home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




II. Великий Викторианский дворец


Материализовавшись под сенью вековых вязов, Буш уже знал, что попал по адресу. Леди-Тень маячила неподалеку - сквозь нее уже успели пройти десятки прохожих. В конце вязовой аллеи огромный фонтан изливал в бассейн потоки воды, над ним зависло радужное марево.

Буш и без подсказок знал о своем время- и местонахождении: все-таки после всеобщего викторианского помешательства что-то застряло в его голове. То был год тысяча восемьсот пятьдесят первый, год Великой Выставки - помпезной демонстрации богатства и могущества Британской империи.

Буш прошелся немного по аллее, и тут его остановило одно необычное зрелище; оно привлекало и прохожих. Разинув рты, они столпились вокруг гигантской цинковой статуи. Представляла она собой фигуру всадницы-амазонки. Она застыла, нацелив копье на тигрицу; а та (видимо, имея на то веские причины) пыталась достать добычу, вцепившись в бок лошади.

Всему искусству Викторианской эпохи можно было дать общий заголовок: «А что же будет дальше?» Эти викторианцы были мастера в превращении мгновений в вопросы. И правильно делали, что спрашивали: все их десятилетиями накопленное мастерство было осмеяно и развеяно по ветру под натиском новых корифеев: фотографии, кино, телевидения. И они еще настойчивее требовали разрешения замучившего всех вопроса.

Сейчас жизнь Буша тоже зависела от выбора ответа на этот вопрос. Леди-Тень все наблюдала за ним. Со своей колокольни ей, разумеется, замечательно видно, а-что-же-6удет-далыпе-с-Эдди-Бушем. Мысль, что ни говори, не из приятных; и он с удовольствием заключил, что она не больше его знает, кто победит в поединке тигрицы и амазонки.

Еще одно а-что-же-6удет-далыпе повисло в воздухе, и касалось оно Силверстона (он же Стейн). Буша долго натаскивали на убийство этого последнего. Видимо, Силверстон держит за пазухой что-то опасное для самих основ режима Глисона, а для преображенного Буша это было великим достоинством. Теперь его задача, стало быть, - разыскать Силверстона и предупредить его, если он жив еще, конечно. Ведь хотя Буш и был на собственном опыте убежден, что тот себя в обиду не даст, у него на хвосте теперь, возможно, висело несколько Глисоновых агентов. Странники, верные Режиму, сновали теперь во Времени, разыскивая Силверстона и прочих нарушителей общественного спокойствия; теперь в их ряд следовало включить и Буша.

Вот почему после возвышенных размышлений во Всхолмье Бушу пришлось тут же спуститься на землю.

Силверстона надо искать в Букингемском дворце, в этом не было сомнений.

Проталкиваясь сквозь толпу, Буш поминутно восхищался тем, как эти люди разнообразны, ярки и эксцентричны - прямая противоположность его современникам, словно выровненным поД линейку. У въезда в парк стояли экипажи - личные и наемные, и кругом - лошади, в упряжи или ведомые под уздцы ливрейными лакеями. Было там и множество верховых. Буш решил, что без соседства этих странных животных портрет викторианца был бы неполным. Он уже сожалел, что не мог оседлать одну из них, - это сэкономило бы уйму времени.

Блеснул великолепием фасад Хрустального дворца, когда Буш быстрым шагом пересек Гайд-парк и направился дальше по улице. По ней сновали кабриолеты, и, хотя они не причинили бы Бушу ни малейшего вреда, он предпочитал держаться от них подальше.

Где-то здесь, в этой безмолвной человеческой пустыне, брел Тернер по своим делам - великий Тернер, чьи мысли были подобны багряно-желтым всполохам огня; тот художник, каким Буш так жаждал стать. Где-то здесь глубокий старик Тернер (то был год его смерти) бродил, пытаясь вникнуть в новинки века - фотографию и технику; и, если случилось ему оказаться на Великой Выставке, он, несомненно, улыбнулся металлической всаднице.

В один прекрасный день, пообещал себе Буш, он полностью возродится как художник; но историческая необходимость стояла пока на первом месте.

А между тем дворец уже - вот он, и нужно держать ухо востро. Тут наверняка сновали его современники-шпионы; но будь они хоть сто раз переодеты, заметить их легко. Их силуэты гораздо темнее и плотнее всего окружающего - как будто они были здесь реальностью, а все остальное - декорациями на театральной сцене.

У въезда гарцевали конные стражи; их лошади высокомерно поглядывали сквозь Буша. А тот, озираясь и прячась, пробирался короткими перебежками к черному ходу. Там слуги разгружали крытые телеги, разнося их содержимое по дворцовым кухням. К вертелам, в частности, тащили во множестве замороженные тушки рябчиков, фазанов, куропаток и индеек. Бушу, в его теперешнем настроении, было настолько противно это зрелище, что он отвернулся: любая смерть, пусть и этих жалких созданий, угнетала его.

Букингемский дворец стоял на этом месте столетия, а потому даже Странникам приходилось проникать в него через двери. А раз так, то уж двери-то наверняка просматривались соглядатаями на совесть. Буш скользнул взглядом по кучке слуг в передниках, разгружавших телеги. Среди людей, уносивших очередную партию фазанов, Буш заметил человека, темным пятном выделявшегося среди прочих. Но как только Буш повернулся к нему, тот мигом исчез в лабиринте здания. Так, вот уже один проныра из его «настоящего» - шпион Глисона, без сомнения. А может, Силверстона? Буш раньше как-то не думал о том, что и у Силверстона может быть разветвленная сеть агентов и телохранителей. Но это не радовало: ведь и его сторонники заведомо не приняли бы Буша с распростертыми объятиями. Буш наметил своей ближайшей целью спрятаться во дворце, пока его не заметили соглядатаи.

Он крался по запутанным полутемным коридорам; тут помещались бесчисленные каморки для слуг и судомойной братии. Хрупкая женщина, заправлявшая этим домом-муравейником и землями на тысячу миль окрест, вряд ли бывала здесь чаще, чем в своих дальних индийских владениях. Хотя… был уже тогда воздушный транспорт? Кажется, нет. (С историей, как мы уже знаем, у Буша были нелады.)

Буш с трудом поднялся по черной лестнице - в Странствии любой подъем был тяжел. Оказавшись на площадке второго этажа, он поспешно вжался в стену, ища укрытия: откуда ни возьмись появилась группка женщин. Три горничные в чепцах и передниках почти маршировали под началом внушительных объемов дамы. - согласно здешней иерархии, видимо, экономки или кастелянши. Они по очереди заглядывали в комнаты, располагавшиеся по коридору, - наверное, чтобы удостовериться, что все прибрано как следует. В коридорах царил полумрак, и Буш, как ни пытался, не мог определить, были эти женщины «местными» или «пришелицами».

Он скользнул за их спинами и прошел сквозь приоткрытую дверь в соседний коридор. Тут было гораздо просторнее, и обстановка куда богаче: на полу уже обнаружились ковры, на окнах - тяжелые портьеры, вдоль стен - деревянная мебель, изукрашенная резьбой. Час был еще ранний, ведь, согласно здешним обычаям, завтракали около половины одиннадцатого, а иногда и позже; а потому этажи были пока пустынны. Буш, блуждая по ним, совсем заплутал.

Его беспокойство все росло. Агенты Глисона, без сомнения, уже вычислили его и выследили. Теперь нужно было готовиться к худшему; однако лучевое ружье до сих пор лежало в ранце и, кажется, даже на самом дне. Буш, внезапно вспомнив это и обругав себя за беспечность, нырнул в один из темных коридоров.

Оттуда как раз выходила горничная. Буш резко повернулся й почти побежал обратно, но горничная догнала его и схватила за рукав.

- Эдди, не удивляйся слишком громко. Это я! Когда же в последний раз он слышал человеческий

голос, кроме своего собственного?..

Эта странная горничная носила кислородный фильтр вместо броши, закалывающей фартук. Соломенные волосы были подоткнуты под чепец, который казался вдвойне белым в контрасте с замурзанным лицом.

- Энн! Да неужели?!

Он судорожно схватил ее за запястья, не уверенный, впрочем, в том, что чувствует к ней. Это, наверное, будет зависеть от ее чувств к нему. Рука ее была слегка стеклянистой, и голос казался чуть тоньше, доносясь до него сквозь еле ощутимый энтропический барьер.

- Что ты тут делаешь? - был первый ее вопрос.

- А ты?

Вместо ответа она потащила его к ближайшей двери. За ней оказалась комнатка с камином. Спиной к огню сидела дородная дама со связкой ключей на поясе; она была поглощена составлением какого-то списка.

- Для чего ты меня сюда затащила?

- Видишь - это кастелянша. Тут рядом - покои мажордома, где бездельничают сейчас лакеи и горничные… Эй, послушай-ка, Эдди, с тобой что-то не так. Можно подумать, ты мне не рад!

Не нравилось ему все это. Энн никогда раньше не интересовалась окружающей обстановкой, и в ее манерах, в слишком бурной веселости было что-то напускное и пугающее. Ниточки подозрений мгновенно сплелись в клубок, и Буш полез в ранец за оружием.

- Итак, ты покинула меня в юрском. А потом?

- Ничего я тебя не покидала. Возвращалась туда, где ты остался, добрый десяток раз и у всех спрашивала - но ты исчез, как не бывало. -

- Это ничего не объясняет. - Он нащупал-таки ружье и потихоньку переправил его в глубокий карман, надеясь, что Энн не заметила этого маневра.

- А потом я наткнулась на Лэнни и еще кое-кого из наших. Мне не сразу удалось от них удрать.

- Ну, уже горячее - чуть-чуть смахивает на правду.

- Да это и есть правда - правдивее не бывает… И потом, тебе до меня не было дела - я ведь твое очередное приключение, не больше, - разве не так? А Лэнни я была нужна.

- Ты была нужна мне тогда, - отрезал Буш. - Теперь же, как мне показалось, тебе понадобился я. Что ты все-таки забыла в тысяча восемьсот пятьдесят первом?

Упоминание о Лэнни разбередило старую ноющую рану - та комната с окровавленным полом. Что бы подумала она обо мне, если б узнала?..

И тут в Энн проснулось что-то давнее, полузабытое. Она швырнула чепец на стол:

- Только давай не будем играть в Звездную палату, хорошо? Я не обязана отвечать на твои вопросы - слава Богу, мы не на суде. Не хочешь мне помочь - ладно, только незачем засыпать меня вопросами, если не веришь ни одному моему слову.

- А я всего-то спросил, что ты делаешь в тысяча восемьсот пятьдесят первом.

- Ты сам знаешь, что творится у нас в «настоящем». Новое правительство закручивает гайки, отлавливая всех Странников до единого и возвращая их назад в свои времена. В юрском всех сгребли подчистую. Лэнни и его товарищей отконвоировали в «настоящее», но мне удалось их запутать, замести следы - и вот я здесь. Мне казалось, что так безопаснее. Ну, теперь-то твоя душенька довольна?

Буш выхватил оружие и навел дуло на Энн:

- Нет, пока недовольна. Ты явно что-то скрываешь. Откуда тебе известно, что я побывал в две тысячи девяносто третьем?

Вопрос привел ее в замешательство, граничившее со страхом, - во всяком случае, глаза ее растерянно забегали по сторонам.

- Откуда… Да с чего ты взял, что я знаю? Вот впервые от тебя же и услышала.

- Ты говорила, что знаешь, ^сак там обстоят дела.

- Вовсе незачем возвращаться в две тысячи девяносто третий, чтобы знать, что там творится. Ведь знаю же я - хотя в «настоящее» не Странствовала.

Надо признать, это звучало убедительно. Но кое-что все-таки оставалось невыясненным.

- Ты сказала, что взяли Лэнни и его товарищей. Кого именно?

- Ну, Пита, Джека, Джози… - Она перечислила почти всех.

- А Стейн?

Она нервно облизнула губы:

- Эдди, ты пугаешь меня! Он взвел курок.

- Я не видела его в юрском. А ты?

- Где он сейчас?

- Эдди, да откуда мне знать?!

Он тисками сжал ее запястье, его глаза метали молнии.

- Энн, ты знаешь, на что я способен. Отвечай быстро - здесь Стейн?

- Эдди, ради Бога! Я знаю, ты человек жестокий, но ведь я не заслужила…

- Здесь он, я спрашиваю?!

- Да, да, под настоящей фамилией.

- Силверстон?

- Да, Силверстон.

Он решил обыскать ее на всякий случай. Под фарту ^ ком обнаружился газовый пистолет. Что-то подкатило к горлу, когда он ее ощупывал, но разум заставлял его следовать избранному курсу. В этот момент кастелянша прошла сквозь них и выплыла в коридор.

- Ты здесь, чтобы убить его, да? Ты - наемный убийца?..

Она опустила глаза, страшась его ответа. Она - такая хрупкая, почти как Джоан Буш, хоть в остальном они и несхожи. Она, как и Джоан, была всецело подчинена времени. И хотя Буш знал, что никогда не смог бы полюбить ее, он пожалел о сказанном.

- Да, так. И ты должна доставить меня к нему или его - ко мне. Ведь ты знаешь, где он сейчас?

Она была в явном замешательстве - глаза ее всячески избегали его взгляда.

- Послушай, я и правда знаю, на что ты способен, но… ты не доверяешь мне, однако постарайся положиться на меня хоть на пять минут. Подожди здесь, ладно? Я обещаю, что вернусь. Обещаю.

- Но ведь Силверстон здесь?

- Да, да.

- Ладно, даю тебе пять минут - приведи его сюда. Обо мне ни слова - ни ему, ни кому другому. Все поняла?

- Да, Эдди, поняла. Но ты доверяешь мне?

- Как своей матери.

Она пристально сощурилась, подозревая скрытый намек в его словах, затем повернулась и побежала прочь.

А Буш, в свою очередь, почувствовал, что она затевает что-то недоброе. Была в ней какая-то новая, до предела натянутая струна, - как будто кто-то заложил в нее свою программу, как в компьютер. Если держиморды нового режима поймали вместе с Лэнни и ее, она наверняка прошла обязательный учебный курс. А обнаружив ее необычные способности и опыт в Странствиях, институтские вояки могли обучить ее для роли убийцы Силверстона. Вот поэтому Буш и не раскрыл ей своих истинных намерений. Итак, паутина из настоящего опутывала своими липкими нитями и прошлое.

Наверное, власти, потеряв его след, послали ее взамен - и, скорее всего, не одну. Ведь говорила же она когда-то, что боится Странствовать без провожатых… Вывод: возвратится она сейчас не одна. Ведь по дворцу снует шайка резидентов режима, это ясно; значит, она обязательно приведет на хвосте кого-нибудь, даже если с ней и будет Силверстон. Может, они подождут, пока он выстрелит в Силверстона, а потом… Но у Буша имелось преимущество: его намерения не были известны никому. А сейчас надо делать то, в чем себе поклялся, - спасать Силверстона.

Буш здраво рассудил, что не стоит торчать здесь и ждать, пока его сцапают. Энн он не доверял, конечно. Все так же держа ружье наготове, он прошел сквозь дверь и оказался в коридоре.

Дверь в комнату напротив была распахнута. Там гладили белье, поминутно меняя подогреваемые тяжеленные утюги. Буш мельком разглядел на белье монограмму «К. В.» и короны по углам простыней. Он прислонился к косяку и, напряженно щурясь, наблюдал за темным провалом коридора.

Минуты ожидания растянулись на годы, и мерзкий холодок страха начал расползаться внутри. Конечно, всегда можно было вернуться в две тысячи девяносто третий, но ведь там ждали его с отчетом. А если навеки нырнуть в Прошлое - в девонский или кембрийский? Ведь вновь обретенное ощущение цели и осмысленности никуда не денется и составит ему там лучшую компанию. О, как необъятно и неизмеримо время - даже человеческое!

Кто-то не таясь бежал по коридору - Буш слышал скорые шаги. Он поспешно нырнул в тень.

Появился запыхавшийся человек; он был высок, светловолос. Он знал, куда бежал и кого искал. Он протянул Бушу руку, и в жесте этом было столько дружелюбия, что Буш, улыбаясь, уже подавал руку в ответ. Сразу он не понял, кто был перед ним, но этот человек казался ему самым близким из всех чужих!

- Ты?

- Я!

И это был он сам; его будущее «я» вынырнуло из потока времени, чтобы поддержать и укрепить Буша в его намерении. Это было похоже на объяснение в любви. Целое наводнение чувств переполняло Буша при виде собственного повторения в шаге от него, и слова застряли в горле. Но видение длилось лишь секунду: тут же коридор опустел - Буш будущего растворился во мраке.

Рыдание сжало его горло, и неуправляемые слезы побежали по щекам. Но едва он собрался и взял себя в руки, снова послышался шум.

То были шаги не одной пары ног. Буш попятился от светового прямоугольника раскрытой двери.

Он, злорадствуя, представил, как наскочит на Силверстона из-за угла, внезапно - не это ли самое тот проделал в юрском? Заметим, правда, что в тот раз Силверстон, должно быть, принял его за агента Стенхоупа, Хауэса и прочей компании.

Из темноты вынырнули двое, остановившись в ярде от невидимого Буша. Буш уже по шагам догадался, что оба принадлежали к его времени, так что его не обманули их наряды. Одним, вернее, одной из прибывших оказалась Энн; ее сопровождал джентльмен в смокинге. Буш не мог разглядеть его лица, но ему тут же стало ясно: человек этот - не Силверстон.

Двое, все еще не видя Буша, вышли в комнату. Буш последовал за ними, наведя на их спины ружейное дуло.

- Руки вверх! - приказал он.

Оба в недоумении обернулись. Теперь лицо спутника Энн было отчетливо видно. Фальшивые бакенбарды и парик не ввели Буша в заблуждение: перед ним стоял тот, кто однажды пытался умаслить его бутылкой «Черного Тушкана», тот, кто самолично отдал приказ охотиться на Силверстона; и он же первый покарал бы Буша, не выполни он свою миссию. Одним словом, Хауэс.

За долю секунды в мозгу Буша пронеслась целая вереница мыслей: Энн привела сюда Хауэса, - значит, она предала его, - поделом тебе, старый дурак, кто ж доверяет женщине, - она не любит его и никогда не… Он спустил курок. Выстрел пришелся почти в упор. Тонкая спица света пронзила Энн, и она, как сломанная тростинка, упала к его ногам.

Буш перевел дуло на Хауэса и увидел, что зрачок капитанского пистолета уже смотрит на него… И тут что-то снова случилось со временем. Буш видел неторопливо нацеливающееся дуло, как при замедленном прокате кинопленки. Хауэс не спеша примостил палец на курке, а в это же время рука Буша с пистолетом плыла вверх ужасающе медленно, как если бы к ней была подвешена гиря.

Пистолет Хауэса глухо рявкнул, и Буш, погружаясь в темноту, повалился на пол подле Энн.



I. В чужом саду | Сад времени | III. Под кринолинами королевы