вовремя убирать камни. Не будь ассасинов, знать давно перегрызла бы друг другу глотки, а заодно и весь город утопила бы в крови. Это во-первых. Во-вторых, гильдия — надежное орудие для улаживания споров, осуществления мести и прочих вещей подобного свойства. Знать боится запачкаться. А потому ей всегда будут нужны руки, способные делать грязную и кровавую работу.

— Любопытно, — произнес Рейк. — Так вы все-таки сомневаетесь, что Воркана клюнет на предложение императрицы? Не секрет, что Ласэна часто назначала правителями завоеванных городов тамошних ассасинов. Думаю, треть ее военных наместников — из этой братии.

— Вы меня так и не поняли! — почти крикнул ему Барук. — Вы не посоветовались с нами, и это недопустимо!

— А вы так и не ответили на мой вопрос, — с прежним спокойствием возразил ему тистеандий. — Воркана пойдет на такую сделку? Если да, какое благо это принесет вашему городу?

Алхимик отвернулся.

— Не знаю. Считайте это моим ответом на оба ваших вопроса.

Аномандер Рейк уперся в него глазами.

— Если бы вы были обыкновенным алхимиком, Барук, я бы вам поверил.

— А кто же я, по-вашему? — криво усмехнулся Барук. Рейк тоже улыбнулся.

— Немногие отваживаются вступать со мною в спор. Честно говоря, я не привык, когда ко мне обращаются как к равному.

— К истинной власти ведут разные пути: одни явные, другие тайные.

Барук взял графин с вином и достал с полки два бокала.

— Воркана — не просто предводительница шайки головорезов, как вы изволили выразиться. Она верховный маг. Мы все обладаем магической защитой. Но против нее…

Алхимик замолчал и стал разливать вино по бокалам. Рейк встал. Взяв поданный ему бокал, тистеандий полюбовался цветом вина, потом сказал:

— Прошу меня простить, что не сообщил вам. Честно говоря, мне и в голову не приходило, насколько это важно. Вплоть до сегодняшней ночи я строил свои действия на догадках и предположениях. Я даже не думал, что устранение гильдии может иметь столь серьезные последствия.

Барук сделал несколько глотков.

— Ночью я почувствовал присутствие и другого демона. Вы знаете, кто его вызвал?

— Да. То был один из корвальских демонов Тайскренна, — ответил тистеандий. — А вызвал его малазанский маг, проникший в город,

Рейк неторопливо и с удовольствием потягивал густое вино.

— Но этого демона больше нет. Он исчез.

— Исчез? — переспросил алхимик. — Куда?

Тистеандий язвительно усмехнулся.

— Туда, где его не достанет ни Тайскренн, ни кто-либо другой.

— Ваш меч, — тихо произнес Барук.

Он сразу вспомнил недавний кошмар: тьма, скрип колес, лязг цепей и стоны тысяч загубленных душ.

— Забыл сказать, — добавил тистеандий, вновь наполняя свой бокал. — Я получил головы тех двоих магов из Крепыша. Восхищаюсь вашей быстротой, Барук. Они противились?

Барук побледнел.

— Я объяснил им, что их ждет в каждом случае, — тихо ответил он. — И потому они не противились.

От смеха Аномандера Рейка все внутри Барука покрылось ледяным панцирем.

Услышав вдали какой-то звук, Крюпп встал. Перед ним пылал небольшой костер, но толстяк не ощущал тепла.

— Ну вот, — вздохнул он. — Руки Крюппа совсем окоченели, зато уши не утратили остроту слуха. Он услышал звук, донесшийся из далеких пространств его сна. Знает ли он, кем или чем порожден этот звук?

— Возможно, знает, — ответил Круль.

Крюпп в недоумении обернулся назад.

— Крюпп решил, что ты давно ушел, Древний бог. Теперь Крюпп благодарит тебя за удовольствие находиться в твоем обществе.

Бог кивнул. Крюпп по-прежнему не видел его лица.

— С ребенком, принявшим душу Дырявого Паруса, все обстоит благополучно. Ривийка оберегает девочку, а та растет очень быстро, что свойственно природе странствующих. Теперь она находится под покровительством могущественного полководца.

— Рад это слышать, — улыбаясь, ответил Крюпп.

Его внимание вновь привлек отдаленный звук. Толстяк всматривался в темноту, но ничего не видел.

— Что ты сейчас слышишь, Крюпп? — спросил Круль.

— Похоже, где-то далеко едет большая повозка. И похоже, ее тянут не лошади, а рабы. Я слышу скрип колес, лязг цепей и человеческие стоны и вздохи.

— Имя того, что ты назвал повозкой, — Драгнипур. Это меч.

Крюпп нахмурился.

— Как может повозка, которую тянут рабы, быть мечом?

— Этот меч был выкован во тьме. Он пригвождает души к миру, существовавшему до появления света. И тот, кто владеет мечом, нынче находится среди вас, Крюпп.

Перед мысленным взором Крюппа встала колода Драконов. Он увидел получеловека-полудракона — рыцаря Верховного Дома Тьмы, называемого также Сыном Тьмы. Тот держал высоко поднятый меч. За лезвием тянулись кольца дыма, образуя цепи.

— Сын Тьмы нынче в Даруджистане? — преодолевая дрожь, спросил Крюпп.

— В Даруджистане, вокруг него и над ним, — ответил Круль. — Его присутствие, подобно магниту, притягивает другие магические силы, что очень и очень опасно.

Древний бог повернулся лицом к Крюппу.

— Сын Тьмы находится в сговоре с алхимиком Баруком и тайным союзом Торруда. Невидимые правители Даруджистана нашли себе обоюдоострого союзника. Сегодня ночью Драгнипур забрал душу некоего демона. Скоро меч возжаждет снова и опять вкусит крови.

— Способен ли кто-нибудь противостоять Драгнипуру?

Круль пожал плечами.

— Когда меч только появился, никто не отваживался ему противостоять. Но это было очень давно. Насчет твоего времени я не знаю. Я должен еще кое-что сказать тебе, Крюпп. Совсем немного.

— Крюпп весь обратился в слух.

— Барук отправляет тебя и других на Гадробийские холмы. Там вскоре появится тот, кто владеет магией древних. Я говорю о Теллане — магическом Пути тлан-имасов. Но владеющий Телланом вознамерился соприкоснуться с Омтозом Феллаком — магическим Путем джагатов. Крюпп, держись как можно дальше от того места. И всеми силами оберегай владельца вращающейся монеты. Силы, которые я назвал, столь же древние, как и Сын Тьмы с его мечом, и, такие же смертельно опасные. Будь благоразумен, Крюпп.

— Крюпп всегда старается быть благоразумным, Древний бог.


ГЛАВА 12 | Сады Луны | КНИГА ПЯТАЯ Гадробийские холмы