home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 20

И будто бы кровь ее

текла ледяной рекою

в наш мир, рождая драконов;

и эта река судьбы

светом тьму наполняла и тьмою гасила свет…

Смотрели в нее глаза — холодные, ледяные,

глаза порождений хаоса.

Дети Таматы. Геборий

«Нет, тут без магии не обошлось», — думал Муриллио.

Чем еще объяснить подозрительно быстрое исцеление раны на груди Раллика? Неужели и впрямь порошок Барука, который ассасин несколько раз порывался выкинуть, спас ему жизнь? Однако потерю крови магией не восполнишь. Раллику нужно время, чтобы оправиться после поединка с Оцелотом. А вот времени-то у них как раз и нет. Раллик хорохорится. Но сумеет ли он выйти победителем из поединка с Турбаном Орром?

Пытаясь ответить себе, Муриллио теребил эфес шпаги. Он шел по пустой улице. Над шарами газовых фонарей висел предутренний туман. До рассвета оставалось не более двух часов. По даруджистанскому обычаю празднование Нового года начиналось с первыми лучами солнца, длилось весь день и заканчивалось поздно ночью.

На молчаливых улицах Даруджистана умирал старый год. Муриллио казалось, что он единственный из живущих, кто видит этот стык двух годов. Рядом — только призраки, и они вот-вот сгинут вместе с годом Пяти Клыков. Новый год будет называться годом Лунных Слез. Какие странные названия. Все они начертаны на громадном каменном колесе, что находится в Зале Величия. А колесо олицетворяет собой Великий круговорот Жизни.

В детстве Муриллио считал это колесо волшебным. Еще бы: каменная махина вращалась едва заметно, но всегда точно показывала наступление нового года. За окнами могло светить солнце или лить дождь — каменный диск не зависел от прихотей погоды. Потом Муриллио подрос и узнал от Мамота, что каменное колесо — всего-навсего механизм. Более тысячи лет назад его подарил Даруджистану человек по имени Икарий. Мамот считал, будто в жилах Икария текла и джагатская кровь. Летописи сообщали, что даритель ехал на джагатском коне, а рядом шел кочевник из расы треллей. Тогда же Мамот рассказал Муриллио, что джагаты умели строить диковинные вещи, секрет которых люди так и не разгадали.

Если верить магам, название каждого года имело определенный смысл, равно как и их чередование. Соседство года Пяти Клыков с годом Лунных Слез то лее о чем-то говорило. Клыки вепря Тенрока — одного из Властителей — носили свои названия: Ненависть, Любовь, Смех, Война и Слезы. Странное совпадение: год уходящий и год наступающий были наполнены слезами. Подумав об этом, Муриллио усмехнулся и пожал плечами. К разного рода предсказаниям он относился скептически. Ну как мог кто-то (джагат он или нет — какая разница?) тысячу лет назад предсказать совпадение двух годов в соседних циклах?

Муриллио попробовал думать о другом, однако мысли снова вернулись к древнему пророчеству. Взять хотя бы Дитя Луны. Вряд ли появление базальтовой крепости над городом — простое совпадение. Муриллио знал, какое возбуждение это вызвало среди даруджистанских мудрецов, особенно тех, кто был близок к сановникам. И куда только подевались их снисходительные улыбки и покровительственный тон?

Завернув за угол, Муриллио налетел на невысокого толстого человека в красном сюртуке. Оба пробормотали проклятия. Человек выронил три большие коробки. Падая, они раскрылись, и оттуда на камни мостовой высыпалось их содержимое.

— Да это ты, Муриллио? Вот уж кого не ожидал встретить Крюпп. Что привело тебя сюда в столь ранний час, когда даже крысы предпочитают сидеть в своих норах? Друг мой, неужели и впрямь случилось нечто серьезное?

Муриллио разглядывал содержимое коробок.

— Что это у тебя, Крюпп?

Крюпп склонился над тремя искусно сделанными масками и наморщил лоб, будто видел их впервые.

— Что же еще может быть у Крюппа, кроме подарков, дорогой Муриллио? И предназначаются они для тебя и Раллика Нома.

Толстяк обворожительно улыбнулся.

— Празднество в доме госпожи Симталь диктует свои требования к маскам. Они должны быть необычайно искусными и не менее искусно сочетать в себе внешнюю невинность с иронической подоплекой. Как ты оценишь вкус Крюппа? Достаточно ли хорошего ремесленника я нашел? Или ты боишься, надев свою маску, вызвать недоуменные взгляды гостей?

— На этот раз ты меня не усыпишь сладкозвучными речами, — сердито ответил ему Муриллио. — И почему у тебя три маски вместо двух?

— Ты совершенно прав, дорогой Муриллио, — ответил Крюпп, нагибаясь за одной из масок.

Он смахнул уличную пыль с нарисованного розовощекого личика.

— Эта маска предназначена для Крюппа. Не правда ли, она говорит о моей незаурядной фантазии?

Муриллио сощурился. Его лицо являло собой полную противоположность улыбающейся маски, которую вертел в руках Крюпп.

— Ты же не собирался идти на празднество!

— Должно быть, любезный друг, ты меня не понял, или же Крюпп недостаточно ясно выразился. Как же я могу не пойти? Думаешь, госпожа Симталь соизволит выйти к гостям, если среди них не будет ее давнишнего знакомого Крюппа Первого? Да она же сгорит со стыда!

— Что ты городишь? Ты ведь даже не знаком с Симталь!

— Твое замечание, дорогой Муриллио, неуместно и, главное, неверно. Крюпп много лет знал о существовании госпожи Симталь. Уверен, и она тоже знала о существовании Крюппа. Такой род знакомства имеет свои несомненные преимущества, ибо он девственно чист. К сожалению, у меня нет времени более подробно объяснить тебе это, дорогой Муриллио. Но чтобы развеять твои беспочвенные подозрения и положить конец нашему ненужному и даже вредному спору, прошу тебя взглянуть на…

Он умолк и вытащил из рукава свиток пергамента, перевязанный синей ленточкой.

— Перед тобой — приглашение, подписанное госпожой Симталь.

Муриллио потянулся к свитку, но Крюпп успел спрятать приглашение в рукав.

— Раллик тебя убьет, — отчеканил Муриллио.

— Пустяки. — Крюпп нацепил маску. — Разве он сумеет узнать Крюппа?

Муриллио оглядел коренастую, похожую на шар фигуру Крюппа, измятый и выцветший красный сюртук толстяка и невольно усмехнулся. Из-под маски выбивались маслянистые, нечесаные волосы Крюппа.

— Я пошутил, — сказал толстяку Муриллио.

— Крюпп обожает шутки. А теперь прими две эти маски. Как хорошо, что ты мне встретился. Ты избавил меня от излишней траты времени, а это немаловажно, в особенности если учесть нетерпение Барука, дожидающегося тайного послания, о содержании которого я вынужден умолчать.

Крюпп убрал свою маску в коробку. Восточный край неба начинал светлеть.

— Поспешу к нашему дорогому алхимику. Рад был с тобой встретиться, Муриллио.

— Погоди-ка! — Муриллио схватил толстяка за руку и развернул лицом к себе. — Ты Колля видел?

— Разумеется. Спит глубоким сном, отдыхая после всех тяжких испытаний. Сулита сказала, что его состояние было безнадежным, но в последнюю минуту явился какой-то незнакомый маг и спас нашего друга. В «Феникс» Кол ля привез другой незнакомец, который нашел третьего незнакомца, а тот, в свою очередь, привел пятого незнакомца. Пятый как раз и был лекарем, спасшим Колля. Не правда ли, странная история, дорогой Муриллио? А теперь, надеюсь, ты позволишь мне отправиться к досточтимому Баруку. Всего тебе наилучшего, дорогой…

— Успеешь ты к своему Баруку, — прорычал Муриллио и оглянулся.

Улица по-прежнему была пуста. Муриллио наклонился к уху толстяка.

— Я тут кое-что сопоставил, Крюпп. Спасибо Круголому. После встречи с ним у меня все встало на нужные места. Теперь я знаю, кто ты на самом деле.

— О боги! — завопил Крюпп, вырываясь из цепких пальцев Муриллио. — Да, дорогой Муриллио, раз ты догадался, я не стану запираться. Я и есть переодетая госпожа Симталь.

— Хватит твоих уверток. Хоть ты и скользкий, но на этот раз ты меня не проведешь… Угорь. Можешь сколько угодно болтать и строить из себя серенькую, вечно потеющую мышку. Я-то знаю, что твоя власть распространяется на добрую половину Даруджистана. Вот так-то, Угорь.

Выпучив глаза, Крюпп достал платок и, как всегда, принялся вытирать лоб. Пота было больше, чем могла впитать ткань, и камни под ногами толстяка покрылись целой сетью капелек.

Муриллио торжествующе расхохотался.

— Оставь свои магические фокусы, Крюпп. Не забывай, я слишком давно тебя знаю. Я видел, как ты шепчешь заклинания. Ты многих сумел одурачить, но только не меня. Можешь не бояться: я никому не скажу. Но если ты и дальше будешь вести себя со мной как прежде, я могу рассердиться.

Крюпп, вздыхая, убрал платок в рукав.

— Сердиться — не самое лучшее из твоих качеств, дорогой Муриллио, — произнес толстяк и слегка шевельнул пальцами.

У Муриллио вдруг закружилась голова. Он принялся растирать виски. О чем это они только что говорили с Крюппом? Кажется, о пустяках. Не стоит и вспоминать.

— Спасибо за маски, Крюпп. Думаю, их сумеют оценить по Достоинству.

Муриллио вдруг поймал себя на мысли, что даже не рассердился, узнав, что этот толстяк вознамерился явиться на празднество. Странно. Раньше он бы наговорил Крюппу кучу язвительных дерзостей.

— Как здорово, что нашего Колля спасли, — пробормотал Муриллио, вовсе не собиравшийся произносить этих слов. — Пойду обрадую Раллика.

Лучезарно улыбающийся Крюпп кивнул.

— Увидимся на празднестве, дорогой Муриллио, самый лучший и верный друг Крюппа.

— Спокойной тебе ночи, — ответил Муриллио и зашагал к себе домой.

Как он устал! Несколько почти бессонных ночей доконают кого угодно. Потому и голова закружилась. Надо прийти домой и хорошенько выспаться.

— Надо выспаться, — бормотал Муриллио, возвращаясь домой.


Барук смотрел на рассевшегося в кресле тистеандия. Лицо алхимика мрачнело с каждой секундой.

— Что-то мне не нравится эта ваша мысль, Рейк.

Хозяин базальтовой крепости оставался невозмутимым.

— Насколько понимаю, такие празднества требуют соответствующих нарядов, — слегка улыбаясь, сказал он. — Вы боитесь, что у меня не хватит вкуса?

— Меньше всего меня тревожит ваш вкус! — отрезал Барук. — Остроумнее всего, если вы нарядитесь тистеандийским полководцем. Меня волнует Городской совет. Он не состоит из одних непроходимых глупцов.

— Надо думать, что нет, — согласился Рейк. — Был бы рад услышать от вас имена наиболее умных и сообразительных сановников. Думаю, вы не станете опровергать моих предположений. Мне кажется, в Совете есть люди, готовые облегчить императрице Ласэне захват Даруджистана. Разумеется, не бескорыстно. Кто-то не имеет желаемой власти, но мечтает ее приобрести. Кто-то страдает от сократившейся торговли, а возможности торговли с империей обещают невиданные барыши. Как тут не пускать слюни при их подсчете! Что скажете, Барук? Я не слишком исказил реальную картину?

— Нет, — был вынужден признать алхимик. — Однако мы тоже не сидим сложа руки.

— Разумеется, — подхватил Рейк. — Вот, кстати, дополнительная причина для моего появления в доме госпожи Симталь. Вы сказали, там соберется вся городская власть. И Городской совет и… маги тайного союза Торруда.

— Кое-кто придет, — согласился Барук. — Но не все. Должен вам заявить, Аномандер Рейк, что ваша расправа с гильдией ассасинов заставила многих моих собратьев пожалеть о союзе с вами. Им ваше присутствие будет явно не по вкусу.

Рейк снова улыбнулся.

— Неужели они захотят, чтобы о нашем союзе стало известно пронырливым сановникам? Сомневаюсь.

Тистеандий вскочил с кресла.

— Нравится вам или нет, но мне хочется побывать на этом празднестве. Мои соплеменники давно не устраивают никаких торжеств. Иногда они просто утомляют меня своей суровостью и цеплянием за старое.

Барук сощурился.

— Вы подозреваете, что существует смыкание двух Советов? Что власть в одинаковой степени притягивает всех нас, точно кучу железных опилок к магниту?

— Когда столько влиятельных людей собирается в одном месте, поневоле начинаешь так думать, — сказал Рейк. — Мне хочется увидеть это собственными глазами.

Собственные глаза тистеандия сейчас глядели на Барука, и их цвет плавно перетекал из тускло-зеленого в янтарный, и обратно.

— Назову вам еще одну причину, уважаемый Барук. Поскольку празднество Геддероны является вашим главным празднеством, лазутчики империи не преминут появиться у госпожи Симталь. Если они собираются вонзить кинжал в сердце Даруджистана, лучшего времени и места невозможно придумать.

Барук с трудом подавил дрожь.

— Во-первых, будет нанята дополнительная охрана. Если имперские «когти» попытаются, как вы говорите, вонзить кинжал, маги Торруда им этого не позволят.

Алхимик помолчал, затем устало кивнул.

— Довольно споров, Рейк. Симталь согласится принять вас в качестве моего гостя. Вы обещаете мне, что не подведете с костюмом?

— Обещаю.

Барук подошел к окну. Небо над даруджистанскими крышами посветлело.

— Вот и начинается, — прошептал он. Тистеандий тоже подошел к окну.

— Что начинается?

— Наш новый год, — ответил алхимик. — Год Пяти Клыков умер. Рассвет знаменует рождение года Лунных Слез.

За внешне бесстрастным лицом Аномандера Рейка угадывалось напряжение, которое Барук сразу же почувствовал.

— Странное название, правда? И совпадение необычное, хотя я скептически отношусь к этим древним названиям. За тысячу лет многое изменилось. Наверное, тот, кто их нам подарил, вкладывал в них иной смысл.

— Я знаю, кто их вам подарил. Икарий. Это его названия: Пять Клыков, Лунные Слезы. Колесо времени, надо понимать, — тоже его подарок?

Баруку оставалось лишь удивленно таращить глаза. В голове алхимика теснились вопросы, но задать их тистеандию он не успел.

— Думаю, в будущем вы серьезнее отнесетесь ко всем дарам Икария. Тысяча лет — не такой уж большой срок, уважаемый алхимик. В последний раз Икарий был у меня совсем недавно — лет так восемьсот назад. Он явился вместе с неким Маппо из расы треллей, и с ними был Озрик… или Оззерк — кажется, поклоняющиеся ему так произносят его имя.

Рейк печально улыбнулся.

— Помню, мы с Озриком поспорили, и Бруд еле-еле нас растащил. Это был давнишний спор.

Миндалевидные глаза тистеандия сделались серыми. Он замолчал, погрузившись в воспоминания.

Роальд, как всегда, предварил свое появление вежливым стуком. Затем слуга вошел и поклонился.

— Господин Барук, Мамот проснулся и выглядит достаточно отдохнувшим. Ваш помощник Крюпп передал устное послание. Он просил также передать его искренние извинения, что не смог явиться сюда сам. Желаете выслушать послание?

— Да, — коротко ответил Барук.

Роальд снова поклонился.

— Угорь встретится с вами нынешним вечером, на празднестве в доме госпожи Симталь. Угорь находит ваше предложение об обмене сведениями и совместных действиях весьма волнующим. Это все.

Барук даже просиял.

— Замечательно.

— Прикажете привести сюда Мамота?

— Конечно, если он в силах идти.

— В силах. Сейчас приведу, — пообещал Роальд и ушел.

Алхимик повеселел и уже с улыбкой сказал Рейку:

— Как я и говорил вам, там соберутся все. В данном случае все — точное и правильное слово.

Рейк молча смотрел на него, а улыбка алхимика становилась все шире.

— Надо же, сам Угорь туда пожалует. Загадочный даруджистанский шпион высочайшего уровня. Его называют «человеком без лица».

— Не забывайте, он будет в маске, — напомнил алхимику тистеандий.

— Если мои предположения верны, маска вряд ли поможет Угрю, — ответил Барук.

Дверь снова открылась. На пороге стоял отдохнувший и посвежевший Мамот. Кивнув Баруку, он сказал, не тратя время на прелюдии:

— Возвращение оказалось легче, чем я предполагал.

Увидев Аномандера Рейка, Мамот улыбнулся и поклонился.

— Приветствую вас, хозяин базальтовой крепости. Едва я узнал от Барука о союзе с вами, мне невыразимо захотелось взглянуть на вас.

Удивленный Рейк повернулся к алхимику, ожидая объяснений.

— Мамот тоже входит в тайный союз Торруда… Друг мой, мы очень тревожились, когда тебя пленила магия Древних.

— Да, я попал в ловушку, но ненадолго. Влияние Омтоза Феллака затронуло меня только краем. Спокойствие и рассудительность помогли мне и внутри чужого Пути, и двигающийся по нему меня даже не почуял.

— Сколько времени у нас есть? — спросил разом помрачневший Барук.

— От силы два-три дня. Джагатскому тирану непросто сразу пробудиться к жизни.

Глаза Мамота заприметили графин, стоявший над очагом.

— О, ваше прекрасное вино уже ждет меня. С вашего разрешения я налью себе бокальчик.

Старик направился к очагу.

— Кстати, вы что-нибудь слышали о моем племяннике?

— Странный вопрос, Мамот, — фыркнул алхимик. — Последний раз я видел его еще ребенком. По-моему, это было лет пять назад.

Мамот наполнил бокал и сделал несколько глотков.

— Пять лет в его возрасте — большой срок. Крокус уже не ребенок. Надеюсь, с ним все благополучно. Он…

Барук мотнул головой и шагнул к Мамоту.

— Как ты сказал? — спросил он, цепенея от страха. — Его зовут Крокус?

Алхимик звучно ударил себя по лбу.

— Крокус! Каким же дураком я оказался!

Мамот ответил ему кроткой улыбкой мудреца.

— Вы узнали, что монета находится у него.

— А ты это знал и молчал? — едва вымолвил потрясенный Барук.

Угольно-черные глаза Рейка застыли на Мамоте.

— Простите, что вмешиваюсь в ваши личные дела, уважаемый Мамот. Скажите, вы будете на празднестве у госпожи Симталь? — довольно равнодушным тоном спросил тистеандий.

— Разумеется, — улыбнулся Мамот.

— Рад это слышать.

Рейк вынул из-за пояса кожаные перчатки.

— Там и поговорим.

Барук почему-то не обратил внимания на внезапный уход Рейка. Это было его первой ошибкой в день празднества Геддероны.


Из ворот с пронзительным криком выбежала бритоголовая женщина в длиннополых одеждах. Она размахивала куском бурой шкуры. Адъюнктесса Лорна посторонилась, уступая жрице дорогу. Вскоре та скрылась в толпе. Праздник выплеснулся за городские стены. Главная улица Перетряса была запружена народом, и Лорна целых полчаса пробиралась к воротам.

Она потрогала рану на плече. Путешествие внутрь кургана приостановило заживление. Касаясь места, куда ее ударили шпагой, Лорна ощущала боль. Почему-то боль была не обжигающей, а холодной, словно воздух в кургане. Поглядывая на двух караульных, Лорна пошла дальше. Один из солдат окинул ее мимолетным взглядом, зевнул и продолжил глазеть на пеструю шумную толпу обитателей Перетряса. Мало ли таких, как она, явившихся в Даруджистан на празднество Геддероны?

После ворот дорога превратилась в улицу. Она разделилась надвое, огибая невысокий холм с развалинами какого-то храма и башни. Справа поднимался другой холм, превращенный в сад. На вершину вели широкие ступени. Между деревьями и столбами газовых фонарей весело плескались на ветру разноцветные флажки и знамена.

Чутье безошибочно подсказывало Лорне: сержант Бурдюк и его взвод находятся где-то в нижней части города. Адъюнктесса шла, почти не обращая внимания на принаряженных ликующих горожан. Ее правая рука сжимала эфес меча. Левой рукой Лорна терла воспалившуюся рану.

Караульный у ворот медленно прошелся взад-вперед. Потом он остановился и ослабил тугие завязки своего остроконечного шлема. К нему подошел напарник — немолодой коренастый человек с кривыми ногами.

— Что, боишься, как бы это разгулявшееся дурачье не доставило нам хлопот? — спросил он и усмехнулся, показывая редкие зубы.

— Пару лет назад тут едва не случилось побоище, — сказал первый караульный.

— Как же, помню. — Коренастый присел на корточки. — Нам тогда пришлось пустить в ход копья. И что ты думаешь? Стоило этим молодцам увидеть кровь, сразу хвосты поджали. Надеюсь, урок не забылся. Я особо и не волнуюсь. Перетряс есть Перетряс. Что-то я тебя здесь раньше не видел. Новенький?

— Нет. Друг попросил постоять за него.

— Понятное дело. А сам-то где обычно стоишь?

— У меня в основном ночные вахты, до третьей стражи. Стою у Цитадели Деспота, — ответил Круголом.

Он снова поправил завязки шлема, надеясь, что глаза невидимого друга поймали условный сигнал. Приметы женщины, которая несколько минут назад вошла в город, точно соответствовали описанию, полученному им от Угря. Круголом не сомневался: это она.

На женщине была одежда наемницы. Она прижимала руку к раненому плечу, прикрывая следы запекшейся крови. Круголом наблюдал за нею не более секунды, но и этого ему вполне хватило. Наметанный глаз и цепкая память, помноженные на годы службы, были его лучшими помощниками. Круголом не упустил ни одной мелочи, сообщенной ему посланцем Угря.

— Поди, страшно там стоять, у Цитадели Деспота? — спросил его кривоногий караульный.

— По-всякому бывает, — уклончиво ответил Круголом.

— Значит, ты и вздремнуть толком не успел. С ночи на ногах.

Солдат покачал головой и сплюнул себе под ноги.

— Командование нагнало жару. «Повысить бдительность!» Как же: в город могли пробраться имперские лазутчики.

— Их числом караульных не выловишь, — поддакнул ему Круголом.

— Я тоже так думаю. Мне тут еще три часа париться. Думаешь, потом меня отпустят домой, чтоб попраздновать с женой и ребятишками? Держи карман!

Он снова плюнул.

— Старине Берруту сказали: «Отправишься в Жемчужный квартал. Будешь нести караул там». Опять глазеть, как другие веселятся.

Круголом затаил дыхание.

— Значит, тебя отправляют в усадьбу к госпоже Симталь?

— Угадал. Эти вонючие сановники боятся, как бы им кто не всадил кинжал в жирную спину. А моему командиру плевать. «Какие больные ноги могут быть у солдата?» Вот и пойду туда стоять изваянием.

Удача! Круголом слегка улыбнулся. Угорь как раз просил, чтобы Круголом сумел попасть в число караульных, нанятых для охраны усадьбы госпожи Симталь. Вовремя этот солдат проговорился.

— Ты прав, дружище. Они очень трясутся за свои шкуры. Слушай, а неужели у вас не нашлось караульных помоложе и поздоровее?

— А-а, ты бы видел нашего сержанта. Приказ для него самое святое слово. Пусть этот ублюдок доживет до моих лет…

Круголом участливо опустил руку на плечо Беррута.

— Слушай. Я моложе тебя. Семьи у меня нет. Мне что праздник, что будни. Я готов тебя подменить, Беррут. А в другой раз ты меня выручишь.

Караульный облегченно вздохнул.

— Да благословит тебя Нерусса, — заулыбался он; — По рукам, дружище. А я ж даже имени твоего не спросил. Звать-то тебя как?

Круголом тоже улыбнулся и назвал свое имя.


Дневная часть празднества Геддероны была уличной, и «Трактир Чудака» почти вымер. Почти, но не совсем. Из сумрака доносились отдельные голоса и стук деревянных карт.

Дождавшись, пока глаза начнут различать предметы, Лорна вошла в приземистый зал. Неряшливо одетая старая трактирщица проводила ее равнодушным взглядом и снова погрузилась в дремоту. У дальней стены сидело трое. На столе, среди лужиц пролитого эля, поблескивали медные монеты. Троица играла в карты.

На голове игрока, что сидел, привалившись к стене, был нацеплен засаленный кожаный шлем, прожженный в нескольких местах. Человек этот первым заметил Лорну. Он указал на пустой стул.

— Садитесь, адъюнктесса. Не желаете ли присоединиться к нашей игре?

От неожиданности Лорна заморгала, потом сердито передернула плечами.

— Я не любительница азартных игр, — сухо ответила она, опускаясь на шаткий, скрипучий стул.

Человек рассматривал свои карты.

— Вы же не знаете, что это за игра.

Лорна окинула его взглядом. Невысокий, худющий, с крупными руками.

— Как тебя зовут, солдат? — спросила она.

— Скрипач. А того, кто сейчас проигрывает свои монеты, зовут Колотун. Между прочим, мы вас ждали.

— Я так и поняла, — по-прежнему сухо ответила Лорна, откидываясь на спинку стула. — Смотрю, вы тут все очень догадливы. Сержант где-то поблизости?

— Отлучился ненадолго по спешным делам, — сообщил ей Скрипач. — Минут через десять появится. Мы снимаем в этом крысятнике заднюю комнатенку. Удобное местечко: Прямо в стену яруса упирается.

В разговор вступил до сих пор молчавший Еж.

— Мы со Скрипачом подкопчик под стену сделали. Углубились на семь футов. А по другую сторону стены, в квартале Дару, лачужка стоит. В нее и вылезаем. Это, так сказать, наш черный ход.

— Стало быть, вы саперы. А Колотун? Лекарь? Я угадала?

Колотун кивнул, продолжая разглядывать карты.

— Ходи, Скрипач, — сказал он. — Твой кон. Давай придумывай новое правило.

Скрипач подался вперед.

— Свободной картой у нас будет Рыцарь из Дома Тьмы, — начал он объяснение. — Он и колоду открывает, если, конечно, у кого-то на руках не окажется Девы Смерти. Если она на руках, можно открывать игру с половинной ставкой, а при выигрыше сумма удваивается.

Колотун звонко шлепнул по столу карту с изображением Девы Смерти. Следом он бросил на середину стола медную монету.

— Ну что, можно начинать.

Скрипач подал ему другую карту.

— Взнос сделан. Еж, по две монеты с носа, и верховный Клобук становится Вестником Смерти.

Лорна молча смотрела. Диковинная игра меж тем продолжалась. Эти люди играли не простыми картами, а… колодой Драконов. Невероятно! Скрипач на ходу придумывал все новые и новые правила, однако карты ложились отнюдь не беспорядочно. Они сливались в странную и вместе с тем осмысленную картину. Лорна морщила лоб, пытаясь в ней разобраться.

— За тобой увязалась гончая, — объявил Скрипач, указывая на карту, только что положенную Колотуном. — Рыцарь Тьмы совсем близко. Я его чую.

— А что ты скажешь насчет этот проклятой Девы Смерти? — проворчал лекарь.

— Похоже, ей выдрали все зубы. Сам посмотри. Веревку выкинули из игры, это яснее ясного. — Скрипач добавил еще одну карту. — А вот и Дракон. Как же, соскучились без него. Меч наготове, дымит, как труба походной кухни, и весь черный. Он-то и прижал гончей хвост.

— Постойте, — вмешался Еж, кидая карту поверх Рыцаря Тьмы. — Ты же сказал, что Полководец Света идет по восходящей. Говорил?

Скрипач задумчиво обвел взгядом разложенные карты.

— Он прав, Колотун. Платим оба по две монеты, и без пререканий. Полководец, смотрю, уже пляшет на тени Рыцаря.

— Прошу прощения, — перебила их Лорна. — Уж не предсказатель ли ты, Скрипач? Наверное, можешь и расклад сделать?

Скрипач насупился.

— А это уже вас не касается, адъюнктесса. Мы так играем не один год и никому еще поперек горла не становились. Хотите вступить в игру, так и скажите. Тогда я дам вам первую карту.

Раньше чем она сумела возразить, Скрипач положил перед нею карту. Карта легла картинкой вверх.

— О, какие чудеса, — заметил Скрипач. — Трон, но перевернутый. Это значит, вы должны каждому из нас по десять золотых. Кстати, наше годичное жалованье, если вам интересно знать.

— И столько же имперская казна платит родным за потерю кормильца. Не нравятся мне твои сравнения, Скрипач, — заявил Еж.

— Бери деньги и закрой рот, — шикнул на него Скрипач. — Мы пока еще живы.

— У меня, между прочим, осталась карта, — напомнил им Колотун.

— Так выкладывай ее побыстрее.

Лекарь выложил карту.

— Держава! — засмеялся Скрипач. — Истинное понимание и истинное суждение завершают этот кон. Слышите, адъюнктесса?

Лорна ощутила у себя на спине чей-то взгляд. Она медленно повернула голову и увидела позади бородатого человека. Его колючие серые глаза встретились с ее глазами.

— Сержант Бурдюк, — представился он. — Доброе утро, адъюнктесса. С прибытием в Даруджистан.

Сержант пододвинул стул и сел рядом с Ежом.

— Вам ведь не терпится выслушать донесение? Так вот: мы до сих пор пытаемся связаться с местной гильдией, но безуспешно. Все мины установлены, достаточно лишь приказа. Один человек из взвода числится пропавшим без вести. Иными словами, нам пока крупно везет, если учесть, что в городе появились тистеандии и они охотятся за нами.

— Кто у вас пропал? — спросила Лорна.

— Новобранка по имени Печаль.

— Ее убили?

— Не знаю. Пока что мы считаем ее пропавшей без вести. Она исчезла несколько дней назад.

Лорна стиснула зубы, чтобы не выругаться.

— Вы даже не знаете, жива она или нет?

— Нет, не знаем. А почему вас это так заботит, адъюнктесса? Печаль — всего лишь новобранка. Даже если ее схватили караульные, она мало что могла им рассказать. И потом, мы бы узнали об ее аресте. Скорее всего, напоролась где-нибудь на местное отребье. Мы ищем ассасинов повсюду. Мало ли куда влезла.

Он пожал плечами.

— Мы сжились с риском. Без него никак.

— С этой девчонкой не все так просто, сержант. Она — шпионка, причем не по годам опытная. И умеет за себя постоять. Едва ли какой-нибудь громила смог бы ее убить. Печаль жива и где-то скрывается. Она знала, что я не оставлю ее в покое и здесь. Вот уже три года я охочусь за этой девчонкой. Я должна с ней расправиться.

— Если бы вы раньше посвятили нас в свои замыслы, все оказалось бы проще, — сказал Бурдюк. — Но вы держали это в тайне, а потому теперь ищите девчонку сами.

Его глаза глядели на нее без малейшей почтительности, жестко и сурово.

— Нам уже все равно, сумеем мы встретиться с посланцами гильдии или не сумеем. Ночью мы взорвем мины и выйдем из игры.

Лорна встала.

— А теперь послушайте меня, сержант. Как адъюнктесса императрицы, я беру дальнейшее командование миссией на себя. Теперь вы будете подчиняться моим приказам. И вся ваша игра в независимость окончена. Понятно?

На мгновение ей почудилось, что глаза сержанта торжествующе блеснули. Нет. Она уловила всего лишь отблеск гнева. Неудивительно.

— Я понял, адъюнктесса, — коротко ответил Бурдюк. — Чего изволите?

— Учтите, сержант, я не шучу, — предупредила она. — Можете сердиться сколько угодно — мне нет дела до вашего настроения. А сейчас я хочу переговорить с вами наедине. Остальные могут оставаться здесь.

Бурдюк тоже встал.

— Конечно, адъюнктесса. Позвольте, я провожу вас в заднюю комнату.


Лорна недовольно покосилась на одеяло, но все-таки села на койку.

— Откуда здесь кровь, сержант?

Бурдюк лязгнул дверным засовом.

— Один из моих людей был ранен в стычке с тистеандийским магом. Сейчас он поправился.

— Что-то плохо верится, сержант. Тистеандии сейчас на севере, помогают Каладану Бруду. — Она насмешливо сощурилась. — Уж не станете ли вы утверждать, что хозяин Дитя Луны собственной персоной покинул базальтовую крепость? Зачем? Чтобы уничтожить малазанских шпионов? Не говорите глупостей.

Бурдюк подошел к ней.

— Кому глупости, а кому настоящее сражение. Капрал Калам и взводный маг попали на крыше в засаду. Им пришлось иметь дело с десятком тистеандийских воинов. Поскольку они оба остались живы, маловероятно, что среди нападавших был и хозяин Дитя Луны. Сами посудите. Крепость висит совсем рядом с городом. Аномандер Рейк заключил союз с даруджистанскими правителями и одновременно решил уничтожить местную гильдию ассасинов. Зачем? Ответ ясен: чтобы помешать таким, как мы, установить связь с ассасинами и не допустить заключения сделки. Надо признать, пока что это ему удавалось.

Лорна задумалась над словами сержанта.

— Хорошо. Если вам никак не связаться с гильдией, почему бы самим не заняться ремеслом ассасинов? Помнится, ваш капрал Калам считался в «Когте» одним из самых искусных, пока… не ушел оттуда. Что вам мешало устранить наиболее влиятельных городских правителей?

Бурдюк прислонился к стене. Лорне показалось, что в его глазах промелькнула искорка презрения.

— Мы уже думали об этом, адъюнктесса. И здесь мы опережаем вас. Сейчас мой человек договаривается насчет участия нашего взвода в охране богатого дома. Вечером там будет грандиозный маскарад или что-то в этом роде. Туда придут все мало-мальски известные и влиятельные люди: члены Городского совета, местные маги и так далее. У моих саперов осталось достаточно «морантских гостинцев», чтобы Даруджистан навсегда запомнил этот праздник.

Внутри Лорны нарастала досада. Ей не хотелось признаваться себе, что Бурдюк и его взвод действовали просто великолепно. Вряд ли в этих условиях можно было бы сделать что-то еще. Единственно, она отказывалась верить в стычку с тистеандиями.

— Неужели местные сановники так беспечны? — наконец спросила она. — Как они могут нанимать для охраны неизвестно кого?

— Мы будем лишь дополнительной силой. Но среди солдат местного гарнизона нет баргастов.

Бурдюк язвительно усмехнулся.

— Знать любит поглазеть на диковинки, адъюнктесса. Им приятно, когда рядом стоит великан, весь в татуировке, и вращает горящими глазами, поглядывая на них. Чем не заморская обезьяна? — Он пожал плечами. — Мы понимаем, что идем на риск, но он того стоит. Может, у вас есть более удачные предложения?

Он бросал ей вызов. Лорна давно поняла: этому человеку глубоко наплевать на ее титул. Да и на власть, данную ей императрицей, — тоже. Бурдюк сражался рядом с Дассемом Ультором и не боялся спорить с первым мечом империи. Иногда прямо на поле боя. Разжалование в простые сержанты его не сломило. Репутация Бурдюка и «сжигателей мостов» оставалась очень высокой. Побывав в Крепыше, Лорна убедилась в этом. Если понадобится, Бурдюк, не колеблясь, изменит или отменит любой ее приказ.

— Мне нравится ваш замысел, — нехотя выдавила Лорна. — Теперь скажите, где именно состоится этот маскарад.

— В доме одной богатой горожанки. Все называют ее госпожой Симталь. Говорят, очень красива. Вдобавок имеет достаточное влияние на сановников.

— Прекрасно, сержант.

Лорна встала и расправила плащ.

— Где-то через два часа я вернусь. У меня есть еще дела в этом городе. К моему возвращению все должно быть готово, включая и «морантские гостинцы». Если вас не наймут на охрану, нужно поискать иные способы попасть на празднество.

— Погодите, адъюнктесса.

Лорна остановилась.

Бурдюк подошел к задней стене и отдернул ветхую занавеску.

— Мои люди прорыли небольшой подземный ход. Вы можете попасть прямо в квартал Дару.

— Излишне, — отрезала Лорна, рассерженная его снисходительным тоном. — Я выйду через дверь.

Едва она ушла, из туннеля вылез Быстрый Бен.

— А если бы она согласилась? — спросил он сержанта. — Приятная была бы встреча в темноте!

— Не волнуйся. Мне хотелось лишний раз убедиться, что подземные ходы — не для адъюнктессы. От Калама есть новости?

Быстрый Бен прошелся по комнатенке.

— Пока нет. Но он скоро потеряет терпение. Как ты думаешь, тебе удалось ее одурачить?

— Одурачить? — засмеялся Бурдюк. — Ее, бедняжку, даже зашатало!

— Паран говорил, что при ней должна быть какая-то штука, от которой адъюнктесса должна поскорее избавиться.

— В первый раз слышу, — сознался Бурдюк.

— Становится жарче, чем мы думали, сержант. Гораздо жарче.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Ходунок. Его ослепительно белые зубы скалились в улыбке.

— Успех? — коротко спросил Бурдюк. Ходунок кивнул.


Крокус с Апсаларой провели весь день на площадке колокольни. Близился вечер. Они подходили то к одному, то к другому краю и, наклонившись, смотрели на неистовое ликование горожан. На памяти Крокуса это было, пожалуй, самое пышное и шумное празднование Нового года.

«Как будто в последний раз», — подумалось ему.

А что, если в последний? Над Даруджистаном витал призрак малазанского вторжения. Почти у самой окраины города висела базальтовая крепость тистеандиев. Не окажется ли Даруджистан местом битвы двух противоборствующих сил? Этот вопрос задавал себе не только юный воришка.

Крокус смотрел на живые разноцветные реки, текущие по знакомым улицам и переулкам.

— Иногда Даруджистан кажется мне совсем маленьким, — сказал он. — Просто кружочком на карте.

— Что ты, — возразила Апсалара. — Это огромный город. Наверное, такой же большой, как Анта.

Крокус повернулся к ней. В последнее время Апсалару посещали странные мысли. Ей виделись непонятные картины. Все это как-то не вязалось с девчонкой из глухой рыбачьей деревушки.

— Анта? Столица империи, что ли?

Когда Апсалара морщила лоб, она выглядела намного старше.

— Да. Правда, я никогда там не была.

— А почему тогда сравниваешь Даруджистан с Антой?

— Не знаю, Крокус. Мне так кажется.

Колль объяснил ему, что внутри этой девчонки живут два разных пласта памяти, которые воюют между собой. Похоже, война становится все яростнее. Колль назвал ее состояние странным словом «одержание». Крокус забыл его тогда спросить, что это такое. Дядя Мамот объяснил бы ему. Интересно, вернулся ли дядя домой? Ненадолго Крокус даже пожалел, что они сбежали с чердака. Потом его мысли побежали в другом направлении. Крокус прислонился к низкому парапету. Напротив лежало тело мертвого ассасина. Солнце высушило лужицы пролитой крови, и теперь они казались почти черными. Цепочка черных капель тянулась к ступенькам и скрывалась внизу. Значит, ассасин успел ранить того, кто его убил. Однако ничего опасного юный воришка сейчас не ощущал. Почему — этого он тоже понять не мог.

Давно эта колокольня не видела людей. И едва ли когда-нибудь ее площадка служила местом убийства.

— Ты дожидаешься, пока стемнеет? — спросила Апсалара.

Крокус кивнул.

— И тогда мы пойдем искать Шалиссу?

— Ее и искать не надо. Семья Дарле обязательно придет на празднество к госпоже Симталь. Знаешь, дом этой женщины стоит в громадном саду. Он почти как лес. Сад тянется до задней стены. Пробраться туда несложно.

— А вдруг тебя узнают?

— Кто? Там же все будут в карнавальных костюмах. Я наряжусь вором. Никто и внимания не обратит. Потом, учти, там соберется несколько сотен человек. Через час-другой я обязательно разыщу Шалиссу.

— И что потом?

— Я еще не придумал.

Апсалара села, вытянув ноги.

— А мне все это время нужно будет прятаться в кустах?

Крокус неопределенно пожал плечами.

— Может, у госпожи Симталь я встречу и своего дядю. Тогда все будет замечательно.

— Почему?

— Так мне сказал Колль.

«Может, рассказать ей про это… одержание?» — в отчаянии подумал Крокус. Сколько же времени она жила чужой жизнью?

— Мы найдем какой-нибудь способ отправить тебя домой, — объяснил девчонке Крокус. — Ты ведь хочешь домой, а?

Апсалара медленно кивнула, будто и сама уже не знала, хочется ли ей домой.

— Я по отцу соскучилась.

Уверенности в ее голосе Крокус не ощутил; Апсалара произнесла эти слова так, будто старалась убедить себя. А хочется ли ей возвращаться в забытый мир ее деревни? Крокусу нравилось быть рядом с этой девчонкой. Все хорошо, если бы не ее нескончаемые вопросы. Но здесь она не очень-то и виновата.

Как бы он чувствовал себя на ее месте, очутившись за тысячи лиг от дома? Мысль об этом ужаснула Крокуса. А ведь девчонка не растерялась, не впала в панику. Держится как может.

— Знаешь, Крокус, мне кажется, у меня внутри много разных кусков. И есть что-то, что их скрепляет вместе. Я не могу подобрать слов. Это похоже на черный камень. Когда я начинаю бояться, камень забирает меня внутрь. И тогда все становится опять хорошо.

Прячась в тени лестницы, Серрата следила за теми, кто находился на площадке колокольни. Пора! Она открыла портал Куральд Галена и окружила себя кольцом охранительных заклинаний. Довольно с нее этих невидимых врагов. Теперь, если они и нападут, им вначале придется вынырнуть из невидимости. И тогда она расправится с ними. Покончить с владельцем монеты и девчонкой было еще проще. Куда им бежать с этой площадки? Только камнем вниз.

Серрата достала оба своих кинжала и приготовилась к нападению. Не менее дюжины заклинаний прикрывали ее со спины, препятствуя входу на лестницу. Прорваться сквозь них было просто немыслимо.

Ее кольнуло в подбородок. Острие другого лезвия уперлось ей в левую лопатку. Тистеандийка застыла от изумления. Раздался негромкий, хорошо знакомый голос:

— Мы предупреждаем тебя и требуем, чтобы ты передала наше предупреждение Рейку. Слышишь, Серрата? Один кинжал оборвет его жизнь, другой — твою. Про владельца монеты и думать забудь. Ваши игры кончились. Еще одна твоя попытка убить мальчишку — и тебе самой не жить.

— Мерзавец! — задыхаясь от гнева, прошипела Серрата. — Гнев моего господина…

— Может гневаться, сколько угодно. Мы с тобой оба знаем, от кого исходит это послание.

Невидимая рука чуть отодвинула кинжал от подбородка Серраты, позволяя тистеандийке кивнуть в знак согласия. Затем лезвие снова уперлось в ее кожу.

— Так-то лучше. Передай Рейку эти слова и моли своих богов, чтобы больше мы с тобой не встречались.

— Тебе это припомнится, — пообещала Серрата, сотрясаясь от бессильной ярости.

Ответом ей был презрительный смешок.

— Ты бесподобна, когда сердишься. И твой господин — тоже. Привет ему от нас.

Оба кинжала исчезли. Серрата шумно выдохнула, затем спрятала оружие в ножны. Через мгновение Куральд Гален унес ее со ступеней лестницы.


С лестницы донесся непонятный звук, похожий на хлопок. Крокус напрягся, схватившись за кинжал и нож.

— Что случилось? — встрепенулась Апсалара.

— Тише! — Он прислушался, но не услышал ничего, кроме громких ударов собственного сердца.

Крокус опять привалился к стене.

— Почудилось. Наверное, кто-то неподалеку выстрелил из хлопушки. Скоро пойдем.


То была эпоха буйных ветров. Ветров, дувших под свинцово-серыми небесами; ветров, неукротимо нападавших на все живое, будто зверь, которому не совладать с собой.

Первые уроки борьбы за господство над миром Рист усвоил еще в раннем детстве, когда ковылял следом за матерью, а ветер норовил сбить его с ног. Но он научился сопротивляться ветру. Он вырос и потом многому научился у ветра. Рист видел, как упорно и неотвратимо ветер разрушает камни. Проходили сотни, тысячи лет, и скалы, горделиво высившиеся над равниной, становились ее песком. Разъяренный ветер валил громадные деревья, опустошая леса. Неистребимая страсть к разрушению — вот что роднило ветер и Риста.

Мать Риста стала первой, кто попытался воспротивиться его притязаниям на владычество. Она совершила ритуал разрыва кровных уз, но это не испугало и не остановило его. Наоборот, лишь принесло дополнительную свободу. Ритуал забрал у матери все силы и погубил ее, но Рист не сожалел об этом. Тот, кто решил владычествовать над другими, должен как можно раньше усвоить непреложный закон: всякий противящийся владычеству обречен на смерть. Мать осмелилась пойти против его воли, за что и поплатилась.

Испуганные соплеменники-джагаты говорили, что рождается новая тирания, которая поработит тела и души. Они вспоминали историю своей расы, изобиловавшую кровавыми битвами за власть. Рист только усмехался. Он жаждал власти. Но власть не может существовать сама по себе, власть должна на кого-то распространяться. Рист понял: ему нужны те, над кем он станет владычествовать.

Поначалу он собирался подчинить себе своих же соплеменников, однако почти всегда его постигала неудача. Джагаты либо ускользали из-под его владычества, либо ему приходилось их убивать. Такие сражения приносили ему лишь временное удовлетворение и еще больше разжигали жажду к власти. Тогда он собрал вокруг себя диких зверей, решив подчинить природное царство. Увы, его и здесь ожидало разочарование. Звери погибали под его гнетом, а наиболее хитрые и ловкие убегали. Тогда, ослепленный гневом, он опустошил окрестные земли, уничтожив на них все живое. Наконец сама земля воспротивилась ему, и сила ее превосходила силу Риста. Однако сила земли распространялась во все стороны и быстро гасла. Его же сила всегда была направлена, как стрела лука: она била точно в цель и не знала устали.

И тогда на пути Риста встали первые имасы. Они не пожелали жить под его гнетом и самоотверженно бились против рабства. Ристу понравилось владычествовать над ними. Он еще сильнее ощутил опьяненность безграничной властью. Когда одни имасы гибли, он подчинял себе других. Эта раса кочевников была ему понятна — имасы тоже владычествовали над своими землями. Но победить Риста они не могли.

Со временем Рист создал подобие империи. Там не было городов, не развивались науки и ремесла. Но там были подвластные ему имасы, запутавшиеся в суете своей беспросветной жизни. Они даже ухитрились убедить себя, будто обладают свободой и могут сами распоряжаться своей судьбой. Они избирали себе героев, ставили на пьедестал и тут же безжалостно низвергали, стоило очередному герою потерпеть поражение. Жизнь имасов была нескончаемым хождением по кругу, однако они называли это развитием и говорили, что приобретают познание мира. А Рист, оставаясь невидимым для них, продолжал лепить эту империю, подчиняясь лишь собственной прихоти. Он очень обрадовался, когда рабы объявили его богом. Они не видели и не знали его, однако строили храмы и создавали сложные ритуалы, призванные еще больше его возвеличить. Появилось сообщество жрецов, в точности повторявшее тиранию Риста. Их действия были настолько похожи на его собственные, что Ристу оставалось лишь изумленно качать головой.

Он желал, чтобы его империя существовала тысячи лет. Гибель ее должна была произойти только по его воле, когда он пресытится своей игрушкой. Рист и вообразить не мог, что джагаты поднимутся против него и даже пожертвуют жизнью, вызволяя из рабства этих недоразвитых, короткоживущих имасов. Но еще более удивило Риста, когда джагаты явились в пределы его империи целой армией и двигала ими одна-единственная цель: пленить его и разрушить созданную им тиранию.

Это застало Риста врасплох…

Он усвоил и этот урок. Как бы ни изменился мир за время его пленения, Рист был готов к новым завоеваниям… Первые движения сопровождались громким хрустом костей. Все его тело, казалось, состояло из островков тупой боли, соединенных мостами боли острой и нестерпимой. Высвобождение из мерзлоты отняло у него все силы, но лишь на время. Вскоре Рист ощутил, что готов покинуть место своего многовекового заточения и выбраться в изменившийся мир.

Нужно как следует подготовиться. Рист понял: кто-то ему помог и освободил от чужих заклинаний его Путь Омтоз Феллак. Должно быть, у него еще остались приверженцы, из поколения в поколение передававшие завет освободить своего бога. Возможно, они даже собрались сейчас вокруг кургана.

Его немного тревожило исчезновение Желудя. Первое, что он сделает, — разыщет этот магический предмет, в который предатели-джагаты заточили большую часть отобранной у него силы.

Тот, кто похитил Желудь, не мог уйти далеко. Ничто не помешает Ристу пойти по следу похитителя. В изменившемся мире никто не перемещался по Омтозу Феллаку. Рист чувствовал: его Путь пуст. Тем лучше, никто ему не помешает.

Нужно как следует подготовиться. На высохшем морщинистом лице Риста появилась зловещая улыбка. Нижние клыки впились в кожу. Тот, кто обладает силой, должен собрать вокруг себя другую силу, подчинить ее своей воле и затем неустанно направлять туда, куда пожелает. Теперь Рист был готов выбраться из кургана.

Его ноги утопали в слякотной жиже, успевшей покрыть земляной пол. Перед ним поднималась скошенная стена — граница кургана. По другую сторону его ждал мир, который предстояло поработить. Рист взмахнул рукой. Стена рухнула вовне. Сквозь клубы пара прорывались яркие солнечные лучи. Вместе с Ристом из развалин его тюрьмы уходил холодный воздух давних эпох.

Джагатский тиран выбрался на свет.


Потоки ветра несли Старуху над Гадробийскими холмами. Неожиданно из-под земли вырвались струи пара, а вслед за ними вылетели облака пыли вперемешку с камнями. Старуха возбужденно каркнула и полетела туда, не сводя глаз с удивительного зрелища. Похоже, ее ждет нечто увлекательное или хотя бы забавное.

Она попала в струю холодного воздуха. Ежась и сердито каркая, Старуха выскользнула оттуда и сейчас же заметила над собой громадные тени. Они закрывали солнце. Гнев Большого Ворона мгновенно сменился предвкушением незабываемого зрелища. Вытягивая шею, она захлопала крыльями и снова поднялась повыше. Когда разворачиваются такие события, нужно найти выгодное место для наблюдения. Старуха поднялась еще выше, затем глянула вниз. На солнце блестели чешуйчатые спины драконов: четыре черных, подобных базальту, и одна огненно-красная. С их крыльев, будто капли дождя, струилась магическая сила. Драконы молча летели туда, где над развороченным курганом джагата медленно оседала вздыбленная земля. Старуха впилась глазами в красного дракона.

— Силана! — смеясь, закричала Старуха. — Драгнипурак тэна драконис! Элент, элент!

Час тистеандиев настал.


Рист щурился от яркого послеполуденного солнца. Куда бы он ни взглянул, повсюду поднимались невысокие холмы, поросшие желтоватой травой. К востоку сквозь редеющее облако пыли проступала равнина без каких-либо признаков жизни.

Джагатский тиран ухмыльнулся. Не так уж сильно и изменился мир за века его пленения. Он с наслаждением подставил ветру высохшие руки, потом с таким же наслаждением втянул в себя напоенный жизнью воздух. Рист поиграл своей силой. Ответом ему были волны страха, поднявшиеся из-под земли. Ему стало любопытно, и он решил узнать, кто же его испугался. Под ногами он видел лишь траву и камни. Его взгляд скользнул ниже поверхности земли, в ее глубины. Там спала богиня, юная и прекрасная.

— Никак я тебя разбудил? — прошептал джагатский тиран. — Еще рано. Но скоро я тебя подниму и заставлю истекать кровью, — пообещал он, сжимая правую руку в кулак.

Он нашел расщелину и направил туда свою силу. Ноздри уловили запах крови. Богиня шевельнулась во сне, однако не проснулась.

К северу цепь холмов становилась выше. Оттуда поднимались столбы дыма и пепла, расцвеченные сгустками лавы. Земля содрогалась. Лицо Риста обожгло яростным жарким ветром. Джагатский тиран довольно улыбнулся.

Он оглядел расколовшуюся горную гряду, вдохнул тяжелый, напитанный серой воздух, затем повернулся и пошел на запад, держа путь к самому высокому из холмов. За холмом, в трех днях пути, находился его Желудь. Рист уже собрался открыть свой Путь, но передумал, решив обождать, пока не доберется до вершины холма. Там он поймет, куда именно идти дальше.

На полпути к вершине джагатский тиран услышал отдаленный смех. Рист замер. Почти одновременно вокруг померк солнечный свет. По траве скользили пять громадных силуэтов. Они поднялись на вершину и скрылись за нею, освободив дорогу свету. Рист задрал голову.

Безупречным строем к нему направлялись пятеро драконов.

— Эстидин элент, — прошептал Рист на джагатском языке. Четверо драконов были черными, с серебристым отливом крыльев. Они летели по двое, а между ними величественно плыл огненно-красный дракон, значительно превосходивший своими размерами остальных.

— Огненнокрылая Силана, — не веря своим глазам, повторял Рист. — Древнерожденная, в жилах которой течет тиамская кровь. Ты ведешь странствующих, чья кровь чужда этому миру. Я чую вас всех!

Сжав кулаки, Рист погрозил небесам.

— Я чую вас! — закричал он во весь голос. Он опустил руки.

Не серди меня, элент. Я не могу тебя поработить, но я тебя уничтожу. Знай это. Я опущу на землю и тебя, и твоих спутников. Я этими руками вырву ваши сердца. Потом он воззвал к черным драконам.

— Странствующие, послушайте меня! Вы готовы напасть на меня, повинуясь чужому приказу. Вы готовы сражаться со мной, не имея на то причин. Но если бы я повелевал вашими судьбами, я бы берег ваши жизни. Я бы лелеял вас, странствующие. Я бы показал вам цели, достойные того, чтобы в них поверить. Я бы вознаградил вашу преданность.

В его мозгу зазвучал презрительный смех черных драконов.

— Ну так получайте! — угрожающе произнес Рист.

Драконы сделали над ним еще один круг и скрылись за южной цепью холмов. Рист раскинул руки и открыл свой Путь. Его тело стало наполняться магической силой. Руки клочьями сдирали кожу, будто стряхивали пепел. Рист услышал и почувствовал, как затряслись окрестные холмы. Проседала земля, крошились камни. В небе опять встала пыльная завеса. Рист обернулся лицом к югу.

— Вот моя сила! Летите сюда, раз решили сразиться со мною!

Вокруг было тихо. Рист презрительно сощурился. И в это время над ним совсем низко пронеслись ведомые Силаной драконы. Они едва не задели лапами вершину холма, по которому он поднимался.

Его ударило волной чужой магической силы. Рист закричал. Он поймал на себе бесстрастный взгляд глаз Силаны. Ее глаза были величиной с голову джагата. Эти глаза буравили его насквозь. Красный дракон распахнул пасть, обнажив глотку.

Рист опять закричал и направил на Силану всю свою магическую силу.

Столкновение путей сопровождалось оглушительным грохотом. Во все стороны летели обломки скал. Сила Старвальда Демелена и Куральда Галена противостояла силе Омтоза Феллака. Страшным было это противостояние. Испепеленные деревья, камни, рассыпавшиеся в прах, мельчайшая земляная пыль — все это кружилось в чудовищном вихре, внутри которого стоял Рист. Его магическая сила клокотала, но не могла сдержать натиска магии драконов. Магия двух враждебных Путей хлестала по его неокрепшему телу.

Тогда Рист ответил им, превратив свою силу в подобие косы. Землю окропила кровь. Раненые драконы пронзительно закричали.

Волна ослепительно яркого огня ударила джагатскрго тирана в правый бок. Он взвыл и, потеряв равновесие, упал в груду пепла. Силана зависла над ним, беспощадно поливая огнем почерневшую плоть. Но тиран все же сумел подняться. Он вскинул вверх правую руку, и оттуда вырвалась новая волна силы Омтоза Феллака.

Магия джагата опрокинула Силану на землю. Подпрыгивая, краснокрылый дракон покатился вниз по склону. Однако торжествующий рев джагатского тирана был недолгим. Один из черных драконов налетел на него сзади и впился в плечо. Рист не успел вскрикнуть, как когти сдавили ему грудь, ломая ребра.

Драконы подняли беспомощно извивающегося тирана в воздух и начали рвать его тело. Рист изо всех сил пытался добраться до драконьей лапы и даже вывихнул себе плечо. Но цель была достигнута: магия Омтоза Феллака раздробила дракону кость. Из раны хлынула кипящая кровь. Когти разжались, и оглушительно хохочущий Рист полетел на землю. Падая, он сломал себе еще несколько костей, но это его не волновало. Он чувствовал свою безграничную силу. Тело? Это просто вместилище, над которым не стоит горевать. Если понадобится, он найдет себе другие тела. Тысячи тел.

Джагатский тиран поднялся на ноги.

— А теперь я понесу смерть, — прошептал он.


КНИГА СЕДЬМАЯ Празднество Геддероны | Сады Луны | ГЛАВА 21