home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 22

Вороны! Большие Вороны!

Губительно карканье ваше

для золоченой истории —

чернят ее ваши крылья.

Ночи знамена!

День опрокиньте;

Новорожденный

свет в бездну низриньте!

Вороны! Большие Вороны!

Едва появится ваша стая,

как затихает беспечный праздник;

несете с собою вы тяжкие будни

и, как никто другой,

предрекаете беды.

Ночи знамена!

День опрокиньте;

Новорожденный

свет в бездну низриньте!

Вороны! Большие Вороны!

Ваши клювы распахнуты хищно,

и брызжет оттуда слюна

вечной надменности вашей;

хрустят ваши древние кости,

день нам возвещая.

Я видел блеск ваших глаз,

я слышал ваш смех —

все живое от него холодеет;

ваш полет — как мираж,

а мы замираем и смотрим,

клянем ваши шалые ветры,

но знаем:

куда б вы ни улетели,

вам вечно сюда возвращаться.

Вороны. Коллит (р. 978)

Двух черных драконов Рист уже выбил из сражения. Оставшиеся два пока кружили у него над головой. Огненнокрылая Силана поспешила скрыться за холмами. Джагат серьезно ранил ее, и жизнь Силаны, продолжавшаяся десятки тысяч лет, могла оборваться.

— Скоро ты узнаешь смерть, — произнес обожженными губами джагат.

Драконы сильно истерзали его тело: потоки их магической силы обжигали тирана сильнее расплавленной лавы. Почти все его хрупкие пожелтевшие кости были раздроблены. Единственной его опорой был Омтоз Феллак. Магический Путь удерживал искореженное тело джагатского тирана, позволяя двигаться дальше и сражаться с драконами.

Едва только Желудь окажется у него в руках, он создаст себе новое тело, здоровое и совершенное. Джагат был близок к цели. Последняя цепь холмов, и его взору откроются городские стены. Никто из живущих в этом городе не помешает ему и не окажет серьезного сопротивления.

Битва магических Путей испепеляла холмы, уничтожая на их склонах все живое. Рист повел новую атаку на драконов. Смеясь, он взметнул вверх плотные облака земли и камней. Он воспламенил воздух и наполнил эти облака огнем. Какое счастье вновь чувствовать себя живым! Сверху доносились пронзительные крики драконов. Крики отчаяния и боли. Скоро они стихнут.

Рист шел дальше, продолжая крушить все, что попадалось на его пути. Одним кивком головы он разрушил каменный мост через широкую, но мелкую реку. Из строения, находящегося на одном берегу, выскочили местные воины, размахивая железным оружием. Он вгляделся в эти странные существа. Ростом они были выше, нежели тлан-имасы. Рист сразу понял, что легко сумеет их поработить. Но он это сделает потом, когда настанет время подчинить их соплеменников его воле и власти. А этих он уничтожит, чтобы не мешали сражаться с драконами.

Попутно Рист уничтожил и всадника на коне, спешившего куда-то.

Окруженный магическим огнем своего Пути, джагат поднялся по склону холма, за которым недавно скрылась Силана. Предвидя возможную засаду, Рист сжал кулаки и стянул все силы в плотное кольцо. Но никто не препятствовал его восхождению. Неужели Силана скрылась с поля битвы? Джагат вскинул голову. В небе кружили два оставшихся черных дракона. Между ними летал Большой Ворон.

Рист пересек плоскую вершину холма и остановился, оглядывая пространство, расстилавшееся внизу. Там его ждала Силана. На ее красной чешуе чернели подпалины. Силана тяжело дышала. Сложив крылья, она замерла у подножия холма, в том месте, где ручей скрывался в зарослях ежевики.

Джагатский тиран громко расхохотался. Забавное местечко она выбрала для своей гибели. Вдали поднималась еще одна, совсем невысокая гряда холмов, за которой сиял непонятным светом город. Еще немного, и Желудь окажется в его руках. Рист остановился, разглядывая далекий город. В сравнении с ним джагатские города прошлого выглядели деревушками. И какой огонь рождает это зелено-голубое сияние, разлитое в небе над городом?

Город был полон тайн. Рист чувствовал их, и ему не терпелось узнать их природу.

— Силана! — крикнул он. — Элент, я дарю тебе жизнь! Улетай отсюда, пока я милосерден. В следующий раз я тебя не пощажу. Ты слышишь меня, элент?

Ячеистые глаза красного дракона сверкали, как два маяка. Силана молчала, не двигаясь с места. Тогда джагат 'пошел к ней. Неужели Силана добровольно закрыла свой Путь? Джагата это изумило. Она сдается? Она признает его власть над собой? Рист снова засмеялся.

Пока джагат шел, небо над головой изменилось, сделавшись похожим на ртуть. Пропал и город: там, где он стоял, тянулся морской берег, нещадно продуваемый ветрами. Вместо холмов глаза Риста увидели зубчатые горы, еще не успевшие покрыться ледниками. Горы были совсем молодыми, полными необузданной силы. Рист замедлил шаги.

«Так это же мир Древних, каким он был задолго до появления джагатов. Кто же заманил меня сюда?»

— Ох, мои ноги! Мои бедные…

Тиран наклонил голову и увидел простого смертного, стоящего перед ним. Одежда человека была диковинной и совершенно незнакомой джагату. Верхняя ее часть состояла из короткого балахона тусклого красного цвета и была чем-то перепачкана. Таких штанов Рист тоже никогда не видел. Странным ему показался и покрой черных кожаных сапог на коротких ножках незнакомца. Человечек меж тем вытащил кусок материи и принялся отирать свой лоб, весь покрытый потом.

— Любезный господин, насколько вижу, ты совсем не состарился, — писклявым голосом изрек человечек.

— Я чую в тебе имаса, — хрипло ответил Рист. — И язык, на котором ты говоришь, своими булькающими звуками похож на язык имасов. Ты явился сюда, чтобы пасть к моим ногам? Желаешь стать первым из моих верных слуг? Тебе не терпится получить мои щедрые награды?

— К сожалению, господин, ты ошибся, — возразил ему человечек, — ибо Крюпп, а именно так зовут смиренного и слабого смертного, которого ты сейчас видишь, не падает ни к чьим ногам, будь то бог или джагат. Таковы особенности новой эпохи, в которую ты попал по ряду причин, не имеющих отношения к нашему разговору. Более того, ты варварски вторгся в сон скромного Крюппа. Знай же: ты совершил непростительную ошибку, ибо тебе нет места в нашем мире. Благодушное лицо Крюппа — это последнее, что ты видишь перед своей гибелью. Сколь же щедр Крюпп, учитывая все зло, какое ты успел причинить нашему миру.

Рист засмеялся.

— Я и прежде вторгался в сны смертных, когда мне этого хотелось. Дерзки твои речи, и сейчас ты увидишь, кто обладает настоящей силой.

Тиран взмахнул рукой, выпустив поток сокрушающей магической силы. Она обволокла Крюппа. Вспыхнувшее темное пламя быстро погасло, не оставив от глупого смертного и следа.

— До чего же ты жесток, вынужден заявить Крюпп, — раздалось в голове Риста. — И столь же опрометчив в своих поступках.

Сощурившись, джагат огляделся вокруг.

— Что это за игра? — прогремел он.

— Это игра, которую ведет с тобой Крюпп, — было ему ответом.

За спиной Риста послышался другой звук, настороживший его. Джагат обернулся, но было слишком поздно. Тяжелый кремневый меч вонзился ему в правое плечо. Круша оставшиеся ребра, меч пропорол ему спину и стремительно опустился ниже, до самых чресел. Тиран упал на бок. Рядом валялись искромсанные куски, отторгнутые от его тела. Над Ристом стоял тлан-имас.

Затем над его лицом склонилась и другая тень. Водянистые глаза Крюппа глядели на тлан-имаса.

— Я знаю, тлан-имасский воин, что у тебя нет клана и в нашем мире ты ни с кем и ни с чем не связан, — произнес Крюпп. — Но ты все так же подвластен древнему зову. Крюпп понимает и разделяет твое удивление, Оное Тулан, меч первой империи. Тебя вновь позвала кровь, которая некогда текла в твоих жилах, наполняла твое сердце и самую твою жизнь в незапамятно далеких временах.

— У тебя диковинные сны, смертный, — сказал тлан-имас.

— Крюпп обладает многими диковинными свойствами, которые не перестают удивлять даже его самого.

— Чувствую, здесь не обошлось без гадающего на костях. Только кто-то из них мог меня призвать.

— Ты прав. Это сделал Пран Шоль из клана Кига Авена, принадлежащего к кроносским тлан-имасам. Во всяком случае, так он мне представился.

Рист поднялся на ноги и соорудил из магической силы нечто вроде повязки, удерживающей отсеченные куски его тела.

— Никакой тлан-имас не в силах противостоять мне, — угрожающе произнес джагат.

— Сомнительное утверждение, — сказал Крюпп. — Однако тебе предстоит еще одна встреча.

Прямо из русла ручья появилась чья-то высокая фигура, закутанная в черный плащ. Призрак шел к нему.

— Ты напоминаешь мне Клобука. Неужели этот Странник Смерти еще жив? — сердито спросил Рист. — Впрочем, в тебе я не чую никакой жизни. Тебя не существует.

— Быть может, и так, — ответил призрак, в тихом, спокойном голосе которого отчетливо звучало сожаление, испытываемое им к самоуверенному джагату. — Но в таком случае ты тоже не существуешь.

Призрак остановился. Его голова, закрытая капюшоном, указала туда, где лежала Силана.

— Ее господин ждет твоего появления, но ждет напрасно, и за это ты должен быть нам благодарен. Встреча с ним обрекла бы тебя на неминуемую смерть. Даже тебе было бы не справиться с ним.

Призрак снова повернул скрытое капюшоном лицо к Ристу.

— Но мы положим конец твоему существованию здесь, во сне этого смертного.

— В его времени нет никого, кто мог бы одолеть меня, — надменно бросил призраку джагатский тиран.

Призрак засмеялся, и смех его был похож на раскаты далекого грома.

— До чего же ты глуп, Рист. В этой эпохе даже простой смертный способен тебя убить. Волна порабощения поворотилась вспять. Теперь мы, боги, являемся рабами, а смертные владычествуют над нами, хотя они об этом и не знают.

— Так ты бог? — еще более сердитым тоном спросил Рист. — И все равно по сравнению со мной ты просто малое дитя.

— Я некогда был богом, — ответил призрак в черном плаще. — Меня знали под именем Круля и поклонялись мне. Моей картой в колоде Драконов был Обелиск. Я — Творец Путей. Ты понимаешь всю значимость этого древнего титула?

Рист попятился и поднял высохшие руки.

— Быть того не может, — выдохнул он. — Ты же ушел в Обитель Хаоса, вернулся туда, где родился. Тебя нет среди нас.

— Я же тебе говорил, мир переменился, — ответил Круль. — Предлагаю тебе выбор. Оное Тулан может тебя убить. Тебе непонятно значение его титула, как непонятно и многое другое. Итак, ты можешь бесславно погибнуть от меча тлан-имаса или же пойти со мной. Есть нечто, роднящее нас обоих. Наше время прошло, и врата Хаоса ожидают нас. Какой выбор ты предпочтешь?

— Никакой, — коротко ответил джагат.

С негромким торжествующим смехом он повалился на землю и замер.

— Он наплел себе другое тело, — встрепенулся Круль.

— Боги милосердные, — вздохнул Крюпп и полез за платком.


Калам заставил Парана пригнуться к земле. Капитан ощущал противную сухость во рту. Сад насторожил его, едва он туда попал. Нет, дело было вовсе не в его усталости. Даже воздух был каким-то будоражащим, до предела обостряющим все чувства. Паран ощущал непонятные волны, пробивавшиеся сквозь темноту. Обычный для сада запах земли, и прелых листьев вдруг сменился настоящим зловонием.

Пока они крались, Калам успел вынуть из ножен свои кинжалы. Паран вертел головой, но спина ассасина мешала разглядеть что-либо впереди. Деревья росли слишком плотно. В отдалении светились точки газовых фонарей и слышались голоса. Но все это находилось словно в другом мире. Его же окружала первозданная темнота, таившая в себе любые неожиданности.

Калам подал знак, велев капитану оставаться на месте, а сам скользнул куда-то вправо. Паран все же сделал несколько шагов вперед и очутился там, где только что стоял ассасин. Впереди виднелась лужайка, совсем небольшая. Глаза капитана по-прежнему не видели ничего, кроме звезд над головой и темноты вокруг, зато чувства предельно обострились. Голова раскалывалась, словно кто-то ударял по ней изнутри. Ему показалось, будто рядом прячется что-то страшное, угрожающее не только ему одному, но и всем. Паран продвинулся еще на шаг. Посреди полянки он различил очертания предмета, похожего на отесанный камень или алтарь. Перед камнем застыл женский силуэт, почти не отличимый от окружающей темноты. Женщина стояла спиной к Парану.

Только что она была здесь одна. И вдруг, словно из-под земли, у нее за спиной возник Калам. В свете звезд тускло блеснули лезвия кинжалов. Он отвел обе руки, явно намереваясь нанести удары.

Мозг Парана не поспевал за тем, что видели его глаза. Женщина стремительно ударила Калама локтем в живот, потом столь же стремительно повернулась и нанесла удар коленом в пах. Калам зашатался и с тяжелым стуком упал.

Выхватив меч, Паран метнулся вперед.

Увидев его, женщина обхватила руками голову.

— Нет! — пронзительно закричала она. — Пощадите!

Капитан оторопел: голос был вовсе не женский, а почти детский. Калам, кряхтя, сел.

— Клобук тебя накрой, Печаль! Вот уж не ожидал тебя здесь встретить. А мы все думали, что тебя прибили в какой-нибудь крысиной норе.

Печаль с опаской следила за медленно приближающимся к ней Параном.

— Кажется, я тебя знаю, — сказала она Каламу. Увидев, что Паран совсем рядом, она испуганно загородилась рукой.

— Я… яубила тебя… тогда.

Она со стоном упала на колени.

— Я помню! У меня руки были в твоей крови.

Парана обуяла безудержная ярость. Он взмахнул мечом.

— Погоди! — осадил его Калам. — Постой, капитан. Тут что-то не так.

Ассасин с заметным трудом поднялся на ноги и хотел было сесть на камень.

— Нельзя! — сдавленно крикнула девчонка. — Разве вы оба не чувствуете?

— Я чувствую, — нехотя признался Паран. Он опустил меч. — Капрал, не подходи к этому камню. Калам отошел.

— А я-то думал, только мне померещилось.

— Это не камень, — сказала Печаль. Страха на ее лице больше не было.

— Это не камень. Это… дерево.

Она встала и повернулась к Каламу.

— И оно… растет.

— Слушай, ты меня помнишь? — настороженно спросил Паран. — Ты знаешь, кто я?

Девчонка посмотрела и покачала головой.

— Калама я знаю. Он мой старый друг.

Ассасин так и поперхнулся. Он громко кашлянул, не переставая качать головой.

Девчонка вновь показала на странный предмет.

— Смотрите! Оно еще выросло.

Калам с Параном присмотрелись. Они заметили дрожащую дымку, окаймлявшую непонятное дерево. Дымка то разрасталась, то уменьшалась, потом совсем исчезала. Капитан был вынужден согласиться с Печалью: «дерево» и в самом деле разрасталось.

— У него и корни есть, — добавила девчонка.

Паран очнулся первым.

— Капрал. Останешься здесь, с нею. Я скоро вернусь.

Убрав меч в ножны, Паран скрылся в темноте. После недолгого путешествия сквозь кустарник он добрался до ближнего края сада. Совсем рядом журчал фонтан, окруженный мраморными колоннами. Дальше виднелся крытый двор, заполненный гостями. Паран поискал глазами Бурдюка и вскоре нашел. Сержант и люди из его взвода несли караул совсем рядом. Они стояли на границе сада, лицом к дворику. Вид у всех был напряженный. Капитан поднял с земли ветку и с силой переломил.

На хруст все шесть голов повернулись к нему. Паран кивком головы подозвал Бурдюка и Колотуна, затем отошел назад. Сержант наклонился к уху Быстрого Бена и что-то ему прошептал, после чего вместе с лекарем подошел к Парану.

— Калам наткнулся на вашу Печаль и еще на какую-то странную штуку. Девчонка не в себе. Судя по ней, она не пыталась нас обмануть. Она то помнит, что убивала меня, а в следующую минуту все забывает. Вдобавок она утверждает, что Калам — ее давний друг.

Колотун хмыкнул.

— А что это за странная штука?

— Никто не знает. Внешне похожа на дерево. Но вид у нее жуткий.

— Так, — вздохнул капитан. — Колотун, ты пойдешь вместе с капитаном. Осмотри девчонку; может, что-нибудь поймешь.

— А что слышно насчет гильдии ассасинов? — спросил сержант Парана.

— Ничего.

— Тогда мы вскоре уберемся отсюда, — сказал Бурдюк. — Скрипача с Ежом отправим первыми. Будете возвращаться, приведите с собой Калама. Нужно поговорить.


Раллик спустился в зал и пошел к выходу. Никто не пытался его остановить. Там, где он проходил, разговоры умолкали, а лица гостей поворачивались к нему. Потом прерванные беседы возобновлялись. Каждый из собравшихся по-своему оценивал гибель Турбана Орра, однако никто не хотел портить себе празднество. Раллик чувствовал себя безумно уставшим. Уставшим душевно.

Ему навстречу поднялся Крюпп. С пухлой руки свисала маска. Лицо толстяка обильно покрывал пот. Глаза были полны страха.

— Понимаю твой страх, — сказал Раллик. — Если бы я знал, что ты здесь…

— Помолчи! — огрызнулся Крюпп. — Крюппу нужно подумать.

Ассасин удивленно вскинул брови. Он не помнил, чтобы толстяк кому-нибудь ответил грубостью. Если Крюпп сбросил маску любезности и благодушия, носимую им годами, значит, события приняли совсем дрянной оборот. Раллику сделалось не по себе.

— Иди, друг мой, куда несут тебя ноги, — каким-то не своим голосом сказал ему Крюпп. — Твоя судьба ждет тебя. Более того, этот новый мир будет отлично приспособлен для таких, как Рист, в каком обличье бы он ни появился.

Раллик нахмурился.

«Крюпп просто выпил лишнего и ударился в пророчества», — мысленно успокоил себя ассасин.

Он повернулся и молча пошел дальше. Мысли снова вернулись к недавним событиям. Дело, которое они с Муриллио готовили несколько лет, успешно завершилось. Но что теперь? Мозг, затуманенный успехом, как будто утратил прежнюю остроту.

Раллик никогда не ощущал себя борцом за справедливость. Он помогал Коллю из дружеских побуждений, делая то, что сделал бы, окажись сам на его месте. Раллик сознавал себя не более чем орудием, надеясь, что теперь Колль обретет утраченную волю и начнет действовать.

А если не начнет? Раллик задавил этот вопрос, едва он пробрался к нему в мозг. Ассасин не хотел сейчас доискиваться ответов. Бару к был прав: пора уходить отсюда.

Раллик не сразу заметил, что к нему направляется женщина в серебристой маске. Женщина подошла и коснулась его руки. Раллик вздрогнул и остановился. Угадать, кто эта женщина, было невозможно. Длинные темные волосы закрывали ей лоб и плечи, узкие прорези мешали рассмотреть глаза.

Женщина приблизилась вплотную.

— Признаюсь, сначала мне было любопытно. Наверное, любопытство меня и подвело. Вмешайся я раньше, Оцелот остался бы жив.

У Раллика потемнело в глазах.

— Воркана, — прошептал он.

Она едва заметно кивнула.

— Оцелот был самоуверен и глуп, — не сдержался Раллик. — Если гильдия одобрила сделку Орра, я жду наказания.

Воркана молчала. Раллик спокойно ждал.

— А ты немногословен, Раллик Ном, — наконец сказала хозяйка гильдии ассасинов.

Он снова промолчал. Воркана рассмеялась.

— Можно подумать, будто ты уже приготовился умереть.

Она повернулась в сторону двери, ведущей на крытый дворик.

— Сановник Орр воспользовался защитной магией, однако это ему не помогло. Любопытно.

Воркана о чем-то задумалась, потом кивнула Раллику.

— Твои способности еще пригодятся. Идем, Раллик Ном.

Воркана повернулась и куда-то пошла. Раллик последовал за ней.


Крокус навалился на Шалиссу. Одной рукой он зажал ей рот, другой — содрал с себя маску. Глаза «баргастской воительницы» округлились. Она узнала своего похитителя.

— Не вздумай кричать, а то пожалеешь, — хриплым, срывающимся голосом предупредил Крокус.

Шалисса вела себя отнюдь не как испуганная овечка. Оказавшись в кустах, она сопротивлялась как могла. Они катались по земле, пока Крокусу не удалось прижать Шалиссу своим телом.

— Я только хочу поговорить с тобой, — начал Крокус — Я не сделаю тебе ничего плохого. Клянусь. Если, конечно, ты не поведешь себя как дура. Сейчас я уберу руку с твоего рта. Очень тебя прошу, не кричи.

Крокус внимательно смотрел в глаза Шалиссы, но видел в них только страх. Он снял ладонь с ее рта. Ему вдруг стало стыдно.

Шалисса не закричала. Крокус даже пожалел, что она этого не сделала, ибо слова дочери Дарле ударили его наотмашь.

— Проклятый вор! Учти: когда мой отец тебя поймает, он заживо спустит с тебя шкуру! Но это в том случае, если еще раньше ты не попадешь в руки к Горласу. Только посмей что-нибудь со мной сделать! Горлас кинет тебя в котел и будет варить на медленном огне.

Крокус в отчаянии снова зажал ей рот. Содрать шкуру? Сварить заживо? И как у нее только язык повернулся?

— Кто этот Горлас? — сердито спросил он. — Какой-нибудь ухажер из богатеньких щеголей? Мне плевать на него. Я хочу знать: почему ты меня предала тогда?

Теперь глаза Шалиссы были полны удивления. Крокус освободил ей рот.

— Я тебя не предавала. О чем ты?

— О вашем караульном, которого убили. Но я его не убивал.

— Я знаю. Отец нанял ясновидца, и тот узнал, что караульного убила какая-то женщина, находящаяся под властью Веревки. Ясновидец, когда это узнал, очень перепугался и убежал, не дождавшись платы. А теперь, вор, отпусти меня.

Он отпустил Шалиссу и сел. Взгляд Крокуса рассеянно блуждал по темным верхушкам деревьев.

— Говоришь, не предавала меня? А кто следил за Мизой? Кто послал караульных в дом к дяде Мамоту? Кто устроил всю эту охоту?

Шалисса встала и принялась отряхивать листья, приставшие к ее накидке.

— Мне надоела твоя глупая болтовня. Я должна возвращаться. Горлас будет искать меня повсюду. Он старший сын Дома Тольса и очень искусный фехтовальщик. Если он увидит тебя, живым ты не уйдешь.

Крокус очумело глядел на Шалиссу, потом вскочил.

— Постой, Шалисса! Послушай, что я тебе скажу. Брось ты этого идиота Горласа с его шпагой. Еще какой-нибудь год, и мой дядя официально представит меня твоим родителям. Ты слышала про моего дядю Мамота? Он известный историк.

Шалисса презрительно поморщилась.

Спустись с крыш на землю, воришка! Историк? Безвестный старикашка, у которого вечно пальцы в чернилах. Есть ли у твоего дяди богатство? А влияние? Молчишь? А Дом Толь-сома имеет все это, и в избытке. К тому же Горлас меня любит.

— Но я… — Крокус осекся.

Он ощущал себя последним глупцом. Разве ей нужны его объяснения в любви? Да и любит ли он Шалиссу после всего, что от нее услышал? Тогда зачем он пытается ее удержать?

— Я так и не понимаю, чего тебе от меня нужно? — спросила Шалисса.

— Н-не знаю, — промямлил он. — Раньше мне казалось… дружбы. Но какая может быть между нами дружба? Я же вор, который если и появляется в богатых домах, то лишь через окно.

— Зачем тогда придумывать разные глупости? — сердито бросила ему Шалисса.

Потом ее лицо неожиданно смягчилось.

— Не бойся, Крокус. Я об этом никому не скажу. Это будет нашей тайной.

На какое-то мгновение Крокус почувствовал себя маленьким ребенком, которого приласкала добрая и заботливая женщина. Ему стало очень хорошо.

— А знаешь, до знакомства с тобой я никогда не встречала настоящего уличного вора, — смеясь, добавила Шалисса.

Волна гнева смыла недолгую радость Крокуса.

— Настоящего вора? — с обидой выкрикнул он. — Да что вообще ты знаешь про настоящую жизнь? Ты никогда не видела кровь на своих руках. И как люди погибают, ты тоже не видела. Так что лучше не суйся в настоящий мир. Оставь его грязь нам. Мы привычные.

— Совсем недавно я видела, как погиб человек, — тихо возразила ему Шалисса. — И не хочу увидеть нечто подобное снова. Если это и есть «настоящая жизнь», мне такой жизни не надо. Оставь ее себе. Всего хорошего, Крокус.

Шалисса повернулась и пошла к дому. Крокус провожал ее взглядом, а слова, брошенные ею, продолжали звенеть в его ушах.

Потом он встал. Ноги подкашивались, как будто он безостановочно прошел десять лиг подряд. Крокус побрел в глубь сада. Только бы Апсалара никуда не делась. Меньше всего ему сейчас хотелось разыскивать эту девчонку.


Колотун встал как вкопанный. Паран схватил его за руку. Их глаза встретились. Лекарь решительно замотал головой.

— Как хочешь, капитан, но дальше я не пойду. Кто бы ни находился внутри этого… пня — это смертельный враг моему Деналю. Та сила… она чувствует меня. Она голодна и готова меня поглотить.

Дрожащей рукой Колотун вытер мокрый лоб.

— Лучше приведи девчонку сюда.

Паран выпустил его руку и шагнул на полянку. «Пень» успел разрастись и теперь был размером с небольшой стол. Вместо ножек он покоился на узловатых корнях, которые торчали у него по бокам. Капитану вдруг показалось, что земля вокруг того места залита кровью. Он похолодел.

— Капрал! — окликнул он Калама. — Скажи ей, пусть идет к Колотуну.

Ассасин, словно заботливый дядюшка, опустил девчонке руку на плечо.

— Иди, девочка, не бойся. Мы тоже скоро подойдем.

— Хорошо, — улыбнулась она и пошла туда, где стоял взводный лекарь.

Капрал смотрел ей вслед, почесывая щетину на подбородке.

— Никогда раньше не видел, чтобы Печаль улыбалась, — сказал он подошедшему Парану. — Знаешь, мне даже неловко как-то. Ну какой я ей друг?

Они видели, как Колотун что-то тихо втолковывает Печали. Потом лекарь коснулся рукой ее лба.

— Капрал, ты заметил, что буря стихла? — спросил Паран.

— Заметил. Только бы это не было затишьем перед новой.

— Кто-то погасил эту бурю. Я понимаю, чего ты опасаешься. Будем надеяться.

«На что надеяться?» — тут же мысленно спросил себя Паран.

Буря утихла, но вокруг назревало что-то иное.

— А ведь еще и двенадцатую стражу не пробили, — заметил он Каламу.

— Долгая ночь у нас впереди, капитан, — отозвался ассасин.

Вскоре они оба услышали какой-то странный возглас лекаря.

— Иди-ка к нему, капитан, а я пока тут постою, — сказал Калам.

Паран вопросительно посмотрел на чернокожего ассасина, но никаких разъяснений не получил. Пожав плечами, он пошел к лекарю.

Глаза Печали были закрыты. Она находилась в забытьи.

— Чужая власть над нею кончилась, — сказал капитану лекарь.

— Я тоже так подумал.

— Но здесь не все так просто, капитан. У нее внутри остался кто-то еще.

— Как это понимать?

— Я сам в толк не возьму. Только этот кто-то сумел выжить, пока Веревка владел ее сознанием. И сейчас я нахожусь перед выбором.

— Прости, лекарь, я что-то совсем тебя не понимаю.

Колотун присел на корточки. Взяв прутик, лекарь принялся вертеть его в руках.

— Этот кто-то — называй его присутствием, сущностью, призраком — он защищал разум девчонки, действуя наподобие алхимического сита. За последние два года Печаль совершила множество злодеяний. К счастью для нее, она их не помнит, иначе попросту свихнулась бы. Сущность внутри девчонки и сейчас воюет с ее памятью. Однако этой сущности требуется помощь извне. Она уже не так сильна, как прежде. Скажу тебе больше: эта сущность умирает.

Капитан тоже опустился на корточки.

— И ты намерен предложить этой сущности свою помощь?

— Я же сказал: здесь не все так просто. Я не знаю ее замыслов. Не знаю, куда ведут ее пути. А вдруг эта сущность воспользуется моей помощью для своей корысти? Вдруг она решила полностью завладеть сознанием девчонки?

— Ты меня совсем запутал, Колотун. Насколько я понял, внутри девчонки живет некая сущность, до недавнего времени оберегавшая разум Печали от пагубной власти Веревки. И теперь ты опасаешься, что эта сущность просто дожидалась своего часа, чтобы безраздельно завладеть сознанием девчонки. Может, для магов твои слова и имеют какой-то смысл, а я в них вижу явное противоречие.

Лекарь вздохнул.

— Есть вещи, где смысл поставлен с ног на голову и внешне выглядит как полная бессмыслица. И все-таки определенный смысл тут есть. Смотри, капитан. У сущности, которая помогала Печали, нет своего тела. Ей некуда идти. Можно задать вопрос: а почему она не найдет себе кого-то другого? Я думал и об этом. И знаешь, до чего додумался? Наверное, внутри Печали живет часть души кого-то, кто раньше был ей близок. Возможно, какой-то родственницы. Может, даже ее матери, хотя утверждать не буду. И она готова отдать всю себя, чтобы девчонке жилось спокойно.

— Ты считаешь, эта сущность принадлежит женщине?

— Сущность не имеет пола. Но изначально… да, похоже, то была женщина. Если б я знал, что с ней случилось! Единственное чувство, которое я уловил у этой сущности, — беспредельная грусть. Я еще никогда не встречал подобной грусти. Может, потому девчонка и выбрала себе такое имя — Печаль?

Паран встал.

— Я не вправе тебе тут что-то советовать. Но мне почему-то кажется, что этой, как ты говоришь, сущности надо помочь. Впрочем, поступай, как знаешь.

— Ты подтвердил мои ощущения, капитан. Я тоже считаю, что ей надо помочь. Спасибо тебе, капитан.

Колотун надул щеки, затем причмокнул губами и отшвырнул в темноту прутик.

— Вы слишком далеко остановились! Подойдите ближе!

Калам обращался явно не к ним. Паран схватил лекаря за руку и потащил прочь. Лекарь таким же манером потащил за собой полусонную Печаль.

С другой стороны к полянке приближались двое: мужчина и женщина.


Бормоча проклятия, Крокус почти что на брюхе пробирался через кустарник, держа путь к задней стене сада. Впереди послышались голоса. Крокус затаил дыхание. Стараясь ступать неслышно, он временно забыл про Апсалару и пошел на звук голосов. Вскоре за деревьями он увидел двоих мужчин и женщину в серебристой маске. Все трое с беспокойством поглядывали на странный пень, торчавший посреди полянки. Крокус едва не вскрикнул. В одном из мужчин он узнал Раллика Нома.

— Не нравится мне это исчадие, — сказала женщина, отходя от пня подальше. — Я чувствую его ненасытный голод. Если бы оно могло, то, наверное, прыгнуло и пожрало бы нас.

Рослый чернокожий человек, стоявший возле нее, усмехнулся.

— Не стану спорить с вами, госпожа предводительница гильдии ассасинов. Но заверяю вас, малазанцы тут ни при чем.

Крокус не верил своим глазам. Малазанские шпионы проникли в Даруджистан? И один из них говорит с предводительницей гильдии? Так эта женщина в серебристой маске и есть могущественная и беспощадная Воркана?

Воркана пожала плечами.

— А что ощущаешь ты, Раллик?

— Ничего.

— Попробуй подойти вплотную.

Раллик равнодушно шагнул к странному пню. Едва он подошел, дрожание воздуха над пнем сразу же прекратилось. Воркана облегченно вздохнула.

— Как любопытно. Оказывается, ты имеешь над ним власть, Раллик.

— Должно быть, отатаральская пыль.

— Что-что?

— Отатаральская пыль. Я втер ее себе в кожу.

Воркана молча смотрела на Раллика. Чернокожий человек — тоже.

— А я помню тебя, ассасин. Помню, как той ночью ты вел меня в засаду. Да только я остался жив, а ваших положили.

Раллик кивнул.

— Удивляюсь, как ты остался цел, когда сверху посыпались эти красавцы в черных плащах, — продолжал малазанец.

— Раллик умеет удивлять, — сказала Воркана. — А теперь давайте переходить к делу. Итак, капрал Калам из взвода «сжигателей мостов», ты просил о встрече. Я согласилась встретиться с тобой. Но прежде, чем начнем говорить, мне бы хотелось, чтобы твои люди, которые прячутся поблизости, не таились, а вышли бы из-за деревьев.

Крокуса вертело, словно на карусели. Подумать только — «сжигатели мостов»! Из темноты вышли двое и с ними… Апсалара. Девчонка выглядела так, будто ее напоили снотворным зельем. Глаза ее оставались закрытыми. Один из малазанцев обратился к Воркане:

— Госпожа предводительница! Я — капитан Паран из Девятого взвода. — Он глотнул воздуха. — Я подтверждаю, что капрал Калам говорит с вами от имени империи.

Воркана повернулась к чернокожему.

— Я слушаю тебя, капрал.

— И вы, и мы прекрасно знаем, что Городской совет Даруджистана не является истинным правительством города. В городе существует другое правительство, состоящее из магов, которые действуют скрытно и во имя своих интересов стараются ничем себя не обнаруживать. Мы не знаем этих людей, но отдаем должное их умению прятаться самим и прятать свои истинные цели. Мы могли бы сами начать уничтожение даруджистанских магов, однако это заняло бы у нас немало драгоценного времени и внесло бы смятение в жизнь города. Вместо этого, госпожа предводительница, Малазанская империя решила предложить настоящим правителям Даруджистана сделку на необычайно выгодных условиях: по сто тысяч золотых имперских монет за каждого убитого мага. Более того: императрица обещает передать Даруджистан под ваше управление и даровать вам титул верховного наместника с соответствующими привилегиями.

Чернокожий капрал закончил говорить и замер, скрестив руки на груди.

— Неужто императрица Ласэна готова заплатить мне девятьсот тысяч золотых имперских монет?

— Как я уже говорил — по сто тысяч за каждого. Если в вашем городе столько влиятельных магов, вы получите эту сумму, — подтвердил Калам.

— Но тайный союз Торруда — могущественная сила, капрал. Прежде чем дать ответ, я хотела бы знать, что за существо движется к нам с востока. Пять драконов пытались помешать его продвижению. Скорее всего, это были драконы Дитя Луны. Подозреваю, алхимик Барук и его союз Торруда заключили сговор с Сыном Тьмы.

Калам опешил, но всего лишь на мгновение.

— Госпожа предводительница, эта сила порождена не нами и мы никак не связаны с нею. Если Сын Тьмы уничтожит ее, мы будем только рады. Что касается вашего скрытого вопроса — сговор между союзом Торруда и Сыном Тьмы после убийства магов потеряет всякий смысл. Мы не просим вас уничтожить хозяина Дитя Луны.

— Госпожа предводительница, — поддержал его Паран, — у малазанской армии уже происходили столкновения с базальтовой крепостью. Полагаю, в Даруджистане повторится та же картина: Сын Тьмы не будет сражаться в одиночку и предпочтет отступить.

— Я тоже так думаю, — ответила Воркана. — Хочу еще сказать об особенностях предлагаемой сделки. Я не собираюсь жертвовать жизнями своих ассасинов. Чтобы уничтожить верховного мага, ассасин сам должен быть верховным магом. Кроме меня, в гильдии таких нет. Поэтому я принимаю ваши условия, но с тайным союзом Торруда придется расправляться мне самой. А теперь о плате.

— Деньги будут доставлены по магическому Пути сразу же, как только вы выполните свою часть сделки, — сказал Калам. — Вы узнаете об этом заранее. Добавлю, что императрица когда-то сама была ассасином. Она уважает законы подобных сообществ. Вы получите обещанное золото, а вместе с ним — титул и власть над Даруджистаном.

— Условия приняты, — сказала Воркана и обратилась к Раллику. — Я немедленно приступаю к выполнению своей части сделки. Тебе, Раллик Ном, я даю очень важное задание. Я поняла, что тебе каким-то образом удается сдерживать рост этого… порождения. Назовем его так. Чутье мне подсказывает: ему ни в коем случае нельзя позволить расти дальше. Поэтому ты останешься здесь и будешь сдерживать его рост.

— Как долго? — угрюмо спросил Раллик.

— До моего возвращения. Затем я решу, как к нему подступиться. И еще: действия Оцелота не были одобрены гильдией. Его убийство гильдия считает справедливым наказанием за своеволие. Благодарю тебя, Раллик Ном. Гильдия довольна твоим поступком.

Раллик подошел к «пню» и уселся на него.

— Пока, — бросила ему Воркана и удалилась.

Трое малазанских шпионов оживленно перешептывались. Потом один из них взял Апсалару за руку и осторожно повел в направлении задней стены сада. Капитан Паран и капрал Калам остались. Оба глядели на Раллика.

Ассасин сидел, уперев локти в колени. Он смотрел вниз и, казалось, никого не замечал. Калам вздохнул и удивленно покачал головой. Вскоре они с Параном тоже ушли, но не к задней стене, а в другую сторону.

Крокус растерянно стоял, не зная, что делать. Какая-то часть его хотела немедленно броситься на поляну и обвинить Раллика в пособничестве малазанцам. Юный воришка до сих пор не мог оправиться от услышанного. Убить магов! Отдать Даруджистан малазанцам и позволить Воркане беспрепятственно распоряжаться судьбами горожан? Да как Раллик мог участвовать в этом сговоре? Почему не убил чернокожего капрала?

Крокус не сделал ни шагу. Волна гнева схлынула, и ее место занял страх. Много ли он знает о Раллике? Да почти ничего. Станет ли ассасии его слушать? А вдруг вместо ответа ударит кинжалом в горло? Рисковать Крокусу не хотелось.

Раллик еще какое-то время просидел неподвижно, потом встал и повернулся лицом к тому месту, где прятался Крокус. Мальчишка даже застонал, опасаясь развязки. Но Раллик всего лишь поманил его пальцем.

Крокус нехотя подошел.

— Хорошо спрятался, — сказал ему Раллик. — Тебе повезло, что Воркана была в маске, не то она бы тебя заметила. Ты все слышал?

Крокус кивнул. Он смотрел не на Раллика, а на «пень». Правда, теперь «пень» больше напоминал маленькую деревянную хижину. Боковые впадины были похожи на окошки. Крокусу «пень» вовсе не казался чем-то хищным и враждебным. Его ощущения были иными: «пень» как будто о чем-то просил — настойчиво и даже с отчаянием.

— Я знаю, Крокус, ты сейчас готов обвинить меня во всех смертных грехах. Но сначала послушай, что я скажу.

— Слушаю, — буркнул Крокус.

— Возможно, Барук еще здесь. Обязательно разыщи его и в точности передай все, что слышал. Скажи ему: Воркана — верховный маг. Если Барук и остальные не позаботятся о защите друг друга, она уничтожит их всех.

Ассасин коснулся его плеча. Крокус дернулся и испуганно посмотрел на него.

— Если Барук уже уехал, найди Мамота. Я недавно его видел. На нем маска какого-то клыкастого чудовища.

— Дядя Мамот? Разве он…

— Он верховный жрец Дрисса и тоже входит в тайный союз Торруда. А теперь иди. Нельзя терять время.

— А ты… так и останешься здесь, Раллик? Будешь сидеть на… этом пне?

Ассасин еще сильнее сдавил ему плечо.

— Воркана сказала правду, Крокус. Чем бы ни был на самом деле этот пень, похоже, мне удается держать его в узде. Барук обязательно должен узнать о нем. Ощущениям алхимика я доверяю больше, чем чутью Ворканы, однако сейчас я вынужден подчиниться ей и остаться здесь.

Крокус вдруг вспомнил об Апсаларе. Он не сомневался: малазанцы с нею что-то сделали. Если только они причинили ей вред, он рассчитается с ними. Как — этого Крокус придумать не успел, ибо следом он подумал о дяде Мамоте. Дядя Мамот — один из магов таинственного союза Торруда? Значит… Воркана убьет и его дядю?

Крокус поднял голову.

— Я все понял, Раллик.

В это время со стороны дома послышались неистовые крики, словно там началось сражение. «Пень» моментально отозвался на них яркой вспышкой желтого огня. Корни зашевелились и стали набухать.

Раллик что есть силы оттолкнул Крокуса, а сам опустился на «пень». Желтый огонь тут же погас. От «пня» по земле во все стороны побежали трещины.

— Проваливай, — заорал на Крокуса Раллик.

Крокус бросился к дому госпожи Симталь.


Барук потянулся и с силой дернул шнурок звонка. Послышался крик возницы, осаживающего лошадей. Карета резко остановилась.

— Там что-то случилось, — сказал Барук, обращаясь к Рейку. — Мы слишком рано уехали.

Он пододвинулся к окну и отдернул шторку. Рейк сидел, вскинув голову, и как будто к чему-то прислушивался.

— Погодите, Барук, — остановил он алхимика. — Понимаю вашу тревогу… Да, это джагатский тиран. Но он уже слаб. Там достаточно магов, чтобы с ним справиться.

Тистеандий хотел еще что-то сказать, однако не сказал. Он внимательно глядел на Барука. Сейчас глаза Рейка были лазурного цвета.

— Барук, возвращайтесь к себе домой, — тихо сказал он. — Приготовьтесь к очередному шагу со стороны империи. Они не заставят нас ждать.

— Расскажите же наконец, что происходит, — накинулся на тистеандия Барук. — Вы намерены сражаться с тираном или нет?

Рейк сбросил свою маску на пол кареты и застегнул плащ.

— Если понадобится, я с ним сражусь.

Ничего не подозревавшие горожане весело смеялись и стучали по стенкам кареты, раскачивая экипаж Барука. Празднество приближалось к своей высшей точке. Скоро должны были ударить колокола двенадцатой стражи. И тогда богиня весны Геддерона вознесется на небо.

— Нужно как можно скорее полностью очистить улицы от народа, — продолжал Рейк. — Думаю, вы тоже хотите, чтобы все обошлось минимальным числом жертв.

— Это и есть ваша помощь, Рейк? — загремел Барук. — Очистить улицы? Да как мы это сделаем, Клобук вас накрой! В Даруджистане триста тысяч жителей, и почти все они сейчас на улицах!

Рейк стал открывать дверцу кареты.

— Тогда я сам этим займусь. Мне нужно удобное место для наблюдений. Естественно, расположенное на достаточной высоте. Можете что-нибудь подсказать?

Отчаяние, овладевшее алхимиком, было настолько велико, что он едва сдерживал в себе желание наорать на Рейка.

— Колокольня Круля, — процедил сквозь зубы Барук. — Квадратная башня. Она находится почти у самых Восточных ворот.

— Мы продолжим разговор у вас дома, — сказал тистеандий, готовясь вылезти из кареты. — Повторяю: вы и ваши собратья-маги должны быть в полной готовности.

Рейк обвел глазами праздничную толпу. Баруку показалось, что он по-собачьи принюхивается.

— Далеко ли отсюда до колокольни? — спросил Рейк.

— Шагов триста. А почему вы спрашиваете? Вы же не пойдете пешком.

— Пойду, Барук. Пока еще не время открывать мой Путь.

— Но как…

Вопрос повис в воздухе, поскольку действия тистеандия все объяснили без слов.

Встав в гуще бурлящей толпы, Аномандер Рейк высоко поднял свой меч.

— Если вам дороги собственные души — прочь с дороги! — загремел голос Сына Тьмы.

Лезвие меча исторгало клубы дыма. Воздух наполнился пронзительным скрипом колес и неисчислимым множеством криков и стонов. Горожане бросились кто куда, начисто позабыв о празднестве Геддероны.

— Боги милосердные, — прошептал Барук.


Начало было достаточно спокойным. Быстрый Бен и Бурдюк стояли возле фонтана. Гости словно забыли и о поединке, и о том, что госпожа Симталь так и не появилась. Слуги сновали взад-вперед, разнося угощения и напитки. Канун двенадцатой стражи вызвал новую волну возбужденного веселья.

— Мы встречались с предводительницей гильдии ассасинов, — сообщил подошедший Паран. — Она приняла предложение.

— Где б мы все были без человеческой алчности? — усмехнулся Бурдюк.

— Странное дело: у меня прошла головная боль, — сообщил Быстрый Бен. — Знаешь, сержант, меня так и подмывает открыть свой Путь. Интересно, что я там увижу.

Быстрый Бен отошел в тень мраморной колонны.

К месту, где стояли люди Бурдюка, двигался старик в уродливой маске. Вскоре к нему подошла крупная пышногрудая женщина с кальянной трубкой в руке. За нею семенил слуга, несущий кальян. Пуская кольца дыма, женщина о чем-то спросила старика…

Невидимая волна всколыхнула ночную тьму. Она пронеслась между Бурдюком и Параном, ударив старика в грудь. Сержант выхватил меч и увидел, что Быстрый Бен стремглав помчался к женщине с кальяном.

— Прочь! — кричал ей взводный маг. — Не приближайтесь к нему!

Паран тоже обнажил меч. Ему показалось, что лезвие испуганно стонет. Капитан бросился вперед.

Старик содрал маску и со звериным яростным рыком стал размахивать руками. В его глазах появился нечеловеческий блеск. Заметив грузную женщину, он протянул к ней руку. Из-под пальцев вырвалось темно-серое облачко и с треском поплыло по воздуху.

Быстрый Бен с разбегу налетел на женщину и сбил ее с ног. Падая, они опрокинули и слугу. Извивающееся облачко поплыло дальше. Оно вклинилось в толпу оцепеневших гостей и буквально прожгло себе дорогу, испепеляя всех, кто оказывался у него на пути. Там, где только что стояли беспечно улыбающиеся люди, остались горстки белого пепла. Потом облако разветвилось, и его щупальца потянулись во все стороны, продолжая уничтожать все подряд. Кого-то смерть настигла мгновенно, и это было лучшим концом, нежели участь других несчастных, которым невидимым кинжалом срезало руки, ноги или части туловища. Вверх летели облака мелких камней, щепок и пыли. Длинное щупальце зловещего облака дотянулось до неба и всколыхнуло тамошние облака. Дом и пространство вокруг сотряс еще один удар. Почти незамедлительно последовал третий. Он пришелся по мечу Парана, после чего капитан исчез.

Бурдюк кинулся туда, где мгновение назад стоял Паран, но едва успел сделать полшага. Косой удар в плечо опрокинул сержанта, его завертело и швырнуло на землю. Он упал, подвернув под себя правую ногу. Хрустнула сломанная кость, которую сейчас же придавило тяжестью его тела. Острая боль прошила его насквозь. Бурдюк попробовал перекатиться на другой бок и высвободить сломанную ногу, но этому мешала валявшаяся рядом колонна.

Сержанту повезло. Вскоре кто-то схватил его за воротник плаща.

— Не дергайся, это я, — сказал Скрипач.

Сапер потащил его по обезображенному мозаичному полу двора. Каждый ухаб сопровождался новым приступом боли. Бурдюк стонал, пытаясь понять, куда Скрипач его тащит. Потом все вокруг заволокло тьмой.

Быстрому Бену было не продохнуть — грузная женщина вдавила его в землю. К счастью, она не пострадала и достаточно проворно приподнялась на локтях, выпустив мага из-под своих необъятных телес.

— Мамот! Аника лет араэст! — крикнула она старику. «Ведьма», — сообразил Быстрый Бен, чувствуя мощные потоки магической силы, исходящие от женщины.

В воздухе вдруг запахло лесной землей.

— Араэст! — снова закричала ведьма, выбросив новый поток своей магической силы.

Быстрый Бен услышал крики Мамота. Со стариком что-то творилось.

— Берегись, маг! — крикнула ему ведьма. — Джагат завладел им.

— Вижу, — коротко ответил Быстрый Бен.

Он перевернулся на живот и, помогая себе руками, встал. Мамот распластался на земле. Трясущейся рукой он подавал какие-то знаки. Быстрый Бен поискал глазами сержанта. Все колонны вокруг фонтана обвалились. Бурдюка нигде не было. Маг не видел никого из своих. Повсюду громоздились утесы из обезображенных мертвых тел. Не было слышно ни криков, ни стонов. Все, кому посчастливилось уцелеть, в панике бежали отсюда.

— Он завладел Мамотом, — в отчаянии прошептала ведьма. — У меня больше нет сил. Маг, сделай хоть что-нибудь!


Паран не удержался на скользкой глине и покатился вниз. Его вынесло в заросли камышей. В небе бушевала гроза. Капитан встал. Лезвие меча дышало жаром и издавало уже знакомые ему жалобные звуки. Слева от себя он увидел спокойное неглубокое озеро, которое оканчивалось у подножия гор, покрытых редкой зеленью. Справа до самого горизонта тянулась болотистая равнина. Воздух был холодным и напитанным сладковатым запахом гнили.

Паран запрокинул голову. Зигзаги молний схлестывались друг с другом, сминая почти черные облака. Гром угрожал расколоть этот странный унылый мир. Капитан стал вглядываться в равнину. Там что-то происходило. Он увидел… живое дерево. Оно раскидывало вокруг себя черные узловатые корни. Рядом с деревом кто-то стоял, слегка пританцовывая на месте. В руке этот неведомый воин держал меч с щербатым лезвием цвета охры. Присмотревшись, Паран с ужасом понял, что воин отступает под натиском дерева, которое атаковало его. Ветер доносил до капитана удушливое зловоние, сопровождавшее каждый магический удар живого дерева. Сражающиеся неотвратимо приближались к Парану.

За спиной что-то глухо забулькало. Капитан обернулся… Из озера поднимался дом. Выщербленные каменные стены были густо покрыты илом и опутаны озерными травами. Из черного дверного проема валил пар. Верхний этаж дома представлял собой нагромождение камней, раскиданных возле деревянных стропил.

Паран опять взглянул на поединок воина с деревом. Теперь они были намного ближе. Судя по облику, воин был тлан-имасом. Он сражался не стальным, а кремневым двуручным мечом. Капитана восхитили сила и ловкость тлан-имаса, однако сдержать натиск своего противника воин не мог. Теперь Паран ясно видел, что тот никакое не дерево; просто его жилистая фигура издали была похожа на древесный ствол. Изо рта торчали два блестящих клыка. Противник тлан-имаса что-то яростно кричал на своем языке. Похоже, он сражался голыми руками. Очередной удар черного человека отбросил тлан-имаса почти под ноги Парану.

Капитан наклонился и заглянул в бездонные глаза тлан-имаса.

— Азат еще не готов, смертный, — сказал ему воин. — Он слишком молод. Ему пока не хватает силы, чтобы заточить в себе Желудь. Когда тиран вышел из кургана, я стал искать то, в чем заключена его сила.

Тлан-имас попытался встать, но не сумел.

— Защити Азат. Желудь хочет его погубить.

Так это черное существо и есть Желудь? И как противостоять ему, если оно одолело куда более сильного и умелого тлан-имаса? Но выбора у капитана не оставалось. Желудь опять яростно закричал, и магическая сила устремилась к Парану. Капитан взмахнул мечом.

Напрасно. Меч, которым Паран сумел ранить гончую Тени, не давал защиты от магии Желудя. Древняя сила ударила по Парану. Его окутало ледяным покровом. Пропали все мысли. Паран перестал быть собой. Невидимая рука сдавила ему душу.

«Мой! — Этот возглас, полный дикого ликования, зазвенел в ледяном пространстве его мозга. — Ты мой!»

Паран выронил меч. Ноги не слушались его. Желудь вцепился ему в душу. Паран ощущал безраздельное господство этого существа над собой. Желудь оставил ему только одну способность — повиноваться. Паран напрягся и кое-как сумел собрать остатки мыслей.

«Я снова орудие, и не более того. Неужели я столько прошел, столько испытал, чтобы оказаться полностью порабощенным чужой, непонятной мне волей?»

Ответом ему был знакомый звук. Звук повторялся, становясь все громче. Рычание гончей! Что за наваждение? Неужели и она явилась сюда, чтобы помочь Желудю расправиться с ним? Ледяная скованность стремительно таяла. Иная сила, горячая и первозданная, вторглась в его душу. Паран запрокинул голову. Рычание раздавалось у самого его горла. Капитан закрыл глаза, приготовившись умереть. Но случилось иное: Желудь стал пятиться назад.

Кровь гончей! Кровь, которую никто не в силах поработить! Паран бросился на Желудя. У него болели все мышцы, но не от напряжения, а от силы, которой они стремительно наполнялись. Паран повалил Желудя наземь; он бил его черное жилистое тело своими тяжелыми кулаками. Его зубы вгрызались в кору лица. Желудь безуспешно пытался отшвырнуть Парана от себя. Он кричал, но теперь уже от боли и злости. Паран принялся рвать его на куски.

Паран наслаждался своей победой. Еще немного, и с этим отвратительным порождением мира Древних будет покончено… Рука тлан-имаса схватила его за воротник плаща и оттащила прочь от изуродованного Желудя. Рассвирепев, Паран дернулся всем телом. Тлан-имас встряхнул его.

— Прекрати! — сурово потребовал он.

Паран в тупом недоумении уставился на тлан-имаса.

— Довольно! Уничтожить Желудь тебе не по силам. Но ты сумел задержать его наступление. Теперь Азат его поглотит. Ты это понимаешь?

Безудержный поток силы внутри Парана иссяк, яростный огонь затих и погас. Он взглянул туда, где лежал поверженный Желудь. Из влажной земли, будто щупальца, тянулись корни и ветви. Они оплетали Желудь и, когда оплели полностью, стали опускаться, увлекая вместе с собой и его. Под чавкающие звуки Желудь погрузился в глинистую зыбь и скрылся из виду.

Тлан-имас выпустил руку Парана и отошел. Он долго и пристально всматривался в капитана.

Паран выплюнул изо рта кровавую слюну, полную щепок и кусочков коры. Он поднял с земли меч.

— Удача отвернулась от меня, — пробормотал он, убирая меч в ножны. — Ты, кажется, хочешь мне что-то сказать, воин?

— Ты забрел очень далеко от дома, смертный.


Быстрый Бен мог поклясться, что капитан появился прямо из воздуха. Однако магу было сейчас не до расспросов, тем более что Паран тут же распластался на куче обломков и потерял сознание.

С губ Мамота сорвалось джагатское проклятие. Старик, дрожа от гнева, поднялся на ноги. Его глаза под тяжелыми веками впились в Быстрого Бена.

— Да откроются во мне семь Путей! — закричал Быстрый Бен.

Он закрыл глаза. Каждый открывающийся Путь сопровождался короткой вспышкой боли. Быстрый Бен служил живым порталом. Ночной воздух наполнился магической силой семи Путей, которые маг призвал, дабы остановить живое орудие джагата.

Мамот заслонил лицо руками. Его тело, не выдержав атаки Путей, начало распадаться. Языки пламени вгрызались в его плоть и буравили ее насквозь. Мамот рухнул на колени. Вокруг него бушевал неистовый магический вихрь. Взвыв, бывший смиренный историк вскинул обугленную кость — все, что осталось у него от правой руки. Ею Мамот описал в воздухе круг, и один из Путей Быстрого Бена неожиданно захлопнулся. Мамот приготовился закрыть еще один Путь.

— Мне его не удержать, — простонал Быстрый Бен.

Дерудана порывисто схватила его за рукав.

— Маг! Послушай меня! Закрылся второй Путь.

— У меня больше нет сил, — сказал ей Быстрый Бен.

— Я не про это. Скажи, что делает тот человек? Вон там! Видишь его?

Быстрый Бен присмотрелся.

— Клобук его накрой! — в ужасе прошептал маг.

В десяти шагах от них притаился Еж. Сапер лежал за опрокинутой скамейкой. Его глаза блестели, как у безумца. В руках у Ежа был тяжелый боевой арбалет, который они со Скрипачом утром старательно вычистили и смазали. Сапер целился в Мамота.

Еж подал условный сигнал. Быстрый Бен успел нагнуться и что есть силы толкнуть Дерудану, вторично за эту ночь сбив ее с ног. Они оба упали, и в это время над их головами с легким свистом пронеслась выпущенная сапером стрела.


Старуха кружила над равниной, безотрывно следя за джагатским тираном. Он был уже совсем близко от Силаны, как вдруг исчез. Нет, он не скрылся в портале своего Пути. Джагат исчез по-иному. Старуха захлопала крыльями, предвкушая необыкновенное зрелище.

Какой удивительный вечер! Такие вечера запоминаются надолго. Похоже, с его окончанием самые волнующие и захватывающие события только начинались.

— Какая восхитительная загадка! Какая чарующая тайна, — каркала Старуха.

Разумеется, ее присутствие требовалось во множестве других мест, однако ей не хотелось улетать отсюда.

— Я купалась в магической силе, — повторяла она, давая выход переполнявшим ее чувствам. — А сколько незабываемых впечатлений я сохраню в своей памяти. Но загадка не разгадана, и вопросы, эти бесконечные вопросы, не дают мне покоя.

Она вытянула шею вверх. Двое драконов, двое странствующих, посланных ее господином на битву с джагатом, все еще находились в воздухе. Они тоже не желали улетать, не узнав судьбу своего врага. Они заслужили право быть свидетелями его гибели, хотя Старуха подозревала, что этого зрелища они так и не дождутся.

Силана протяжно закричала, затем поднялась с земли и вновь открыла свой Путь. Голова красного дракона качнулась в сторону, и она испустила еще один крик.

Старуха захлопала крыльями, торопливо набирая высоту. Наконец она увидела то же, что и Силана. Старуха радостно закаркала, дрожа от возбуждения и удивления.

— Началось! Началось!


Падая, Быстрый Бен закрыл глаза и вместе с ними закрыл последний из своих Путей. Ведьма опять плотно припечатала его к земле, не давая дышать.

Взрыв окончательно вышиб воздух из его легких. Камни под ним вздрогнули. Над головой что-то свистело. Потом их с ведьмой накрыло жаркой волной, после чего все стихло.

Быстрый Бен отполз в сторону и сел. Мамот исчез. На том месте зияла глубокая дыра, из которой валил пар.

— Маг, неужели мы живы? — спросила удивленная Дерудана.

— А вы тоже закрыли свой Путь? Умный шаг.

— Он сам закрылся. И что тут умного?

— «Морантские гостинцы» не любят открытые Пути. Взрываются мгновенно. А джагатский тиран уничтожен. Надо думать, окончательно.

К ним подошел Еж. От него пахло горелыми волосами. На лице красовалось несколько ожогов от вспышек.

— Ты не покалечился? — участливо спросил он мага. Вместо ответа Быстрый Бен схватил Ело за воротник.

— Болван! Сколько раз я тебе говорил…

— Но он же мертв, — обиженно ответил Еж, ожидавший похвалы. — Дымящаяся дырка в земле — и никакого тирана. Как видишь, на магов тоже есть управа.

— Где Бурдюк? — раздался слабый голос очнувшегося Парана.

Капитан поднялся на ноги и стал озираться по сторонам.

— Я спросил, где Бурдюк?

— В саду, — ответил Еж.

Паран, шатаясь, побрел туда.

— Он нам крупно помог, — пробормотал себе под нос Еж. Вскоре они заметили Калама. Ассасин с опаской обогнул дыру и подошел к ним.

— Слушайте, а там что-то шевелится. Побледневший маг встал, затем помог подняться грузной ведьме. Они оба подошли к самой кромке.

— Невероятно, — выдохнул Быстрый Бен.

На самом дне ямы шевелилась человеческая фигура.

— Теперь нам конец. Или даже хуже, — шепнул Быстрый Бен ведьме.

Из земли, продираясь сквозь обломки и сор, появились тонкие гибкие корни. Маг, Калам и Дерудана оцепенели, не зная, чего ожидать. Корни плотно обвили яму по краям.

Мамот силился их вырвать, отчаянно размахивая серыми руками. Корни не пускали его. Они все теснее сплетались вокруг несчастного историка, порабощенного волей джагата.

— Азат эдирмарн! — в ужасе закричал Мамот. — Вы забрали мой Желудь, но оставьте меня в покое! Умоляю!

Корни лихорадочно опутывали его руки, плечи, шею. Сила Омтоза Феллака делала последние отчаянные попытки вырваться, но напрасно. Корни плотно оплели жертву джагата и потащили в темноту сада.

— Азат? Здесь? — прошептал Быстрый Бен.

— Быть того не может, — ответила Дерудана, лицо которой из красного мгновенно сделалось мертвенно-бледным. — Говорят, Азат появляется там…

— Где необузданная магическая сила угрожает жизни, — договорил за нее Быстрый Беи.

— Я знаю, куда они его поволокли, — сказал Калам. — Скажи, Бен, теперь этот джагат не вырвется?

— Нет.

— Одной заботой меньше. А что это за Азат такой?

Быстрый Бен покачал головой.

— Потом расскажу.

— Я должна вас покинуть, — торопливо произнесла Дерудана. — Спасибо тебе, маг. Ты дважды спас мне жизнь.

Она проворно пошла к выходу.

Из темноты появился Скрипач. Вид у него был довольно растерянный.

— Колотун сейчас возится с нашим сержантом, — сообщил он, опуская на землю большой мешок. — Ну а мы с Ежом пойдем праздновать дальше.

Он пихнул локтем друга.

— Пошли устраивать маленький фейерверк.

— Что с сержантом? — спросил ничего не знавший Быстрый Бен.

— Ногу сломал, — объяснил Скрипач. — Причем здорово.

Всех насторожил изумленный крик Деруданы. По пути ведьма наткнулась на какого-то парня в черной одежде. Он прятался между обломков колонн. Увидев, что его обнаружили, парень вскочил и дал деру.

— Как ты думаешь, он чего-нибудь слышал? — спросил Скрипач.

— Даже если он и не спятил после всего, что здесь было, он вряд ли что-нибудь понял, — успокоил его Быстрый Бен. — Ну а вы с Ежом отправляетесь «прогуляться по перекресткам»?

— Угу. И на небо посмотрим, — усмехнулся Скрипач. Саперы в последний раз проверили свой скарб и побрели к выходу.

Калам продолжал стоять у края опустевшей ямы. Из развороченных старинных медных труб струилась вода, которая совсем еще недавно журчала в фонтане. Ассасин почему-то снова вспомнил про «серолицых». Калам присел на корточки и стал разглядывать каждую трубу. Из одной вода не выливалась и даже не капала. Калам понюхал воздух, затем распластался на земле и ладонью зажал расплющенный конец этой трубы.

— Оссерк вас всех побери, — пробормотал ассасин. Он поднялся и еще раз взглянул на медные змеи труб.

— Где они? — спросил он у Быстрого Бена.

— Кто? — не понял маг, думавший о своем.

— Да саперы наши проклятущие! — заорал Калам.

— Ушли. По-моему, решили двинуть через дом.

— Так, Бен. А теперь — беги к задней стене. Найди всех остальных. Параи за старшего. Скажи ему, чтобы немедленно убирались отсюда. Выберите себе какое-нибудь знакомое местечко. Я туда приду.

— А ты куда собрался?

— Догонять саперов.

Калам обеими рукавами вытирал взмокшее лицо.

— Найдите у сержанта карту города и хорошенько рассмотрите перекрестки, где поставлены мины. Прочитайте все пояснения.

Быстрый Бен по-прежнему смотрел на него так, будто Калам говорил на языке вымершей расы. Ассасин не выдержал.

— Неужели ты еще не понял, маг? «Серолицые»! Почему они постоянно собираются на перекрестках? У них там проложены главные газовые трубы! А мы туда зарыли свои мины. Газ! Теперь допер?

Калам побежал к дому.

— Да мы же запустим в небеса весь Даруджистан! — в ужасе прошептал Быстрый Бен. — И сами взлетим!


ГЛАВА 21 | Сады Луны | ГЛАВА 23