home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XVIII


Все еще только начинается

Это был парад звезд! Первым примчался Измятый майор. Наталья Константиновна бросилась ему на шею. Потом она застеснялась Блинкова-младшего и, ни к кому специально не обращаясь, стала вспоминать, как познакомилась с Александром Сергеевичем. Оказывается, они знали друг друга не один, а целых два дня. Когда Измятый майор брал Палыча, ему пришлось прямо в одежде влезть в воду. Потом он сушился и пил чай у Натальи Константиновны.

– Когда много думаешь о человеке, – сказала она, глядя в сторону, – то не очень важно, рядом он или сидит под домашним арестом. Ты мысленно с ним.

– Да, – подтвердил Измятый майор, – я тоже недавно открыл для себя это явление. Мне все время представлялось, что мы с вами, Наталья Константиновна, гуляем в саду, и я наизусть читаю вам стихотворение «Не привез я таежных цветов, извини».

Блинков-младший отвернулся от этих милых, но, кажется, немножко ненормальных людей. Ему было неловко.

– Вас освободили из-под домашнего ареста? – спросила Наталья Константиновна.

– Нет, я там посадил «автоответчик», а сам сбежал, – непонятно сострил Измятый майор и пояснил: – Я брата вызвал из Москвы. У нас голоса по телефону похожие, пускай на звонки отвечает.

Тут с улицы донесся радостный Иркин визг.

– Папу встретила, – заметил Измятый майор. – Я же с полковником Кузиным приехал, Иваном Сергеевичем.

Выяснилось, что Ивана Сергеевича привез из Москвы брат Измятого майора Николай. Полковник вошел через несколько минут. В квартирке Блинкова-младшего, и без того тесной, стало негде повернуться. Двери Иван Сергеевич занимал от косяка до косяка. Люстры часто бил, потому что задевал о них головой.

– Ну, нашелся, пропащий, – пророкотал он.

Блинков-младший сообразил, что полковник примчался из-за того, что его похитили. С того времени прошло чуть больше суток. Грязюкинцы схватили его в полдень, ближе к часу. Значит, поиски начались часам к трем, а родителям в Москву сообщили обо всем не раньше, чем к

вечеру. И вот старый мамин приятель Ванечка уже здесь.

– А где мама? – спросил его Блинков-младший.

Не могла же мама бросить единственного сына в беде.

– Вот-вот будет, – ответил полковник. – Мы с ней немножечко поспорили. Я ей говорил, что Николай нас мигом домчит, а она решила, что быстрее долететь самолетом до Питера, а оттуда через Псков на автобусе.

Мама ворвалась через полчаса, начала тормошить Блинкова-младшего и с большим знанием дела рассматривать его больную ногу. Она перебросилась с Натальей Константиновной двумя совершенно непонятными фразами, и Эннина мама с уважением спросила:

– Вы, наверное, хирург?

– Контрразведчик, – улыбнулась мама. – Просто ноги для солдата иногда важнее, чем даже голова.

Убедившись, что Блинков-младший жив и почти здоров, мама взялась за борьбу с преступностью. Я не знаю ни одной мамы, которая простила бы похищение единственного сына. А когда мама еще и подполковник контрразведки, судьбу преступников можно считать решенной.

Она стала расспрашивать Блинкова-младшего, как было дело, а Митька, не будь дурак, начал издалека. С того момента, как майора Столетова посадили под домашний арест, а фальшивомонетчиков выпустили. Он правильно рассчитал, что мама распутает весь узел.

Измятый майор в это время искал клише. После того, как Блинков-младший на блюдечке преподнес ему тайник фальшивомонетчиков, это было нетрудно. Оставалось только найти нужный столб.

Майор с Капустой взяли стремянку и начали заглядывать сверху во все столбы. На девятнадцатой или двадцатой попытке клише были найдены. Майор одолжил у Натальи Константиновны «Полароид» и обфотографировал столб со всех сторон. Доставать клише до прихода экспертов он не стал. На них, конечно же, были отпечатки пальцев, которые изобличат фальшивомонетчиков.

С пачкой свежих фотокарточек сияющий майор влетел в квартирку Блинкова-младшего как раз в тот момент, когда он заканчивал свой

рассказ.

– Вот и конец Вкуснятину, – непонятно для Блинкова-младшего с мамой сказал Измятый майор. Они не знали фамилии бумажного

сыщика.

Мама, только взглянув на верхнюю фотокарточку, сразу поняла, почему Измятый майор так увлекся фотографированием столбов. Она выспросила у него кое-какие подробности и помрачнела.

Беда в том, что мама приехала в поселок не как подполковник контрразведки, а как просто мама. Закон не дает мамам права задерживать похитителей собственных сыновей. Если бы преступники угрожали ее или Митькиной жизни, она могла действовать в пределах самообороны. А так должна была сообщить обо всем грязюкинскому участковому – специалисту по розыску пропавших коз, – и ждать результата. Можно представить себе, какой это будет результат! Кстати, заявление о пропаже Блинкова-младшего лежало у грязюкинского милиционера со вчерашнего вечера. И он уже знал, что Блинков-младший нашелся, но даже не соблаговолил прийти.

Нужен был толковый офицер, которому дело поручено официально, а уж мама ему помогла бы. Этот офицер сидел перед ними. Но решение бумажного сыщика продолжало действовать. Майор Столетов все еще считался отстраненным от дела и посаженным под домашний арест.

Найденные клише превращали в пустышку обвинения против майора. Ведь на что жаловался сообщник Палыча Айвазовский? На то, что его, невинного человека, майор побоями заставил сознаться, будто бы он печатал фальшивые деньги. Действительно, ну кто добровольно возьмет на себя вину за преступление, которого не совершал? Если невиновный признался, значит, его били. А клише подтверждали, что на вилле печатались фальшивки. Можно не сомневаться: экспертиза найдет на них отпечатки пальцев и Гутенберга-Палыча, и Айвазовского. Тогда жалоба превратится в то, чем она и была на самом деле: в попытку преступника оговорить честного милиционера.

Но если сейчас позвонить Вкуснятину и сказать: «Клише найдены, отпускай майора», бумажный сыщик ни за что его не отпустит. Пожалуй, узнав о том, что майор убежал из-под домашнего ареста, он еще прикажет посадить его в камеру. И тогда жди экспертов, протоколов, рапортов. Бумажный сыщик будет придираться к каждой запятой и как сможет затянет освобождение майора. А преступники ждать не будут!

Получалось, что розыск целой шайки, да и судьба Измятого майора, снова зависели от бумажного сыщика. А самое плохое – было воскресенье. Утром это, возможно, спасло жизнь Блинкову-младшему. Ведь в будний день подобравший его рыбачок был бы на работе. Но теперь из-за выходного некому было отменить приказание Вкуснятина. Все милицейское начальство разъехалось по дачам. Остались только дежурные милиционеры, которые несли службу.

Вы думаете, маму это остановило? Она размышляла ровно полминуты, а потом сказала Наталье Константиновне:

– Мне нужен ваш сотовый телефон и ваша машина.

– Конечно, берите! – ответила Эннина мама. – Я сама пылаю жаждой мести и рада вам помочь всем, чем смогу. Мне страшно, когда похитители детей остаются на свободе.

– У нас есть «Москвич» моего брата, – запротестовал Измятый майор. – Зачем нам иномарка? Еще, чего доброго, разобьем.

Мама жестом заставила его молчать. Телефон Натальи Константиновны уже был у нее в руках. Из дома она сделала только один звонок: узнала по своим каналам адрес дачи псковского генерала. Потом она встала, и майор встал тоже. Блинков-младший отвернулся. Сердце грызла обида: конечно, преподнес им преступников на блюдечке, а теперь они без него…

– А ты что сидишь?! – удивилась мама. – На лаврах почиваешь? Ну-ка, поехали с нами!

Было непонятно, зачем Блинков-младший понадобился в этой поездке к генералу. Но чувствовалось, что мама затевает что-то из ряда вон выходящее.

Джип Натальи Константиновны уже починили. Как и думал Блинков-младший, цилиндры оказались забиты нагаром от сгоревшего сахара. Измятый майор помог ему доковылять до машины, и тут случился небольшой инцидент.

Неизвестно, где провел последние сутки влюбленный Стасик. Не иначе, витал в облаках, потому что явно не понимал, что происходит. Он выскочил как из-под земли. Блинков-младший в этот момент усаживался в джип. Со стороны было незаметно, что у него повреждена нога.

– Она права: синяка нет, – уставившись Блинкову-младшему в лицо, разочарованно вздохнул Стасик. И вдруг с воплем «Прости меня, Дима!» врезал Митьке в глаз.

Донельзя удивленный майор поймал его за шиворот и поднял на вытянутой руке. Стасик и не подумал сопротивляться. Он висел, как тряпочка, и блаженно улыбался. Мысленно влюбленный уже целовался с Иркой.

– Что это? – спросил Измятый майор.

– Да так, местный дурачок, – с искренней жалостью к Стасику вздохнул Блинков-младший.

На острове у него было время подумать. Он понял, что Ирке даром не нужен этот Стасик. Просто ей не нравилось, что он, Блинков-младший, все время торчит в особняке у Капусто. Вот она и решила с помощью Стасика отомстить, привлечь внимание Блинкова-младшего, помучить его ревностью – все сразу.

Таковы девчонки. Им никогда не объяснишь, что занят делами поважнее, чем личные. Потому что для них как раз личные дела – самые важные.

За руль села мама. Измятый майор сказал, что не привык к автоматической коробке передач. А маме ничего не стоило пересесть хоть с мотоцикла на бронетранспортер и поехать, не потратив ни минуты, чтобы освоиться с управлением. Все же контрразведчиков готовят лучше, чем милиционеров.

– Командуйте, – сказала она, протягивая карту Измятому майору. – Я не очень хорошо знаю Псковскую область.

Минут за сорок они домчались до генеральского дачного поселка. Он был поскромнее, чем банкирский, но тоже ничего.

Мама высадила Блинкова-младшего с Измятым майором, подняла тент джипа и несколько минут провозилась, велев им не смотреть в ее сторону. Когда тент был отброшен, мужчины обомлели, особенно Измятый майор. Мама была в парадной форме со всеми орденами и медалями. Блинков-младший видел ее такой раз в несколько лет, когда маму награждали или присваивали ей очередное звание. А майор, разумеется, не видел ни разу.

– Щедро вас награждают, – заметил он, шмыгнув носом.

– Награждают, да не всех, – отрезала мама. – Садитесь.

Потом она совершила хулиганский поступок. Вынула ключи, поставила джип на охранную сигнализацию, завела мотор и поехала. Сигнализация, разумеется, тут же включилась. Визжалка в джипе Энниной мамы была громкая и противная. К генеральской даче они подкатили под вой сирены.

– Возьми Митьку на руки и неси, – приказала Измятому майору мама. Они с первых же минут перешли на «ты». Потому что сразу почувствовали друг в друге настоящих сыщиков и верных товарищей.

Мама решительно распахнула генеральскую калитку и, звеня медалями, зашагала к даче.

Генерал вышел на крыльцо в синей майке и спортивных штанах.

– Он? – громко спросила у Измятого майора мама.

– Он… – Голос у майора был сумрачный. Удрать из-под домашнего ареста и нахально заявиться к генералу на дачу – за такое по головке не погладят.

– Служба контрразведки, подполковник Гавриловская, – представилась мама (когда они с папой поженились, она оставила себе девичью фамилию, чтобы не менять ее во всех контрразведчицких документах).

Генерал попытался втянуть живот под майкой и ответил:

– Генерал Петренко. Чем обязан, товарищ подполковник?

– Это я вам обязана, – звонким от злости голосом начала мама. Ноздри ее трепетали.

Нет, нет, я не могу описывать их дальнейший разговор. Он отчасти секретный, а отчасти непонятный. Скажу одно: во всем мире спецслужбы соперничают друг с другом. Посмотрите любой американский боевик. Там фэбээровцы считают копов дураками, а копы фэбээровцев – дураками и зазнайками. Те и другие презирают частных детективов и называют военных контрразведчиков костоломами. А все вместе они делают общее благородное дело: борются с преступностью. И у нас точно так же.

Генерал слушал, что говорила ему мама, и наливался краской. Под конец он стал свекольного цвета, как борщ.

Какой-то капитанишка Вкуснятин соперничает с майором Столетовым, рассказывала мама. Дошло до того, что он, используя служебное положение, посадил майора под домашний арест и выпустил задержанного им Роберта Портянкина. А этот Портянкин возьми да укради единственного сына подполковника контрразведки. И районная милиция не смогла найти мальчика! Он бежал сам, он плыл десять километров и вернулся почти искалеченным!!! (На этом месте маминого рассказа Измятый майор для наглядности показал генералу вещественное доказательство – Блинкова-младшего. Майор все время держал его на руках, как Мадонна младенца). – Делает ли это честь псковской милиции?! – риторически вопросила мама и замолчала.

Об остальном генерал должен был догадаться сам. Фальшивомонетничество, похищение людей – это опасные преступления. Контрразведка, которая давно занимается борьбой с организованной преступностью, запросто может увести это почти раскрытое дело из-под носа у милиции.

Конечно, дело будет завершено с блеском, присущим нашей контрразведке. А потом начальник контрразведки не упустит возможности сказать самому высокому милицейскому генералу: «Не справляются твои орлы, Федя». А самый высокий милицейский генерал скажет среднему милицейскому генералу: «Что у вас творится, Иван Иванович?! Контрразведка раскрывает ваши преступления да еще и хвастается. Не справляются ваши орлы. Объявляю вам устный выговор».

А псковский генерал – не средний и даже не полусредний. У него всего одна звездочка. Пока этот устный выговор докатится до него, он превратится в выговор с занесением, а то и в отстранение от должности.

И генерал сделал две вещи, которые в таких случаях делают все генералы. Он позвонил начальнику бумажного сыщики и попросил его передать капитану Вкуснятину, что теперь он старший лейтенант Вкуснятин. Потом генерал вызвал «Скорую помощь» и сказал, что ему надо срочно сделать операцию на сердце или в крайнем случае укол витаминов.

– Снимите с майора домашний арест, – попросила мама, которая молча слушала оба разговора.

– Снимаю, – ответил генерал.

– Вы напишите, что снимаете, – упорствовала мама.

– Нет, – ответил генерал, – много чести какому-то старшему лейтенантишке, чтобы я его приказание отменял. Я же отдал приказ по команде.

– Приказ по команде дойдет только завтра, – сказала мама, – сегодня же выходной.

– Нет, – повторил генерал. – Ничего я не буду писать. Я опасно больной человек, в конце концов.

Они посмотрели друг другу в глаза, и мама поняла, что генерал не уступит. А генерал, наверное, понял, что мама не простит. Но, в конце концов, ему было даже приятно иметь врага в столичной контрразведке. Все спецслужбы в мире соперничают друг с другом. От этого они только лучше работают.

– Поехали, – бросила мама своим и ушла не прощаясь.

А Измятый майор спросил:

– Разрешите идти?

Генерал смерил Блинкова-младшего недовольным и оценивающим взглядом. Так смотрят, когда нужно сказать что-нибудь не предназначенное для посторонних ушей. Взрослые определяют, принадлежишь ли ты к разумному или к растительному миру.

Блинков-младший изо всех сил постарался быть похожим на маленького безобидного идиота. Сидя на руках у майора, это было нетрудно. Для верности он хотел пустить слюни, но потом решил, что это будет уже лишнее.

– Ну и зачем ты меня подставил, Саня? – спросил генерал.

Измятый майор, который еще в машине успел пошептаться с мамой, начал без зазрения совести валить все на нее.

– Это Терминатор, а не женщина, товарищ генерал, – сказал он плаксивым голосом. – Видали, сколько орденов?! Я.ее уговаривал подождать до понедельника, чтобы все оформить честь по чести. Я бы передал фотографии тайника своему начальству. Мое начальство передало бы вашим подчиненным. Они доложили бы вам… А она мне даже договорить не дала! «Хорошо, – отвечает, – действуйте. А я до понедельника своими силами разберусь, что там у вас за похитители в Больших Грязюках. Только вы попозже вызовите меня на опознание, когда все трупы откопаете из-под развалин!»

Генерал засмеялся и спросил:

– Ну она хоть ничего? Не вредная? Он, конечно, все понял.

– Да нет, нормальный профессионал, – ответил Измятый майор. – Просто ее довели. Ребенка украсть!

«Ребенок» на всякий случай сделал круглые невинные глаза.

– Иди, Саня, – вздохнул генерал. – Ты хотя бы в этом тысячелетии окончишь свой институт?

– Не обещаю, но постараюсь, – улыбнулся Измятый майор, повернулся, и они вышли прежним порядком: майор своими ногами, а вещественное доказательство Блинков-младший у него на руках.

Мама сняла форменную тужурку и свернула ее орденами внутрь. В белой парадной рубашке с галстуком она была похожа на стюардессу. Если рассказать постороннему человеку, что пять минут назад она так лихо обращалась с генералом, тот ни за что не поверил бы.

– Ну, теперь вы быстро закончите? – спросил маму Блинков-младший.

– Закончим? – удивилась она. – Все еще только начинается!

К генеральской даче с воем подлетала машина «Скорой помощи».


Глава XVII Спасение утопающих – дело самих утопающих | Блин и главная улика | Глава XIX Начальник штаба