home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




III. Под кринолинами королевы


- …Вы цитировали Вордсворта! - ледяным тоном отчеканил Хауэс. - Потрудитесь встать!

Окрик вырвал Буша из сумеречного и муторного забытья. Он со стоическим усилием сел, сжимая голову побелевшими пальцами. Хауэс стрелял в него из газового пистолета - действие он оказывал препротивное, но не смертельное. Буш, пытаясь не дать голове разлететься на кусочки, почти искренне жалел, что не получилось наоборот.

Хауэс, оказывается, перетащил его в гигантскую спальню весьма эксцентричного убранства; все здесь было просто подавляющих размеров. Сам Буш возлежал на шкуре белого медведя, которой все равно коснуться не мог.

- О Господи, я убил Энн! - сказал он сам себе, проведя рукой по глазам.

Хауэс так и стоял у него над душой.

- Буш, я разыскивал вас. Что скажете вы в свое оправдание?

- Я буду говорить с вами только после того, как смогу встать.

Хауэс схватил его за руку и дернул вверх, подняв его на ноги. В этот момент Буш занес кулак, но газ действовал надлежащим образом - у него совсем не осталось сил, чтобы вложить их в удар. Хауэс шутя отразил его.

- Ну, вот вы и встали, теперь разберем все по порядку. Мне необходимо знать, где вы пропадали с тех пор, как покинули две тысячи девяносто третий. Я весь внимание.

- Мне нечего сказать вам, равно как и кому другому из сторонников Режима.

- Боюсь, вы не знаете, на чьей я стороне, да и о себе не больше того.

- В своих убеждениях я тверд.

- Замечательно, тогда с вас и начнем. Зачем вы стреляли в Энн?

- Вы все отлично знаете! Я стрелял потому, что она предала меня! Привела вас, чтобы вы меня пристрелили, - и не возражайте, я не поверю.

- Так что ж вы не стреляли в меня, раз я был опасен для вас? - Видя замешательство Буша, он продолжал: - Да я знаю и так. Я читал ваше досье в Институте задолго до того, как послал вас на охоту за Силверстоном. У вас болезненная страсть к женщинам оттого, что ваша мать якобы предала вас когда-то; с тех пор вы всегда пытаетесь предать женщину до того, как она проделает это с вами.

Подстегнутый жгучим желанием оправдаться, Буш возразил:

- Вы не знаете всего, что произошло за последнее время, Хауэс. Не мог я выполнить ваш приказ, будь он неладен. Я скрылся из поля досягаемости ваших цепких лап; размышлял и стал свидетелем невзгод одной семьи из прошлого…

Физиономия Хауэса перекосилась, как если бы он насыпал в рот пригоршню клюквы.

- Может быть, может быть. Богу ведомо, какая каша у вас в голове. Я сейчас разуверю вас кое в чем. Вы жестоко ошиблись насчет Энн и насчет моей роли во всем происходящем.

- Вам бы в ад с вашими проповедями! Пристрелите меня прямо здесь - и с концами.

Хауэс прислонился к дубовому шкафу.

- Очень мне нужно было перетаскивать вас сюда, чтобы пристрелить. Послушайте, поговорим, наконец, серьезно. Я сейчас в большом затруднении - и я не враг вам, хоть от вас я и не в восторге. Итак: Энн любила вас. Считайте, что она пожертвовала ради вас жизнью. Я послал ее в тысяча восемьсот пятьдесят первый, чтобы разыскать вас и убить, пока вы не добрались до Силверстона. Но когда вы с ней столкнулись в коридоре, она не смогла - хотя была вправе - выполнить приказ. Она нашла меня и…

Буш язвительно рассмеялся:

- Ну а вы, значит, щадя мои чувства, исполните собственный приказ за нее. Вы очень щепетильны!

- Надеюсь, что так. Но вы многого не понимаете. Последнее время я и думать о вас забыл - голова была занята другим. Но когда прибежала Энн и сообщила, что видела вас здесь, я тут же понял: вы переменили мнение и решили предупредить Силверстона об опасности. Не протестуйте! Я сам прибыл сюда ради его спасения. Я надеялся обрести в вас союзника - вот для чего Энн привела меня к вам. Я думал, мы сразу же все обсудим. А вы - тут же за пистолет…

- Боже, какую ахинею вы несете! Кто, как не вы, заслал меня сюда с заданием убийцы! Ведь смешно было бы предположить, что вы переметнулись в другой лагерь за одну ночь!

- Одна ночь здесь ни при чем. Я всегда был и буду в одном лагере - в том, что стоит против Болта, Глисона и всего, что они несут с собой.

Буш потер шею ладонью.

- Смешной вы человек. Думаете, я хоть единому слову поверил? Да, как же. И для чего вы все это затеяли?

- Силверстон знает нечто, способное свергнуть диктатуру партии Действия, да и любой тоталитарный режим. Уинлок, как вы знаете, заперт в сумасшедшем доме под надежной охраной. Но, конечно, он в самом что ни на есть здравом уме. Силверстона он когда-то считал своим оппонентом, но последние события многое изменили: теперь они союзники, потому что враг у них общий. Мы сумели подставить в охрану Уинлока своих людей. Вот увидите, они оба станут опорными точками надвигающейся революции. Я работаю на нее - а значит, и на них.

Буш посматривал на него все еще недоверчиво:

- Докажите!

- Так вы же и есть мое доказательство! Моя обязанность, как вы знаете, - обучать и засылать в прошлое агентов. Я замечательно использовал эту возможность, подбирая на эти роли самых неподходящих людей. А вы - убийца Силверстона - шедевр, предмет моей профессиональной гордости!

И оба непроизвольно расхохотались.

Буш все же не до конца поверил в сказанное. Он мучительно соображал, на чем бы еще подловить Хауэса, но в следующий же миг что-то в лице капитана развеяло все его подозрения.

- Ну, положим, я поверил. Что нам делать дальше? Хауэс со вздохом облегчения спрятал пистолет в карман и протянул ему руку:

- Теперь мы - союзники, и главная наша задача пока такова: забрать Силверстона и бежать отсюда побыстрей.

- А как с телом Энн? Мне хотелось бы забрать его с собой в «настоящее».

- Это подождет; Силверстон пока - на первом месте.

Хауэс вкратце обрисовал картину происходящего: Новое правительство все крепче сжимало страну в железных тисках; были разогнаны профсоюзы, закрыты университеты. Всюду насаждались новые драконовы законы и правила, невыполнение которых жестоко каралось. Кто-то из руководства пронюхал о связях Хауэса с «бунтовщиками», и тот поспешил скрыться в прошлом в компании Энн - революционным силам там очень пригодилось бы его присутствие.

Разыскать Силверстона оказалось делом непростым. Известно было, что он покинул юрский во время облавы на «подозрительных личностей». Потом он блуждал по разным эпохам, пока не оказался в тысяча девятьсот первом году - это был «потолок» его приближения к «настоящему» .

- Тысяча девятьсот первый поверг его в уныние, - рассказывал Хауэс. - Он был один-одинешенек, и это здорово его угнетало. Он избрал своей резиденцией Букингемский дворец. Однако он неудачно подгадал время: тогда всего лишь месяц прошел после смерти королевы, и все вокруг казалось обернутым единым куском черного крепа. Силверстон долго не вынес этого и перебрался сюда в поисках соратников. Тут мы его и встретили… А это еще кто? - Хауэс с круглыми от изумления глазами мотнул головой в сторону исполинской кровати. За нею маячил туманный женский силуэт; сквозь него был виден рисунок обоев.

- Мы не единственные призраки здесь, - ответил Буш.

- Она за нами шпионит. Откуда она взялась?

- Точно не знаю. Она преследует меня уже многие годы.

Хауэс вплотную приблизился к этому сгустку мрака и с удивлением его разглядывал. Буш ни разу еще не посмел взглянуть на нее так; она была, вероятно, частью его личности, и части этой он всегда стыдился посмотреть в глаза. Надо ли говорить, что Бушу совсем не польстило резюме Хауэса:

- А она похожа на вас.

- К делу! Где сейчас Силверстон?

- …Не выношу, когда за мной подсматривают.

- Тогда сделайте что-нибудь - если сможете.

- Да, вы правы - тут ничего не поделаешь, - и Хауэс отвернулся.

- П-послушайте: Энн действительно любила меня? - Этот вопрос, оказывается, давно не давал Бушу покоя.

- Ну, так я понял. - Хауэс пожал плечами, как будто собираясь продолжать, но передумал и завел речь о другом: - Нам надо бы переправить Силверстона в безопасное место. Дворец уже наводнен шпионами режима. К сожалению, безопасных мест совсем немного. И потом… видите ли, Силверстон - человек до странного осторожный. Он постоянно дрожит за свою жизнь, и теперь главная его забота - передать свои знания в надежные руки и голову… Мои руки и голову он надежными не считает - вообще не доверяет военным… Погодите-ка… Ох, голова моя садовая! Да вы же, Буш, вы тот самый человек, кто ему нужен! Ведь вы художник, а у него, похоже, сдвиг на почве искусства. Скорее к нему!

Оба поспешно шагнули к двери - и недоверчиво переглянулись.

- Ну же, вперед, показывайте дорогу, - поторопил Буш. - Если мне приходится верить вашему рассказу, то вам - убеждать себя, что я не выстрелю вам в спину!

Бушем снова овладела неуютная мысль о том, что его собственное сознание скрывает что-то от него самого. Но размышлять об этом он тогда не мог - все внутри было придавлено горем и сознанием вины в смерти Энн.

Пока оба Странника, колеблясь, изучали друг друга, Леди-Тень не спеша вышла из комнаты. Это заставило Хауэса встрепенуться.

- Ну, вперед! - скомандовал он.

Выйдя снова в коридор, Буш почувствовал, что задыхается, и лихорадочно втянул струю через фильтр. Возмездие за Энн и Лэнни уже пустилось за ним в погоню, и он боялся представить, какую форму оно примет.

Хауэс дорогой давал какие-то инструкции; Буш едва слушал его. Приближался обеденный час, и коридор теперь был полон. Если бы Хауэсу сейчас взбрело в голову пристрелить Буша прямо здесь, эти люди и знать бы не знали о случившемся и преспокойно проходили бы сквозь его тело.

- Силверстон сейчас в Западной гостиной, - бросил Хауэс через плечо.

А кругом сновали фраки, декольте, расшитые шелковые жилеты, и на каждого гостя приходилось по крайней мере по одному ливрейному лакею. Буш внимательно вглядывался в них, разыскивая силуэты потемнее.

Тем временем наши путники оказались у нужной двери. Ее охранял важный человек в ливрее, и краски этой ливрей были куда гуще, чем на всем окружении. Но стоило Бушу вскинуть пистолет, как Хауэс перехватил его руку:

- Он - йз наших. - И, обернувшись к стражу: - Все спокойно?

- Силверстон пока там; никто не входил, не выходил и не вламывался.

Хауэс недоверчиво нахмурился, затем кивнул и скользнул за полуоткрытую дверь. А Буш колебался, в упор разглядывая стража, - но, похоже, он совсем разучился делать различие между другом и врагом. Мрачные предчувствия не давали ему потянуть ручку двери на себя. Буш колебался; но тут же он представил себе, с каким облегчением сбросит с плеч гору нервного напряжения, когда закончится вся эта заваруха, - и, уже смеясь над своими страхами, прошел в комнату вслед за Хауэсом.

Оглушительный удар тут же свалил его с ног.

Буш не сразу понял, что лежит, перегнувшись пополам и уткнувшись лицом в узорчатый турецкий ковер. Он попытался хотя бы сесть - ему с трудом это удалось. И тут же у затылка ощутился холодок пистолетного дула.

- Это кто еще такой? - рявкнул кто-то сверху.

- Мой друг, - ответил голос Хауэса.

Буш оглядел комнату - насколько это возможно было сделать, не поворачивая головы. Иуда-охранник как раз закрывал за собой дверь. Его сподвижников в гостиной было пятеро. Четверо из них, видимо, прятались за дверью, когда входил Буш, и теперь составляли ему и Хауэсу почетную охрану. Все они были ни дать ни взять викторианские джентльмены. Один из них нагнулся и сорвал с Хауэса парик и фальшивые бакенбарды; и этот последний выглядел совсем уничтоженным и потерянным, лежа на полу под прицелом пистолета.

- Все вы виноваты, - шепнул он Бушу. - Не провозись я столько с вами, все могло бы обернуться иначе!

Хауэс принялся было распекать предателя привратника, но новый удар заставил его умолкнуть.

Пятый член шайки располагался у окна, изредка в него поглядывая. Возле него обнаружилось кресло, к которому был накрепко привязан человек с кляпом во рту. Буш догадался прежде, чем разглядел: это был Силверстон.

- Ну, видите - все оказалось легче, чем мы думали, - произнес тот, кто столбом возвышался над Хауэсом, - по всему видно, что предводитель шайки. На нем был серый плащ и цилиндр, и этот костюм явно не вязался с его злокозненным, хотя и умным лицом.

- Да, мне следовало бы знать тебя лучше, Гризли. Ну, действуй же! - едко процедил сквозь зубы Хауэс.

Гризли. Бушу уже приходилось слышать это имя. Где же… Ну да, конечно: лейтенант, один из былых приверженцев Болта. Сменил себе босса, вот и все.

- Мы отправим вас - тебя, Хауэс, и твоего прихвостня - назад, в две тысячи девяносто третий, - процедил тот, не клюнув на издевку. - Вы предстанете перед судом по обвинению в измене государству и правительству, которому я имею честь служить. Вам введут дозу КСД, и мы доставим вас, как миленьких, домой. Силверстону мы, разумеется, не предоставим большего комфорта на время Странствия.

Он кивнул стоявшему рядом, и тот вытащил из ранца шприц и ампулы. В тот же момент массивная дверь распахнулась, и в комнату вошли несколько ливрейных слуг. Гризли и компания встрепенулись было, но лакеи были у себя дома в этой эпохе: они прошли сквозь наших Странников и глазом не моргнув. До их'прихода гостиная была пуста. Лакеи шли гуськом, раздувшись от важности, и поправляли тяжелые портьеры.

Это зрелище отвлекло всеобщее внимание, и Буш начал прикидывать, успеет ли он вырваться и скрыться за дверью. Такая попытка была обречена на провал при обычных условиях, но сейчас стоило попробовать. Буш уже собрал в себе силы для прыжка, когда произошло нечто.

Сквозь стену в комнату вплыли четыре тени из будущего - Леди-Тень и трое мужчин. Они, казалось, висели в воздухе; каждый сжимал в бесплотных руках длинную трубку, и трубки эти были уже нацелены на гризлийцев.

Буш быстро поднял глаза на Леди-Тень; их взгляды встретились. Она слегка кивнула ему и прикрыла себе нос и рот ладонью, как бы побуждая Буша сделать то же самое. В следующее мгновение они уже окружили захватчиков и открыли по ним огонь из своего фантастического оружия.

Вещь неслыханная - заряды, выпущенные из оружия будущего, пробили энтропический барьер. Сжатые струи невидимого газа метнулись в поборников режима. Те с перепугу открыли беспорядочную (и бесполезную) стрельбу, но, втянув ноздрями едкий воздух, тут же мешками валились на пол.

Буш сам невольно глотнул газа, и в голове все смешалось и поплыло. Спешно зажав нос и рот ладонью, он, как смог, выбрался из комнаты.

Все ощущения его притупились, перед глазами стоял туман. Да, тщетно действие - всякое действие и это его действие. И никогда-то он не был свободен… и тайна Вечности.

Буш усилием воли собрал разлетавшиеся осколками мысли, как склеивают чашку. Только сейчас он обнаружил, что сидит на полу, вытянув ноги поперек коридора как шлагбаум. Коридор снова опустел - видимо, все приступили к трапезе. И только две фигуры, полные величавого достоинства, плыли по направлению к нему. Дама грациозно и истинно по-королевски опиралась на руку своего спутника, а он… Ну конечно! Не мудрено, что лакеи, кланяясь им, чуть ли не подметали париками пол! Буш, стиснув зубы, попытался отползти с дороги ее величества королевы Англии и принца - Консорта, но не успел - они прошли сквозь него, и голова Буша на миг утонула в пышных призрачных юбках.

Казалось, сама абсурдность этого происшествия возвратила Бушу- рассудок и способность соображать. Он теперь почти без труда поднялся, глотнул свежего воздуха через фильтр и взвел курок газового пистолета. Наконец он собрался с духом и заглянул в щелку двери, через которую только что спасся.

Бесчувственные Странники лежали кучкой на полу. Лакеи-викторианцы, закончив свой обход, все так же невозмутимо, словно неся на головах наполненные сосуды, туськом выплыли из комнаты. Четверо из будущего слегка поклонились Бушу и тоже выскользнули прочь.

Буш решил, что время никогда не ждет и даже в этом необычном случае ждать не будет. Он поспешно разоружил гризлиевцев - те и не шелохнулись. Потом, следуя только что пришедшей в голову мысли, повытаскал из их карманов и ранцев весь запас КСД - это могло хоть на время задержать их возвращение в «настоящее». Он выволок Хауэса, не подававшего признаков жизни, в коридор и снова вернулся в комнату за Силверстоном. Тот все еще был привязан к креслу и тоже временно отключился под действием газа. На полу обнаружилось лучевое ружье Буша - он выронил его, когда был сбит с ног, входя сюда впервые.

Нашарив в ранце нож, Буш разрезал путы Силверстона и, вытащив этого последнего в коридор, связал ими покрепче Хауэса.

- Сам знаешь за что, - бросил он.

А затем понесся по коридорам, не разбирая дороги, с отчаянными воплями: «Энн! Энн!»



II. Великий Викторианский дворец | Сад времени | IV. Луч, оказавшийся безвредным