home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Прелюдия Великой революции. Смерть Людовика XV

Смерть короля, получившего столь прекрасное и трогательное прозвище – Возлюбленный (Bienaime), стала для Франции роковой. Насколько все изменилось в стране за время его правления! За жизнь Людовика XV народ трепетал трижды. Первый раз это произошло в 1744 году, когда король и был назван Бьенэме. В это время шла война за австрийское наследство; французские войска побеждали, когда короля внезапно поразил недуг, казавшийся всем смертельным. Весть о болезни Людовика XV повергла Париж в такой ужас, словно ожидалась эпидемия чумы. Все церкви оглашались стонами и рыданиями прихожан и молебнами о здравии короля. Тогда-то из-за всеобщего народного сочувствия монарх и получил прозвище Возлюбленный. Говорят, он очень ценил это имя: настолько, что ставил его выше всех своих прочих титулов.

Со времени сражений в Эльзасе прошло 30 лет, и вот король снова лежал на скорбном ложе, его смерти ожидали со дня на день. Только теперь уже никто в Париже не оплакивал прежнего Возлюбленного. Обстановка изменилась за эти 30 лет самым кардинальным образом, и известие о том, что монарх перевезен из Малого Трианона в Версаль умирать, было встречено практически всеми со стоическим равнодушием. Нет, теперь стадо нисколько не было обеспокоено тем, что его пастырь тяжело болен, тем более что на улице стоял дивный теплый май и солнце так ласково согревало лужайки, над которыми порхали разноцветные бабочки. О болезни короля, конечно, говорили, но, по свидетельству барона Безенваля, «не стесняясь в выражениях». Стадо даже ставило пари, выживет его пастырь или нет. Стаду было все равно, что Возлюбленный на самом деле при смерти.

В эти дни возносить горячие молитвы к Богу могли бы только мадам Дюбарри, герцог д’Эгийон и канцлер Мопу, если бы кто-нибудь из этой троицы обладал хоть каплей здравого смысла. Неужели им было неизвестно, как переменчиво счастье, как зыбко то основание, на каком они держались, и чем может ответить страна, на которую они долгое время смотрели с отвращением, как на тощую клячу, хотя и пользовались по полной программе ее услугами?

Герцог д’Эгийон мог хотя бы вспомнить, каким образом он поднялся к этой солнечной вершине из своей Богом забытой Бретани, где он занимал должность губернатора (и даже там был обвинен в лихоимстве и многочисленных злоупотреблениях властью). Тогда он наверняка имел повод поразмыслить о собственных перспективах, которые были весьма туманны: например, дожить остаток дней в заброшенном и постоянно требующем ремонта замке в Гаскони или свернуть себе шею, упав с лошади во время очередной охоты на уток.

Фантасмагория смерти


Глава 1 Кровавая цена свободы, равенства и братства | Фантасмагория смерти | Людовик XV