home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XIX


Начальник штаба

Псковский генерал пережил на своем посту пятерых министров и бесчисленное множество генералов помельче. Поэтому он поступал осторожно, как царедворец. Если Измятый майор с успехом ликвидирует преступную группу Палыча, то генерал доложит своему начальству, что, несмотря на болезнь, всячески содействовал поимке преступников. А если майора ждет провал, генерал скажет, что никаких письменных указаний не давал и вообще был болен.

Для Измятого майора это означало, что до понедельника он оставался и освобожденным из-под ареста, и как бы не освобожденным. Генерал освободил, а какой-нибудь полковник еще не знал об этом. Поэтому майор не мог пользоваться всеми возможностями оперативного работника милиции. Скажем, никто не дал бы ему ни взвод омоновцев с автоматами, ни даже милицейскую машину. Зато оставшейся в Пскове группе майора Столетова было достаточно телефонного звонка. Оперативники, конечно, поверили своему начальнику на слово.

Мама морщилась, плевалась, говорила, что при случае припомнит это псковскому генералу, но на самом деле была довольна. Если бы этим делом занялись все силы милиции, тот же Измятый майор мог бы сказать, что обойдется без нее. А так они делали все на полуофициальном положении, зато вместе.

Квартирка Блинкова-младшего в доме Энниной мамы превратилась в штаб. Входили, выходили и звонили по телефонам полковник, подполковник, майор и приданные силы, как выразилась мама, то есть Капусто и Никифоров. Офицеры разрабатывали операцию, а Блинков-младший сидел с вытянутой ногой, как Наполеон. Только Наполеон любил подставлять под ногу барабан, а для Блинкова-младшего барабана не нашлось, так что пришлось обойтись табуреткой. Кто-то может спросить: а зачем, собственно, такой куче офицеров Блинков-младший? Он свое дело сделал, а теперь начинается их дело, серьезное и опасное. У мамы под мышкой бугрится двадцатизарядный автоматический пистолет Стечкина. Капусто и Никифоров – с «Макаровыми»: у одного газовый, у другого боевой. Измятый майор тоже выпросил себе пистолет у начальника охраны. Иван Сергеевич… Не буду говорить, с чем, потому что полковник не имел права выносить оружие со службы. Если его генерал прочитает мою правдивую повесть, он объявит Ивану Сергеевичу выговор. Так куда Блинкову-младшему соваться в такую компанию со своим револьверчиком?

Отвечаю: само собой никто не собирался вводить его в группу захвата. Но, во-первых, преступление раскрыл он. А офицеры лучше многих понимали, что значит для настоящего сыщика, когда у него из-под носа уводят почти завершенное дело. Когда человек не спал ночей, рисковал жизнью, а ему говорят: «Постой-ка в сторонке, мы сейчас этих преступников упакуем в лучшем виде!» Нет, ни один оперативник никогда не подложил бы своему коллеге такую свинью. А в этом деле как-никак Блинков-младший работал на равных со всеми и даже получше многих.

Между нами говоря, была еще одна причина тому, что его взяли в операцию. Мама, как и все родители, хотела, чтобы сын пошел по ее стопам.

Когда у Блинкова-младшего стало тесно, Наталья Константиновна предложила офицерам перейти в другую комнату.

– Я не хочу бить парня по рукам, – ответила мама. – Пускай он будет с нами до конца. И Блинков-младший был со всеми до конца.

Измятый майор то и дело звонил в Псков капитану по имени Витя, который временно возглавил его группу. Разумеется, в невиновность майора с самого начала верили не только два охранника, детский врач и подросток. Группа Столетова переживала за своего начальника. За квартирой Палыча вели наблюдение. Если бы он нарушил подписку о невыезде, его бы тут же схватили.

Но здесь всплыла одна деталь, которой Блинков-младший не знал. Оказалось, что Палыч ни разу не покидал Пскова!

У Блинкова-младшего это не укладывалось в голове. Разве мог Палыч доверить кому-то тайник с клише и спокойно сидеть дома?! Известно: больших денег у Палыча в России нет. Они все за границей. Ему нечем заплатить сообщнику. Ну кто ему поверит, если Палыч скажет: «Принеси мне клише, а я тебе когда-нибудь потом заплачу»? Да любой уголовник лучше возьмет клише себе и сам начнет доллары печатать.

Разумеется, Палыч это понимает. Когда к тайнику ходил Роберт Портянкин, за ним присматривали из серой иномарки. Клише были доверены ему на пять минут, пока грязюкинскии хулиган не вернется с виллы. Кстати, в тот раз с его лодки был снят мотор, чтобы Портянкин не смог далеко удрать.

Если бы в иномарке тогда сидел Палыч, то все понятно. А если Палыч все время был в Пскове, получалась чушь. Не мог матерый уголовник под честное слово доверить сообщникам свою главную тайну.

Измятый майор, который отстал от событий, с большим интересом просмотрел запись визита «миллионеров» на виллу Букашина. Маркиза он прекрасно знал, сам брал его два раза. Его «дочка Нина» была не дочкой и не Ниной, а воровкой на доверие Зинкой. Она просилась в квартиры позвонить по срочному делу и воровала ключи, которые у многих валяются в прихожей. А потом с этими ключами в квартиру входил домушник Маркиз.

– Вообще-то странно, – заметил по этому поводу Измятый майор, – уголовники очень редко меняют специальность. Почему Маркиз пошел на это дело?

А вот шофера он опознать не смог. Но согласился с Никифоровым и Капусто, что, по всей видимости, шофер и есть организатор, доверенный человек Палыча.

В старых детективах какая-нибудь умная старушонка собирает всех свидетелей преступления, долго и нудно рассказывает, как все было на самом деле, а потом заявляет: «Это вы, граф, подсыпали яд в бокал баронессе!». И граф моментально сознается.

Может, раньше так и было. Но сейчас, как говорят сами уголовники, они «уходят в несо-знанку». Мало догадаться, как было совершено преступление. Мало заставить преступника во всем сознаться. Нужно каждую мелочь подтвердить вещественными доказательствами и показаниями свидетелей. А то получится, как у Измятого майора с Айвазовским: преступник откажется от собственного признания да еще и оболжет честного милиционера.

Поэтому очень важно не только схватить преступника, но и сделать это строго по закону. А по закону заявление о пропаже Блинкова-младшего лежало у грязюкинского участкового.

Это был плешивый старший лейтенант, который нигде долго не учился, но за двадцать с лишним лет потихоньку выслужился в офицеры. Наверное, в селе, где не было преступления страшнее кражи мотоцикла и уголовника круче Роберта Портянкина, Глеб Жеглов и не нужен. Раньше грязюкинский участковый справлялся со всеми делами. Его даже ставили в пример другим участковым. Но чем ближе к пенсии, тем меньше ему хотелось ввязываться в какое бы то ни было уголовное дело. Старший лейтенант, как говорится, перестал мышей ловить.

Измятый майор позвонил этому объевшемуся котяре и спросил:

– Ты меня знаешь?

– Знаю, – неприветливо буркнул старший лейтенант. – А тебя разве освободили, Саня?

– Еще бы! – ответил Измятый майор. – Я сегодня был у генерала на даче. Не хочу хвастаться, пока приказ не подписан, но, похоже, меня поставят начальником над всеми участковыми.

– Я в вашем распоряжении, товарищ майор, – совсем другим тоном отчеканил котяра.

– Ну так радуйся, – сказал Измятый майор. – Я раскрыл твое дело о похищении подростка Блинкова. Давай-ка быстренько запри старшего Портянкина и садись пистолет чистить.

Пойдем с тобой брать всю группу. Возможно, будет перестрелка.

Никифоров с Капусто смеялись. Было понятно, что майор ни капли не надеется на грязюкинского участкового. Он просто пугал котяру, чтобы тот посерьезнее относился к делу.

Мама кивнула на телефонную трубку и спросила тоном врача у постели больного:

– Он так безнадежен?

– Узкий специалист, – пояснил Измятый майор. – Если у вас уведут козу, советую обращаться только к нему.

Офицеры и охранники погрузились в «Москвич» и поехали в Большие Грязюки. Измятый майор надеялся быстренько расколоть Портянкина и узнать, где скрываются Маркиз, «шофер» и воровка Зинка. Если в Пскове, он позвонит капитану Вите. А если где-нибудь поблизости, придется брать их своими силами.

Блинкову-младшему оставили сотовый телефон Капусто и сказали: «Будешь у нас за начальника штаба».

Быть за начальника штаба совсем не хотелось. Блинков-младший чувствовал, что выпадает из гущи событий.

– Да вы всю машину забили, а преступников на чем повезете? – сказал он, втайне надеясь, что ему хоть Капусто оставят для компании.

– Не боись, – ответил майор. – Были бы преступники, а мы уж найдем, на чем их довезти. Думаешь, зачем я участкового застращал – не могу обойтись без его меткого глаза и мускулистого тела? У него есть «уазик», только он бензин экономит и ездит на мотоцикле. Повяжем группу, и пускай он проветрится – отвезет их в Псков и сдаст.

И группа захвата отбыла, а начальник штаба остался один.

От нечего делать Блинков-младший дохромал до банкирской виллы. Его нововведение с полем для гольфа давно прижилось. На траве играли две группы – его младшая и старшая – Натальи Константиновны. Со своими она разговаривала по-английски. Образцовый охранник С. В. Кукушкин, который в свое время не пускал Блинкова-младшего на виллу, сидел рядышком и слушал, разинув рот.

У забора стояла забытая стремянка. Хотя, может быть, Измятый майор нарочно оставил ее до прихода экспертов, чтобы не искать заново столб с тайником.

Конечно, на месте Блинкова-младшего любому захотелось бы взглянуть на клише. А раз он был на своем собственном месте, то и взглянул. Образцовый охранник С. В. Кукушкин издалека посмотрел на него и снова повернулся к Наталье Константиновне. Он строго выполнял инструкцию, а там не было написано, что нельзя залезать на стремянку и заглядывать внутрь столба.

Чтобы клише не провалились до дна, Палыч затолкал в столб кусок пенопласта от упаковки какого-то радиоприбора. Получилась пробка сантиметрах в двадцати от верха трубы. Клише, все четыре, лежали на ней стопкой. На ребре безо всякой экспертизы были видны жирные отпечатки пальцев, перепачканных типографской краской. А сами клише не производили особого впечатления. Не верилось, что из-за этих тусклых и грязных пластинок перебито столько стекол и похищен человек (да и Капусто могли подстрелить во время визита «миллионеров». Обстановочка тогда была приближенная к боевой).

Такую важную улику нельзя было оставлять под охраной С. В. Кукушкина. Да у него на глазах любой подойдет, заберет клише, а он только пробубнит: «Не трогайте охраняемый столб и покиньте охраняемую территорию».

И Блинков-младший принял меры. Нажал пальцем на краешек пенопластовой пробки, она перевернулась, и клише провалились внутрь столба. Теперь они были защищены надежнее, чем если бы тайник охранял полк образцовых С. В. Кукушкиных. Чтобы их достать, придется спиливать столб.

Потный от боли, Блинков-младший подошел к Наталье Константиновне и рухнул рядом с ней

на траву.

– Зря ты встал. Тебе нужно беречь ногу, – сказала она. – Если ты боишься, что я не зачту тебе рабочий день…

– Я не боюсь, – ответил Блинков-младший. – Всех денег не заработаешь.

– А я тебе все равно заплачу, – заупрямилась Наталья Константиновна. – Ты научил детей обслуживать самих себя. Родители не нарадуются, и вообще все тебя любят, Митя. Жалко, что ты уедешь.

Блинков-младший только сейчас понял, что действительно уедет. Свое главное дело он завершил: Измятый майор на свободе, преступники будут наказаны. А всех денег и на самом деле не заработаешь. Ну какой из него воспитатель с больной ногой? Нельзя же пользоваться добротой Натальи Константиновны и жить у нее на правах пенсионера, да еще и жалованье получать.

Он с грустью оглянулся на особняк под медной крышей. Не забыть бы вернуть альбом Сипягину…

– Пойду винтовку принесу, – сказал Блинков-младший, – Спасибо, что дали.

– Винтовку? А я думала, это духовое ружье, – удивилась Наталья Константиновна.

– В данном случае это одно и то же, – не вдаваясь в подробности, объяснил Блинков-младший. – Хотите называйте духовым ружьем, хотите – пневматической винтовкой.

– Я купила эту винтовку для тебя, – сообщила Эннина мама. – Прицел надо вернуть, а насчет винтовки мы договорились с ее хозяином. Он сказал, что уже простился с ней и рад подарить ее тебе просто так. Но я все равно ему заплатила. Я хочу, чтобы это был мой подарок.

– Как же так?! – изумился Блинков-младший. – Наталья Константиновна, вы меня извините, но в поселке вас считают немного подвинутой на оружии. Все знают: что к вам попало, то пропало. А вы вдруг своими руками дарите мне винтовку.

– Эту винтовку я отобрала у мальчика, который стрелял из нее по воробьям, – издалека начала Наталья Константиновна. – Его родители были даже рады, что винтовки больше нет в доме. Я и сейчас считаю, что была права насчет этого мальчика. Сначала он бегал с пластмассовым пистолетом. Потом взял винтовку и научился убивать. А что будет, когда он вырастет?… Но раньше я считала, что оружие – это всегда плохо. Мне в голову не приходило, что можно той же винтовкой бороться с хулиганами. А сейчас я думаю: ведь когда в прошлом году мальчишки били стекла, винтовка уже была у меня. Мы охали, бегали жаловаться в милицию, Букашин посылал к ним драться своего сына… А нужно было взять и прострелить шины. Все так просто, когда человек знает, что делает. Ты остановил хулиганов, тебе и владеть этой винтовкой. – Наталья Константиновна покосилась на Блинкова-младшего и для порядка предупредила: – Но если я когда-нибудь узнаю, что ты стреляешь по воробьям, то буду очень разочарована.

– У них новые велосипеды, – сказал Блинков-младший. – Они могут опять начать.

– Не думаю, – покачала головой Наталья Константиновна. – Теперь они знают, что мы способны на сопротивление, и будут беречь свои велосипеды.

– Спасибо за винтовку, но лучше я подарю ее вашей Ане, – решил Блинков-младший. – В Москве она мне не нужна, не по воробьям же в самом деле стрелять. А Энни научится.

– «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», – вздохнула Наталья Константиновна. – Все-таки противно. Мне вообще не нравится, что такое почти настоящее оружие продают безо всяких справок. Только, к сожалению, нигде не дают справок, хороший человек или плохой.

От входа на виллу к ним шла Ирка с ватагой малышей. У нее за спиной маячила скорбная физиономия влюбленного Стасика.

Блинковская группа ринулась к Иркиной, и произошло братание с легкой потасовкой. Вос-питуемые Натальи Константиновны солидно восседали в пластмассовых креслах. Они уже знали по две сотни английских слов и, конечно, с таким запасом знаний не стали ввязываться в игры малышни.

Ирка подошла к Наталье Константиновне и что-то зашептала ей на ухо.

– Конечно, конечно, – ответила Наталья Константиновна. – А почему Аня тебя не подменила?

– Так Аня же собиралась к вам, – удивилась Ирка. – Я поэтому и привела сюда группу.

– Придет, я ей задам, – пообещала Наталья Константиновна.

Все знали, что не задаст, и оставили эту реплику без внимания.

Блинков-младший краем глаза следил за Стасиком. Влюбленный подбирался бочком, издали всматриваясь ему в лицо.

– Скажи своему идиотику, что синяка опять нет. Он бьет слишком слабо, – сообщил Блинков-младший Ирке.

С тех пор, как он вернулся из бандитского плена, это был их первый разговор. Митек надеялся, что Ирка перестанет валять дурака.

А Ирка подумала и безжалостно вынесла приговор обоим:

– Значит, пускай тренирует удар!

Для Стасика это означало, что поцелуя он вряд ли дождется. Для Блинкова-младшего – что придется то и дело нарываться на удары этого слабосильного, но упрямого Стасика.

– А давно она ушла? – спросила Эннина мама.

– С полчаса назад, – ответила Ирка и беззаботным тоном пояснила: – За ней приехала женщина из детской комнаты милиции. Они Петьку сажают в колонию для малолеток. Но та женщина сказала, что дел на минуту: съездить на машине к охранникам.

– А какая у нее машина? – с опустившимся сердцем спросил Блинков-младший. И услышал:

– Иномарка, серая с искорками.

– Серый «металлик»! – выдохнул Блинков-младший. – Наталья Константиновна, только не волнуйтесь. Вашу Аню, кажется, украли!


Глава XVIII Все еще только начинается | Блин и главная улика | Глава XX Упустили