home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Давно у Тани не было так тяжело на душе, как в воскресенье после Дня благодарения, когда она уезжала из дома. У нее было такое чувство, что она только-только обрела дом и заняла в нем свое место, а уже пора снова его покидать. В этот долгий уик-энд она провела дома немало чудесных минут, наслаждалась теплом и нежностью Молли, присутствием Джейсона. А в субботу вечером Мэган наконец рассказала ей о том, что у нее произошло с Майком. Доверенные ей секреты, переживания дочери, то, что она снова открылась матери, – от всего этого Таня чуть не плакала. И Питер после тяжелого разговора был трогательно заботлив и ласков. Праздники прошли замечательно. И какой несчастной чувствовала себя Таня, когда в воскресенье после обеда начала собирать вещи! Питер отвез Таню в аэропорт под проливным дождем, и настроение у них обоих было под стать погоде.

– О господи, как же мне хочется обратно! – сказала Таня, когда они подъехали к аэропорту. Ей так хотелось сказать Питеру, чтобы он разворачивался и ехал обратно, что она бросает работу над фильмом.

– Как ты думаешь, что произойдет, если я брошу эту работу?

Она задавала себе этот вопрос все эти дни.

– Вероятно, они предъявят тебе иск – за те деньги, которые они уже тебе выплатили, и за ущерб, нанесенный фильму. По-моему, это не самая лучшая идея. Как юрист я не советую тебе это делать. – Питер ободряюще улыбнулся Тане, направляясь к стойке регистрации. – Но как твой муж я должен признать, что мне очень нравится эта идея. Но полагаю, что в данном случае тебе лучше прислушаться к мнению юриста, а не мужа. Твои работодатели находятся в высшей лиге и играют круто. Если ты их бросишь, то можешь поцеловать себя в задницу и помахать ручкой своей карьере писателя.

Сейчас Тане это не казалось особой жертвой, и она почти готова была принести ее.

– Лучше не надо доводить это дело до суда, Таня. Неприятностей будет выше крыши.

Таня кивнула, стараясь сдержать слезы.

– Мы справимся. Это же не будет тянуться вечно – еще шесть месяцев, и все!

Тане и подумать было страшно о шести месяцах терзаний, тем более сейчас, когда червь сомнения закрался в ее душу. Тане оставалось лишь одно: стиснуть зубы и постараться справиться со всем этим достойно. Приезжать домой было и радостно, и трудно. Вернее, трудно было уезжать – девочки плакали, и у Питера был похоронный вид, да и у Тани на сердце было примерно так же.

– К счастью, на Рождество у нас будет трехнедельный перерыв. Слава богу! Я уеду оттуда на три недели!

Этот перерыв совпадал с рождественскими каникулами у дочерей и сына, так что она сможет побыть с ними, пока они не будут уходить на занятия, и еще несколько дней сверх этого. А вот у Джейсона каникулы были длинные, но он собирался после Таниного отъезда отправиться покататься на лыжах с друзьями.

– Я приеду домой на следующие выходные, если смогу.

– Если у тебя не получится, я постараюсь прилететь к тебе хотя бы на денек.

– Хорошая идея, – обрадовалась Таня. Машина остановилась у тротуара. У Тани, как обычно, с собой была только ручная кладь, так что проверять у нее было нечего. – Я дам тебе знать, если на следующий уик-энд не смогу вырваться.

– Береги себя, Таня, – сказал Питер, крепко обняв ее. – Не взваливай на себя слишком много. И спасибо за чудесный праздник. А глупые мысли выбрось из головы.

– Пока, Питер! Я тебя люблю, – сказала Таня.

Питер поцеловал ее. Таню снова охватило отчаяние. Таня вдруг ощутила его сегодня утром, когда они занимались любовью, – как будто они оба тонут, а течение тянет их в разные стороны.

– И я тебя. Позвони мне, когда соберешься.

Сзади засигналила чья-то машина, и Тане пришлось выйти. Она приостановилась на мгновение и взглянула на мужа, потом наклонилась к окошку машины, чтобы поцеловать его, но регулировщик велел Питеру поторопиться. Минуту спустя Питер уехал, а Таня со своей сумкой зашла внутрь аэропорта.

Рейс задержали на три часа, и в гостиницу Таня попала лишь в час ночи. Она позвонила Питеру из аэропорта в Лос-Анджелесе, как только они приземлились. Погода здесь была ужасная – в Лос-Анджелесе лил дождь. Настроение у Тани было паршивое, она чувствовала себя разбитой, а мысль о возвращении на съемочную площадку наводила на нее ужас. Таня отперла дверь бунгало и, войдя, изумилась. Горничная оставила свет включенным. Играла тихая музыка. Бунгало было красивым, теплым и гостеприимным и, к изумлению Тани, показалось ей не гостиничным номером, а уютным домом. На журнальном столике стояла ваза с фруктами, печенье и бутылка шампанского от администрации. Таня со вздохом опустилась на диван. Путешествие оказалось долгим и изматывающим, и она была рада, что наконец оказалась у себя в бунгало. Да, именно так она и подумала: «У себя в бунгало».

Таня прошла в ванную; огромная ванна манила. Таня добавила в воду ароматическую соль, включила джакузи и погрузилась в воду. Она не ужинала, и у нее болела голова. Но потом Таня сообразила, что может заказать в номер все, что пожелает. Сандвич и чашка чая казались ей сейчас манной небесной. Выбравшись из ванны и накинув халат, Таня сделала заказ, и через десять минут ее чай и сандвич прибыли. Таня улыбнулась собственным мыслям – она подумала о том, что и в этой жизни есть приятные моменты. Таня включила телевизор и посмотрела, пока утоляла голод, старый фильм с Кэри Грантом, а потом нырнула в постель с безукоризненно отглаженным постельным бельем. Ей грустно было засыпать в одиночестве; если не считать этого, она провела ночь в тепле и уюте и проснулась отдохнувшей ясным солнечным утром. Комната была залита ярким светом. Таня огляделась и, к собственному удивлению, почувствовала себя дома. Это был ее личный маленький мир, не связанный с семьей. Ощущение было странное – жить двумя жизнями: одна та, которая была привычна, с теми, кого она любила, и вторая – где она работала. Таня сказала себе, что это, быть может, не настолько плохо, как ей думалось. У нее ведь будет трехнедельный отпуск. А если повезет, и в этот уик-энд она отправится домой. На мгновение Тане показалось, что она сходит с ума: в ней словно жили два разных человека – дома она была одним человеком, а здесь – другим. Раньше такого ощущения у нее не возникало.

Таня позвонила Питеру. Он уже ехал на работу, сражаясь с транспортным потоком перед мостом. Сегодня утром он выехал рано и в этот момент разговаривал с кем-то по другому телефону. Таня сказала Питеру, что перезвонит ему вечером, когда он вернется домой. Потом она встала, привела себя в порядок, оделась и отправилась на работу.

Когда она пришла на съемочную площадку, там царил обычный хаос. Похоже, после четырех дней выходных по случаю Дня благодарения все были в приподнятом настроении. Макс расцеловал Таню, и даже Гарри, увидев ее, энергично помахал хвостом. В этом было нечто трогательное – значит, здесь ее тоже ждали и были рады ей. Таня поймала себя, как и вчера вечером в бунгало, на том, что и она с удовольствием вернулась в уже не чужой ей мир. И тут же почувствовала себя виноватой из-за этого.

Чувствуя себя предательницей, Таня уселась рядом с Максом и погладила Гарри. Сейчас они оба казались ей старыми друзьями.

– Ну и как домашнее блаженство на День благодарения? – спросил Макс, и Таня улыбнулась:

– Замечательно. А у вас?

– Возможно, не настолько блаженное, как ваше, но в целом неплохо. Мы с Гарри сделали бутерброды с индейкой и смотрели по телевизору старые фильмы. Мы довольны.

Дети Макса жили на Восточном побережье, ему не хотелось лететь через всю страну ради нескольких дней, и он предпочел остаться в Лос-Анджелесе. Но собирался к детям на Рождество.

– Я чуть было не решила остаться, – призналась Таня. – Дома было так хорошо!

– Но вы вернулись, так что теперь мы наверняка знаем, что вы – не сумасшедшая. Дуглас вас бы по миру пустил, – негромко сказал Макс.

– Именно это мне и сказал мой муж.

– Умный человек. И хороший юрист. Вот увидите – вы и не заметите, как съемки закончатся. Вы еще скучать по этому безумству будете.

– Дуглас тоже так считает. Но я домоседка, а вернее, наседка. Мне нравится быть дома, с Питером и детьми.

– Значит, вы больше не будете этим заниматься, – согласился с Таней Макс. – Возможно, в вашем случае так оно и будет. У вас куда больше здравого смысла, чем у прочих тут, и у вас дома есть то, ради чего туда стоит вернуться. Для многих же все главное – здесь. А если кинобизнес захватил вас целиком, то дома становится нечего делать. Мы все заперты на безлюдном острове и не можем с него выбраться. У вас же хватило ума не разрушить ту жизнь, которой вы жили до сих пор. Вы – турист на этом острове, Таня. Мне лично не кажется, что кино когда-либо станет вашей жизнью.

– Надеюсь, что нет. Для меня эта жизнь слишком ненормальная.

– Такая она и есть.

Макс улыбнулся и принялся отдавать распоряжения. Съемки начались через полчаса, как только освещение было установлено и актеры готовы.

Длились они до полуночи, так что Таня звонила Питеру прямо со съемочной площадки, чтобы не беспокоить его среди ночи. Ей пришлось отойти в сторонку, чтобы поговорить с ним, и говорить шепотом. Питер сказал, что день у него прошел хорошо и у девочек все в порядке, а Таня рассказала ему, чем они сейчас занимаются. Когда Таня вернулась на место, оказалось, что у Джин опять проблема с ее текстом. Таня уже раз сто переписывала текст, но Джин он по-прежнему не устраивал.

Таня вернулась в гостиницу лишь к часу ночи. И лишь в два сумела заснуть. День был невыносимо длинным. На следующий день они встретились на съемочной площадке с Дугласом. Дуглас спросил, как прошел праздник, и Таня сказала, что все было хорошо. Сам Дуглас летал на три дня в Аспен, повидаться друзьями. Он приятно провел время.

Дуглас пригласил Таню на прием на вечер четверга – у них было на этот день запланировано короткое расписание, но Таня колебалась. Ей не хотелось никуда идти, ей хорошо было по вечерам в ее бунгало. Выход в свет вместе с Дугласом казался ей делом ответственным, но Дуглас не дал ей уйти от ответа.

– Вам это пойдет на пользу, Таня. Нельзя работать непрерывно. В жизни есть и другие вещи, кроме работы.

– В моей – нет, – с улыбкой отозвалась Таня.

– Значит, должны появиться. Вам понравится. Это предварительный показ нового фильма. Прием будет не парадный, зато там будут кое-какие интересные люди. Вы вернетесь домой не позже одиннадцати, уверяю вас.

В конце концов Таня сдалась.

Дуглас оказался прав, Таня не пожалела, что приняла приглашение. Она увидела нескольких самых ярких звезд Голливуда, двух известных режиссеров и конкурента-продюсера – когда-то он был одним из ближайших друзей Дугласа. К тому же и фильм был отличный. Кормили вкусно, присутствующие были милы, а Дуглас оказался превосходным спутником. Он познакомил Таню со всеми и следил, чтобы она не скучала. Когда он привез Таню обратно, она, решив отблагодарить Дугласа, пригласила его зайти и что-нибудь выпить. Дуглас выбрал шампанское, а Таня заварила себе чай и поблагодарила его за вечер.

– Вам нужно чаще выбираться на подобные мероприятия, Таня. Почаще встречаться с людьми.

– Не вижу смысла. Я закончу эту работу и вернусь домой, мне незачем обретать здесь связи и заводить дружбу с нужными людьми.

– Вы до сих пор уверены, что вернетесь домой? Похоже, Дуглас снова решил ее доставать.

– Да, уверена.

– Очень мало кто возвращается. Возможно, я ошибаюсь, вы из их числа. Уж не знаю почему, но у меня такое ощущение, что в конце концов вы вряд ли захотите возвращаться. Думаю, вы тоже это знаете. Оттого и сопротивляетесь с таким упорством. Возможно, вы сами этого боитесь.

– Нет, – решительно заявила Таня. – Я себя знаю. Она не стала говорить Дугласу, что едва не осталась дома после Дня благодарения.

– Неужто ваш брак и вправду настолько хорош? – спросил Дуглас, осмелев под воздействием шампанского.

– Думаю, да.

– Значит, вы – счастливая женщина, а ваш муж и вовсе редкий везунчик. Я не знаю ни одного подобного брака. Большинство браков расползаются, как желе. Особенно под влиянием разлук и расстояний и всех тех искушений, которыми изобилует Голливуд.

– Возможно, именно поэтому я и хочу поскорее вернуться домой. Я люблю мужа, и мне нравится жить жизнью семейного человека. Я не хочу разрушить наш брак из-за всей этой мишуры.

– О господи! – произнес Дуглас трагически. Но на этот раз он уже не выглядел тем дьяволом-искусителем, каким поначалу ей показался. За это время Таня успела узнать его, пусть и немного. Дугласу действительно была свойственна насмешливость и ирония. Ему нравилось изображать из себя циника. Но он был не настолько опасен, как хотел бы казаться. – Добродетельная женщина! В Библии говорится, что добродетельная женщина ценится дороже рубинов. И уж точно встречается гораздо реже. Я никогда еще не встречал добродетельных женщин, – сказал он, наливая себе еще шампанского.

– Она наверняка показалась бы вам ужасно скучной, – заметила Таня, и Дуглас рассмеялся.

– Боюсь, вы правы. Добродетельность никогда не была моей сильной стороной. Вряд ли я справился бы с подобным испытанием.

– Возможно, вы бы себя не узнали, если бы встретились с подходящей женщиной.

– Возможно, – уступил Дуглас, потом внимательно взглянул на Таню и поставил свой бокал. – Вы – добродетельная женщина, Таня. Я восхищаюсь этой вашей чертой, хоть мне и нелегко это признавать. Ваш муж действительно счастливец. Надеюсь, он об этом знает.

– Да, знает.

Таня улыбнулась. Это был комплимент со стороны Дугласа. Она понимала разницу. Добродетельные женщины не его стихия, Дуглас – игрок. Но теперь, познакомившись с Таней поближе, Дуглас стал уважать ее. Ему нравилось ее общество. Сегодня они оба замечательно провели вечер. У Тани больше не было ощущения, будто Дуглас давит на нее. С того самого дня, когда она отдыхала у его бассейна, а потом они поужинали вместе в ее бунгало, Тане казалось, что они с Дугласом стали друзьями.

Через несколько минут Дуглас поднялся, и Таня поблагодарила его за этот вечер.

– Не за что, дорогая. Хоть мне и не хочется этого признавать, но я думаю, вы на меня хорошо влияете. Вы мне напоминаете о том, что действительно важно: о доброте, честности, дружбе и тому подобных вещах, которые раньше казались мне жутко скучными. Но с вами, Таня, мне не бывает скучно. Напротив, вы оказались на высоте положения, и в вашем обществе мне было куда приятнее, чем со многими моими знакомыми.

Таня была польщена и тронута.

– Спасибо, Дуглас.

– Спокойной ночи, Таня.

Дуглас поцеловал ее в обе щеки и ушел.

Таня взяла телефон, чтобы позвонить Питеру. Было половина двенадцатого, но, к удивлению Тани, оказалось, что телефон Питера переключен на автоответчик. Тогда Таня позвонила на домашний телефон, и Молли сказала, что отец у Алисы. У нее лопнула какая-то труба в подвале, и он помогает чинить. Молли сказала, что подвал затопило, и Алисе нужна помощь. Таня не стала перезванивать Питеру и сказала Молли, чтобы он сам ей перезвонил, когда сможет. Она легла в постель, но не дождалась его звонка и уснула. Проснулась же она, когда уже рассвело, и позвонила Питеру сама. Девочки только-только ушли в школу, а Тане через двадцать минут нужно было убегать на съемочную площадку.

– Ну как, справился с наводнением? – поддразнила мужа Таня. – Я смотрю, ты просто идеальный сосед.

– Да, я такой. У Алисы в подвале воды было на фут. Просто жуть что такое, труба лопнула. Я там мало что мог сделать, мы просто выпили мохито.

– А что такое мохито? – недоуменно спросила Таня. Питер стал пить больше, чем прежде. Таня заметила это еще в тот раз, когда он приезжал вместе с девочками в Лос-Анджелес.

– Какой-то потрясный кубинский напиток с мятой. На вкус просто отлично.

– Так вы там напились? – обеспокоенно спросила Таня, и Питер рассмеялся.

– Конечно, нет! Просто это было приятнее, чем стоять в ее подвале чуть ли не по колено в воде. Алиса хотела испытать его на мне.

У Тани возник тот же самый вопрос, что и на День благодарения, но она не стала задавать его Питеру еще раз. Она же обещала, что не будет этого делать. И она не хотела впадать в паранойю. Вот она вчера провела вечер с Дугласом, и между ними ничего не было. Точно так же и у нее нет причин подозревать Питера. Просто они, как могут, пытаются скрасить собственное одиночество. И как сказал Дуглас, нельзя же постоянно сидеть дома и ни с кем не общаться. Выпить мохито с Алисой – не самое страшное. Таня верила Питеру, но не Алисе. Сердце подсказывало ей, что Алиса увлеклась Питером. Но Питер с его простодушием и прямотой мог этого просто и не заметить. Так что Алиса наметила себе не ту мишень, успокаивала себя Таня.

– Мне пора бежать. Я просто хотела поцеловать тебя, пока ты не ушел. Желаю тебе хорошо провести день.

– И тебе. Созвонимся позже.

Таня быстренько приняла душ, оделась и помчалась на съемочную площадку. Когда она добралась туда, там только-только потушили небольшой пожар, возникший из-за софитов. Приехали пожарные, Гарри заходился лаем. В общем, все было даже более напряженно и суетливо, чем обычно. Съемки начались лишь около полудня, когда удалось восстановить освещение. В результате работа шла почти до трех ночи, и Таня не смогла выкроить время позвонить домой. Это был один из тех бесконечных дней, которые случаются на съемочной площадке. Добравшись до дома, Таня просто рухнула в кровать, а через четыре часа ей уже нужно было вставать. Вся неделя выдалась просто сумасшедшей, и Таня не смогла вырваться домой ни в этот уик-энд, ни в следующий. А еще через неделю начались рождественские каникулы. Таня с Питером не виделись с самого Дня благодарения – целых три недели. Когда Таня наконец вошла в дом, Питер кинулся ей навстречу.

– Я как будто вернулась домой с войны, – выдохнула Таня, когда Питер подхватил ее и закружил по кухне. Таня взглянула через его плечо и увидела Алису. Та вошла следом за Питером и стояла, глядя на Таню.

– Привет, Алиса! – улыбнувшись, поздоровалась Таня.

– С возвращением, – кивнула Алиса и тут же ушла к себе.

– С ней все в порядке? – с беспокойством спросила Таня.

– Да вроде бы.

Питер налил себе воды. Выглядел он смущенным. Когда Таня вошла в дом, Питер появился из боковой двери.

– Вид у нее какой-то расстроенный.

– Разве? Я и не заметил, – беззаботно отозвался Питер. А потом их взгляды встретились. В какой-то миг словно две планеты столкнулись и разлетелись вдребезги. Таня взглянула мужу в глаза и все поняла. На этот раз ей не нужно было ни о чем спрашивать.

– О господи!

Тане показалось, будто комната поплыла и закружилась вокруг нее. Она не отводила глаз от Питера.

– О господи, ты спишь с ней!

Это был не вопрос, а утверждение. Таня не знала, ни когда, ни как это произошло, но знала, что это случилось. И продолжается. Таня снова взглянула в глаза Питеру.

– Ты ее любишь?

Питер не был лжецом, он не смог солгать ей снова. Он поставил стакан, повернулся к Тане и сказал единственное, что мог сейчас сказать. То же самое, что за несколько минут до прихода Тани сказал Алисе.

– Я не знаю, – побледнев, произнес он.

– О господи, – прошептала Таня онемевшими губами.

Питер молча вышел из кухни.


Глава 9 | Хочу «Оскар»! | Глава 11



Loading...