home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 24

Я — Дом;

рождением своим

я заточаю демонов сердца;

им каждому найдется место

внутри меня, где будут

они дрожать в бессильной злобе.

А эти каменные корни,

ушедшие глубоко в землю,

до самых недр ее, —

всё грезят неустанно о плодах,

о путниках,

что явятся сюда

и утолят их голод…

Азат (ii. iii). Адефон (даты жизни неизвестны)

Снаружи дом Барука выглядел пустым. Крокус подошел к крыльцу. А может, алхимик уже лег спать? Нет, все-таки надо проверить. Крокус поднялся по ступеням крыльца и протянул руку к веревке звонка… Невидимая волна отшвырнула его прочь.

В голове у него звенело. Перед глазами плясали разноцветные звездочки. Крокус огляделся. Он сидел на плитках дорожки, невдалеке от ступеней. Темно-красное сияние, окаймлявшее входную дверь, медленно тускнело. Все понятно: дверь находилась под защитой охранительного заклинания.

Бормоча известные ему ругательства, Крокус встал. С такими штучками он уже встречался, навещая дома в Жемчужной Россыпи. Тут все его навыки проникновения были бессильны. Крокусу ничего не оставалось, как снова выйти за ворота на пустую улицу. Интересно, эти «пальцы» еще наблюдают за ним?

Крокус снова вспомнил слова Раллика и понял, что не имеет права уходить отсюда, не предупредив Барука. Но как? Нужно попытаться найти другой вход. Только кто знает — вдруг этот алхимик окружил заклинаниями весь дом и сад? Крокус нырнул в проход. Все-таки надо попробовать. Он пошел вдоль кирпичной стены, выискивая щербатины и иные зацепки. Как назло, ни одной. Проход вывел его на тихую улицу. Можно попробовать оттуда.

Крокус обрадовался: здесь поверх стены торчали железные прутья. Если как следует разбежаться и прыгнуть, можно ухватиться за прут, а там… Крокус остановился. Его начали одолевать сомнения: так ли уж стоит прорываться к алхимику? Бару к как-никак верховный маг. Наверняка он уже и сам почуял опасность и позаботился о защите. Даже «палец» говорил, что дом Барука — надежное место.

Крокус разглядывал стену, ожидая, пока в нем созреет определенное решение.

Улицу сотряс пронзительный крик. Что-то огромное и непонятное стремительно неслось к земле. Крокус вжался в стену, возле которой стоял… Последовал страшный удар. В воздух взлетели камни вперемешку с пылью. Крокус обхватил руками голову, не зная, чего ждать дальше.

Ему показалось, что прошла целая вечность. Крокус отважился открыть глаза. Пыль рассеялась. Посередине улицы лежал дракон с потрепанными, окровавленными крыльями. Оправившись после удара, дракон медленно поднялся на лапы. Его клиновидная голова поворачивалась из стороны в сторону. Во многих местах чешуя на теле дракона была выдрана, и там зияли раны. Шея и грудь дракона были густо залиты кровью.

Глядя на диковинное существо, Крокус не сразу заметил, что дракон своим падением разрушил стену. В проломе виднелся сад Барука. Сад тоже пострадал: среди опаленной, дымящейся земли стояли изуродованные деревья. Сквозь них просматривался дворик, примыкавший к задней двери дома алхимика. Там валялись вдребезги разбитые статуи.

Дракон замер. Крокус тоже замер. Чтобы проникнуть в сад, нужно было обогнуть дракона. Сам удивляясь своей смелости, Крокус побежал в сторону драконьего хвоста. При этом юный воришка не спускал с дракона глаз и думал о лежащей в кармане монете.

В это время дракон подернулся сверкающей дымкой и… начал менять очертания. Крокус замедлил шаги, а затем и вовсе остановился, не в силах отвести глаз. У него отчаянно колотилось сердце. Но ужаснее всего была ударившая в голову мысль: больше ему не повезет.

Сверкающая дымка померкла. На месте дракона теперь стоял великан в плаще. Лицо скрывал капюшон.

Крокус заставлял себя идти дальше, прочь от этого чудовища, однако тело отказывалось повиноваться. И тут демон его увидел! Зарычав, демон сорвал с пояса громадный боевой топор. Подняв оружие, великан заговорил. Удивительно: у него был бархатный и даже приятный голос.

— Какой смысл продолжать все это? Императрица позволяет тебе удалиться. Она снова дарует тебе свое милосердие. Прими ее дар и уходи.

— Хорошее предложение, — прошептал юный воришка. Однако слова демона были обращены не к нему. Великану ответил другой голос, раздавшийся за спиной Крокуса.

— Нам надоело отступать, Галан.

Рука, опустившаяся на плечо Крокуса, мгновенно вернула ему способность двигаться. Обернувшись назад, юный воришка увидел высокого человека с узким темнокожим лицом и сверлящими синими глазами.

— Беги отсюда, смертный, — сказал он Крокусу. Человек встряхнул серебристой гривой волос и вынул из ножен двуручный меч. Черное лезвие меча почти сливалось с темнотой ночи.

— Я видел вас на празднестве, — вырвалось у Крокуса.

Глаза человека вспыхнули.

— А-а, владелец монеты опоннов, — криво усмехнувшись, сказал он. — Не бойся. Бруд убедил меня не покушаться на твою жизнь. Уходи отсюда, дитя. — Его взгляд переместился к Галану. — Эта битва не для посторонних глаз.

— Знакомое оружие, — уже не бархатным, а скрипучим голосом произнес демон. — Драгнипур. Ты именуешь себя тистеандием, Рейк. Но в твоих жилах больше тиамской крови, нежели тистеандийской.

Крокус спрятался за остатками стены сада алхимика.

Галан улыбнулся, обнажив длинные кривые клыки.

— Императрица готова щедро вознаградить тебя за услуги, Рейк. Достаточно тебе сказать «да», и наше сражение не состоится.

Аномандер Рейк выступил вперед.

— Защищайся, Галан.

Демон с ревом бросился на него. Топор замелькал в воздухе, разбрасывая голубые языки пламени. Меч Рейка прервал его кружения. Тистеандий приблизился, упершись бедром в эфес, потом сделал стремительный выпад. Демон наклонился; перебросив топор в другую руку, он потянулся к горлу тистеандия. Рейк качнул правым плечом, но отвести этот удар не сумел. Тистеандий упал на камни мостовой.

Демон подскочил к нему и занес огненный топор над головой Рейка.

Тистеандий сумел вскочить на ноги и загородиться лезвием меча. От ударов сотрясалась земля, дрожал воздух. Топор демона раскалился добела. Он изливал потоки света. Меч Рейка, наоборот, сомкнулся с темнотой и поглощал эти потоки один за другим.

Крокусу показалось, что камни под ногами превращаются в вязкую глину. В небе бешено раскачивались звезды. Тошнота подступала к самому горлу. Держась за искореженную стену, Крокус сполз и остался стоять на коленях.

Дав демону вдоволь насладиться предвкушением победы, Аномандер Рейк повел свое наступление. Его меч черной молнией рассекал воздух. Поначалу демону еще удавалось отражать удары тистеандия, затем он начал пятиться назад. Рейк неутомимо надвигался. Вместе с ударами на демона летели слова, произносимые тистеандием:

— К великому сожалению Матери… Свету было даровано родиться. А затем она увидела… что свет извратился… только увидела она это слишком поздно. И ты, Галан… сам того не подозревая… стал жертвой наказания… которое долго не могло свершиться.

Демон терял силы. Свет, стекавший с его топора, уже не был ослепительно белым. Языки пламени начали дрожать и меркнуть. Тьма вокруг демона сгущалась. Тогда Галан с криком бросился прямо на меч. Черная молния пронзила его насквозь. Топор вылетел у него из рук и со звоном упал на землю, рассыпав сноп искр.

Вопя и извиваясь, Галан пытался вытащить черное лезвие из своего тела. Вскоре демона окутало клубами черного дыма. Они вились вокруг него, превращаясь в железные цепи. Истошные крики — это все, что оставалось Галану.

Рейк по самую рукоятку вогнал меч в грудь повелителя демонов. Галан рухнул на колени, и его черные испуганные глаза встретились с бесстрастными глазами тистеандия.

Пляска звезд прекратилась. Качающиеся камни под ногами снова обрели прежнюю твердость, хотя и сильно растрескались. Черные цепи становились все толще, они неотвратимо втягивали демона внутрь меча. Наконец Рейк полностью пригвоздил демона к земле. Тистеандий тяжело опирался на рукоятку меча. Крокус заметил, что плащ Рейка порван и ткань вокруг раненого плеча густо пропитана кровью.

Рейк устало взглянул на Крокуса.

— Немедленно беги к Баруку. Алхимик в опасности. Я сейчас ему не защитник. Торопись, владелец монеты!

Крокус понесся через разлом к задней двери дома.


Еще одной жертвой в тайном союзе Торруда стал Траваль. Когда оцепенение прошло, Дерудана насыпала на полу круг из пепла. Туда они с Баруком перетащили свои кресла. Ведьма сидела, беспрестанно затягиваясь дымом своего кальяна, и смотрела на беспокойно расхаживающего алхимика.

Барук не пожелал оставаться в пределах защитного круга. Магия Теннеса давала лишь частичную защиту. Барук сразу же подумал об отатаральском оружии. Металл отатаральских мечей и клинков выплавляли из особой красноватой руды, напоминавшей ржавчину. Перед этим оружием была бессильна почти любая магическая защита. Конечно, Воркана вряд ли воспользуется отатаральским мечом — она же верховный маг. У пепельного круга имелся и еще один недостаток: внутри его Барук не мог открыть свой магический Путь.

— Наши погибшие собратья упрямо верили в собственную неуязвимость, — сказала Дерудана, медленно произнося слова и сопровождая каждое из них струйкой дыма. — Наверное, они вот так же расхаживали у себя дома и ждали, когда к ним явится Воркана.

Барук собрался было ей возразить, но ему помешал громкий, нечеловеческий крик, донесшийся извне. Следом послышался гром, от которого задрожали стены и оконные стекла. Алхимик шагнул к двери.

— Погоди! — окликнула его Дерудана. — Не ловись на свое любопытство, Барук! А вдруг это проделки Ворканы?

— Моя цепь охранительных заклинаний пробита! — раздраженно ответил ей Барук. — Мы теперь защищены не лучше, чем па улице.

— Тем более нужно вести себя осторожно, — сказала Дерудана. — Друг мой, умоляю тебя, иди сюда и сядь.

— Хорошо, уговорила, — буркнул алхимик и направился к ней.

Ему в лицо ударил вихрь. Дерудана едва успела выкрикнуть предостережение. Барук быстро обернулся. К нему неслась Воркана. Перчатки на ее руках пылали огненно-красным светом. Барук вскинул обе руки, прекрасно сознавая всю тщетность своей обороны. Однако Воркана была не единственной, кто проник в гостиную алхимика. Почти одновременно с предводительницей ассасинов из темноты появилась другая женщина. Она обрушила на Воркану град ударов. Воркана отступила, но тут же взмахнула рукой, нанеся противнице косой удар.

По характерному крику Барук понял, что его неведомая защитница — тистеандийка. Удар Ворканы поднял ее в воздух и швырнул на пол. Алхимик повернулся к Воркане. Одна из ее перчаток больше не светилась.

Барук открыл свой Путь. Из-под пальцев вырвался желтый луч. Изогнувшись дугой, он ударил по Воркане. Та прошептала отвращающее заклинание, и красное сияние вокруг руки поглотило желтую молнию. Выполнение сделки с империей продолжалось. Воркана двинулась в наступление.

Дерудана что-то кричала ему, но Барук не поворачивался. Глаза Ворканы предвещали скорую смерть. Легкость, с какой хозяйка ассасинов распылила силу его магического удара, показала Баруку всю горькую правду. Могущество Ворканы превосходило его собственное. Он запоздало понял, что недооценивал Воркану. Теперь ему оставалось лишь дождаться смерти от ее руки. Но, как уже не раз бывало в эту безумную ночь, случилось нечто иное.

Воркана вскрикнула. Из ее груди торчала рукоятка вонзившегося клинка. Поморщившись, она извлекла клинок и отшвырнула прочь.

— Это все, что я смогла, — прошептала поверженная тистеандийка. — Простите меня, господин.

За спиною Ворканы выросла грузная фигура Деруданы. Ведьма, подняв руки, стала быстро произносить заклинание. Воркана повернулась к ней. В руке у предводительницы гильдии что-то блеснуло. Ведьма застонала и осела на пол.

Баруком овладела ярость. Позабыв про всякую магию, он бросился к Воркане. Та засмеялась и пригнулась, снова выбросив вперед руку в огненной перчатке. Алхимик тоже согнулся, только чудом избегнув смертельного прикосновения. Он попятился, а Воркана уже была сзади. Ее следующий удар обещал быть последним.

Барук в отчаянии взглянул на дверь гостиной. Что это? У него округлились глаза. Дверь была наполовину открыта, а за нею прятался какой-то юнец. В каждой руке он держал по кирпичу.

Барук бросился вперед, успев заметить, что почти одновременно юнец метнул свои кирпичи. Алхимик упал. Кирпичи пролетели у него над головой и попали в Воркану. Послышался хруст, затем треск, сопровождаемый красной вспышкой.

Барук едва дышал. После нескольких мучительных секунд он перевернулся на спину. Рядом с ним на полу застыла Воркана. Алхимик увидел над собой вспотевшее озабоченное лицо парня.

— Вы и есть алхимик Барук?

Барук кивнул.

Юнец заулыбался.

— Значит, живы. Я успел. Раллик послал меня предостеречь вас.

Барук сел.

— Посмотри, что с ведьмой. Может, обморок. Помоги ей.

Силы медленно возвращались.

— Дышит, — сообщил ему парень. — Ее ударили кинжалом. Странный он какой-то. Лезвие чем-то намазано.

Парень протянул руку, чтобы извлечь кинжал.

— Не трогай! — закричал Барук.

Парень испуганно отскочил в сторону.

— Это яд, — сказал алхимик, с кряхтением вставая. — Помоги мне дойти.

Вскоре Барук с таким же кряхтеньем опустился на колени перед Деруданой. Достаточно было беглого взгляда, чтобы его худшие предположения подтвердились.

— Белый паральт, — сказал Барук.

— Это такой паук, да?

Барук опустил ладонь на лоб Деруданы.

— Твои познания, молодой человек, меня удивляют. К счастью, Дерудана оказалась в доме, где есть противоядие.

Алхимик что-то пробормотал, и у него в руке появился маленький пузырек.

— А Раллик мне говорил, что противоядия от белого паральта нет.

— Видишь ли, не все знания можно сделать всеобщим достоянием.

Барук открыл притертую пробку, разжал Дерудане зубы и заставил проглотить содержимое пузырька. Ведьма закашлялась. Дождавшись, пока ее дыхание станет ровным, алхимик поднял глаза на парня.

— Значит, ты знаком с Ралликом? А как тебя зовут?

— Крокус. Мамот был моим дядей. Я видел, как он погиб.

Веки Деруданы вздрогнули. Она открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Никак сражение окончилось, а мы все живы? Приятная неожиданность.

Барук тоже улыбнулся.

— Да, друг мой. Мы живы, но в этом нет никакой моей заслуги. С Ворканой расправился Крокус, племянник Мамота.

Дерудана повернула голову.

— Кажется, мы с тобой уже виделись. Знай, мальчик: мы все потрясены гибелью Мамота.

— Я тоже, — тихо ответил Крокус.

Барук встал. Тела Ворканы на полу не было. Алхимик выругался.

— Сбежала!

Вспомнив про тистеандийку, он поспешил к ней. Женщина лежала на прежнем месте, но, увы, была мертва.

— Я обязательно узнаю, кто ты, и всегда буду помнить о тебе, — прошептал алхимик.

— Мне нужно идти, — объявил Крокус.

Барука удивило, куда может торопиться этот парень, но расспрашивать он постеснялся.

— Я хотел сказать: если вы теперь справитесь без меня, тогда я пойду, — пояснил Крокус.

— Не волнуйся, справимся. И спасибо тебе, Крокус, за столь виртуозное метание кирпичей.

У двери Крокус задержался. Он подбросил в воздух монету, поймал ее на лету и через силу улыбнулся.

— Наверное, опять повезло, — сказал он и ушел.


Капитан Паран прислушался к дыханию Колля.

— Спит, — сказал он, поворачиваясь к Бурдюку. — Можно продолжать.

Калам с саперами вернулись чуть раньше Парана. Что ж, из всех передряг этой ночи взвод вышел без потерь. Правда, когда он увидел Парана в разодранной кольчуге и с мертвой Лорной на руках, Бурдюк всерьез забеспокоился насчет рассудка капитана. Тело адъюнктессы положили на вторую койку. На бескровных губах Лорны застыла странная, язвительная улыбка.

Соратники смотрели на Бурдюка и ждали. Вместе со всеми сидела и Печаль, или, как она теперь себя упорно называла, Апсалара. Сержант не знал, что сумел сделать с нею взводный лекарь, но девчонка стала совсем другой. Какой именно — этого не понимал даже Колотун, возившийся с нею все это время. К Апсаларе вернулись какие-то детские воспоминания и навыки, но вместе с ними — память о ее недавнем прошлом. Ее глаза были полны ужаса, которого она не знала прежде. Но девчонка на удивление мужественно справлялась со всем этим грузом. Увидев и узнав Бурдюка, она сказала ему всего одну фразу:

— Сержант, я хочу вернуться домой.

Бурдюк не возражал, хотя и не представлял себе, как она собирается пересечь два континента и разделявший их океан. Но сейчас и его, и других больше заботил разговор с Дуджеком. Сержант достал наследие качен-шемалей.

В комнате стало жарко. Бурдюк собирался с мыслями. Слишком многое случилось за неполные сутки, и он мысленно упорядочивал события. На даруджистанских улицах произошло сражение. Быстрый Бен подтвердил, что повелитель демонов Галан мертв. Сам маг до сих пор был взбудоражен этим известием. Сержант молча потер недолеченную ногу, затем развернул красный шелк и достал оттуда древние кости.

Дуджек отозвался мгновенно.

— Ты очень вовремя, Бурдюк! Можешь не тратить время на рассказ про Галана. Тайскренн валяется в обмороке, если не сказать хуже. Он просто вопил, когда узнал про гибель демона. Значит, Аномандер Рейк разделался с его зверюшкой. Что еще у вас нового?

Бурдюк посмотрел на Парана. Тот кивнул.

— Игра, которую затеяла адъюнктесса Лорна, провалилась, — сказал сержант. — Она убита. Ее тело находится там, где мы сейчас сидим. Перекрестки остались заминированными, но мы не стали взрывать мины. Ты же знаешь: город освещается газом. Оказалось, под перекрестками у них проходят большие трубы. Любой взрыв мог поднять на воздух весь город.

Бурдюк умолк, ощущая судороги в ноге. Колотун и так сделал очень многое, но сказал, что боль и трудность при ходьбе пока еще останутся. Сержанту было непривычно и тяжело сознавать свою ущербность.

— Так что, Железный кулак, мы готовы убраться из этого гостеприимного города.

Дуджек ответил не сразу. Вначале послышался его обычный смешок, затем он заговорил, но уже не таким звучным голосом:

— А вот здесь, сержант, начинаются сложности. Первая: нас вот-вот выбьют из Крепыша. Как я и подозревал, Каладан Бруд оставил Малиновую гвардию на севере, а сам двинулся к нам вместе со своими тистеандиями. С ним также идут ривийцы и баргасты Джоррика, которые окончательно разделались с золотыми морантами…

Было слышно, как Дуджек проглотил комок слюны.

— Вторая сложность гораздо серьезнее. Еще неделя — и в Семиградии поднимется открытый мятеж. Императрица знает об этом. Полчаса назад из Генабариса прибыл посланец «Когтя». К Тайскренну. Мои люди успели его пощупать. Так вот, Бурдюк, он привез письменное послание императрицы нашему верховному магу. Я объявлен государственным преступником и врагом империи. Тайскренну даны официальные полномочия на мой арест и казнь. Поэтому, мой друг, мы теперь сами распоряжаемся своей судьбой.

В комнате стало тихо. Бурдюк на мгновение прикрыл глаза.

— Мы поняли, Железный кулак. Когда выступаете из Крепыша?

— Судя по всему, черные моранты готовы идти с нами. Почему — это другой вопрос. На рассвете мне предстоит разговор с Каладаном Брудом и Каллором. Подозреваю, там все и решится. Либо Бруд позволит нам уйти, либо перебьет, когда они начнут штурмовать город. Но мне сдается, что он уже знает про паннионского пророка.

— Железный кулак, пару дней назад мы встречались с черными морантами. Возможно, они догадывались, что дела примут такой оборот. Моранты согласились перебросить нас к вам, где бы вы в это время ни находились.

— Не стоит, — ответил Дуджек. — Мы здесь можем оказаться в осаде. Пусть черные моранты доставят вас на Катлинскую равнину. Таковы мои распоряжения. Естественно, вы вольны с ними не согласиться.

Сержант поморщился.

— Значит, Катлинская равнина. Просто оттуда нам дольше к вам добираться.

Свечение, окружавшее кости, мигнуло, будто отзываясь на удар, последовавший не здесь, а в Крепыше. Скрипач хмыкнул. Этот разговор Дуджек, похоже, решил закончить, хватив кулаком по столу.

Бурдюк свирепо поглядел на ухмыляющегося сапера.

— Капитан Паран! — позвал Дуджек.

— Слушаю, Железный кулак, — ответил Паран, подходя ближе.

— То, что я намереваюсь сказать, адресовано Бурдюку, но я хочу, чтобы и ты это слышал.

— Слушаю.

— Сержант, если ты желаешь остаться в моей армии, тебе придется привыкнуть к новому порядку. Во-первых, «сжигателей мостов» я перевожу под командование капитана Парана. Во-вторых, Бурдюк, хватит тебе быть сержантом. Отныне ты становишься моим первым помощником, а значит, у тебя появляются другие обязанности. Потому-то я и не хочу, чтобы ты совал нос в Крепыш. И ты знаешь, что я прав. Паран, ты меня слышишь?

— Да, Железный кулак.

— Взвод Бурдюка заслужил право самому решать свою судьбу. Понял? Если кто-то из них выберет остаться в моей армии — замечательно. Но к тем, кто не захочет, — чтобы никаких наказаний. Надеюсь, ты меня понял.

— Да, Железный кулак.

— А пока наш Бурдюк расстался с одной должностью и еще не вступил в другую, считайте, что он просто отправится с вами, чтобы проветриться, — безапелляционным тоном продолжал Дуджек. — Думаю, в этом, капитан, ты тоже понял меня правильно.

— Да, Железный кулак, — ответил улыбающийся Паран.

— К тому времени, когда черные моранты вас заберут, они уже будут знать, что к чему. Вы просто отправитесь вместе с ними.

— Вас понял, Железный кулак.

— У тебя есть вопросы, Бурдюк? — прорычал Однорукий.

— Нет, — сумрачно ответил его давний соратник.

— Вот и прекрасно. Позже поговорим еще.

Свечение погасло.

Капитан Паран смотрел на лица своих подчиненных, изучая черты каждого из них.

«Наверное, тогда я бы не сумел командовать ими. Теперь надеюсь, что смогу».

Он встал.

— Итак, кто согласен разделить участь врага империи и влиться в ряды повстанцев Дуджека?

Первым встал, радостно скаля зубы, Ходунок. За ним поднялись Быстрый Бен, Еж и Колотун.

Паран ожидал, что встанут все, кроме Апсалары. Наверное, остальные думали так же. В комнате вновь стало тихо. Потом Калам кивнул Скрипачу и встал.

— Мы с вами, но только сейчас мы с вами не пойдем. Я говорю про себя и Скрипача.

— Объясните, — тихо попросил Паран.

Ко всеобщему удивлению, за них ответила Апсалара.

— Капитан, им было бы трудно тебе объяснить. Я сама не знаю, что они оба задумали, но они решили поехать со мной. Домой, в империю.

Скрипач с заметным трудом встал и взглянул на Бурдюка.

— Мы чувствуем себя в долгу перед дев… перед Апсаларой.

Он повернулся к Парану.

— Мы решили ехать с ней. Но если сумеем, мы обязательно вернемся.

Ошарашенный Бурдюк, морщась от боли в ноге, встал. Едва взглянув на Парана, он так и застыл: на койке сидел проснувшийся Колль.

Глаза всех собравшихся невольно обернулись к Коллю. Паран облегченно вздохнул.

— Колль, ты давно проснулся? — спросил он своего нового Друга.

Глаза Колля выразительно скользнули по красному свертку на столе.

— Да, Паран, и я слышал весь ваш разговор. А теперь скажи: чем я могу помочь твоим солдатам, когда они будут покидать Даруджистан?


Раллик стоял у края полянки. Воркана преувеличила его способности. Очень скоро после ее ухода чья-то сильная, властная рука согнала его с «пня». Раллик поспешил отойти и с изумлением смотрел, как полянка покрылась лабиринтом корней. Потом корни потянулись во тьму, держа путь к дому госпожи Симталь. Оттуда донесся крик. Корни вернулись, и внутри их сплетения метался… призрак в человеческом обличье, которого они бесцеремонно утащили с собой под землю.

Раллик вдруг почувствовал непонятную радость, почти ликование. Как бы ни называлось то, что росло на полянке, оно выросло тут не случайно. И очень здорово, что оно здесь появилось. Раллик даже не задумывался, откуда у него такая уверенность. Он просто это знал.

Оно (Раллик пока не дал ему имени) было совсем юным. Оно росло, постоянно меняя очертания. Всего за какой-то час «пень» превратился в… дом. Ветви живой аркой изгибались над массивной дверью. По ставням окон вился плющ. Слева от двери выступал балкон, тоже увитый плющом. Над вторым этажом возвышалась остроконечная башенка. Справа была еще одна, более массивная, с зубчатым парапетом. Наверное, туда вела узкая лесенка, оканчивающаяся люком.

Полянка вокруг дома тоже изменилась. Земля вспучилась небольшими курганами, будто двор являлся кладбищем. Каждый из них был окружен кольцом молодых деревьев с изогнутыми стволами. В одном из таких курганов корни погребли плененного ими призрака.

Правильно. Справедливо. Два этих слова эхом отдавались в мозгу ассасина, принося покой его сердцу. Дом чем-то напомнил ему игрушечные домики его детства. Раллик испытывал к нему явную симпатию, как будто дом давно знал его и был готов принять.

Внутри дома не было никого. Это тоже Раллик просто знал.

Стены дома становились прочнее, приобретали завершенность и отточенность линий. В воздухе пахло землей, словно где-то подняли дерн и начали копать яму. Раллик наслаждался безмятежным покоем.

Его идиллию нарушил треск сучьев. Из кустов, шатаясь, выбралась Воркана. Лицо предводительницы гильдии ассасинов было в крови. Кто-то сильно ранил ее в лоб. Раллик едва успел подхватить Воркану.

— Тистеандии, — прошептала она. — Гонятся за мной. Хотят отомстить мне за убийство их соплеменницы!

Глаза Раллика, издавна умевшие видеть во тьме, заметили несколько фигур, неслышно приближавшихся к полянке. Воркана бездыханная лежала у него на руках. Раллик постоял еще немного, затем перекинул ее себе через плечо, повернулся и побежал к дому.

Раллик знал: дверь откроется, и она открылась. Он вбежал в темную переднюю. Оттуда начинался коридор, тянущийся на всю длину дома. Раллика обдало теплым, сладковатым воздухом, и он, не раздумывая, переступил порог.


Заметив странный дом, Корлата, кровная сестра убитой Серраты, замедлила шаги. Она не сомневалась: их противница скрылась внутри. Тистеандийка остановилась у края полянки и опустилась на корточки. Соплеменники медленно расселись вокруг нее.

— Ты уже вызвала сюда нашего господина? — сердито спросил у нее Хорульт.

Тистеандийка покачала головой.

— Я издревле знаю о них, — сказала она. — Дом Мертвых в Малазе, Дом Одхана в Семиградии… Их называют Азат Эдирмарн — Столпы Праведности. Эта дверь нам не откроется.

— Но им-то она открылась, — сказал ей все еще сердитый Хорульт.

— Такие случаи бывают. Азат выбирает сам. Так было с Домом Мертвых. Тогда Азат выбрал двоих: императора Келлан-венда и его советника Танцора.

— Я чувствую его силу, — прошептал Орфанталь. — Но пока он совсем молод, и наш господин мог бы его уничтожить.

— Да, мог бы, — согласилась Корлата.

Она умолкла, потом неожиданно для остальных встала.

— Вы признаете мое кровное родство с убитой Серратой? — спросила она соплеменников.

— Признаем, — почти хором ответили тистеандии.

— Так слушайте: я отказываюсь от мести, — сказала Корлата. Морщины вокруг ее миндалевидных глаз стали еще заметнее. — Я не стану звать сюда нашего господина. Ему нужно оправиться после поединка с демоном. Никто не тронет этот Азат, ибо он еще совсем дитя.

Светло-карие глаза Корлаты остановились на каждом из соплеменников.

— Такие же слова произнесла Властительница Тьмы, когда впервые родился Свет.

«Он еще совсем дитя, он невинен, а все невинное драгоценно. Восхищайтесь этим младенцем и почитайте его». Орфанталь сердито сдвинул брови.

— И потом Свет вырос и начал губить Тьму. Он быстро утратил свою первозданную чистоту. Теперь ты хочешь, чтобы мы повторили ошибку Властительницы? Или ты забыла, Корлата, как Свет превратился в настоящее исчадие зла и беспощадно уничтожает наш мир?

Улыбка Корлаты была печальной.

— Брат, Властительницей двигала надежда, а не мысли об ошибках. И мною тоже движет надежда. А теперь пойдемте отсюда.


Увидев приближающегося Крокуса, Крюпп благодушно заулыбался. Он слегка толкнул Муриллио и махнул рукой, показывая на юного воришку, который заметно утомился после ночи беспрестанной беготни.

— Наш оболтус торопится к нам, и Крюппу боязно обрушить на его юную голову печальные вести.

— Похоже, у него вся ночь была полна печальных вестей, — ответил Муриллио.

Они оба стояли у открытых ворот бывшего дома госпожи Симталь. Улицы были пусты. После недавних ужасов горожане не решались выходить из домов.

Кивком головы Крюпп указал на Дитя Луны. Базальтовая крепость удалилась от города на целую лигу, переместившись к западу.

— Забавная штучка. И все-таки Крюпп рад, что она больше не торчит над нашими головами. Она загораживала звезды, невольно заставляя опускать глаза к сточным канавам нашего мира.

— Я бы не прочь промочить горло, — сообщил Муриллио.

— Замечательная мысль, — подхватил Крюпп. — Только давай дождемся Крокуса.

Ждать им пришлось совсем недолго. Заметив друзей, Крокус замедлил свой лихорадочный бег.

— Малазаицы похитили Апсалару! — крикнул он, подбегая к воротам. — Мне нужна помощь!

Вскоре запыхавшийся Крокус уже стоял рядом с Крюипом и Муриллио.

— Муриллио, ты знаешь, что Раллик до сих пор в саду? — спросил он.

Тс-с, — поднял палец Крюпп. — Успокойся, друг мой. Крюппу известно местонахождение этой Апсалары. Что же до Раллика…

Крюпп раскинул руки и широким жестом обвел улицу.

— Вдохни этот ночной воздух, Крокус! Начался новый год! Пойдем прогуляемся по городу. Мы, трое хозяев Даруджистана!

Он обнял друзей и слегка толкнул их вперед.

— Раллик пропал, — сообщил Крокусу Муриллио. — А у Колля в саду появился удивительный дом.

— Ты даже не представляешь, сколько тайн раскрывает одна эта фраза! — сказал Крюпп, приваливаясь к Крокусу. — Правда, все эти тайны меркнут в сравнении с тревогами нашего друга. А тревожится он о некой прекрасной юной деве, чью жизнь в последнее мгновение спас благородный юноша по имени Горлас. И учти — подчеркивает Крюпп, — не просто спас, а вытащил из-под груды обломков рухнувшей стены. Воистину героический поступок. Дева едва не лишилась чувств от радости.

— О чем это ты? — угрюмо оборвал его Крокус. — Кого там спасли?

Муриллио хмыкпул.

— Я думаю, дорогой Крюпп, он же — хозяин Даруджистана, что ты повел речь совсем не о той деве.

— И совсем она не прекрасная, — торопливо добавил Крокус.

Крюпп слегка выпятил грудь.

— Спроси богов, мой юный друг, и они тебе скажут, что и сама жизнь не является прекрасной. Но может, тебе тогда будет интересно узнать, как за минувшую ночь дом госпожи Симталь стал домом нашего друга Колля? Или новая любовь, пламенеющая в твоем сердце, настолько затуманила тебе разум, что судьбы твоих друзей, включая, разумеется, и Крюппа, уже перестали тебя волновать?

Крокус смутился.

— Нет, конечно. Мне очень интересно.

— История, как водится, началась с Крюппа…

— Так говорил Угорь, — простонал Муриллио.


ГЛАВА 23 | Сады Луны | ЭПИЛОГ