home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XV


Робинзонада Блинкова-младшего

За стеной балагана взревел мотор лодки. Звук удалялся. Блинков-младший давно понял, почему бандиты не боятся оставлять пленника без охраны. Его бросили на острове.

Он вышел из балагана и ничуть не удивился, увидев заросший осокой берег и – воду, воду, воду, насколько хватало глаз.

Но главный сюрприз ждал Блинкова-младшего прямо за спиной. Оглянувшись, он увидел далекий берег со спичечными коробками домов. На самом высоком горела на солнце медная крыша!

Блинкову-младшему показалось, что он различил на поле для гольфа пестрые одежки вос-питуемых. Увы, он мог видеть их только в своем воображении. До берега было километров семь, если не все десять.

Это была тонкая и подлая пытка! Знать, что свои рядом, что посуху домчался бы до них за час – полтора. А вместо этого… Что вместо этого? На какую судьбу обрекли Блинкова-младшего преступники?

Судя по разговорам Роберта Портянкина с Маркизом, Блинков-младший был нужен Палы-чу, как говорится, в товарном виде. Живой, здоровый, без синяков и ссадин. Значит, верно то, что он подумал с самого начала: преступник хочет обменять его на клише. Если только Палыч не психованный маньяк, трепетно сохраняющий физиономию жертвы, чтобы лично украсить ее первым синяком.

А попытка перевербовать Маркиза, на которую Блинков-младший так надеялся, закончилась, коротко говоря, ничем. Маркиз поверил, что все под контролем у Измятого майора и не сегодня-завтра преступников схватят. Блинков-младший понял, что камень на шею и в воду – пустые угрозы. И на этом переговоры запели в тупик. Похоже, Маркиз еще раздумывал, не сдернуть ли ему от Палыча, пока всю преступную группу не схватили. Но помогать Блинкову-младшему уголовник не собирался. Потому что действительно участвовал в его похищении и не стал бы выдавать милиции самого себя.

Весь островок можно было обойти за пять минут. Флору представляли три кустика, осока и камыши, фауну – лягушки и пиявки. Балаган высотой по шею был самым высоким и единственным строением. Робинзон в свою первую ночь на необитаемом острове мог считаться мультимиллионером по сравнению с Блинковым-младшим. У него имелась хоть рваненькая, но одежда. А на Митьке не осталось ни единой нитки.

Если не думать, где ты и как здесь оказался, было даже приятно разгуливать голышом в полном одиночестве. Солнышко, легкие облака, не холодно и не жарко. Блинков-младший пошел вдоль берега и набрел на песчаный пляжик, где его отмывали от простокваши. На кромке берега осталась желто-бурая вонючая пенка. Одежды нигде не было. Блинков-младший подумал, что возился с ним Роберт Портянкин, а не пожилой Маркиз, и что одежду тот выбросил не потому, что хотел навредить, а по подлости характера. Воняла, вот и выбросил. Как папашу за глоток водки.

На песке остались две борозды от ног – Роберт Портянкин тащил его волоком. Дырочки от воткнутых донок, глубокий след от носа моторки… Ничего, что помогло бы выжить.

Взбаламученная винтом лодки вода медленно светлела. Блинкову-младшему почудилось неясное движение в глубине. Он забрел в воду по пояс и выловил свои джинсы. По ногам холодно ударил бьющий под водой ключ. Течение было сильное. На глазах у Блинкова-младшего намокшая коричневая камышинка подплыла к водовороту и нырнула, как подводная лодка. Он бросил джинсы на песок, забрел поглубже и ходом малярной кисти прочесал все дно у пляжика. Трусов и футболки не было. Унесло течением. И джинсы бы унесло, если бы не револьвер в кармане. Револьвер!

Блинков-младший как ошпаренный выскочил из воды и кинулся к джинсам. Есть! Преступники побрезговали обшаривать карманы вымазанных в бывшей простокваше джинсов. А сам Блинков-младший так давно таскал револьвер с собой, что не вспоминал о нем целыми днями. Вот если забывал его где-нибудь, тогда вспоминал сразу. Возникало ощущение, будто чего-то не хватает.

Он вытряхнул из револьвера воду и разложил на траве патроны. Там, где полагается быть пуле, горловины гильз были сжаты и залиты красным лаком. Порох не должен промокнуть. А сухой порох – это огонь!

Отжав свой богатый гардероб, Блинков-младший развесил джинсы на крыше балагана. Его часы исчезли – Роберт Портянкин позарился. Судя по солнышку, было часа два-три. До ночи джинсы должны высохнуть. Теперь нужно собрать все, что горит. А ночью разжечь костер и передавать на виллу «SOS».

На острове было полно нанесенных течением палок и досок. Но, видно, в шторм волны заливали весь остров. Сухие на первый взгляд дрова оказались такими сырыми, что, если нажать ногтем, в ямке проступала влага. Блинков-младший решил пожертвовать балаганом. И вдруг в двух шагах от него нашел старое кострище с положенными вместо скамеек бревнами и поленницей подсохших дровишек. Это берег с банкирской виллой отвел ему глаза. Как увидел, так и пошел в ту сторону, не заметив под собственным носом кострища.

Теперь нужно найти, чем поймать огонь, который всего на мгновение вырвется из револьверного дула.

В старину искры от огнива ловили на какой-то трут. Блинков-младший понятия не имел, что это такое. Он стал собирать соломинки и сухие травинки, но чувствовал, что это не то. Было бы чем распотрошить патрон, он высыпал бы из одного порох, сверху положил соломинки и поджег выстрелом. Но поджечь соломинки без пороха лучше не пытаться.

Дурацкая ситуация. Есть шесть патронов, шесть загнанных в гильзы пучков огня. Дров полно. А разжечь костер нечем! Что же такое этот трут?

Блинков-младший влез в балаган и обыскал каждую щелочку. Нашел заточенный обломок ножовочного полотна, до половины обмотанный изоляцией. Он лежал, заткнутый между доской и полиэтиленом на крыше, и уже успел здорово проржаветь. Какой никакой, а нож.

Не успокоившись на этом, Блинков-младший по веточке вытащил подстилку с пола балагана. В головах нашелся спекшийся ком соли в жестянке от консервов «Частик в томате». А между веток запуталась блесна со сломанным тройником. Один из трех крючков уцелел, но толку от него не было. Не в руках же держать эту блесну, надеясь, что рыбина подплывет и клюнет.

Вот и все трофеи: нож, которым нечего резать, соль, которой нечего солить, и блесна, которую не к чему привязать.

В никудышном настроении Блинков-младший вылез из балагана. И тут прямо в рот ему влетел трут или то, что могло его заменить: клочок пуха, как с одуванчика, только погрубее. Как он раньше не догадался! Камыша у берега было полно. Среди зеленых камышин с плотными коричневыми колбасками на стеблях тут и там торчали прошлогодние, с высохшими пуховыми венчиками.

Блинков-младший оторвал от балагана кусок пленки, свернул ее кульком и полез в камыши собирать этот пух.

Еще один подарок судьбы впился ему в ногу – крючок на пожелтевшей старой леске. Прижимая к груди кулек с собранным пухом, Блинков-младший попытался на одной ноге упрыгать на сухое место. Леска запуталась в камышах и не пускала. Воды под ногами (точнее, под ногой, потому что раненую ногу с крючком Блинков-младший поджимал) было по щиколотку. Он плюхнулся там, где стоял, и вырвал крючок из раны. Увидев эту ржавую железку, он чуть в обморок не упал. Голый, голодный, а теперь еще жди заражения крови!

Чуть ли не завязавшись в узел, Блинков-младший стал высасывать ранку на ступне. Пух вывалился из кулька и намок. На кровь, которую он сплевывал в воду, ринулись пиявки. Их атаку Блинков-младший заметил позже, когда упрыгал из камышей и сел на песок. Сиделось как-то неуютно. Пошарив рукой, Блинков-младший обнаружил, что оброс тремя пиявочными хвостами.

Пиявки не отрывались, сколько ни дергай. Было не больно, он только чувствовал, как натягивается кожа, когда тянешь за пиявку, а потом она выскальзывала из пальцев.

Ветерок лизнул мокрую кожу, и Блинкова-младшего так зазнобило, что зуб на зуб не попадал. Он лег животом на горячий песок, подставив пиявок солнцу. Может, их припечет, они и отвалятся.

Папа рассказывал кое-какие любопытные истории о пиявках, только мама ни разу не дала ему рассказать до конца. Ей было противно. А папа не видел в пиявках ничего противного. В ботанических экспедициях ему случалось неделями питаться только тем, что он смог насобирать, наловить или подстрелить. Однажды он даже ел жареных пиявок.

Блинков-младший, конечно, проголодался, но еще не настолько, чтобы есть пиявок живьем. Да это и довольно трудно, когда они висят у тебя на мягком месте. Для этого надо в цирке работать.

Итак, что мы знаем о пиявках? От их укусов не больно, потому что они пускают в ранку обезболивающую слюну. (Нет, права мама: действительно противно.) Оторвать пиявку можно только с куском кожи, это папа тоже рассказывал, только Блинков-младший сгоряча забыл. Нужно прижечь ее огнем или ждать, пока пиявка насосется крови и сама отвалится. А огня нет. Будущий огонь, то есть весь собранный пух, в воде плавает.

Единственным полезным результатом похода в камыши была спутанная леска с крючком. Кстати, очень длинная леска, от донки, а не от поплавочной удочки. Но грузила не было, наживки тоже. И вообще, заниматься рыбалкой с тремя пиявками на пятой точке удовольствие довольно сомнительное. Блинков-младший бросил леску и снова полез в камыши.

Уже через десять минут его судьба волшебным образом переменилась. Он сидел у костерка, согревшийся и благостный. Рядом на бревне для ускорения сушки лежали джинсы. От под-ворота штанины Блинков-младший отрезал тряпочку и сунул ее прямо в огонь, так что зашипела испаряющаяся вода. Потом эту стерильную тряпочку он примотал обрывком лески к раненой ноге.

Пиявки были наказаны. Аппетитно шкворча, они жарились в консервной банке. Блинков-младший посмотрел на них, поколебался и выбросил. Все-таки до папы ему еще расти и расти.

Потом он спохватился и разыскал в траве одну жареную пиявку, насадил ее на крючок и забросил в воду. Вместо грузила он привязал гильзу от выстреленного патрона, вместо удилища использовал короткий прутик, а поплавка или колокольчика не было совсем. Блинков-младший использовал один папин секрет. Когда леска натянулась по течению, он воткнул прутик в песок и повесил на леску каплю воды.

Рыба клюнула очень быстро. Все-таки не каждый день ее балуют жареными пиявками. Капля сорвалась, предупреждая о поклевке, но и без нее было видно, что взяла крупная рыбина. Леска сразу же пошла в сторону, разрезая воду. Блинков-младший подсек. Есть!

Чахлый сырой прутик согнулся пополам. Его так и рвало из рук. Вот-вот он сломается, как макаронина. Блинков-младший намотал леску на палец и чуть не остался без этого пальца. Рыба рванула, леска заскользила, палец посинел, кровь брызнула, как сок из раздавленной вишни. Он перехватил леску в другую руку, сделал два витка вокруг ладони и, терпя боль, стал ждать, когда рыба выдохнется.

Такую крупную рыбу нельзя тупо тянуть к берегу, это не перетягивание каната. Рыба порвет себе губу и уйдет. Нужно вываживать ее постеенно, немного уступая, когда рыба ломанется в глубину, и выбирая каждую слабинку, когда она пойдет в твою сторону. А как подтянешь к берегу, дать ей глотнуть воздуха и тогда вытаскивать рывком, пока не опомнилась. Пожилой рыболов в тарахтящей моторке во все глаза пялился на Блинкова-младшего. Конечно, сообразил, что парень вываживает не просто рыбу, а огромную рыбу, царь-рыбу! А может, подумал: что это за голый придурок скачет по берегу?

– Стойте! – заорал Блинков-младший.

Это было какое-то наваждение. Рыболов проплыл метрах в двадцати от острова! Можно было докричаться и все объяснить. Но Блинков-младший так увлекся своей рыбой, что ни о чем другом не думал. А сейчас моторка удалялась.

– Стойте! Подождите!! Вернитесь!!! – вопил Блинков-младший в спину рыболову.

Тот оглянулся, покрутил пальцем у виска и прибавил газу.

Он был уже так далеко, что не расслышал слово, которое Митьке надо было кричать с самого начала:

– Помогите-е!!!


Глава XIV Грязюкинский пленник | Блин и главная улика | Глава XVI Неудавшийся сеанс связи