home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Фэй все еще работала над захватившим ее фильмом, когда Лайонел поселился вместе с четырьмя друзьями и начал учиться в университете. На следующей неделе он заехал на съемочную площадку навестить ее. Лай терпеливо стоял и ждал перерыва. Ему всегда нравилось смотреть, как работает мать. Наконец, после трех дублей изнурительной сцены, длившихся целый час, она отпустила всех на ланч.

Она так была измучена и поглощена делом, что не сразу заметила сына, а увидев, засветилась от радости и заторопилась поцеловать его.

– Как дела, дорогой? Как квартира, как школа? – Казалось, она не видела сына целую вечность, и вдруг отчаянно затосковала по всему семейству и особенно – по нему. Фэй привыкла, что Лай всегда рядом и они в любую минуту могут поболтать. Теперь сын уехал, а она так занята работой, что некогда и подумать о переменах. – Тебе нравится квартира?

Его глаза загорелись.

– Очень. И ребята аккуратные, слава Богу, совсем не такие, как Грег.

Фэй рассмеялась вместе с сыном, вспомнив обычный хаос в комнате Грега.

– А ты заезжал домой с тех пор, как переехал?

– Пару раз. Забрал кое-что из вещей. Видел отца, он сказал, что у тебя все в порядке.

– Да, все нормально.

– Здорово получилось! – Он кивнул в сторону площадки, с которой она только что ушла. Ей стало приятно. Фэй всегда была так поглощена деталями, что с трудом воспринимала целое. А Лай, как и Вард, умел смотреть по-другому. – Сильная сцена.

Она улыбнулась.

– Мы бьемся над ней неделю.

Пока она говорила, к ним приблизился актер, занятый в только что отснятом эпизоде. Он бросил взгляд на Лайонела и серьезно посмотрел на Фэй. Так же, как и она, Пол Стил, один из самых известных молодых актеров Голливуда, старался все доводить до совершенства, и Фэй любила работать с ним. Это была их вторая совместная картина.

– Ну, что ты думаешь? – спросила она Пола.

– Я считаю, в последний раз вышло.

– Я тоже.

Он был рад, что их мнения совпали.

– Я уже вчера забеспокоился, думал, что мы никогда не добьем ее. Всю ночь не спал, размышлял, как получше сыграть. – Слова Пола, как всегда, произвели на нее впечатление.

– Это заметно. Спасибо, Пол. Такая преданность делу помогает работать. – Чертовски жаль, что мало кто из актеров это понимал.

Пол с улыбкой посмотрел на Лайонела.

– Ты, должно быть, сын Фэй. – Ошибиться было сложно, и поэтому оба – и Фэй и Лайонел – рассмеялись.

– А как ты догадался? Стил сощурился, улыбнулся.

– Ну-ка, давай посмотрим. Волосы… нос… глаза… Слушай, парень, все, что тебе надо – сделать прическу, как у мамы, надеть платье, и вы близнецы.

– Я не уверена, что мне это понравится.

– Ладно, не будем, – рассмеялся Пол.

– На меня произвела большое впечатление ваша последняя сцена, мистер Стил, – с глубоким уважением произнес Лайонел, и Пола тронули его слова. Фэй представила их друг другу, и молодые люди обменялись рукопожатием.

– Твоя мать – самый строгий режиссер в городе, но и самый хороший и потому стоит всей нашей крови, пота и слез.

– Ого-го, какие комплименты!

Все трое рассмеялись, а Фэй поглядела на часы.

– У нас есть почти час, джентльмены. Могу ли я пригласить вас на ланч в хозчасть?

Пол скорчил гримасу.

– Боже, что за мучение. Не можем ли мы придумать что-то получше? Я угощаю. Машина прямо у студии. – Но они понимали, что поблизости тоже ничего приличного нет, да и времени маловато. – Ну хорошо, хорошо, сдаюсь. Бедные наши желудки.

– Не так уж там плохо, – защищалась Фэй. Пол и Лайонел хором высказали свое несогласие, но все же отправились в хозчасть. Пол спросил, ходит ли еще Лайонел в школу, и тот объяснил, что только что начал заниматься в университете, где основным предметом выбрал кинематографию.

– Я тоже там учился. Ты уже понял, нравится ли тебе наше дело?

– Похоже, это здорово. – Лайонел счастливо улыбнулся, и Пол был очарован. Лайонел так юн, и пока они шли на ланч, он убедился, что мальчик умен, интеллигентен, эмоционален, много знает о кино; он с удовольствием болтал с Полом, пока Фэй не сказала, что пора возвращаться. Лайонелу не хотелось уходить, он жаждал пропитаться этой атмосферой. Пол пригласил его к себе в уборную, и тот сидел, как завороженный, пока актеру поправляли грим и прическу. В следующей сцене он должен играть пленного, и Лайонел до смерти хотел побыть еще, но надо было спешить на занятия. – Мне пора, сегодня еще три лекции.

– Жаль, мне так интересно с тобой. – Пол искренне улыбнулся. Мальчик ему понравился… Может, даже слишком… Но он не собирался этого показывать и из уважения к Фэй, и потому, что тот очень юн. У Пола не было привычки кого-либо совращать, особенно девственников. Но, похоже, Лайонелу хотелось встретиться с ним снова, что несколько удивило Пола.

– Я бы еще приехал посмотреть. У меня будет три «окна» в конце недели. – Лай с надеждой смотрел на Пола Стила, как ребенок на Санта Клауса, и Пол был не совсем уверен, что его так разволновало – съемки или что-то еще. Лайонел осторожно спросил: – Можно мне прийти? – Он пытливо заглянул Полу в глаза, и тот засомневался, кто же на него смотрит – мальчик или мужчина.

– Это зависит от твоей мамы. Она хозяйка фильма и мой босс на площадке.

Они рассмеялись. И Лайонел согласился.

– Хорошо. Я спрошу у нее.

В какой-то миг Пол забеспокоился – не подумает ли Фэй, что он ее сына склоняет к встрече, поскольку не делал секрета из своих сексуальных предпочтений.

– Ну что ж, тогда до пятницы.

Взгляд Лайонела светился надеждой, и Пол отвернулся. Он не хотел ничего начинать… но начинал… и это неправильно… Это сын Фэй Тэйер. Господи, как иногда сложна жизнь. Мальчик ушел, и он закурил сигарету с марихуаной в надежде успокоиться, но еще больше затосковал по нему.

Когда Пол вернулся на площадку, страсть и тоска по Лайонелу вызвали в нем такую сильную боль, что он с трудом смог продолжить работу. Сцену сняли с первой попытки; почти неслыханная победа. Фэй поздравила его, но он был на удивление холоден. С чего бы это? Фэй не придала значения его знакомству с Лайонелом, хорошо зная Пола и понимая, что бояться нечего. Он порядочный человек, чем бы ни занимался в свободное время, и не сможет воспользоваться ее сыном. Она была в этом уверена и ее не насторожило появление Лайонела на площадке в пятницу. Еще мальчиком он часто забегал посмотреть, как она работает. Позднее у него было много других дел, но он не скрывал, что ему нравится кино. К тому же Лай решил посвятить этому свою карьеру. Ей было приятно видеть Лайонела. Полу Стилу тоже, хотя он не подал вида.

– Привет, Пол, – нерешительно сказал Лайонел и тут же подумал, а может ли он называть так Пола Стила. Ему все-таки уже двадцать восемь лет, он уважаемый человек в мире кино, а Лайонелу восемнадцать; рядом с Полом он чувствовал себя мальчишкой, сосунком.

– Привет, – небрежно бросил тот, проходя мимо в чью-то уборную и моля Бога, чтобы их дороги не пересеклись вновь. Но в этот же день, чуть позже, Фэй заказала им по стакану вина в перерыв. Лайонел с таким благоговением смотрел на Пола, что не улыбнуться в ответ было невозможно.

– Рад снова видеть тебя, Лайонел. Как учеба? Может быть, если все время напоминать себе, что перед ним ребенок, будет легче? Но стало еще труднее, едва он заглянул в эти глаза. Сопротивляться не было сил. Глаза Лая похожи на глаза Фэй, но глубже и неотразимее, такие печальные, мудрые, как если бы он хранил какую-то ужасную тайну, и инстинктивно Пол понял, что это за тайна. В его возрасте у него тоже была такая. Одиночество. Пока кто-то не протянет руку помощи, ты ощущаешь себя уродцем, живущим в одинокой келье, в вакууме, страшась своих мыслей и того, что подумают другие, узнав…

– Ну, что скажешь о сегодняшней работе? – Нет смысла говорить с ним, как с ребенком. Он мужчина, и оба это понимали. Пол смотрел ему прямо в глаза.

– По-моему, очень, очень хорошо.

– Не хочешь посмотреть отснятое сегодня? – Пол любил просматривать ленты, когда появлялась возможность, чтобы исправить свои ошибки. Лайонел был польщен: его впускали в особый мир. Глаза по-ребячьи округлились, и Фэй с Полом рассмеялись.

– Слушай, если ты все так воспринимаешь, я тебя с собой не возьму. Ты должен понять – большая часть того, что увидишь, – дрянь. Но на этом мы учимся.

– О, я бы очень хотел посмотреть. Просмотр шел шесть часов подряд. Когда они уселись, свет погас, Пол почувствовал, как нога Лайонела случайно коснулась его колена, и вздрогнул. Ему до боли не хотелось отказываться от такого удовольствия, но он заставил себя убрать ногу и сосредоточиться на экране. Зажегся свет. Они начали обсуждать увиденное. Удивительно, но их мнения во многом совпадали. Мальчик действительно все понимал, был умен, обладал интуицией, разбирался в стиле и технике. Впрочем, ничего странного, он же вырос среди этого.

И все-таки Пол был поражен. Ему до смерти хотелось поговорить с мальчиком побольше. Но Фэй уже готовилась покинуть площадку. Сегодня ей надо было уехать пораньше.

– Ты на машине, дорогой? – спросила Фэй сына. Она выглядела очень уставшей: неделя была изнурительной. Завтра предстоит снимать на восходе солнца, и надо было встать до трех утра.

– Да, мам, на машине.

– Хорошо, значит, доберешься сам. Тогда, мальчики, разрешаю вам поболтать, а старая развалина отправится домой, пока не свалилась. Спокойной ночи, джентльмены. – Она поцеловала Лайонела в щеку, махнула рукой Полу и поспешила к машине. Вард уехал раньше, чтобы вместе с детьми приготовить ужин. Пол удивленно взглянул на часы – почти девять, кроме них на площадке никого. Он ничего не ел с ланча и наверняка Лайонел тоже голоден. Что такого, если они вместе где-то перекусят?

– Хочешь, перехватим по гамбургеру, Лайонел? Ты, наверное, проголодался. – Что плохого в таком вопросе? К тому же, сын Фэй явно обрадовался.

– С удовольствием, если вы свободны.

Лай так молод, скромен, застенчив. Они пошли к машинам, и Пол с улыбкой обнял его за плечи. Вокруг ни души, никто не истолкует неверно этот жест.

– Поверь, говорить с тобой очень интересно. У меня давным-давно не было такого собеседника.

– Рад слышать.

Лай улыбнулся Полу. Они уже подошли к стоянке. У Пола был серебристый «порше», а у Лайонела красный «мустанг», его гордость.

– Какая замечательная машина.

– Я получил ее по случаю окончания школы в июне.

– Прекрасный подарок.

В возрасте Лайонела Пол купил старую машину за семьдесят пять долларов. Но это и понятно – его родители не были Вардом и Фэй Тэйерами. И не жили на Беверли Хиллз. Пол приехал в Калифорнию из Буффало, когда ему было двадцать два. С тех пор его жизнь стала прекрасной, особенно в последние три года. Карьера взлетела ослепительно, сперва благодаря случайному роману с главным продюсером Голливуда, потом он пробивался сам, благодаря своим способностям, и никто этого не мог отрицать. Неважно, что думали о Поле Стиле, но он был чертовски хорош, и большинство из тех, с кем он сталкивался, ничего дурного не могли о нем сказать. Он порядочный и очень обязательный человек, с ним приятно работать. Между съемками, правда, Пол иногда позволял себе расслабиться – курил наркотики, нюхал кокаин, кололся амилнитритом. Ходили слухи об оргиях в его доме, о нетрадиционном сексе, но Он никого не насиловал и никому не причинял зла, а на съемочной площадке работал самоотверженно. Иногда ему просто необходимо «выпускать пар из котла»; в конце концов, он еще очень молод.

Пол решил отвезти Лайонела в «Гамбургер Хемлетт» на Сансет, сел за руль, и они тронулись в путь. Этот мальчик волновал его. Пол не хотел причинять ему зла ни физически, ни морально; Лай ему нравился гораздо больше, чем кто-либо, во всяком случае, сейчас. Жаль, что парню всего восемнадцать. Дьявольское искушение – он так красив и так юн. Когда они ели, Пол не мог отвести от него глаз. Позже, когда они вышли на улицу, Лайонел не знал, как отблагодарить актера за такую честь и такое отношение. Полу очень хотелось пригласить его к себе, по он боялся, что Лай неправильно поймет его, и они неуклюже топтались на тротуаре. Пол разглядывал его, пытаясь понять, знает ли Лайонел о себе. Если да, все гораздо проще, но если он и не подозревает… Однако Пол не спускал с него глаз и вдруг понял, что надо брать быка за рога и прямо спросить. Вдруг он ошибается? Тогда они могли бы стать просто друзьями. Никак нельзя его отпустить… ну никак… Во всяком случае – не сейчас… не так сразу.

– Я понимаю, что это глупо, но ты не хочешь ли поехать ко мне чего-нибудь выпить? – Он говорил смущенно, но глаза Лайонела просияли.

– Очень.

Может, он все понимал?.. Полу до безумия хотелось знать наверняка, но как?

– Я живу в Малибу. Поедешь за мной, или твою машину оставим здесь, а потом я привезу тебя обратно?

– А это не слишком вас затруднит? Малибу в часе езды отсюда.

– Нисколько. Я поздно ложусь. А сегодня, может, вообще не лягу. Завтра съемки в четыре утра.

– А моя машина здесь будет в безопасности? Они осмотрелись и решили, что да. Тут всю ночь торговали гамбургерами, и никто не осмелился бы забраться в машину при людях. Рассудив так, Лайонел скользнул в «порше» Пола и почувствовал, что умер и вознесся на небеса. Он словно оказался в другом мире, сидя на гладком черном кожаном сидении; щиток напоминал панель в самолете, мотор взревел, и они рванули. Пол включил стерео, и Роджер Миллер мягко запел откровенно чувственную песню.

По дороге в Малибу Полу очень хотелось закурить сигарету с марихуаной, но он опасался употреблять наркотики в присутствии мальчика. Он боялся потерять контроль над собой и отказался от этой мысли. Они болтали, слушали музыку, и когда приехали в дом Пола на побережье, Лайонел чувствовал себя со своим новым другом совершенно свободно.

Пол вставил ключ в замок и впустил Лайонела в дом. Все там соответствовало уже создавшемуся настроению. Из окна во всю стену был виден океан, освещенный мягкими огнями, а в гостиной полно диванов, подушек, растений в кадках; лампочки в стенных нишах освещали антикварные безделушки, которые Пол обожал. На стенах висели красивые бра и полки с книгами. Была и стереосистема, откуда лилась тихая музыка. Лайонел сел и огляделся. Пол бросил на диван кожаную куртку, налил по стакану белого вина, подошел к гостю и сел рядом.

– Ну, нравится? – Он гордился домом. Нищий парень из Буффало прошел длинный-длинный путь и теперь был счастлив.

– Господи… Какая красота…

– Да, неплохо. – Он не стал спорить. Молодые люди смотрели на берег, на морс; весь мир, казалось, раскинулся у их ног.

Когда они допили вино, Пол предложил прогуляться. Ему нравилось бродить по пляжу, а было всего одиннадцать часов… Он скинул туфли, Лайонел последовал его примеру, и они вышли на гладкий белый песок. Лайонел подумал, что никогда в жизни не был так счастлив. Им овладело странное, незнакомое чувство. Оно возникало всякий раз, когда он смотрел на своего спутника, и это смущало юношу.

На обратном пути к дому Пол остановился и сел на песок. Он посмотрел на океан, потом на притихшего Лайонела, и вдруг слова выскочили сами:

– Тебя что-то смущает, Лай?

Так его называла мать. Пол подумал, что мальчик не будет против подобной фамильярности. По-видимому, тот не возражал и кивнул в ответ, почувствовав облегчение от того, что может быть откровенным с мужчиной, который, похоже станет его другом.

– Да. – Лай надеялся, что с помощью Пола он сможет разобраться в своих чувствах. – Да, смущает.

– Мне было знакомо такое ощущение еще до того, как я приехал сюда из Буффало. – Он вздохнул. – Тогда я это ненавидел.

Лайонел улыбнулся.

– Наверное, мы говорим о разных вещах. Оба рассмеялись, а когда умолкли, Пол взглянул на него.

– Я не хочу вводить тебя в заблуждение. Я голубой. – И вдруг ужаснулся своим словам. А вдруг Лайонел возненавидит его?.. Что, если он сейчас вскочит и убежит? Впервые он испугался, что его отвергнут. Это все равно, что сделать гигантский шаг назад, снова оказаться в Буффало… Опять почувствовать себя безнадежно влюбленным, как в мистера Хулихэма, той весной, на бейсболе, когда ты ничего не можешь сказать, а просто смотришь на него в душевой и до отчаяния хочешь дотронуться до его лица… руки… ноги… дотронуться везде… и потрогать там… Он повернулся к Лайонелу и пристально посмотрел на него. – Ты понимаешь, что это?

– Да, конечно.

– Ты, наверное, знаешь, какое особое чувство одиночества возникает иногда у мужчины. – Пол обнажал перед Лайонелом душу, и тот кивал, не отрывая от него глаз. – Думаю, ты понимаешь меня, Лайонел, и чувствуешь то же самое. Не так ли?

Слезы медленно потекли по щекам Лайонела. Он кивнул и, не в силах больше смотреть в эти глаза, опустил лицо на руки и зарыдал. Тысячи лет одиночества разом отступили. Пол обнял его и прижал к себе, пока Лайонел не успокоился. А потом снова заглянул в глаза юноши.

– Я влюблен в тебя. Не знаю, что с этим делать. – Пол никогда не чувствовал себя таким свободным, как сейчас. Было замечательно признаваться в своем чувстве. Лайонел ощутил, как все его тело зажглось, и вдруг понял то, чего не мог понять раньше… чего не хотел знать… о чем боялся думать. Он понял теперь все, заглянув в глаза этого мужчины. – Ты еще девственник?

Лайонел кивнул и прохрипел:

– Да.

Он тоже влюбился в Пола, но не знал, как признаться. Лай молился и думал, что со временем сможет сказать эти слова, и Пол не прогонит его, позволит быть радом…

– А ты с девочкой когда-нибудь спал? Юноша молча покачал головой. Именно по этой причине он и стал задумываться о себе.

Он никогда этого не хотел, никогда. Не было желания.

– И я никогда. – Пол вздохнул и лег на спину, нежно держа Лайонела за руку, потом несколько раз поцеловал его ладонь. – Я много думал о таких, как мы… С этим ничего не поделаешь. Мы ведь с самого детства такие. Мне кажется, я узнал об этом очень рано, просто боялся признаться себе. Лайонел осмелел.

– И я тоже… Я боялся, что кто-то обнаружит… узнает… прочтет мои мысли… Мой брат – настоящий спортсмен. Отец хочет, чтобы и я был таким. Но я не могу, никак не могу… – Слезы полились снова, и Пол еще крепче сжал его руку.

– А Фэй ничего не подозревает? Лайонел быстро замотал головой.

– Я и себе не признавался до сегодняшнего вечера. – Но теперь он все уже знал. Знал точно. Ему хотелось быть с Полом и больше ни с кем. Он искал его всю жизнь и не собирался терять.

Пол продолжал наблюдать за ним.

– А ты уверен, что готов все это принять? Пути назад нет. Ты уже не сможешь передумать… Говорят, некоторым удавалось… Но я удивляюсь, как они смогли себя пересилить… не знаю… – Он посмотрел на Лайонела. Они лежали бок о бок на песке. Пол поднялся на локте, склонился над юношей. На целые мили вокруг никого не было. Дома светились вдали окнами, как ювелирные украшения, как тысячи обручальных колец, соединяющихся в одну корону… – Я бы не хотел делать того, к чему ты еще не готов.

– Я готов… Я знаю, что готов, Пол… Мне было так одиноко до сих пор… Пол, не бросай меня…

Пол обнял его и крепко прижал к себе, не в силах больше терпеть. Все, что надо, он сделал. Предложил выбор. Он никогда не мог просто воспользоваться кем-то и не собирался начинать такое с Лая.

– Ну, пошли домой.

Пол грациозно встал и протянул Лайонелу руку. Тот легко вскочил и с беззаботной улыбкой пошел за ним к дому. По пути они весело разговаривали, и Лайонел ощутил, как тысячепудовая тяжесть свалилась с его плеч. Он теперь понял, кто он, куда сейчас идет, и не сомневался в правильности своего выбора. Они вошли в дом, взбодренные ночной прохладой. Пол налил по стакану вина, глотнул и разжег камин. А потом исчез в другой комнате, оставив Лайонела наедине с его мыслями и вином. Когда он вернулся, свет был погашен, комната погрузилась во тьму, горел камин, и Пол, обнаженный, встал в центре, маня одними глазами его к себе. Лайонел не колебался. Встал и пошел к нему.


предыдущая глава | Семейный альбом | cледующая глава



Loading...