home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


39

– Водку с тоником, пожалуйста, – попросила Клио Мори.

Официант повернулся к Рою Грейсу.

– Мне «Перони», – сказал Грейс и сразу передумал, решив, что ему нужно что-нибудь покрепче пива, хотя он и ведет машину. – Нет, приготовьте мне большой «Гленфиддиш».

Они сидели за столиком «Латино» – итальянского ресторана неподалеку от побережья. Грейс мог выбрать более новый и модный ресторан вроде «Отель дю Вен», более шикарный вроде «Бланш-Хауса» – в городе было достаточно ресторанов, где он никогда не бывал с Сэнди.

Так почему же он выбрал тот, который так любили они оба?

Грейс не был уверен в ответе. Возможно, потому, что место было хорошо ему знакомо, и он думал, что здесь будет чувствовать себя уютно. Или же это была еще одна попытка заставить призрак Сэнди успокоиться?

Среди персонала Грейс узнал несколько знакомых лиц, а двое вроде бы даже помнили его (хотя, вероятно, забыли имя) и приветствовали, как давно потерянного друга. Субботним вечером в ресторане было многолюдно, и в девять – позже, чем Грейс планировал появиться здесь, – все столики были уже заняты.

Инструктаж в половине седьмого продлился дольше, чем он предвидел, а после ему пришлось задержаться, доделывая дела, хотя за весь день произошло только одно важное событие.

Белла отследила предыдущего бойфренда Джейни Стреттон, Джастина Ремингтона, и выяснила, что он сегодня утром прилетел из Таиланда, где проводил медовый месяц. Она повидалась с ним и теперь придерживалась мнения, подкрепленного визовыми штампами в паспорте Ремингтона, что его можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Поход детектива-констебля Николла по барам, пабам и клубам Брайтона и Хоува пока ничего не дал. Похоже, первую ниточку обнаружил Джон Рай из отдела высоких технологий.

Изучение детективом-сержантом Раем компьютера, принадлежащего свидетелю, который утром сделал заявление Брэнсону, показало, что этот свидетель – очевидно, невольно – проследовал весьма сложной линией связи к серверу в Албании. Та же линия, те же исходные адреса были найдены в компьютере, изъятом у подозреваемого по крупному делу о детской порнографии, который также недавно изучал детектив-сержант Рай. Владелец этого компьютера, Реджиналд д'Эт, уже значился в списке сексуальных правонарушителей, будучи в прошлом осужденным за насилие и торговлю детской порнографией.

Д'Эт, ныне ключевой свидетель в деле, подготовляемом против русского синдиката, оперирующего в Великобритании, постоянно находился в укрытии, которым обеспечила его программа защиты свидетелей. Грейс провел целый час после инструктажа за телефонным разговором с дежурной отдела защиты, сначала вежливо, потом теряя терпение в попытке убедить ее соединить его с кем-то, кто может дать санкцию на сообщение ему адреса Реджи д'Эта. В итоге ему пришлось удовольствоваться ворчливым обещанием дежурной, что кто-то позвонит ему в десять утра.

Клио, сидевшая по другую сторону столика, выглядела просто ослепительно. Пламя свечей мерцало в ее волосах, а глаза приобрели цвет льда, освещенного солнцем. Ее духи причиняли Грейсу танталовы муки. Их аромат пересиливал аппетитные запахи горячего оливкового масла, жареного чеснока и рыбы, доносившиеся из кухни, и Грейс вдыхал его, возбуждаясь все сильнее.

Откровенно говоря, его привлекало в Клио решительно все – вздернутый нос, похожие на розовый бутон губы, ямочка на подбородке, модный кремовый жакет, серая шелковая кофточка с низким вырезом, прозрачный шарф вокруг стройной шеи, стильные серьги. Он обратил внимание на кольца на ее пальцах – золотой перстень с гербовой печаткой, причудливое старинное кольцо с большим рубином, окруженным бриллиантами, и современное с квадратным бледно-голубым камнем.

Клио являла собой классический тип английской красоты. И сейчас она обедала с ним в ресторане! Официанты и другие посетители глазели на нее.

Мешало только одно: Грейс внезапно обнаружил, что ему абсолютно нечего ей сказать.

Казалось, будто кто-то проник в его мозг и удалил оттуда все мысли. Улыбаясь Клио и пытаясь придумать фразу, которая не звучала бы совсем безумно, Грейс протянул руку за хлебом и опрокинул пустой бокал, который упал на ее тарелку и разбился.

Он почувствовал, что краснеет. Клио быстро подобрала осколки, прежде чем вмешался официант.

– Прошу прощения, – извинился Грейс.

– Бокалы бьются к счастью, – отозвалась Клио.

– Я думал, их бьют на греческой свадьбе.

– Это тарелки бьют на греческой, а бокалы – на еврейской.

Ему нравился ее голос – такой мелодичный и в то же время уверенный. Этот голос принадлежал к иному миру, нежели тот, откуда вышел Грейс – миру частных школ, денег, привилегий, высшего общества. Она была слишком шикарной, чтобы работать в морге. Впрочем, Джейни Стреттон тоже вышла не из низов, судя по ее отчему дому, однако занята была в более чем сомнительном бизнесе.

Может быть, когда растешь в роскоши, то волей-неволей приобретаешь внешний лоск. Скотт Фицджералд, которого любил Грейс, писал, что богатые – всегда другие. Хотя, возможно, они не были такими уж «другими»…

– Я… э-э-э… мне нравятся твои кольца, – запинаясь, произнес Грейс.

Это было все, что он смог придумать.

Клио выглядела искренне довольной, демонстрируя ему один за другим свои элегантные наманикюренные пальцы.

– А ты не носишь кольцо? – спросила она и тут же покраснела, поняв, что наступила на больное место. – Прости, это бестактно с моей стороны.

Грейс покачал головой.

– Я никогда не носил кольцо. – Он едва не добавил «когда был женат», но сообразил, что формально все еще является женатым.

Принесли напитки. Грейс поднял бокал и чокнулся с Клио.

– Твое здоровье, – сказал он, ободренный ее улыбкой. – Ты неплохо выглядишь, хоть и работаешь в морге.

– Спасибо за комплимент. – Клио сделала глоток. – Ты тоже выглядишь вполне сносно – для копа.

Грейс усмехнулся, хотя уже второй раз за день подумал, что его теперешняя одежда едва ли может кого-то украсить. Первый раз это произошло в сверхмодном магазине «Луиджи», куда его затащил Гленн. Детектив-сержант снимал товар с полок, как обезумевший покупатель в первый день январской распродажи, и то и дело заталкивал Грейса в примерочную.

Этим вечером он облачился в одежду, которую Брэнсон специально подобрал для сегодняшнего свидания: коричневый замшевый блузон от Джеспера Конрана, самую дорогую черную футболку, какую он когда-либо покупал, бежевые брюки от Дольче и Габбаны, невероятно дорогой ремень, легкие коричневые туфли и даже новые желтые носки.

В итоге Грейс обзавелся новым гардеробом на каждый случай. Счет составил более двух с половиной тысяч фунтов. За всю свою жизнь он не тратил в магазине одежды более сотни.

Хотя за последние годы он вообще почти не покупал никакой одежды. В конце концов, то, что ему не понравится, можно поменять.

– Для копа? Это я тоже должен воспринять как комплимент? – с усмешкой спросил Грейс.

Клио улыбнулась:

– Если хочешь.

Грейс небрежно (как он надеялся) пожал плечами:

– Просто нацепил несколько тряпок.

Клио посмотрела на его правое плечо:

– Ярлык с ценой – часть дизайна?

Грейс хлопнул себя по плечу левой рукой и ухватил кусочек картона, прикрепленного к жесткой нитке. Под насмешливым взглядом Клио он провел пальцем по нитке, скрывающейся за воротником пиджака, проклиная свою беспечность.

– Конечно, часть дизайна, – кивнул он. – Она придает пиджакам… э-э-э… новизну.

Клио засмеялась, и он невольно последовал ее примеру. Его нервозность исчезла, а голова внезапно наполнилась мыслями, которыми хотелось поделиться с очаровательной собеседницей. Но она заговорила первая, едва Грейс оторвал ярлык и, скомкав, бросил его в пепельницу.

– Я любопытная, Рой, – сказала Клио, помешивая напиток в бокале. – Я имею в виду то, что произошло с твоей женой. Скажи, если я сую нос не в свое дело.

Поколебавшись, Грейс полез в карман за сигаретами. Вообще-то он бросил курить, но бывали моменты – как сейчас, – когда ему нужно было выкурить сигарету.

Появился официант с двумя меню – плотными, сложенными вдвое картами. Грейс положил свое меню на стол, даже не заглянув в него, и Клио сделала то же самое.

– Нет, ты никуда не суешь нос. – Он помедлил, толком не зная, с чего начать. – Я всегда говорил об этом открыто – может, даже слишком. Понимаешь, я просто хочу, чтобы люди знали… Вдруг в один прекрасный день это всколыхнет чью-нибудь память?

– Как ее звали?

– Сэнди. – Грейс подвинул пачку Клио, но она покачала головой.

Он достал сигарету.

– Правда то, что… что говорят люди? Она просто исчезла?

– В мой тридцатый день рождения. – Грейс помолчал, пытаясь справиться с нахлынувшей болью.

– В твой тридцатый день рождения?

– Я отправился на работу. Вечером мы собирались пойти куда-нибудь пообедать с друзьями – отпраздновать юбилей. Сэнди была в прекрасном настроении, мы планировали летние каникулы – она хотела побывать на итальянских озерах. Когда я вернулся вечером, то не застал ее дома.

– Она взяла свои вещи?

– Ее машина и сумочка исчезли. – Грейс прикурил сигарету от зажигалки «Зиппо», которую подарила ему Сэнди, и сделал большой глоток из бокала.

Разговор о Сэнди казался неподходящим для свидания. В то же время ему хотелось быть честным с Клио – рассказать ей обо всем как можно подробнее. Не только о Сэнди, но и о всей своей жизни. Что-то внушало ему, что с Клио он может быть более откровенным, чем с кем бы то ни было.

Грейс затянулся сигаретой, выпустив облачко дыма. Она оказалась чертовски вкусной.

– Машина и сумочка? – нахмурившись, переспросила Клио. – Их потом нашли?

– Машину нашли следующим вечером на краткосрочной стоянке у аэропорта Гатуик. Но она так и не воспользовалась ни одной из своих кредитных карточек. Последние операции были произведены утром в день ее исчезновения – одна в «Бутсе» на семь фунтов пятьдесят пенсов, а другая в местном гараже «Теско» на шестнадцать фунтов сорок два пенса.

– Больше она ничего не взяла? Ни одежды, ни других вещей?

– Ничего.

– Как насчет камер слежения?

– Тогда здесь их было не так много. Единственная пленка, которую мы раздобыли, была снята во дворе гаража «Теско». Сэнди была одна и выглядела прекрасно. Старый кассир сказал, что запомнил ее, так как всегда запоминает хорошеньких женщин. Он немного поболтал с ней – по его словам, она не казалась озабоченной или расстроенной.

– Не думаю, что женщина может просто так бросить прежнюю жизнь и сжечь за собой все, – заметила Клио. – Если только… – Она не договорила.

– Если только? – подсказал Грейс.

– Если только не решила сбежать от мужа-тирана. – Клио улыбнулась и добавила: – Ты не производишь на меня такое впечатление.

– Думаю, ее родители в глубине души не сомневаются, что я похоронил ее под полом погреба.

– Серьезно?

Он допил виски.

– Очевидно, им кажется, что все прочие варианты исчерпаны.

– Они тебя обвиняли?

– Нет, они славные люди и не поступили бы так. Но я вижу это по их лицам. Иногда они приглашают меня на воскресный ленч, якобы для того, чтобы не терять связь, а в действительности, чтобы быть в курсе дела. Но мне нечего им рассказать, и я замечаю, как они смотрят на меня, словно спрашивают: «Сколько еще ты сможешь лгать нам о Сэнди?»

– Это ужасно. – Клио поежилась.

Грейс смотрел на сверкающие браслеты на ее запястье, думая, какой великолепный вкус она проявляет во всем.

– Сэнди была их единственным ребенком – ее исчезновение разрушило их жизнь. На работе я сталкивался с подобными ситуациями. Людям необходимо за что-то цепляться – сосредотачивать на чем-то свои эмоции. – Он снова затянулся сигаретой и стряхнул пепел в пепельницу, возле ярлыка с ценой. – Ну, довольно обо мне. Я хочу услышать о тебе. Расскажи мне о другой Клио Мори.

– О другой?

– О той, в которую ты перевоплощаешься, уходя из морга.

– Еще рановато, – улыбнулась она. – Я пока что не покончила с тобой.

Увидев, что Клио тоже допила свой бокал, Грейс подозвал официанта и заказал еще по одной порции.

– Прошу прощения, – сказал он, – но теперь твоя очередь отвечать на вопрос.

Клио скорчила гримасу, заставившую его усмехнуться.

– Я хочу знать, – продолжал Грейс, – почему самая красивая женщина в мире служит в морге, выполняя самую ужасную в мире работу.

– Я была медсестрой – у меня диплом Саутгемптонского университета, – но не слишком хорошей. Не знаю – возможно, мне не хватало терпения. Потом я проработала пару недель в морге местной больницы и обнаружила – просто почувствовала, – что это единственное место, где я могу что-то изменить. Ты когда-нибудь читал Чон-цзе?[19]

– Я всего лишь тупоголовый коп с брайтонских переулков и никогда не читаю мудреных книг. Кто он такой?

– Китайский даоистский философ.

– Ну конечно. Как глупо с моей стороны забыть.

Клио опустила пальцы в лед на дне бокала и брызнула в Грейса каплей воды.

– Не будь таким ужасным!

– Я вовсе не ужасный. Так что говорил этот Чон-цзе?

– Он сказал: «То, что гусеница называет концом света, мастер называет бабочкой».

– Значит, ты превращаешь трупы в бабочек?

– Пытаюсь.

Они последними покинули ресторан. Грейс так был поглощен разговором с Клио и так пьян, что не заметил, как предыдущие клиенты ушли полчаса назад и как официанты терпеливо ждут их ухода.

Клио потянулась к счету, но Грейс перехватил его.

– О'кей, – сказала она. – В следующий раз плачу я.

– Договорились, – отозвался он, бросая свою карточку и надеясь, что на ней еще остался какой-то кредит.

Через несколько минут они вышли на пронизывающий ветер. Грейс придержал дверцу такси для Клио и сел сам, с трудом преодолевая головокружение.

Он уже не помнил, сколько они выпили. Две бутылки вина, потом самбуку…

Грейс положил руку на спинку сиденья, и Клио придвинулась к нему.

– Было хорошо… – пробормотал он.

Ее губы прижались к его губам. Они были удивительно мягкие. Казалось, прошло всего несколько секунд, когда такси затормозило у дома Клио в фешенебельном районе Норт-Лейнс в центре города. Сквозь пары алкоголя Грейс разглядел дом, переделанный из старого промышленного здания. Кругом было полно рекламы.

Он попросил водителя подождать и вышел вместе с Клио к воротам. Их губы вновь соединились. Не вполне твердо стоя на ногах, Грейс прижимал ее к себе, гладил длинные шелковистые волосы, вдыхал аромат духов…

Он сел в такси, и не прошло и минуты, как раздался звонок мобильника.

Грейс долго возился с кнопками. Сообщение было от Клио и содержало только одну букву – «X».


предыдущая глава | Убийственно красиво | cледующая глава