home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


63

В половине двенадцатого Рой Грейс остановил «альфа-ромео» у неосвещенной витрины магазина, владелец которого специализировался на мебели XX века в стиле ретро.

Вылез, запер дверцу и остался стоять в оранжевом уличном свете перед железными коваными воротами перестроенного склада, где жила Клио. Несколько минут он молча смотрел на табло домофона, испытывая смешанные чувства. Отчасти он злился, отчасти нервничал из-за того, что она скажет, отчасти просто плохо себя чувствовал.

Впервые после исчезновения Сэнди он испытывал что-то к другой женщине. Просыпаясь на миг прошлой ночью и не думая об убийстве Джейни Стреттон, он действительно осмеливался мечтать о возможности начать новую жизнь. И вполне может быть, с Клио Мори.

Потом она сообщила, что у нее есть жених.

Что за чертовщина? Кто он такой? Какой-нибудь желторотый слюнтяй, выбранный мамочкой с папочкой? С «порше» и загородной усадьбой?

Почему она, скажите на милость, позабыла упомянуть, что помолвлена? И зачем пожелала сейчас с ним увидеться? Чтобы извиниться за вчерашний вечер, заверить, будто объятия и поцелуи на заднем сиденье такси были ужасающей пьяной ошибкой, которую они оба должны пережить, забыть и простить?

Зачем он явился сюда? Ему здесь делать нечего. Он должен либо сидеть за своим конторским столом в отделе тяжких преступлений, либо в столь поздний воскресный час возвращаться домой и ложиться в постель, чтобы отдохнуть перед утренним инструктажем и дальнейшим расследованием дела Джейни Стреттон. А также наблюдением за ходом судебного разбирательства дела Суреша Хоссейна.

Он мысленно вспомнил только что состоявшуюся беседу с Томом Брайсом. Во время переподготовки в последние годы Грейс посещал психологические курсы, хотя никогда не видел в том пользы. Возможно, они дают подсказки для выбора между тремя подозреваемыми, но ничто из услышанного не помогло ему в данный момент решить, разыгрывал ли Том Брайс горе и тревогу или по-настоящему переживал.

Впрочем, один раз он определенно соврал.

«Вы не замечали в последние месяцы каких-нибудь перемен в поведении миссис Брайс?»

«Никаких».

Что это значит? Брайс что-то скрывает. Может быть, подозревает, что у жены есть любовник? Или что она собирается его бросить? Несмотря на всю свою симпатию к этому человеку, Грейс заколебался из-за этой лжи, вселившей в него сомнения, которые не позволили нынче нажать на все кнопки для полномасштабных розысков Келли Брайс. Утром надо предложить Элисон Воспер поручить поиски пропавшей женщины Кэссиану Пью.

И если повезет, этот гнусный самонадеянный кусок дерьма на самом первом деле сплошь запачкает морду тухлым яичным желтком. Будет очень приятно.

Он смотрел на панель домофона, чуя порхающих в желудке бабочек. Держись, старик! Торчать на ступеньках, как жалкий подросток!.. Воскресным вечером в половине двенадцатого, черт побери!..

Внезапно навалилась усталость. Силы напрочь иссякли. В душе на мгновение вспыхнула злость – злость на Клио и на самого себя, явившегося сюда по слабости, – возникло искушение вернуться к автомобилю, уехать домой. Он повернулся, нащупывая в кармане ключи от машины, но, когда вытаскивал их, в домофоне послышался ее непривычно искаженный голос:

– Да?

И этот голос на него подействовал. Полностью активизировал.

– Доставка пиццы! – объявил он с плохим итальянским акцентом. – Пиццу заказывали?

Она рассмеялась.

– Входите во дворик, сверните направо. Шестая квартира в левом конце. Надеюсь, не забыли добавить анчоусов?

Замок с резким щелчком открылся. Он толкнул тяжелые ворота, порылся в кармане, вдруг вспомнив о жвачке, сунул в рот пластинку, шагая по безукоризненно чистому булыжнику, освещенному круглыми стеклянными фонарями. Подходя к ее двери, выплюнул жевательную резинку в фольгу, завернул, сунул обратно в карман.

Не успел прикоснуться к звонку, как дверь открылась. На пороге стояла Клио, босая, в обтягивающих джинсах, широкой синей блузе, с частично забранными под заколку, частично распущенными волосами. Лицо бледное, почти без косметики, но она выглядела красивей прежнего.

Приветствовала его робкой улыбкой и удивленным взглядом округлившихся глаз, как слегка нашаливший ребенок.

– Привет, – только и сказала, чуть-чуть передернув плечами.

Грейс тоже в ответ передернулся.

– Привет.

Последовало неловкое молчание, словно каждый от другого ждал поцелуя. Ничего подобного не последовало. Клио посторонилась, впустив его в дом и закрыв за ним дверь.

Он вошел в просторную открытую гостиную, залитую мягким светом десятка маленьких белых свечек и ультрасовременных потолочных светильников, где стоял сильный запах, чуть сладковатый, мускусный, женский, такой соблазнительный.

В комнате была хорошая атмосфера – Грейс сразу расслабился, чувствуя отпечаток Клио на каждом дюйме. Кремовые стены, пушистые ковры на полированном дубовом полу, два красных дивана, покрытая черным лаком мебель, броские абстрактные картины, дорогой телевизор, латиноамериканская песня, тихо, но настойчиво звучавшая из четырех мощных солидных динамиков.

Были там и пышные зеленые растения, в квадратном аквариуме на журнальном столике одинокая золотая рыбка плавала вокруг руин миниатюрного затонувшего греческого храма.

– По-прежнему предпочитаешь виски? – спросила Клио.

– Пожалуй, чуть выпью.

– Со льдом?

– И побольше.

– Водой разбавить?

– Немного.

Грейс подошел к аквариуму.

– Это рыбка, – сказала Клио. – Рыбка, это старший суперинтендент Рой Грейс.

– Привет, рыбка, – сказал Грейс и, повернувшись к Клио, добавил: – У меня тоже есть золотая рыбка.

– Я помню, ты рассказывал. Марлон, да?

– Хорошая память.

– Угу. Лучше, чем у золотых рыбок. Я читала, будто они помнят лишь то, что случилось в последние двадцать секунд. Я порой целый день могу припомнить.

Грейс рассмеялся – натужным вымученным смехом. Между ними возникла напряженность, как между боксерами на ринге в ожидании гонга перед первым раундом.

Клио вышла из комнаты, и он воспользовался возможностью как следует оглядеться. Подошел к фотографии в рамке, стоявшей на небольшом боковом столике вместе с каким-то каучуконосным растением. Снимок запечатлел симпатичного мужчину во фраке и в цилиндре, недавно перешагнувшего пятидесятилетний рубеж, рядом с прекрасно выглядевшей женщиной под пятьдесят, в широкополой шляпе и ошеломляюще элегантном наряде. Женщина отличалась поразительным сходством с Клио. На заднем фоне было множество людей, одетых в таком же стиле. Грейс прикинул, не сделан ли снимок на королевской трибуне в Аскоте[30], где сам он никогда не бывал.

Потом он побрел к битком набитым книжным полкам, тянувшимся от пола до потолка. Увидел выстроившиеся в ряд романы Грэма Грина, дневники Сэмюела Пеписа[31], несколько детективных романов Вэла Макдермида, Саймона Бретта, Йена Рэнкина, Марка Тимлина; книги Жаннет Уинтерсон, два романа Джеймса Герберта, произведения Элис Сиболд, Джонатана Францена, собрание сочинений Тома Вулфа, биографии Мэгги Тэтчер и Клинтона; эклектичную смесь элитарной литературы, а также старинное издание «Анатомии» Грея и, к своему удивлению, «Сокровенное» Колина Уилсона.

Клио вернулась с двумя стаканами, где позвякивали кубики льда.

– Много читаешь? – спросил он.

– Не очень, но жадно покупаю книги. А ты?

Грейс любил книги, помногу покупал каждый раз, как случалось заглядывать в книжные лавки, хотя редко дочитывал до конца.

– Хотелось бы иметь время на чтение, но приходится главным образом читать рапорты и донесения.

Клио протянула красивый высокий стакан – виски со льдом, – они одновременно сели на диван, держась друг от друга поодаль. Клио подняла свой бокал с белым вином.

– Спасибо, что пришел.

Он пожал плечами, гадая, что за бомбу она намерена взорвать.

Вместо этого Клио сказала:

– Не будь глухо, большое ухо.

– Что?

– Задавай вопрос, задранный нос!

Грейс нахмурился.

– Никогда не слышал?

– Нет.

– Не будь глухо, большое ухо, – повторила Клио. – Задавай вопрос, задранный нос. Не зевай, полицай, пошевеливай задницей! – И поднесла к губам бокал, сделала долгий глоток.

Рой, ошеломленно вертя головой, хлебнул виски – чертовски и опасно приятно.

– Что это значит?…

– Задавай вопрос, задранный нос… Не зевай, полицай, пошевеливай задницей…

Ничего не понимая, Грейс тряхнул головой.

– Просто поговорка, мне хотелось, чтоб ты ее знал.

Мельком покосившись на Клио, Грейс снова уткнулся в стакан, вновь хлебнул, сменил тему:

– Что ж, не расскажешь ли про… э-э-э… своего жениха?

Клио еще глотнула вина. Ему нравилось, как она пьет – полноценными, а не жеманными маленькими глотками.

– Про Ричарда?

– Вот как его зовут?

– Разве я не говорила, как его зовут? – удивленно переспросила она.

– Фактически нет. Наверно, позабыла о нем вчера вечером. И в наше прошлое свидание.

Клио пристально разглядывала бокал с вином, как древние руины.

– Но ведь о нем все – все – знают. То есть я думала, что и ты знаешь.

– Видимо, я не такой, как все.

– Он уже несколько месяцев насмерть сводит с ума всю бригаду патологоанатомов в морге.

Грейс со звоном поболтал в стакане кубики льда.

– Не уверен, что мы с тобой едем в одном автобусе.

– В сорок втором, – уточнила она. – Ищешь смысл? Тебе требуется «Галактический справочник для голосующих на дороге»?

– Да, – подтвердил он. На миг показалось, что Клио пьяна, хоть она и не походила на пьяную, даже на слегка наклюкавшуюся. – Прости. Ничего не пойму. Твой жених всех с ума сводит?

– Я думала, ты знаешь, – вдруг смутилась она. – Черт возьми, неужели ничего не слышал?

– Ничего.

Клио осушила бокал.

– О господи! – Она наклонила стакан, как бы собирая еще несколько капель драгоценного спиртного, и опять пожала плечами. – Собственно, тут совсем нечего поминать Господа.

– Не хочешь меня просветить?

– Загрузить все сведения о Ричарде?

– Может быть, для начала неплохо.

– Он барристер[32], мы с ним познакомились года три назад. Защищал убийцу, явился в морг осмотреть тело жертвы. – Клио с надеждой подняла бокал, разочарованно осознав, что там пусто. – Понравился мне, и мы стали встречаться; родителям тоже понравился, мои брат с сестрой признали его очень милым; где-то через полтора года мы обручились. Приблизительно в то же самое время я обнаружила, что у меня есть серьезный соперник – Бог.

– Бог?

Она кивнула:

– Он нашел Бога. Или Бог его нашел. Без разницы.

– Повезло Ричарду, – заметил Грейс.

– Еще как, – согласилась Клио с оттенком сарказма. – Я завидую каждому, кто нашел Бога: чрезвычайно приятно переложить на Него всю ответственность. – Она неожиданно встала. – Хочешь еще виски?

Грейс заглянул в свой стакан, на три четверти полный.

– Я за рулем, спасибо.

Клио вышла, вернулась с полным бокалом вина, села на этот раз гораздо ближе.

– Он начал водить меня в харизматическую церковь, – продолжала она. – Только это не для меня. Я старалась, потому что в то время любила его, но мы лишь отдалялись друг от друга.

– А он все усердней молился?

– Точно. Слушай, для легавого ты чересчур проницателен!

Грейс выразительно посмотрел на Клио, но не сдержал усмешки:

– Большое спасибо.

Она с ним чокнулась.

– Заставлял меня стоять рядом с ним на коленях, часами молиться, просить Бога скрепить нашу связь. Я вскоре не выдержала.

– Почему?

– Да просто потому, что не верю.

– Ни во что?

– Я целыми днями кромсаю трупы, как тебе отлично известно. И души ни в одном ни разу не обнаружила. – Она снова выпила. – А ты веришь?

– Верю в существование после смерти. Но у меня проблемы с религией.

– Значит, мы едем в одном автобусе, – заключила она.

– Я видел у тебя на книжной полке «Сокровенное» Колина Уилсона.

– Меня интересуют подобные вещи. Я знаю – тебя тоже, и это прекрасно. Можно верить в привидения, в некий мир духов, но в какого-то единого Бога вовсе не обязательно. Правда?

Грейс кивнул.

– Я полгода назад порвала с Ричардом, он с этим так и не смирился. Уверен, что Бог все между нами уладит. И карьера его пострадала. Он тратит время не на изучение дел, а на молитвы Богу с просьбами помочь их выиграть. Страшно жалко… Я смотрю, какое дерьмо творится на свете, и вижу, что в основном это дело рук тех, кто имеет свое иллюзорное представление о Боге. Мне иногда кажется, что одержимость Ричарда недалеко ушла от фанатизма мусульманина-самоубийцы, обвешанного взрывчаткой. Одна и та же проклятая система веры – важна не эта жизнь, а будущая. Бредовая идея! Может быть, сменим тему?

Грейс отхлебнул виски.

– О чем тебе хотелось бы поговорить?

Клио поставила свой бокал, взяла у него стакан, тоже поставила. Обняла его за шею, шепнула:

– Давай пока ни о чем не будем говорить.

И прижалась к его губам мягкими губами – немыслимо мягкими. Он вдыхал мускусный запах, запах свежевымытых волос, чувствовал во рту нежный сладкий язык, чувствовал, как она вбирает его в себя, глубже, глубже, словно собирая в комок отрез шелка.

И вот, слившись телами, не отрывая губ, они стали взбираться по крутым ступенькам – один пролет, второй, он не считал, – шаркая ногами сначала по натертому деревянному полу, потом по пушистому ковру. По-прежнему звучала латиноамериканская музыка – теперь тихий джаз. Угасали расставленные вдоль стен свечи, она целовала его, проводя языком по зубам, по нёбу.

Он почувствовал – Боже милостивый – вспыхнувшее в низу живота пламя.

Живот прострелил электрический ток, тело пронзали крошечные чудесные искры. Он открыл глаза, увидел в голубых глазах ответную улыбку. Она расстегнула на нем рубашку, неожиданно поцеловала по очереди в глаза, нежно, влажно – электрическое напряжение подскочило, – в лоб, в щеку, вновь в губы. И опять все сначала.

Приятно до боли.

Всего несколько раз за последние девять лет он набирал номера, указанные в «Аргусе» в объявлениях о знакомстве, оказываясь в конце концов в жалких брайтонских трущобах. Однажды толстая испанка ублажала его руками. В другой раз был оральный секс с тайской девушкой. В третий – постыдный – он едва смог ответить тощей местной девчонке с хриплым голосом и плоской грудью.

Возможно, потому, что в его памяти стояла Сэнди.

Сейчас ее не было.

Тонкие пальцы Клио теребили брючный ремень. Очередной поцелуй пришелся прямо под подбородком. Звякнула пряжка. Еще поцелуй, чуть ниже. Потом вдруг открылась ширинка, рука влезла в трусы, теплая и в то же время невероятно и сладко холодная.

– О боже.

Он сощурился почти в безумном возбужденном опьянении, Решительно желая, чтобы оно длилось долго-долго.

Клио улыбнулась такой откровенной, почти порочной улыбкой, какой он еще никогда в жизни не видел. Потом вновь принялась поочередно расстегивать пуговицы рубашки.

Прижалась губами к правому соску, и он решил, что сейчас умрет от счастья.

Она двигалась медленно, мучительно медленно. Ущипнула пальцами левый сосок, твердо взглянула в глаза, улыбнулась коварной, прекрасной, немыслимой… совершенно немыслимой… хитрой улыбкой…

А он так возбудился, что не мог больше стерпеть ни секунды.

Она глубоко сунула в пупок язык, спуская с него брюки и трусы до щиколоток.

А потом взяла его в рот.

Воздух вырвался из легких, из таких глубин, о существовании которых Грейс даже не подозревал, думая, что они давно мертвы. Его руки залезли под блузу, чувствуя мягкую плоть на боках, медленно и настойчиво потянули ткань вверх – возникло желание, чтобы это мгновение никогда не кончалось, чтобы блуза не снялась окончательно, чтобы это длилось вечно: дни, часы, секунды, наносекунды. Чтобы время застыло.

Потом он прикоснулся к груди. Без лифчика. Груди большие, гораздо больше, чем можно было подумать, крепкие, круглые… Она застонала от прикосновения и снова взяла его в рот, глубже, глубже.

Несколько минут – он по-прежнему в ботинках, в спущенных трусах и брюках – они лежали на застилавшем кровать леопардовом покрывале, молча глядя друг на друга. Он провел ладонью по плечу, по сильным лопаткам, контурам спины, гладил теплую кожу, безуспешно стараясь не думать, что все подругому, чем с Сэнди. Не лучше, но по-другому.

Ожила память, возникли сравнения. Сэнди была ниже ростом, полнее, не столь загорелая, груди у нее были меньше, другой формы, соски крупней, розовее. У Клио они маленькие, вроде алых бутонов. Волосы на лобке у Сэнди были темные, густые, курчавые, а у Клио пшеничные, аккуратно подстриженные. Она обхватила его руками, ногами, сильными и красивыми, как у великолепной породистой лошади, двигалась и шептала:

– Ты чудо, Рой. Боже мой, как давно я этого хотела… Давай займемся любовью.

Он прижал ее к себе, неспособный насытиться, словно попал в какую-то волшебную сказку и там затерялся. Она пыталась с ним слиться, но он был еще не готов, пока нет. Этого так давно не было, что пришлось вспоминать, как сдержаться, – непременно надо вспомнить.

Первым делом замедлить темп. Первым делом доставить ей удовольствие. Этого тайного правила он всегда придерживался с Сэнди и с немногими подружками, с которыми спал после нее.

Двигался вниз, лаская губами груди, живот, пробежался языком по пшеничным завиткам волос, добрался до влажного местечка, вдыхая неслыханный запах, смакуя невероятный вкус, опьяняющий сильней мускусного аромата духов.

Она застонала.

Ох, боже, как вкусно, как сладко, как дьявольски сладко…

И в тот самый момент зазвонил телефон.

Она расхохоталась. Мобильник трезвонил настойчиво. А потом замолчал. Он поцеловал ее крепче, глубже.

– Рой… – бормотала она. – Рой! Ох, Рой… Ох, Рой, боже мой…

Проклятый телефон издал два резких писка. Пришло сообщение.

Глубоко наплевать.


предыдущая глава | Убийственно красиво | cледующая глава