home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. На Западе

Хотя цена, которую платит Россия, так неимоверно высока, крайне наивно было бы думать, что Западу как-то удается избежать при этом возмездия. Под этим я имею в виду не одни общеизвестные проблемы: неизбежное разрастание мафии и коррупции, экологические катастрофы масштаба Чернобыля или контрабандный вывоз ядерных технологий и ядерного сырья в страны Ближнего Востока (хотя все из перечисленных выше тревожных проблем вполне реально существуют, и Западу еще предстоит отыскать для каждой надлежащее решение). Не отношу я сюда и возможных последствий столкновений между различными частями России. Я говорю о куда более далеко идущих последствиях неспособности Запада одержать победу в «холодной войне» (или хотя бы определить ее идеологическую сущность). Всеобщий кризис двухсотлетней утопии неизбежно сказывается на политической, социальной и экономической жизни западного мира прямо пропорционально ее былому воздействию. От крушения мирового порядка до банкротства государства всеобщего благоденствия и от кризиса представительной демократии, поносимой и осаждаемой жаждущим власти «меньшинством», до вырождения нашей культурной жизни — все это прямые последствия мечты об эгалитарном коллективизме, безраздельно господствовавшей с эпохи французской революции. Однако, что весьма сходно с ситуацией на Востоке, здешняя «элита» еще даже не готова признать наличие кризиса, не говоря уже о том, чтобы с ним совладать. Не думая раскаиваться в своем прошлом соучастии в чудовищных преступлениях против человечества, «элита» упорно цепляется за потерпевшую крах утопию в отчаянной попытке удержать свое правящее положение.

Посмотрите на них: вечно готовые спекулировать на чувстве вины при виде бедности и нищеты какого-нибудь самого что ни на есть заброшенного племени или по поводу плачевного состояния какой-то редчайшей биологической разновидности, не имеющей к нам никакого отношения, они совершенно не чувствуют себя виновными в той колоссальной катастрофе, появлению которой способствовали. Напротив, левый истеблишмент Запада, словно в неустанно повторяемой лжи как раз и состоит его путь к истине, за последнее время сочинил буквально сонмы книг, в которых стремится доказать свою «несомненную правоту». Признания некоторых бывших советских политических деятелей о размахе сотрудничества Запада с советским режимом теперь воспринимаются с возмущением как «охота на ведьм». Или же в лучшем случае с невозмутимостью:

— Ну и что? Подумаешь!

Многие и по сей день выставляют свой былой идеологический альянс даже несколько ностальгически, если не с гордостью, как праведную борьбу за достойные цели (которые почему-то не оправдались). Словно речь идет не о политической системе, отправлявшей за один день на тот свет больше человеческих душ, чем святая инквизиция за три столетия своего существования (вспомним записку Сталина, в которой он одним росчерком пера приговорил к смерти 6600 человек; инквизиция погубила пять тысяч за триста лет).

— Что плохого в прекрасной мечте о всеобщем счастье, даже если окажется, что она неосуществима? — спрашивают эти люди с бездарно наигранной наивностью.

Как будто мы в конце XX века не научились понимать, что мечта одного человека может обернуться кошмаром для другого. Полагаю, мечта нацистов о чисто арийском счастье также была возвышенной; однако в Нюрнберге это обстоятельство не было принято во внимание.

Увы, мечтателям нынешней формации Нюрнберг не грозит. Не побежденные в годы первой «холодной войны», они продолжают вести вторую, навязывая свою программу доверчивому человечеству. Оглянемся вокруг: бывшая советская клиентура повсюду в мире тщательно сохраняется ее западными идеологическими союзниками (на Кубе, в Анголе, Мозамбике). Если мы готовы применить силу для того, чтобы освободить несчастных угнетенных от антидемокра-тического режима, то это произойдет на Гаити, а не на соседней Кубе: поставить президента-социалиста с помощью силы допустимо, сбросить же его с помощью силы — ни в коем случае.

К тому собственно и сводится так называемый «новый мировой порядок»: все та же старая, двухсотлетняя утопия, навязываемая нам всеми правдами и неправдами. Подобно Бурбонам в годы после Реставрации, наши утописты не вынесли для себя никакого урока из своего бедственного прошлого: сталкиваясь с пережитками коммунизма в Китае и Северной Корее или с рецидивами его в России, они по-прежнему произносят слова умиротворения, призывая к «невмешательству в чужие внутренние дела» и «влиянию через сближение». Как если бы последнее десятилетие не представило бесспорных доказательств того, что коммунистическую систему реформировать невозможно, нас по-прежнему побуждают «поддерживать реформы» в России посредством торговли и займов, дешевых кредитов и предоставления статуса наибольшего благоприятствования. И десять лет спустя, когда грянула сенсацией вполне реальная угроза, эти люди и сейчас отмахиваются о нее, изображая изумление.

Сама по себе идея мирового порядка, вводимого и поддерживаемого неким всемирным правительством, — по самой своей сути утопическая греза; однако, когда она проводится в жизнь прогнившей политической «элитой», которая заражена потерпевшей крах идеологией и преследует свои узкие интересы, такая идея немедленно превращается в несчастье для человечества. Не говоря уже о таких явных примерах, как Сомали и Югославия, даже на Ближнем Востоке «мирный процесс» обрел все черты нарастающей катастрофы: он уже обошелся Израилю в большее число человеческих жертв, чем потеряла страна за время Шестидневной войны. Чего иного можно ожидать от «мирного процесса», тайно состряпанного в Норвегии международной социалистической номенклатурой?

Однако основные последствия еще впереди, и их следует ожидать не только на Ближнем Востоке: попробуйте сегодня остановить террориста, когда каждому из них сияет яркий пример Ясира Арафата. Нравственный эталон «нового мирового порядка» может быть, следовательно, сформулирован так: если у тебя хватает выносливости долго истреблять невинных людей, то ты уже не террорист, а государственный деятель и лауреат Нобелевской премии мира. Можете быть спокойны, подобная точка зрения не прошла незамеченной ни для активистов движения «Хамас», ни для ИРА в Северной Ирландии, ни для различных группировок, сражающихся в Боснии, где чуть не каждая деревня провозглашает себя отдельным «государством» со своим собственным «правительством». При таком мощно притягательном возбудителе что толку держать в Боснии войска ООН или изображать международное посредничество!

Пожалуй, пример Боснии особенно нагляден для иллюстрации той неразберихи, которую создали утописты, сторонники «нового мирового порядка», и может служить провозвестником грядущих событий. Уму непостижимо, как этим мудрецам могло прийти в голову создать независимое государство, управляемое мусульманским меньшинством (43,6 % по переписи 1991 года), из бывшей югославской провинции, которая никогда, по крайней мере, последние 500 лет, государством не была! Что это, попытка продемонстрировать свое непредвзятое отношение к мусульманскому миру? Или же утопический эксперимент с целью доказать, что лев и агнец могут сосуществовать бок о бок? Возможно, мы никогда этого не узнаем. Можно только констатировать, что это решение было вынесено с полным пренебрежением к чаяниям местного населения. Сербы, составляющие крупнейшее национальное «меньшинство» (31,2 %) в первую очередь протестовали против всяческих попыток отделить их от собственно Сербии, единодушно бойкотируя так называемый «референдум» 1992 года. Ну и что, подумаешь! Являясь самыми рьяными поборниками «прав меньшинств» там, где это отвечает их идеологическим устремлениям, наши утописты, сторонники «нового мирового порядка», полностью игнорируют их там, где им это невыгодно (к примеру, в Южной Африке, где даже зулусы не сумели завоевать их расположения!) И вот боснийские сербы, напрасно выступавшие с протестами, проснулись в один прекрасный день в «независимом» мусульманском государстве. Неудивительно, что они взялись за оружие: давайте представим себе, что английский городок Лутон (традиционное место поселения эмигрантов-мусульман в послевоенные годы) внезапно провозглашает себя независимым мусульманским государством и весь мир признает его таковым. Не покажется ли нам это шагом, несколько чересчур возмутительным для немусульманского населения? Разве не скажем мы тогда, что те, кто принял подобное решение, понесут всю полноту ответственности за последующее кровопролитие?

Ничего подобного не произошло в результате действий наших утопистов, которые всегда правы и никогда не несут ответственности ни за какие последствия своих возвышенных мечтаний. По крайней мере, до тех пор, пока в их руках остаются средства массовой информации, они, что бы ни случилось, будут по-прежнему прикрываться высокими нравственными лозунгами. Так, разразившаяся в Боснии гражданская война, которую, как водится, варварскими методами идет между крестьянами, сражающимися за землю, благовидно поименована «этнической чисткой». Этнической? С каких это пор мусульмане сделались этносом? Кто бы ни запустил подобное выражение, это, должно быть, большой специалист в области пропаганды, но только не в области этнографии, ибо, согласно последней, нет никаких этнических различий между сербами, хорватами и, разумеется, мусульманами (и они — всё те же южные славяне, как и прочие народности бывшей Югославии, и говорят на том же языке, что сербы и хорваты, только были обращены в исламскую веру в результате трехсотлетнего турецкого ига). Таким образом, на самом деле боснийский конфликт носит не более этнический характер, чем беспорядки в Северной Ирландии.

Ну и что, подумаешь! Сегодня правда — это то, что сообщает CNN. Эмоционально подогретый тщательно разработанной параллелью с преступлениями нацизма, наш возмущенный мир не смог остаться равнодушным. Впервые после сороковых годов были приведены в действие силы Международного трибунала по преступлениям против человечества, дабы наказать преступников, учинивших эту несуществующую «этническую чистку». В течение пятидесяти лет не созывался этот трибунал. Ни преступления Сталина в Восточной Европе, ни военные действия советской армии в Афганистане, ни «социальная чистка», проводимая Пол Потом в Камбодже, не были найдены достойными его осуждения. По иронии судьбы, большинство нынешних преступников в Югославии, инициаторов «этнической чистки», все последние десятилетия совершали по долгу службы, являясь коммунистическими боссами, подобные же преступления. Но, помилуйте, за эти преступления никто и не собирался их судить! И если бы они продолжали истреблять капиталистов и кулаков, священнослужителей и «реакционеров», никто бы не осмелился их осуждать. Наше нравственное презрение должно ограничиться исключительно рамками этой мифической «этнической чистки».

Можно только надеяться, что боснийская трагедия хотя бы станет для наших утопистов-мечтателей призывом к пробуждению (каковым должен был бы стать происшедший у всех на глазах распад Советского Союза после 75 лет принудительной «интернациональной дружбы» его народов). Однако вся беда в том, что наши современные утописты — теперь уже не наивные идеалисты, а, подобно своим советским образцам, номенклатура, которая служит самой себе. Пока их «мечта» помогает им удержаться у власти, им можно совершенно не заботиться о последствиях. Возьмем другой пример: их стремление к интеграции Европы. Невозможно даже взять в толк, почему после стольких перечисленных несчастий надо снова браться за тот же эксперимент, разве что тут замешаны их личные интересы. Не сумев победить с помощью нормальных демократических средств и, почуяв, что общественное мнение идет в разрез с их идеологией, наша социалистическая номенклатура понимает, что сможет сохранить за собой власть, только оставаясь невыборной централизованной бюрократией, которую практически невозможно сместить. Это просто новая попытка создать социалистический «общеевропейский дом», да побыстрее, пока никто не заметил в этом хитрости, — вечная мечта о постройке очередной Вавилонской башни. Неважно, что в Европе, с ее отнюдь не миролюбивой историей, это принудительное объединение, вероятней всего, откроет старые раны, если не создаст новые Боснии. Утописты пекутся лишь об одном — об увековечивании своей власти, чтобы «перераспределить благосостояние», перекачивая из «богатых» частей Европы в «бедные», да навязать «социальный (социалистический) статус» рыночной экономике.

Можно только восхищаться (кому нравятся подобные развлечения) их ловкими манипуляциями: как лихо они умудряются поставить идею свободного «общего рынка» с ног на голову и втиснуть в социалистическую смирительную рубашку! Можно только диву даваться, что сталось с хваленой европейской демократией, непостижимым образом превращенной в посмешище! Дошло до того, что датчан, проголосовавших против Маастрихтского договора, заставили переголосовывать, в то время как англичанам, которые, как было заранее известно, проголосуют против, и вообще не предоставили возможности голосовать. Вместе с тем очевидные факты говорят, что этот скороспелый союз европейских наций вряд ли выльется во что-либо иное, нежели все подобные союзы в нашей истории. Едва ли существует лучшая возможность нажить себе врагов, чем совместная жизнь по принуждению. Но по прошествии десяти-пятнадцати лет, когда все это обнаружится, можем мы хотя бы ожидать, что зодчие проекта «Объединенная Европа» признают свою вину? Да что вы, ни в коем случае! Они будут клясть национализм и нетерпимость, ксенофобию и алчность, внезапно, без всякой видимой причины, обрушившиеся на европейцев. Они будут обвинять все и вся, но только не себя самих.

Утописты упорно не желают считаться с человеческой природой, вот почему их мечты никогда не воплощаются в жизнь без насилия, а результаты всегда противоположны провозглашенным целям. Их основной порок состоит в совершенно антинаучном и антигуманистическом представлении о человеке как о некоем податливом существе, которое может быть «усовершенствовано» при «надлежащих» социальных условиях. Соответственно они и не принимают важнейших, основополагающих установлений, развившихся за тысячелетнюю историю нашей цивилизации как отражение основных свойств человеческой натуры. Частная собственность, семья, религия, народ — все это как вместе, так и по отдельности подвергается на протяжении последних двух столетий постоянным нападкам, что неизменно влечет за собой чудовищные последствия.

В конечном счете, против личности, ее прав, ее достоинства, ее суверенности вот уже двести лет ведет войну самопровозглашенная, жаждущая власти «элита» — утописты, действующие методами принуждения. Коммунизм — это просто наиболее последовательное выражение их устремлений, и его поражение могло бы и должно было дискредитировать саму концепцию утопии, подобно тому, как крах нацизма дискредитировал понятие евгеники. Это могло бы и должно было помочь человечеству выработать в себе аллергию на демагогию утопистов и иммунитет против всяческих их манипуляций. Всякий намек на «социальную инженерию» мог бы сегодня вызывать у нас немедленное неприятие, подобное тому, какое вызывает выражение «этническая чистка».

Увы, мы не победители, а они не побежденные. Правда, теперь, после того, как в результате их более чем вековых нападок на частную собственность почти половина мировой экономики оказалась порушена, даже самые ярые утописты, хоть и со скрипом, но признают необходимость частной собственности. Но разве мы можем назвать это своей победой?

Едва ли. Даже мировая экономика сегодня не свободна от утопической идеи «перераспределения материальных благ» — из так называемых «богатых» стран в так называемые «бедные». Недавно проходившая в Копенгагене конференция ООН по социальному развитию снова оказалась в плену подобных понятий, как будто опыт последних 50 лет не научил нас, что крупные вливания наличных средств Запада в экономику стран третьего мира «способствуют развитию» в них лишь громадной коррумпированной бюрократии. Сколько себя помню, эти страны постоянно субсидировались — сначала как «слаборазвитые», потом — как «развивающиеся», сам этот более вежливый и многообещающий эпитет свидетельствует об отсутствии реального прогресса. Теперь, когда за пятьдесят лет потрачены триллионы долларов, можем ли мы назвать хотя бы одну страну, ставшую «развитой» в результате подобных вливаний? Напротив, положение в этих странах, ставших зависимыми от доз иностранной помощи, только усугубилось, в то время как страны, не получавшие помощи с Запада, такие, как Тайвань, Сингапур, Чили или Гонконг, выросли в экономических гигантов.

Между тем, в пределах самого западного мира наконец-то материализовалось утопическое представление о государстве всеобщего благоденствия. Практически каждое государство индустриализованного мира либо разорилось на пути осуществления этой возвышенной мечты, либо разорится в самом начале грядущего тысячелетия, если в системе ничего не изменится. И при этом не уменьшились ни нищета, ни преступность, ни неграмотность, ни нехватка медицинской помощи, а в иных странах показатели даже возросли прямо пропорционально росту благоденствия. Более того, почти в каждом крупном городе вырастает особый подкласс, зависящий от благоденствия, при котором множество семей в течение трех поколений высасывают государственные блага. И есть все основания считать, что этот опасный процесс намеренно поощряется теми, кому, чтобы оставаться у власти, необходимы именно такие избиратели.

Но настоящую опасность, по мнению многих экспертов, представляет собой разрушительное воздействие благоденствия на развитие семьи. Внушительный рост беременности среди девочек-подростков, рост безотцовщины, непосредственным образом вытекающие из политики всеобщего благоденствия последнего тридцатилетия, являются косвенной причиной нынешнего взрыва подростковой преступности, наркомании и быстрого роста подкласса, зависящего от благоденствия. Этот порочный круг, пожалуй, даже более порочный в данный момент в англосаксонских странах, чем в континентальной Европе, сам по себе не может не вызывать ощутимой тревоги. Добавим к этому еще две застарелые жертвы утопических экспериментов: практически разрушенную систему образования, теперь делающую упор в первую очередь на игры и развлечения, а не на учебный процесс и дисциплину, а также судебную систему, в которой процедуры и формальности верховенствуют над правосудием вместо того, чтобы служить ему, — и глазам представится зрелище прямо-таки апокалиптическое.

Европейцы опять же могут попробовать отмежеваться от такого кошмара, именуя его «американским недугом», но вряд ли им удастся избежать того же ведь суть проблемы едина по обе стороны Атлантики. Оба полушария слишком долго пребывали во власти утопического представления о человеческом существе, избавив таким образом личность от ее безраздельной ответственности за собственную жизнь. В результате, современное государство стало кормилицей для одних и матерью-вампиром для большинства. Неспособная изменить свои методы, правящая номенклатура продолжает наращивать взимание налогов, повергая таким образом среднего налогоплательщика в нищету и зависимость от государства. Можно без особой натяжки предсказать, что ни одно государство на земле не сможет к концу столетия по-прежнему оплачивать подобную «социальную справедливость». Что же произойдет тогда? Бунт налогоплательщиков, отказывающих-ся платить? Крушение государства?

Кстати, что такое современное государство? Гибрид средневекового протекционистского рэкета и социалистической утопии. Пока нашу жизнь определяли законы «холодной войны», было хоть какое-то рациональное объяснение: мы хотели защитить себя от страшной опасности, угрожавшей нашему образу жизни, и платили за свою защиту, задабривая подкласс, чтобы он не заразился коммунистической бациллой. Сегодня этого рационального объяснения нет, и наш «общественный договор» утратил свое значение. От кого защищает нас современное государство? От преступников? Едва ли. Сегодня, если на вас напали воры или к вам в дом вломились грабители, вы молите Бога, чтобы их не поймали. В противном случае, вы как налогоплательщик будете вынуждены только то и делать, что оплачивать бесконечные и бесполезные судебные издержки, по завершении чего преступники скорее всего благополучно отправятся домой. Но даже если они попадут за решетку — не приведи Господи! Стоимость содержания уголовника в заключении доходит прямо-таки до астрономических цифр, например, в Великобритании это стоит ежегодно от 20 до 40 тысяч фунтов стерлингов. Ни один из нас, рядовых налогоплательщиков, не может даже помыслить о таких расходах на себя.

Ну а что же другая функция современного государства, его «добро и забота»? Для нас это еще больший абсурд, чем функция «защиты», потому что государство всегда оказывается «добрым и заботливым» к кому-то, а не к нам, но за наш счет. Множество супружеских пар не спешат с рождением детей, дожидаясь, когда материально смогут себе позволить надлежащим образом их растить, между тем, наше «доброе» государство нещадно облагает их налогами, чтобы выплачивать пособие матерям-одиночкам. Множество больных и престарелых людей не могут себе позволить необходимое лечение своих хворей, между тем, наше «заботливое» государство облагает их налогами, сводящими несчастных в могилу, чтобы получить средства на лечения наркоманов. Нужна ли нам защита от преступников при такой доброте со стороны государства? Сама идея подобного принудительного милосердия настолько нелепа и оскорбительна, что уж лучше нам платить уголовникам, чтоб охраняли нас от государства.

Очевидно, что само существование современного государства становится или станет сомнительным, и уже очень скоро. При этом у нынешней «элиты» недостает ни храбрости увидеть эту кризисную ситуацию, ни честности признать порочной свою генеральную линию. Напротив, не успела громадная, всепоглощающая коммунистическая утопия испустить дух у нас на глазах, как на ее месте возникают мириады крохотных утопий, как бы восполняя пустоту, образовавшуюся в жизни наших утопистов.

Человечество завалено этими утопиями; пусть мы и привыкли утихомиривать своих крестоносцев, но все же никак не можем согласовать все их притязания. Чтобы нас не заклеймили «врагами народа», приходится становиться в одно и то же время «зелеными», «голубыми» и не различающими цвета кожи. От нас требуют отвергнуть различия между полами и одновременно велят считать Господа Всемогущего — женщиной. Права животных становятся выше прав человека, за одним-единственным исключением — поисков путей лечения СПИДа. Ну а курение… Курение становится самым тяжким преступлением, если, конечно, вы курите не марихуану.

Сначала все это обескураживает настолько, что закрадывается подозрение, будто весь мир сошел с ума. В самом деле, наш век поистине превратился в эру крестоносцев-безумцев и всеобщего конформизма. Создается впечатление, будто любая немногочисленная, но крикливая группка психопатов способна изменить закон или политику государства либо обычаи международного сообщества, и в значительной мере вопреки чаяниям усталого большинства. Здравый смысл, логика, научный подход уже ничему не служат препятствием: в криках глашатаев сценария «парникового эффекта» может не быть ни капли научных знаний, но правительства вынуждены соревноваться между собой в сокращении выброса газов, создающих «парниковый эффект», даже за счет развития собственной экономики. Мы еще как следует не знаем, какое действие «озоновые дыры» оказывают на нашу геосистему, поскольку с момента их открытия прошло слишком мало времени, чтобы тщательно все изучить, однако правительства уже обязаны запускать в ход дорогостоящие программы по борьбе с этими «озоновыми дырами». И чего ожидать от немощных политиков, когда все средства пропаганды призваны взвинчивать истерию в обществе! Даже в моем английском толковом словаре черным по белому сказано:

«Озоновая дыра, сущ. Истончение в озоновом слое, в особенности над Антарктикой, вызванное преимущественно выбросом промышленных газов и представляющее собой угрозу для жизни нашей планеты и ее обитателей».

Какая разница, что промышленные газы, выбрасываемые преимущественно в Северном полушарии, вряд ли способны вызвать утончение озона над Антарктикой, поскольку газообмен между полушариями составляет около 10 %. Кому какое дело до таких малозначащих подробностей, если всемирное верховное сборище «зеленых» психопатов всех мастей решило по-иному, а масс-медиа представили их решение как неоспоримый факт! Бизнесмены и правительства, политики и международные организации — все пляшут под дудку «зеленых», игнорируя протесты многих ведущих ученых. Если вы не хотите, чтобы ваш бизнес потерпел крах, а ваше доброе имя пострадало от кампании травли, достаточно объявить себя «другом озона».

А между тем сама наука в подобной борьбе до такой степени поносится и извращается, что уже перестаешь верить научным выводам, не выяснив сперва, кто за них заплатил. Несколько лет назад телекомпания Би-Би-Си-2 сняла документальный фильм, в котором многие ведущие ученые жаловались, что на них оказывают финансовое давление с тем, чтобы результаты их исследований подтвердили «парниковый эффект».

Подобные жалобы можно услышать и от тех, кто изучает последствия загрязнения окружающей среды, в частности воздействие так называемого пассивного, или вторичного курения. Хотя десятки исследований не выявили никакого особого вреда, единичные случаи были возведены в абсолют, а их результаты «обработаны» и использованы в злобной широкомасштабной кампании за «свободное от курения общество». В настоящее время эта кампания доходит буквально до истерии, до абсурда, безо всяких оснований превращая нас, законопослушных, аккуратно платящих налоги курильщиков, в преследуемое меньшинство. В конце-то концов, при всей заботе о нашем задымленном здоровье, мы, «взрослые и самостоятельные люди», способны сами решать за себя.

Обратите внимание, все это происходит именно тогда, когда иные выделенные истеблишментом «меньшинства» обретают привилегии и преимущественное право на лечение. Гомосексуалисты получили право служить в армии, женщины могут принимать священный сан, нам же не отводится даже крошечного отсека для курящих в тех самых общественных поездах, содержание которых (наряду с другими средствами передвижения) оплачиваем мы растущим налогом «грешника» на сигареты. Все виды общественного транспорта: самолеты, поезда и даже автобусы — в результате этой вопиющей дискриминации внезапно оказываются недоступными для нас. Автобусная служба моего района долго сопротивлялась подобному международному давлению, и всего пару месяцев назад в автобусах появилось поразительное объявление.

«Здесь чутко относятся к пассажирам. Просьба не курить!»

Только представьте себе подобное объявление, направленное против «голубых», или негров, или даже против собак! На следующий день весь мир будет ходуном ходить от возмущения. Воистину бессмертен Джордж Орвелл: до тех пор, пока у власти утописты с их принудительными мерами, одни звери всегда будут «равнее» других. Все, что создается под знаменем равноправия, неизменно выливается в привилегии для одних и притеснения для других. В нашем безумном мире уже не осталось ни разума для законности, ни места для прав человека, повсюду лишь кучки психопатов-горлопанов, которым всякое кровавое преступление сходит с рук. Как говорится в детском стишке:

Тот, кто громче скажет «гав»,

Тот всегда и будет прав.

Однако самым страшным и, бесспорно, самым губительным для нашей цивилизации является кампания «освобождения женщин», «удара по мужчинам», «перемены ролей» или как там еще ее называют. И снова, как и в случае со многими подобными эпидемиями, она начинается несколько более активно в Америке и Великобритании, чем в континентальной Европе. Вместе с тем все свидетельствует о том, что эта зараза быстро распространяется, главным образом через средства электронной информации, наводненные образами пленительных, умных, четко мыслящих, сверхэнергичных и необычайно преуспевающих дамочек, занимающих начальственные посты.

Мужчина, если он вообще попадается, — неизменно нытик, ни на что не годный неудачник, появление которого необходимо лишь для того, чтобы его наставляла и отдавала ему распоряжения такая вот вышеописанная дамочка, а он каждые пять минут только бы и делал, что повторял:

— Прости, прости, дорогая…

Каждый второй мужчина — враг женщины: грубое животное, мучитель, диктатор, насильник и совратитель малолетних. По сути дела, единственный положительный герой-мужчина в современных телепередачах или в кино — это «голубой», желательно страдающий от СПИДа. Но даже и в этом спектре предпочтение отдается другой стороне, которую олицетворяет неизменная победительница — выкраденная в младенчестве из дома чернокожая лесбиянка, у которой «проблемы с наркотиками».

Сколь бы возмутительным это ни выглядело, но этот типичный социалистический реализм можно было бы счесть очередным модным увлечением нашей «элиты», если бы он не был так старательно направлен на молодое поколение. Оно представлено аналогично, парни, как правило, — туповатые увальни, а девочки — умненькие и невероятно сообразительные. Уже и «научное» исследование имеется, рекламируемое в Великобритании на каждом углу и «доказывающее», что девочки гораздо способней к математике, чем мальчики; есть даже такой фильм, в котором четырнадцатилетние девчонки гораздо лучше играют в футбол, чем мальчишки, их ровесники. Сегодня по телевидению, в кино и в школе действительность подается юному поколению в определенном виде: представители мужского пола — обреченные неудачники, существа пассивные, во всем зависящие от агрессивной, великолепной мисс Повелительницы.

Все это не просто смешно, а откровенно преступно, так как может вылиться лишь в рост насилия среди подростков, безотцовщины, преступности и всяческих бедствий для грядущих поколений. Что говорить, человеческую природу атаками подобной пропаганды не изменишь, но она будет мстить за себя всеми доступными способами, как мстила в случае с частной собственностью или в национальном вопросе. А уж в вопросе взаимоотношения полов, как ни в каком другом, ответная реакция будет пострашнее, поскольку здесь затрагиваются фундаментальные основы бытия. Особенно потому, что атака на общество не ограничивается пропагандой, а выносится в зал суда и тем самым вводится в действие весь государственный механизм принуждения.

Помнится, в 1991 году с крахом Советского Союза рухнул весь мир, но при этом в Америке новостью номер один стало сообщение о девочке, которая подала в суд на организацию бойскаутов за то, что та отказалась принять ее в свои ряды. Вместо того, чтобы по-родительски отшлепать возмутительницу спокойствия и разъяснить ей кое-какие основы бытия, старшие бессовестно использовали девчонку в своих целях, превратив ее в национальную героиню. Однако последствия этого оказались и того хуже: почему-то женщины, в целом составляющие большинство в любом обществе, вдруг были провозглашены меньшинством, законодательно охраняемым и поддерживаемым. Легальный шантаж сделался нормой: буквально каждая организация, как государственная, так и частная, сейчас обязана соблюдать квоту для женщин на руководящих должностях, иначе будет обвинена в «дискриминации».

Но и этого безобразия оказалось недостаточно — очередное нарушение правовых норм выдало такие перлы, как «сексуальное приставание», «изнасилование при свидании», «развратные действия с малолетними» и прочий ассортимент средств устрашения, которые полностью отравили общественные взаимоотношения. В сегодняшней Америке люди, словно в тоталитарном государстве, живут в страхе и недоверии друг к другу: мужчины боятся даже взглянуть на своих коллег-женщин во время работы, учителя физкультуры и тренеры боятся дотронуться до учеников, родители боятся чиновников учреждений, опекающих воспитание подростков, и все боятся обо всем этом говорить.

Но, как бы ни был безумен наш «новый мир», создают его далеко не безумцы. Так кто же эти люди? Почему они обладают такой невероятной властью, что заставляют нас жить в царстве абсурда? Хотя толпа представляет собой, пожалуй, все ту же массу, которая устраивала шествия за всеобщее разоружение в начале 80-х, где то новое политбюро, которое теперь ею руководит? Как бы здесь не допустить ошибки; ведь теперь мы живем в период второй «холодной войны», при новой формации утопистов-принудителей, которые стремятся изменить нашу культуру, управлять нашим поведением и, в конечном счете, нашими мыслями, — честно говоря, не такой уж новой: те же американские фонды, которые финансировали кампанию «в защиту мира» 80-х годов, сегодня выделяют миллиарды на «изучение окружающей среды» и «феминистские исследования», в то время как те же средства массовой информации превращают все это в новый для нас дурман. Те же методы, тот же стиль, даже лица зачастую такие знакомые. Единственное новшество на сегодня — это их «новояз»: «культурное разнообразие», «политическая правильность», «репродуктивные права». Каково звучит! А вместе с тем тоталитарная сущность этой новой идеологии совершенно очевидна, как очевидны незыблемые приемы репрессии, пропаганда, цензура. Сегодня мы — свидетели сильнейшего наступления на самые основы нашей цивилизации, которая откровенно сделана мишенью и объявлена культурой «мертвых белых европейцев»: если дать ей свободно развиваться, она-де вернет нас в средние века.

Да что там говорить, в былые времена Шекспир, по крайней мере, мог совершенно свободно писать и ставить свои пьесы. Сегодня большинство его произведений были бы запрещены как «политически неправильные». «Отелло» — за расизм, «Укрощение строптивой» — за женофобство, а «Ромео и Джульетта», следуя высказыванию одной весьма прогрессивной британской учительницы, отказавшейся вести своих воспитанниц на спектакль, — как «примитивно гетеросексуальное представление».

Печально, что мы не сумели воспользоваться блестящей возможностью, предоставленной нам смертью коммунизма: мы не покончили со всеми коммунистами, не выставили напоказ все их преступления, не развенчали их «мечту», более того, не научились противостоять этой нынешней чуме. Оставаясь неисправимыми поклонниками политики умиротворения агрессора, мы коверкаем язык, калечим свою речь, пытаясь выговаривать, «он-она-оно», «Мссс, мссс» («Ms» — словечко, выдуманное, чтобы не называть женщину ни «мисс», ни «миссис»), «вертикальная угроза», «друзья озона». Но даже если мы все умудримся сделаться разом «зелеными», «голубыми» и дальтониками в отношении цвета кожи, мы этим все равно не купим мира и вечного счастья, потому что утопистов их «меньшинства» волнуют не более, чем коммунистов заботил пролетариат. Все это лишь средства достижения безграничной власти, чтобы диктовать свою волю, управлять нами, разрушать нашу индивидуальность, известную в неких древних забытых писаниях под именем человеческой души.

И, как бы печально это ни было, приходится допустить, что все наши усилия, все наши жертвы остались бессмысленны. В конечном счете, человек оказался недостоин свободы, дарованной ему, и в решительный момент испытаний у него не обнаружилось ни смелости, ни чувства чести, чтобы возвыситься до этой задачи. В результате мы не сделались лучше, мудрей, чище, а само испытание явилось не более чем гигантским землетрясением, поглотившим согни миллионов.

Что ж, возможно, не стоит жаловаться, ведь и это тоже свойство человеческой натуры. Но через все невзгоды на своем жизненном пути я пронес веру в лучшее. И хоть вряд ли это лучшее увижу, все же я верю: явится однажды старый, мудрый Судия и скажет:

— И ничего нет на всем Божьем свете, что могло бы сделать такой ход событий правильным.

Единственное, что мне сейчас дано, — это хранить свои свидетельства до Судного Дня.


Я хотел бы поблагодарить фонд Маргарет Тэтчер за ценную помощь в моей работе и, несмотря на все наши разногласия, леди Маргарет Тэтчер за твердую поддержку моих усилий завершить эту книгу.

Я также благодарю Олега Гордиевского, Евгения Новикова, Михаила Восленского, Виктора Суворова, Леонида Финкельштейна, Инну Рогачий и Владимира Пимонова за помощь и советы. Сердечное спасибо многим помощникам и доброжелателям в Москве (которых я не могу назвать, чтобы не подвергнуть их опасности) и многим друзьям на Западе за поддержку и помощь.

В особенности, многим я обязан моему старому другу и издателю Шарлю Ронзаку, чья нерушимая вера в мою способность завершить этот труд поддерживала меня во все эти трудные годы.

Владимир Буковский.


* * * | Московский процесс (Часть 2) |