home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

На следующее утро, выяснив подробности у Светы, Алиса и ее больная нога подъехали на улицу с оригинальным названием Морская. У Алисы шумело в голове – она спала четыре часа, так как только в три ночи сообразила, что сначала надо позвонить домработнице, как-то привести себя в порядок – и только потом отправиться на разведку. Даже не на разведку.

На противоположном конце улице послышался шум мотора. Не рев местных «Жигулей» и не завывания местных же «Фордов» 1985 года выпуска, а благородное рычание дорогого мотора. К белому домику, напротив которого выжидала Алиса, подъехал черный «БМВ». Из «БМВ» вышла – точнее, вывалилась, она. Мисс Изящество. Миссис Грация. Сутулый, рябой Гулливер женского пола – служанка (или помощница) Екатерины. Зрелище было настолько устрашающее, что Алиса замерла на месте и не успела перехватить Гулливершу прежде, чем та вошла во двор. Алиса выскочила из машины и встала рядом с «БМВ», чтобы уж точно не упустить свой шанс.

Спустя десять минут Гулливерша вернулась.

От Светы Алиса знала, что Мисс Сутулое Изящество зовут хрестоматийно – Фрося.

– Здрасте! – воскликнула Алиса, предусмотрительно не отходя от дверцы с водительской стороны, чтобы Фрося не уехала без предупреждения.

Как ни странно, та ее сразу же не съела.

– Вы кто? – спросила она.

– Ну, меня зовут Алиса... – с фальшивыми, излишне оптимистичными интонациями (как начинающий жулик) начала наша ведьма, но осеклась, так как звучало все это ужасно. – Мне нужно поговорить с Екатериной! – воскликнула Алиса. – Просто поговорить! Это очень важно!

– Ну, я-то не против, – пожала огромными, как у гребца, плечами Фрося. – Говорите.

– Но я не могу к ней попасть, так что...

– А я-то что могу сделать? – перебила Фрося. – Уговаривать я никого не буду, даже не надейтесь.

– Не надо никого уговаривать! Просто передайте ей, пожалуйста, что я очень-очень прошу о встрече! – и она сложила руки, как для молитвы.

И тут Фрося странно на нее посмотрела. Не то чтобы совсем без злости, и не то чтобы Алиса отказалась от мысли, что Фрося питается младенцами, но все же в ее взгляде было больше удивления и даже скрытого восхищения, чем угрозы.

Алиса постаралась раньше времени не радоваться тому, что ее гениальная стратегия приносит плоды, но не сдержала некоторого внутреннего ликования.

– Может, я и передам ей, – буркнула Фрося, легким движением сдвинула Алису с места, села в машину и поддала газу, как заправский гонщик.

Алиса же еще долго смотрела ей вслед и тщилась осмыслить: что это? победа? поражение? смертный приговор?

Весь день она на всякий случай сидела дома. Ничего не произошло. Пришла Света, приготовила обед, донесла последние сплетни – сплошная бессмыслица, и ушла, оставив Алису в состоянии, близком к панике. Часы кто-то растягивал, как жвачку – время капало на мозг, и это было самой настоящей пыткой. Даже Донцова, которой у Татьяны оказалось немерено, не помогала – романы про Дашу Васильеву были сродни Монтеню, ничего не понятно, философия какая-то... Алиса не могла ни на чем сосредоточиться, все валилось из рук. Более-менее успокоилась она лишь к полуночи, и то лишь благодаря смеси настойки валерианы и французского коньяка. Но только она начала понимать, о чем идет речь в программе «Культурная революция», как в открытое французское окно залетела птица. Не то чтобы Алиса верила в приметы (большинство примет – чушь собачья), но это был тот самый ворон с красными глазами. «Вот так люди и получают инфаркты», – меланхолично подумала Алиса, положив руку на сердце, которое готово было порвать лифчик. Глаза застилала какая-то дрянь – то ли туман, то ли просто в глазах потемнело, и она не сразу заметила, что в лапах (или что там у птиц – ноги?) ворон держит белый конверт без имени. Конверт шлепнулся к перебинтованной щиколотке, но Алиса из-за медленного реагирования не сразу поняла, что с ним делать. Несколько успокаивало то, что ворон вылетел из комнаты – хоть и кружил неподалеку. Алиса решительно выхлебала остатки валерьяны, села на диван и подняла конверт. Белый конверт. Возможно, там сибирская язва. Или что-то еще похуже. Алисе неожиданно захотелось покончить жизнь самоубийством – и она распечатала письмо. Открытка с изображением дома Екатерины. Вид с моря. Она медленно перевернула карточку и уставилась на надпись: «Алисе Трейман. Прошу сегодня ночью, с полуночи до часу, ко мне в гости. Екатерина Слуцкая». Все.

Ворон завис в оконном проеме. Ждал. Алиса, неожиданно ощутившая последствия пьянства, Алиса, у которой, кажется, резко поднялась температура, Алиса, которая знала, что добром это не кончится, медленно и нехотя пошла в спальню, достала из чемодана черные джинсы, серый кашемировый свитер без рукавов и красную кожаную куртку с капюшоном.

Ворон ждал. Алиса вышла через окно на террасу и последовала за птицей. Шли они, как и в первый раз, берегом. Алисе пришлось все тем же путем лезть на холм – только вот заросли кустарника будто расступились, так что не пришлось уродовать руки, рвать одежду. На холме же ворон заманил ее на козью тропу, которая на этот раз оказалась шире – по ней можно было нормально идти, придерживаясь правой рукой за скалу, а не царапать брюхо об острые камни. Тропа, правда, жутковато извивалась, но у Алисы была сильная воля – она всего два раза посмотрела вниз, отчего ее едва не стошнило. Хотя, возможно, тошнило от валерьянки с коньяком.

И наконец, тропа закончилась. Прямо перед Алисой находилась калитка-решетка, которая, едва ворон перелетел через ограду и каркнул, бесшумно отворилась.

Все-таки не от спиртного ее тошнило! От страха. Самый подлый страх появляется тогда, когда назад пути уже нет. Алиса мечтала заранее как следует испугаться, но паника догнала ее на подходе к цели – и тут-то и почудились ей подвалы с машинами для пыток, страшные заклятия и кровавая безвестная смерть...

Внутренний двор вполне располагал к подобным мыслям: странные скульптуры в саду – по виду как есть смертные грехи, голые сухие деревья без малейшего признака почек, дорожки, вымощенные какими-то доисторическими камнями... Ну, и сам дом. Тяжелый, мрачный особняк со здоровенными резными дверьми.

– Вас ждут! – проскрипели сзади. – Лучше бы вам поторопиться!

Алиса оглянулась и отпрыгнула назад. Скрипела Лепорелла, сатанинская Санчо Панса – Мисс Гламур года, Фрося. Ворона не было видно.

Решив вообще ничего не говорить этому женоподобному чудищу, Алиса двинула вперед. Но чудище все-таки ее обогнало – распахнуло дверь и пропустило вперед. Они очутились в том самом холле, о котором говорил Толик. Небогато. Массивная резная вешалка, коврик – и все. Но вторые двери вели во вполне симпатичную прихожую, где было все, что полагается: зеркало, комод, шкаф и лестница – все в том же пафосном готическом стиле.

Фрося велела обождать и ушла, а пока она гуляла, Алиса заглянула в зеркало – огромное, в полтора человеческих роста и метра четыре в длину. Алиса любовалась на простудный прыщ, вскочивший после грозы – как-никак, но она с ног до головы промокла, как вдруг заметила, что она в прихожей не одна. В зеркале мелькнула тень. Алиса осмотрелась, но ничего не увидела. Покосившись вновь на зеркало, заметила, что там, внутри, за ней подглядывают странные существа – вроде тени или призраки...

Кожа покрылась мурашками, и каждый волосок стал дыбом. И не то чтобы ей было страшно. Скорее не по себе. И это вот «не по себе» оказалось намного гаже привычной адреналиновой атаки. Чудилось ей в этих тенях что-то нехорошее. Тем временем ее отражение странным образом от нее отделилось и вошло в контакт с существами. Неохотно, но как-то его (ее?) искушали, манили, и собственное Алисино отражение от нее отвернулось! Алиса чувствовала, что все это не к добру, но что делать – не понимала.

И тут вдруг кто-то цыкнул – да так, что все тени разлетелись, а отражение, как ему и положено, вернулось к повторению того, что делала Алиса.

Фрося кивнула и повела ее на второй этаж. Лестница была покрыта зеленой ковровой дорожкой с рисунком – Алиса так загляделась на причудливые узоры, что не заметила, как перед ней открылась дверь, а Фрося прошипела:

– Входи, чего стоишь, дверь-то тяжелая!

Алиса зашла и увидела камин, диван, книги – библиотеку. В кресле из красной кожи сидела вполне современная дама лет семидесяти (на вид). Она до сих пор была красива. Обычно говорят: со следами былой красоты. Но тут все было наоборот, как ни странно сие звучит: это красота существовала со следами былого. Возраст был очень почтенный – намного больше, чем казалось, но он не обезобразил, не исказил черты: глаза были прекрасны, нос не превратился в крючок, слегка обескровленные губы все еще были полными и чувственными. Короткая стрижка. Седина. Изумруды. Серый костюм от «Джуси».

– Зеркало опять вытворяет чудеса... – нажаловалась Фрося.

– Иди, – кивнула ей Екатерина.

– Ты знала, что нельзя в любое зеркало смотреться безнаказанно? – спросила Екатерина у Алисы.

– Вообще-то нет, – ответила та, обнаружив, что горло нещадно першит.

Екатерина взмахнула рукой, приглашая ее устроиться на диване. Алиса устроилась.

– В зеркале ты видишь свою душу, – пояснила Екатерина. – Иногда мы не любим зеркала. Иногда не можем от них оторваться. Мы хотим увидеть, что же у нас внутри, но не всегда готовы к этому – и тогда зеркала рождают иллюзии. И души мертвых заглядывают к нам через зеркала, потому их и завешивают, когда кто-то умирает. И многие, знаешь ли, там остаются. Видела моих?

Алиса кивнула.

– Покажи руки! – неожиданно приказала Екатерина.

Алиса взглянула на нее с удивлением, но решила не спорить и протянула ладони. Может, она брезгливая и сейчас отправит ее в ванну?

Но Екатерина без всякого выражения осмотрела Алисины кисти, хмыкнула и предложила чаю.

– Кстати, что это за странный запах? – Екатерина поморщила нос.

Алиса принюхалась. Екатерина встала, подошла к ней, повела носом и всплеснула руками.

– Валерьянка?! – воскликнула она.

Алиса смутилась и стала что-то мямлить, но Екатерина лишь молча протянула ей чашку чая.

– Выпей. Пройдет, – коротко сказала она.

Чай был изумительный, с неописуемым, сложным ароматом.

– Не хочу, чтобы между нами было недопонимание, – совсем не светским тоном произнесла Екатерина, и Алиса догадалась – прелюдии кончились. – Я все о тебе знаю. И я тебя ждала. Тебя, Елену...

– Ну, раз уж мы тут запросто, без церемоний, тогда я смело и с удовольствием отвечу откровенностью на откровенность, – загнула Алиса. – Вы отдадите мне алмаз?

А что такого? Сейчас ей откажут и отправят домой. Попытка не пытка.

– Да, – ответила Екатерина. И Алиса выронила чашку. Чашка перевернулась в воздухе и зависла. Алиса быстро подхватила ее и поставила на блюдце.

– Мой любимый сервиз, – пояснила Екатерина. – Разумеется, он заговорен. Кстати, разбитую чашку, и правда, не склеишь. Главный принцип, основанный на нерушимости догмы о жизни и смерти. Ты можешь вылечить смертельно больного, но не оживишь мертвеца. Так что чашка просто замирает в полете, но если уж она долетела до пола – пиши пропало. Поэтому Елена и жива – она упала, но не разбилась. Зависла между жизнью и смертью.

– Я не поняла насчет алмаза... – очнулась Алиса.

Екатерина взмахнула рукой.

– Сейчас поймешь! Наберись терпения. – Екатерина налила еще чаю. В новую чашку. – Ты ведь примерно представляешь нашу историю?

– Вашу с Еленой? – уточнила Алиса.

– Нашу с Еленой и с тобой, – усмехнулась Екатерина. – Да, ты уже часть истории – хочешь ты этого или нет!

Алиса чувствовала, что скорее не хочет, но предпочла не возникать со своим скромным мнением.

– Демон, который считал, что ему принадлежит алмаз, имел в виду лишь моральное право, а не законное. Но Елену он все-таки крепко напугал – недаром же его предкам Сердце подарил сам Азазель. Мог ли он отнять у нее жизнь или не мог, трудно сказать, но она действительно боялась. Была у нее слабость – она влюблялась, а влюбленный отдает любимому часть своей души, поэтому нам так больно расставаться, что мы теряем не любовника – теряем себя, причем навсегда. А с этим хитрецом у нее была интрижка – видимо, все демоны этого рода чем-то ее прельщали, ведь она же получила камень от его предка. Она была уязвима: не могла его растерзать, так как терзать бы пришлось саму себя – ту капельку ее души, что навечно осталась с ним. Тогда она еще только училась управлять алмазом, брала по верхам, но знаешь ли ты, отчего она так стремилась им обладать, так боялась потерять, что даже рискнула отдать его в чужие руки – мне?

Алиса сочла, что слова излишни, и просто покачала головой.

– Алмаз не просто так называют Сердцем Дьявола, – продолжала Екатерина. – Когда ты привыкаешь к нему, понимаешь его, он принимает на себя все удары, под которые ты подставляешь свое сердце. Любовь. Злость. Ненависть. Отчаяние. Ревность. Сколько сил уходит у нас на эти чувства, и сколько шрамов остается в душе? У Елены была возможность всего этого избежать. Сохранить свою душу – так, как она это понимала. Для людей эти слова означают быть добрым и честным, а у нас, нечисти, они всего лишь синоним эгоизма. А чистый, неразбавленный эгоизм приносит хорошие дивиденды. Власть. Чтобы властвовать, ты не имеешь права сочувствовать. Ты просто должен видеть единственно правильное решение.

– Да ну... – Алиса все же подала голос.

– Сейчас мы обсуждаем ситуацию, которая сложилась именно из этих предпосылок! – отрезала Елена. – Так что хоть «обданукайся» – это ничего не изменит. Ты вообще знаешь – кто ты?

– Ничтожество и ноль без палочки? – предположила Алиса, проникнувшись патетичностью речей.

У Екатерины отвисла челюсть. Некоторое время она пялилась на Алису во все глаза, после чего расхохоталась – да так, что чашки запрыгали по столу.

– Не могу... – стонала Екатерина, вытирая слезы. – Ну ты даешь! Ничтожество... Ха-ха-ха! – и вдруг смех резко оборвался. – Это Лианка тебя подучила? Вот старая корова! Послушай! Ты – избранная.

– Да ладно! – оскалилась Алиса.

– Ну... – замешкалась Екатерина. – Точнее, тебе придется быть избранной. Не хотела сразу тебя пугать... – она полезла в карман, вытащила оттуда какой-то предмет, натянула его на палец и положила Алисе на колено ладонь.

Алиса сразу не поняла, но когда догадалась, зависла, как старенький «Виндоус». У нее на колене на пальце Екатерины было точно такое же кольцо с опалом, что ей досталось от бабушки.

– Объясняю, – не отнимая руки, Екатерина поудобнее устроилась рядом с ней на диване. – Много лет назад я очень любила Елену. Мы были как две сестры, понимали друг друга с полуслова, нам никогда не нравились мужчины одного типа и мы нуждались друг в друге, потому что были самыми сильными, красивыми и честолюбивыми ведьмами, а с такими мало кто дружит. Мы были молоды и хотели к кому-то привязаться. Но потом, когда идеалы юности поувяли, я поняла, что мы по-разному видим будущее. Елена меня уважала, боялась и любила, но ей даже в голову не приходило, что кто-то может стоять с ней на одном пьедестале. Она была нервной, ранимой и чувствительной, хоть и научилась это скрывать. Но меня-то нельзя было обмануть – я никогда не уступала ей в способностях и знала ее как облупленную. Мы уже придумали Кодекс, были знамениты, и я не ревновала – даже несмотря на то, что она всюду появлялась и говорила: «Я, я, я!». Но потом она нашла алмаз. И дело было не только в ее преимуществе, а в том, что у нее появились нехорошие мысли: люди – скоты, мы должны все улучшить... Это грозило войной – и с человечеством, и между собой. И тогда совершенно случайно появился демон, она всучила мне алмаз, а я нашла единомышленниц – четверых ведьм, которые видели ситуацию в правильном свете. Дабы благие намерения не увели нас в Ад, я придумала заклятие, которое обязывало каждую из нас служить общим интересам – пока смерть не разлучит нас. Клятву скрепила талисманами, которые были сделаны из большого черного опала – единственного в своем роде. Это пять колец, которые заговорены так, что их владелица привязана к кольцу кровью, а у тебя с твоей прапрапра... общая кровь, так что считай – тебе не повезло.

– И что? – отозвалась отупевшая от такого количества сведений Алиса.

Екатерина встала, подошла к окну и продолжала говорить стоя спиной к гостье.

– А то, что мне шесть сотен лет. Я хоронила мужей, любовников, внуков, правнуков, друзей и врагов. Я стара, Алиса. Мне надоело жить. Моя кожа насыщена влагой, но мое сердце иссушено страстями и переживаниями. Я заслужила покой. В этом мире мне все знакомо, все скучно, все предсказуемо. Я больше ничего не хочу. И ты – единственная, кому я могу доверять, потому что ты связана заклятием, против которого нет контрзаклятия, ведь никто не знает его секрет. Та, кому я отдала это кольцо, не была самой талантливой, умной и отчаянной. Но остальные унесли кольца с собой в могилу – завещали похоронить их с ними, а она – нет. Значит, она чувствовала, что на этом ее миссия не выполнена. Значит, ты – следующая. И я, Алиса, отдам тебе алмаз. Потому что хранить его у меня больше нету сил.

– А кольцо? – поинтересовалась Алиса. – Что вы с ним сделаете?

– Оно уйдет со мной. В жизни я сделала все, что могла. Даже вот с тобой встретилась. Но Алиса! – воскликнула Екатерина. – Бойся! Ты столкнешься с сильным и хитрым врагом. Уже столкнулась.

– То есть?.. – забеспокоилась Алиса.

– А кто, ты думаешь, привел тебя сюда? – Екатерина всплеснула руками.

– Кто? – Алиса отказывалась признавать очевидное.

– Конь в пальто! – заорала Екатерина. – Елена! Скажи мне, что ты сама не догадалась, и я тебя уничтожу!

– Догадалась! – огрызнулась Алиса. – Только я не очень понимаю, при чем тут Лиза.

– Я не поставлю за это душу, но уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что Лизе Елена пообещала правую руку.

– Какую еще руку?

– Ну, что Лиза будет ее правой рукой. А за это она должна убедить тебя забрать алмаз.

– А они так уверены в успехе?

– Конечно, нет! – усмехнулась Екатерина. – Думаю, это не первая попытка. В принципе, я должна отдать камень. Не могу не отдать. Но до меня еще нужно добраться. Елена рассчитывала, что раньше или позже у одной из ее наследниц это получится. Уже лет сто шляются тут всякие.

– Послушайте, а вы не думаете, что отдать его мне – плохая идея?

– Не думаю, – довольно жестко ответила Елена. – Отнять у тебя они его не могут. Если хранитель его умирает, так никому и не завещав алмаз, тот превращается в уголь, в пепел. Так что им придется выкручиваться. Они будут тебя соблазнять. И вот тут, милая моя, надо быть осторожной. Ты и оглянуться не успеешь, как сама отдашь им камень. Поэтому тебе придется кое-что сделать.

– Н-да? И что же?

– Татуировку! – неведомо чему обрадовалась Екатерина. – Татуировку одного из индейских шаманов – ее придумали для воинов, которым требовалось не только сильное тело, но и несокрушимый дух. Ни пытки, ни соблазны, ни страх смерти не могли их прогнуть. Готова?

– А что, прямо сейчас будем делать? – испугалась Алиса.

– Ну, могу записать тебя на июнь... – с издевкой произнесла Екатерина.

– Тогда ладно... – смутилась Алиса.

– За мной! – воскликнула Екатерина, встала, дернула за шнурок, что висел у дверей, и вышла вон из библиотеки.


Глава 27 | Когда Бог был женщиной | Глава 29



Loading...