home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




V. За гранью времен


Букингемский дворец - и юрская саванна. Для Странствия Духа они были едины в одном аспекте: оба лежали под непроницаемым покровом безмолвия и недосягаемости.

Вся четверка материализовалась в юрском одновременно, и Буша тут же охватила накопленная днями усталость и апатия. Он недобро глянул на Силверстона и Хауэса. Вся цепь происшествий в Букингемском дворце не оставила в его памяти ничего, кроме раздражения; и тут же в противовес вспоминалось ликование полета и божественный экстаз в тот момент, когда он покидал Всхолмье. Все его попытки встрять в события этого мира кончались раздражением и недовольством; так не лучше ли пребывать всю жизнь в безмолвном одиночестве?..

Они стояли на берегу мощной медлительной реки. Позади взлохмаченными вихрами косматились джунгли, а впереди простиралась холмистая равнина. На небе зависли свинцовые облака - в общем, приевшийся юрский пейзаж.

- Капитан Хауэс, - заговорил Силверстон. - Может, вы и Энн сходите за нашим другом, пока мы с Бушем передохнем тут немного?

- Хорошо, мы уже отправляемся. Это займет часа два-три, так что отдыхайте, профессор, сколько сможете. И вам, Буш, не мешало бы сделать то же самое.

Энн помахала рукой оставшимся, и скоро маленький отряд уже исчез за холмом.

Силверстон тут же достал из чемоданчика походную кровать, жестом пригласив Буша сделать то же.

- Нам здесь ничего не угрожает, ближайшее поселение в двух милях отсюда. Капитан и Энн сейчас подберут кое-кого, и мы двинемся к концу нашего пути.

Профессор, объясните, пожалуйста, кого мы ожидаем здесь и в каком направлении тронемся дальше?

- Вы слишком размениваетесь на мелочи, мой друг, впрочем, как и я, и все мы… Вот, кстати: мои часы разбились, и я постоянно раздражен, потому что негде узнать время. Время! А ведь часы - дряхлый пережиток прошлого! Вы видите, я человек противоречивый.

- Как и я. Вы помните свое детство?

- …Нам необходимо отдохнуть. Но на первый ваш вопрос я отвечу. - Силверстон раскрыл привезенный из Викторианской эпохи чемодан. - Ведь вы были когда-то художником, не так ли?

- Я художник! Нельзя перестать им быть.

- Значит, будем считать, что вы этого не афишируете.

Буш начал искать намек в этих словах, но вмиг забыл обо всем, когда Силверстон достал из чемодана небольшую пластину.

- Скоро здесь появится автор этого произведения. Он правильно воспримет мое открытие и тут же за него ухватится. Вы сами знаете, что все вновь открытое нуждается не только в научной, но и в художественной интерпретации. Это извечная задача художника, а этот человек идеально мне подходит. Вы только посмотрите на его работу! - (Буш уже и так смотрел.) - Это Борроу! Вот талант! Вы не находите?

Группаж Борроу изображал несколько разрозненных скоплений тьмы, перемежающихся трассирующей пылью цветных пятнышек. Кое-где они группировались так, что эти массы можно было принять за атомные ядра, или города-муравейники, или звезды. Все двусмысленно и туманно. Кое-что было, на взгляд Буша, слабовато, но и эти штрихи являлись неотделимой частью целого, словно Борроу развернул в работе самого себя и обозревал эту развертку своей личности во всех ее проявлениях.

Группаж, с точки зрения техники исполнения, впечатлил Буша куда меньше, чем виденное им в «Амниотическом Яйце». Однако эта работа была содержательнее. Буш безошибочно определил, что это самое позднее произведение Борроу и что все предыдущие были своего рода эскизами к ней. Это был поздний Борроу - как поздний Тернер, поздний Брак, поздний Кандинский. Бушу все еще не до конца верилось, что его флегматичный друг мог создать подобное; однако подпись под работой отвергала все сомнения.

И вот теперь Борроу должен был присоединиться к ним.

Буш понял вдруг, что не отрывает глаз от работы уже очень долго. Некоторые ее части находились в медленном постоянном движении, другие - в движении воображаемом. Глядя на творение Борроу, Буш впервые зрительно представил то, что давно уже его смутно тяготило: время спластовалось вокруг него в складки, которые образовали гребень гигантской волны, готовой вот-вот поглотить его. Буш снова взглянул на Силверстона; у него уже отпало желание спрашивать, куда они отправятся вместе с Борроу.

- Давайте все-таки отдохнем, профессор.

В его сон ворвались голоса; потом возникло лицо Энн, склонившейся потрясти его за плечо. Буш сел и осмотрелся по сторонам. Казалось, только мгновение назад он закрыл глаза, но голова была на удивление ясной. Тут же припомнилось предшествовавшее этому событие; Буш встал и отправился пожать руку Борроу.

- Ты зря времени не терял, - заявил он с ходу.

- Это все «Амниотическое Яйцо», в подобной обстановке и не такое можно сотворить.

- Нет, за этим стоит нечто большее. Вер тоже это говорила.

Борроу поспешил переменить тему:

- Я оставил Вер временным комендантом крепости. Труба Нормана Силверстона позвала меня на приключения - я бросил все и прибежал на зов. Но все это для меня ново, и я дрожу от страха перед неизвестностью, как птенец перед первым полетом.

Странно, но Борроу выглядел необычайно спокойным. Он был, как всегда, безупречно одет (в наглаженный старомодный костюм), а ранец он небрежно перекинул через одно плечо. Интересный, однако, выходил из него глашатай нового миропорядка, хотя что это за порядок, никто пока толком не знал.

- Да мы все понемногу дрожим от страха, Роджер. Но, в конце концов, юрский безопаснее, чем Букингем-ский дворец.

- Ну, не скажите, - встрял Хауэс. - Поселок снова наводнен шпионами. Нас уже засекли и теперь обязательно выследят - это уже дело времени. Ведь голова Силверстона оценена.

- Но тогда… профессор, командуйте - и немедленно в путь!

Профессор проснулся чуть раньше Буша и уже сложил походную кровать. Взглянув ему в лицо, Буш увидел, как тот обеспокоен. Увидел он также, что Леди-Тень явилась снова; она стояла в сторонке и ничего не упускала из виду.

- Мистер Борроу, - сказал Силверстон. - У нас у всех, кроме вас, КСД еще циркулирует в крови. Будьте добры теперь принять и свою дозу. Я счастлив, что вы согласились нас сопровождать. Мне кажется, что вы - и мистер Буш, несомненно, тоже - окажетесь чем-то вроде Амниотического Яйца для грядущих поколений, и гарантией тому - ваше необычайное дарование.

- Капитан Хауэс уже сообщил мне, куда лежит наш путь.

- Прекрасно. - Силверстон обратился к Бушу: - Теперь только вам неизвестны наши планы. Возьмите же Энн за руку, Энн возьмет руку мистера Борроу, а вы, мистер Борроу, - капитана. Я присоединюсь к вам, Буш, и мы немедленно отбываем. Мы переместимся туда, где нам гарантирована безопасность, - за пределы девона, в криптозойскую эру.

- А вы знаете, что состав воздуха в эпохах на заре мира…

- Знаю, конечно. Но мы постараемся проникнуть в криптозойскую эру так далеко, насколько это возможно. И потом , в самом крайнем случае у нас есть на кого положиться, - он указал на Леди-Тень, в то же время вежливо кивнув ей.

Все взялись за руки. Буш не проронил ни слова - не только потому, что Хауэс, видимо, все еще имел на него зуб и мог его подловить; нет, его занимало странное чувство, будто его выбросило волнами реальности на незнакомый берег и вода с отливом отступает оставляя его на берегу.

И в то время как какая-то часть его мозга автоматически, пункт за пунктом, исполняла предписания Теории, из головы никак не шла дурацкая аналогия, с помощью которой отец однажды описывал миссис Эннивэйл возраст Земли. Тот самый циферблат; согласно ему, все зародилось в полночь. Стрелки его еле тащились вдоль делений - часов, за которыми стояли темень, грохочущие вулканы, магматические моря и нескончаемые ливни. Потом долго тянулся серый рассвет, и только к одиннадцати часам первый поликозавр-лежебока показался на чашечку кофе. Человечество просунуло ногу в дверь всего за- несколько секунд до полудня - и в это самое время, как считает кое-кто, тьма снова пала на землю, и все началось сначала.

Когда Буш вынырнул, он погрузился почти в такую же темень, какую себе только что воображал. Остальные стояли тут же, судорожно дыша сквозь фильтры.

Стояли они не на земле как таковой, а на собственном, невидимом грунте - такое несоответствие в Странствиях случалось часто. Земля лежала футах в десяти под ними; странное было состояние.

Мир под ними бушевал и содрогался. На землю изливались мощные потоки дождя; они, скорее, напоминали реки, текущие вертикально.

- Да, это криптозойская эра; но день дождливый - мы выбрали не совсем удачно, - мрачно улыбнулся Силверстон.

Внизу простиралась огромная каменная глыба, а вокруг нее кружили мощные водовороты. Вода почему-то совсем не пенилась, хотя с высоты на ее поверхность обрушивались огромные жидкие массы. Базальтовый остров прочертила зигзагообразная трещина, и из нее тоже извергались фонтаны воды.

Вода, желтоватая повсюду, в черной пропасти казалась темно-коричневой. По небу носились далекие предки облаков, но на существование солнца не указывало ничто. Просто темные пятна на небе сменялись более светлыми.

Странникам так и не удалось определить, находились ли они над материком или формирующимся дном океана. А приподнятость их над Землей говорила, скорее всего, о том, что уровень поверхности метавшейся в горячечном бреду планеты постоянно менялся.

- Нам нечего здесь делать, - выразила общую мысль Энн. И цепь-пятерка снова отправилась в путь.

Мощный поток времени стремительно нес их к Точке Исхода. Пять раз они показывали головы на поверхность и осматривались. Зрелище непознанного (и непознаваемого) вселило в сердца Странников великий ужас и трепет - и было из-за чего. На их глазах планета Земля проходила стадии своего формирования; ее атмосфера представляла собой смертоносную для человеческих легких смесь метана и аммиака. Но и это было не все: ведь криптозойская эра составляет пять шестых геологического возраста Земли. А значит, в каждом из отрезков их пути помещалось около десяти миллионов лет! И даже сейчас они только едва-едва подбирались к началу эпохи.

На каждой из своих остановок они замечали, что уровень поверхности Земли по отношению к их «полу» все время менялся: однажды они оказались прямо в недрах огнедышащего вулкана. Бушу, конечно, припомнилось тёрнеровское полотно «Дождь, пар и скорость». Сейчас эта картина распространилась на три измерения, и они, пятеро, были одним из ее фрагментов.

Когда все вынырнули в пятый, и последний, раз, глазам их предстал пейзаж периода засухи - слоистые тучи не изливали теперь на землю своего содержимого. Неизвестно, длилось ли это затишье день или столетие. Бесспорно было одно: здесь не властвовало человеческое представление о Времени, здесь повелевали иные, свои законы. А Странникам осталась лишь роль скромных наблюдателей.

Несомненно также, что окружавшее их безмолвие точно воспроизводило состояние мира и за энтропическим барьером. Надо всем вокруг повисла великая тишь, и сами Странники смолкли, подавленные ею, чувствуя себя муравьями на развалинах гигантского собора.

Каменные обломки, окружавшие их, были размером с небольшую гору - ничуть не меньше, чем плиты Стоунхенджа. Они были разбросаны вокруг в беспорядке; и именно это отсутствие порядка наводило на жутковатую мысль о силе, забросившей их сюда.

Глыбы эти отбрасывали глубокие угловатые тени, и под желтоватым сетчатым покровом облаков они казались промежуточным звеном между органическим и неорганическим мирами, чем-то, не принадлежащим ни царству минералов, ни царству животных.

Лежащие за гранью времен, они словно вобрали все бесконечные формы жизни, которым только еще предстояло появиться на Земле. Эти аморфные 'глыбы заключали в себе слонов, тюленей, моржей, диплодоков, жуков, черепах, улиток, всевозможные яйца, летучих мышей, акул-убийц, пингвинов. И здесь же можно было найти отдельные фрагменты человеческих тел: позвоночники, тазовые кости, грудные клетки, зачатки костей рук и коленные чашечки. Все различимо - и вместе с тем сплавлено воедино, как воплощение агонии природы. Глыбы эти были разбросаны по всей равнине, насколько хватало глаз, и казалось, что вот так они покрывали всю планету.

Молча взирали на все это Странники, и ими овладел страх, граничивший с радостью. Никто так и не проронил ни слова. И понятно, ибо для этих глыб несозданного не было подходящего названия.

Буш заметил, что Леди-Тень снова явилась между ними.

- Так вот оно, начало мира, - проговорил Буш, первым нарушив молчание.

- Нет, это - его конец, - возразил Силверстон. - Не удивляйтесь, - упредил он их возражения. - Мы не ошиблись местом: это криптозойская эра. Только стоит она не в начале, а в конце ленты истории Земли.

И он поведал им следующее…



IV. Луч, оказавшийся безвредным | Сад времени | VI. Поколение Гималаев