home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 15

Кровь капает с поводьев… то джагат

поверженные души погоняет,

чтоб не кончался колесницы бег.

Стучат ее колеса глухо

по глыбам льда,

несут они джагата

сквозь сумерки эпох,

сквозь прах столетий.

Джагат. Рыбак (даты жизни неизвестны)

Быстрый Бен опять сидел в лачуге, задней стеной которой служила каменная стена яруса. Его окружали пять палочек, воткнутых в земляной пол. Нити, соединяющие палочки, были туго натянуты. Напротив мага, расположившись у неприметного входа в лачугу, сидел Ходунок.

Калам еще недостаточно оправился от раны, и потому караул сегодня нес баргаст. Быстрый Бен и Ходунок вместе служили не один год; они прошли через столько сражений, что всех и не упомнишь, и не раз спасали друг другу жизнь. Пусть маг почти ничего не знал об этом баргасте. Зато он видел Ходунка в бою, и это главное. Баргаст был свирепым воином, одинаково умело владел боевым топором и мечом, который сейчас лежал у него на коленях. К тому же Ходунок не боялся магии, уповая на охранные талисманы, вплетенные в косички и узоры татуировки. Эти узоры в свое время собственноручно ему нанес клановый шаман.

Предстоящая встреча с Хохолком могла сулить что угодно, и такая надежная защита была отнюдь не лишней.

Сейчас баргаст сидел с бесстрастным лицом, глядя на мага из-под полуопущенных век. У Быстрого Бена сводило руки. Он встряхнул пальцами и наклонился к палочкам.

— Хохолок притаился внутри Пути, — сообщил он. — Похоже, ждет.

Маг привалился к стене и вытащил из ножен кинжал, тут же всадив его лезвием в земляной пол.

— Что ж, и мы подождем. И посмотрим.

— Чего тут смотреть? — не понял Ходунок.

— Не обращай внимания, — вздохнул Быстрый Бен. — Ты подстилку захватил?

Ходунок вытащил из рукава кусок рваной тряпки. Обойдя палочки, он приблизился к магу и подал ему это подобие подстилки. Быстрый Бен положил тряпку слева от себя. Пробормотав несколько слов, он коснулся рукой ткани.

— Возвращайся на свое место, — велел маг Ходунку. — И держи меч наготове. Мало ли что.

Быстрый Бен открыл свой магический Путь. Увиденное заставило его подскочить на месте.

— Что Хохолку понадобилось на Ривийской равнине? — изумленно прошептал маг.


Параном владело только одно желание — отомстить. Ярость белым огнем полыхала у него в мозгу и прожигала все тело. Опонны сделали его своим орудием? Прекрасно. Но теперь его черед, теперь сила Шутов послужит ему. Подобно богам, он не станет особо задумываться, а хладнокровно втянет их в сражение. Пусть почувствуют себя в его шкуре, сражаясь с неведомым противником на просторах Ривийской равнины.

Из глубины сознания послышался тихий голос совести, шепчущий предостережение. Как бы там ни было, Тук-младший — его друг. Возможно, единственный друг. Боги не отметили вестового своей благосклонностью, и шансы Тука уцелеть в предстоящей схватке были весьма невысоки. Неужели Паран станет свидетелем и его смерти? Капитан отогнал тревожную мысль, Не разбрасываться. Зачем он здесь? Чтобы отомстить за гибель Дырявого Паруса. Адъюнктесса научила его ценить сосредоточенность.

«А чему научила тебя Дырявый Парус?» — спросил капитана внутренний голос.

— Если станет жарко, Тук, уезжай отсюда. Отправляйся в Даруджистан и разыщи сержанта Бурдюка.

Вестовой кивнул.

— Если я погибну…

— Можешь не повторять, капитан. Я слышал.

— Тогда не буду.

Дальше они ехали молча, под глуховатый цокот копыт и свист жаркого западного ветра.

Мысли капитана вернулись к адъюнктессе. Ему вдруг показалось, что она ждет их с Туком. По сути дела, у Лорны не было причин нападать на них. Тука она считала верным империи «когтем», а капитана — убитым при непонятных обстоятельствах. Но ведь он мог и выжить. Так что им нечего бояться засады. Возможно, адъюнктесса даже обрадуется их появлению. Скорее всего, удивится, но вряд ли что-то заподозрит.

И вот когда Лорна приблизится, заговорит его меч. Нет, он не станет щадить прислужницу императрицы. Если понадобится, они расправятся и с тлан-имасом, хотя тот предпочтет убраться восвояси. Без адъюнктессы ему нечего делать на Ривийской равнине.

Капитану хотелось думать так, ибо в противном случае пришлось бы рассмотреть и иной исход событий. Его меч хоть и наделен силой опоннов, но тлан-имасы порождены древней магией, в сравнении с которой Шуты — просто малые дети.

Паран до боли в костяшках обхватил рукоятку меча. Рука стала влажной от пота. Судьба ничем не отличалась от других мечей. Да и чем ему отличаться. Капитан плохо помнил свой поединок с гончей. Но если меч обладает магической силой, почему его рука ничего не чувствует? Сейчас рукоятка должна была бы не скользить от пота, а холодить пальцы, словно кусок нетающего льда. Или виновато его неумелое обращение с мечом?

Но почему он вдруг стал терять уверенность в себе?

«Я втягиваю опоннов в поединок смертных… и даже не знаю, как это надо делать. Конечно, если Шуты проявят ту же прыть» что и тогда…»

Капитан снова отогнал тревожные мысли, приписав их тягостному ожиданию неизвестных событий. А вдруг Тук ошибся? Паран обернулся к вестовому и…

Его остановил громкий безумный хохот, раздавшийся из ниоткуда. Паран судорожно натянул поводья. Лошадь под ним заржала и встала на дыбы. В воздухе что-то затрещало. Повеяло холодом. Выругавшись, капитан вскинул меч. Лошадь снова заржала, теперь уже от боли. Парану почудилось, будто кости у нее вдруг рассыпались в прах, заставив осесть плоть. Уронив меч, капитан вылетел из седла. Лошадь упала рядом, точно бурдюк, в который набросали камней и налили масла. Валяясь на спине, несчастное животное сучило ногами.

Звякнула отпущенная тетива лука. Стрела, которую выпустил Тук, ударилась во что-то твердое и раскололась. Паран повернулся на бок и задрал голову… У него над головой зависла деревянная кукла Хохолок. Вестовой пустил вторую стрелу, но и она тоже разлетелась в щепки.

Хохолок опять засмеялся своим отвратительным смехом. Нарисованные глаза куклы переместились на Тука.

Паран едва успел выкрикнуть предостережение. Поздно. Тук повалился с лошади, кувыркаясь в воздухе. Перед ним разверзлась дыра. Капитан, задыхаясь от ужаса и собственного бессилия, крикнул еще раз. Вестовой Тук-младший влетел в дыру и исчез, окутанный змеящимися клубами тумана. Дыра тут же с треском закрылась.

Хохолок не спеша опустился на землю, поправил свое рваное одеяние и зашагал к Парану.

— Я так и думал, что это ты, — хихикая, сказала деревянная кукла. — Месть слаще меда, не так ли, капитан? Твоя смерть будет долгой и невероятно мучительной. Представляешь, сколько удовольствия я получу, видя, как ты корчишься в муках и стонешь от нестерпимой боли?

Паран все-таки сумел вытащить ноги, придавленные тушей мертвой лошади. Он перекатился на другой бок, схватил валявшийся рядом меч и встал. Хохолок с довольной ухмылкой наблюдал за его движениями, затем двинулся в наступление.

— Не по мне ты выбрал свой ножичек, капитан. Он не оставит на моем теле даже царапины. Так что прощайся с жизнью. Можешь поплакать, если тянет.

Паран взмахнул мечом. Недавняя решимость пропала, он не ощущал ничего, кроме отчаяния.

Неожиданно Хохолок остановился. Он беспокойно завертел головой.

— Быть того не может! — прошипела деревянная кукла. Теперь и Паран услышал насторожившее Хохолка завывание гончих Тени.


Быстрый Бен мог лишь оторопело наблюдать за происходившим на Ривийской равнине. Как там оказался Паран? И куда подевалась Дырявый Парус? Все случилось чересчур быстро; одноглазого спутника капитана было уже не спасти.

Глаза мага распахнулись от ужаса. Он вцепился в лежащую тряпку и зашептал:

— Печаль! Слушай меня, девчонка, я все равно знаю, кто ты. Я знаю, кто твои хозяева, и один из них мне сейчас очень нужен. Котиллион, ты слышишь меня? Или тебе предпочтительнее, чтобы я называл тебя Веревкой, покровитель ассасинов? Ответь мне!

— Я тебя слышу, Быстрый Бен, — послышался в мозгу ровный мужской голос.

— У меня есть известие для Повелителя Теней. — Голову Быстрого Бена сдавило невидимым обручем. — Передай ему, что я выполнил обещанное. Гончие Тени жаждут отмщения. У меня нет времени подробно объяснять, что к чему. Повелитель Теней сам поймет. Я хочу сообщить, где находится тот, кого ищет Амманас.

— Ты просишь связать тебя с Амманасом? — усмехнулся Котиллион. — Я это сделаю. Но учти: за новые выкрутасы ты можешь поплатиться жизнью. От себя добавлю, что мой господин восхищен твоей находчивостью. Надо признать, тогда ты переиграл его. А теперь назови место. Я тотчас извещу Амманаса.

Быстрый Бен подробно рассказал, в какой части Ривийской равнины нужно искать Хохолка. Маг надеялся, что гончие появятся вовремя. Ему хотелось о многом расспросить капитана. Только доберется ли Паран до Даруджистана? В этом Быстрый Бен сильно сомневался.

Главное — не дать Хохолку ускользнуть. Маг улыбнулся. Он давно дожидался этой минуты.


Проснувшись, Лорна увидела Оноса Тулана сидящим на корточках перед указующим камнем. Сон не развеял вчерашних сомнений адъюнктессы. Наоборот, она еще отчетливее понимала, в какое опасное дело ввязались они с тлан-имасом. Последствия угрожали всколыхнуть весь мир, а сиюминутные интересы империи виделись Лорне щепками, ввергнутыми в океанскую пучину.

Время тлан-имасов измерялось тысячелетиями. Они преследовали свои цели. Но, похоже, их бесконечная война перешла по наследству к людям. Империя, управляемая Ласэной, была лишь тенью первой империи. Если тлан-имасы воевали с другими расами, малазанцы истребляли себе подобных. Человечество не поднялось над своими предшественниками — наоборот, оно скатилось еще ниже.

Солнце стояло высоко над головой. Спутник Лорны по-прежнему сидел не шевелясь. Не желая ему мешать, она выбрала холм повыше и стала подниматься туда, надеясь увидеть вдали Лазурное озеро. Добравшись до вершины, адъюнктесса наткнулась на четырех всадников. Расстояние между нею и путниками было не более тридцати футов. Трудно сказать, кого более удивила эта внезапная встреча, но Лорна действовала решительнее. Выхватив меч, она устремилась вперед.

Двое всадников — молодой парень и толстяк неопределенного возраста — оказались безоружными. Они, а также броско одетый человек с рапирой для поединков ехали на мулах. Этих в расчет можно было не брать. Внимание Лорны сосредоточилось на четвертом. Облаченный в доспехи, он ехал на лошади. Он же первым заметил опасность. Издав нечто вроде боевого клича, всадник выхватил короткий меч и понесся навстречу адъюнктессе.

Лорна только усмехнулась, видя, как толстяк безуспешно пытается открыть магический Путь. Ее отатаральский меч окутало облачко пара, вслед за которым вырвалась струя холодного воздуха. Толстяк вытаращил глаза, закачался в седле и шумно грохнулся на мягкую землю. Мальчишка спрыгнул со своего мула и в нерешительности остановился, соображая, помочь ли толстяку встать или выхватить кинжал и приготовиться к сражению. Всадник на лошади что-то ему крикнул, и парень подбежал к толстяку. Человек с рапирой тоже спешился и принял боевую стойку.

Все эти картины молнией промелькнули перед глазами Лорны. Всадник с мечом был уже совсем рядом, нацелив оружие ей в голову.

Адъюнктесса и не думала вступать с ним в поединок. Она пригнулась и ушла из-под его правой руки. Лошадь встала на дыбы. Лорна отскочила и тут же ударила всадника мечом в бедро. Отатаральское лезвие одинаково легко пробило металл кольчуги, кожаные доспехи и вонзилось в живую плоть.

Человек застонал. Отпустив поводья, он зажал рану кольчужной рукавицей. Еще через мгновение он валялся на земле, выброшенный из седла обезумевшей лошадью.

Забыв о нем, Лорна атаковала щеголя, стремясь выбить у него рапиру. Но этот противник не был новичком в сражениях и умело пресек ее выпад. Меч адъюнктессы качнулся в сторону; для задуманного удара снизу ей не хватило нескольких секунд. Воспользовавшись этим, противник прыгнул вперед и ударил Лорну рапирой.

Острый конец рапиры вонзился между звеньев кольчуги прямо в левое плечо адъюнктессы. Руку обожгло болью. Разъяренная собственным промахом, Лорна что есть силы взмахнула мечом. Лезвие плашмя ударило нападавшего по лбу, и он упал, будто тряпичная кукла.

Лорна оглянулась на первого раненого. Тот все еще пытался остановить кровь, хлещущую из бедра. Мальчишка по-прежнему находился рядом с бездыханным толстяком. Лицо парня было бледным, но решительным. В одной руке он держал свой дурацкий кинжал, в другой — довольно большой нож.

«Зачем я вообще напала на них?» — запоздало подумала Лорна.

Ее вполне могли принять за обыкновенную наемницу, не заподозрив в принадлежности к империи. Тлан-имаса эти люди вообще не видели. Что с ней? Она ведь никогда не отличалась кровожадностью. Но теперь ей ничего не оставалось, как расправиться и с этим мальчишкой. Лорна двинулась к нему.

Кинжал и нож парень держал лишь для устрашения. Сражаться он не умел и не собирался.

— Мы не сделали тебе ничего плохого, — сказал он на языке дару. — Дай нам спокойно уйти.

Лорну удивила необычная просьба. Она задумалась. Пожалуй, и впрямь не стоит усугублять содеянное.

— Хорошо. Но вы все немедленно уберетесь отсюда. Приводи в чувство своих друзей, и чтобы я вас больше не видела.

Парень тоже удивился ее согласию.

— Мы вернемся в Даруджистан, только попозже. Завтра утром.

— Ладно. Но учти: если задержитесь или попытаетесь за мной следить — навсегда останетесь лежать здесь. Понял?

Парень кивнул.

Назад адъюнктесса возвращалась кружным путем, чтобы запутать возможную слежку. Четверо путников не вызвали у нее никаких особых подозрений. Они не были похожи на искателей кургана и, конечно же, не знали, кто она такая. Оглянувшись через плечо, Лорна видела, как мальчишка стремглав понесся к раненому товарищу. Вряд ли тот выживет — слишком много крови потерял. Другой, ранивший ее, — этот, скорее всего, отделается сильной головной болью. Толстяк, наверное, сломал себе шею; если он и попытается обратиться к своей жалкой магии, отатаральский меч пресечет эти попытки. Оставался юнец, но ему и так хватит хлопот.

Лорна прибавила шагу.

Поймав призыв Быстрого Бена, Печаль мгновенно обратилась к Повелителю Теней. От своего господина она узнала, что когда-то Бен Адефон Делат был верховным служителем Тени. Ам-манас гневался, и Печаль вполне разделяла его гнев. Но ничего, этот маг-обманщик скоро поплатится за все.

Гончие Тени были наготове. Наверное, они уже взяли след.

Чем дальше двигалась Печаль по своему магическому Пути, тем сильнее ощущала некую противодействующую силу. Каждый шаг давался ей с трудом. Чтобы не тратить силы понапрасну, Печаль закрыла Путь… Она находилась среди Гадробийских холмов. Нещадно жарило послеполуденное солнце. Крокус и его охранители были всего в полумиле от нее. Остаточная сила Пути перенесла Печаль еще ближе. Теперь от цели ее отделяла какая-то сотня ярдов. Новобранка по обыкновению окружила себя покровом теней, но и это стоило ей немалого труда. Значит, где-то неподалеку находился тлан-имас.

Что ж, день обещал быть волнующим и забавным.

Путники въезжали на вершину холма, вероятно собираясь устроить там привал. Добравшись туда, они ненадолго исчезли из поля ее зрения. Печаль прибавила шагу, как вдруг услышала звон металла. На вершине шло сражение, и четверке противостоял кто-то с отатаральским мечом.

У нее были свои воспоминания, связанные с отатаральским мечом, которые отозвались в душе короткой вспышкой гнева. Печаль осторожно вскарабкалась на соседний холм.

К этому времени сражение прекратилось. Трое из четверых валялись на земле. Один только Крокус оставался на ногах. Возле него стояла худощавая гибкая женщина с отатаральским мечом.

Адъюнктесса Лорна. Выполняет очередной приказ своей дорогой императрицы. Тлан-имас наверняка пришел вместе с нею. Его Печаль по-прежнему не видела, но ощущала, что он где-то поблизости. Потом ветер донес до нее разговор Крокуса с Лорной. Наверное, этот Бару к тоже почуял присутствие тлан-имаса, почему и отправил сюда своих людей.

Про миссию Лорны она разузнает позже, а пока — самое время убить Крокуса. Вот здесь-то ей и пригодится тлан-имас. Опонны, почуяв его Теллан, ни за что сюда не сунутся. Убийство парня представлялось ей делом нескольких ближайших минут. Печаль усмехнулась, провожая глазами удалявшуюся Лорну.

Еще немного, и монета опоннов окажется у нее в руках. Посмотрим, доживут ли эти Шуты до вечера.

Едва Лорна отошла на достаточное расстояние, Крокус побежал к раненому товарищу. Печаль приготовила удавку и, прячась в траве, направилась туда же.


Теперь завывание гончих слышалось со всех сторон. Они предвкушали добычу. Хохолок прислушался, потом с ухмылкой вновь посмотрел на капитана.

— Тебе придется чуточку обождать смерти, капитан. Не хочу, чтобы эти мерзкие псы испортили мне удовольствие.

Рукоятка Судьбы стала скользкой от пота. Паран равнодушно пожал плечами, удивляясь собственному спокойствию. Если гончие не найдут Хохолка, они взамен растерзают его. Конец все равно будет одинаков.

— Ты пожалеешь, что упустил возможность, Хохолок, — сказал самоуверенной кукле Паран. — Не знаю, действует ли на тебя магия моего меча, но мне не терпится изрубить тебя на лучину. Выдержит ли твоя хваленая магия против моей ненависти? Скоро проверим.

— Храбрость на краю могилы! Да что ты знаешь о ненависти, капитан? Когда я вернусь, ты увидишь, какой бывает ненависть.

Хохолок махнул рукой. В воздухе образовалась еще одна Дыра, из которой потянуло отвратительным зловонием.

— Упрямые, шавки, — пробормотал Хохолок. — До скорого, капитан!

Кукла поспешила в недра зловонной дыры.

Быстрый Бен злорадно улыбнулся. Вытащив из пола кинжал, он молниеносно перерезал нити, соединявшие палочки.

— Прощай, Хохолок, — прошипел маг.


Паран не верил своим глазам: Хохолок вдруг взмахнул деревянными ручками и плюхнулся на живот. Он истошно закричал.

— Что, Хохолок? Тебе обрезали веревки? — сощурившись, спросил он.

Гончие были совсем рядом.

— Ты можешь спасти себе жизнь, капитан! — крикнул Хохолок. — Забрось меня в портал, и я навсегда оставлю тебя в покое. Клянусь тебе!

Паран оперся о меч и молча смотрел на барахтающуюся куклу.

— Прихвостень опоннов! — зарычал Хохолок. — Если б я мог, я бы плюнул в тебя! Плюнул бы тебе прямо в душу!

Земля задрожала. Гончие окружили неподвижную куклу. Паран узнал Геару, которую ранил в Крепыше. Меч тоже ее узнал. Лезвие задрожало, словно оружию не терпелось окончательно расправиться с гончей. Пробегая мимо, Геара покосилась на капитана. Она ничего не забыла и тоже ждала случая взять реванш. Капитан улыбнулся.

«Интересно, явятся ли опонны поглядеть на битву?» — подумал он.

Хохолок успел в последний раз вскрикнуть. Гончие заслонили его своими массивными телами.

Паран был не единственным свидетелем гибели деревянной куклы. Над холмом кружил Большой Ворон, наполняя воздух голодным карканьем.

— Скоро от него даже щепок не останется. Он же деревянный. Зачем он тебе? — спросил капитан птицу.

Трое гончих затеяли драку из-за деревянной трухи, в которую превратился Хохолок. Остальные четверо, ведомые Геарой, повернулись к Парану.

Капитан принял боевую стойку.

— Ну, не бойтесь. Подходите ближе. Но учтите: я буду сражаться с вами не один. Я — не более чем орудие в руках опоннов. Вам придется иметь дело с ними. Давайте, гончие, польем здешнюю землю кровью, а то она слишком суха.

Гончие расселись полукругом. Геара заняла место посередине.

Паран только улыбался.

«Что ж ты медлишь, Геара? Мне надоело быть игрушкой в чужих руках, будь то адъюнктесса или опонны. Смерть меня больше не пугает. Давай окончим эту жалкую комедию».

Он не понимал, что случилось потом. Его вдавливало в землю, как гвоздь, который вгоняли без молотка. Гончие попятились назад. Паран зашатался, глотая ртом воздух. Вокруг стало темно. Желтая трава приникла к земле, а сама земля сотрясалась. Потом тяжесть исчезла. В его легкие хлынул студеный воздух. Почувствовав кого-то рядом, Паран обернулся.

— Отойди, — велел ему высокий человек с темной кожей и длинными белыми волосами.

Человек шел прямо на гончих. Тистеандий?

К поясу тистеандия был прицеплен громадный двуручный меч. Он встал перед гончими, не дотрагиваясь до оружия. Все семь гончих с беспокойством и опаской смотрели на незнакомца.

Тистеандий взглянул на Парана.

— Не знаю, чем ты привлек внимание богов, но это было неблагоразумно, — сказал он на малазанском языке.

— Видимо, я так ничему и не научился, — ответил Паран.

— Тогда мы с тобой очень похожи, смертный, — улыбнулся тистеандий.

Смертный?

Гончие встали. Рыча, они топтались на месте. Их челюсти кусали воздух. Тистеандий равнодушно глядел на них, потом сказал:

— Хватит лезть не в свои дела. Я вижу тебя, Клык, — обратился он к желтоглазой гончей с бурой свалявшейся шерстью, испещренной шрамами. — Забирай стаю и уходи. Передай Амманасу, что я не потерплю его вмешательства. Моя война с малазанцами — это моя война. Даруджистана ему не видать.

Клык был единственным, кто не рычал. Его горящие глаза застыли на тистеандии.

— Я тебя предупредил, вожак.

Тистеандий повернулся к капитану.

— Геара желает твоей смерти.

— Такова плата за милосердие, — ответил Паран.

Тистеандий молчал, ожидая объяснений.

— Видите шрамы на теле Геары?

— В таком случае, смертный, ты допустил оплошность. Нужно было закончить то, что начал.

— В следующий раз обязательно закончу. Они сейчас уйдут?

— Увидев меня, смертный, они готовы забыть о тебе, поскольку моя гибель для них важнее твоей.

— А это им по силам?

— Ответ очевиден, смертный. Если бы это было им по силам, разве они стали бы рычать и скалить зубы?

Но гончие не собирались уходить. Они бросились к тистеандию. У Парана перехватило дыхание. Он невольно попятился и вновь очутился во тьме… Лязгали тяжелые железные цепи, скрипели деревянные колеса. Паран ощутил нестерпимую резь в глазах и плотно стиснул веки. Когда же он заставил себя вновь открыть глаза, сражение кончилось. Тистеандий стоял с мечом в руках. Черное лезвие было густо покрыто кровью, но она не капала, а кипела, превращаясь в пепел. По обе стороны от тистеандия лежали трупы гончих. Над равниной дул холодный ветер, приминая траву.

У одной гончей была почти полностью отрублена голова. Другую тистеандий полоснул вдоль туловища. Рана не показалась капитану смертельной, однако разные глаза зверя (голубой и желтый) остекленело глядели в небо, которого уже не видели.

Клык издал протяжный вой. Стая начала отходить.

Кровь была не только на мече тистеандия. Привкус крови Паран ощущал у себя во рту. Он выплюнул красную слюну. Проведя по лицу, капитан понял, что кровь текла у него из ушей. Голову свербило. Встретившись взглядом с тистеандием, Паран увидел у него в глазах отблеск смерти. Капитан отступил и с невероятным трудом поднял руку, сжимавшую меч. Тистеандий покачал головой.

— Мне вдруг подумалось… Нет, ничего такого я не вижу.

По лицу Парана текли жгучие слезы. Он отер их рукавом. Слезы тоже были розоватого цвета.

— Вы убили… двоих гончих Тени?

— Да. Остальные сейчас уберутся.

— Кто вы?

Тистеандий не ответил. Его внимание опять было поглощено убитыми гончими. Позади них сгустилась тень. Потом она рассеялась. Возле мертвых туш стояла фигура, закутанная в полупрозрачную ткань. Руки были плотно засунуты в рукава. Лицо скрывал капюшон.

Тистеандий опустил меч.

— Я предупреждал их, Амманас. Хочу, чтобы ты понял одно. Возможно, ты и одолеешь меня, особенно если твой сообщник Веревка где-то поблизости. Но обещаю: легкой победы тебе не видать. За меня есть кому отомстить. Твое существование, Амманас, может стать очень хлопотным. Я начинаю терять терпение. Если хочешь, чтобы я забыл о тебе, перестань вмешиваться в мои дела.

— Я не вмешивался, — тихо ответил Повелитель Теней. — Мои гончие нашли того, кто был мне нужен. Охота закончена.

Амманас тоже взглянул на мертвых гончих.

— Для Доаны и Ганрода она закончилась навсегда. Неужели их нельзя вызволить?

— Нет. Я не вызволяю тех, кто тут же начнет мне мстить.

Амманас вздохнул.

— Я же сказал, что непричастен. Возможно, это Веревка.

— Так останови его, — велел тистеандий. — Немедленно.

— Но учти, Аномандер Рейк, Веревка будет крайне недоволен. Его замыслы простираются гораздо дальше Даруджистана. Он намерен взойти на малазанский трон.

Аномандер Рейк… Паран вспомнил слова Дырявого Паруса, которые колдунья произнесла после гадания. «Рыцарь Верховного Дома Тени, Сын Тьмы, воин с черным мечом, от которого исходят кольца смертоносного дыма. Властелин Дитя Луны». Она предвидела его появление, столкновение между Тенью и Тьмой и пролитие крови…

— Я веду свои битвы, — угрожающе произнес Рейк. — Я скорее соглашусь видеть правительницей Малазанской империи Ласэну, чем служителя Тени. Останови его!

— Одно напоминание, — усмехнулся Амманас. — Я не отвечаю ни за какие действия Веревки против тебя.

— Так убеди его не делать глупостей, Амманас. Мне надоели ваши игры. Я не стану разбираться, кто встал у меня на пути: ты, Веревка или гончие. Я вторгнусь в твой мир и посмотрю, как ты сумеешь мне помешать.

— Ты лезешь напролом, — вздохнул Амманас. — Ну что ж. Вокруг своего повелителя опять начали клубиться тени.

— Я остановил его, — сообщил Амманас Рейку. — Насильно. Пространство свободно, Аномандер Рейк. Малазанская империя целиком принадлежит тебе, как и опонны.

— Опонны?

Рейк повернулся к Парану. Капитан невольно сжался под ледяным взглядом синих глаз тистеандия. Рейк покосился на меч, затем его взгляд опять вернулся к Амманасу.

— Убирайся прочь. Мы с тобой все решили.

— Пока что, — склонив голову, ответил Амманас. Повелитель Теней поднял руки. Оставшиеся в живых гончие окружили его, даже не взглянув на убитых сородичей. Тени густели… Через минуту и Амманас, и гончие исчезли.

Паран и тистеандий внимательно смотрели друг на друга.

— Ты так и не собираешься мне ничего объяснять? — спросил Рейк. — С кем я сейчас говорю: с тобой или с опоннами? Недавно мне показалось, будто они здесь, но потом я понял, что ошибаюсь.

Тистеандий поиграл рукояткой меча.

— Или они прячутся у тебя внутри? — спросил он капитана.

— Мне так не кажется, — ответил Паран. — Однажды опонны спасли мою жизнь. Правильнее сказать, вернули меня к жизни. Зачем — не знаю, но мне было сказано, что отныне я являюсь орудием опоннов.

— Ты направляешься в Даруджистан?

Паран кивнул.

— Ты подпустишь меня ближе? — спросил Рейк, пряча меч в ножны.

— Конечно.

Тистеандий шагнул к нему и положил ему руку на грудь. Паран не ощутил ничего тревожного или неприятного. Рейк отошел.

— Может, ты и был орудием опоннов, но мне сдается, эти капризные Шуты спешно убрались. Я заметил их следы, однако сейчас никто из богов не управляет тобой, смертный.

Он помолчал.

— Они не слишком-то заботливо обращались с тобой. Будь здесь Каладан Бруд, он бы выправил последствия их власти… Но ты уже не являешься орудием опоннов.

Синие глаза Рейка посветлели, приобретя цвет неба.

— А вот твой меч остается их орудием.

Хриплое карканье заставило их повернуться. На трупе гончей пировал Большой Ворон. Птица выклевала глаз и тут же проглотила. Капитан поморщился, подавляя тошноту. Хлопая обтрепанными крыльями, Ворон запрыгал к ним.

— Господин, меч этого человека — не единственное орудие опоннов.

Паран покачал головой. Он уже ничему не удивлялся, даже говорящей птице.

— Говори, Старуха, что у тебя на уме, — велел Рейк.

Птица покосилась на Парана.

— Здесь, господин?

— Нет, конечно.

Рейк перехватил взгляд капитана.

— Пока тебе сопутствует удача, береги это оружие. А если удача вдруг отвернется от тебя, но ты останешься жив, сломай меч или отдай своему злейшему врагу.

Тистеандий усмехнулся.

— Пока что, как я вижу, удача не собирается тебя бросать.

— Вы отпускаете меня? — изумленно спросил Паран.

Аномандер Рейк кивнул.

Капитан побрел искать оставленных лошадей.


Он погубил Тука! От этой мысли Паран застыл на месте, чувствуя, как у него подгибаются колени. Он заставил этого человека сражаться на своей стороне, и Тук поверил в важность его бездумных, скоропалительных затей.

Глаза капитана блуждали по равнине, не видя ни холмов, ни травы. Он назвал Хохолка злейшим врагом и провозгласил гибель Лорны своей главной целью. И вот Хохолка больше нет. Неужели смерть адъюнктессы способна заглушить боль утрат и вернуть его душе хотя бы видимость покоя? А кто вернет ему друга, сгинувшего в безднах магического Пути?

Опонны не слишком-то заботливо с ним обращались… Как понимать слова Рейка: «Когда я собирался в поход, чьи мысли теснились в моей голове? Я готов ухватиться за спасительную соломинку и признать, что мною целиком руководили опонны. Я всегда искал, на кого свалить вину, только бы самому не отвечать за свои поступки. Меня устраивало быть орудием богов; это оправдывало все мои непродуманные действия. А близким мне людям они принесли смерть».

Парану вспомнились и другие его слова: «Заверши то, что начал».

Со своими внутренними демонами он будет биться потом. Назад уже не повернуть, и события разворачиваются совсем не так, как виделось ему в Крепыше. Тогда он считал Лорну едва ли не главным своим врагом. Оказалось, есть враги покрупнее и пострашнее адъюнктессы.

Остальные две лошади не пострадали. Взяв поводья, Паран повел их к месту сражения. Тистеандий исчез, но трупы гончих по-прежнему возвышались среди желтой травы. Паран отпустил лошадей и склонился над трупом. Из располосованной груди гончей все еще капала кровь. Сам не понимая зачем, капитан провел пальцами по остывшему телу зверя.

«А ведь ты был красивым, сильным зверем. Видишь, к чему тебя привела неуемная жажда крови?»

Взглянув на окровавленные кончики пальцев, капитан попятился прочь, но было поздно. Чья-то рука схватила его и поволокла во тьму — туда, где слышался лязг цепей.

Теперь Паран брел в густом сумраке. Он был не один. Повсюду виднелись сгорбленные фигуры, скованные длинными железными цепями. Похоже, все они волокли какой-то громадный и тяжелый груз. Земля под ногами была твердой и каменистой. Вместо неба — бездонная тьма. Кроме лязга цепей Парану слышался еще какой-то звук, который он воспринимал не столько ушами, сколько подошвами ног. Ему стало любопытно, и он решил узнать, откуда исходит этот звук. Мимо двигалась нескончаемая череда силуэтов. Присмотревшись, Паран убедился, что далеко не все они имели человеческий облик… Наконец он увидел медленно ползущую повозку, деревянные колеса которой были выше, чем он. Любопытство заставило Парана подойти совсем близко.

Его ударило цепью в грудь, сбив с ног. Над головой послышался душераздирающий вой. В левую руку капитана вцепились чьи-то когти и пригвоздили ее к земле. Похоже, цепь обвила ему туловище, ибо ее тяжелые звенья он чувствовал и под спиной. Паран силился встать. В это мгновение острые зубы оцарапали ему подбородок. Челюсти разжались, но тут же снова сомкнулись вокруг его шеи.

Паран затих, дожидаясь, когда челюсти полностью сомкнутся и оборвут его мучения. Но челюсти не перекусили ему шею, а поволокли его дальше. На капитана смотрели глаза гончей: один синий, другой желто-коричневый. Шею стягивал тугой железный ошейник. Зверь рванул вбок. Цепь под спиной Парана натянулась и подбросила его в воздух. Он упал совсем рядом с громадным деревянным колесом. Еще немного, и оно проедется по его спине.

Но кто-то спас ему жизнь. Едва видимая в сумерках рука схватила капитана за воротник плаща и оттащила прочь. Пошатываясь, Паран встал.

— Тот, кого пощадили гончие и кто идет, не скованный цепью, достоин внимания. Идем со мной.

Лица своего спасителя Паран не видел. Человек этот был рослым, широкоплечим, одетым в лохмотья. Освободив Парана, он вновь натянул свою цепь.

— Никогда еще эта темница не была столь переполненной, — сердитым голосом сообщил человек.

Повозку снова качнуло. Гончие опасливо метнулись в сторону.

— Того и гляди, перевернется, — добавил незнакомец.

— А если перевернется? — спросил капитан.

В сумраке мелькнули белые зубы его неожиданного спутника.

— Тогда тащить станет тяжелее.

— Где мы?

— Это магический Путь внутри меча. Разве Драгнипур не забрал и твою жизнь?

— Тогда и я был бы скован цепью, — ответил Паран.

— И то правда, — согласился человек. — Как же ты здесь очутился?

— Сам не знаю, — признался капитан. — При мне Рейк убил двух гончих. Я случайно запачкал руки в крови одной из них и… вот попал сюда.

— Теперь понятно, почему они так заметались. Приняли тебя за своего. Хорошо, что ты не стал им противиться.

— Я вообще боялся шевельнуться. Думал, сейчас мне перекусят шею, и конец.

Незнакомец засмеялся.

— Как тебя зовут? — спросил Паран.

— От имен здесь никакого толку. Довольно того, что Рейк меня убил. Давно это было.

Паран умолк.

«Этот человек и все остальные целую вечность обречены тащить повозку… или меч… А я еще смел спрашивать у него имя! Не оскорблю ли я его, если попрошу прощения?» — подумал он.

Повозку мотало. Из-под колес, вперемешку с камнями, летели комья земли. Кто-то со стоном падал. Обе гончие злобно выли.

— Гетоль их побери, — проворчал спутник Парана. — Ну когда у них глотки охрипнут?

— Боюсь, что никогда, — ответил капитан. — А можно ли сломать цепи?

— Такого еще никому не удавалось, хотя среди нас есть и драконы. Но эти гончие! — Он вздохнул. — Без них здесь было тихо и спокойно.

— Может, я сумею помочь, — неуверенно произнес капитан.

— Что ж, попробуй, — язвительно рассмеялся узник. Паран пошел к гончим. Он не представлял, как и чем им поможет. Только одна мысль ободряла его: «Я не скован цепями». Он улыбнулся.

«Не скован. И не являюсь больше ничьим орудием». Он шел, глядя на узников Драгнипура. Кто-то двигался молча, иные бормотали бессвязные слова. Его никто не замечал. Надсадное дыхание гончих слышалось все громче.

— Эй, гончие! — крикнул Паран. — Я хочу вам помочь!

Вскоре из сумрака появились обе жертвы. По их шкурам струилась кровь. Железные ошейники успели натереть им шеи. Гончие дрожали всем телом. Их глаза взирали на Парана с застывшим отчаянием. У капитана сжалось сердце.

— Дайте мне осмотреть ваши ошейники и цепи. Может, там найдется какой-нибудь изъян, — обратился он к разноглазой гончей.

Гончая пошла рядом с ним. Сзади безостановочно катилась гигантская повозка. Паран ощупал ошейник, пытаясь найти сочленение, но так и не нашел: ошейник и ушко были сделаны из цельного куска металла. Капитан почти ничего не смыслил в кузнечном деле и решил, что ушко можно как-нибудь отломить. Нет. Металл был прочным и гладким, без единой царапины.

Паран стал ощупывать цепь. Другая гончая внимательно следила за каждым его движением. Он прикинул расстояние: от ошейника до повозки было семьдесят локтей. Паран трогал каждое звено, пытаясь найти в нем хоть какую-то слабину. Может, одно из них окажется тоньше других. Или теплее. Напрасно. Все звенья были одинаково прочными и одинаково холодными. Паран пошел рядом с повозкой, приглядываясь к ее колесам. Ближайшее к нему колесо было не менее локтя толщиной, испещренное бороздами и выбоинами. Борта повозки тянулись вверх на добрых двадцать футов. Между их посеревших досок темнели широкие щели. Словно почуяв Парана, оттуда высунулись скрюченные костлявые пальцы и судорожно заскребли по дереву.

Капитан принялся разглядывать основание повозки. Его бревна были густо просмоленными и потому блестели даже в сумраке. Сюда сходились бесчисленные скобы, к которым крепились цепи. Но так лишь казалось; присмотревшись, Паран понял, что цепи входят в бревна, тянутся под основанием и затем выходят с другой стороны. Глотнув холодного, смрадного воздуха, он пырнул под основание повозки.

Он оказался под толстыми балками днища, с которых дождем капала влага. Его догадка подтвердилась: цепи и в самом деле тянулись под днищем и уходили на другую сторону. Здесь и металл цепей, и воздух были одинаково холодными. Капли превратились в льдинки. Паран находился под самой серединой днища. У него окоченело все тело.

Останавливаться было нельзя. Паран, спотыкаясь, брел под днищем. Что теперь? Даже если бы он и сумел сломать цепь, как узнать, какой именно скованы гончие? Что же до остальных узников… Аномандер Рейк был жесток, но справедлив. Цепи удерживали не невинных жертв, а тех, кто в мгновение ока превратил бы мир живущих в бездну хаоса. И узник, страдающий от воя гончих, тоже когда-то был жестоким тираном, погубившим немало своих соплеменников.

Паран вынул из ножен меч. Оружие затрепетало в его руке. Невзирая на весь ужас своего положения, капитан улыбнулся.

— Опонны! Дорогие близнецы! Я призываю вас на помощь!

Воздух задрожал. Паран споткнулся о чье-то тело, ответившее ему изощренным проклятием. Рука коснулась парчовых одежд. Капитан помог богу встать.

— Но почему ты? — спросил он, забыв о всяком почтении. — Я думал, что явится твоя сестра.

— Что за безумие ты придумал, смертный? — накинулся на него Шут. — Зазвать меня сюда! В мир Властительницы Тьмы! Думаю, тебе известно, что Драгнипур способен убивать богов?

Паран схватил его за плечи и начал трясти. Объятый звериной яростью, он тряс… бога. Издали слышался вой гончих. Капитану отчаянно хотелось влить туда и свой голос.

Шут дрожащими руками вцепился в Парана.

— Что… что ты делаешь?

Паран вдруг увидел, что две цепи над головой провисли.

— Они идут сюда, Шут.

Повозка качнулась и подпрыгнула. Сверху хлынул поток льдинок.

— Гончие почуяли твой запах, — сказал богу Паран.

Опонн закричал, пытаясь дотянуться до лица капитана, однако Паран держал его крепко.

— Удача не тянет, — произнес капитан, сплевывая кровавую слюну. — Настоящая удача… толкает к спасению.

Повозка вновь подскочила. Новые раскаты грома сотрясли сумрачный мир. Парана наполняла дикая, безудержная сила. Перепуганный бог казался ему нашкодившим мальчишкой, с которым он легко мог справиться.

— Что ты хочешь? — взмолился опонн. — Я все сделаю, только скажи! Все, что в моих силах.

— Сломай цепи, которыми скованы гончие.

— Этого я не могу.

Послышался треск, словно где-то расщепило балку.

— Придумай что-нибудь, иначе гончие тебя растерзают.

— Я… я не уверен.

— В чем ты не уверен? — сердито спросил Паран.

Кивком головы Шут указал на сгусток тьмы.

— Цепи удерживаются Путем Тьмы. Это Куральд Гален, Путь Древних. Если гончие туда войдут… Я не знаю наверняка, но там их цепи могут исчезнуть.

— А как гончие проникнут внутрь этого Пути?

— Тоже не знаю. Но может статься, они попадут из одного кошмара в другой.

— Хуже, чем здесь, им уже не будет, Шут. Я тебя спросил, как им проникнуть внутрь Пути?

— Нужна приманка.

— Что?

Опонн улыбнулся дрожащими губами.

— Ты сказал, гончие приближаются. Но, Паран, ты не должен отдавать меня на растерзание. Я согласен быть приманкой. Держи меня около портала. Только умоляю: в последнее мгновение…

— Я должен буду тебя отпустить.

Бог кивнул.

— Согласен.

Гончие опять ударили в основание повозки. На этот раз они вломились внутрь. Удерживая бога, Паран повернулся им навстречу. Бог жалобно кричал.

Гончие прыгнули.

Паран отпустил опонна и распластался на земле. Массивные тела гончих пролетели над ним. Бог исчез. Гончие влетели в портал и тоже пропали из виду.

Паран вскочил на ноги. Окружающая тьма больше не дышала ледяным холодом. В лицо капитану дул теплый, влажный ветер.

Он открыл глаза и увидел, что стоит на четвереньках возле кровавого пятна, оставшегося от убитой гончей. Пятно было густо облеплено жужжащими мухами. У Парана нещадно болела голова. Труп второй гончей тоже исчез. Что же он сделал? И зачем? Почему он не потребовал у опонна вернуть Дырявый Парус и Тука-младшего?.. Следом явилась другая мысль: едва ли капризный бог сумел бы вернуть душу, уже прошедшую через ворота Клобука. А гончие? Их он освободил? Паран вздохнул: этого, скорее всего, он никогда не узнает.

Паран медленно двинулся к лошадям. Пусть на время, но он не был ничьим орудием. Он был свободен, а все, что делал, делал по собственному выбору.

Капитан обвел глазами равнину. Где-то к югу отсюда лежал Даруджистан.

— Даруджистан и адъюнктесса ждут меня, — сказал он себе. — Закончи то, что ты начал, Паран. Закончи раз и навсегда.


— Какая досада, — повторял Колль, пока Крокус, как умел, перевязывал ему рану. — А она умеет сражаться. Знала, куда ударить. Вне сомнения, эта особа прошла неплохую выучку. Судя по одежде, наемница. Жаль только, мозгов не хватает. Знавал я таких: сначала лезут в драку, а потом начинают выяснять, что к чему. Естественно, если в живых остаются.

Крокус взглянул на Муриллио и Крюппа. Оба по-прежнему не подавали признаков жизни.

— Я до сих пор не понимаю, зачем она напала на нас? И почему тогда не убила меня?

Колль не ответил. Его сердитый взгляд был обращен к лошади. Она как ни в чем не бывало щипала траву. Исчерпав словесные просьбы, Колль обрушил на лошадь поток отборных проклятий. Лошадь даже не подняла головы. Выражаясь в цветистой манере Крюппа, взаимопонимание между лошадью и всадником было безвозвратно утрачено.

— А там еще кто? — вдруг спросил Колль.

— Ты о ком? — не понял Крокус.

— Да ты посмотри вон туда. Видишь?

Крокус повернул голову и… бросив перевязывать рану, вскочил на ноги, выхватив нож и кинжал.

— Это она! — закричал юный воришка. — Я видел эту девчонку в «Фениксе»! Колль, она — убийца!

— Успокойся, парень. Хотя у нее на поясе и болтается меч, я бы не сказал, что она опасна.

Колль приподнялся на локте.

— Взгляни-ка. Она бредет как во сне. Крокус пригляделся.

— Клобук меня накрой, — пробормотал он.

Колль был прав. Девчонка растерянно глядела на них, готовая в любую секунду пуститься наутек. Крокус вспомнил, как уверенно она держала себя тогда, у стойки «Феникса». На девчоночьем лице не было и капли прежней уверенности. Ошеломленный Крокус убрал кинжал и спрятал нож.

— Что же нам с ней делать, Колль?

Раненый пожал плечами.

— Для начала расспросить, кто она и откуда. Может, девчонка заблудилась.

— Она? Заблудилась? Не забывай, она убила Шерта. Я видел кровь на ее кинжале.

— Не буду с тобой спорить, Крокус, но эта девчонка способна убить разве что муху.

— Думаешь, я не вижу? Но я видел ее и другой. Я сам сбит с толку и не знаю, что теперь делать.

Колль вздохнул.

— И все-таки ей нужно помочь. Приведи ее сюда.

— Как? За руку? — вспыхнул Крокус.

— Может, и за руку. Попробуй за ней поухаживать.

Крокус наградил Колля сердитым взглядом и с опаской двинулся навстречу девчонке. Та сжалась и попятилась назад.

— Осторожно, а то упадешь! — крикнул ей Крокус. Девчонка только теперь заметила, что стоит на самом краю крутого склона. Почему-то это открытие успокоило ее. Она сделала несколько шагов к Крокусу.

— Вот так-то лучше, — сказал ей Крокус. — Все замечательно. Ты меня понимаешь? — спросил он, указывая на свой рот и шевеля губами.

Колль со стоном повернулся на здоровый бок.

— Понимаю, — ответила девчонка на языке дару. — Вы оба — не малазанцы. Вы не говорите на нашем языке. Но ваш язык мне знаком.

— Стало быть, ты малазанка? — спросил Колль. — И откуда же ты родом?

Она задумалась, словно вспоминала место своего рождения.

— Из Итко Кана.

— Что-о? — засмеялся Колль. — Каким же ветром тебя сюда занесло?

Девчонка вдруг испуганно посмотрела на них. Глаза ее заметались по равнине.

— Где мой отец? А что с сетями? Я купила бечевы и зашла к Риггалае. Это свечная ведьма, она жила неподалеку от нашей деревни. Но она умерла…

У девчонки подогнулись ноги.

— Она умерла. А потом…

— Что было потом? — сурово спросил Колль.

— Не помню, — прошептала девчонка, упираясь глазами в свои руки. — Я больше ничего не помню.

Она заплакала.

— О необъятное вымя Геддероны! — тихо выругался Колль и поманил к себе Крокуса. — Слушай внимательно, парень. Не жди нас. Забирай девчонку и веди ее к своему дяде.

Крокус нахмурился.

— Ты что говоришь, Колль? Как я могу тебя здесь бросить? Мы ведь не знаем, когда Муриллио и Крюпп очухаются. А если эта наемница вернется?

— И что тогда? — с усмешкой спросил Колль.

Крокус покраснел и отвернулся.

— Хоть от Муриллио и разит духами, он умеет держать в руках рапиру, парень. Не волнуйся, он скоро очнется. Не спорь со мной. Забирай девчонку и веди к Мамоту.

— Ты так мне и не сказал зачем, — огрызнулся Крокус.

— Считай это моей догадкой. Или предчувствием. Кто-то завладел душой этой девчонки. Кто — не знаю, но какая-то сила привела ее в Даруджистан, а потом направила вслед за нами. Она знает кто, но это знание надежно спрятано у нее в мозгу. Твой дядя знаком с теми, кто в состоянии помочь девчонке. Не мешкай. Седлай мою лошадь. Я подожду, пока наши друзья обретут способность двигаться. Думаю, мне самому придется поваляться здесь пару дней, иначе я не ездок. Крюпп с Муриллио что-нибудь придумают. Все. Отправляйся!

Крокус смотрел на плачущую девчонку.

— Хорошо, Колль. Мы обязательно вернемся за тобой.

— Договорились. А теперь расстели мою подстилку и достань чего-нибудь поесть. И скажи моей дорогой кляче: если она сдохнет перед самыми городскими воротами, я не пролью по ней ни слезинки. В путь, Крокус!


ГЛАВА 14 | Сады Луны | ГЛАВА 16