home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




VIII. Распад


То оказалась удивительно обаятельная женщина. Буш мог дать ей не больше двадцати пяти. Светились ясные серые глаза, волосы цвета полуночи спускались волной к плечам. Но особенно их поразила исходившая от нее энергия и властность.

Она, улыбаясь, взяла Буша за руку:

- Мы очень давно знакомы, Эдди Буш! Меня зовут Вигелия Сэй. Только однажды, перед рождением Нормана Силверстона, нам дозволено Главенствующим Союзом говорить с тобой и твоими друзьями.

Говорила она по-английски, хотя понимать ее было сложновато из-за непривычной интонации во фразах. Буш все-таки не удержался и спросил еще раз:

- Почему же вы позволили Силверстону вот так погибнуть? Ведь вы должны были знать об убийце?

- Мы считаем иначе, мой друг. Кроме человеческого промысла существует и судьба.

- Но ведь его присутствие так необходимо…

- Теперь вы четверо - носители его идей. Сказать ли вам о том, что произошло в вашем «будущем» (от этого вы, боюсь, не совсем еще отвыкли)? Вы возвратились в две тысячи девяносто третий, опять же по-вашему - у нас другой календарь, - и провозгласили рождение Силверстона. Все в трауре. Вы помогли бежать Уинлоку, захватили радиотрансляционную станцию и заявили об истине на весь мир. Вспыхнула революция…

Вмешательство разъяренного Хауэса оборвало ее на полуслове:

- И вы можете рассуждать так, когда Гризли, можно сказать, с вашего согласия…

Он тоже не договорил. На лице его вдруг явилось выражение замешательства; Вигелия простерла к нему руку и ясно произнесла несколько слов.

- Что это было? - осведомился Буш.

- Всего лишь специальная фраза-заклинание, как назовут ее через несколько веков после вас. Под ее воздействием разгоряченный мозг Дэвида Хауэса несколько минут побудет в покое, хотя ему это покажется мгновением.

Она с дружеской улыбкой обернулась к Борроу и Энн, представившись им. А между тем декорации вокруг менялись: Странники из прошлого окружили их, готовясь, видимо, наблюдать рождение Силверстона.

Буш немного отошел в сторону от всей компании: он почувствовал, что ему необходимо подумать в одиночестве.

Вскоре Энн позвала его, и он снова присоединился к группе. Энн и Борроу смотрели уже куда веселее - видно, беседа с Вигелией подбодрила их. Даже успевший прийти в себя Хауэс уже не хмурился.

- Вигелия просто чудо! - заявила Энн Бушу вполголоса. - Представляешь, она специально несколько лет училась разговаривать задом наперед, чтобы мы ее поняли! Уж теперь-то я верю каждому слову профессора!

Буш еще раньше заметил, что толпа теней из прошлого успела раствориться в сумеречном воздухе. Теперь же материализовались четверо из них, уже неся похоронные носилки с телом Силверстона. Они застыли, ожидая приказаний Вигелии.

- Вы совершили еще одно Странствие после возвращения в две тысячи девяносто третий год, - сказала она Бушу. - Ох нет, простите, не так - мне еще сложно подстраиваться под ваше видение вещей. Итак, вам осталось совершить еще одно Странствие, прежде чем вы вернетесь в свой две тысячи девяносто третий год. Потому что рождение и смерть в нашем понимании значат для вас совершенно другое. Мы бы хотели, чтобы вы присоединились к нам и наблюдали за рождением тела профессора Силверстона. Это то, что у вас называется похоронами, - для нас же это торжественное и радостное событие. И попутно я постараюсь разрешить все ваши сомнения.

- Мы с радостью последуем за вами, - ответил за всех Буш.

- Вы поведете нас в свой мир - в прошлое? - спросил .Борроу.

Она покачала головой:

- Боюсь, это невозможно - по разным причинам. Но мы выбрали более подходящее место для рождения Силверстона.

Они достали было свои ампулы, но Вигелия знаком показала, что в этом нет необходимости. Видимо, в ее время Теория Уинлока была вытеснена другой, более эффективной.

Вигелия повела ладонью перед их глазами, снова произнеся загадочную фразу. И они привычно отправились в Странствие, ведомые ее волей, стремясь к точке, которую они недавно еще считали началом мира.

Более того, они могли теперь переговариваться - если не словами, то в мыслях. Точнее, они Странствовали в обличье мыслей, обретая форму того, о чем они в данный момент думали.

- Сознания всех людей сообщаются, - донеслась до них мысль Вигелии, словно розовый куст, раскрывающий бутоны им навстречу. - Было время, когда все представители рода человеческого общались между собою именно так, как мы с вами делаем это сейчас. Но к началу наших дней - то есть в мое время, которое всего лишь на несколько десятилетий отстоит от вашего, - человечество уже миновало свой истинный золотой век и теперь клонится к закату.

Мысли Энн ворвались бойким топотком каблуков по зеркальному полу танцевального зала:

- Вигелия, ты - часть истины, которую Силверстон успел обрисовать нам лишь в общих чертах! - Но за каблучками оставались следы: восхищение младшей подругой и, может быть, потаенная зависть: - И меня не задевают даже твои особые отношения с Эдди.

Ей ответила мысль Вигелии - хоровод задорных искрящихся снежинок:

- У тебя и не должно быть повода для ревности, ведь я, говоря по-вашему, правнучка от твоего союза с Эдди!

Необычность этого состояния - Странствия усиливалась еще и тем, что Борроу периодически выплескивал свои абстрактные измышления в многомерное пространство и таким образом превращался на время в целые произведения искусства. Хауэс же вел бессловесные переговоры с Вигелией, пытаясь дознаться, где же все-таки конец их пути. Ее ответ - словно росчерк пера в воздухе - гласил:

- Мы спешим к моменту Распада, где существуют только химические соединения, и ничего больше. Тогда вы увидите, что рождение Силверстона придется на закатную пору существования мира.

Никто не успел еще осознать, где они остановились, но тут же все бессознательно схватились руками за горло: ни единой струйки кислорода не просачивалось сквозь фильтры. Да и странно было бы искать здесь кислород.

- Нам ничего не угрожает, - успокоила их Вигелия, указав на четверых носильщиков. А те уже успели достать из ранцев полые трубки; теперь они держали их вертикально, как факелы, и факелы эти подобающим образом дымили и искрились.

- Мы изобрели способ подачи кислорода специально для экстренных случаев.

Не успела Вигелия произнести эти слова, как наши Странники уже вздохнули свободнее и смогли оглядеться.

Доживающая последние свои тысячелетия Земля превратилась в сгусток полурасплавленных металлов. Температура за энтропическим барьером исчислялась многими тысячами градусов. Странников окружали моря пепла, кое-где возникали всполохи пламени. Пепел был всего лишь тонкой коркой, а под ней что-то Вздыхало, клокотало и беспокойно шевелилось.

Они стояли, окружив кольцом тело Силверстона, на сгустке шлака - их «пол» почти совпадал с поверхностью грунта. И этому последнему напоминанию о тверди суждено было вскоре слиться с магмой, как айсберг растворился бы в кипящих водах.

Буш невидящим взглядом взирал на все это, почему-то не находя у себя в душе ни ужаса, ни священного трепета. Он даже не успел уяснить слова Вигелии о том, что вскоре он женится - вернее женился - на Энн. По странной прихоти его сознания он мог думать в тот момент лишь о юной Джоан Буш и ее безрадостном браке. Мелькнуло и воспоминание о том вечере, когда она, сидя у отца на коленях, ласково обвила руками его шею, - вероятно, оно было вызвано вновь открывшейся родственной связью.

Он заговорил с Вигелией без всяких предисловий, прервав ее беседу с Энн:

- Ты была моей тенью в последнее время - значит, тебе известна та история в шахтерском поселке. Я понимаю теперь, что тебе события во Всхолмье кажутся куда менее трагичными, чем мне.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты наблюдала конец Герберта, его жены и Джоан - ведь постылое замужество заведомо принесло бы ей только беды. Но теперь давайте дадим событиям правильный ход. Итак, Джоан выходит из нежеланного брака без любви и остается в родительском доме. Там она находит своего отца, распростертого среди капустных грядок, которому вскоре предстоит родиться. Ее мать вступит в жизнь точно так же, ее беременность исчезнет со временем. Затем прибудет посыльный торговой фирмы и вернет ей магазинчик. Все они день ото дня будут становиться моложе, снова завертится колесо шахты, и всем хватит работы и хлеба. Постепенно семья будет уменьшаться, а вместе с этим одна за одной исчезнут проблемы и появятся новые надежды. Джоан вступит в счастливую и беспечную пору детства и в конце концов закончит жизнь во чреве матери, а та, в свою очередь, вновь обретет молодость и красоту. Вот вам настоящая жизнь - поступательное движение от худшего к лучшему.

Теперь я понимаю, что значили для меня дни, проведенные во Всхолмье. Я убедился в том, что большинство человеческих проступков проистекает из неопределенности. Именно она заставляла нас совершать самые постыдные промахи в жизни. Теперь же, сбросив смирительную рубашку сознания, вы не будете больше страдать от этого недуга, потому что вам известно будущее. История Джоан - пример-предостережение: такая судьба неизбежна, если над человеком довлеет сознание.

А теперь объясни же нам, кто и зачем вставил эту всепереворачивающую линзу между подсознанием и миром?

- Вы заслуживаете ответа, и я постараюсь дать вам его.

Прежде чем снова заговорить, Вигелия взглянула в умиротворенное лицо Нормана Силверстона, как бы собираясь с силами.

- До сих пор вы оставались в неведении относительно неизмеримо долгого прошлого человечества - того, что вас учили считать будущим. Прошлое это, повторюсь, было очень долгим - может, оцр сравнимо с длительностью криптозойской эры, помноженной на двенадцать. Сознание зародилось, окрепло и взяло верх всего лишь на протяжении жизни двух-трех последних поколений.

Отправной точкой для появления сознания явилась неизвестная дотоле душевная болезнь - до этого никто никогда не знал о подобном. Недуг этот был вызван внезапным осознанием того, что конец Земли, цивилизации, близок и - более того - приближается с каждым днем. Вам не представить, как величавы и могущественны были наши предки. Нет нужды углубляться в описание их жизни - многому вы просто не в состоянии поверить. Мы были почти совершенной цивилизацией (как вы сказали бы, «будем»).

А теперь представьте себе всю горечь осознания того, что вскоре этот замечательный мир должен погибнуть, не оставив от себя следа, - и с ним вместе огромная система, частью которой он был! Мы, в отличие от вас, не были отягощены бесчисленными горестями и печалями - они вообще не были нам известны. Никто не смог вынести такого удара, и повальная эпидемия - резкое отклонение подсознания от курса времени - охватила все человечество.

Однако теперь мы убедились в том, что ваше перевернутое видение мира - величайший дар милосердия свыше, потому что…

- Подожди! - изумленно перебил ее Буш. - Как можешь ты называть это милосердием, когда видишь сама: если бы жители Всхолмья воспринимали мир верно, насколько счастливее была бы их жизнь!

Она ответила не колеблясь:

- Я называю это милосердием потому, что ваши невзгоды несравнимы с величайшим страданием, которого вы не знаете - именно потому, что сознание ограждает вас от него.

- Как ты можешь говорить такое! Вспомни Герберта Буша, падающего с перерезанным горлом в траву! Какое же страдание горше этого?

- Осознание того, что мощь и величие человечества растворяются во времени, растрачиваются поколение за поколением. Того, что инженеры год от года конструируют все более примитивные машины, строители разрушают удобные дома, возводя на их месте менее совершенные; того, что мудрые химики вырождаются в безумцев, охотящихся за «философским камнем», а хирурги оставляют сложные инструменты, чтобы взять в руки ножи и пилы. Смог бы ты, например, вынести бремя этого знания? Ведь это произойдет через несколько поколений после того, как вы вернетесь во чрево своих матерей. Но больнее всего осознавать, что мысль, светящаяся в глазах человека, вскоре уступит место тупому и безразличному взгляду - тогда, когда разум покинет его.

Теперь вы понимаете, какую службу сослужило вам сознание? При всем вашем цинизме неверное видение мира внушило вам надежду на его будущее процветание, развитие, стремление постичь неизведанное.

Теперь вы видите все в нужном свете - и я сочувствую вашему горю. Потому что процесс всеобщего вырождения необратим, мы при всем желании не в силах изменить его направление. И неизбежен тот момент, когда человечество, богатейший растительный и животный мир обратятся в бурю огня, шлака и пепла, которую вы наблюдаете сейчас. Спасения нет, и надежды на спасение. - тоже. Но сознание пощадило человечество и сделало его конец почти безболезненным, оградив от ужаса осознания его упадка.



VII. Когда мертвый оживает | Сад времени | IX. Всегалактический Бог