home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 19

Увы, здесь кто-то умер…

кто ж теперь

пьет из колодца

и угли разгребает

в костре, где сам горит?

Путей Создатель,

в юности своей

ты так не жаждал…

Старый храм. Савин Стор (р. 1022)

— Не нравится мне эта затея, — заявил только что проснувшийся Крокус.

Он сидел на подстилке и тер заспанные глаза.

— Мы что, так и будем прятаться здесь день за днем?

— Почти стемнело, — сказала стоявшая у окна Апсалара.

Миза наклонилась над люком и отодвинула засов.

— Как пробьют двенадцатую стражу, мы отведем вас в другое место. Ирильта сейчас внизу, разузнает, что к чему.

— А кто тут вообще командует? — вспыхнул Крокус. — Вы нашли дядю Мамота?

Миза выпрямилась.

— Ты не горячись, парень. Дядю твоего мы покамест не нашли. А командуют твои защитники. Кто они, не скажу.

— Твоя подруга говорила: «Одна нога здесь, другая там», — напомнила ей Апсалара. — Наверное, что-то случилось. Как ты думаешь?

Миза отвернулась. Девчонка явно не дура. Это Миза поняла еще тогда, когда впервые ее увидела. Память отшибло. Неужто не помнит, как отправила на тот свет забулдыгу Шерта?

— Пойду взгляну, — сказала Миза и подняла крышку люка. — А вы сидите здесь. — Она выразительно посмотрела на Крокуса. — Только мне еще не хватает отдуваться за ваши глупости. Понял?

Ответом ей был мрачный взгляд Крокуса. Миза начала спускаться по скрипучей деревянной лестнице.

— Дверцу за мной закрой. На засов. И никому не открывай, кроме нас с Ирильтой.

— Понял. Не маленький, — огрызнулся Крокус. Взявшись за кожаную ручку, он опустил дверцу люка и задвинул ржавый засов.

— Крокус, а зачем ты убил караульного? — спросила Апсалара.

За все время пребывания в городе они впервые остались одни. И на тебе, сразу вопрос в лоб! Крокус отвел глаза.

— Так получилось. Несчастный случай. Давай не будем об этом сейчас.

Он остановился возле окошка, выходящего на задний двор.

— И с чего это все взялись меня опекать? Со мной никогда еще так не возились. Целыми днями болтался где хотел, никому и дела не было. Думаю, тут что-то посерьезнее, чем приказ о моем аресте. Самое противное, когда в ответ начинают нести разную чушь. Как ребенку, только бы отстал.

Он начал поднимать откидную раму.

— Знаешь, до чего противно жить по чужим указкам?

— Мы что, уходим отсюда? — спросила Апсалара.

— Угадала. Уже почти стемнело, так что прогуляемся по крышам.

Крокус распахнул окно.

— И куда теперь?

Юный воришка усмехнулся.

— Есть у меня на примете надежное местечко. Там нас никто не отыщет, даже мои защитники. Когда туда доберемся, я смогу делать что хочу.

Карие глаза Апсалары смотрели прямо на него.

— А что ты хочешь сделать? — тихо спросила она.

Крокус закрепил раму.

— Хочу поговорить с Шалиссой Дарле. С глазу на глаз.

— Но она же тебя предала. Как ты будешь с ней говорить после этого?

— Ничего, поговорю. Ты идешь или здесь останешься?

— Иду, — ответила девчонка, удивившись странному вопросу.


Сила ее Пути покалывала Серрате тело, как будто хотела о чем-то предостеречь. Серрата еще раз внимательно огляделась по сторонам. Никого. Она тут одна. В это время скрипнули ржавые петли чердачного окна. Зная, что ее никто не видит, тистеандийка нагнулась.

Из окошка показалась голова владельца монеты. Он глянул вниз, потом обшарил глазами соседние крыши. Серрата была совсем рядом, а он ее даже не заметил. Тистеандийка улыбнулась. Мальчишку она разыскала довольно легко. Его спутница не представляла никакой угрозы. Ее свечение было по-детски невинным. Те две женщины куда-то отлучились. Замечательно; все оказалось проще, чем она думала.

Вскоре владелец монеты уже вылезал на скошенную крышу. Серрата решила не терять времени. Едва парень выпрямился во весь рост, она метнулась к нему.

Ее удар так и не достиг цели… Чья-то невидимая рука что есть силы ударила Серрату в грудь. Ее выбило с крыши и завертело в воздухе. По счастью, заклинания, дающие Серрате невидимость и плавный полет, не ослабли. Но уберечь ее от столкновения с кирпичной трубой они не могли.


Апсалара тоже вылезла на крышу. Крокуса она застала в распластанном положении. Сжимая кинжал, он настороженно озирался.

— Что случилось? — испуганно прошептала Апсалара.

Крокус ответил ей вымученной улыбкой.

— Устал я за эти дни, — выдохнул он.

— Может, ты кого-то видел? — не отставала девчонка.

— Мне почудилось, что в воздухе… нет, чушь какая-то. Дядя говорил мне, как это называется. Слово какое-то мудреное. Потом вспомню. Давай двигать отсюда.

— И где находится это твое укрытие? — спросила Апсалара.

Крокус кивнул в сторону холмов, темневших по другую сторону стены.

— Вон там. Под самым их носом.


Муриллио беспокойно теребил оружейный пояс. Чем дольше он ждал появления Раллика, тем яснее ему становилось, что Оцелот убил его друга. Интересно, жив ли Колль? Может, Раллик все же сумел напасть на Оцелота, ранить его и помешать расправиться с Коллем? Оставалось только надеяться.

В «Фениксе» должны бы знать. Но и оттуда никаких вестей. Муриллио пробовал ходить взад-вперед по комнате, обставленной с суровой простотой, затем опять садился. Ему вдруг стало казаться, что стены жилища неумолимо наползают на него, угрожая раздавить. Если Колль остался жив, Муриллио поклялся себе, что возьмет его роль на себя.

Он вынул рапиру и провел пальцем по лезвию. Давненько он не дрался на дуэлях. А ведь Турбан Орр считается одним из самых ловких и искусных. Муриллио оценил свои шансы на победу и невесело усмехнулся.

Оставаться дома и ждать дальше он не мог. Муриллио надел плащ и завязал тесемки вокруг шеи. Кто же этот Круголом, выплеснувший на него ошеломляющую новость? И кем все-таки является Угорь? Неужели это… их толстый коротышка?

Он стал натягивать перчатки.

Послышался стук в дверь, больше напоминавший царапанье. Муриллио испустил тяжелый вздох облегчения.

— Раллик? Ну наконец-то, Клобук тебя накрой!

Муриллио распахнул дверь и не увидел ничего, кроме пустого, тускло освещенного коридора. Ассасин лежал на полу, весь в крови, и виновато улыбался.

— Прошу извинить мое опоздание. Что-то ноги стали подкашиваться, — сказал Раллик.

Муриллио втащил друга в комнату и уложил на кровать. Затем вернулся к двери, посмотреть, не видел ли кто появления Раллика. Убедившись, что коридор пуст, Муриллио закрыл дверь на ключ и внутренний засов.

Помогая себе локтями, Раллик селна постели.

— Орр предложил кругленькую сумму за убийство Колля.

— Знаю, — коротко ответил подошедший Муриллио. — Давай посмотрю твою рану, — добавил он, опускаясь на колени.

— Сначала помоги мне снять кольчугу, — попросил Раллик. — Оцелот успел-таки чиркнуть по мне стрелой. Потом я его убил. Насколько могу судить, Колль остался жив. Кстати, какой сегодня день?

— Да все тот же, — ответил Муриллио, стаскивая с него кольчугу. — Пока все идет как надо. Правда, я начинаю сомневаться насчет твоего поединка с Орром на празднике у Симталь. Придется мне биться с этой дрянью.

— Дурацкая мысль, — простонал Раллик. — Турбан Орр проткнет тебя и горделиво удалится. И что в результате? У госпожи Симталь по-прежнему останется могущественный покровитель, способный помешать возвращению Колля в свои права.

Муриллио молча снимал кожаную подкладку, подбираясь к ране.

— Я что-то не пойму. У тебя и раны-то никакой нет. Один шрам недельной давности. Откуда тогда столько крови?

— Что? — удивился Раллик, дотрагиваясь до шрама. Шрам еще не успел покрыться коркой и слегка чесался.

— Дай мне тряпку и лохань с водой. Надо смыть всю эту ржавчину с лица.

— Какую еще ржавчину? — недоуменно спросил Муриллио.

— Ты что, не видишь, в чем у меня лицо? — начал сердиться Раллик.

Муриллио приблизился.

— Теперь видишь? У меня все лицо было намазано порошком Барука, который предохраняет от чужой магии. А как бы еще я сумел убить Оцелота?

— У тебя… совсем чистое лицо. Только немного запекшейся крови. Вот ее тебе надо смыть.

— Сначала дай мне зеркало.

Муриллио принес зеркало. Раллик стал внимательнейшим образом разглядывать свое лицо. Сначала он просто смотрел, затем начал щуриться, подмигивать и корчить рожи.

— Ничего не понимаю, — растерянным тоном произнес ассасин.

— Тут нечего понимать. Ралликом был, Ралликом и остался, — пожал плечами Муриллио. — Сейчас тебе нужно отдохнуть. Крови ты все-таки потерял достаточно. А я пойду разыщу Угря и переброшусь с ним парой фраз.

— Так ты знаешь, кто этот Угорь?

Муриллио отодвинул засов.

— Догадываюсь. Если можешь встать, запри за мной дверь. Так оно лучше будет.


Носовой платок Крюппа был совсем мокрым и не желал вбирать в себя пот, струившийся по лбу толстяка.

— Уважаемый Барук, Крюпп тысячу раз поведал вам все до мельчайших подробностей. Неужели эта пытка будет продолжаться? Выгляните в окно! Крюпп потерял целый день своей драгоценной жизни!

Алхимик смотрел на свои теплые шлепанцы. Иногда он шевелил большими пальцами ног. А время шло. Барук вел себя так, словно Крюппа рядом не было. Он оставался глух и нем к речам толстяка.

— Уважаемый Барук, — снова взмолился Крюпп. — Может, вы все-таки позволите своему верному слуге удалиться? Он еще не вполне оправился после ужасающего путешествия к Гадробийским холмам. Мысли Крюппа заняты сейчас почти исключительно трапезой, состоящей из жареной баранины, картошки, лука и моркови, а также мидий в чесночном масле, фиников, сыра, мелкой копченой рыбешки и, конечно же, кувшина вина. Желудок Крюппа, лишенный за время странствий всех этих простых радостей, сжался до опасных пределов.

Наконец Барук заговорил.

— Весь минувший год помощник Угря, известный мне под именем Круголома, снабжал меня важными сведениями, касающимися Городского совета.

Крюпп закрыл рот, отчетливо щелкнув зубами.

— Разумеется, при желании я мог бы достаточно легко установить личность этого Круголома. У меня хранится два десятка посланий, написанных его рукой и, кстати, на хорошем пергаменте.

Глаза алхимика переместились к каминной полке над очагом.

— Теперь я всерьез намерен установить личность упомянутого Круголома. Я должен встретиться с этим таинственным Угрем. Над Даруджистаном нависла серьезная угроза. Сейчас решается судьба города, и мне нужно знать, каковы цели Угря. Мы могли бы заключить с ним союз, поделиться друг с другом сведениями, которыми оба располагаем, и, возможно, спасти Даруджистан. Возможно.

Крюпп стал прочищать горло, после чего кое-как отер лоб. Мокрый платок он водрузил себе на колено, сложил и запихнул в рукав.

— Если вы желаете передать Угрю послание, Крюпп готов услужить вам и в этом, уважаемый Барук.

Взгляд алхимика застыл на Крюппе.

— Спасибо за предложение. И когда я могу рассчитывать на ответ?

— Сегодня вечером.

— Прекрасно. Честно говоря, мне не очень-то хотелось докапываться до этого Круголома. Твое предложение как нельзя кстати. Теперь можешь идти, Крюпп.

Крюпп встал и поклонился.

— Тогда до вечера, господин Барук.


Оживленные разговоры в комнате ничуть не мешали Коллю. Он спал. Колотун сказал, что сон может продлиться не один день. Однако даже во сне Колль уже не попадет по другую сторону ворот Клобука.

Паран пробовал думать о неожиданном спасении своего нового друга, но эти мысли не уменьшали его досады. Слова Бурдюка противоречили делам. Его саперы минировали самые оживленные городские перекрестки, и сержант не отказался от своего решения взорвать мины. Он не отказался и от попыток установить связь с местной гильдией ассасинов. Спрашивается, зачем? Чтобы руками гильдии убрать влиятельных даруджистанских сановников? Все это противоречило разговорам о мятеже, который якобы должен был вспыхнуть на Генабакийском континенте. Уж если думать о мятеже, разве Дуджеку не следовало искать себе союзников в Даруджистане?

Чем больше Паран думал об услышанном от сержанта, тем сильнее удивлялся всем этим очевидным противоречиям. Наконец он не выдержал и обратился к погруженному в молчание Бурдюку.

— Сдается мне, ты по-прежнему намерен разрушить Даруджистан. Я долго думал об этом и вроде разгадал твой замысел.

Бурдюк поднял голову. Лицо сержанта оставалось бесстрастным.

— Ты хочешь располосовать этот город. Взрывы, убитые и раненые, обезумевшие от страха жители. Городское правительство обезглавлено. Пользуясь случаем, давние враги из местной знати сводят друг с другом счеты. К чему это все приведет? В армии Дуджека десять тысяч солдат. Не сегодня-завтра самого Однорукого объявят врагом империи. Кормить десять тысяч ртов накладно. А ведь еще нужно обеспечивать им постой. Дуджек знает: дни Крепыша сочтены. Войска Каладана Бруда все ближе и ближе. Союз с морантами тоже под угрозой, что неудивительно, поскольку они всегда были себе на уме. И как назло, под боком у Дуджека Тайскренн со своими интригами. Возможно, Однорукий справится с ним, а возможно, и нет. Ну как, сержант, я верно излагаю развитие событий?

Бурдюк оглянулся на Калама, затем пожал плечами.

— Ты, надо думать, сказал не все. Продолжай.

— Даруджистан охвачен паникой. Никто ничего толком не знает. И здесь в город вступает Дуджек со своими десятью тысячами мятежников. Он быстро восстанавливает порядок. Сказочные богатства этого города оказываются в его распоряжении. А Дуджеку обязательно понадобятся средства, чтобы сражаться против войск империи. Но главная цель достигнута: Даруджи-стан завоеван. Вот так, сержант.

Паран сел.

— Неплохой рассказ, — похвалил Бурдюк.

Калам и лекарь стояли разинув рты. Видя их ошеломленные лица, сержант лукаво улыбнулся.

— Есть только одно упущение. Возможно, тогда капитан перестанет сердиться на меня и подозревать в предательстве.

— И какое же это упущение? — холодно улыбаясь, спросил Паран.

— Капитан, нам ровным счетом наплевать, пошлет императрица против нас верные ей войска или нет. И знаешь почему? Семиградие вот-вот объявит о своей независимости. Так что, с какого боку ни подойди, везде жарко. Спрашивается, зачем нам тогда вообще сохранять армию? А вот зачем. Помнишь, Дуджек сказал про паннионского пророка? В сравнении с ним тлан-имасы покажутся нам безобидными котятами. Когда я говорю, что мы в беде, я имею в виду не только Генабакис. Я говорю про весь мир. И нам придется воевать дальше. Потому-то нам и нужен Даруджистан.

— Этот паннионский пророк и впрямь так грозен? — недоверчиво спросил Паран.

— Если слухи не врут, то да, — ответил ему Калам. В голосе ассасина ощущался страх. — Пророк объявил священную войну. Пока что вовсю уничтожает своих, разделяя их на праведных и неправедных.

Бурдюк встал.

— Втолкуй капитану, что нужда в связях с гильдией не отпала, — сказал он, обращаясь к Каламу. — Мы так долго мозолили глаза в этой таверне. По-моему, только слепой нас не видел.

Он повернулся к Парану.

— Капитан, мне думается, Лорне пока незачем знать, что ты остался жив. Как ты считаешь?

— Считаю, что незачем.

— Ты можешь побыть здесь, пока я тебя не позову?

Паран взглянул на Калама и кивнул.

— Тогда мы с Колотуном пошли.


— Мы пробыли там не менее двух дней, — сказала Лорна, радуясь солнечному свету и теплу. — По лошадям видно. Они очень хотят пить.

Тул стоял возле опрокинутого указующего камня и смотрел, как адъюнктесса седлает лошадей, готовясь ехать в Даруджистан.

— Как твоя рана? — спросил он.

— Почти зарубцевалась, — ответил Лорна. — Отатаральский меч умеет и лечить.

— Мои обязательства выполнены, — объявил ей тлан-имас. — Если ты все-таки согласишься отправиться со мной после того, как закончишь свои дела в Даруджистане, возвращайся сюда. Я пробуду здесь еще дней десять. Хочу взглянуть на джагатского тирана. Правда, он меня не увидит, да и я не намерен ему мешать. Я желаю тебе успеха, адъюнктесса.

Лорна уселась на лошадь.

— И я желаю тебе успеха в твоих поисках, Оное Тулан.

— Это имя принадлежит прошлому. Теперь меня зовут Тул.

Их прощание закончилось. Лорна слегка улыбнулась, затем тронула поводья и двинулась в путь. Вьючная лошадь пошла следом.

Вскоре Лорна уже забыла про тлан-имаса. Ее мысли были заняты другим. Как только она избавится от опасного соседства с Желудем, нужно будет найти владельца монеты. Пока же она запретила себе думать про опоннов. Ей хватало других неотложных дел. Одна Печаль чего стоит!

Лорна вдруг почувствовала, как ей не хватает капитана Парана. С ним ее миссия была бы легче и даже приятнее. Хотя за эти годы он сильно изменился, сделавшись суровее и жестче, что-то тянуло ее к нему. Кто знает, может, их отношения могли стать иными.

— Смерть никогда не входит в наши замыслы, — вздохнула Лорна, поднимаясь по склону холма.

Тул говорил, что у нее в запасе не более двух дней. А потом проснувшийся джагат вырвется за пределы кургана. Нужно заблаговременно спрятать Желудь в надежном месте. Лорна предвкушала встречу с Печалью, и ее рука непроизвольно тянулась к мечу. Она непременно убьет эту служанку Тени. Жаль, ей пока не добраться до Веревки. Императрица была бы безмерно счастлива.

Сомнения, одолевавшие адъюнктессу, улеглись. Может, на нее подействовало пребывание внутри кургана? Скорее всего, это влияние Желудя, лежащего в кармане. А может, ее сомнения остались в прошлом? Лорна вспомнила старинное правило, которое часто слышала, обучаясь в школе «Когтя»: «Когда приходит время действовать, отбрось все сомнения». Лорна хорошо знала себя и умела управлять собой. Годы учебы не прошли даром. Выучка, дисциплина, верность и сознание своего долга. Все качества, которыми должен обладать настоящий солдат.

Она была готова к исполнению миссии. Подумав об этом, Лорна вдруг ощутила удивительную легкость. Груз, давивший на ее плечи, исчез. Адъюнктесса пришпорила лошадь, пустив ее галопом.


Крокус вытянул шею. Он всматривался в темноту.

— Лезем прямо наверх, — сказал он Апсаларе. — Оттуда виден весь город.

Апсалара с опаской смотрела на щербатые ступени, уходившие в темноту.

— Там же совсем темно, — прошептала она. — И страшно. Ты уверен, что башня пустая? Я говорю не про людей. Но там могут обитать духи, призраки и разные чудовища. Отец говорил, что они всегда живут в развалинах.

Какая глупость! Крокус даже поморщился.

— Да этот бог Круль уже тысячу лет, как мертв. А если сюда давно никто не ходит, зачем разным духам и чудовищам понапрасну тратить время? Чем они будут кормиться? Все это глупые сказки для маленьких.

Он подошел к основанию лестницы.

— Пошли. Тебе потом так понравится — уходить не захочешь.

Апсалара переминалась с ноги на ногу. Крокус повернулся и зашагал вверх. Боясь остаться в одиночестве, девчонка пошла следом. То, что внизу казалось ей кромешной тьмой, превратилось в серый сумрак. К своему удивлению, Апсалара различала даже мелкие выбоины в камнях. Но больше всего ее поразили картины на стенах. Все они располагались слева, и каждая занимала целую каменную плиту высотой в несколько футов. Апсаларе хотелось остановиться и получше разглядеть потемневшие от времени изображения, однако Крокус шел не останавливаясь.

— Крокус, а что это за картины на стенах? Там как будто целая история рассказана.

— Не смеши меня! — отмахнулся Крокус. — Ты даже рук своих не видишь в этой темнотище. Какая еще история?

«Я рук не вижу?» — подумала Апсалара, но промолчала.

— Погоди, скоро доберемся до площадки. Облака, наверное, уже разошлись. Вот где настоящую картину увидишь.

— А почему ступеньки влажные? — спросила Апсалара.

— Ничего удивительного. На крыше собирается вода. Потом просачивается вниз.

— Это не вода. Что-то густое и липкое.

Крокус остановился и шумно вздохнул.

— Ты можешь хоть немного помолчать? Мы почти дошли.

Они выбрались на площадку, залитую серебристым лунным светом. Возле одной из стен Крокус заметил груду тряпок.

— А это что? — удивился он. — Как будто кто-то здесь жил или ночевал.

— Там мертвец лежит! — вскрикнула Апсалара.

— Что? Неужели опять?

Он подбежал к скрюченному телу и опустился на корточки.

— Моури милосердная, кто-то ударил его кинжалом в голову.

— Смотри, вон арбалет валяется.

— Ассасин, значит. На прошлой неделе я уже одного такого видел. Война ассасинов продолжается. Зря Крюпп с Муриллио меня не послушали. Я им говорил.

— Ты лучше на луну посмотри, — сказала Апсалара.

Крокус вздрогнул. Луна и силуэт Апсалары пробудили в нем не самые приятные воспоминания.

— Ты про какую? — спросил он, поднимаясь во весь рост.

— Про ту, что светит.

Но Крокуса не тянуло любоваться сияющей луной. Вместо этого он стал вглядываться в темные очертания Дитя Луны. Базальтовую крепость окружало слабое красноватое сияние, которого раньше не было. Крокусу показалось, что к нему внутрь заполз червь страха и обосновался между кишками живота. В следующее мгновение от Дитя Луны отделились пять громадных крылатых силуэтов и полетели на северо-восток. Крокус моргнул, и видение пропало.

— Видишь моря? — спросила Апсалара.

— Какие еще моря?

— На луне. Вон то, большое, — это Гралинское море. Там живет Гралин — Властитель глубоких вод. Он стережет большие красивые подводные сады. Однажды Гралин придет сюда, на землю. Кого он выберет, тех возьмет с собой. И мы будем жить в тех садах. Там тепло, потому что внутри горит огонь и греет воду. Наши дети будут плавать, как дельфины. И мы все будем счастливы, потому что на луне нет ни войн, ни империй. Там никто не воюет друг с другом. Представляешь, Крокус, как это здорово?

Он смотрел на силуэт Апсалары.

— Да, — пробормотал Крокус — Почему бы и нет?

Потом этот вопрос эхом отозвался в его мозгу, но уже по другой причине. Почему бы и нет?


ГЛАВА 18 | Сады Луны | КНИГА СЕДЬМАЯ Празднество Геддероны