home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава III


Визит измятого майора

– Вообще-то я пришла тебя подменить, – странным голосом сообщила Наталья Константиновна. – К тебе гость. Сидит в твоей комнате, даже окно не раскрыл, чтобы не увидели с улицы.

Блинков-младший не стал задавать лишних вопросов. Если Наталья Константиновна не собирается ничего объяснять, то и не надо. Через пять минут все и так выяснится. Он молча поднялся и хотел идти, но Эннина мама сказала, глядя снизу вверх жалобными глазами:

– Дима, я понимаю, что здесь какая-то милицейская тайна. Но хочу знать одно: нет ли опасности для детей.

– Я вам скажу, когда сам узнаю, – пообещал Блинков-младший и ушел.

Книжка о ненормальном полковнике осталась валяться на траве. В другое время Блинков-младший дочитал бы ее ради смеха, но сейчас, он чувствовал, его ждало настоящее дело с невыдуманными опасностями.

Девять из десяти граждан России сказали бы, что у Натальи Константиновны богатая дача. Мечта, а не дача. Но среди банкирских особняков брусовый теремок Энниной мамы смотрелся несолидно, как декорация для киносъемок. Блинкова-младшего она поселила в правом крыле теремка. Там была целая квартирка для гостей с туалетом и ванной, но такая махонькая, что вся поместилась бы в его московской комнате.

Мебель в квартирке была как будто детская и стояла так тесно, что приходилось везде протискиваться боком. Когда Блинков-младший вошел, гость сидел на крохотном диванчике, упираясь коленями в журнальный столик, и смотрел маленький телевизор. У него было лицо человека, которого усадили в зубоврачебное кресло и сказали: «Сидите, развлекайтесь».

У Блинкова-младшего екнуло сердце. Он узнал Измятого майора.

Налоговый полицейский Николай Столетов, изображавший внука «бабули» Снежко, рассказывал, что во Пскове у него брат – майор милиции. А потом Снежко и Николай вместе с Измятым майором приехали на виллу банкира Бука-шина брать Палыча. Блинков-младший почти не сомневался, что это и есть брат полицейского, но познакомиться с ним не успел. Какое знакомство, если майор уже через пять минут начал стрелять.

Тогда на нем была такая мятая форма, как будто перед тем, как надеть, майор дал ее пожевать корове. Сейчас он щеголял в белых джинсах и спортивной майке. Но первое впечатление от встречи с человеком обычно самое сильное. Особенно если этот человек, паля в воздух, уложил носом в землю сотню гостей банкира Букашина. Поэтому Блинков-младший так и называл его про себя «Измятым майором».

– Столетов Александр, – представился Измятый майор. – А про тебя мне все известно.

Блинков-младший молча пожал протянутую руку. Так и есть: старший брат Николая.

– Даже не знаю, хорошо или плохо то, что ты не уехал, – продолжал Измятый майор, испытующе глядя на Блинкова-младшего. – Вообще-то надо было бы тебя с Ириной домой отправить. Но я не имею права приказывать ни «Блинков, уезжай», ни «Блинков, останься и помоги милиции». Я обязан тебя предупредить, а там как знаешь.

Измятый майор сделал паузу, дожидаясь ахов и расспросов, но Блинков-младший молчал.

– А нервишки у тебя ничего, – признал Измятый майор и, как будто специально продолжая испытывать блинковские нервишки, выдал: – Короче говоря, Гутенберга нам пришлось отпустить.

Блинков-младший почувствовал, что брови у него сами собой ползут вверх. Теперь он молчал не из-за хороших нервишек, а потому что у него отнялся язык. Вы только представьте: майор милиции открыто вам говорит: «Мы отпустили особо опасного преступника!» С ума они сошли? Или их подкупили?!

– С доказательствами у нас неважно, – ответил на немой вопрос Блинкова-младшего Измятый майор. – Понимаешь, если мы задержали гражданина, то обязаны в трехдневный срок или предъявить ему обвинение, или отпустить. А в чем, по-твоему, его можно обвинить?

– Сто восемьдесят шестая статья: «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг», – четко ответил Блинков-младший. Номер этой статьи Уголовного кодекса он знал от майора Снежко. А дальше стал называть преступления Палыча попросту, без статей: – Пистолет он у охранника украл…

– Газовый, – вставил Измятый майор.

– Так он же был уверен, что пистолет боевой!

– Недоказуемо.

– Пускай, но ведь он в микрофон кричал, что хочет уйти за границу! Он Ирку взял в заложники!

Измятый майор вздохнул.

– Ты об этом следователю скажи. Кстати, я должен снять ваши показания. Ирина уже пишет, и ты потом напиши, как все было на самом деле. А я тебе расскажу, как это представил адвокат.

И майор стал рассказывать.

Блинков-младший был потрясен. Он впервые столкнулся с уловками адвокатов, которых называют «черными».

Адвокат – знаток законов. Защищая даже отъявленного преступника, он следит за тем, чтобы не нарушались его права. Чтобы его не заставили отвечать за чужое преступление. Чтобы, пока он сидит за решеткой, родные могли передать ему сала и колбасы, потому что в тюрьме плохо кормят. Чтобы судья узнал о нем не только плохое, но и хорошее и учел это, когда будет выносить приговор.

А «черные» адвокаты дают советы преступникам, как обойти закон. Как присвоить чужую квартиру, не заплатить человеку за сделанную работу, не вернуть взятые в долг деньги и выйти сухим из воды. А если преступник попадается, «черный» адвокат учит его врать и изворачиваться.

Блинков-младший слушал Измятого майора и ушам своим не верил. «Черный» адвокат фальшивомонетчиков составил из кусочков правды самое беззастенчивое вранье! Он как будто издевался: «Я навру с три короба, а вы попробуйте доказать, что на самом деле все было по-другому!».

Палыча брали в разгар праздничного обеда. В милицейской форме был только Измятый майор. Николая в футболке и тем более немолодую майора Снежко в сарафане трудно было признать за сотрудников спецслужб. Был момент, когда гости решили, что это розыгрыш, и подняли офицеров на смех. На этом и строилась защита Палыча.

Якобы он тоже решил пошутить и стащил у охранника пистолет, прекрасно зная, что оружие не боевое, а газовое. Потом он захватил в заложники Ирку и объявил, что собирается бежать на катере за границу (ничего себе хохма!). Когда майор Снежко сбила пластиковой пулей его сообщника Худышку, Палыч сообразил, что дело нешуточное. Теперь, по его словам, он боялся пули сумасшедших ментов и решил отплыть на катере и высадиться на берег в стороне от места событий. Ну и так далее, до финала, когда Палычу все же досталось пластиковой пулей и он вылетел за борт, а пустой катер умчался неизвестно куда.

– Айвазовский признался, что в катере были фальшивые доллары. Но теперь он изменил показания и слово в слово повторяет то же, что и Гутенберг, – закончил Измятый майор. – Из всех обвинений остается хищение газового пистолета. Дело мы завели, но пришлось отпустить их под подписку о невыезде.

– Почему Айвазовский? Он что, море хорошо рисует? – спросил Блинков-младший, догадавшись, что Измятый майор говорит о сообщнике Палыча Худышке.

– Да нет. Просто уголовники каждому татуировщику дают кличку если не Айвазовский, то Репин. Этот Айвазовский сейчас хорошо рисует «Не забуду мать родную» и «Смерть легавым от ножа». А был талантливый парнишка, – вздохнул Измятый майор.

– Почему «был»?

– А потому, что когда человек пять лет из своих двадцати двух провел за решеткой, все его таланты идут на то, чтобы достать лишнюю миску баланды, – жестко ответил Измятый майор. – На воле это может быть черепаховый суп в дорогом ресторане, но суть одна. Нормальный человек ест, чтобы жить и делать что-нибудь полезное, а уголовник живет, чтобы жрать, пить и ничего не делать.

– Я думал, что ему лет восемнадцать, – признался Блинков-младший. Худышка был повыше него, но хилый, как паучхэк.

– Заключение никому не идет на пользу, – отрезал Измятый майор и сменил тему: – Катер не нашли и, судя по всему, не найдут. Бензин в нем кончился, погода в эти дни стояла ясная. Какой-нибудь хозяйственный мужичок по нашу или по эстонскую сторону границы давно его заметил, подобрал и присвоил. А там в отсеке непотопляемости тайник с долларами и документами Гутенберга и Айвазовского. Они ведь жили здесь по поддельным документам. И опять невозможно ничего доказать.

– А печатный станок? – подсказал Блинков-младший.

– Вот именно! Это наша последняя надежда! – горячо воскликнул Измятый майор. – Только не станок, а клише. Айвазовский успел признаться, что они делали оттиски обычным ручным прессом. Это винтовой зажим, как на мясорубке, только побольше. Пресс они утопили, и теперь, если даже мы его найдем, это будет всего лишь косвенная улика. А клише где-то на вилле. Мы все обыскали, но разве найдешь, когда один особняк – тысяча квадратных метров?

– На что оно похоже? – спросил Блинков-младший.

– Не оно, а они, у купюры же две стороны. Гутенберг печатал стодолларовые бумажки и двадцатки, значит, уже четыре клише. Это металлические пластинки, на которых выгравированы доллары, только шиворот-навыворот, как в зеркале. Увидишь – ни с чем не перепутаешь.

– Это я понимаю, – сказал Блинков-млад-ший. – Я спрашивал, толстые они или тонкие. Нельзя ли, например, заложить их в книгу?

– Обычно толстые, чтобы не прогибались при печати. Но, в общем, все четыре можно спрятать в выдолбленный кирпич, в отдушину – да куда угодно. В том-то и проблема: мы ходили с миноискателем, а что толку, если все стены «звенят»? В них же провода, трубы… Нет, чтобы найти клише, пришлось бы весь особняк разобрать по кирпичику, – развел руками Измятый майор.

Блинков-младший давно понял, к чему он ведет.

– Значит, вы будете ждать, когда Палыч вернется за клише, и хотите, чтобы я за ним проследил.

– Я не ХОЧУ, – нажал голосом Измятый майор, – а ПРЕДУПРЕЖДАЮ тебя. Хотеть я могу, чтобы ты не хулиганил и старушек через дорогу переводил.

– А приказывать: «Блинков, помоги милиции», – не имеете права, – повторил Блинков-младший слова майора, с которых начался их разговор.

Все-таки плохо у нас поставлено это дело. В Америке майор велел бы ему положить руку на Библию и официально вручил бы звезду помощника шерифа. А так ходит вокруг да около, хотя обоим все ясно.

– ПРЕДУПРЕДИТЕ меня, что делать, если я замечу что-нибудь подозрительное, – подыграл Измятому майору Блинков-младший. – Исключительно ради моей безопасности.

Майор довольно кивнул. Формальности соблюдены, и можно брать быка за рога.

– В поселковой охране работает Никифоров, мой бывший сержант. Подойди, познакомься, чтобы вы знали друг друга в лицо, и больше пока что от тебя ничего не требуется. Как играл с детьми у особняка, так и играй. А если заметишь подозрительного человека…

– Палыча, – вставил Блинков-младший.

Измятый майор замотал головой.

– Нет, Гутенберг или, как ты говоришь, Палыч сам не придет. Он понимает, что мы с него глаз спускать не будем. Это может быть либо кто-нибудь из поселкового персонала – садовник, водопроводчик, уборщица, либо гость. Люди здесь живут небедные и любят устраивать праздники по поводу и без повода. Завтра суббота, к господам банкирам понаедут партнеры по бизнесу, друзья, знакомые и друзья знакомых. Вот среди них, возможно, и будет человечек, который так, невзначай поинтересуется виллой Букашина. Ему расскажут, как неделю назад здесь брали преступников, а он – «Что вы говорите?! Как интересно, пойду сам посмотрю!» И пойдет осматриваться, чтобы ночью достать клише. А ты в это время сидишь с детишками на лужайке. Увидишь его – скажи Никифорову, и он меня вызовет из Пскова. А на крайний случай…

Измятый майор достал из кармана маленький револьвер.

– Сигнальный или стартовый – называй как хочешь, а в общем, игрушка, – сказал он, выкладывая револьвер на журнальный столик перед Блинковым-младшим. – Только не вздумай брать преступника на мушку и кричать «Руки вверх!». Он тебе самому руки пооборвет. Револьвер нужен, чтобы подать сигнал, если не успеешь лично предупредить Никифорова. Клише могут лежать в таком доступном месте, что «гость» решится взять их среди бела дня. Это может быть обставлено как случайная находка: шел, споткнулся о плитку на дорожке, решил ее поправить, чтобы другие не спотыкались – батюшки, клише! И он у всех на глазах садится в машину якобы для того, чтобы отвезти находку поселковым охранникам, а на самом деле – чтобы удрать. А ты в этот момент где-нибудь в сторонке затеваешь игру в войну и стреляешь: три длинных, три коротких. Почти «SOS», только на второе «S» у тебя патронов не хватит. Никифоров опускает шлагбаум и задерживает его машину.

– Как можно стрелять длинно или коротко? – не сообразил Блинков-младший.

– Просто делай паузы длиннее или короче. Во взгляде Измятого майора ясно читалось:

«Кому я доверил серьезное дело? Он же простых вещей не понимает!»

Блинков-младший почувствовал, что у него пылают уши. Он торопливо цапнул револьвер и сунул его в карман. Дали бы хоть газовый, а то что это за оружие?

– А ты думал, я тебе дам автомат, рацию и наручники? – уловил его настроение Измятый майор. – Я и так доверил тебе непростительно много. Сам удивляюсь: «С ума ты сошел, Саня, – служебную тайну раскрывать мальчишке?!» Но брат мне рассказывал, как ты разгадал Гутенберга, как он тебе не верил, а ты настоял на своем и оказался прав… – Измятый майор скорчил такую болезненную гримасу, как будто сам себе тупой пилой отпиливал палец, и признался: – Меня ведь отстранили от этого дела. Айвазовский написал жалобу, будто бы я кулаками выбивал у него ложные показания. На Гутенберге хоть пистолет висит, а он, Айвазовский, вообще получается чистенький. Не обвиняемый, а пострадавший от ментовского произвола. Если мы не найдем клише, то преступники меня отдадут под суд, а не я – преступников. Вся надежда на тебя, Блинков. Не проворонь «гостя»!

Блинков-младший молча кивнул. А что тут скажешь? Не клясться же.

– И учти, – закончил Измятый майор, – Гутенберг будет где-то поблизости. Он любит организовать дело и наблюдать со стороны.

Тренькнуло разбитое стекло. Что-то гулко ударилось в дощатую стену над головой Измятого майора, отскочило и запрыгало по полу. Блинков-младший успел прихлопнуть это подошвой, поднял ногу и увидел большую ржавую гайку. Разбитое стекло не осыпалось, в нем осталась почти ровная дыра в паутине трещин.

– Как из ружья пальнули. Сильная рогатка, – заметил Измятый майор, ощупывая вмятину в доске над своей головой. – Если бы в лоб, то сотрясение мозга обеспечено.

– Палыч уже здесь, – сказал Блинков-младший.


Глава II Герой в няньках | Блин и главная улика | Глава IV Грязюкинская война