home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 18

Город этот прячет

под своим голубым покровом

чью-то незримую руку;

держит она, словно камень,

нож острый, и полит он ядом

восьминогой Паральты…

Яд убивает мгновенно —

всего лишь раз успевает

вздохнуть обреченный и гибнет.

Готова рука разрезать

проклятую паутину;

трепещут тончайшие нити,

сотканные паучихой.

И если не впал еще в хаос

город под голубым покровом —

пусть руку благодарит,

хранительницу равновесья.

Заговор. Галан-слепец (р. 1078)

Сидя на койке, Калам сосредоточенно точил свои кинжалы.

— А ты уверен, что справишься? — спросил его подошедший Бурдюк.

Калам поднял голову.

— У нас что, есть другие возможности? — спросил он и вернулся к прерванной работе.

От вечного недосыпания лицо Бурдюка посерело, а глаза ввалились. Но спать он будет потом. Лучше, конечно, если не вечным сном.

В другом углу комнатенки примостился Быстрый Бен. Руки мага сжимали кусок рваной подстилки. Глаза были закрыты. За столом Скрипач с Ежом разложили свой большой арбалет. Они придирчиво оглядывали каждую часть, после чего принимались ее чистить. Оба понимали, что и им придется стрелять.

Бурдюк придерживался того же мнения. Охотников за ними хватало, и с каждым часом кольцо вокруг взвода сужалось. Сильнее всего сержант опасался тистеандиев. Его ребята будут держаться до последнего, но их все-таки мало.

Возле окна, скрестив ручищи, маячил Ходунок. На койке, сотрясая пространство своими руладами, храпел Колотун.

— Они больше не показываются, — сказал сержант, вновь поворачиваясь к Каламу.

Ассасин кивнул.

— Зачем тому человеку постоянно болтаться на виду? В последний раз они хорошо обожглись. — Он передернул плечами. — Попробую снова наведаться в таверну. Меня там заметят, дадут знать гильдии. Если я успею им объяснить, что к чему, тогда… Но лучше особых надежд не питать.

— А что еще нам остается делать? — вздохнул Бурдюк. — Завтра все прояснится. Если ты провалишься, — сержант кивнул в сторону Скрипача с Ежом, те прекратили возиться с арбалетом и вовсю глазели на него, — мы начнем взрывать мины на перекрестках. Попортим их красивый город и кое-кого отправим на свидание с Клобуком.

Саперы довольно усмехались, предвкушая внушительное зрелище.

Досадливый возглас Быстрого Бена заставил всех обернуться в его сторону. Маг сердито швырнул тряпку на пол.

— Плохо дело, сержант, — сказал он. — Я нигде не могу найти девчонку.

Калам громко выругался и запихнул оба кинжала в ножны.

— Какие у тебя предположения? — спросил Бурдюк.

— Скорее всего, Печаль убили. — Быстрый Бен ткнул пальцем в тряпичный комок. — Пока девчонка находилась под властью Веревки, я мог следить за ее хозяином. Теперь я его не чувствую.

— Может, ты когда-нибудь сам проболтался ему, что держишь его на крючке, — предположил Скрипач. — Вот он и решил выйти из игры, пока жареным не запахло.

Быстрый Бен поморщился.

— Спустись на землю, Скрипач. Веревка нас не боится. Ему бы ничего не стоило напасть на нас. Должно быть, Амманас рассказал ему, кто я. Вернее, кем когда-то был. Веревку это не касалось, но раз могущественный дружок велит, приходится подчиняться. Боги не любят, когда их обманывают. Особенно дважды.

Маг поднялся и разогнул затекшую спину.

— Честно, сержант, я ничего тут не понимаю. Ощущаю себя последним дураком.

— И что теперь? Забыть о ее существовании? — спросил Бурдюк.

Быстрый Бен кивнул.

— Скорее всего.

Он подошел к сержанту.

— Помнишь, как мы упирались, как придумывали разные объяснения? Боялись поверить, что Печаль — исчадие зла, которое втолкнули в человеческую оболочку. Но наши ощущения нас не подвели. По правде говоря, я рад ее исчезновению.

Калам поднялся с койки.

— А вот мне было страшно сознавать, что рядом с нами жило зло в облике обыкновенной девчонки. Я знаю, Бурдюк, ты упирался до последнего. Ты не желал верить, кто она на самом деле. Хорошо, что эта Печаль не успела тебя разубедить.

— Спасибо за откровенность, — буркнул сержант.

Он хмуро обвел глазами своих соратников и увидел, что Колотун проснулся и тоже смотрит на него.

— Кто-нибудь еще хочет высказаться?

— Я, — ответил Скрипач, сгибаясь под тяжелым взглядом командира. — Ты ведь сам просил.

— Давай выкладывай.

Скрипач выпрямил спину и откашлялся. Он уже собирался начать, как Еж вдруг пихнул его локтем под ребра. Скрипач ответил испепеляющим взглядом и заговорил:

— Вот что, сержант. Помнишь, сколько ребят мы потеряли за эти годы? Они выполняли твои приказы, а тебе приказывали твои командиры. Ты брал все на свои плечи. А нам, думаешь, было легче, что не мы посылали их на смерть? Скажу тебе, совсем не легче нам было. Мы жили с ними бок о бок, дышали одним воздухом. Они были нашими друзьями. Они погибали, и каждая потеря ударяла по нам. Ты хотел забрать у нас и эту боль. Думаешь, можно заглушить боль мыслями об исполненном долге? Ты действовал с лучшими побуждениями. Ты боялся, как бы мы не свихнулись. Но так недолго потерять в себе человека и превратиться в деревянный чурбан. Или в камень. Боль за погибших друзей не сводит с ума. Она помогала нам оставаться людьми. Ты берег нас от безумия. А сам? Ты что, крепче нас? Может, сержант, мы все сдохнем в этом Даруджистане. Но сдохнем как люди, у которых есть и душа, и сердце и которым не наплевать, когда рядом гибнут товарищи.

В комнатенке стало тихо. Еж что есть силы сжал руку Скрипача.

— Клобук меня накрой! А у тебя, оказывается, есть мозги. Надо же, я все годы считал тебя безмозглым.

— Вот так, дружище, — ответил Скрипач, косясь на Колотуна. — Половину волос я себе спалил, это точно. Потому и таскаю на голове кожаный шлем. Но мозги остались. Не успели еще сгореть.

Колотун засмеялся, однако тягостная обстановка в комнате не рассеивалась. Все глядели на сержанта. Бурдюк, в свою очередь, тоже вглядывался в каждого из соратников, с которыми провел не один год вместе. Эти люди, не таясь, заговорили о дружбе. О чувстве, которое он все годы упорно давил в себе. И их он постоянно держал на расстоянии, не подпуская к себе. Отпихивал, словно назойливых собак. А они, как верные псы, продолжали идти за ним и верили ему.

Они поделились с ним своими мыслями насчет девчонки. Он не поверил. Они, как и свойственно друзьям, не настаивали, но для каждого из них исчезнувшая девчонка не была человеком. Они отказывали ей в праве называться человеком. Теперь и его собственная уверенность пошатнулась. Пошатнулась, но не рассыпалась. Бурдюк достаточно повидал в жизни. И страшного в ней было несравненно больше. Как же он противоречив! Бурдюк впервые задумался об этом. Надо же — столько времени упрямо защищать человеческое начало в прирожденной убийце и отказывать соратникам в праве на дружбу! Бояться почувствовать себя окруженным друзьями.

Это признание далось сержанту нелегко. Ему захотелось поскорее чем-нибудь заняться, иначе… Он и сам толком не знал, что может быть иначе.

— Хватит трепать языками, — подытожил Бурдюк. — Нам сегодня есть чем заняться. Так, капрал? — спросил он, обращаясь к Каламу.

— Так точно, сержант.

— Подготовься как следует. Пока светло, попробуй встретиться с людьми гильдии. Остальным приказываю привести оружие в надлежащий вид. И амуницию тоже. Потом устрою смотр, и если мне что-то не понравится… дальше сами знаете. Понятно?

— Яснее не бывает, сержант, — ухмыльнулся Колотун.


Ехать им приходилось едва ли не шагом, но даже при такой черепашьей скорости рана Колля то и дело открывалась. Колль, как мог, приспосабливался. Он ехал, клонясь на бок и перенося тяжесть тела на здоровую ногу. Это облегчало участь раненого бедра, но отзывалось судорогами в других частях тела.

О ране они оба старались не говорить, дабы не омрачать зародившуюся дружбу. Но по скупым словам Колля Паран догадался, что его состояние все время ухудшается. Не выдержав, капитан попросил показать ему рану… Колль храбрился, однако его напускная бравада только раздражала Парана. Вся нога от бедра и до ступни побурела. Колено и бедро покрывали сгустки запекшейся крови. Вдобавок бедро распухло; чтобы осмотреть всю рану, пришлось разрезать кожаную подкладку доспехов.

Колль уповал на помощь лекаря из гарнизона, что стоял возле Катлинского моста. Но лекарь отсыпался после вчерашней попойки и его не смогли добудиться. Раненого снабдили чистыми бинтами, которых хватило ненадолго. Вскоре и новая повязка набрякла от крови и гноя.

Вдали показались городские стены. На подъезде к городу движение по Трясучке не стало оживленнее. Поток беженцев с севера давно иссяк, а все, кто приезжал в Даруджистан на празднество Геддероны, стремились попасть в город заблаговременно.

Колль очнулся, вынырнув из забытья. Он был очень бледен и говорил с трудом.

— Никак Перетряс? — спросил он.

— Наверное, если ты имеешь в виду это скопище лачуг, — пожал плечами капитан.

— Значит, Перетряс. За ним сразу будут Восточные ворота.

— А нас пропустят в город? Может, сказать караульным, что с тобой случилась беда? Пусть пошлют за лекарем.

Колль решительно замотал головой.

— Нужно ехать прямо в «Феникс». Есть такая таверна. Слышишь? Прямо в «Феникс».

Голова Колля свесилась набок. Глаза закрылись.

— Будь по-твоему, — ответил Паран.

Ему плохо верилось, что караульные пропустят их без расспросов, и он начал спешно придумывать правдоподобную историю, объяснявшую рану Колля.

— Будем надеяться, что в «Фениксе» найдется лекарь.

Колль был совсем плох, однако на время Паран забыл о нем.

Капитан смотрел на панораму Даруджистана.

— Теперь понятно, почему императрица тянет сюда свои жадные руки, — прошептал он, рассуждая вслух. — Видел я разные города, но Даруджистан и впрямь чудо.

Раллик поднялся еще выше. Руки дрожали от напряжения. Если бы не тени, его бы давным-давно заприметили. На колокольню вели ступени, но подниматься по ним в темноте было Равносильно самоубийству. Оцелот наверняка опутал их «тревожной проволокой». Он не дурак и умеет себя обезопасить.

«Если, конечно, Оцелот прячется наверху», — напомнил себе Раллик. Если нет — тогда Колль пропал. Раллик не знал, добрался ли его друг до Восточных ворот. Тишина на крыше колокольни могла означать что угодно. Ассасин сделал очередную передышку. До верха оставалось не более десяти футов. Самых тяжелых. Карабкаясь вверх, Раллик потратил столько сил, что едва цеплялся руками за скобы. О бесшумном подкрадывании он и думать забыл. Единственное его преимущество — он появится сзади, за спиной у Оцелота. Тот сейчас внимательно следит за дорогой, подстерегая Колля, и вряд ли будет вертеть головой по сторонам.

Раллик набрал в себя побольше воздуха и полез дальше.


Они подъехали к воротам, сопровождаемые любопытными взглядами редких прохожих. Кто-то даже спросил, где это Колля так отделали. Паран молчал. У ворот стояли двое караульных. Они заметили странных путников и, похоже, насторожились.

Подъехав к солдатам, Паран жестом попросил пропустить его и Колля в город. Один караульный кивнул, другой подошел к капитану и сказал:

— Вашему другу нужен лекарь. Подождите здесь, мы сейчас его позовем.

— Спасибо, но нам нужно поскорее попасть в таверну «Феникс». Я здесь впервые и не знаю, где этот «Феникс». Но мой друг велел доставить его туда.

— А доедет ли он туда? — засомневался караульный. — Если ему так надо в «Феникс», мы дадим вам провожатого.

В это время к ним подошел второй караульный.

— Постойте, я его знаю! — воскликнул он. — Это же Колль Джамин из рода Джаминов. Когда-то я служил под его началом. Что стряслось с беднягой?

— А ты, часом, не перепутал? — удивился первый солдат. — Говорили, что он умер. Давно уже. Несколько лет назад.

— Знаешь, Вильдрон, я из ума пока что не выжил и память не потерял. Я же вижу, кто это. Колль и есть.

— Ему нужно в «Феникс». Это последние слова, которые я от него слышал, — сказал им Паран.

— Только бы они и впрямь не оказались последними, — сказал второй караульный. — Эй, Вильдрон! Давай сюда телегу. Да, ту, что мы с утра задержали.

Он улыбнулся Парану.

— Спасибо, господин, что довезли его сюда. В Даруджистане не у всех короткая память. Я всегда подозревал, что высокородные шишки брешут насчет смерти Колля. Просто он у кого-то на дорожке оказался… Вот и телега. Сейчас переложим его сюда. Все меньше трясти будет.

— Благодарю тебя за хлопоты, солдат, — ответил Паран.

Сразу за городскими воротами поднимался куполообразный холм, густо поросший кустарниками и кривоватыми деревцами. На вершине холма стоял какой-то древний и, судя по всему, давно забытый храм с квадратной башней колокольни. Парана привлек непривычный бронзовый цвет крыши. Затем его глаза опустились чуть ниже, на площадку, где некогда висели колокола. Там что-то мелькнуло.


Раллик зацепился за бортик площадки и едва не вскрикнул от досады. Пусто! Потом он вспомнил: Оцелот владеет магией. Стараясь не дышать, Раллик подтянулся на отяжелевших руках и перелез через бортик. Он не ошибся: Оцелот окружил себя магическим покровом. Снизу его командир был невидим, но стоило Раллику подняться на ноги, все изменилось. На каменных плитах тускло мерцал начерченный Оцелотом магический круг. Сам он лежал внутри, держа в руках заряженный арбалет. Наконечник стрелы был нацелен вниз. Оставалось только нажать курок.

Раллик выхватил оба кинжала и метнулся к Оцелоту. Боясь, что тот может выстрелить, он забыл всякую предосторожность, шаркнув башмаками. Оцелот мгновенно перекатился на спину. Арбалет повернулся вместе с ним. Ярость и страх перекосили лицо кланового командира. Не тратя слов, Оцелот выстрелил.

Раллик сжался, ожидая удара стрелы. В глаза хлынула струя крови из груди, но удара он не ощутил. Удивленно моргая, Раллик глянул под ноги. Стрелы нигде не было. И тогда он понял: стрела была магической. При иных обстоятельствах она пробила бы его насквозь и скинула с крыши. Значит… порошок Барука подействовал! Ободренный, Рал лик кинулся на Оцелота.

Оцелот, бормоча проклятия, отшвырнул арбалет и потянулся за кинжалом. Но Раллик своим телом уже придавил его к полу. Оцелот сморщился от боли.

Кинжалом, что был у него в правой руке, Раллик ударил Оцелота в грудь. Та ночь не прошла даром! Лезвие пропороло ткань рубашки и уперлось в кольчугу, надетую на голое тело. Тогда Раллик взмахнул другим кинжалом, вонзив его в правую подмышку Оцелота. Кинжал пробил ему плечо и вышел с другой стороны.

Оцелот выронил кинжал и попытался зажать рукой рану. Его рука стала мокрой от собственной крови. Сжав зубы, Оцелот левой рукой нащупал косичку Раллика и что есть силы дернул. Перед глазами Раллика вспыхнули разноцветные пятна. Оцелот дернул снова и попытался впиться зубами Рал лику в шею. Ассасин ударил его коленом в промежность. Оцелот застонал, но косичку не выпустил, переместив руку к самому ее концу, завязанному узлом.

Раллик угадал намерения командира. Ему не оставалось ничего иного, как изо всех сил дернуться вправо. От толкнул Оцелота плечом в раненый бок, еще глубже загнав воткнутый под мышку кинжал. Раллик зажмурился от боли. Не выпуская его косички, Оцелот замахнулся для нового удара.

Раллик успел раньше. Схватив правой рукой косичку, он перерезал ее острием кинжала, торчащего из плеча Оцелота. Потом левой рукой извлек и сам кинжал. Оцелот, метивший ему в лицо, промахнулся всего на дюйм.

Со всей силой, какая еще оставалась в его левой руке, Раллик ударил Оцелота кинжалом в живот. Звенья кольчуги треснули. Лезвие вонзилось в тело по самую рукоятку. Оцелота скрючило. Раллик тут же ударил его другим кинжалом в лоб.

Некоторое время Раллик лежал неподвижно, глотая ртом воздух и удивляясь отсутствию боли… Главная помеха устранена. Скоро их с Муриллио замысел достигнет завершающей стадии. Колль будет отомщен. Муриллио обязательно доведет задуманное до конца. У него просто нет иного выхода.

Из тела мертвого Оцелота текла кровь. Несмотря на ее потерю, мертвый Оцелот показался Раллику тяжелее живого.

— Я всегда знал, что справлюсь с ним, — прошептал Раллик.

Выбравшись из-под мертвеца, он дополз до середины площадки и повалился на спину. Раллику хотелось в последний раз увидеть даруджистанское небо. Но вместо этого его глаза уперлись в свод крыши, усеянный гнездами летучих мышей. Из его раны тоже текла кровь. Теряя сознание, Раллик думал о летучих мышах. Ему даже показалось, что он видит светящиеся бусинки их глаз.


Не заметив больше ничего подозрительного, Паран решил, что ему показалось, и потерял интерес к колокольне. Караульный Вильдрон подогнал телегу, запряженную парой лошадей.

— Помогите мне перенести Колля, — попросил капитана другой караульный.

Паран спешился. Вдвоем они осторожно стащили раненого с лошади. Колль был без сознания и только чудом до сих пор держался в седле. Доедет ли он до «Феникса»? Паран примерил положение Колля на себя и подумал, что сам он сейчас валялся бы мертвым.

— Ты должен выжить, Колль, — бормотал капитан, когда они с караульным переносили раненого в телегу.

Серрата перевернулась на спину и застонала. Пространство под закрытыми веками было красным. Неужели уже солнце? К ней по кускам возвращалась память. Серрата вспомнила, как готовилась расправиться с той женщиной, что притаилась в проходе и следила за домом. Дальнейшее развитие событий представлялось ей весьма простым: владелец монеты и его провожатая выходят из дома и… попадают в расставленную ею ловушку.

Тистеандийка открыла глаза. Над головой сияло утреннее солнце. Оба ее кинжала лежали рядом. Не валялись, а именно лежали. Затылок сводило тупой болью. Серрата ощупала рану, вздрогнула и села.

Окружающий мир качнулся, завертелся и далеко не сразу вернулся в неподвижное состояние. Серрату душил запоздалый гнев. Ночью кто-то напал на нее исподтишка. Чтобы подкрасться к тистеандийскому магу-ассасину, нужно обладать незаурядными способностями. Это-то и беспокоило Серрату. Серьезных противников в Даруджистане у нее не было, если не считать тех двоих «когтей», с которыми она столкнулась во время ночной атаки. Но «коготь», напади он вчера, не оставил бы ее в живых.

Похоже, ее не собирались убивать, а только помешали осуществить намеченное. Серрата испытывала странное чувство, похожее на стыд. Нет, ей не просто помешали. Над нею еще и посмеялись. Тонко, издевательски. Неужели опонны? Возможно, хотя боги редко вмешиваются сами, предпочитая выполнять замыслы руками своих безмозглых смертных пешек.

Во всем этом таинственном происшествии Серрате было предельно ясно одно: владельца монеты она упустила. Хорошо, если за день она сумеет напасть на его след. Серрата встала и открыла портал Куральд Галена. Что ж, спасибо за урок. Теперь она позаботится, чтобы он не повторился.

Вокруг Серраты задрожал воздух. Тистеандийка вошла в портал и исчезла.


На чердаке таверны «Феникс» было душно и пыльно. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь мутные окошки узкой длинной комнаты с косым потолком, выхватывали хороводы пылинок.

Крокус и Апсалара спали по разным углам. Миза восседала на деревянном ящике и длинной острой щепкой чистила себе ногти. Ночное путешествие в это тайное пристанище оказалось удивительно легким. Даже чересчур легким. Ирильта потом рассказывала, что никто и не думал увязываться за ними. Да и крыши были на удивление пусты. Похоже, кто-то позаботился и заранее убрал с их пути все помехи. Опять проделки хитроумного Угря? Миза негромко хмыкнула. Может, и так. А скорее всего, она слишком уж серьезно относилась к непонятному зуду в спине, который то появлялся, то исчезал. Однако даже сейчас она чувствовала на себе чьи-то внимательные глаза, чего, естественно, никак не могло быть. Ну кто догадается искать мальчишку здесь, на пыльном чердаке «Феникса»? Уже который раз она повторяла себе эту успокоительную мысль.

В дверцу люка негромко постучали. Потом она качнулась. Из проема высунулась голова Ирильты.

— Миза, ты здесь?

— Нет, на крылышках улетела, — проворчала Миза, бросая щепку на засаленный пол. — Скажи Беззубому, что когда-нибудь его чердак запылает ярким пламенем. Искры достаточно.

Ирильта выбралась из люка, закрыла крышку и обтерла руки о подол.

— Чего внизу творится! Сижу я, вдруг подкатывает телега. Оттуда вылезает караульный и с ним какой-то чужак. Оба волокут нашего Колля. Этот старый дурак с кем-то сцепился. Ну, его и чиркнули мечом так, что, того и гляди, копыта откинет. Колля они понесли к Крюппу, в его каморку. Сулита пошла за большим ножом, чтоб доспехи с него стащить. Но чувствую, дела Колля плохи. Совсем плохи.

Миза прищурилась, разглядывая танец пылинок в солнечном луче, потом покосилась на спящего Крокуса.

— А какой этот чужак с виду?

— Думаю, ты бы не отказалась с ним поваляться, — хохотнула Ирильта. — Говорит, нашел Колля где-то на Трясучке. Валялся там в крови. Когда Колль очнулся, попросил чужака везти его сюда. Этот парень сейчас в зале. Уплетает за троих.

— Ты пробовала узнать, откуда он?

— Поди разберись. По-нашему говорит, как мы с тобой. Сказал только, что явился сюда из Крепыша, а до этого был в Генабарисе. Я так думаю, наемник он.

— От Угря что слышно?

— Велел пока держать парня здесь.

— А девчонку?

— Тоже.

Миза громко вздохнула.

— Попробуй удержи Крокуса в этой клетке.

Ирильта тоже покосилась на спящего юнца — не притворяется ли.

— Или пожалуйте в лапы к караульным. Двое уже торчат у Мамота. Поздно, голубчики, спохватились.

Ирильта высунулась в окошко, предварительно обтерев раму собственным рукавом.

— Смешно сказать, но иногда я кого-то чую. И совсем рядом. Потом уходит.

— Это мне знакомо.

Миза шумно поднялась с ящика.

— Думаю, сейчас даже Угря пот прошибает. Что-то уж сильно начало нас всех припекать, подруга. Зыбкое времечко надвигается.

— Куда уж зыбче, — согласилась Ирильта.


Паран в третий раз наполнил кружку. Слова Рейка об отвернувшейся удаче не давали ему покоя. Очутившись на Генабакийском континенте, он приобрел троих друзей. Каждый раз это было для него полной неожиданностью. Но судьба будто смеялась над ним и почти сразу отбирала друзей. Дырявый Парус мертва, а ее душа вселилась в маленькую ривийку. Тук тоже мертв, и где его душа — одному только Клобуку известно. Неужели теперь и Колль отправится к Властителю Смерти?

Часть эля выплеснулась из кружки и теперь крошечным ручейком текла по столу, скрываясь в щели между досками. Пальцем он загородил путь ручейку, но тот сразу же нашел другую щель. Доски стола были намертво прибиты к массивному основанию, стоявшему на таких же крепких, грубо сработанных ножках.

Капитан вспомнил совет Рейка и отстегнул пояс с мечом. Положив ножны на стол, он вытащил меч с многозначительным именем Судьба. Лица сидящих за соседними столиками повернулись в его сторону. Человек за стойкой нагнулся и на всякий случай достал увесистую дубину. Паран ничего этого не видел. Взяв меч, он стал проталкивать лезвие в щель между досками стола. Ему удалось вогнать меч ровно наполовину. После этого капитан откинулся на спинку стула и пододвинул к себе кружку.

Посетители успокоились и, недоуменно поглядывая на Парана, вернулись к прерванным разговорам.

Опустошая кружку, капитан хмуро поглядывал на меч. Если удача отвернется, Рейк советовал ему либо сломать меч, либо отдать своему злейшему врагу. Вряд ли опонны примут такой подарок. Значит, остается лишь сломать. Сломать Судьбу. Странно звучит. Да и меч тоже странный. За несколько лет Паран пустил его в ход всего один раз, сражаясь с гончей.

Откуда-то издалека донесся тихий голос одного из наставников, учивших его в детстве. Затем в памяти всплыло и морщинистое лицо этого человека. «Говорят, что боги, избрав для своих целей кого-то из смертных, перво-наперво отделяют его от окружающего мира. Боги толкают избранника на вероломные поступки, отдаляющие его от друзей и близких. Если же человек достаточно крепок духом, они начинают лишать его общества всех, кто ему дорог, делая это с жестокой методичностью. Когда же человек очерствеет сердцем, озлобится на мир, боги улыбаются и удовлетворенно кивают: он достиг желаемого для них состояния. Люди начинают все больше сторониться избранника богов, да и он сам избегает их общества. Боги называют это "закалкой орудия". Да, мой мальчик, избранник становится их орудием. И наконец боги оказывают своему избраннику весьма странную помощь — они рассеивают его одиночество, которое сами же помогали создавать. И все это происходит незаметно для избранника».

Может, его «закалка» уже началась? Изменится ли судьба Колля от встречи с ним? Их дружба едва успела дать первые ростки. Неужели этого достаточно, чтобы душа Колля тоже стала игрушкой опоннов?

— Послушайте, опонны, — прошептал Паран. — Вам придется за многое ответить. И вы обязательно ответите.


На ступеньках, ведущих в «Феникс», Калам задержался. Опять это ощущение! Кто же за ним следит? Годы, проведенные в «Когте», обострили его чутье. По дороге сюда Калам четырежды ловил на себе чьи-то взгляды. Он привык доверять своим ощущениям, иначе его давно бы не было в живых. Сейчас за ним просто наблюдали. С любопытством, но без враждебности. Словно кто-то хорошо знал, кто он и чем занимается, но сам предпочитал держаться в тени.

Калам тряхнул головой и открыл дверь таверны. Едва вдохнув в себя тяжелый, спертый воздух заведения, ассасин почувствовал: что-то здесь не так. Пока глаза привыкали к сумраку, уши ловили чье-то шумное дыхание, скрип стульев, стук глиняных кружек, опускаемых на столы. В зале было достаточно народу. Тогда почему не слышно голосов?

Постепенно глаза Калама различили стойку, столы и сидящих за ними. Повернувшись к нему спинами, посетители следили за каким-то человеком, что стоял в дальнем конце зала. Лампа, висевшая над его головой, бросала неяркий свет на лезвие меча, воткнутого в стол. Правая рука этого странного человека покоилась на эфесе меча. Он смотрел прямо перед собой, никого не замечая.

Калам двинулся к стойке. У ее ближнего края он остановился. Темный лоб прорезали морщины. Калам смотрел на человека с мечом, бормоча три слова:

— Не может быть.

Трактирщик испуганно поглядывал на него. Он не понимал малазанского языка и не знал, как себя поведет еще один странный посетитель. Калам забыл, что выдает себя с потрохами. Он снова оглядел зал. Все местные. Надо рискнуть.

У Калама почему-то одеревенело тело. Видя, что человек готов вытащить меч, он почти бросился к столу. Схватив первый попавшийся стул, Калам шумно поставил его с другой стороны стола и сел. Ошеломленные взгляды посетителей переместились на него.

— Ты и впрямь удачлив, капитан, — пробасил на малазанском Калам. — Садись-ка лучше.

Приказ подействовал. Паран опустил руку и сел.

— Зачем тебе понадобилось это лицедейство? — шепотом спросил Калам, наклоняясь к капитану.

— Кто ты? — насторожился Паран.

Зал постепенно наполнялся шумными и возбужденными голосами.

— Ай-ай-ай, неужели не признал? — укоризненно покачал головой Калам. — Капрал Калам, Девятый взвод «сжигателей мостов». Когда я видел тебя в последний раз, ты выкарабкивался после двух смертельных ран.

Неожиданно Паран протянул через стол обе руки и схватил Калама за воротник рубашки. Ассасин опешил. Вопрос капитана окончательно добил его.

— Скажи, капрал, ваш взводный лекарь еще жив?

— Что? Жив, куда же он денется! А зачем…

— Теперь молчи и слушай! — рявкнул на него Паран. — Веди его сюда! Немедленно! Вопросы потом. Это приказ, а я, как помнишь, был назначен вашим командиром.

Он отпустил воротник.

— Шагом марш!

Калам едва удержался, чтобы не ответить воинским приветствием.

— Слушаюсь, господин капитан, — прошептал он.


Паран проводил Калама взглядом, пока тот не скрылся за дверью. Затем вскочил сам.

— Эй, трактирщик! — крикнул он. — Видел того темнокожего? Скоро он вернется. С ним будет другой. Проводишь их туда, где лежит Колль. Понял?

Беззубый кивнул.

Паран направился к лестнице и тут вспомнил про свой меч.

— И пусть никто не трогает меч. Руки оборву, — добавил он.

Похоже, никто и не собирался прикасаться к его мечу. Довольный произведенным впечатлением, Паран поднялся на второй этаж. Он прошел в самый конец коридора и толкнул дверь справа, даже не постучавшись.

За единственным столом сидели Сулита и местный лекарь. Колль неподвижно лежал на кровати. Увидев вошедшего Парана, лекарь встал.

— Дела вашего друга плохи, — тихим бесцветным голосом сообщил лекарь. — Заражение захватило всю ногу. И не только.

— Он еще жив? — спросил Паран.

— Да. Но долго не протянет. Будь рана ниже бедра, я бы мог его спасти. Правда, ногу все равно пришлось бы отрезать. А сейчас боюсь, что яд распространился по всему телу. Сочувствую вам, господин.

— Уходите, — бросил ему Паран.

Лекарь молча поклонился и встал.

— Сколько я вам должен за услуги? — спохватился капитан.

Лекарь осуждающе поглядел на служанку и покачал головой.

— Не надо денег, господин. Я ведь ничем не помог вашему другу.

После этого он ушел, плотно закрыв дверь.

Сулита встала рядом с капитаном у постели Колля. Она молчала и только вытирала краешком передника глаза. Потом, не в силах выносить тягостное зрелище, Сулита ушла.

Паран уселся на колченогий стул, уперев локти в колени. Он не знал, сколько просидел, рассеянно глядя на грязный пол, устланный полусгнившими соломенными дорожками.

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стоял бородатый человек с колючими темно-серыми глазами.

— Колотун? — коротко спросил Паран.

Бородатый покачал головой и прошел в комнату. Следом за ним вошли Калам и еще один человек. Последний сразу подошел к лежащему Коллю.

— Сержант Бурдюк к вашим услугам, — представился бородатый. — Извини, капитан, за годы службы разучился обращаться на «вы». Прости мое любопытство, но каким ветром тебя занесло в Даруджистан?

Пропустив его вопрос мимо ушей, Паран подошел к лекарю. Колотун дотронулся рукой до заскорузлой повязки и довольно сердито взглянул на капитана.

— Чувствуешь, какая вонь? Кажется, отошел твой дружок.

Колотун наклонился ниже.

— Нет, жив еще… Никогда бы не поверил.

Лекарь вынул из сумки странного вида нож, больше похожий на ложку, и снял повязку. Затем он погрузил свой нож в рану Колля.

— Шеденаль милосердная, кто ж ему напихал в повязку этой дряни?

Отложив нож, Колотун дотронулся до раны пальцами. Колль дернулся и застонал.

— Ага, не нравится? — усмехнулся Колотун. — На том свете еще противнее, так что можешь туда не торопиться.

Он еще глубже запустил пальцы в рану.

— Тот, кто егоранил, наполовину разрубил кость. А эта паршивая трава доделала все остальное. Гнойное воспаление костного мозга. Какой коновал лечил его таким варварским способом?

— Этого я не знаю, — только и мог ответить Паран.

Лекарь вытер руку о простыню.

— Теперь все отойдите подальше. Считай, капитан, что твоему дружку повезло. Еще немного, и шагал бы он прямиком через ворота Клобука.

Колотун опустил руку на грудь раненого и закрыл глаза.

— Радуйся, что я умею справляться с такими вещами.

— Капитан, ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнил Парану Бурдюк.

Паран подошел к столу. Сержант встал рядом.

— Сначала спрошу я. Адъюнктесса Лорна еще не добралась сюда?

Недоумение на лице Бурдюка говорило само за себя.

— Тогда я поспел вовремя.

Калам тоже подошел и остановился за спиной сержанта.

— Твоему взводу, сержант, устроили западню. Вас послали на захват Даруджистана, рассчитывая, что вы все погибнете.

Бурдюк взмахнул рукой.

— Постой, капитан. Ты это разнюхал вместе с колдуньей?

Паран прикрыл глаза.

— Она… погибла. Дырявый Парус отправилась сюда, вам на выручку. Думаю, Тайскренн давно искал случая расправиться с нею. Да и Хохолку она мозолила глаза. Не знаю, кто из них ее убил. Подозреваю, что Тайскренн. Конечно, в войне с адъюнктессой от меня толку меньше, чем от колдуньи. Но я хоть сумел вас предупредить.

— Что-то не верится, чтобы прихвостень опоннов бескорыстно собрался нам помочь, — пробасил Калам.

Паран не обиделся.

— Я больше не являюсь… прихвостнем опоннов. А вот меч, который ты видел там, за столом, — он остался их орудием. Взводный маг сумеет подтвердить, что я говорю правду.

— Ты еще ничего не рассказал о замыслах адъюнктессы, — напомнил Парану сержант.

— Даруджистан — очень большой город, но адъюнктесса все равно вас найдет. У нее особое чутье. Говорю не понаслышке. Хуже всего, что она не одна. Ее сопровождает тлан-имас. Возможно, ее миссия заключается в том, чтобы привести его к вам, а он сделает все остальное.

Калам смачно выругался и заходил взад-вперед.

— Капрал, подай мне мой мешок, — велел ему Бурдюк.

Ассасин молча подошел к двери, возле которой стоял обычный солдатский заплечный мешок. Калам принес мешок и опустил на стол. Бурдюк развязал тесемки и достал какой-то предмет, завернутый в красный шелк. Сержант развернул ткань. Взору Парана предстали две пожелтевшие локтевые человеческие кости. Они были сложены вместе и связаны у концов позеленевшей медной проволокой.

— Это… что? — удивился капитан. — Такого я еще не видел.

— Немудрено, — спокойно отозвался Бурдюк. — А во времена императора такие вот косточки имелись у каждого высшего командира. Это, капитан, — трофеи из разграбленной могилы качен-шемалей.

Бурдюк взял кости.

— Немало наших побед обязано этим подаркам из прошлого, — добавил он, опуская странное сооружение на стол.

Из пространства между костями ударила вспышка белого света. Она превратилась в световую нить. Паран услышал знакомый голос.

— Бурдюк, что-то давно от тебя не было известий, — сердито выговаривал сержанту Дуджек Однорукий. — Я начинаю беспокоиться.

— Понимаю твое беспокойство, Железный кулак, — ответил сержант, поглядывая на Парана. — Но у нас и не было особых новостей. А сегодня появились. Только сперва хотелось бы узнать, как дела в Крепыше.

— Ага, хочешь приноровиться к нашему положению, прежде чем выплеснуть на меня дрянные вести. Что ж, в сметке тебе не откажешь, — похвалил Дуджек. — Тайскренн вертится волчком. Он едва ли не в открытую радовался, когда узнал о гибели Беллурдана и Дырявого Паруса. Как же, еще двоих спровадил за ворота Клобука. Но потом он что-то помрачнел. Я подозреваю, какие вопросы одолевают нашего мага. Прежде всего, что за роль играют во всем этом опонны? Действительно ли между Сыном Тьмы и Повелителем Теней произошла стычка? Могла ли деревянная кукла похитить, подвергнуть пыткам, а затем убить одного офицера в Натилоге, связанного с «когтями»? Если да, какие сведения удалось вытянуть деревянному чурбану из этого бедняги?

— А мы и не знали, что это дело рук Хохолка.

— Думаю, это был он. Во всяком случае, наружу выплыло немало замыслов императрицы. Ласэна считает, что, распустив мою армию, она загонит меня под свое крылышко, а потом пошлет командовать гарнизоном Семиградия. Топить в крови назревающий там мятеж. Но здесь императрица здорово просчиталась. Сдается мне, она и в глаза не видела донесений Тука-младшего… Остальные замыслы Ласэны сейчас движутся в вашу сторону вместе с адъюнктессой Лорной и Оносом Туланом. Так зовут этого тлан-имаса. Они, сержант, уже добрались до кургана, где погребен джагатский тиран.

Подошел Колотун. Поймав очумелый взгляд Калама, лекарь кивнул. Даже они не подозревали, насколько хорошо сержант осведомлен о происходящем за пределами Даруджистана. В глазах ассасина что-то мелькнуло. Паран это заметил. По крайней мере, теперь они не будут сомневаться в правдивости его слов.

— Что еще у вас нового? — спросил Бурдюк.

— Черные моранты готовы выступить в поход, но делается это только для отвода глаз. Просто они хотят заблаговременно убраться из Крепыша. У нас и новостей особых нет. Судьба мира решается у вас, в Даруджистане. Если Лорна и тлан-имас притащат джагатского тирана в город, боюсь, твой взвод окажется первым в списке погибших. Мы готовы выступить. Тайскренн ведет себя как последний идиот. Во все горло болтает о роспуске «сжигателей мостов». Неужели не понимает, что лишь подхлестывает события? Я жду удобного момента.

— А теперь, Железный кулак, главная сегодняшняя новость. В Даруджистане объявился капитан Паран. Живой и невредимый. Говорит, что опонны действуют не через него, а через его меч. Я ему верю, — добавил Бурдюк, глядя Парану в глаза.

— Капитан, ты меня слышишь? — спросил Дуджек.

— Да, Железный кулак.

— Тук тебе хоть в чем-то помог?

Паран вздрогнул.

— Сказать «помог» — это не сказать ничего, Железный кулак. Тук пожертвовал собой, спасая меня. Эта деревянная кукла… Хохолок… он устроил нам засаду и швырнул Тука в какую-то магическую дыру, или как это называется?

Некоторое время Дуджек молчал, а когда заговорил, голос его звучал хрипло.

— Мне было больно узнать о гибели Тука, капитан. Больнее, чем ты думаешь. Его отец… нет, довольно об этом… Давай дальше, сержант.

— Мы до сих пор так и не встретились ни с кем из местной гильдии ассасинов. Встреча сорвалась. Перекрестки в важных местах мы заминировали. Вечером я расскажу ребятам о дальнейших действиях. Последний вопрос: как нам быть с капитаном Параном?

— Я тебя понял. Надо спросить его самого. Капитан Паран!

— Слушаю, Железный кулак.

— Я хочу услышать твои соображения.

Паран посмотрел на Бурдюка.

— Я тоже так думаю, Железный кулак.

— Ты не отделывайся общими фразами, Паран! Каков твой выбор?

Паран долго теребил волосы, потом заговорил:

— Тайскренн погубил Дырявый Парус, — медленно произнес он и следом подумал: «Но о девочке-ривийке тебе знать не обязательно». — Возможно, адъюнктесса тоже к этому причастна, однако главным виновником все равно остается Тайскренн.

Паран все время чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд Бурдюка.

— Дырявый Парус помогла мне, а я — ей, когда на нее напала гончая. Это… — Он замолчал, подбирая слова. — Это не забывается, Железный кулак.

Капитан выпрямился.

— Я поддерживаю ваш замысел свержения императрицы. Но что дальше? Рискнем ли мы противопоставить сотне имперских легионов десять тысяч солдат? Или мы провозгласим независимое государство и будем ждать, пока императрица не похвалит нас и не поставит в пример другим? Я сказал, что поддерживаю ваш замысел. Но прежде, чем встать в ваши ряды, я должен знать кое-какие подробности. Я хочу справедливой мести.

— Императрица теряет Генабакис, капитан, — ответил ему Дуджек. — Как видишь, наша задача облегчается. К тому времени, когда империя пришлет пополнение, Генабакийская кампания закончится. Малиновая гвардия даже не пустит новобранцев на берег. Думаю, Натилог и Генабарис тоже поднимутся. Союз с морантами на грани развала, хотя здесь я пока воздержусь от подробностей… Ты хочешь знать мои замыслы, капитан? Возможно, завтра они окажутся сущей чепухой. Похоже, скоро нам придется столкнуться с новым игроком, которому тоже не терпится завладеть континентом. Пока что мы мало о нем знаем. Сидит в своей вотчине, тиранствует над подданными. Зовут его паннионским пророком. Он готовит свою армию к священной войне. Ты, капитан, говорил, что хочешь отомстить. Тайскренна оставь его врагам в пределах империи. С Лорной можешь поступать, как сочтешь нужным. Если, конечно, сумеешь. Большего я тебе, капитан, предложить не могу. Ты свободен в своем выборе, Паран. Ты можешь сказать «нет». Никто тебя за это не убьет.

Паран опустил глаза.

— Когда верховный маг Тайскренн получит то, что заслужил, я прошу меня известить.

— Договорились.

— Спасибо, Железный кулак. Что касается нынешнего положения, я думаю, сержант Бурдюк должен оставаться командиром взвода.

— Ты как, Бурдюк? — с усмешкой спросил Дуджек.

— Согласен, — коротко ответил сержант, потом улыбнулся Парану. — Добро пожаловать в наш взвод, капитан.

— У вас все новости, сержант?

— Поговорим позже, когда будет о чем. А пока — успехов тебе, Железный кулак.

— И тебе успехов, Бурдюк.

Светящаяся нить стала меркнуть. Когда она совсем погасла, Калам накинулся на своего командира:

— Этот старый дурень обманул тебя! Скрипач говорил мне, что Дуджек и слыхом не слыхивал ни о каком мятеже! И это не все. Железный кулак велел тебе после завершения миссии отправляться на все четыре стороны.

Бурдюк спокойно пожал плечами и бережно завернул кости в шелковую ткань.

— Положение изменилось, капрал. Адъюнктесса слишком уж быстро согласилась с требованиями Дуджека и пообещала прислать на следующий год в два раза больше новобранцев, чем было намечено у штабных крыс в Анте. Старик сразу смекнул: в империи понимают, что Генабакийская кампания может закончиться крахом. Этого даже наш Однорукий не потерпит. А значит, прежние замыслы придется менять на новые.

Бурдюк встретился глазами с Параном.

— Прости, капитан, но убивать Лорну я тебе не позволю.

— Железный кулак сам…

Сержант покачал головой.

— Если они с тлан-имасом сумеют освободить джагатского тирана, Лорна так и так появится в Даруджистане. Тирану понадобится причина, чтобы вломиться в город. Этой причиной как раз и будет адъюнктесса. Ты прав, капитан: она быстро нас разыщет. И тогда мы сначала выслушаем ее, а потом решим, как с ней поступить. Я не сомневаюсь в твоей храбрости, капитан, но если ты бросишь Лорие открытый вызов, она тебя убьет. Учти: если понадобится убрать Лорну, это будет сделано тихо, без дуэльного шума. Тебя устраивает такой расклад?

Паран шумно выдохнул.

— Ты хоть можешь объяснить, зачем твои саперы заминировали перекрестки?

— Не волнуйся, объясню.

Бурдюк встал.

— Но сперва ответь мне, кто этот раненый?

— Уже не раненый, а просто спящий, — вмешался Колотун и подмигнул Парану.

Паран тоже встал.

— Я тоже должен вам кое-что рассказать. Но сначала я схожу за своим мечом.

У двери капитан задержался.

— Забыл спросить: а где ваша новобранка по имени Печаль?

— Исчезла, — ответил ему Калам. — Мы знаем, капитан, кто эта девчонка на самом деле. А ты знаешь?

— Да.

«Но если Повелитель Теней не солгал, она теперь совсем не та, кем была, — подумал Паран. — Может, рассказать им об этом? Нет, пожалуй, рано. Посмотрим, как дальше будут разворачиваться события».


Погребальное помещение оказалось небольшим склепом. Ни богатого убранства, ни украшений. Низкий свод был сложен из простого, грубо отесанного камня. Чем-то оно напоминало пчелиный улей. Внутрь вел узкий, чуть наклонный проход. Посередине возвышалась круглая каменная стена, увенчанная массивной каменной балкой. На ее плоской заиндевелой поверхности лежали какие-то предметы. Их тоже покрывал слой инея.

Тул наклонился к адъюнктессе.

— Предмет твоих поисков называется Желудем. Внутри его заключена вся сила джагатского тирана. Чтобы тебе было понятнее, скажу: внутри Желудя скрыт магический Путь Омтоз Феллак. Когда тиран пробудится и обнаружит пропажу, он сразу же начнет искать Желудь.

Лорна согрела дыханием озябшие пальцы, затем медленно подошла к каменной балке.

— А пока Желудь находится у меня? — спросила она.

— Твой отатаральский меч препятствует растеканию его силы. Но не полностью. Учти, адъюнктесса: Желудь не должен слишком долго оставаться в твоих руках.

Лорна принялась рассматривать странные предметы, лежавшие на белом ложе. Тлан-имас стоял рядом. Ее внимание привлек кинжальчик в ножнах. Рука адъюнктессы уже потянулась к нему, но что-то остановило ее. Нет, не это. Тул ей здесь не помощник. Она должна рассчитывать лишь на свои ощущения, усиленные магией отатаральского меча… Вот еще диковина: слюдяное зеркальце, вделанное в олений рог. Поверхность зеркальца покрывал иней, отчего казалось, будто оно светится внутренним светом. Лорна хотела взять зеркальце и снова остановилась. Рядом с ним, почти утопая в инее, лежал маленький кругляш. Некоторое время Лорна смотрела на него, потом вдруг протянула за ним руку.

Когда ледяная корка растаяла, предмет оказался не таким уж идеально круглым. Рукавом Лорна обтерла его темную поверхность и стала внимательно разглядывать.

— Похоже, это и в самом деле желудь, — сказал Тул.

Лорна кивнула.

— Не зря его так назвали.

Она еще раз оглянулась на каменную балку.

— Какой странный выбор.

Тлан-имас пожал плечами.

— Джагаты вообще были странными.

— Послушай, Тул, но ведь они не были особо воинственной расой, правда? Точнее, сначала не были, пока ваша раса не захотела их уничтожить.

Тлан-имас как будто что-то вспоминал.

— Но даже тогда их требовалось как следует разозлить, чтобы их охватила слепая ярость. В этом состоянии джагаты уничтожали все без разбору, включая и самих себя.

Лорна опустила Желудь в карман.

— Давай выбираться отсюда.

— Ты права, адъюнктесса. Нам нужно уходить. Уже сейчас джагатский тиран начинает шевелиться.


ГЛАВА 17 | Сады Луны | ГЛАВА 19