Андрей Земляной, Борис Орлов

Воины крови. Черный потоп

Андрей Земляной, Борис Орлов

Воины крови. Черный потоп

ИСТОРИЯ СЛУЖБЫ В РОССИИ

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

Андрей Земляной, Борис Орлов

Воины крови. Черный потоп

Серия: Войны крови (2-я книга в серии)

Жанр: Боевая фантастика

Год издания: 2011

Издательство: Эксмо

ISBN: 978-5-699-50882-2

АННОТАЦИЯ

Он прошел обучение в тайном монастыре, где готовят профессиональных охотников за Нечистью и Нежитью. Он принял боевое крещение в Чечне, уничтожив многоголовое чудовище-вампала. Он чудом вернулся живым с американского Юга, вместе с бойцами Ку-клукс-клана выследив колдуна вуду и убив демона, сотворенного черной магией. Но на Родине его ждал предательский удар в спину — кто-то из своих сдал врагу секретный тренировочный лагерь, где в неравном бою с Нелюдью погибла его невеста. Сможет ли Охотник найти иуду и отомстить за смерть любимой? Остановит ли восставших из Ада? Предотвратит ли Черный Потоп, угрожающий человечеству?

Новый роман от авторов бестселлера «ВОЙНЫ КРОВИ: ВОСХОЖДЕНИЕ»! Фантастический боевик об истребителях монстров, оборотней и вампиров. Люди против выродков Ночи, продавших душу Тьме и жаждущих крови. Продолжение тысячелетней войны за спасение человеческой расы.

Андрей Земляной, Борис Орлов

Воины крови. Черный потоп

Руины церквушки озарялись изнутри призрачным светом небольшого костра. Несколько человек, одетых в черные балахоны с капюшонами, закрывающими лица, стояли вокруг огня. В ночной тишине звучали странные слова:

— Нима! Вокев икев ов авалей а лиси еовт еивтсрац оби. Оговакул то сан ивабзи он, еинешукси ов сан идев ен и; мишан макинжлод меялватсо ым и еж окя, ашан иглод ман и иватсо и…

Мечущееся пламя озаряло стены, на которых, поверх исчерканных и облупившихся фресок были красной и черной красками грубо намалеваны пентаграммы, мужские и женские половые органы и вовсе уж непонятные символы. А под наиболее уцелевшей стеной лежали черная кошка и девушка. Обе пленницы отчаянно извивались, пытаясь освободиться, но тщетно. Кошка была туго связана красной атласной лентой, девушка — длинными широкими полосами красной материи, напоминавшими разорванные вдоль простыни. Рты обеих были тщательно заклеены скотчем…

— Илмез ан и исебен ан окя, яовт ялов тедуб ад. — И тут же хор голосов радостно и возбужденно подхватил: — Ад! Ад! Ад!

— Еовт еивтерац тедиирп ад…

Снова выкрики: «Ад! Ад! Ад!»

— Еовт ями яститявс ад! («Ад! Ад!») Хасебен ан исе ежи, ша нечто!

Теперь фигуры в черных балахонах закружились вокруг костра, сплетая и расплетая дикий, дергающийся хоровод. Темп пляски нарастал, убыстрялся, и скоро уже казалось, что в развалинах церкви несется жуткий черный вихрь.

Танец закончился внезапно, словно лопнула невидимая пружина, толкавшая плясунов. Фигуры снова замерли вокруг костра, который, казалось, тоже утишил пляску своих языков и теперь горел ровно, постепенно превращаясь в яркие угли.

— Братья! — тот же голос, что читал навыворот «Отче наш», разорвал тишину и гулко отразился от остатков стен. — Братья! Сегодня — великая ночь! Именем Белиала, Левиафана, Бафомета и Люцифера призываем мы сегодня нашего Отца! Да придет Сатана и да изольет он на нас силу свою, даст нам поддержку и помощь во всех наших делах!

Стоявшие вокруг отбросили с лиц капюшоны и, повинуясь знакам старшего, быстро занялись каждый своим делом. Старший — юнец лет двадцати пяти — надел на шею медальон в виде пентаграммы, в центре которой был изображен козел, а по краям в диком узоре сплетались фаллосы и вагины. На лицо он натянул лохматую маску с рогами. По всей видимости, она также должна была изображать козла. Однако выглядела эта маска так, словно страдающий белой горячкой художник-абстракционист попытался запечатлеть своих зеленых визитеров. Двое других с поклоном подали своему руководителю алую атласную подушечку, на которой красовался длинный искривленный нож. В нем опытный глаз легко мог бы опознать бразильскую кухонную утварь, слегка обработанную на электрическом точиле для придания желаемой формы.

Еще двое, оказавшиеся девушками, с двух сторон протянули ярко блестящие в бликах пламени две металлические глубокие салатницы китайского производства, должно быть, исполнявшие на этом шабаше роль священных чаш.

Наверное, все происходящее выглядело бы вполне смешным и невинным, если бы несколько дюжих парней не подхватили связанную девушку и не подтащили ее к костру. Там ее поставили на колени и сильно задрали голову, открывая горло. Еще одна девушка в черном балахоне вынесла к костру за хвост несчастную кошку.

— Кровью девственницы и кровью черной кошки взываем к тебе, о, царь наш, Сатана! Приди к нам! Яви лик свой! Приди! — заорал старший.

С этими словами он взял с подушки нож и двинулся к девушке. Одна из его прислужниц подставила чашу…

— Ну, здорово, адептята! — раздался вдруг спокойный, звучный голос. — Вызывали?

От неожиданности старший подскочил и чуть не выронил нож. Девица, державшая за хвост кошку, уронила несчастную в опасной близости от костра. Та забилась, пытаясь отползти в сторону, но тут откуда-то вымахнула серая тень, обернувшаяся огромным зверюгой, который подхватил несостоявшуюся жертву и отложил в сторону. Затем зверь уселся у костра, зевнул, показав набор великолепных клыков и уставился на собравшихся удивительными льдисто-синими глазами.

Обладатель звучного голоса также материализовался в развалинах. Среднего роста парень в хорошем, хоть и не новом камуфляже. При нем не было никакого оружия, если не считать длинного прута. Ничего особого вроде нет, не Шварценеггер, не грозный мент с автоматом…

— Те чего здесь надо, козел? — поинтересовался старший, слегка успокоившись. — Че приперся?

Парень в камуфляже чуть усмехнулся:

— Не, ну нормально? Сами вызывали, а теперь спрашивают, зачем пришел? Да еще и хамят…

— Кого вызывали?

— Как кого? Такой молодой, а уже склеротик? Вы дьявола вызывали? Ну? Я пришел, и че?

Старший наконец понял, что над ним издеваются. Он обернулся к своим товарищам:

— Братья! Сестры! Что вы стоите?! Он издевается над нами и нашим повелителем! Смерть! Ад!

— Ад! Ад! — подхватили остальные сатанисты и кинулись к парню. Тот спокойно смотрел, как к нему приближается толпа разъяренных парней и девушек, затем медленно, словно нехотя, поднял прут:

— Э-эх… Ладно, раз уж вы так настаиваете… Все равно без порки было бы не обойтись…

После этих слов парень словно взорвался градом ударов, щедро осыпавшим набегавших. Послышались испуганные крики. Вот вылетел из толпы здоровенный бугай с бессмысленно выпученными глазами и широко раскрытым ртом, которым он безуспешно пытался вдохнуть; вот выпал, тоненько подвывая и держась за окровавленное лицо, тощий юнец, и, точно ошпаренная, выскочила девчонка в разодранном снизу балахоне, отсвечивая белыми ягодицами, на которых наливались кровью пара длинных рубцов…

Синеглазый зверь, чинно сидевший возле спасенной им кошки, встал, лениво потянулся и внезапно прыгнул в самую гущу свалки. Испуганные вопли раздались с удвоенной силой: громадина принялся цапать незадачливых поклонников сатаны за самые чувствительные места. Причем если девушек волк — а это был именно волк! — прихватив зубами за нежные филейные части, немедленно отпускал, то схватив юношей за еще более болезненные и важные места, он слегка тянул их, не разжимая зубов. Через несколько мгновений все было кончено: посрамленные поклонники нечистого хныча прижимались к остаткам стен, пытаясь врасти в кирпичи, а мимо них с видом заправской конвойной овчарки прохаживался волк, предоставив своему двуногому товарищу освобождать несостоявшиеся жертвы…

«Брат, очень прошу: дай этой кошке пинка!»

Человек, аккуратно отлеплявший скотч от кошачьей пасти, изумленно обернулся и посмотрел на волка:

«За что?»

«Да вся пасть из-за нее кошатиной провоняла…»

Человек хмыкнул и вернулся к своему занятию. Освобожденная кошка не пожелала высказать благодарность своим спасителям и, распушив хвост, стрелой метнулась прочь.

Человек и волк проводили ее взглядами, после чего волк снова вернулся к караульной службе, а человек занялся девушкой. Освободив ей рот, он тут же спросил:

— Как себя чувствуешь? Не ранена?

Девушка помотала головой и нетерпеливо изогнулась, подставляя путы под широкий клинок, неизвестно откуда возникший у парня в руках. Полосы красной материи разошлись с негромким треском, освобожденная девушка вскочила на ноги и тут же, ойкнув, присела, закрываясь руками. Одежды на ней не было…

Парень, улыбаясь, отвернулся, стянул с себя свою куртку и, не оборачиваясь, протянул бывшей пленнице:

— На, накинь, а то простынешь.

Девчонка схватила куртку, быстро натянула ее на себя и тут же кинулась к одному из парней, лежащему под стеной. Подбежав, она принялась яростно пинать его босыми ногами, выкрикивая:

— Вот тебе кино, вот тебе танцы, вот, вот, вот!..

Юный сатанист лежал неподвижно. Но не потому, что девчонка била слабо, совсем нет. Просто около его горла как-то вдруг оказалась оскаленная волчья пасть, а взгляд ледяных синих глаз, казалось, ясно говорил: «Вот только шевельнись…» Так что избиваемый не то что не шевелился, а и дышал-то через раз…

Позволив девчонке насладиться местью, парень подошел к ней и оттащил в сторону.

— Еще к кому-нибудь личный счет есть? — поинтересовался он.

— Вон тот, — девчонка всхлипнула и показала на бугая, который от этого движения сделал попытку закопаться в бутовый камень фундамента. — Когда меня схватили, всю дорогу лапал. И слюни пускал…

Парень оценивающе взглянул на детину и констатировал:

— Этого ты не проймешь… Слышь-ка, выродок. А ну-ка, приподнимись.

Здоровяк не спешил вставать, понимая, что ничего хорошего его не ждет. Человек взглянул на волка:

«Поторопи его, брат».

Волк кивнул головой и, прыжком перелетев через остатки костра, тяпнул бугая за лодыжку. Тот взвыл и вскочил на ноги.

Одним слитным, чуть смазанным движением, человек приблизился к сатанисту. Казалось, что он не подошел, а перетек с места на место…

— Лапал, значит… Ну-ну… — покачал головой парень, а затем с оттяжкой врезал ему ногой в пах. — На память о полученном удовольствии, — сообщил он упавшему от боли бедолаге. — Надо полагать — наперед умнее станешь. Если еще раз встретиться не захочешь…

Парень прошелся вдоль стен, затем разбросал ногами почти потухший костерок и встал ровно в центре разрушенной церкви:

— Встать! Встать, я сказал! — выстрелом ударила команда. — В одну шеренгу… становись!

Ошалевшие юнцы и юницы, подгоняемые клацаньем волчьих челюстей, мгновенно построились.

— Кругом! Задницы к обработке… Заго… ЛЯЙ!

Шеренга развернулась и, задрав балахоны, выставила на всеобщее обозрение зады. В воздухе засвистела лоза…

Девчонкам досталось по пятнадцать ударов, парням — по двадцать пять, и только вожак получил полновесные полсотни. По окончании экзекуции парень велел хнычущим и стонущим бывшим сатанистам повернуться к нему лицом.

— Значит, так. Сейчас возьмете в ручье воду и своими балахонами смоете всю эту мерзость, — парень обвел рукой изображения, «украшавшие» стены. — А потом приметесь за восстановление церкви. Сроку вам — два месяца. Приеду — проверю. И если только увижу, что храм божий все еще непригоден для богослужения — пеняйте на себя. Так отделаю — мама с папой не опознают.

С этими словами Сашка повернулся и, взяв за руку освобожденную девушку, зашагал прочь. Вауыгрр потрусил рядом, но уже на выходе обернулся, оскалился и так рыкнул на выпоротых приверженцев темного культа, что те рванулись к ручью, обгоняя собственный визг…

…Год после «Побоища у Южного рынка» прошел для меня относительно спокойно. Правда, Тень слегка ошибся, предрекая мне «неделю постельного режима». В постели я провалялся без малого месяц. Потом были еще четыре месяца восстановления физической формы, когда меня безжалостно гоняли в спортзалах, на полигоне псковских десантников и еще в одном месте, о котором я и знаю только то, что оно есть…

На начало учебного года я безнадежно опоздал, но это совершенно не помешало мне абсолютно спокойно влиться и в учебный процесс, и в студенческий коллектив. Оказалось, что у меня «индивидуальная программа обучения», которую трудно приткнуть хоть к какому-нибудь факультету. Видимо, именно поэтому я и числюсь студентом факультета культурологии. Кто их разберет, этих культурологов, чем они там занимаются?..

Под руководством своих «культурологических» педагогов я изучал сценическое мастерство и психологию толпы, оттачивал способы управления группами людей, совершенствовался в восточных языках и искусстве грима. А вечерами пересказывал все, что выучил, Вауыгрру, который выл и катался от смеха…

В остальном все было тихо и пристойно. Вот разве что меня дважды выдергивали на задания. Первый раз вместе с Тенью, второй — одного, только с Вауыгрром. Тень где-то отдельно от нас геройствовал…

Первый раз мы ездили на Кавказ. В Чечне появился вампал — здоровенная такая скотина с пятью головами. Тварь имела власть над железом, так что пистолеты не стреляли, мечи отказывались выниматься из ножен, да и вообще — со всем, что было железным, имелись серьезные проблемы. Самое поганое, что эта сволочь связалась с полевым командиром боевиков — Дуквахой Абдурахмановым, который был чернее антрацита в душе, да и на морду был далеко не бледнолицым. Хорошо хоть, что в группе военных, которые столкнулись с этим порождением тьмы, оказался один из наших — кто-то из защитников южного управления. Мужик не только смог вывести группу из-под удара, но и приостановил вампала — правда, ценой собственной жизни. Но главное — передать информацию — он все-таки сумел.

В отчаянной попытке уничтожить тварь погиб охотник Терского казачьего войска. Защитники казаков не выпустили вампала за пределы Чечни, но больше ничего сделать не сумели. И тогда вызвали нас: два человека и волк оказались лучшим вариантом для уничтожения этого многоголового кошмара…

…Зуммер сдернул Сашку с постели. В телефоне зазвучал спокойный ровный голос Тени:

— Тревога класса «АА+». Экипировка — усиленный вариант. — Он помолчал и добавил: — Малыш, возьми с собой все, что тебе подарили в храме…

Сашка не успел спросить, зачем ему все это, когда наставник уже отключился, а еще через несколько минут человек и волк сидели в машине, уносившей их в ночь…

Тень ждал их на аэродроме Ленинградского округа ПВО. Рядом с наставником Сашка увидел нескольких человек из питерского управления, троих сосредоточенных священников из Лавры, а вокруг Тени только что не вприпрыжку бегал какой-то невысокий сутуловатый человечек. Подходя, охотники услышали обрывок разговора:

— …Вы должны понять, товарищ генерал-майор, что это — огромная редкость! До сих пор нам попадался только один вампал, да и тот — самец. Вы должны, вы просто обязаны захватить ее живьем…

Тень молчал, словно не слыша человечка, а тот распалялся все пуще. Теперь он почти кричал, размахивая руками и брызгая слюной:

— Чем больше мы узнаем об этом создании, тем легче будет следующим! Хоть это вы понимаете?!!

Сашка подошел к Тени, козырнул:

— Товарищ генерал-майор! Лейтенант Волков-Райский и служебный волк Аякс по вашему приказанию прибыли!

Тень едва заметно кивнул и, не говоря ни слова, повернулся и пошел туда, где стоял небольшой самолетик без опознавательных знаков. Рассудив, что для них вряд ли подогнали отдельный самолет, друзья зашагали за ним.

«Слушай, я не расслышал: кто там к ним один попался?»

«Вампал… Я про них только в теории читал». — Сашка изложил Вауыгрру все, что знал о вампалах.

Волк задумчиво пошлепал себя по бокам хвостом:

«Здорово. У нас в роду кто-то такого гада видел, но это было так давно, что я уже не могу понять кто…»

Не оборачиваясь, Тень резко вмешался в их мысленный разговор:

«Все обсудим на борту. Шевелись!..»

…После получения вводных Сашка и Вауыгрр изумленно переглянулись. Такого им даже не снилось и в самых страшных снах…

— Тень?

— ?

— Раз у него власть над железом, то что ж, нам его серебряными цепями брать, что ли? На месте выдадут или как?..

Честно говоря, Александр не ждал ответа. Его наставник не имел привычки отвечать сразу. Но тут…

— Не только цепями. — Спокойный, даже слишком спокойный голос. — Помнишь, у нас еще «подарочки» есть?

— В смысле стрелометы? — Судя по описаниям, вампал был ростом со среднюю деревенскую избу, и Сашке откровенно не улыбалось лезть в драку с таким чудищем, имея лишь восемь серебряных стрелок. Пусть даже и изготовленных в Свято-Троицкой Александро-Невской Лавре…

— В смысле и они тоже, — отрезал Тень. — Меч с тобой?

Сашка собирался сказать, что Тень сам велел оставить катану дома, но тут сообразил, что старший товарищ имеет в виду меч охотников — короткий прямой клинок, освященный всеми церквями, заключившими между собой союз в борьбе с черными силами. Его после августовского побоища охотник-стажер старался всегда держать при себе. Он уже собирался продемонстрировать его Тени, но тот, оказывается, еще не закончил…

— Четки с тобой? Веер буддистский с тобой? Мешок шаманский?

— А он зачем? — Сашка изумился при упоминании этого странного подарка, полученного после обряда посвящения в охотники. За все время он как-то не удосужился разобраться со всеми своими подарками…

— Это — кисет с порошком из оленьей селезенки, когтей и крови белого медведя и еще кучи разных ингредиентов. Называется… А вот, кстати, — Тень вдруг пристально посмотрел на Сашку. — Как он называется, стажер?

Александр задумался. Что-то такое ему рассказывали, без сомнения… Помнится, туда еще входит истолченный кварц, лапка выдры…

— Нядангода, правильно?

— Он самый, — Тень позволил себе скупую улыбку. — И что же он делает?

— Он… это… ага! Значит, так: порошок шаманский нядангода — «помощник». Применяется для обездвиживания нечисти, против мелких видов может служить ядом. Будучи пущенным по ветру, создает облако аэрозоля, непроходимого для нечисти…

— Ну, вот, — удовлетворенно заметил Тень. — А ты говоришь — цепи…

…Тень размеренно бежал по едва заметной горной тропе. Мы с Вауыгрром топали следом и на ходу рассуждали. Сам по себе вампал, конечно, очень опасен, но все-таки для троих охотников, один из которых — Тень, объект вполне себе исполнимый. Но вот то, что нам сообщили по прибытии на место, не могло не настораживать…

У Дуквахи Абдурахманова четыре десятка бойцов. На вооружении, кроме легкой стрелковки, имеются как минимум один автоматический гранатомет и несколько эрпэгэшек. Если бы от нас троих требовалось просто положить этот отряд, то и тогда задача могла быть не самой простой.

А уж при наличии вампала все становится очень сложным. Правда, он тварь большая, а потому неповоротливая, но и убивать его придется долго. У нас тут пушки, как тогда, против Асфуала, не имеется…

— Привал, — коротко сообщил Тень и тут же растянулся прямо на снегу.

Я вытащил из ранца три саморазогревающиеся банки каши с мясом и две — какао. Раз уж привал, так надо заодно и поесть…

«Это ты здорово придумал, брат!»

Я протянул волку открытую банку:

«Поешь и ступай, понюхай: как там впереди да что, лады?»

«Ага, — Вауыгрр уже вплотную занялся содержимым банки. — Я сейчас, вот только…»

И тут же прилетела мысль-приказ от Тени:

«Не спеши. Ешь спокойно, а вперед пойдешь после полуночи…»

…После еды генерал-майор Серебрянский минуту повозился, устраиваясь в сугробе поудобнее, и заснул спокойным сном. Человек и волк тоже легли в соседний сугроб и прижались друг к другу для тепла. Но сон не шел. Не из-за холода, хотя февральские ночи на Северном Кавказе крайне редко бывают жаркими. Но оба они были приучены еще и не к таким ночевкам, так что совершенно не обращали внимания на легкую метель и не слишком легкий морозец. Спать им не давало предвкушение чего-то необычного, страшного, но вместе с тем ужасно любопытного и безумно интересного. Ведь, в сущности, оба они были если не детьми, то совсем недавно покинули детский возраст…

«Власть над железом — это как? Он может сделать так, что твой нож ударит меня?»

«Н-нет, вроде бы… Он может сделать так, что я не смогу вытащить его из ножен…»

«Тогда еще ничего, — волк придвинулся поближе. — Слушай, а ведь пять голов — это же жутко неудобно, а?»

Сашка хмыкнул:

«Не знаю. У меня всегда одна была».

«Да и та — пустая! — Волк тут же откатился, уходя от шлепка по загривку. — Но я вот о чем: он должен быть ужасно неуклюжим, если его телом руководят пять голов…»

«Вроде — да, — человек задумался. — Хотя мне никто не говорил, что вампалы уж очень неуклюжи…»

«Интере-е-есно, — Вауыгрр цапнул пастью снежинку. — Представь себе: ты собираешься ударить его справа, и это заметила правая голова. Я собираюсь куснуть его слева, и это заметила левая голова. А средняя голова решила в этот момент идти вперед. И куда туловище двинется?»

Сашка молчал, соображая. Получалось, что при одновременной атаке с разных сторон вампал вообще останется неподвижным. Но тогда… Нет, не может такого быть!..

«Знаешь, завтра разберемся, куда он там двинется…»

…Тень поднял нас в два часа пополуночи. Вауыгрр тут же ушел вперед, на разведку, а мы в последний раз подогнали снаряжение, проверили оружие и только после этого осторожно двинулись вслед за волком Чистой Крови.

Оправдывая свое прозвище, Тень двигался совершенно бесшумно, иногда словно растворяясь в предрассветной тьме, которая в горах кажется еще темнее, чем сама ночь. Я шел следом, держа наготове меч и мешочек с нядангода. Именно этот арсенал порекомендовал мне товарищ генерал-майор для начала боя…

Откуда-то спереди прилетела мысль Вауыгрра:

«Часовой. Был. Идите спокойно».

Примерно через четверть часа мы миновали то место, где черным камнем лежал в снегу часовой боевиков. Человек почти никогда не может услышать волка, подбирающегося сзади…

Тень приостановился и махнул рукой вправо. Все ясно. Мне дорога направо, а ему — налево. Ну, пошли…

Следующего часового пришлось слепить самому. Вауыгрр просто передал мне место, где он сидит, прячась от метели. Зря ты надумал сидеть в карауле, нохчи. Неужели тебе не говорили, чем это чревато?..

Он соизволил услышать меня лишь тогда, когда я уже почти дотянулся до него. Поздно… Короткий удар меча в затылок… Падение тела не слышно в шуме горного ветра. В самом лагере — тишина и благолепие. Все спят. Правда, некоторые — уже вечным сном, но они-то как раз самые тихие. Так-так, интересно… И где же этот вампал?..

В метель от бинокля мало толку. Поэтому я, как учили, просто вел глазами «змейкой» по всему лагерю. Гранатомет «Пламя» вижу, пару пулеметов — тоже, а вот вампала… Спящие боевики… Вот же гад какой: улегся возле стожка сена, чтобы снегом не заносило и в ус не дует… Сено прошлогоднее, старое, рыжее… Мать моя! Какое, к псам свинячим, сено?! Это же…

…Сашка поднес микрофон ко рту и уже готов был щелкнуть тангентой, когда с той стороны прилетела еще одна мысль-приказ:

«Не вздумай пользоваться рацией, малыш! Он учует! Нашел его — молодец, а теперь давай, по счету три — вперед!»

Александр приготовился. Его задачей было, не обращая внимания на боевиков, подобраться к вампалу и засыпать его нядангодой. Если учесть, что изготовил его сам Улукиткан Ямбуев — верховный шаман эвенков, ненцев и якутов, — то порошок мог, пожалуй, и отправить нечистую тварь туда, откуда она пришла. В преисподнюю…

…В пелене метели что-то промелькнуло. Это Тень подобрался уже к кому-то из боевиков. Но отвлекаться не стоит. По двум причинам. Во-первых, у него есть свое задание, а во-вторых, Тень и сам прекрасно справится…

«Брат, ты где? — прилетела мысль Вауыгрра. — Поторопись. Похоже, он просыпается…»

И тут же послышался громовой многоголосый рев. Вампал пробудился…

Даже сквозь слепящий снег было видно, как взметнулся вверх казавшийся стогом старого сена чудовищный силуэт. Поднялся, утвердился на могучих корявых лапах, огляделся, поворачиваясь всем телом из стороны в сторону, и медленно двинулся туда, где раздавались испуганные выкрики боевиков, обнаруживших результаты работы генерал-майора Серебрянского. Почти одновременно там ударили и зачастили десяток стволов. Сашка облился холодным потом: неужели они обнаружили Тень?..

Он рванулся вперед, отчаянно стараясь успеть добраться до нечисти, прежде чем она успеет добраться до наставника. На бегу, походя, чиркнул концом меча по горлу зазевавшегося и не успевшего поднять автомат боевика и, не оглядываясь, рванул на предельной скорости дальше. Вот сбоку вынырнул Вауыгрр, пристроился рядом, но тут же прыгнул куда-то в сторону. Оттуда раздались несколько выстрелов, а после — отчаянные, исступленные вопли ужаса.

Казалось, что до вампала еще далеко, но неожиданно охотник чуть только не налетел на зелено-рыжую мохнатую тушу чудовища. Сашка рванул из мешка горсть нядангода и буквально вмазал его в ненавистное тулово нечисти. Шерсть и шкура моментально задымились, вампал взревел и развернулся с проворством, которого от него нельзя было ожидать. Охотник еле успел упасть наземь, как над ним пронеслись громадные когтистые лапы. Раз, еще раз, еще раз…

Судя по всему, вампал не видел охотника и молотил лапами по воздуху вслепую. Но Сашке от этого было не легче: каким-то своим особым чутьем нечисть, и не видя противника, ощущала его присутствие с изрядной точностью. Несколько раз лапы пролетали в опасной близости от человека, а в какой-то момент длинный коготь, похожий на кривой кусок ржавой арматуры, вонзился в землю почти вплотную к Сашкиному лицу. Нечего было и думать о том, чтобы контратаковать чудовище. Оставалось только уворачиваться и выжидать…

Несмотря на накал боя, охотник не терял способности отслеживать окружающее и с удовлетворением отметил, что выстрелы и крики, раздававшиеся позади вампала, стихли. Это означало, что Тень разобрался с остальными боевиками и теперь стоит ожидать…

Чудовище заревело. Откуда-то из-под его лапы выскочил Тень, в падении ударил мечом и откатился назад, щедро поливая гиганта серебром из стреломета. На мгновение вампал отвлекся от Сашки, но этого мгновения охотнику хватило с избытком. Уже не экономя, он вывернул весь замшевый мешок с колдовским порошком и щедро осыпал им многоглавого урода.

От жуткого рева, казалось, затряслись горы. По шкуре вампала то тут, то там проскакивали искры, похожие на бенгальские огни, когтистые лапы замолотили во все стороны с удвоенной силой. Внезапно нечисть прянула вперед с такой скоростью, что Сашка в очередной раз ругнулся про себя: верь после такого историям, что крупная нечисть малоподвижна…

После одного из взмахов чудовищной длани из снежной пелены вверх взлетело что-то темное. Нелепо кувыркаясь, точно тряпичная кукла, оно пролетело несколько метров и рухнуло у самых Сашкиных ног. В голове молнией мелькнуло: «Мертвый боевик». И тут же прилетела мысль-ответ:

«И не боевик, и черта с два мертвый…»

Тень уже стоял на ногах, словно бы не было ни полновесного удара, ни жуткого полета, ни далеко не мягкой посадки. Не сговариваясь, охотники прыгнули в разные стороны, обходя нечисть и беря ее в кольцо. Уже в прыжке Сашка выхватил стреломет и высадил все восемь стрелок в правую крайнюю голову вампала. Ответом послужил вопль боли, и чудище очень человеческим жестом схватилось за пораженную голову, заскребло по ней когтями и заорало на пять разных голосов.

Судя по всему, генерал-майор Серебрянский не преминул воспользоваться удачей своего воспитанника, потому как нечисть тут же завопила еще громче и развернулась к Сашке спиной.

Александр приготовился рубануть вампала мечом по хребту, но вдруг…

…В последний момент я успел почувствовать некую угрозу и, не раздумывая понапрасну, рухнул набок в снег. Тут же надо мной почти впритирку прошла очередь из пулемета, а мгновением позже на меня обрушилась мысль-вопль Вауыгрра:

«Брат! Они сами стреляют! Без людей!»

Теперь понятно, что означает «власть над железом». Стараясь превратиться в двухмерную плоскую фигуру, я распластался на каменистой земле, пытаясь поглубже вжаться в негостеприимную, холодную твердь. А вот интересно: целиться сами они тоже умеют?..

…Положение охотников было критическим. Оружие, что мертвым грузом валялось вокруг из-за отсутствия живых стрелков, самостоятельно зашевелилось и самостоятельно же открыло огонь. Сашка почувствовал, как пули обожгли левый бок, как по уху потекло что-то горячее и липкое. Даже сквозь рев вампала было слышно, как шипит и ругается Тень…

В силу своих размеров неуязвимая для пуль, нечисть уверенно топталась по лощине. Вот чудовище начало медленно, но неотвратимо приближаться к Сашке. Десять метров, шесть метров, два…

Наплевав на опасность от плюющихся свинцом автоматов и пулеметов, охотник резко перекатился в сторону и швырнул в вампала суффийские четки. Они обвились вокруг нижних лап гиганта на манер боло, тот запнулся и тяжело рухнул на землю.

Одним прыжком Сашка взлетел на спину поверженного противника. Этим он не только получал удивительно выгодную позицию для атаки, но и уходил из-под огня. Оружие лежало на земле и просто не могло достать охотника, вдруг оказавшегося на высоте пары метров над землей.

Видимо, Вауыгрр рассуждал так же, потому что в следующий момент он тоже оказался на вампале. Его мощные клыки были бесполезны при атаках покрытого длинной жесткой шерстью туловища нечисти, но теперь волк, взрыкнув в боевом азарте, набросился на одну из голов чудовища, стараясь добраться до глаз. Сашка в это время орудовал мечом и веером дао — страшным оружием в умелых руках. Намоленные и заговоренные лезвия рвали тело врага, раз за разом проникая все глубже и глубже. Вампал отчаянно ревел, пытаясь подняться, а по снегу уже текли даже не ручьи — потоки вонючей, зеленоватой крови…

Видимо четки не выдержали: гигант начал подниматься. Сашка вогнал дао-веер в тело вампала по самую рукоять и повис на нем, уцепившись одной рукой. Меч в другой руке продолжал методично рубить врага, который теперь уже не ревел, а орал от невыносимой муки.

Вауыгрр тоже умудрился не скатиться со вставшего на задние лапы чудовища. В последний момент он вцепился вампалу в нижнюю губу второй левой головы и теперь висел подобно непонятному фрукту, выросшему на огромном корявом дереве. Нечисть попыталась сорвать его лапами, но это заметил Сашка и тут же изо всех сил врезал гиганту под мышку мечом.

От этого удара вампал вздрогнул, а потом, словно огромное дерево, сваленное ударом молнии, начал медленно заваливаться на бок.

«Прыгаем! Раздавит!»

Сашка отскочил вовремя. Огромная туша рухнула наземь и забилась в агонии. Три уцелевшие головы хрипели и дико вращали огромными, плошкообразными глазами, а когтистые лапы мотались в воздухе туда-сюда. Александр следил за происходящим, точно завороженный. Рядом стоял еще подрагивающий от возбуждения Вауыгрр…

«Вот завалили, так завалили… Будет теперь чем перед волчицами похвастаться…»

Вот в последний раз проскребли по заснеженной земле чудовищные когти, вот вытаращенные глаза подернулись мутной смертной пленкой…

«Ого! Когда это тебя так? — Сашка вытащил индпакет, мечом отрубил пару подходящих веток и начал быстро накладывать шину на волчью лапу. — Как это ты еще стоять-то мог? Открытый перелом…»

Вауыгрр скосил на него свои невероятные льдисто-синие глаза:

«Да? То-то я чувствую — в лапе какое-то покалывание… Ты лучше на себя посмотри! — волчья мысль наполнилась тревогой. — На тебе вообще, похоже, живого места нет!»

«Да фиг с ним: раз стою, значит — живой… Ты Тень не видел?»

Волк оглянулся:

«Нет… Вожак! Вожак, ты жив?!!»

«Не дождетесь, — Тень с трудом поднялся, придерживая неестественно вывернутую руку. — Еще такую нечисть не придумали, чтобы против ГПУ устояла…»

…Вертолет за ними прибыл через сорок минут. Сашка считал, что это достаточно быстро, но Тень, которого к тому времени уже перевязали и накачали всеми имевшимися обезболивающими и тонизирующими препаратами, устроил экипажу летунов истинно генеральский разнос, после которого оба пилота могли только икать. Дальше были Владикавказ, пересадка в самолет и две недели в каком-то санатории, скрытом от посторонних глаз в дремучих вологодских лесах.

После санатория Сашку и Вауыгрра вызвал к себе Капитан. Одних, без Тени. Генерал-майор Серебрянский остался в санатории еще на некоторое время, вплоть до полного восстановления сил…

— …Проходи, лейтенант, проходи, — Капитан был сама любезность. — Присаживайся и рассказывай: что у вас там, в горах Кавказа, получилось? Чай, кофе, коньяк?

От чая Сашка на всякий случай отказался и довольно сжато начал рассказывать ему о схватке с вампалом. Он не слишком хорошо понимал, зачем все это рассказывал: все, что он знал и помнил, было изложено в отчете, но если начальство желает…

— Та-та-та… — неожиданно перебил генерал-полковник, чью фамилию Сашке так и не удосужились сообщить. — Это я все читал — грамоте обучен. Я просил о другом рассказать.

— О чем, товарищ генерал-полковник?

Капитан внимательно посмотрел на сидящего перед ним человека, потом удостоил столь же внимательным взглядом волка:

— А хочу я знать, голуби мои сизокрылые, что вы чувствовали? Как решения принимали, почему именно так решали, а не иначе? Не затруднит удовлетворить старческое любопытство?

«Тоже мне, нашелся старик…»

«Нет, брат, он и в самом деле очень давно живет. Я же чувствую…»

«Вас не затруднит оставить на потом обсуждение моего возраста и перейти к ответам на заданные вопросы?..»

— …Значит, бояться просто не успевал? — Капитан хмыкнул и вдруг как-то очень смешно скривился. — Вот ведь, смена какая выросла! Мы-то, сирые да убогие, иной раз так пужались, что аж живот послабляло. А вы, стало быть, ничего да никого не боитесь… Не успеваете, а?

«По-моему, это мы зря — про то, что не боялись…»

«Да я, — волк вскочил и хлестнул себя хвостом по боку, — я на самом деле не успел. Разве что в самом конце… когда оно снова встало…»

«Вот с этого места поподробней, серый охотник. Что ощущал, когда „оно встало“? И за кого больше всего боялся?»

Волк уселся на пол с видом крайне задумчивым:

«Наверное, больше всего испугался, что брат сейчас упадет и этот его растопчет…»

— А ты? — Капитан повернулся к Сашке. — Тебе когда страшнее всего стало?

— Наверное, — после долгой паузы сказал Александр, — когда оружие само стрелять начало. Мне-то ничего, а вот он…

Капитан проследил направление взгляда охотника и уткнулся в синие волчьи глаза. Повисла пауза.

Затем Федор Борисович поднялся, расправил плечи. Сашка и Вауыгрр поняли, что им тоже нужно встать, и одновременно, точно по беззвучной команде, вскочили и замерли.

— Лейтенант Волков-Райский…

— Я, — Сашка вытянулся по стойке «смирно».

— Указ Президента Российской Федерации: за выполнении специального задания по обеспечению государственной безопасности Российской Федерации и проявленные при этом мужество и героизм наградить лейтенанта Волкова-Райского Александра Львовича медалью «За отвагу».

Капитан подошел к охотнику и прикрепил к его кителю медаль. Отступил на шаг назад, полюбовался делом рук своих и выжидательно посмотрел на Сашку. Тот молчал, стараясь осознать происшедшее.

— Отвечать за тебя, лейтенант, кто будет? Еруслан Лазаревич?

— Служу России! — с большим запозданием выдавил из себя новоиспеченный кавалер.

— Ну, вот и ладушки, — Капитан с облегчением вздохнул. — Мы с тобой, охотник, одному делу служим и одной России. Хотя прежняя формулировка мне больше нравилась…

— Служу Советскому Союзу?..

— Да нет. Служу трудовому народу. — Генерал-полковник немного помолчал, а потом продолжил: — Мы ведь и в самом деле народу служим. Всему народу земли…

Возможно, он хотел продолжить, но в этот момент в кабинет вошел еще один человек. Отец Сергий.

В этот раз он был не в простенькой рясе и не в костюме. На нем переливалось золотым шитьем парадное облачение епископа. Вслед за ним вошли еще трое: митрополит и двое в монашеских клобуках…

— Мы, сынок, пришли поздравить тебя и наградить, — негромко произнес отец Сергий. — Вот, прими…

Митрополит подошел к Сашке и повесил ему на шею резную гемму на георгиевской ленточке, простроченной серебряной канителью. Широко благословил и отступил назад:

— Сию награду, противу медали своей, никому лишний раз не показывай, — проговорил он звучным глубоким голосом. — Но коли на молебен торжественный пойдешь — надень. Да так, чтобы от алтаря видно было…

Сашка почтительно поцеловал руку митрополита и уже шагнул было к отцу Сергию, как вдруг…

— Помнится, ты духовного просил, когда только к нам попал. — Голос митрополита звучал теперь как-то просто, по-домашнему. — Так вот духовный твой…

Сашка обернулся. Перед ним стоял и ласково улыбался отец Деметрий…

…Жутким голубоватым светом пылали светильники. Пахло чем-то, что никак не могло быть увязано с человеческим существованием. В странном месте странный свет и странные запахи…

— Ты просил помощь? Я дал ее тебе. И что? — Голос, в котором слышались сила и холодная нечеловеческая жестокость, гремел под сводами пещеры, затерянной в отрогах хребта Сафедкох. — Что ты сделал с той силой, которую я дал тебе? Где мой слуга, которого я доверил тебе?

— Прости, о великий дэв, — человек с густой черной бородой, которую уже тронула седина, склонился в глубоком поклоне, — но кто мог предположить, что гяуры приведут этих проклятых мюридов, чума на их головы?..

— Кто мог предположить? Любой, кто знает, что эти убийцы, которых ты, червяк, называешь мюридами, существуют! Для чего дан тебе разум — величайший дар Аллаха?

— О великий, — человек снова склонился перед сгустком тьмы, в котором он вот уже который раз тщетно пытался разглядеть очертания своего собеседника, — но обычно федеральные собаки боятся сделать что-либо без санкции с самого верха. И вдруг…

— А кто обещал, что твои люди в правительстве не допустят вмешательства убийц, не дадут им устроить на нас охоту? Моя дочь не успела набрать достаточно сил, не успела окрепнуть, когда твой человек, — голос приобрел презрительную окраску, — твой жалкий человечишка потащил ее в бой! Зачем, ради Аллаха, создавшего нас и вас?! И их… ее встречают двое убийц! Двое, один из которых уже дважды уходил живым от посланных за его головой! А второго он воспитал, если только это вообще не его сын! — Голос сорвался на визг и захлебнулся…

— О великий… — начал было человек, но голос из тьмы прервал его.

— Ты сгубил мою дочь, ты обманул меня, ты клялся, что осталось совсем немного и мы победим. — Сгусток тьмы качнулся и начал приобретать очертания странной многорукой фигуры. — Ты мне больше не нужен. Кара за ложь — смерть!

Во тьме зажглись два кроваво-красных глаза, и человек дико закричал. Правда, кричал он недолго…

…Отец Деметрий… Я уже и не вспоминал о том пожилом монахе, который больше четырех лет тому назад подобрал в электричке одинокого озлобленного мальчишку и привел его туда, где из него вырастили охотника. А он знал обо мне, следил за каждым моим шагом, волновался и переживал, когда узнавал о моих промахах или неудачах, гордился, когда слышал в мой адрес похвалу. И всегда, каждую минуту, каждую секунду ждал, что однажды судьба снова сведет нас вместе…

— …Так вот, Саша, — отец Деметрий взял чашку и вкусно отхлебнул, — мне до сей поры видеться с тобой не дозволялось. Спросишь почему? Отвечу: дабы не сбивать тебя с пути, дабы не отвлекать от того, чему тебя другие наставники обучают. А ты — ты не сердись на опытных и мудрых. Они-то уж точно знают: что кому когда потребно…

Мы сидим за столом в моей квартирке и пьем удивительный чай, который отец Деметрий лично приготовил из каких-то ему одному ведомых трав, почек, кореньев, сухих и свежих ягод и еще чего-то, чему, кажется, и название-то не вдруг подберешь. Вауыгрр расслабленно валяется на полу, уже не обращая никакого внимания на замечательную мозговую кость с остатками мяса, что лежит в его миске. Это тоже подарок отца Деметрия. Он как-то сразу, очень легко воспринял, что меня теперь двое. И что мы с моим серым братом можем общаться легче и быстрее, чем обычные люди — друг с другом. Просто, когда я ему все выложил на первой исповеди, кивнул и с этого момента стал относиться к Вауыгрру как к части меня самого. Так что теперь, приходя к нам в гости, он несет лакомства для обоих. Для меня — мед с клюквой, которую он сам собирает неизвестно где, для волка — мясо и малюсенькую плитку горького шоколада, до которого волк оказался большим охотником…

Отец Деметрий исповедует нас. Удивительно, что можно исповедать волка? Нисколько не удивительно. Каждый живой разумный знает, что такое грех и с чем его едят. И Вауыгрр понимает это не хуже меня. Да и грешит почти столько же. Разве что чуть-чуть иначе…

— …Ты и защитники — суть разные пальцы одной руки. — Отец Деметрий посмотрел на меня с удивительной смесью ласки и суровости. — Защитников много, и они обеспечивают основную часть работы. Присматривают за своими территориями, выявляют узлы влияния черных… Охотник же — вовсе иное. Охотников никогда не было много — больно уж долго и трудно вас пестовать. Да и к тому ж: защитником может стать любой, если только захочет. Охотником же — нет.

— Почему, отче? Если будешь тренироваться, развивать себя, разве не сможешь?

«У нас в стае любой может стать охотником или загонщиком. Разве у людей иначе?»

— И да, и нет, чада мои неразумные, — отец Деметрий слегка улыбается. — Вот скажи мне, Саша: ты мог бы научиться играть на скрипке?

— Конечно!

— Ну, а стать лучшим в мире скрипачом или хотя бы занимать на конкурсах первые места смог бы?

— Н-не знаю… Вообще-то… Хотя наверняка — нет! Если бы мог, я бы уже вовсю скрипачом бы был. Меня б уже с детства к скрипке бы потянуло.

— Именно так! Ты, сынок, не стал скрипачом, потому что у тебя нет к этому призвания. Вот и с охотниками — то же самое.

— …Сконцентрируйся, Саша, — отец Деметрий поставил перед охотником небольшой серебряный крест на высокой деревянной подставке. — Смотри на крест. Смотри только на крест.

Сашка впился взглядом в серебряную фигурку Иисуса. Он старался разглядеть каждую щербинку на ее поверхности, запомнить каждую черточку изможденного божественного лица, даже пересчитать каждый волосок в бороде и на голове Сына Божия…

С шумом вздохнул Вауыгрр, отец Деметрий подошел к двери, наклонился к волку, почесал его за ухом. Затем, глядя на Александра, спокойно произнес:

— Скажи-ка мне, сынок: сколько шагов я сделал к двери?

— Шесть, — поколебавшись, ответил Сашка. — Ну, собственно, не шесть, а пять с половиной…

— Замечательно. А сколько волосков изобразил художник в бороде Господа нашего Иисуса?

— Шестьсот три, — к Сашке возвращалась уверенность. Похоже, он на правильном пути…

— А сколько раз вздохнул твой брат-волк?

— Два, — ответил охотник радостно. — А еще на фигурке Иисуса двенадцать крупных щербинок, двадцать семь мелких, четыре царапины. На голове у Христа пятьсот восемьдесят пять волос. На губах…

— Плохо, Саша. Совсем никуда не годится, — прервал его отец Деметрий. — Ты должен видеть крест, только крест и ничего, кроме креста! Он должен занять твое внимание целиком. Ты как бы растворяешься в кресте, сам становишься крестом, а он — тобой. А у тебя пока получается так: ты вроде бы и смотришь на крест — вон, и волоски в бороде Спасителя пересчитать успел, а кроме креста, смог и шаги мои сосчитать, и за серым братом своим проследить, да еще, поди, и за дверью с окнами следил. Следил?

— Ну-у… да. Следил. Тень говорил, что я всегда должен быть готов к чему угодно…

Духовник прошелся по комнате. Несмотря на свой солидный возраст, двигался отец Деметрий легко и свободно. Но не тем хищным перетеканием, каким Тень перемещался сам и к которому приучил Сашку. Монах двигался так, словно шел по широкому полю навстречу ветру.

— Ежели ты с Яшей себя равнять надумал, то об одном лишь молить Господа стану: дабы не попустил! Ты, Саша, пойми: Яков — человек суровый, сердца ледяного. Давно уже, с того самого страшного случая, никого к себе не допускал. Вот только в последние годы сердцем оттаивать начал. Ты ведь ему боле, чем сын родной…

Сашка поразился. Тень оттаял сердцем и относится к нему, как к сыну? Каков же он был тогда — генерал-майор Серебрянский, — когда «не оттаял»?! Терминатором, машиной для убийства?..

— Отец Деметрий, а что с ним случилось? Что за страшное? Семья погибла?

Священник сел напротив парня, сложил перед собой руки, словно собирался молиться…

— Мудр, Федор Борисович, ой, мудр. Да и то: кесареву сыну кесарево и разумение. Нашел он, чем Якова пронять. И ведь как углядел-то…

Он снова замолчал и застыл в неподвижности. Лишь сухие пальцы легко, словно нечто невесомое, перебирали зерна четок…

— Яша тебя всему обучил, что сам знал, а чему еще не обучил — так обучит. Ибо нет для него сейчас ничего страшнее, чем представить себе, что погибнешь ты из-за того, что не знал чего-то. За всю его жизнь только один раз такое и было, когда обучал он другого охотника. И охотник тот, право слово, посильнее тебя был…

Опять долгое молчание, нарушаемое лишь Редким тихим пощелкиванием четок…

— Яша на моих глазах охотником стал. До того — много за ним чего было. И людей бил, и нечисть, а случалось — и нашим от него перепадало, — отец Деметрий чуть улыбнулся. — Вот пришел он как-то с людьми своими монастырь закрывать. Там-то мы с ним и встретились. И проняло его слово увещное…

Сашка и Вауыгрр замерли, словно окаменели, и превратились в слух. Еще бы: узнать про Тень подробнее, да еще и от человека, у которого все это на глазах было!..

— Хоть в то время государство не слишком-то церковь нашу святую жаловало, но все же с нечистью боролось. Да еще как! И перешел Яков в отдел ГПУ, который врагами извечными занимался. Многое там было, да не про то разговор… — Священник улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил: — Первейшим охотником стал Яков Серебрянский. Таких врагов брал, до которых не то что дотянуться — помыслить о том страшно было. Вот к примеру: ведаешь ли, что у Тухачевского, — отец Деметрий сплюнул в сторону и истово перекрестился, — вампир в личной охране был? И не просто вампир — высший, кровосос и убийца первой статьи. Думаешь, с первого раза этого черного маршала взяли? Ан нет! Четыре раза к нему посылали, и все четыре раза посланные-то пропадали, словно и не было их. А Яша один пошел и маршала того привел…

Духовник посмотрел Сашке в лицо и тихонько рассмеялся:

— Ох, сыночек, да о том ты, коли захочешь, и из документов узнать сможешь. Я же про другое расскажу, о чем не напишут…

В тот вечер я долго не мог заснуть. То, что рассказал отец Деметрий, просто не укладывалось в сознании. Охотник-предатель, сын Тени…

Оказалось, что у Тени была семья. Жена и сын. С двух лет Тень уже начал воспитывать своего сына так, чтобы из него вышел охотник. С большой буквы. И он вышел…

— …В самом победном сорок пятом принял Николай Яковлевич на себя обет охотника, — рассказывал мой духовник. — Хотя были и те, кто считал — недостоин еще молодой Серебрянский обета, ибо самомнение у него — выше гор Рипейских. Однако ж из уважения к отцу его — к Яше то есть — признали парня охотником… Сперва-то начал он — любо-дорого смотреть было, как бегут нечистые руки его. А потом… Потом страшное стряслось. Встретил он девушку, а та возьми да и окажись…

У меня перед глазами промелькнула Света-кицуне. Холодея от ужаса, я перебил отца Деметрия:

— Кицуне?!

Он изумленно воззрился на меня:

— Что «кицуне»? А, да нет, не была та дева нечистью, но из той семьи происходила, что черным продалась. И утянула она Николая за собой. Потянулся молодой охотник за богатством, за почестями да за властью — за тем, чем нечистые всегда человека улещают…

Сперва-то все думали — убит парень. Тень и с лица спал, клялся отыскать убийц. Но затем посыпалась череда невероятных смертей среди высшего руководства светлых сил. Аналитики опознали почерк, но попытки вернуть изменника обратно успехом не увенчались, а потом, по словам отца Деметрия, охотник-ренегат в пятьдесят третьем году сотворил такое, от чего весь род человеческий застонал…

Почему-то он не стал рассказывать, что же такого наворотил Серебрянский-младший. Было отправлено несколько охотников для уничтожения изменника, но Тень слишком хорошо воспитал своего сына. Никто из них не вернулся. И тогда отец пошел на поиски сына. И нашел…

— Жена его, Надежда, узнав, что Яша с их сыном сам расправился, руки на себя наложила. За Якова тогда все боялись, а он — ничего. Только сердцем заледенел. Потому-то он одиночкой и стал, и желаний у него не было.

— А отомстить?

— Саша, да кому же он мстить-то должен? Разве что себе самому…

…В кабинете вице-президента банка царила привычная тишина, такая же, как и во многих других кабинетах громадного здания. Человек, сидевший за компьютером, что-то быстро просматривал на экране, сменяя файлы и сайты с почти невероятной скоростью. Со стороны могло показаться, что он просто гоняет одну картинку за другой, не утомляя глаз постоянным мельканием чередующихся изображений. Но так могло только показаться…

Человек за монитором внезапно прервал свое занятие и нажал кнопку селектора:

— Светлана? Вызови ко мне Мокина и Эпштейна. Сейчас…

…Через несколько минут в дверь осторожно постучали:

— Вызывали, Герман Моисеевич?

— Вызывал, вызывал. Проходите, присаживайтесь. Можете курить…

Задвигались стулья, звякнула пепельница.

— Светлана! Кофе…

Секретарша, блестящая и невыразимо хорошенькая, как и все секретарши, внесла чашку с кофе. Герман Моисеевич Шах отхлебнул и поинтересовался у пришедших:

— А что это у нас с кредитами? Как-то роста не прослеживается, а?..

Сидевшие перед начальником смущенно переглянулись, затем один из них — долговязый, худой, похожий на грустную птицу марабу Эпштейн, откашлявшись, произнес:

— Боюсь, что и не будет. У нас большие проблемы с кредитным отделом…

— Вот как? — Голос Шаха стал сладким, будто засахаренный мед — И почему же это так, Дмитрий Лейбович, позвольте узнать?

— Я уже сообщал вам, — Эпштейн-марабу погрустнел еще сильнее, — что с нашими… кхм… особенными сотрудниками начали происходить… э-э…

— На них была настоящая охота, Герман Моисеевич, — сообщил второй приглашенный, плечистый здоровяк Мокин. — И вчера погиб последний. Отчет я вам сегодня с утра переслал.

— Отчет, говоришь? — Сладкий голос превратился в шипение разъяренной гадюки. — А разве я не приказывал тебе усилить охрану? Еще в первый раз, когда погиб первый уводень? А потом, когда эти скоты добрались до нашего уважаемого Дракутовича?..

— Виноват, Герман Моисеевич, — Мокин наклонил упрямую лобастую голову. — Но все дело в том, что они как будто знают и чувствуют, где конкретно находится особый груз. Вот вчера, — он поднял голову, стараясь, однако, не смотреть в глаза Шаху, — было две спецмашины. И из каждой вынесли по два контейнера. Абсолютно одинаковых.

— И что? — Теперь шипение напоминало уже не гадюку, а анаконду. — И что?

— Тремя выстрелами из винтовки крупного калибра был уничтожен именно тот контейнер, который был настоящим. — Предваряя естественный вопрос, Мокин добавил: — «Крот» исключается. Сотрудники в машинах ничего не знали. Даже если предположить, что кто-то знал, в какой машине следует специальный груз, угадать, в каком контейнере находится… какой контейнер будет вынут первым, а какой — вторым, было невозможно. Я могу предположить, что использование спецсотрудников уже не оправдает себя в полной мере. Против нас задействована СТРУКТУРА, и я могу предположить…

Он внезапно осекся и замер под немигающим взглядом Шаха, словно кролик перед удавом. Герман Моисеевич вдруг словно бы вырос, навис над Мокиным. Его глаза вспыхнули странным бордовым пламенем, он протянул руку и прикоснулся к груди человека. Несколько мгновений ничего не происходило, но потом…

Мокин изменялся. Казалось, будто человек сдувался, словно воздушный шарик. Глаза его вывалились из орбит, рот приоткрылся, а все тело била мелкая дрожь. Кожа посерела, на лице обозначились желваки, а еще через минуту он грузно осел на пол кабинета.

Шах вышел из-за стола, ткнул носком ботинка лежащего, затем обернулся к Эпштейну:

— Можешь присоединиться. Тут еще осталось достаточно…

…Когда с трапезой было покончено и покойника увезли с диагнозом «острая сердечная недостаточность», оба вампира переглянулись. Для них не составляло труда поддерживать человеческие личины, ведь один из них был высшим, а второй скоро должен был стать таковым…

— Его уже давно нужно было заменить, — произнес Шах. Говорил он не по-русски, да и вообще — ни на одном из человеческих языков. — Эти бараны не годятся ни на что, кроме пищи. Службу безопасности возглавишь ты, Эпхгезеодебразан. И первое, что ты сделаешь, — найдешь тех, кто погубил наших сирен. [1] Найдешь и приведешь их ко мне. Вместе с семьями…

…«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Площадь Мужества». Вагон медленно тронулся, стал набирать ход. Сашка стоял у неоткрывающихся дверей, прикрыв глаза, словно бы дремал стоя. У его ног свернулся Вауыгрр. Со стороны они выглядели, как хозяин с собакой, возвращающиеся после прогулки за город или в каком-нибудь из многочисленных парков Северной столицы. Но это впечатление было ошибочным. Между охотниками шел быстрый разговор:

«У двери с краю».

«Направо или налево?»

«Вроде, налево…»

«Подожди, сейчас схожу, проверю…»

Волк лениво, совершенно по-собачьи, поднялся и неторопливо потопал в дальний конец вагона. Его черный шевровый нос, торчащий из кожаного намордника, уткнулся в пол. Вауыгрр неспешно поворачивал головой туда-сюда, словно искал кого-то. Делать это он старался как можно забавнее и в награду за свое мастерство уже услышал несколько смешков.

Вид собаки, пусть крупной, но с уморительной серьезностью ищущей что-то в вагоне метро, настроил пассажиров на благодушный лад. У некоторых в руках уже появились недорогие конфеты, которыми попутчики готовились угостить потешного пса, а кое-кто уже робко протягивал руку и пробовал погладить симпатичного кобеля, тычущего свой нос куда ни попадя…

«Здесь!» — Вауыгрр уселся на пол и доверчиво положил голову на колени очень красивому пареньку — чуть ли не двойнику известного голливудского актера, — с отсутствующим видом слушавшему плеер. Тот вздрогнул, посмотрел на волка и, как ни странно, успокоился. Даже попытался почесать волка за ухом.

— Ох, извини, братан, — Сашка подошел к пареньку и забрал Вауыгрра, оттащив за ошейник. — Чего-то я устал, вот и недосмотрел за зверем…

— Забей, — махнул рукой юный любитель музыки. — Он же не укусил, ничего…

— Да он и не кусается.

Охотник сел на освободившееся место рядом с богато одетым красавчиком-меломаном, достал из кармана небольшой камушек с дыркой, повертел его в руках, на мгновение приложил к лицу:

— Слышь, а ты по чему прикалываешься?

— Да я кислотник по жизни. А так… — Тут паренек увидел у Сашки провода от наушников. — А ты чего?..

— Ну-у… кислота — тоже, но здесь сейчас — фолк-рок. Кельты…

— Кельты — это круто, — согласился его собеседник. — Ну, бывай, собачник…

— О, и ты здесь выходишь? — Сашка изобразил удивление. — Мы тоже.

Они вышли из метро, обсуждая на ходу достоинства современной музыки. Вауыгрр трусил чуть сзади, словно бы случайно тычась носом в рюкзачок паренька с плеером.

«Он здесь! В мешке!»

«Понял, работаем…»

— А скажи-ка, братан, — Сашка прервал разглагольствования паренька о прелестях исполнения Найка Борзова, — на хрена ты с собой подгребина [2] таскаешь? Это у кислотников обычай такой, или как?

При этих словах парень дернулся в сторону, рванулся было бежать, но не тут-то было: Вауыгрр мгновенно прихватил клыками рюкзак, неожиданно заверещавший дурным голосом. От этого вопля в нескольких окнах близлежащего дома лопнули стекла, а перед охотником внезапно возник громадный ящер. Он оскалил пасть и тяжело шагнул вперед, но на этом все и завершилось: Сашка вытряхнул из рукава длинное узкое лезвие и коротко ткнул в рюкзак. Режущий слух вопль, тираннозавр исчез, словно растворился в воздухе…

…На асфальте сидел, обхватив голову руками, невысокий хлипкого вида паренек, совсем не похожий на голливудского красавца. Плечи его тряслись:

— Сволочь! Сволочь! За что ты убил Беоралу? Она… она же ничего плохого… никому… а ты…

«Самка „ходячего хвоста“? Он совсем одурел? Она же втрое опаснее самца!»

«Он-то откуда, по-твоему, это знать должен? Думаешь, она ему это рассказала?»

Охотник крепко ухватил паренька за шиворот, рывком поднял на ноги:

— Ты никогда не задумывался: откуда ЭТО берет силы, чтобы делать тебя красавцем, чтобы доставать тебе деньги, чтобы все у тебя было? Серьезно: ты что, думал, все из воздуха берется?

Паренек рванулся было, но волк, стоявший рядом, оскалил зубы и коротко взрыкнул. Парень тут же обмяк, словно из него вытащили какой-то стержень:

— Она говорила… говорила, что ей надо совсем чуть-чуть… что никто даже и не заметит… Я ведь только хотел… чтобы певцом… или в телевизор…

«Он верил нечисти? Точно, идиот…»

— Поди еще говорила, что тебе надо почаще бывать там, где людей побольше?

— Н-ну… да-а…

— И куда ж она тебя таскала? Кинотеатры, площади, метро?..

— Н-ну… еще поликлиники… школы… детские сады…

«Брат, скажи, чтобы он заткнулся! Или я его сейчас загрызу!»

Сашка брезгливо смотрел на симбиота. Он кормил своего подгребина детьми, больными… А ведь достаточно ребенку отдавать энергию демону хотя бы час — болеть он будет очень долго! Мразь, тварь, предатель!..

— Вот что… — Охотник стиснул кулаки, несколько раз глубоко вдохнул. — Сейчас мы с тобой поедем в одно место. Там ты все расскажешь, а тогда уж решат: что с тобой делать… звезда эстрады, блин…

Сашка вызвал машину, чтобы отвезти пленника в контору. Такие вещи не охотнику решать. Пусть отцы-командиры решают: что с симбиотом делать и какую епитимию на него накладывать…

— …Я нашел его! Нашел! — Голос в телефонной трубке срывался и от волнения переходил с русского на иной, нечеловеческий. — Вы не поверите, ифхзфхурхзгерноберенгорхзхр — набольший господин моей жизни, — их всего двое! Двое Чистой Крови.

— Вот как? — Герман Моисеевич слегка задумался. Под ложечкой сладко засосало от предвкушения. — И ты уверен, что за ними никто не стоит?

— Н-нет, — голос в трубке смешался, — в этом я не могу быть уверен. Но то, что младшего вампира и хотя бы одну из сирен убили именно они — в этом нет ни малейшего сомнения.

— Хорошо, Эпхгезеодебразан, я понял тебя. Приезжай ко мне и расскажи все, что тебе удалось узнать. Жду, — с этими словами Шах повесил трубку.

Он встал и упруго прошелся по кабинету, разминая ноги. Затем открыл сейф и достал оттуда небольшой ларец. Сел в кресло, открыл крышку.

Внутри лежал, переливаясь в окружавшем его черном бархате, прозрачный кристалл, похожий на сгусток прозрачного огня. Тот, кого знали как Германа Моисеевича Шаха, удачливого бизнесмена и финансиста, положил руки на твердое и холодное пламя и сосредоточился. И почти сразу в глубине кристалла возникли смутные очертания фигуры:

— Приветствую тебя, досточтимый бинфэн. [3]

— Приветствую тебя, досточтимый, — фигура в кристалле стала отчетливее. Теперь было ясно видно, что это — пожилой китаец с узким и резким лицом. — Здесь меня называют Питер Фэй, и я прошу тебя именовать меня так же.

— Охотно, — Шах усмехнулся. — Меня здесь именуют Герман Моисеевич Шах, можно просто — господин Шах.

— Мне очень приятно, что вы, достопочтенный господин Шах, вспомнили обо мне. Я не могу поверить, что ваш интерес к моей скромной персоне вызван лишь заботой о моем здоровье и успехах. Неужели я ошибаюсь?

— Оставим церемонии, господин Фэй. Полгода тому назад вы сообщили о весьма щедрой награде, положенной за голову убийц из Санкт-Петербурга. Ваше предложение еще в силе?

— Да, — голос из кристалла стал громче и отчетливее. — Вы нашли их?

— Возможно. — Герман Моисеевич чуть улыбнулся. — Что вы предлагаете в награду?

— Кристалл Сохмет, [4] который удалось добыть из запасников Каирского музея. Если вы предоставите мне их живыми, я могу добавить и еще кое-что…

— Я понял, уважаемый господин Фэй, я понял. — Шах кивнул головой. — Возможно, совсем скоро я снова свяжусь с вами…

…«Или за нами следят, или я — выдра!»

После такого заявления я волей-неволей напрягся. Мне тоже казалось что-то такое, но уж Вауыгрр в подобных оценках не ошибается. По крайней мере, на моей памяти. Та-ак, посмотрим-посмотрим, что там у нас?..

Ух, ты! Ну, ты, дядя, наглец! Ты бы еще поближе подошел…

Стоп! Один он быть не может, или я — тоже выдра… Ну-ка, ну-ка, а где тут еще?..

«Брат, вон тот автомобиль…»

«Вижу, Серый брат, уже срисовал…»

Ха! А ведь они собираются…

«Брат, эти враги, похоже, на нас охотятся!»

«Слушай, Серый брат, а давай мы им позволим, а?..»

«Ага… Пусть куницы поохотятся на медведя…»

…Никто не обратил внимания на свернувшего с улицы во двор скромно одетого худощавого паренька с большой собакой. Со двора они, обогнув дом, двинулись через маленький сквер по протоптанной тропинке к мусорным бакам. Паренек и его пес не спеша шагали мимо помойки, когда пес вдруг приостановился и коротко взрыкнул.

«Ты чего, Серый брат?»

«Не мешай, дай с народом потолковать…»

От помойки послышался заливистый многоголосый лай. Сашка легко прочитал мысли своего четвероногого напарника:

«А ну, шпана, цыть! Цыть, помоешники! Слушать, когда я повелеваю!»

Напрягшись, охотник с трудом разобрал и ответ стаи бродячих собак:

«Ты кто?.. Мы тебя сейчас!.. И твой человек не спасет…»

Волк поднял дыбом шерсть на загривке:

«Я вас сейчас буду есть! Всех сразу! Шавки!»

Вихрь и калейдоскоп неуверенных, а потом смертельно испуганных мыслей:

«Ты самый сильный?.. Ты кто?.. Это Древний Вождь!.. Ужас из Леса!.. Ночной Убийца!.. Спасайтесь, ЭТО — ОН!!!»

«На место, я сказал! Старшие — ко мне! Живо!»

Из-за баков выползли трое. Два здоровенных лохматых ублюдка и метис с явной примесью крови дога.

«Слушаем тебя, о могучий и великолепный! Прикажи, и мы отдадим тебе твою долю и тех негодяев, что осмелились перечить тебе». — Псы прижимались животами к земле, закрывали головы лапами и униженно поскуливали.

«Мне не нужны ваши объедки! Я — волк!»

«Прости, о могучий и великолепный! Мы не поняли тебя, но не убивай нас, неразумных и непонятливых. Мы сейчас же уйдем с твоей территории!..»

«Стоять! Вы мне нужны для…» — дальше калейдоскоп мыслей Вауыгрра завертелся с такой силой, что Сашка перестал понимать волка.

Но псы, должно быть, поняли, потому что тут же вскочили на ноги и завиляли хвостами и задами. Их мысли были такой силы, что чуть только не отдавались эхом на гулком пустыре:

«Да! Да! Да, о великолепный! Да, о могучий и бесстрашный! Мы нападем! Мы их разорвем! Мы их съедим!»

«В награду за помощь мой человек купит вам мясо. Много мяса…»

«О великолепный! О могучий! О бесстрашный! За что ты обижаешь своих верных рабов? Мы будем биться только из любви к тебе!.. А много мяса?..»

«Много, — охотнику показалось, что волк презрительно сплюнул. — А сейчас — по местам, шпана!..»

— … Вон они, — человек чуть заметно кивнул головой.

Вампир проследил направление и, удовлетворенно хмыкнув, направился к стоявшим возле чахлого деревца человеку и волку. Одновременно с ним с разных сторон к паре направились еще четверо: два человека, уводень и еще один упырь…

Должно быть, и человек и его волк попали под влияние чар уводня, потому что стояли не двигаясь. Это было так замечательно, что вампир с непроизносимым именем Эпхгезеодебразан даже не задумался о том, что на Чистую Кровь не действует никакая магия…

— Какая встреча! — издевательски начал он. — Вы бы только знали, каких трудов стоило отыскать вас, господа!..

«Есть еще внешнее кольцо, брат. Трое врагов и пятеро людей. Две машины…»

«Спасибо, я, честно говоря, засек только людей и одного врага».

Видя, что жертвы не пытаются оказать сопротивления, вампир подошел поближе и ласково потрепал Сашку по щеке:

— Ты рад знакомству со мной, десерт?

— А ты… труп? — И тут же один за другим раздались восемь негромких щелчков.

Восемь серебряных стрелок одна за другой впились в горло и грудь вампира. Тот изумленно посмотрел на охотника и рухнул на землю. И тут же с разных сторон ударили выстрелы. Охранники банка, не особенно рассуждая, открыли огонь, вампир и уводень рванулись вперед, но уже через несколько мгновений стрельба стихла и атака захлебнулась.

Один из охранников лежал на земле, сбитый с ног огромным волком, а могучие челюсти основательно покорежили его руку, сжимавшую пистолет. Второй беззвучно открывал и закрывал рот, точно вытащенная на берег рыба, и все никак не мог отвести глаз от своей правой руки, кисть которой с зажатым в ней пистолетом лежала у ног бывшего владельца, отгрызенная одним взмахом кипенно-белых волчьих клыков. Второй вампир — совсем еще молоденький упырек — скреб когтями горло, разорванное сюррикеном, а уводень жалобно выл и катался, получив в брюхо пули нестандартного калибра из старенького «байярда». А чуть в отдалении раздавался бешеный собачий лай, рычание, беспорядочно хлопали выстрелы, и кто-то истошно голосил, попавшись в зубы хозяев помойки…

«Ну что, Серый брат? Пойдем. Поможем твоей „шпане“?»

Вауыгрр оскалился:

«Ничего, пусть пока мясо отрабатывают… Давай, спроси, кто их на нас послал? Не верю, что сами…»

«Сам не верю, но жалко твоих… твоих…»

«Нашел, кого жалеть, — волк презрительно ощерился. — Рвань, босота, помоешники… Люмпены!»

«Ни хрена мне, какие мы слова знаем!»

«Ну, не ты ж один у нас „сапиенс“.»

«Один или не один, — Сашка вытащил из-под куртки пистолет, — а помочь надо. А то их там перебьют…»

…Я оглядел поле боя. Ничего так развлеклись собачки. Возле одной из машин лежали человек и частично трансформировавшийся оборотень-ликантроп. Он был еще жив, но с десяток разномастных и разнокалиберных псов увлеченно драли его со всех сторон, и было ясно, что жив он ненадолго. Человек же был объеден столь качественно, что было уже невозможно определить, как он выглядел до встречи со стаей.

Еще один ликантроп, полностью трансформировавшийся, отчаянно отбивался от пятерых здоровенных собак, среди которых были и оба лохматых вожака-ублюдка. Вауыгрр рявкнул и, расшвыривая псов, кинулся к «черному врагу». Ну, мне тут делать нечего: волк Чистой Крови и в одиночку оборотня ухайдокает. А вот это у нас кто?

По улице, петляя, точно заяц, бежал человек в форме охранника. За ним с яростным лаем неслись чуть не полтора десятка бродячих дворняг… Странно, а я был уверен, что человек не в состоянии убежать от собаки. Вот же ж, чемпион олимпийский!..

То ли он и в самом деле был уникальный бегун — наследник славы братьев Знаменских, то ли стая уже подустала, но расстояние между бегущим и преследователями постепенно увеличивалось. Нет уж, отпускать тебя нельзя…

В прорези прицела — суетливо дергающаяся фигурка… «Гэша» толкается мне в руку… Есть!..

Беглец вскрикнул, схватился за бедро, и тут же первая собака прыгнула ему на шею, вцепилась в загривок. Человек закричал и свалился под тяжестью накинувшейся на него стаи.

Однако я вижу только четверых, а Вауыгрр определил во внешнем кольце восьмерых. Где остальные?..

Половина недостающих обнаружилась немедля. Взревел мотор, и прямо на меня понеслась огромная черная машина — «Ландкрузер». Э-э, ребята, это вы зазря. Судя по тому, что лобовое стекло у вас не бликует характерными взблесками — обычное оно, и пули не сдержит. Ну и получайте!..

Трижды исправно рявкнул «Грязев — Шипунов», джип занесло в сторону, с маху ударило о бетонный столб, на котором во времена оны висел фонарь… С такого расстояния я еще не промахивался, но контроль — дело необходимое…

В салоне — два холодных. Осталось двое. Человек и нечисть. И где же вы? Цыпа-цыпа-цыпа…

…Обоняния коснулся слабый запах тления, и я резко ушел вбок. Вовремя! Оживший мертвец, мертвяк, притаился, по своему подлому обычаю, в кустах — и не заметишь! Но когтистые костлявые руки пролетели мимо, лишь слегка царапнув по плечу. Ерунда, потом прижжем святой водой, наложим посеребренный пластырь… Ух ты! Если бы в свое время Тень не натаскал меня на этот подлый приемчик — худо бы пришлось сегодня лейтенанту Волкову-Райскому…

Уходя от следующего удара, я упал на спину, тут же заплел ноги мертвяка своими и резко повернулся. Он грянулся оземь, как подрубленный, и я тут же насел на него. Ф-фу, вонища какая! На тебе, гадина! Н-на! Ой!..

От удара голова нечисти словно взорвалась. Бр-р-р, гадость!.. От запаха мертвечины моя собственная голова пошла кругом… А ведь он еще жив… Б…! Колышек бы… осиновый…

Вауыгрр тычется мне носом в плечо. Это еще что за палка? Ах, молодчина, Серый брат! Где ж ты эту осиновую ветку подобрал? Давай-ка ее сюда, а то жаль будет один из двух серебряных колышков использовать. Сдается мне, они еще пригодятся…

…Последнего участника «охоты на охотников» Сашка и Вауыгрр взяли в подвале дома, стоявшего невдалеке от основной схватки. Мелкая нечисть — настолько мелкая, что охотники приняли ее за человека с затемненной кровью, — жабья королева[5] скрючилась, забившись между подтекающими трубами, отчаянно пытаясь набраться силы воды, чтобы одолеть грозных противников. Обличием она была — ни дать ни взять — тощая девчонка-подросток: грязная, с сальными хвостиками волос на голове, с серой землистой кожей. Александр даже пожалел ее на мгновенье и задержал руку с клинком. Но волк Чистой Крови на обманы нечисти не поддавался, а потому — только челюсти лязгнули, и одной жабьей королевой на свете стало меньше…

«А теперь пойдем, брат, расспросим тех, кого мои босяки стерегут. Кто их за нами послал?..»

Допрос двоих уцелевших людей был короток, но эффективен. Убедившись, что в случае отказа отвечать стая четвероногих бродяг просто начнет рвать их по кускам — это стоило одному пленнику куска икры левой ноги, — они начали, по выражению Сашки, «активно сотрудничать со следствием». В результате уже через несколько минут охотники располагали информацией о Германе Моисеевиче Шахе — всей, которой располагали сами пленники…

«Брат, по-моему, они больше ничего не знают…»

«По-моему — тоже…»

«Ага, — Вауыгрр отошел чуть в сторону от побелевших от ужаса пленных и выразительно посмотрел на стаю. — Можно!»

Крики пожираемых заживо прислужников нечисти были тут же заглушены возбужденным рычанием, лаем и визгом псов. Волк презрительно посмотрел на бродяг, затем повернулся к Александру:

«Знаешь, мясо им не нужно. Купи им лучше пару больших мешков сухого корма. Про запас…»

…Однако навестить Шаха нам не довелось, потому как вечером к нам внезапно явился Тень в сопровождении двоих серьезных людей из питерского отделения Конторы. Не чая над собой беды, мы с Вауыгрром пригласили их попить кофейку…

— Кофейку — это можно, — сообщил Тень преувеличенно-спокойным голосом. И тоном тише, уже для одного меня, добавил: — Мы пока кофейку попьем, а ты вазелин неси, и в огромных количествах. Хвостатого это тоже касается…

«Не понял: что мы должны им принести?»

«Ничего хорошего…»

— Товарищ генерал-майор, объясните за что?

— Объясню, как не объяснить… Ты кофе пока давай…

…Все трое сидели в комнате и, выражаясь стилем основателя сего града, «кушали кофей». А Сашка с Вауыгрром стояли перед ними и слушали, как их вежливо, не повышая голоса, возят мордами по неструганным доскам:

— …И в конце концов, товарищ лейтенант, вы должны понимать: официальная процедура определения объектов охоты — это не желание связать вам руки. Необходим тщательный контроль, вычисление возможных субобъектов и их нейтрализация, зачистка местности и информационное прикрытие среди населения, наконец!

Пожилой бородач в строгом костюме, внешний вид которого, однако, ясно говорил о принадлежности этого человека к духовной иерархии, умолк и строго посмотрел на охотников. Оба они — и волк, и человек — набычившись, взирали на гостей исподлобья…

— А ваши последние операции, товарищ лейтенант, — вступил в разговор другой штатский, по виду — кадровый офицер, прослуживший в строевой части не одно десятилетие, — значительно усложнили работу сотрудников параллельных и взаимосвязанных служб. И если вы этого не понимаете, то грош вам цена как охотнику и как сотруднику Управления.

— Вы не партизан с большой дороги, — перехватил нить разговора другой. — Вы прежде всего часть организации, которая, кстати, обеспечивает ваше безбедное существование.

— И что же я должен был делать? — Против воли реплика у Сашки вышла с довольно издевательским подтекстом. — Целоваться с нечистью?

— Не целоваться. — Священник нахмурился. — А для начала встать на спецучет как военнослужащий. Это, надеюсь, не вызывает вопросов? Замечательно. Второе: вам обязательно нужно запрашивать разрешение на охоту или свободный поиск, потому как по вашему фигуранту, возможно, уже идет работа, и вы своими действиями разрушаете оперативную комбинацию по поиску очередного гнезда черных.

— Потом было бы неплохо просто познакомиться с теми, кто через какое-то время наверняка будет прикрывать твою спину и, возможно, отдаст свою жизнь, чтобы более ценный сотрудник смог уйти, — спокойно произнес офицер и посмотрел прямо в глаза Сашке. — Ну и наконец, даже самому гениальному одиночке очень не помешают информационная и научная поддержка, которой мы обладаем. Если бы все проблемы решались одиночками, то такая штука, как организация, просто не возникла бы. Ты, конечно, острие меча, но без остальных частей — просто пшик. Пустота. Если не будет места, где ты сможешь передохнуть и залечить раны, быстро умрешь. Если никто не будет снабжать тебя средствами и спецтехникой — тоже. Да и само твое появление на свет как охотника есть тоже результат работы Управления.

Сашка и Вауыгрр посмотрели на Тень. Не то чтобы в поисках защиты или сочувствия, а скорее чтобы разобраться: от него-то какие сейчас гадости прилетят? Но наставник молча прихлебывал кофе и явно не собирался участвовать в «разборе полетов»…

— Конкретно результатом вашей деятельности, лейтенант, стало: во-первых, серьезное усиление разнообразных домыслов и слухов, дестабилизирующе действующих на местное население. Во-вторых, усиление давления на черных в данном регионе, не согласованное с аналогичными операциями, привело к неконтролируемому повышению активности нечисти в соседних районах. В-третьих…

— Достаточно, я думаю, — неожиданно подал голос Тень. Он отставил свою чашку и встал. — Полагаю, всего вышеперечисленного достаточно, чтобы охотник-стажер сделал правильные выводы.

Оба гостя согласно кивнули и замолкли. Сашка и Вауыгрр были потрясены. Тень не просто вступился за них, но прямо-таки заткнул обоих… обоих… А кто они, собственно, такие? Представить их он так и не удосужился…

— Я думаю, имеет смысл перейти ко второму вопросу, — сообщил Тень и снова уселся на диван. — Бука, ты нам еще кофе не сваришь?

Сашка машинально кивнул и отправился на кухню, успев, однако, послать волку мысль-просьбу:

«Останься. Послушай, о чем говорят».

Но через несколько секунд сконфуженный Вауыгрр появился на кухне и, предваряя расспросы, сообщил:

«Выгнали…»

Охотники понимающе переглянулись. Должно быть, в комнате затевалось нечто такое, о чем им дозволено узнать, только когда это нечто примет законченный вид. Участие в обсуждениях не предусмотрено…

Сашка уже третий раз ставил подогревать турку с кофе на огонь, когда в комнате, должно быть, договорились. Во всяком случае, оттуда послышался голос Тени:

— Санька, кофе сегодня будет или нет? Ты там заснул, что ли?

Прихватив турку, Сашка быстро вошел в комнату. На столе между кофейных чашек стоял ноутбук. Один из неизвестных гостей — тот, что был офицером — принял из рук охотника медную посудину и жестом указал на придвинутый диван:

— Садись и волка своего позови. Дело у нас к вам, охотники…

Должно быть, он собирался сказать что-то еще, но Тень неожиданно перебил его:

— А скажи-ка нам, стажер: что тебе известно о зомби?

— Зомби?..

Сказать, что Сашка был удивлен, — не сказать ровно ничего! Больно уж специфическим видом являются зомби: как первого, так и второго вида. Первый тип зомби — это оживленный образом, а второй тип — живой человек, которого с помощью простых биохимических реакций и народной медицины, имеющей, правда, под собой черные корни, превратили в существо, подобное первому типу: полностью потерявший контроль над собой и своим телом или подчиняющийся чьим-то приказам. В принципе, ничего необычного, когда бы не одно «но»! Все это применяется только в негритянских верованиях: либо в Центральной Африке, либо на островах Карибского моря…

Примерно это охотник и выложил под одобрительные кивки волка. Но Тени явно было недостаточно того, что он услышал:

— А каковы причины превращения людей в зомби по первому и второму типам?

— Ну-у… Дешевая рабочая сила, месть… Помощники, которые слепо исполняют твою волю… Все вроде бы…

— Понятно… Тогда слушайте, лейтенант…

Священник в костюме начал обстоятельно объяснять, что, помимо описанных Сашкой, есть и еще одна причина — самая редкая, но и самая страшная. В некоторых случаях зомби — жертвы договора с дьявольскими силами, которые взимают плату в человеческих душах за оказываемые услуги. И если христиане говорят о продаже дьяволу собственной души, последователи вуду продают души других.

В обмен на власть, богатство или другие блага необходимо отдать души других людей, желательно — дорогих и близких. Каждый год процедура повторяется до тех пор, пока заключивший такую сделку сможет предложить кого-нибудь. Если же он не даст никого, тогда ему приходится отдавать собственную душу. А тело, как и тела всех остальных, становится зомби.

— Такая сделка может быть заключена с нечистью через бокоров, и только они могут создать зомби…

— Стажер, кто такие бокоры?

Ну, это Сашка знал и потому оттарабанил без запинки:

— Бокоры — колдуны культа вуду. В противовес унганам — жрецам вуду, занимаются исключительно черной магией. Хотя довольно часто унган и бокор — один и тот же человек. Бокоры многократно замечались в контактах с нечистью, склонны к симбиозу с терриантропами[6] и вампирами…

— Отлично, — одобрил священник. — Так вот, лейтенант… Мы получили из Курии запрос на ваше участие в большой охоте на особо опасного бокора. По некоторым данным, он — симбиот самого настоящего Зандора!..

«Зандор — это что?»

«Епрст! Это такая редкая тварь, которая умеет из обычных людей делать оборотней».

«Так это любой черный враг умеет. Укусит специальным образом — вот тебе и новый черный враг…»

«Да то-то и оно, что ликантроп может только в волка-оборотня превращать, берендей[7] — в медведя, фа-та-фе[8] — в крокодила, а этот — во всех! В любых, по своему выбору…»

«Ой, мама моя, серая!..»

— …Честно вам скажу: в свете ваших последних действий относительно вас у нас были серьезные сомнения. Но генерал-майор Серебрянский рекомендовал вашу кандидатуру… под свою ответственность…

Сашка посмотрел на Тень. Тот сидел с безмятежным видом и потихоньку прихлебывал кофе. Отец Деметрий знал, что говорил, когда упоминал про оттаивающего душой Якова Александровича. Взять «под свою ответственность» — это высшее проявление заботы и доверия. Разумеется, для Тени…

Тот словно прочитал Сашкины мысли — а может, и в самом деле прочитал! — потому что поставил кофейную чашечку и внимательно уставился на священника. Тот почему-то стушевался, даже покраснел слегка. Сбившись с темы, он начал снова объяснять, что именно не устраивало представителей Конторы в Сашкином поведении, чем были вызваны сомнения и какие аргументы приводились против его кандидатуры. Его мучения прервал второй гость — офицер:

— Товарищ лейтенант. Я начальник отдела внешних связей Санкт-Петербургского филиала нашего Управления, подполковник Бронштейн. Получите диск с инструктажем, командировочные и проездные документы с открытой датой. Также прошу вас завтра быть у меня в одиннадцать ноль-ноль для согласования даты вашего отправления, уточнения и документирования специального снаряжения, а также для получения удостоверений личности и документов легендирования. Вопросы?

— Подготовка займет двое суток, — не меняя положения, лениво сообщил Тень. — Так что сразу можете выдавать проездные документы до места с указанием числа. Учтите, подполковник: охотник отправляется вместе с питомцем, так что обеспечьте следование первым классом.

Бронштейн кивнул, а Серебрянский, переведя взгляд на Сашку, продолжил все тем же безразличным тоном:

— Я вас больше не задерживаю, товарищи, вы можете быть свободны. А мы с Александром Львовичем еще должны кое-что обсудить…

Подполковник Бронштейн и так и оставшийся неизвестным священник откланялись незамедлительно. И сразу же после того, как Сашка захлопнул за гостями дверь, Тень внешне спокойно произнес:

— Ты хоть понимаешь, дурак, во что ты мог вляпаться? Да с твоей недисциплинированностью тебя, к примеру, могли защитники завалить — это-то хоть ты осознаешь?! Не могли, говоришь?! Еще лучше: значит, ты бы их завалил! И что потом? Не в курсе? Так я объясню: тебя, Саня, на исправление — в дальний скит, откуда ты, может, и выйдешь святым, но охотником — вряд ли! А Аякса куда, сказать?! В самом лучшем случае, если бы сумели его от всех грехов отмазать, — в заповедник. Только перед этим — небольшая хирургическая операция, ибо строптивое потомство без надобности! Про худший вариант я и говорить не хочу — сами догадаетесь!..

Сашка и Вауыгрр потерянно молчали. Возразить было нечего: сами во всем виноваты. Но как говорится: повинную голову и меч не сечет, а потому Тень как-то скомкал свои нравоучения, внимательно выслушал все, что им удалось узнать у пленников, и перешел на другое. Придвинувшись к столу, он хлопнул ладонью по дивану:

— Все это потом. Садись. Сейчас поговорим о том, что тебя ожидает в ближайшем будущем. Иди ближе, хвостатый: это и тебе стоит послушать…

Он сам налил себе еще кофе и без всякой интонации произнес:

— Работать вам предстоит на почти неприкрытой и частично потерянной территории — в США.

— Как это на «неприкрытой территории»? В Штатах — и неприкрытая?

— Так ведь не фантиками прикрывать-то надо… Запомни: защитники в Штатах крайне малочисленны и сконцентрированы в нескольких местах, а охотников вообще нет.

Сашка хотел было спросить, как это «нет охотников», но Тень жестом остановил готовые вырваться слова:

— Северная Америка вообще тяжелое место: два десятка охотников на севере и полтора десятка — на юге. И НИ ОДНОГО ЧИСТОЙ КРОВИ!!! А что ты думал: Папская Курия тебя за красивые глаза вызывает? Они уже сделали три попытки: пропали без вести четверо канадцев, двое мексиканцев и присланный им в подмогу охотник Чистой Крови из Аргентины. И вот последняя группа тоже уже на третий сеанс связи не выходит.

«Это означает, что они тоже пропали».

«Спасибо, сам догадался. Спроси вожака: откуда были третьи?»

— Третью группу направила непосредственно Конгрегация Доктрины Веры.[9] К огромному сожалению, у них в тот момент не нашлось ни одного охотника Чистой Крови, но те, кого они направили, были серьезными профи. Двое испанцев и один ирландец. Я их знал. — Тень посуровел. — Серьезные мужики… были.

От последних слов потянуло таким холодом, что Сашка невольно поежился, а потом, набравшись храбрости, спросил:

— Тень, а чего ж тогда меня… ну, в смысле одного с Вауыгрром?.. Чего я один-то… ну, то есть мы одни?.. А ты?

Наставник помолчал, глотнул еще кофе…

— Вот что, ребята, я вам скажу: а больше-то ведь и некого. Сейчас в России всего тридцать семь охотников. Не считая вас. Считая меня. И Чистой Крови из них — восемь человек. Так что послать с тобой старшего не Чистой Крови — подставить вас всех. Так со второй группой и получилось: аргентинец оказался в подчиненном положении, со всеми вытекающими отсюда последствиями… — Тень снова замолчал, подумал и продолжил: — А что касаемо меня, то вот верите — я только что на коленях перед Федором Борисовичем не стоял. Не пускает, и все тут! Впрочем, оно и понятно: в Сибири бы разобраться, не то что в Штатах! Так что поедете вдвоем. Если будут в Риме кого-нибудь сватать — не отказывайтесь, лишними не будут, но настаивайте на том, что у вас — сработанная пара, и вы привыкли действовать самостоятельно.

«Так я не понял: нам стоит кого-нибудь брать с собой или нет?»

«Хвостатый, я же тебе нормально объясняю: если кто-то захочет идти с вами — пусть его, но он вам не вожак! И даже не близкий друг. Так, третья нога, а в твоем случае — пятая. Понял?»

«Ага, — волк улегся на ковре и весело посмотрел на людей. — Пятая нога — это хорошо. Можно на бегу почесаться…»

— Развеселился. — Тень неуловимым движением слегка пнул Вауыгрра ногой. — Вот что, ребята, есть у меня к вам одна просьба. Если вдруг почувствуете, что сами не справляетесь — не прите на рожон. Иногда отступить — ничуть не хуже, чем победить. Если поймете, что противник не по плечу, — уходите. Приказать я тебе, Саня, конечно, не могу, но запомни мои слова: чувствуешь, что не твой противник — плюнь на гордость свою, и наутек. Вы мне, ребята, живыми нужны…

«Да чего он раньше времени нас хоронит? Мы же…»

Ответить Сашка не успел. Тень сверкнул глазами:

— Те, что шли до вас, были охотниками. Опытными охотниками, некоторые из которых уже по нескольку десятков лет били нечисть. И они не выдюжили. Инквизиторы зовут вас потому, что слишком верят в вашу счастливую звезду и великую удачу. И только поэтому готовы швырнуть двух щенков в самое пекло. Поймите, что вам там не на кого будет опереться: католические миссии расположены на востоке и юге, а вам, похоже, придется в центральных штатах орудовать. Хотя… — Серебрянский задумался. — Вот что, ребятки. Дам я вам одну… связь — не связь, а так — ниточку. Но это — лучше, чем ничего. Вот…

С этими словами он что-то записал на бумажной скатерти, покрывавшей стол.

— Вот, смотри. Это — телефонный номер. Выбери не самый приметный телефон-автомат, набери его и скажи: «White sun casts out black evil»![10] На том конце провода поймут и подскажут, где и как с ними встретиться. На их помощь можешь рассчитывать: люди они, конечно, не без тараканов в голове, но дело свое добре знают. И помогут, чем только смогут… — С этими словами Тень оторвал кусок, на котором был записан номер, и тут же поджег его извлеченной из кармана зажигалкой. Пока бумага горела, он добавил: — Мальчикам из Конгрегации, буде они с тобой поедут, об этих вот не трепись, не надо им знать… — С этим словами он растер пепел в ладонях и сдул черную пыль на ковер.

— А… они кто?

— Они? Ку-клукс-клан…[11] — И, видя изумление Сашки, усмехнувшись, продолжил: — Они, Сань, не просто так черных на кострах жгли, уж можешь мне поверить. Да и крест у них на гербе неспроста появился… Католики от них, как черти от ладана, шарахаются. Вообще-то есть за что, только сейчас ситуация такая, что не до жиру — быть бы живу…

Перед отъездом Тень нагрузил меня таким количеством оружия, что могло создаться впечатление, будто я собираюсь развернуть где-то маленькую, но вполне себе полномасштабную войну. Два автоматических дробовика с патронами, снаряженными серебряной картечью, два пистолета-пулемета, также со спецбоеприпасом, снайперская винтовка 6П29, в патронах которой пули не просто серебряно-платиновые, а еще и разрывные — со святой водой внутри. Гранаты, аэрозоли, клинки, капканы, петли-удавки, сплетенные в монастырях из серебряных нитей и распущенных схимнических власяниц…

Совершенно невероятные размеры этого арсенала мой наставник прокомментировал следующим образом:

— Бери-бери. Запас карман не тянет, беды не чинит, пить-есть не просит. Где ты там искать будешь, если вдруг что понадобится?..

Защитное снаряжение было для меня почти обычным: браслеты и ожерелье из серебряных пластин, широкий пояс, простеганный серебром, с такими же накладками и серебряные же ладанка, образок и крестик, намоленные в Киево-Печерской, Свято-Троицкой Сергиевой и Александро-Невской Лаврах. По идее, от таких защитных оберегов любая нечисть должна удирать на двадцать метров впереди собственного визга, но сердце шепчет мне, что не все так просто: у пропавших охотников обереги были если и похуже, то не намного…

…«Мне что, и дальше в этом дурацком наморднике идти? Снять никак?»

«Слушай, брат, потерпи, а? У таможенников и так сейчас кондратий случится, а если еще и ты…»

Волк оценивающе посмотрел на таможенных мастеров художественного загребания, оцепенело взирающих на арсенал, разложенный перед ними, подумал и заявил:

«Уже случился. Дай я эту дрянь сниму?»

Именно в этот момент таможенники вышли из комы и нас, наконец, пропустили…

Профессионально-улыбчивые стюардессы встречали пассажиров. Одна из них тут же попыталась погладить Вауыгрра, который стоически перетерпел это панибратство, и проводила в салон первого класса. Затем она предложила напитки и прочую лабуду, долго уговаривала взять подушку и плед и, наконец, когда я готов был уже послать ее куда подальше, удалилась, пообещав принести Серому брату «что-нибудь вкусненькое». Вауыгрр проводил ее долгим, оценивающим взглядом:

«Вот интересно, что в ее понимании „вкусненькое“, а?»

«В самом лучшем для тебя случае — кусок курицы».

«Свежий?»

«Не думаю. Жареная курица, вернее всего. Ну, может быть, кусок говядины…»

«Большой?»

«Вряд ли. В половину моей ладони…»

«Дура!» — и с этой мыслью Серый брат улегся у моих ног.

«В кресло не полезешь? Оно и на тебя куплено».

«Сам лети сидя. А я поваляюсь спокойно. Посплю про запас…»

…Герман Моисеевич Шах снизу вверх смотрел на невысокого жилистого человека неопределенного возраста, который не торопясь прохаживался перед ним. Смотреть было ужасно неудобно, потому что вице-президент преуспевающего банка висел вниз головой. Ему было не только неудобно, но еще и очень больно — обнаженное тело туго стягивали серебряные цепи, а невысокий человек еще и изредка брызгал на своего пленника святой водой из обыкновенной домашней брызгалки.

— Ну-с, господин Шах… А кстати, как вас зовут на самом деле? Вы не волнуйтесь, я язык кровососов знаю совсем не плохо, так что не смущайтесь: назовитесь настоящим именем…

— Если бы не цепь и не мои идиоты-помощники, — хрипло выдохнул Шах, — сейчас я бы наслаждался твоим сердцем…

— А если бы у меня были четыре колеса, то я бы работал автобусом, — хмыкнул человек. — И уж если на то пошло, ваших помощников сделал не я, а мой… — он на секунду замешкался, — мой сын. Совсем еще мальчишка, между прочим. Но даже его умения хватило и на них, да и на вас, Герман Моисеевич, хватило бы, можете не сомневаться. Так я жду ответа на поставленный вопрос…

— Я не буду с тобой разговаривать, пища…

— Да куда ты денешься, — человек слабо улыбнулся. — И не только говорить. Если захочу — так хоть в рифму, хоть в песню…

…Дикие нечеловеческие вопли. Сумеречный отсвет пылающей жаровни. Человек набрал в шприц святую воду, легко ткнул подвешенного пленника в шею:

— Значит, зовут тебя Мгедхерхар, так?

— Да… А-а! А-А!! А-А-А!!!

— А ответь-ка мне, Мгедхерхар: с кем это ты по кристаллу беседы вел? С кем последним разговаривал?

— С Киевским черным кругом…

— Правда? — Тень снова слабо улыбнулся, и Шах, несмотря на дикую боль, содрогнулся от этой улыбки. — Ну, что же ты опять врешь, глупыш? Мало тебе, что ли?..

Скрипнула дверь, и кто-то вошел.

— Отец Деметрий! Ну, наконец-то…

— Этот, что ли, на мальчика нашего охоту затеял? — Возле Шаха возник сухой старик в поношенной рясе и деловито, словно научную диковину, осмотрел упыря сверху донизу. Затем как-то по-хозяйски ощупал, словно лошадь на базаре, и повернулся к худощавому, укоризненно качая головой. — Ну что же ты, Яша? Разве так с упырями должно?

— Прости, отче. — Вампиру показалось, что в бесцветном, негромком голосе Серебрянского промелькнули нотки раскаяния. — Я же охотник, а не исследователь…

— А ну-ка, Яша, подай-ка мне вон ту штуку…

Изогнувшись изо всех сил, Герман Моисеевич увидел, что монах держит в руках нечто странное. Это был обычный противогаз старого образца, к шлангу которого вместо коробки была прикреплена кадильница. В лицо вампиру пахнуло едким запахом ладана…

— Нет! Не надо! Я все вам расскажу!..

— Расскажешь, расскажешь, — успокаивающе приговаривал отец Деметрий, надевая на пленника маску. — Все расскажешь, во всем покаешься…

Мгедхерхар содрогнулся от боли и забился, как пойманная рыба, когда две ладони, пылающие невыносимым пламенем, легли ему на голову, а в уши ударили раскаты «Да воскреснет Бог, и да расточатся врази его!..»

Питер Лa Фей был зол и… удивлен. Впрочем, у русских были куда более точные эпитеты для состояния, в котором пребывал глава азиатского анклава. Проклятому лао мао цзы не только не удалось захватить русского охотника, на что Ла Фей, честно говоря, и не рассчитывал, но он еще и подставился сам. И вот это уже было значительно хуже, ибо старый кровосос знал достаточно, чтобы русские заинтересовались одним скромным китайцем по-серьезному. Сработали защитники быстро и четко, так что никаких сомнений уже не оставалось. Волосатик уже раскололся, словно гнилой орех, и сейчас рассказывает все, что знает.

Верный последователь философии Сунь Цзы не раздумывал долго над проблемой, как отвести внимание русских от своей скромной персоны. Через несколько дней во Франции состоится Большой Круг Старших, и довольно скоро охотникам будет не до Ла Фея. Скоро и надолго. Волков много — мяса мало…

…В аэропорту имени Леонардо да Винчи было солнечно. Охотников встретили прямо у трапа: два длинных черных лимузина, возле которых маялись и переминались двое в неловко сидящих костюмах. Позади, точно изваяния, застыли трое здоровенных рослых лбов в форме швейцарских гвардейцев Ватикана.

Увидев Сашку и Вауыгрра, один из мающихся — невысокий широколицый толстячок — кинулся к ним почти бегом и, задыхаясь от быстрой ходьбы, пропыхтел:

— Лейтенант Волков-Райский? — И после утвердительного кивка: — Фра[12] Джованни, к вашим услугам. Вас ожидают.

При этих словах он украдкой показал серебряное кольцо, на котором был изображен пылающий крест и меч, охраняющий древо. Знак Святой Инквизиции.

Сашка распахнул куртку и на мгновение открыл глазам монаха крестик, ладанку и образок. Тот истово перекрестился:

— Слава Иисусу сладчайшему. Пойдемте.

— Мой багаж?

— Не беспокойтесь, его получат наши люди. А вас уже ждет Его Преосвященство камерленго…[13]

…Сашка ожидал, что их доставят в Апостольский дворец, но автомобиль, управляемый швейцарцем в серо-голубой форме, неожиданно остановился возле Латеранского дворца. Фра Джованни распахнул дверцу и вышел, показывая, что охотникам предстоит последовать тем же путем. На улице инквизитор, слегка поклонившись, указал им на неприметную дверцу в стене дворца, напротив Латеранской базилики:

— Прошу…

За дверью обнаружилась лестница, уходящая вниз. Александр уже сделал несколько шагов, когда Вауыгрр вдруг остановился, принюхался и фыркнул.

«Здесь пахнет страхом. Очень сильным страхом. И еще — черным врагом!»

От этой информации Сашка запнулся, но тут же раздался успокаивающий голос инквизитора:

— Ваш товарищ совершенно прав. Здесь действительно прошли многие из тех, кому стоило нас бояться. Несколько раз здесь побывали и оборотни. Увы, — фра Джованни сокрушенно развел руками, — у нас не так много земли, как в вашей великой стране. Приходится, знаете ли, тесниться… Но, право же, ему волноваться не стоит…

…Все ниже и ниже бежит лестница. Этаж, еще этаж… Вокруг самая настоящая история: кладка, которая, должно быть, застала еще времена Спартака, Марка Аврелия, а возможно — и самого Ромула. Вот, наконец, невысокая дверь, которая бесшумно распахивается на смазанных петлях. За Дверью — зал с нависающим сводчатым потолком, в центре которого стоит могучий дубовый стол. Среди сидевших за ним Сашка узнал только одного: кардинала, занимавшего должность камерленго при нынешнем папе. Остальные четверо были ему незнакомы.

— Мы приветствуем тебя, молодой охотник, — скрипучим голосом произнес один из неизвестных — высокий человек в скромном монашеском одеянии. — Мы приветствуем тебя и надеемся, что Господь, — тут он возвел очи горе, — услышит наши молитвы и поможет тебе в твоем подвиге. Подойди ближе, молодой охотник.

Александр шел к столу с каким-то странным, беспокоящим чувством, что этого человека, манящего его сухой старческой рукой с пергаментной кожей, он не то где-то видел, не то уже слышал его скрипучий хриплый голос…

— Вот, прими, молодой охотник. — В ладонь Сашки ткнулся небольшой сверток.

Он развернул пергамент: в руке оказалось тяжелое серебряное кольцо-печатка, на котором была выгравирована рыба и пылающий крест. По кругу шла полустертая надпись «Decano del Collegio Cardinalizio Ottaviano Poli dei conti di Segni».[14] Сашка надел кольцо, и вновь раздался тот же голос:

— Милостью папы Урбана III и всех пап, что были до и после него, да поможет тебе мое кольцо, хранящее святость Латеранского собора. Да сохранят тебя наши молитвы…

С этими словами человек в монашеском одеянии поднялся, благословил Сашку и Вауыгрра и пошел куда-то в глубь зала. Еще двое поднялись и двинулись за ним следом. Скрипнула дверь…

— Они снова покинули нас, — произнес Тарчизио Бертоне. — Как и всегда, исполнив свое назначение, они снова уходят в катакомбы, дабы в их святой глубине возносить свои молитвы за всех нас. Я прошу вас, присаживайтесь. Нам с вами необходимо многое обсудить…

…Через два дня мы покидали гостеприимный Ватикан в состоянии крайнего изумления. Как и предупреждал Тень, Конгрегация Доктрины Веры только что не силком навязала нам двоих своих охотников, однако же опять не Чистой Крови. Что было особенно странно, учитывая тот факт, что кардинал Уильям Джозеф Левада — префект Конгрегации Доктрины Веры — родом из США. Уж мог бы, кажется, позаботиться о своей родине!..

Так или иначе, с нами летят двое инквизиторов: фра Винченцо — крепкий, кряжистый мужик лет тридцати, чем-то неуловимо похожий на нашего Ипата по кличке «Тощий», и фра Доминик — в противоположность первому жилистый, худой, маленький. Но их телосложение — их личное дело. А вот снаряжение, которое они прихватили с собой, меня насторожило: из огнестрельного оружия только пистолеты «беретта» и винтовки М-16. Зато святой воды, всяческой ерундовины типа чесночных аэрозолей, осиновых кольев-дротиков и тому подобного — целых два баула!

Вауыгрр критически осмотрел снаряжение наших товарищей и повернулся ко мне:

«Брат, сдается мне, что они собираются захватить врага живьем».

Похоже на то. Надо бы спросить…

— Брат Доминик. — Охотник повернулся ко мне. — Брат Доминик, вы собираетесь захватить бокора живьем?

В ответ тот долго молчит, а потом молча кивнул. Господи!..

«Ты прав, Серый брат».

Вауыгрр в притворном ужасе прикрыл голову лапами:

«Они ненормальные?»

Должно быть, последняя мысль волка была настолько сильной, что ее сумел расслышать даже человек не Чистой Крови, каким был фра Винченцо.

— Мы нормальные, — обиженно сообщил он. — Но у нас есть приказ: взять бокора живым. Для дальнейшего изучения. И Зандора тоже, — добавил инквизитор, предваряя мой вопрос.

Да уж! Прав был Тень, когда советовал нам держаться от этих ребят на дистанции. Они, конечно, ребята серьезные — видел я их на тренировках и в учебных схватках, — но самомнения у них опасно много. Слишком много. И слишком опасно…

Через восемь часов мы приземлились в Новом Орлеане, где нашу напичканную оружием команду встречал Его Преосвященство епископ Луизианы Рональд Пол Херцог. При его появлении меня пробрала дрожь, а у Вауыгрра на загривке встала дыбом шерсть. Какая может быть охота на бокора, какая может быть борьба с вуду, если епископ в здешнем штате — черный!

Нет, я не националист, но у нас всем известно, что среди негров нет людей Чистой Крови. Когда-то были, а теперь нет. У негров самая затемненная кровь, и нечисти куда проще взять под контроль десяток чернокожих, нежели одного европеоида или азиата…

«Брат, брат! Они с ума сошли?! Зачем они все ему рассказывают?!»

«Да какая разница?! Он и так уже в курсе. Ему наверняка сообщили из курии…»

Его негросвященство благословил нас, но я только поклонился в ответ, напоказ перекрестившись по-православному. Еще раз повторюсь: я не националист, но кто может поручиться за то, что этот «дядя» не под контролем нечисти? Еще намажет руку чем-нибудь этаким… Пусть даже не смертельным: мне и в госпитале лежать не слишком-то хочется. Не-ет, прав был Тень: хуже места, чем Соединенные Штаты, еще поискать…

…Кроме чернокожего преосвященства нас встретили еще трое хмурых мужичков из ФБР. Они внимательно осмотрели наш арсенал, о чем-то переговорили по рации с кем-то, мне неизвестным, и сообщили, что все в порядке и можно двигаться дальше. Мы с Серым братом уже пошли было вперед, когда один из них внезапно окликнул меня:

— Охотник, а ты случайно Ипата не встречал?

— Ну-у… встречал — не встречал, но знаю его. А что?

— Когда в следующий раз увидишь, будь добр: передай привет от Фалана О'Рафферти, кличка Падди. — И чуть смущенно пояснил: — Я, видишь, учился у него. До охотника, правда, не дотянул…

— Не переживай. — В конце концов Ленка и та, рыжая, Чапа — тоже защитники! Защитник — высокое звание…

— А сам-то ты у кого учился?

Вот это вопрос так вопрос… Интересно, они вообще имеют право даже не спрашивать — знать о таком? Но у мужика очень хорошие глаза, и смотрел он как-то… чуть виновато, что ли. Будто хотел сказать: «Извини, что сами не справились со своей бедой»…

— У Серебрянского. Слыхал о таком?

У Падди вытягивается лицо:

— У Серебрянского?! Mortal Ghost?! Поздравляю, парень! — Он схватил мою руку и крепко пожал. — Тебе исключительно повезло! Твой учитель — настоящая легенда!

— Ты его знаешь?

— Кто же его не знает? Ну, теперь у этой нечисти совсем нет шансов: приехал ученик Mortal Ghost!..

…Падди стрекотал без умолку, пока мы и наш багаж перемещались из международного аэропорта Армстронга в местный аэропорт Лафайет. Он рассказал мне, что был в малолетнем возрасте подобран представителем Pontificium Consilium Cor Unum, потом некоторое время обучался в Италии, а после — в Канадской школе в Квебеке. Из-за малого числа охотников в Северной Америке его, по соглашению с нашей Службой и Московской Патриархией, направили на «Объект»,[15] где он и провел больше четырех лет. Однако охотником так и не стал. О чем сейчас ужасно жалеет, а может, и не очень жалеет, потому что сейчас у него семья — замечательная жена и трое замечательных малышей, а у охотников семьи — редкость, но все равно он обязательно постарается, чтобы хотя бы, один из его детей стал охотником, потому что это несправедливо: лучшая в мире страна — и ни одного охотника…

Короче, когда мы наконец все вчетвером разместились на борту небольшого самолетика, совершавшего рейс Новый Орлеан — Вернал, штат Юта, Вауыгрр положил голову мне на колено и сообщил:

«Напрасно Ипат его забраковал. Надо ему было в охотники».

«С чего вдруг?»

«Так он же любого врага до смерти заговорит!..»

По дороге в Вернал инквизиторы рассказали, что, по мнению местных защитников, следы бокора ведут именно в Юту. А так как Зандор долго не может существовать без леса, то национальный парк Эшли — самое подходящее для него место, чтобы отсидеться вместе со своим симбиотом. Посмотрев фотографии Эшли, Сашка и Вауыгрр сочли, что действия черной парочки отдают сумасшествием: окажись они на месте черных — искали бы места с более подходящим для Зандора климатом, а не «родные березы» и смешанные леса средней полосы.

В вернальском отеле инквизиторы представились участниками некоего загадочного католическо-мормонского диспута, призванного раз и навсегда решить вопрос о золотых скрижалях и прочих заповедях мормонов, а Сашка и Вауыгрр изображали из себя зарубежных членов NRA, [16] прибывших для участия в соревнованиях по спортивной охоте. Этим и объяснялись два дробовика, гора патронов и куча странных приспособлений и предметов: кто их, этих охотников, разберет? Может все это для охоты на лося просто необходимо?.. В общей массе багажа «стрелка» два длинных свертка с винтовками инквизиторов остались незамеченными…

В номере Сашка первым делом проверил оружие, а затем, прихватив на всякий пожарный сверх обычных меча и двух пистолетов суффийские четки и веер дао, отправился прогуляться по городу. Инквизиторы ушли раньше. Сразу же по заселении они извинились и, сославшись на то, что им необходимо посетить местный католический храм, исчезли.

Охотники шли, осматриваясь и переговариваясь:

«Ничего особенного. Город как город, разве что улицы пошире, а дома — поменьше, чем у нас».

«Не совсем. Присмотрись, брат. Собаки здесь нервничают».

«И немудрено. При виде тебя любая собака занервничает! — Человек усмехнулся, но тут же посерьезнел. — А ты что-то чувствуешь?»

«Ничего определенного. — Волк остановился и огляделся. — А все же собаки здесь чем-то напуганы. Я чую их страх».

Сашка тоже огляделся. Собак на улицах не было, но в окне одного из домов мелькнула собачья морда. Появилась — и тут же исчезла…

«Может быть, они чувствуют близость врага?»

«Чушь! — Вауыгрр презрительно рыкнул. — У меня чутье намного лучше, чем у них, а я ничего не чую!»

«А что тогда?»

«Не знаю. Но запах… какой-то странный запах здесь все-таки есть. Словно… Осторожно!»

Охотники мгновенно отпрянули в разные стороны, пропуская несущийся легкий спортивный мотоцикл. Мгновение назад он спокойно катил себе по проезжей части и вдруг — на тебе — выскочил с дороги и, если бы волк и человек не были так быстры, налетел бы прямо на них.

Промахнувшийся мотоциклист поднял свою машину на заднее колесо, затем, заваливаясь почти на самую мостовую, резко развернулся и снова помчался на Сашку и Вауыгрра…

«Берем живьем! Страхуешь!»

«Намордник!!!»

«Рви!»

Александр в прыжке снес ногой мотоциклиста с седла, а освободившийся от кожаной конструкции, якобы стягивавшей ему челюсти, волк мгновенно оказался рядом с упавшим и наступил ему на грудь, обнажив клыки.

«Взял!»

«Сейчас посмотрим, кого это на нас нанесло…»

Сашка подошел к упавшему, рывком сдернул с головы шлем, открывая молодое чернокожее лицо. Правда, в данный момент «чернокожим» назвать его можно было весьма условно: от страха перед оскаленной мордой Вауыгрра оно посерело и побледнело…

— Ну, и какого… ты все это вытворяешь? — поинтересовался охотник весьма нелюбезно. — Тебе задницу надрать или в полицию сдать?

Молодой негр гулко сглотнул и предложил Сашке идти по известному адресу.

«Интересно… Никогда не думал, что у чернокожих двуногих несколько жизней. Думал, у них, как и у всех, — одна!»

«У него тоже одна».

«Правда? Так что ж он себя ведет так, словно бессмертный?»

Сашка не успел ответить. Рядом с ними, взвизгнув тормозами, остановилась очень длинная машина, из которой не торопясь вылезли пятеро негров, значительно старше мотоциклиста, и вразвалку двинулись к охотникам. Один из них, громадина в туго натянутой на необъятное брюхо футболке, лениво поинтересовался:

— Что тебе от нее надо, белая скотина? Собрался изнасиловать?

— У снеговиков бабы ледяные, вот их и тянет к нашим девчонкам! — поддержал толстяка второй оратор, лишь слегка уступающий в габаритах первому. — Они считают, что если девчонка — черная, то должна немедленно раздвинуть ноги только от того, что на нее взглянул белый хозяин!..

«Не понял! Этот идиот на двух колесах — самка?!»

«Похоже на то. Причем очень молодая».

«Брат, они явно нарываются. Можно, я откушу этому здоровому яйца?»

«Подожди, может, еще миром договоримся…»

— Она чуть не задавила нас на своем мотоцикле. Как честные налогоплательщики вы бы лучше вызвали полицию…

Ответом Сашке стал издевательский гогот:

— Ой-ой-ой! Смотрите: девчонка проскочила рядом на мотоцикле, а снеговичок уже испачкал штанишки! — Громадный негр картинно принюхался и сморщил свой плоский, похожий на неудачно выпеченную оладью нос. — Фу-у! Да он воняет, как тухлая рыба!..

«Ну, пожалуйста, можно я ему…»

«М-да, миром тут, похоже, не разойдешься. Можно, но по сигналу».

— Воняет? Это верно. А знаешь почему? Потому что пять нигерских ублюдков разинули свои вонючие пасти! А ведь всем известно: пасть у нигера воняет в десять раз хуже, чем задница у человека! — Сашка фиксировал взглядом противников, чуть покачиваясь, как учил его Тень. — Иди и засунь своей мамочке-свиноматке, ты генно-модифицированное отродье бородавочника и бегемота!

Вся пятеро взревели. Двое передних чернокожих здоровяков точно по команде синхронно щелкнули выкидными ножами и синхронно же шагнули вперед, а в руках у третьего появился и заплясал, выцеливая охотника, пистолет.

«Давай!» — скомандовал Сашка, одновременно уходя с линии прицеливания. Вауыгрр прыгнул вперед, тут же отскочил назад, а улица огласилась диким, отчаянным воплем. Один из негров — тот самый, что вытащил пистолет, — валялся на земле, бросив оружие и зажимая руками окровавленный пах. Этот вопль отвлек внимание от охотника, который легко, словно танцуя, подался вперед слитным, плавным движением, тронул горло одного, снова переместился… Противник рухнул с разбитым кадыком, а Сашка уже перетек в другое место, дав возможность обоим клинкам пройти справа и слева от него. Взмах рукой, в которой возник веер дао… Булькнув фонтаном крови из разорванного горла, упал еще один чернокожий и забился на мостовой, заскреб по ней скрюченными пальцами.

«Я сейчас возьму еще одного, а потом прослежу, чтобы самка не убежала!»

«Займись ею, Серый брат, не отвлекайся. Я здесь и сам управлюсь. Одного буду живым лепить…»

Волк метнулся к начавшей было вставать юной мотоциклистке, ударил ее грудью и заставил снова лечь наземь. Сашка крутнулся на месте, легко ушел от удара ножом, подсек ноги другого противника и, пока тот падал, снизу вверх выстрелил кулаком под челюсть чернокожего толстяка с выкидушкой. И сам испугался, увидев то, что произошло в момент соприкосновения его руки с лицом негра…

Кольцо кардинала ди Сеньи, которое охотник так и не снял с пальца, вдруг вспыхнуло нестерпимо-ярким белым светом. Чернокожий здоровяк взревел голосом, в котором уже не было ничего человеческого, отшатнулся и схватился за лицо, с которого, словно шкурка с перезрелого фрукта, начала сползать кожа…

Ногой Сашка отправил упавшего в глубокий нокаут и теперь с изумлением наблюдал за происходящими с толстяком метаморфозами. Кожа слезала уже не только с его лица, а и со всего тела, обнажая длинную черную шерсть. Челюсти вытянулись, появились клыки…

«Враг-медведь!»

«Мать моя! Негр-берендей!»

Одним движением охотник перебросил веер в другую руку, одновременно выхватывая меч. Медведь зарычал, взмахнул лапами, но человек легко поднырнул под удар огромных когтей и вонзил клинок точно в сердце зверю. Тот рухнул, словно подрубленное дерево, несколько раз дернулся и затих.

Сашка достал четки и бросил их на потерявшего сознание последнего противника, оставшегося в живых. Починенные после охоты на вампала четки упали на ноги лежащего и, точно змея, с Шуршанием поползли, обвивая его по рукам и ногам. Через мгновение пленник был спутан несокрушимыми узами, разорвать которые было не под силу никому из младшей нечисти…

«Брат, прости, — принеслась мысль Вауыгрра. — Не знаю, что это со мной случилось, но этих оборотней я не почувствовал».

Сашка ощутил, как винит себя волк, и, подойдя, потрепал его по лохматой голове:

«Не переживай. Перелет, незнакомая обстановка, — он оглянулся, обозревая поле боя, и его рука вцепилась волку в загривок. — Смотри, Серый брат!»

С убитыми творилось нечто невообразимое. Они менялись. В посмертной трансформации не было ничего необычного: это происходило почти со всеми оборотнями, но… Люди, лежащие на мостовой, трансформировались в животных!

«Вот это да! Это что же: животные-оборотни?!»

Вауыгрр вдруг напрягся:

«Что-то такое… подобное… видел когда-то кто-то из моих предков, — пришла его неуверенная мысль. — Но это было так давно, что я уже не могу понять кто…»

«Вот что, Серый брат. По-моему, пора нам посоветоваться с нашими инквизиторами. Может, они объяснят, что это было?»

Подобрав с земли ремень одного из этих странных оборотней, Сашка скрутил руки негритянке, затем рывком поднял ее на ноги и толкнул к машине:

— Шагай. Сейчас разберемся, кто ты такая, — и принялся приводить в чувства второго пленника, все еще бывшего без сознания.

Нескольких оплеух оказалось достаточно, чтобы тот замычал, открыл глаза и замотал головой. Ослабив четки на ногах пленника и сунув ему в лицо клинок, охотник приказал:

— Вставай! Я тебя, кабана, тащить не собираюсь!

Тот, словно завороженный, неловко попытался подняться, упал, снова попытался… Наконец с пятой попытки он смог кое-как утвердиться на ногах и тяжело шагнул к машине. В этот момент Вауыгрр насторожился и повел ушами…

«Надо быстрее уходить. Сейчас сюда явятся эти… стражи…»

Сашка прислушался. Полицейских сирен слышно не было, но слух волка во много раз острее человеческого, так что медлить не стоило. Он подтолкнул острием меча спутанного пленника:

— Шевелись, а то сейчас хребет перерублю и брошу! — В подражание своему серому собрату Сашка грозно оскалился и продолжил: — И жизнь у тебя будет короткая, но насыщенная! Болью…

Пленник заторопился неровной подпрыгивающей походкой, неловко угнездился на заднем сиденье. Туда же запрыгнул и Вауыгрр. Он грозно посмотрел на связанных негров, которые под его взглядом съежились и словно стали меньше ростом. Александр сел за руль. Ключи он походя подобрал у кого-то из медведей, в которых превратились трое убитых. Четвертый — тот, что лежал с разорванным горлом, — был пумой. Взревел мотор, и меньше чем за десять минут автомобиль домчал всю компанию до отеля.

По дороге Сашка успел позвонить фра Доминику, изложить ему вкратце произошедшее, и теперь оба охотника Курии ожидали их у входа в отель. Рядом с ними стоял среднего роста человек, судя по темному костюму и стоячему белому воротничку — священник.

— Это настоятель местного храма отец Иаков, — представил священника фра Винченцо.

Падре Иаков улыбнулся и слегка поклонился Сашке, затем заглянул в салон и, вздрогнув, отшатнулся назад. По его лицу разлилась мертвенная бледность…

— Этого не может быть. Этого просто не может быть!

— Что случилось, падре?

— Этот человек у вас в машине, это же Джоселин Арблестер!

— Возможно, ну и что?

— Я сам, понимаете, сам лично похоронил его два месяца тому назад!

Охотники понимающе переглянулись. Фра Доминик открыл дверцу салона и обратился к Вауыгрру:

— Уважаемый собрат, вас не затруднило бы перейти в другой автомобиль? Вы не могли бы поехать вместе с падре Иаковом?

— Исключено, — мгновенно отозвался Сашка. — Мы с моим волком не разлучаемся.

— В таком случае, может быть, он пересядет вперед?

Священник побледнел еще больше, когда в ответ на эти слова огромный пушистый волк кивнул и легко перебрался на переднее сиденье. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и замер, точно изваяние.

Инквизиторы сели назад, стиснув пленных. Они извлекли из-под сутан короткие клинки с серебряной гравировкой «Nomini Domini inimicos pellere generis humani»[17] и приставили их к шеям пленных, сопроводив свои действия сообщением, что пустят их в ход даже при намеке на несанкционированные движения.

«Шаг вправо, шаг влево — побег, прыжок на месте — провокация, и конвой стреляет без предупреждения».

«Откуда ты это знаешь?!»

«А то я не слышал, что тебе Вожак говорил…»

…Допрос инквизиторы провели в подвале Храма Богородицы, куда их любезно пустил падре Иаков. Оказалось, что пока Сашка и Вауыгрр странствовали по городу, охотники Папской Курии успели перетащить в храм весь свой багаж и даже часть Сашкиного, так что теперь они спокойно расставляли заговоренные клетки на роликах, устанавливали намоленные талисманы и подготавливали рабочие места для сыска с пристрастием.

Александр в принципе не возражал против того, чтобы переселиться из отеля в храм. Однако его покоробило то, что инквизиторы не просто приняли решение без его участия, но и даже начали перебазирование, не поставив его в известность. Этот вопрос нужно было прояснить до того, как все будут очень и очень заняты процессом добывания информации…

— Братья!

Фра Винченцо и фра Доминик обернулись. Сашка вдохнул поглубже и начал:

— Я настаиваю на том, чтобы отныне ВСЕ действия — ВСЕ, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ! — обсуждались и принимались к исполнению только совместно. В противном случае я буду вынужден покинуть вас…

Он собирался продолжать отчитывать инквизиторов в том же духе, но, увидев, как изменились их лица, сжалился и решил несколько смягчить пилюлю:

— Это, разумеется, не означает, что я откажусь от выполнения задания, но тогда я буду действовать только в паре с моим Серым братом. — Тут Сашка подумал, что он уж очень смягчил свое замечание и уверенно закончил: — И в случае неудачи ответственность ляжет на вас!

Инквизиторы молчали. Молчал и Александр, справедливо полагая, что они «переваривают» услышанное. Сашке казалось, что сейчас охотники Папской Курии просто извинятся и все пойдет своим чередом. Но…

— Мы смиренно просим простить нас, — начал брат Доминик, — ибо на самом деле командование операцией было поручено вам, уважаемый Старший Брат. Нам просто показалось, что вы… м-м-м… несколько легкомысленны и… э-э-э… недостаточно серьезно относитесь к поставленной цели. Вы не отдали никаких распоряжений, а просто отправились, как нам показалось, на прогулку…

— Мы и не подозревали, Anno Domini Alexander,[18] что вы отправились на разведку боем и захват пленных, — вступил брат Винченцо. — Мы не могли даже предположить, что в ваших школах обучают такому. Мы понимаем ваше негодование и смиренно ожидаем наказания.

С этими словами оба инквизитора преклонили перед Сашкой колена, после чего поднялись и застыли, точно древнеримские статуи, с опущенными головами. Александр подозрительно оглядел обоих, но не обнаружил ни малейшего признака насмешки или издевки. Быстрый обмен мыслями с Вауыгрром подтвердил: охотники Папской Курии действительно полны раскаяния и готовы понести наказание.

Смущенный, он вдруг очень ясно понял: он действительно командир над этими двумя уже давно не юнцами.

— Хорошо. Пошлите патера Иакова за остальными моими вещами. Или даже лучше: пусть он пошлет кого-нибудь или договорится с отелем. У вас все готово для допроса?

Инквизиторы быстро закончили подготовку, зажгли церковные свечи на столе, стоящем в центре подвала, раскрыли библию. Затем фра Доминик повернулся к Сашке:

— Домине Александр, с кого прикажете начинать?

Если честно, то допрашивать оборотней Александру еще не приходилось, а потому он решил Руководствоваться общими правилами допроса. Перед глазами будто всплыли строки инструкции: «…обычно самка слабее самца, если только речь не идет о потомстве. Таким образом, в случае интенсивного допроса самца на глазах самки, последняя может не выдержать психологического давления и начать выдавать необходимую информацию либо при минимальном физическом воздействии, либо даже без него…»

— С самца…

Инквизиторы, коротко кивнув, быстро вытащили негра из клетки и начали привязывать к странному сооружению, напоминавшему фантастический спортивный снаряд, а клетку с негритянкой подкатили поближе, поставив ее так, чтобы пленнице было все видно. Закончив приготовления, они уселись за стол, оставив центральное — председательское — место свободным. Сашка понял, что это — для него и, все еще испытывая легкое смущение, присел на край стула.

Фра Доминик обратился к пленнику:

— Имя? Сколько лет? Веруешь ли в господа нашего, Иисуса Христа?

Пленник молчал. Внезапно Вауыгрр, спокойно сидевший в сторонке, подошел и обнюхал связанного негра.

«Это не человек! Это… подожди-подожди… росомаха, что ли?»

— Братья, этот пленник — не человек. Мой волк говорит, что это, скорее всего, росомаха…

Инквизиторы переглянулись, а затем фра Винченцо встал, подошел к связанному и попытался приложить к его губам серебряное распятье. Тот отшатнулся, насколько позволяли путы, и так сильно отвернул голову, что, казалось, вот-вот сломает себе шею; зажмурился…

Фра Винченцо сгреб его свободной рукой за жесткие кучерявые волосы и буквально притиснул к распятью. Коротко полыхнуло ярким, режущим глаза светом, ощутимо запахло аммиаком…

— Держите это! — сдавленно крикнул Винченцо. — Во имя господа!

Существо на странной скамье стремительно менялось. Суффийские четки, умеющие самостоятельно сжиматься, должно быть, смогли бы удержать его, но обычные стальные кандалы спадали с трансформирующегося тела. Одним прыжком Сашка перелетел через стол и оказался у скамьи, но Вауыгрр успел первым. Он вцепился в горло лежащей навзничь росомахе, которая беспомощно задергалась, впустую размахивая когтистыми лапами. Александр упал на зверя поперек, прижал лапы к туловищу…

Инквизиторы быстро опутали обездвиженное животное серебряной цепью и затолкали назад в клетку. Затем фра Доминик подтащил газовый баллон и включил горелку. Подвал содрогнулся от дикого вопля сгорающего существа, но инквизитор не обратил на него никакого внимания и старательно дожег все, что совсем недавно было оборотнем.

Фра Винченцо между тем обратился к Сашке:

— Домине Александр, разрешите попросить вашего напарника обследовать второго пленника. Если это тоже животное, то допрашивать его нет смысла. Оно вряд ли сумеет говорить…

«Брат, ты слышал?»

«Конечно… — волк вдруг замялся. Он посмотрел на охотника каким-то странным, почти умоляющим взглядом и, собравшись с духом, продолжил: — Брат, эта тварь назвала меня предателем. Скажи, ведь она не права, правда?»

«Глупости! — Рука опустилась на загривок зверя и легко потрепала его. Сашка прижался лбом ко лбу Вауыгрра, обнял его за шею. — Это он предатель, потому что ты служишь своему роду, а он — черному врагу!»

«Спасибо, брат… — Волк встряхнулся и бодро пошел к пленнице. Он изучающее осмотрел ее, принюхался, а затем удовлетворенно тряхнул головой. — Человек! Только очень плохой!»

Услышав от Сашки заключение Вауыгрра, инквизиторы тут же вытащили негритянку наружу, деловито, словно чистили апельсин, содрали с нее всю одежду и прикрутили на то же место, на котором совсем недавно был привязан росомаха-человек. Затем принялись тщательно осматривать привязанную, буквально по миллиметру изучая ее кожу, уделяя особое внимание шрамам, родинкам и татуировкам…

В теории Александр знал методику допроса Святой инквизиции, но наблюдал такое впервые. Вот обоих охотников Курии заинтересовало какое-то родимое пятнышко внизу живота пленницы. Фра Доминик вытащил откуда-то лупу, а фра Винченцо — маленький пузырек и обычную пипетку. Инквизитор наклонился с лупой пониже, блестящая капелька сорвалась с пипетки, упала точно в центр пятна…

Девушка не пошевелилась. Еще капля, еще… Безрезультатно. Фра Доминик выпрямился, но лупу убирать не стал, и оба монаха возобновили свое обследование тела негритянки. Должно быть, они подобрались к какому-то неприятному для нее месту, потому что пленница вдруг начала проявлять признаки беспокойства. Внезапно она перевела взгляд на Сашку, неподвижно стоящего в стороне. Попыталась поймать его взгляд, затем выгнулась, насколько позволяли путы, выставляя вперед маленькую крепкую грудь, призывно провела языком по губам, часто задышала…

Александр вдруг ощутил сильнейшее желание обладать этим юным, податливым чернокожим телом. В конце концов допрос можно и отложить на пару часов. Ничего не изменится. А если еще учесть, что «There are no secrets in the bed»[19] — допрос может и не понадобиться…

Он был уже готов остановить инквизиторов, когда острая боль обожгла левую сторону груди. Прямо напротив сердца… Перед глазами тут же всплыл Храм Покрова на Нерли, а в ушах колоколом прозвучало: «Мы заклеймили не тело твое, но твою душу, ибо никогда отныне не изгладится знак из нее, и никогда не забудешь ты сего дня! Ступай, воин! Иди и ищи врагов, что поносят Имя Господне и слепо тщатся на дело рук его!..»[20] И тут же желание отступило, ушло куда-то. А монахи уже нашли какое-то новое заинтересовавшее их место на теле пленницы, и брат Доминик снова взялся за лупу, а Винченцо — за пузырек и пипетку. Упала капля…

Истошный визг взорвал тишину подвала. Девушка билась, отчаянно пытаясь освободиться, а с того места, куда упала капелька — под правой грудью, — поднимался тонкий голубоватый дымок…

— Знак Сатаны? — спросил Сашка внезапно севшим голосом.

Оба инквизитора молча кивнули. Затем фра Доминик отложил лупу и вынул из сумки катушку пластыря и какую-то тоненькую книжечку, оказавшуюся пачкой серебряной фольги, переплетенной на манер блокнота. Он ловко оторвал один листочек, накрыл им еще дымящуюся родинку и приклеил пластырем. Затем оба охотника Курии продолжили свои поиски…

Минут через пятнадцать, после того как подвал еще трижды оглашался отчаянным визгом, а на теле девушки появились еще три серебряные нашлепки, инквизиторы закончили осмотр. Фра Винченцо отошел к вещам и завозился в одном из чемоданов, чем-то позвякивая и постукивая. Фра Доминик убрал лупу и взял серебряное распятие:

— Nomine Domini nostri paenitet. Pro anima sua immortali… — произнес он и перевел: — Именем господа нашего, покайся. Ради спасения души своей бессмертной…

С этими словами он поднес крест к губам девушки. Негритянка закрутилась, завертела головой, но брат Доминик ловко прижал ее и приложил крест к ее губам.

Девица снова взвизгнула, но на этот раз значительно тише. Сашка увидел, что, когда монах отнял крест, на пухлых фиолетовых губах проступили два волдыря, словно от ожога. А инквизитор меж тем продолжил:

— Ты, дочь моя, попала в тенета лукавого, прельстившись на его ложь. Но подумай: разве стоят мимолетные сиюминутные блага, коими он одарил тебя отнюдь не щедрой рукой, вечной погибели и адского пламени? Подумай и отвечай.

Девушка молчала. Фра Доминик повторил свой вопрос-просьбу, но опять безрезультатно. Он вздохнул и негромко, но отчетливо произнес:

— Utrum referre, Dominus Alexander, ovem hanc errantem in manus Dei iustitiam?

— Date, — произнес Сашка.

— Etiam fieri!..[21]

…Горела маленькая жаровня, шипел рассерженным удавом автоген, размеренно стучали по осиновым колышкам молотки. Святая вода потоками лилась на жертву, заставляя ее корчиться в непереносимых муках, били короткие электрические разряды, мелькал в пару и дыму серебряный крест…

…Пленница сопротивлялась долго. Но за инквизиторами стоял опыт веков, а за ней — лишь слабеющая с каждой минутой помощь черного колдовства. Монахи сменяли друг друга у пыточного станка, записывали хрипы и стоны на диктофон, быстро черкали в тетради стенограмму…

— Восславим же Господа, по великой милости его! — провозгласил наконец брат Винченцо и охрипшим голосом затянул псалом. Фра Доминик присоединился к нему, и оба они выжидающе взглянули на меня. Мне ничего не оставалось делать, как тоже запеть смутно знакомые слова. Но не успел я спеть и куплета, как внезапно в гулкое пение, эхом отдающееся в подвале Храма Богородицы, вплелись новые звуки. Сперва мне показалось, что это рыдает полуживая негритянка, но потом…

Задрав морду вверх и отстукивая себе такты хвостом, рядом со мной сидел и выл Вауыгрр…

«Ты что творишь?!!»

«А что? Песня хорошая, правильная. — Серый брат лукаво скосил на меня глаза. — И вообще: повыть в честь победы — самое милое дело!..»

В голове тут же зашевелилось опасливое: «А если монахи сейчас его?» И тут же переросло в спокойное: «Если только — так скорее я их! Мой волк! Хочет выть — пусть воет!»

Но инквизиторы одобрительно посмотрели на воющего волка Чистой Крови и кивали в такт его завываниям. Вероятно, они решили, что перед ними чудо Франциска Ассизского…

…После псалма брат Винченцо отвязал негритянку, отнес ее в клетку и в последний раз приложил к распухшим, искусанным в кровь губам распятие. Перекрестил ее и сказал чуть ли не с сожалением:

— Similiter accipiunt in gradu poenitentiae. Dimittere peccata vestra…

Негритянка все поняла и закричала. Она все еще продолжала кричать, когда Винченцо поднял раструб горелки и потянул рычаг…

…Допрос был не напрасным. Теперь они знали месторасположение логова Зандора, знали, что он собирается подмять под себя очередной городок, знали, что он уже собрал вокруг себя изрядные силы: два десятка оборотней и почти десяток оборотней наоборот. Это не считая тех, кого Сашка и Вауыгрр успели обезвредить…

Инквизиторы молчали, ожидая Сашкиного решения. А тот все никак не мог решить, что именно нужно предпринять в первую очередь: вычислить приспешников Зандора в городе и для начала уничтожить их или, не медля, предпринять атаку на самого Зандора в его логове, оставив заботы о зачистке местности от мелких, хотя и многочисленных его прихлебателей на совести местных защитников.

«О чем задумался, брат?»

«Понимаешь, если бы здесь был Тень…»

«Если бы здесь был Вожак — думал бы он! А сейчас вожак — ты! Решай сам!»

«Как ты считаешь: эта пара в драке сможет заменить нам… ну-у-у, хотя бы кусочек Тени?»

«Кусочек? Что ты имеешь в виду? И какая нам будет польза, скажем, от задницы Вожака?»

«А ну тебя!»

— Вот что, братья. Я считаю, что если мы чувствуем в себе силы, то надо, чем скорее, тем лучше, уничтожить Зандора в его логове. Каждый день добавит ему новых сил и новых сторонников.

Фра Винченцо и фра Доминик продолжали молчать, однако было видно, что они согласны с Сашкой и уверены в своих силах…

— Тогда вот мое решение: завтра с утра мы выдвигаемся к логову Зандора и его симбиота. Действуем решительно, но в соответствии с обстановкой. — Охотник подумал немного и добавил: — Может ли отец Иаков предоставить в наше распоряжение носильщиков?

— Я немедленно узнаю, — отозвался Винченцо и вышел из подвала.

Сашка повернулся к Доминику:

— На вас ложится транспорт и снабжение. Я же займусь нашим оружием…

На другое утро Сашка и Вауыгрр стояли на ступенях Храма Богородицы и отчаянно боролись с приступами душившего их хохота. Патер Иаков раздобыл носильщиков, но каких!..

В церковном дворе вольготно расположился одетый по всей форме… отряд скаутов младшего возраста. Возглавлял это «Воинство Христово» офицер Армии Спасения — изумительно толстая женщина неопределенного возраста также в скаутской форме…

«Именно ее нам и не хватало. Мы просто уроним эту бегемотиху на Зандора…»

«Прекрати, Серый брат! Она, наверное, болеет…»

«Ага. Хроническим недоеданием и рахитом!»

— Отец Иаков сказал, что вам надо помочь в переноске вещей, — провозгласила бегемотиха трубным голосом. — Мы с детьми всегда готовы помочь церкви…

Изо всех сил стараясь не фыркнуть и не ругаться в адрес непутевого святоши, Сашка вежливо поздоровался и уточнил:

— А отец Иаков, видимо, не сообщал вам, какие именно вещи нужно будет перенести?

— Нет. Но мы догадываемся. — Женщина смешно наморщила лоб. — Это материалы для воскресной беседы в лесу, ведь так?

— Ну, почти, — не удержавшись, Александр усмехнулся.

— Ага, — подытожила женщина. — Значит, отнести все вещи, книги, брошюры и листовки надо к березовой роще, правильно?

— Куда?

«Куда?!»

— Извините, я еще не очень хорошо говорю и понимаю… Я, наверное, недопонял: куда вы собираетесь отнести наши э-э-э… пожитки?

— Ну как же, — толстуха улыбнулась и от этого стала если и не красавицей, то вполне симпатичной женщиной средних лет. — В березовую рощу. А-а, вы же, наверное, наш национальный парк не знаете… У нас над обрывом есть очень красивая березовая роща. Там отец Иаков всегда проводит воскресные беседы… Куда же вы?..

Сашка и Вауыгрр вихрем влетели в церковь и кинулись с разных сторон к священнику, который что-то делал у алтаря…

«Это же надо: детенышей прямо в пасть врагу! Можно, я его?..»

«Постой, сейчас разберемся…»

— Патер… — Отец Иаков обернулся к Сашке. — Скажите-ка мне, святой отец: и давно вы детишек в березовую рощу водите?

«Посмотри на его глаза!»

Глаза священника были точно подернуты какой-то мутной пеленой. Он непонимающе смотрел на охотников, а затем, все так же не говоря ни слова, начал осторожно отступать назад, куда-то за алтарь…

— Стоять!

Одновременно с криком охотника-человека охотник-волк легко перемахнул через алтарь и сильно толкнул отца Иакова под коленки. Тот нелепо взмахнул руками и, плюхнувшись, сел на пол.

Миг — и Сашка оказался возле него, одной рукой выхватив из-под куртки меч, а второй — серебряное католическое распятие:

— Целуй! — распятье оказалось перед лицом священника, а меч недвусмысленно замер возле его горла. — Целуй, я сказал!

Священник смотрел прямо на серебряный крест, но, казалось, не видел его. Или не казалось?..

«Помоги». — Крест оказался напротив губ отца Иакова.

Вауыгрр положил передние лапы на плечи и спину патера и с силой толкнул его вперед. Отец Иаков ткнулся губами в крест, который тут же озарился неяркой вспышкой, и, схватившись обеими руками за горло, хрипя, повалился на бок.

Откуда-то вынырнул фра Доминик, мгновенно оценил обстановку и подскочил к корчащемуся священнику, на ходу доставая из-под одежды какой-то пузырек. Резко нагнулся, приподнял голову задыхающегося:

— Помогите разжать зубы, — негромко попросил он.

Убрав крест, Сашка надавил на челюсти отца Иакова, а инквизитор плеснул в приоткрытый рот из пузырька. Конвульсии мгновенно прекратились, и священник замер, вытянувшись на полу храма.

— Это — лурдская вода,[22] — отвечая на невысказанный вопрос, сообщил фра Доминик. — Она набрана и разлита с благословением Его Святейшества, и исцеляет многие болезни, а также снимает припадки.

С этими словами он наклонился над отцом Иаковом и проверил пульс.

— Жив, но без сознания.

— Приведи его в чувство. Есть пара вопросов…

…После того как мы с инквизитором оттащили потерявшего сознание священника в подвал, фра Доминик принялся за «реанимационные мероприятия». Он шлепал отца Иакова по щекам, вкалывал ему какие-то таинственные препараты из ампул с серебристыми крестиками, нажимал на какие-то одному ему ведомые точки на теле беспамятного… Безрезультатно. Но монах не оставлял своих усилий, и его упорство наконец увенчалось успехом: священник соизволил открыть глаза…

— Быстро отвечай: кто тебя надоумил таскать детей в березовую рощу?! Ну?!!

Патер Иаков смотрит на меня бессмысленными глазами. В молчанку играть будем? Ну-ну…

Я уже приготовился ткнуть его для первого раза в почки, просто чтобы показать, что шутить с ним не собираются, когда…

«Брат, постой! Посмотри на его глаза!..»

Что за?.. Взгляд священника явственно изменился. Никакой мутности в его глазах уже не было. Просто изумленные глаза ничего не понимающего человека…

— В какую березовую рощу? Каких детей?..

— Покайтесь, — вкрадчивым голосом предложил фра Доминик. — Покайтесь, облегчите душу…

— Постойте, брат Доминик, подождите… — Я наклоняюсь к священнику, который уже окончательно очнулся и теперь пытается сесть. — Отец Иаков, ответьте: что за занятия вы проводите по воскресным дням со скаутами в березовой роще?

Он смотрит на меня так, словно с ним заговорил церковный орган. Затем отвечает неожиданно окрепшим голосом:

— Мистер Александр, я не провожу в березовой роще никаких занятий. Особенно по воскресеньям. — В его голосе проскальзывают нотки раздражения. — У нас есть хорошая воскресная школа, где преподаю я сам и еще…

— Я понял вас, падре. Тогда, — я осторожно беру его за локоть, — не угодно ли вам будет пройти с нами?

Все еще ворча и удивляясь по поводу наших вопросов, он спокойно дает увлечь себя на церковный двор. Вот и толстуха, которая при виде отца Иакова тут же выдает на-гора голливудскую улыбку во все тридцать два зуба.

«Ой, какие у нее зубы белые!»

«Наверняка вставные».

«Не-е, это очень хорошие зубы. С плохими зубами такое брюхо не наешь!»

Я хмыкаю, но тут же напускаю на себя серьезность:

— Простите, миссис, но вот у нас тут с патером вышло некоторое недопонимание. Вы сами-то хорошо помните, в каком месте березовой рощи проходят обычно воскресные сборы?

Она удивлена. Приподняв брови, она смотрит на меня, потом на фра Доминика и наконец переводит взгляд на отца Иакова. Тот глядит на нее непонимающим взглядом, потом произносит: «Добрый день, мисс Танер».

Та удивляется еще больше:

— Здравствуйте еще раз, святой отец.

— Мы виделись?

— Да-а… А здоровались даже дважды: первый раз по телефону, когда вы сообщили мне о своей просьбе, а второй раз…

— О какой просьбе? Я ведь… — твердая рука инквизитора увлекла священника прочь со двора.

— Простите, мисс Танер, может быть, мне можно будет задать вам еще несколько вопросов?

— Да, разумеется, молодой человек. Я постараюсь ответить на все…

«Спроси ее про попа!»

«Сам знаю. Не отвлекай. Лучше проверь детишек».

Вауыгрр мчится к скаутам и начинает, прыгая, носиться среди них. Через секунду во дворе — куча мала из хохочущих и радостно вопящих малышей, пытающихся поймать его за хвост. Ну, в добрый час…

— Молодой человек, а собака… она не укусит детей?

— О нет, мэм. Это очень хорошо воспитанная собака. Этого пса даже представили Папе…

Толстуха смотрит на Вауыгрра с уважением, смешанным с недоверием. Кажется, она собирается спросить еще что-то… Это лишнее. У меня у самого вопросов — не разгребешь!..

— Мисс Танер, скажите… — Толстушка посмотрела Сашке в лицо. — Эти воскресные прогулки, они давно начались?

— Ну, видите ли… кстати, как мне вас называть, молодой человек? Не могу же обращаться к вам «эй, ты!»

— Меня зовут Александр… Так как, мисс Танер?

— Где-то с месяц тому назад… — Она заводит глаза вверх и начинает шевелить губами. — Точно, уже пять недель как.

— А вы всегда сопровождали детей на эти… прогулки?

— О, нет. Первые три раза с ними ездил мистер Монро. Но вы знаете, такое несчастье! В последнюю свою поездку, мистер Монро совершенно случайно попал под автобус, на котором детей должны были отвезти назад. Так что я была с ними всего два раза, мистер Александр.

Она хотела еще что-то добавить, но Сашка опередил ее новым вопросом:

— Скажите, а вы не замечали ничего странного в поведении детей во время посещения березовой рощи и сразу же после этого?

Мисс Танер ответила моментально:

— Ну, конечно! Я сразу так и подумала, что вы — доктор! Вы знаете, доктор, вы совершенно правы. Обычно они такие веселые, активные, подвижные. Вот как сейчас, — она указала на радостно гомонящую ораву, пытающуюся поймать мечущуюся по двору серую пушистую ракету. — А там… понимаете, они какие-то притихшие, строгие, что ли… И вот еще что: излучение берез отрицательно действует на детский организм!

«Чего она плетет?»

«Сам не пойму…»

— Мэм, я, наверное, опять вас не понял. Про какое «излучение» вы говорите?

— Ах, доктор. — Женщина посмотрела на Сашку с сочувствием. — Я же прекрасно понимаю, что «зеленые» наверняка ополчатся на вас, но вы совершенно правы: среди берез дети чувствуют себя плохо. У некоторых случаются припадки, потеря сознания, а у двоих, — она показала на мальчугана и девчушку, державшихся вместе, — была даже частичная потеря ориентации. Они заблудились, и мы почти три часа разыскивали их по всему лесу…

Охотник содрогнулся. Неужели?..

— Мисс Танер, а могу я их осмотреть? Прямо сейчас, в церкви?

Удивленная толстушка, помедлив, утвердительно качнула головой:

— Разумеется, доктор. Но прежде чем я их позову, скажите: с патером Иаковом все нормально? Я замечала, что в роще он какой-то странный.

— А что вам показалось странным?

— Он ни разу не открыл Писание… И вот еще что: когда он беседовал с детьми о святых вещах, описанных в Библии, он… как бы это пояснить?..

Сашка превратился в слух…

— Понимаете, он как-то странно веселился… Ну вот к примеру: что может быть смешного в рассказе о Странствиях народа Израилева? А он так говорил, будто еле-еле удерживался, чтобы не расхохотаться…

«Та-а-ак… Только этого еще не хватало: Зандор, берущий священников под контроль… Слышишь, Серый брат?»

«Слышу, слышу… Между прочим, среди детенышей — три оборотня…»

«Еще лучше… Сможешь их отделить от остальных?»

«Смочь-то смогу, но… Если будут сопротивляться?»

«Понял. Тогда просто покажи».

«Смотри! — волк, словно ножом, разрезал нестройную толпу ребятишек, рывком метнулся вправо-влево, и как-то так вышло, что трое скаутов — две девочки и один мальчик — оказались отделенными от всей остальной компании. — Вот они!»

В этот момент из церкви вышел брат Винченцо. Он перехватил вопросительный взгляд Сашки и, чуть помедлив, отрицательно качнул головой. Очевидно, что патер Иаков им больше не помощник. Если вообще останется в живых…

— Брат Винченцо! — Инквизитор быстро подошел к Александру, и тот одними губами шепнул ему: — Оборотни…

Тот понимающе кивнул, затем подошел к стоящей отдельно троице и повлек их в церковь. Сашка повернулся к женщине:

— Мисс Танер, вы скажите, чтобы остальные расходились по домам. И очень вас прошу: растолкуйте им, что в ближайшее время им лучше воздержаться от посещения березовой рощи.

— О'кей, — согласилась толстуха. — Но взамен я очень прошу вас, доктор Александр, обязательно довести результаты ваших исследований до широкой публики. В конце концов все должны знать…

Договорить она не успела. Из церкви раздался дикий визг, распахнулись двери, и наружу вылетело странное, ни на что не похожее существо. В обрывках одежды, покрытое редкой рыжеватой шерстью, обнажив огромные клыки, с которых капала зеленоватая слюна, оно мчалось прямо на оцепеневших от ужаса скаутов.

Охотник метнулся ему наперерез, с ужасом понимая, что не успевает остановить ЭТО…

Серебристо-серая тень, точно взмах клинка, вспорола пространство, вцепилась в глотку оборотня, и они покатились по земле, сплетясь в смертельном объятии. Вауыгрр рявкнул, тоненько взвыл оборотень, и все кончилось.

Из храма выскочили оба инквизитора: Доминик кинулся к детям, а Винченцо — к мисс Танер, которая уже побелела и была, очевидно, готова впасть в истерику.

Сашка подошел к маленькому оборотню. Вернее к тому, что от него осталось. По обрывкам и фрагментам было трудно даже определить, что это было изначально…

«Ну, и как прикажешь теперь это идентифицировать?»

Волк Чистой Крови смущенно отвел глаза:

«Понимаешь, когтей и клыков у него очень уж много… Было. Пришлось вот так вот…»

«Оно хоть на что было похоже? Не запомнил?»

Вауыгрр отрицательно покачал головой.

«Странное оно было. Клыков не четыре, а восемь. Когтей… — он на секунду задумался, — когтей тоже что-то многовато… Я такого никогда не видел. И никто из нашего рода не видал».

Александр задумался, затем вызвал в памяти фотографии чупакабры.[23]

«Не похож?»

Волк задумался.

«Что-то есть, но не то…»

В этот момент к ним подошел фра Доминик.

— Простите, домине Александр, но мы не ожидали такой быстрой трансформации… — Он сокрушенно развел руками. — В анналах Конгрегации о таких существах ни слова…

— В памяти рода волков Чистой Крови — тоже… Вот что, брат, мы сейчас едем в рощу, так что давайте, грузите автомобиль святого отца — и вперед!..

…Так уж подвезло охотникам Святого Престола, что у отца Иакова имелся пикап. Не самый новый и не самый грузоподъемный, но вполне ничего себе. «Шевроле Лавина». В кузов закидали почти весь багаж, что не поместилось — занесли и уложили в салон. Вауыгрр уверенно занял место рядом с Сашкой, и охотники выехали, оставив скаутов и их наставницу приходить в себя и пытаться понять: чему же они только что стали свидетелями?..

За городом Сашка велел сидевшему за рулем Винченцо притормозить.

— Разбираем оружие, — коротко бросил он и после секундной паузы добавил: — Я отменяю ваш приказ о непременном захвате Зандора живьем. Слишком опасно. И слишком большая угроза для людей. Приказываю стрелять на поражение.

Фра Винченцо собирался было что-то сказать, но фра Доминик тронул его за рукав и произнес:

— Слушаемся и повинуемся, домине.

Инквизиторы молча приняли винтовки, проверили пистолеты и клинки. Александр решил, что вполне сможет обойтись «стечкиным» и автоматическим дробовиком «булл-пап» на базе «Сайги-12». Разумеется, в дополнение к своему обычному арсеналу…

…Вскоре автомобиль затормозил перед постом Службы Национальных Парков,[24] и к охотникам направились двое в характерных шляпах и серых рубахах.

Фра Винченцо достал бумажник, вытащил нужное удостоверение и приготовился продемонстрировать его охранникам, но внезапно…

«Брат, это враги! — взорвалась в голове мысль-крик волка. — Черные враги!»

Сашка мгновенно вскинул дробовик. Ду-дут! — приклад толкнулся в плечо, окно брызнуло стеклянным крошевом, а один из скаутов[25] парка рухнул, прошитый несколькими серебряными стрелками, заряженными вместо картечи в патроны. Второй отскочил и начал было трансформироваться, но его тут же изрешетил фра Доминик. Брат Винченцо, долго не раздумывая, нажал на газ, и пикап рванул с места, проскребя покрышками по дороге.

Грейдер, который вел к березовой роще — об этом любезно информировали указатели, — плевался из-под колес «Шевроле» щебенкой, вскипал клубами пыли, но автомобиль, оправдывая свое название, лавиной мчался вперед. Вдруг фра Доминик поднял руку, присмотрелся…

— Домине Александр, впереди — автобус.

«Это везут пищу врагу!»

«Не сомневаюсь…» — и добавил уже вслух:

— Брат Винченцо, попробуйте обогнать автобус. Его надо остановить…

Инквизитор рванул руль влево, пикап устремился вперед…

«Беда! Ловушка!»

Но предупреждение запоздало. Одно из деревьев, только что спокойно стоявшее у дороги, вдруг затрещало и стало заваливаться на бок. Прямо на автомобиль охотников…

Отчаянно заскрипели тормоза, Сашка обхватил Вауыгрра, уперся покрепче ногами… Удар!.. На два голоса вскрик: «Domine, miserere me peccatore!»…[26]

На подрагивающих ногах Александр выбрался из машины. Вытащил волка. Вауыгрр не пострадал, но и его колотила нервная дрожь. Фра Доминик выполз с другой стороны, с трудом встал на ноги. Больше всех досталось фра Винченцо, который лежал головой на руле, не подавая признаков жизни. Сашка тронул шею инквизитора.

— Мертв. Брат Доминик, ты как?

— Жив, командир, — монах посмотрел на своего собрата. — Прости меня, брат.

После чего встал на колени и быстро забормотал заупокойную молитву…

…Я посмотрел на автобус, который мы так и не догнали. Обалдеть!.. Он даже не остановился, чтобы хотя бы проверить: остались ли в аварии живые или нет? Не говоря уж о том, чтобы оказать помощь…

А народу-то там — душ сорок, не меньше…

«Это везут пищу врагу».

Спасибо! А то бы я сам и не догадался! Та-а-ак… И их не заинтересовали еще три потенциальных «пайка»… Ага! Раз те, кто везут харчи для Зандора, так торопятся, значит, он очень голоден. А стало быть… Ну, вот уж нет! Не дам я врагу наесться перед боем!..

«Сайга» рявкнула и толкнулась мне в плечо, дырявя скаты автобуса. Тот рыскнул, потеряв управление, угрожающе накренился и замер на обочине.

«Там три черных врага. И еще… не знаю, кто… двое… кажется…»

«Брат, ну-ка, в сторонку…»

— Фра Доминик, а ну-ка, подстрахуй меня!..

Из накренившегося автобуса выскочили двое. Еще не до конца трансформировавшиеся, стремительно покрывающиеся шерстью, они метнулись в лес. Ну-ну… Быстрее пуль бегаете?..

В прицеле дробовика заплясал силуэт. Н-на! Вот так, голубчик, ляг и отдохни. Теперь второй… Ну, у этого свои проблемы: волки и вообще-то не любят оборотней, а уж волки Чистой Крови — особенно. Вауыгрр уже вцепился твари в загривок и теперь с упоением его пережевывал, стремясь скорее добраться да позвонков. Убьет, наверное…

Но в автобусе должны оставаться еще один терриантроп и двое каких-то неизвестных, но от этого не менее опасных противников. Говоря по-местному: о'кей, пойдем посмотрим…

Как учил Тень, плавно смещаюсь в сторону, прикрываясь самим же автобусом. Сознание — максимально открыть, чтобы чувствовать угрозу. Есть! Двоих уже почуял. Первый — терриантроп, только пока не понял — какой. Не берендей, не ликантроп… Кто-то и в самом деле странный…

«Брат, это обалдеть можно! — толкается в сознание комментарий Вауыгрра. — Много я слышал, но чтобы враг-опоссум!..»

Спасибо тебе, дружище, вот и помог определиться с оборотнем. Надо полагать — опоссум-переросток. Когти, зубы и отвратительный характер…

А вот второго, хоть и чувствую, а понять, кто он, — не могу! Но его волной окружает страх. Нет, не страх — смертельный ужас людей в автобусе. О-па, что это?!!

Дверь автобуса закрылась перед самым моим носом, а из окна гавкнул пистолетный выстрел. Ну, ребята, это мы так не договаривались…

…Сашка кувырком ушел с линии огня, катнулся под днище накренившегося автобуса, прополз вперед… Из лежачего положения рассадил двумя патронами лобовое стекло и метнул в салон одну за другой три гранаты: шоковую и две газовые. После первого же взрыва в салоне разверзся ад. Крики, вопли, визг, утробное рычание — все сливалось в какую-то жуткую какофонию. Посчитав, что противник достаточно отвлекся, Александр рывком метнулся внутрь.

Он слегка расцарапался о торчащие осколки триплекса, но не обратил на мелкие порезы никакого внимания. Первое, что бросилось в глаза, — длинномордое чудовище прижало к полу салона Девчушку лет десяти. Что оно собиралось делать, Сашка решил не выяснять. Пользоваться дробовиком в общей давке было невозможно, а потому «Сайга» отлетела в сторону, а в руках охотника оказался «АПС», который тут же выплюнул в оборотня короткую очередь серебряных пуль. Тот взревел, отпустил жертву, поднялся было на задние лапы и… медленно осел, точно растаявший снеговик.

Однако спокойствия в салоне это не прибавило. Крики стали еще громче, еще отчаяннее. Сашка медленно вел стволом «стечкина», выискивая следующую жертву…

— Прошу всех сохранять спокойствие, — фра Доминик с трудом приоткрыл дверь и протиснулся внутрь. — Федеральное Бюро. Мы проводим специальную операцию. Благодарим за содействие!

Наверное, эти слова возымели бы действие на законопослушных американцев, но в этот момент в разбитое окно влетел Вауыгрр и, не говоря худого слова, тут же вцепился в одного из сидевших туристов. Разумеется, негра.

Тот, вместо того чтобы заорать от боли и ужаса дурным голосом, птицей взлетел с кресла, невзирая на то, что на нем висел здоровенный волчара! Одновременно с прыжком его руки сделали какое-то странное движение, и тут же трое сидевших рядом начали подниматься, тупо озираясь вокруг мутными незрячим глазами…

«Зомби! Берегись, Серый брат!» — мысленно заорал Сашка, одновременно пуская в ход пистолет-пулемет. Вауыгрр яростно зарычал, добравшись до глотки бокора, один из зомби рухнул, сраженный серебром, остальные внезапно упали, словно марионетки, у которых обрезали нити.

Краем глаза Александр заметил какое-то шевеление у двери и мгновенно обернулся. Инквизитор медленно, словно бы рывками, поднимал винтовку. Вот ствол оказался на уровне Сашкиной груди…

Охотник прыгнул, исхитрившись так изогнуться в воздухе, чтобы уйти от очереди из «М-16» и одновременно ногой выписать рауш-наркоз[27] попавшему под магию бокоров инквизитору. Тот выронил винтовку и повалился на ступени.

«Второй! Сейчас в окно уйдет!»

«Не уйдет». — В одно движение Сашка оказался возле невысокого, худощавого, очень черного чигроэза,[28] уже выдавившего стекло запасного выхода и собиравшегося улизнуть. Поняв, что уйти не удастся, бокор вскинул вверх руки, в которых был зажат небольшой деревянный жезл, увенчанный на концах черепами петуха и какого-то не слишком крупного зверька вроде крысы.

— Папа Легбе, отвори ворота! Отвори ворота, чтобы я мог пройти!

— У нищих слуг нет! — наставительно произнес Сашка, приставляя ствол «стечкина» ко лбу чигроэза. — Сам двери открывай…

«Сзади! — хлестнула мысль Вауыгрра. — Оглянись, брат!»

Охотник оглянулся. Все, кто находился в салоне автобуса, — все, как один человек, медленно поднимались со своих мест, дергаясь, словно игрушки в руках неумелого кукловода.

— Папа Легбе, укажи дорогу, чтобы я мог возблагодарить лоа. Приди на помощь своему геде![29]

— Да ты сука! — Тяжелая рукоять «АПС» грянула бокору в лоб.

Глаза чигроэза остекленели, закатились, и он сел на пол рядом с выбитым окном. И тут же, словно бы из них разом выдернули невидимые стержни, рухнули все пассажиры…

«Ты его убил?»

«Надеюсь, что нет. Нам бы еще с ним поговорить…»

От дверей послышались какой-то шум и итальянские ругательства, произносимые громким шепотом. Фра Доминик медленно поднимался, опираясь одной рукой на винтовку. Другой рукой он держался за голову. На левой стороне его лица стремительно темнел и наливался огромный синяк.

— Домине Александр, что это было? — спросил инквизитор хрипловатым голосом. — Ничего не помню. Какой-то удар, вспышка — и все…

— Все нормально, брат Доминик. Просто мы, похоже, слишком близко к логову Зандора. Твои амулеты не выдержали…

— Dio mio![30] Надеюсь, я ничего не успел натворить… этакого?..

— Все в порядке. — Сашка махнул рукой и, наклонившись, вынул из рук пребывавшего в глубоком обмороке бокора жезл. — Вот такой штуки не доводилось видеть?

— Только в музее, — сообщил инквизитор. — Это митан зумбези.

Видя Сашкино недоумение, фра Доминик подошел и начал пояснять, одновременно тщательно связывая адепта вуду длинным серебристым шнуром:

— Митан — дорога богов. Обычно это большой столб, который вкапывают на ритуальных площадках культа вуду. Вокруг него танцуют адепты, перед ним приносят жертвы. Но есть и малые митаны-жезлы, которыми пользуются жрецы вуду, унганы и жрицы — мамбо. То, что у вас в руках, домине, — один из самых сильных митанов — митан зумбези. С его помощью можно вытягивать души и превращать людей в зомби сразу, без предварительного ритуала.

Про митаны-столбы Сашка знал, но вот про жезлы… Недобрым словом помянув про себя секретность, которая все-таки разделяет службы и не дает свободно обмениваться информацией, он принялся расспрашивать фра Доминика о жезлах вуду. Тот отвечал охотно, но то, что он отвечал, повергло охотника в глубокое уныние. Из объяснений инквизитора выходило, что пассажиры автобуса превратились в зомби, и, скорее всего, этот процесс необратим. Бокор вытянул своим митаном из людей души, и теперь этот жезл и есть вместилище, так сказать, сосуд, в котором души сейчас и обретаются. И вытащить их оттуда может только сам бокор или Зандор, вот только последний тут же их и сожрет…

Сашка задумчиво почесал переносицу. И тут же прилетела мысль волка:

«Ну, ты прям как Вожак! Даже чешешься, как он».

«Не отвлекай, Серый брат. Ты слышал нашего спутника?»

«А то! Ты думал так громко, что только деревья не тряслись».

«И что скажешь?»

«А что скажу? Допросить этого врага, пусть все вернет, как было. Или вы его…» — Он не успел договорить, как Сашка и фра Доминик уже потащили пленника из автобуса мимо безучастно сидевших бездушных зомби.

Пленного бокора прикрутили серебряной проволокой к ближайшему дереву, после чего охотники принялись приводить его в чувства, а по возвращении в сознание — активно допрашивать. Хотя их методы и полностью противоречили всем мыслимым и немыслимым нормам, правилам и конвенциям, но отличались исключительной эффективностью…

— А-а! Нет! Больше не надо! — отчаянный крик из окровавленного отверстия, еще недавно бывшего человеческим ртом.

— Говори, тварь, как вернуть им души?! — Капли святой воды падают в глаза. Зажмуриться бокор не в состоянии — веки вырезаны…

— Я не могу, не могу… — захлебывается слезами пленник. — Только великий лоа Зандор, я не могу…

На голове у того, кто еще недавно был унганом асогве[31] Зандора, петля из серебряного шнура. За нее засунут небольшой деревянный крест.

— Не лги, нечестивец, — инквизитор начинает вращать крест, и серебристая петля быстро сжимается.

— Нет, не надо, я не лгу… А-а-а!..

…Мы с фра Домиником бились с чигроэзом целый час, но все без толку. То ли он действительно не мог ничего изменить, то ли был слишком силен для нас — теперь уже и не определить, но по истечении этого часа бокор отправился в ад, рассказывать всем и каждому, что сумел обмануть охотников…

Я выдохнул бранное слово, стоявший рядом инквизитор повторил его, разве что на латыни. Время было потеряно напрасно: у нас на руках целый автобус «овощей», с которыми непонятно, что теперь делать…

«Да чтоб тебя блохи живым загрызли, шакалий помет!»

Впервые слышу, как Вауыгрр ругается! Дела-а…

Не удовлетворившись ругательством, Серый брат схватил мертвой хваткой митан и принялся с упоением его грызть. Только щепки брызнули во все стороны…

— Мама? Мама, что это?! — раздался из автобуса неуверенный голосок. — Мама, ты, почему молчишь?! Ма-а-а-ма-а-а!!!

Мы с монахом подскочили как ужаленные и вихрем влетели в автобус. Девчушка, которую чуть не съел оборотень-опоссум, теребила женщину с застывшим взором, безучастно сидевшую возле окна…

— Мама! Мама! Мне страшно! Почему ты молчишь?!! — Девчушка билась в истерике, пытаясь привести зомби в чувство.

Фра Доминик подбежал к ней, положил ладонь на голову и начал успокаивать. О как! Одна душа вернулась… Одна? А чего это во-он у того толстячка глазки вроде заблестели?..

— Вы слышите меня? Эй, вы можете говорить, сэр?

С трудом, словно ворочая неподъемный груз, он наконец исхитряется выдавить:

— Могху… Гхде мы?..

Это… Это что же? Постой, постой…

«Серый брат! А ну-ка погрызи еще эту деревяху!»

«Думаешь? Попробую…»

Вауыгрр принялся терзать вудуистский жезл. Вот отлетело несколько щепок, и почти сразу же очнулся еще один человек. Еще, еще, еще…

— Домине, может быть, молитвой и…

— Фра Доминик, а ты уверен, что твои молитвы помогут?

Он вылупился на меня в полном изумлении.

— Я имею в виду: насколько ты уверен, что тут дело в жезле, а не в волке Чистой Крови? Мы не ухойдакаем наших пострадавших, если возьмемся за лечение твоими методами?

Инквизитор задумался надолго. Так надолго, что Вауыгрр успел вернуть к жизни еще шестерых…

— Возможно, что вы правы, домине Александр, — изрекает он наконец. — Во всяком случае, рисковать людьми не стоит…

…Вауыгрр трудился целых два часа. Сашка понимал, что этим он дает фору своему противнику, но слишком уж опасно было оставлять людей в таком состоянии безо всякой помощи. А вызывать полицию — нет, к этому охотник был совершенно не готов. Так что оставалось только вслед за фра Домиником молиться, чтобы в самый неподходящий момент не появилась машина с мигалками снаружи и нестрадающими от избытка интеллекта полицейскими внутри, которым пришлось бы слишком долго объяснять, что, собственно говоря, здесь происходит. Ну, или сактировать[32] их для ускорения процесса…

Через два часа все было кончено. Из сорока двух пассажиров не пришли в себя только трое. То ли заклятье подействовало на них как-то по-особенному, то ли сами они были слабы духовно — кто знает? Бедолаги так и остались в растительном состоянии, подчиняясь любой команде, обращенной непосредственно к ним, и не реагируя ни на какие другие внешние раздражители…

Оставив туристов самих разбираться в том, чему они невольно стали свидетелями, охотники двинулись кратчайшей дорогой к березовой роще, надеясь, что Зандор и компания еще не успели сменить место дислокации…

…Издалека могло показаться, что по национальному парку Эшли бежит крупная собака. Но только издалека и только на первый взгляд. Собака всегда бежит, опустив морду, постоянно сверяя то, что видит, с тем, что чует. А подняв голову, строго по прямой, точно стрела, линии по лесу ходит только волк.

Вауыгрр бежал по лесу неторопливой, размеренной, чуть покачивающейся волчьей рысью. Там, там впереди был враг. Страшный, невиданный ранее, но простой и понятный. И волк Чистой Крови чувствовал, что он все ближе… все ближе… ближе…

Когда из-за дерева на него бросилось нечто, Вауыгрр легко прянул в сторону, вздыбил на загривке шерсть, оскалился и зарычал. Нечто в ответ утробно взревело и кинулось к Вауыгрру.

Существо атаковало в незнакомой волку-охотнику манере: низко пластаясь по земле, распахнув огромную пасть полную острых треугольных зубов, оно рвалось вперед, точно атакующая змея. Но родовая память волка Чистой Крови услужливо подсказала: «Крокодил!»…

В последний момент Вауыгрр подпрыгнул, точно кот, охотящийся на крысу, развернулся в воздухе и упал на спину чудовища, точно прибивая его к земле мощными лапами. Клыки сомкнулись на затылке…

— Постой, постой, Серый брат. — Голос Сашки заставил волка чуть ослабить хватку. — Ну-ка, покажи: кого это ты там поймал?

Охотник наклонился над добычей своего напарника и, не удержавшись, вздрогнул. Перед ним на земле лежало странное существо, похожее и одновременно непохожее на человека. Но это не был и оборотень, не успевший окончательно трансформироваться.

Перед Сашкой и Вауыгрром был несомненно человек, но что с ним произошло?!! На руках и на ногах — перепонки между пальцами, темная кожа кое-где покрыта плотными костяными чешуйками, а уж лицо!.. Мясистые негритянские губы неимоверно вытянулись, челюсти сузились, а зубы стали одинаково треугольными.

— Великий боже! — выдохнул подоспевший инквизитор. — Кто мог содеять такое с сотворенным по образу и подобию?!

— Похоже, мы все трое знаем ответ на этот вопрос, — заметил Александр. — Так, идем одной группой. Серый брат, страхуешь нас сзади, мы с монахом держим фронт и фланги. Думаю, идти нам недалеко…

Березовая роща открылась внезапно. Только что еще вокруг стояли сосны, и вдруг словно выскочили откуда-то белокорые стволы, и огромный заросший мхом валун посредине…

«Как дома, правда, Серый брат?»

«Нет уж, пусть ЭТО будет здесь, а не у нас Дома! Не надо нам такого счастья!»

Сашка хмыкнул, в который раз поражаясь своеобразному чувству юмора, которым природа в избытке наградила Вауыгрра, и тут же напрягся, пораженный царящей в березовой роще абсолютной тишиной. Ни птиц, ни даже шороха травы и скрипа деревьев… Такой давящей тишины просто не должно быть среди легких и светлых берез!

Дальше все произошло страшно и внезапно. С разных сторон к охотникам бросились странные создания, поражавшие не только своим внешним видом, но и буквально бьющей из них волной злобы и ненависти. Зачастила винтовка инквизитора, загрохотала в руках Александра «Сайга», и пронесся по роще, перекрывая звук выстрелов, яростный рык атакующего волка Чистой Крови.

Порождения Зандора атаковали отчаянно, но бестолково. Наверное, не окажись среди троих охотников двоих, не поддающихся магии, их натиск и мог увенчаться успехом. Дважды фра Доминик ронял оружие и, обхватив голову руками, начинал громко молиться. Но тут же беззащитного монаха прикрывали Сашка и Вауыгрр, а когда приступ проходил, инквизитор снова брался за винтовку, прореживая цепи нападающих.

«У тебя есть что-нибудь от запаха изо рта, брат?»

От такого неожиданного вопроса охотник чуть не упустил отчаянно верещавшего некрупного оборотня.

«Ты в порядке, Серый брат?»

«В порядке. Но в пасти удивительно гнусно от этих врагов! Вот я и подумал…»

Узнать, о чем подумал Вауыгрр, Сашка не успел. То, что казалось валуном, неожиданно взвыло так, что заложило уши, и начало подниматься, распрямляться…

«Мать моя, волчица!..»

«Зандор!»

Мгновенно опустошив магазин дробовика, охотник отбросил его в сторону, и в повелителя оборотней полетели сюррикены. Впиваясь в тушу чудовища, они вспыхивали ярким зеленым огнем, а над поляной, перекрывая рев и грохот, вдруг послышались чеканные слова Сутры Белого Лотоса Высшего Закона. На мгновение Зандор замер, Сашка выхватил меч и веер дао…

Дико и страшно закричал фра Доминик. Охотник обернулся: монах лежал на земле, сваленный несколькими тварями, рвущими его тело. Не раздумывая, Александр метнулся к инквизитору. В воздухе заплясала, отсверкивая на солнце, сталь, на помощь кинулся волк. Через мгновение все было кончено — последняя тварь лежала на земле и корчилась в посмертной трансформации.

«Девушка. Красивая была», — охотник сплюнул.

«Самка? Они самые опасные. — Волк ткнулся носом в окровавленную руку охотника Курии. — Что с ним, брат? Жить будет?»

«Посмотрим… — Сашка оглянулся. — Мать!..»

Вауыгрр поднял голову. Зандор исчез…

…Даже распятие, подаренное мне при посвящении, не смогло полностью излечить раны фра Доминика. Не помогла и отличная аптечка Папской Курии. Правую руку инквизитору пришлось отрубить серебряным лезвием: больно уж быстро распространялся по ней яд, жгуты не помогали. Даже если брат Доминик и выживет, ему предстоит смотреть на мир одним глазом и привыкать подписываться левой рукой. А вызванного вертолета спасателей все не было и не было…

— Не теряйте времени, — прохрипел инквизитор, когда я закончил с первой помощью. — Меня найдут, а вот Зандор…

«Он дело говорит. Враг уйдет, если мы сейчас же не пойдем по его следу!»

Я знал, что они оба правы, но… Как я могу бросить на произвол судьбы человека, который доверял мне?! Да — он охотник, да — он сам выбрал этот путь, но я так не могу!..

— Вот что, брат Доминик. Мы дождемся помощи, передадим вас врачам, а потом нагоним Зандора. Это не обсуждается. И вообще, вам вредно говорить! Поберегите силы…

«Вожак бы не одобрил…»

«А не ты ли говорил, что здесь его нет?»

Вауыгрр опустил голову и накрыл ее лапами.

«Прости. Не хотел тебя обидеть. Но как мы его потом найдем?»

«Не знаю. Найдем с божьей помощью…»

«На бога надейся, а на зайца прыгай!..»

Джунгли на границе Бирмы и Бангладеш нельзя было отнести к местам паломничества туристов. Тяжелая влажная душная жара, плохая вода, обилие змей и паразитов — все это делало местные условия практически непереносимыми не только для белого человека, но даже и для местных жителей. По доброй воле в этот ад никто не полезет…

Тем не менее именно в этих местах по заросшей, едва заметной дороге катили три мощных «Лендровера». Господин Фей решил лично проинспектировать школу своего анклава…

Автомобили один за другим ныряли под полог мангровых зарослей, выныривали на открытое место и снова скрывались в зеленом полумраке джунглей. Первый и последний вездеходы были набиты охраной из людей, вампиров и ваке,[33] а в среднем восседал застывший, подобно изваяниям древнего Панданга, Сам Господин Фей.

Он не слишком любил это прозвание, но слишком уж часто его собственное истинное искажали и коверкали грубым человеческим языком. Как надоели ему эти Белиалы, Велиалы и Белиары![34] Велриалр — вот его истинное прозвание, но кто из пищи умеет произнести его верно?! Так что пусть он остается Питером Феем: так и ему спокойнее и еде — понятнее.

Он слегка повернул голову — совсем чуть-чуть и кинул быстрый взгляд на водителя, но тот, вышколенный господином за двести лет службы до совершенства, сумел заметить движение хозяина и мгновенно ответил на немой вопрос:

— Скоро приедем, господин мой. Совсем скоро, — он скосил глаза на приборную доску. — Осталось не более шестнадцати минут.

Питер Фей чуть кивнул. Его водителем был человек, но ему вряд ли была уготована судьба пищи. Зачем разбрасываться хорошим материалом? Еды хватит и без него, а хорошие слуги на дороге не валяются.

В свое время Велриалр даровал этому человеку долголетие и здоровье, а его денежному содержанию мог бы позавидовать иной магнат, но самым главным, тем, что гарантировало абсолютную преданность слуг, были заклятия. Велрилаяр не часто пользовался ими, но уж если пользовался…

…Шофер почти не ошибся. Через пятнадцать с половиной минут автомобили остановились около высоких ворот в казавшемся бесконечным проволочном заборе. Со сторожевых вышек на подъехавшие «Лендроверы» молча смотрели пулеметные стволы, а к воротам уже торопились руководители самой школы и десятка полтора их воспитанников — часья. Так на языке, на котором из людей говорят только жрецы поклонников нечисти, именовались те, чьей обязанностью была охота на охотников…

— Приветствую вас, почтеннейший, — склонился в глубоком поклоне начальник школы. — Я не могу выразить словами свои чувства, но мое сердце трепещет, подобно рыбке в горном ручье, при виде вас, повелитель…

Велриалр снова позволил себе легкую улыбку. Начальник школы — сикомэ — у японцев — воинственная раса существ, отдаленных родственников европейских гоблинов. Кровожадные садисты, чуть выше людей и намного их сильнее, с развитой мускулатурой. Острые зубы и горящие глаза. Не занимаются ничем другим, кроме войн. Часто устраивают засады в горах. Такой гоблин, достигший весьма почтенного для своего народа возраста — триста девяноста семь лет! — был давним знакомцем Питера Фея. Он попал в поле зрения владыки Восточноазиатского анклава еще в те далекие годы, когда Велриалр был еще совсем юным — всего семнадцать веков — и только-только оправился от той трепки, которую иудейские каббалисты задали всей нечисти в Передней Азии. Тогда совсем еще юный японский гоблин — единственный уцелевший из всей стаи после встречи с отрядом Иэясу Токугавы[35] — сумел тайно переправиться в Китай, рассчитывая там затеряться и пересидеть опасность. Велриалр натолкнулся на него, когда отчаявшийся Сабуро — так звали юного сикомэ — попытался напасть на богатого чиновника и его свиту, чтобы раздобыть съестных припасов. Имя этого чиновника было Ю Лан Ши Фей, а в двадцатом веке он сменил родовое прозвище «Ю Лан Ши» на «Питер»…

— Я рад видеть тебя, Сабуро, сынок, — произнес Питер Фей самым теплым голосом, на который был только способен Велриалр. — Надеюсь, ты порадуешь меня…

Сикомэ снова согнулся в почтительном поклоне и указал своему повелителю путь, по которому следовало идти сразу после ворот. Земля вокруг лагеря молодых часья и частично внутри его была защищена столь мощными заклятьями, что от некоторых из них не поздоровилось бы и Велриалру. Питер Фей слегка кивнул и двинулся по указанному маршруту…

Осмотр казарм произвел на Велриалра благоприятное впечатление. Добротные бунгало, хорошие столовые, игровые комнаты, бассейны, спортзалы, кинозалы. И везде, где только возможно, книги, экраны, компьютеры, игровые приставки. Демон поднял одну из книг и слабо улыбнулся — Захер Мазох. Там дальше — Коэльо, Зюскинд, Павич… А вот еще замечательно изданная книга «Эротика в мировом искусстве»…

В одной из комнат малыши смотрели мультфильмы про рептилий-мутантов, в другой — более взрослые ребятишки увлеченно обсуждали с наставником какую-то компьютерную игру. Питер Фей решил им не мешать и прошел в Центральный пост.

Он бегло просмотрел несколько кусочков записей с камер внутреннего видеонаблюдения и еще раз убедился, что в его школе есть все — все, что необходимо для растления и распада человеческой души…

…На полигоне, который располагался сразу за казармами, бегали, прыгали, ползали, дрались с полсотни ребятишек разных возрастов и рас. Внимание главы анклава привлекла группа, находившаяся совсем рядом: трое юношей и две девушки, яростно рубившиеся друг с другом.

Вот одна из девушек рухнула под ударом короткого, кривого клинка, но вторая тут же взвилась в воздух и одним длинным секущим движением свалила сразу двоих своих соперников. Оставшийся перед ней юноша уклонился от одного удара, другого…

— Почему он не контратакует? — негромко поинтересовался Питер Фей. — У него замечательная позиция…

— Да, повелитель, однако это — его сестра, — усмехнулся Сабуро. — Он должен атаковать ее или умереть. В сердце часья нет места жалости, любви, состраданию и родственным узам. Ему нужно будет еще долго учиться… если, конечно, вообще придется учиться…

Оба они замерли, наслаждаясь последними смертными муками умиравших бойцов, а брат и сестра тем временем продолжали схватку. Вот юноша замешкался, вот он поскользнулся…

Девушка с победным кличем подскочила к своему брату, взметнула клинок вверх… и тут же рухнула, сбитая с ног ударом тяжелого меча. Плашмя…

Юноша мгновенно оказался на ногах. Насел на свою сестру, связал ее и только тогда окончательно выпрямился, обернулся к наставнику и поклонился.

— Вот, Сабуро-сан, я взял ее…

Сикомэ собирался что-то сказать, но Питер Фей опередил его.

— Ты молодец, часья, — новая мимолетная улыбка. — Тебя ждет завидная судьба — судьба владыки. Твои приказы будут исполняться мгновенно и беспрекословно, и тогда однажды наступит день, когда ты пожелаешь не только увидеть результат, но и понять своих подчиненных. А потому ответь мне, молодой часья: почему ты помиловал эту девушку? Потому что она — твоя сестра?

Юноша несколько замялся, но потом уверенно ответил:

— Нет, о повелитель. Я пощадил ее потому, что мы с ней очень хорошо научились работать в паре. И если бы я сегодня убил ее, то воспитать и подготовить другую напарницу было бы очень долго и сложно.

— Допустим, — кивнул Велриалр, — но ты… ведь не открыл мне всей правды. Почему?

Юноша начал горячо уверять Питера Фея, что все обстоит именно так, как он сказал. Тот рассеянно слушал, а потом сделал незаметный жест, который, однако, разглядел Сабуро. Мышцы старого сикомэ вздулись, он взмахнул длинным бичом…

От первого удара юноша еще устоял на ногах, но второй уже сбил его на земли. Удары посыпались на него градом, он катался по земле, кусая губы…

— Достаточно, — мягко остановил его владыка анклава и вновь обратился к юноше: — Так что же ты скрыл, юный часья?

— О повелитель, — простонал тот, поднимаясь на колени. — Если бы я убил ее, кто ублажал бы меня ночью? У кого еще так сладок рот и так нежен зад? Она — сестра моя, а потому так легко угадывает мои желания…

Велриалр позволил себе улыбнуться широко и весело. Вот и объяснение. Юный часья пожалел ломать свою хорошую, привычную вещь, понимая, что взамен ему не дадут ничего подобного. Однако тут он ошибался…

— Ступай и убей ее, юный часья, и ты не пожалеешь о случившемся, — сказал Питер Фей и повернулся к сикомэ: — Ты не просто порадовал меня, мой Сабуро. Ты сделал мне великолепный подарок… как мне кажется…

Юноша тем временем встал на ноги, оглянулся. Его сестра уже очнулась от удара и теперь пыталась освободиться от пут. Одним длинным прыжком брат оказался возле нее, схватил за волосы, рванул голову вверх и перегрыз зубами яремную вену. Несчастная упала на землю, обливаясь кровью, а часья нарочито равнодушно скользнул по ней взглядом, убедился, что рана смертельна, и вновь подошел к наставнику и высокому гостю.

Питер Фей остановил поклон юноши, удержав двумя пальцами его подбородок:

— Как тебя зовут, юный часья?

— Гри.

— Гри? Что это за имя? — Велриалр повернулся к сикомэ. — Откуда этот молодец?

— Их с сестрой привезли с Украины, мой повелитель, — ответил Сабуро. — Якобы усыновили и…

Питер Фей улыбнулся. Идея, которую он предложил почти двадцать лет назад, стала приносить плоды. Детей-сирот из бывшей Северной Империи Света якобы усыновляли его слуги. А потом эти дети оказывались или в этой школе, или в обучении у черных магов, а то — и на алтарях, окропляя жертвенные ножи Чистой Кровью. Вот и этот, Гри, будет первым из его новых часья — тех часья, которые смогут, наконец, уничтожить наглецов, замахнувшихся на его власть… погубивших его подругу… скрывающих у себя…

Он оборвал свою мысль. Об этом не стоит даже думать, если не уверен во всех, кто тебя слышит. Глядя на юного часья, он распорядился:

— Агхрнеобдзаеронухк, займись девчонкой!

Высокий вампир подошел к уже не подававшей признаков жизни девушке, встал на колени и, словно страстный любовник, припал губами к ее шее. Затем отстранился, встал и сделал несколько пассов руками.

Мертвая девушка заворочалась, попыталась приподняться. Встала и, дергаясь, точно кукла, пошла следом за упырем.

Питер Фей удовлетворенно усмехнулся: в его свите прибавится еще один мертвяк — умелый и опасный воин. Он снова посмотрел на оторопевшего Гри.

— Как видишь, твоя сестра вполне сможет быть твоей напарницей… хотя мне кажется, что напарница, которую я собираюсь тебе предложить, понравится тебе больше.

Он снова сделал почти незаметный жест, и к нему подбежала девчушка лет двенадцати на вид. Одетая в традиционный китайский наряд, она казалась настоящим цветком…

Велриалр взял ее за плечо и чуть подтолкнул к Гри.

— Познакомься, молодой часья. Это твоя новая подруга Линь Джуй Де, хотя ты можешь называть ее просто Жанна. Надеюсь, она тебя не разочарует.

Юноша посмотрел на девушку, ухмыльнулся и попытался сгрести ее в объятья. И тут же покатился по земле, сопровождаемый заливистым смехом, переходящим в тявканье. Над ним стояла лиса. Обычная лиса. С пятью хвостами…

В Вернал охотники вернулись только на следующее утро. Кроме спасателей, к месту битвы прибыли еще и шериф с помощником и двумя маршалами, которые решили Сашку задержать, а Вауыгрра собирались усыпить. Отказались от своего намерения они лишь после того, как оба маршала потеряли сознание, помощник шерифа оказался лежащим на земле, и волчьи клыки аккуратно, но крепко держали его за пах, а сам шериф, глядя в ствол пистолета, согласился вызвать фэбээровцев с Фаланом О'Рафферти во главе.

Но от защитников было немного толку. Разумеется, они освободили обоих охотников от каких бы то ни было обвинений и подозрений, но… Но на этом их помощь, собственно говоря, и закончилась. Ну, разве что еще предоставить Сашке и Вауыгрру автомобиль и помочь собрать снаряжение…

— …Вы уж на нас зла не держите, парни, — Падди виновато наклонил голову. — Начальство приказало заниматься зачисткой в Вернале. Мы Даже вашего товарища только до самолета довезли. А там уже двое из Курии: сами забрали в самолет, и гуд бай…

— Да ладно, — Александр похлопал ирландца по плечу. — Не переживай. Ma ta rud ar bith, os rud e intercede Naomh Padraig![36]

Тот просиял от упоминания национального святого и долго взахлеб желал Сашке и Вауыгрру удачи, много-много счастья, погибели всей нечисти вообще и Зандора в частности, покладистую жену одному охотнику и симпатичную волчицу — другому, обоим — не менее десятка ребятишек и вообще — всего самого-самого хорошего, и долго махал им рукой…

…В первом же попавшемся на дороге поселке Сашка позвонил по телефону, который дал ему Тень. После третьего гудка трубку сняли, но ни «здравствуйте», ни «алло» охотник не услышал. Он произнес кодовую фразу.

На том конце провода помолчали, затем твердый голос спросил:

— Где вы находитесь?

Сашка назвал номер шоссе и название поселка. Снова пауза:

— В двадцати милях от вас будет заправка с закусочной. Приезжайте туда. Вас ждут…

…В закусочной — странном ублюдке незаконной связи Макдональдса и Кентуккийского цыпленка не было ни одного человека. Александр уселся за стол. Официантка — замотанная женщина средних лет — лениво сообщила:

— С собаками не положено. На двери табличка висит. Слепой?

— Нет. И зрячий, и грамотный.

Всем своим видом официантка давала понять, что, пока Вауыгрр остается у стола, она обслуживать не будет.

— Значит, так. Сейчас вы назовете мне имя, фамилию и адрес хозяина. Я подам на него в суд за то, что он лишает меня обслуживания без оснований.

— С собаками нельзя, — повторила официантка. — Мы предупреждаем…

— А с волками?

— Что «с волками»?

— С волками обслуживают? Про них у вас на двери ничего не сказано, — задумчиво произнес Сашка, помолчал и поинтересовался: — Мясо у вас есть?

— Волк? — недоверчиво спросила официантка.

Она наконец вышла в зал и, подойдя к столику, критически осмотрела Вауыгрра.

— Тоже мне, волк! Видала я волков… Да он на волка и не похож совсем… Кобель со свалки…

На этих словах она осеклась, потому что волк наконец понял, что обсуждают его. Он встал, поднял дыбом шерсть на загривке, оскалил великолепные клыки, а потом, задрав морду к потолку, завыл, да так, что у официантки подкосились ноги. Не поймай ее Сашка — она бы рухнула на пол.

— Мясо? А какое он больше любит? — зачастила она, когда вновь обрела дар речи. — А гамбургер сырой он будет? Или ему лучше курицу?

«Гамбургер» — это кто?

«Это не „кто“, а „что“. Котлета из говяжьего фарша».

«А просто куска говядины у нее нет?»

«Похоже, что нет. Ну, фарш или курицу?»

«Птиц ешьте сами».

— Он будет гамбургер. Три гамбургера.

Для себя Александр заказал чизбургер и кофе. Официантка принесла все почти мгновенно и из-за стойки с опаской наблюдала, как волк расправляется со своей порцией. Видимо, она убедилась, что сегодня не послужит добавлением к рациону Вауыгрра, а потому осмелела и предложила на десерт пирог с ежевикой, «домашний, прямо как у мамы»!

Сашка не помнил, готовила ли его мама хоть раз пирог с ежевикой, а Вауыгрр высказался в том смысле, что если бы его мама хоть раз принесла ему с охоты в качестве добычи пирог, то он съел свой собственный хвост. Но пирог был и в самом деле вкусным, так что побратимы уничтожили его в один момент и, переваривая, прикидывали, осилят они еще один или все-таки заказать два?

Именно в этот момент официантка вдруг снова занервничала:

— Слушай, парень, я бы на твоем месте рассчиталась и сматывалась отсюда поскорее.

— А что случилось?

— Вон они случились, — официантка показала взглядом на компанию байкеров, радостно заруливавших на заправку. — Полезут ведь…

— Ко мне или к нему? — Сашка показал на волка. — И в том и в другом случае они здорово ошибутся.

— Парень, я же тебе в матери гожусь, — сказала вдруг официантка подобревшим и помягчевшим голосом. — Ну что ты один против них сможешь? Ну, ты что, Джеки Чан, что ли? И волку твоему достанется. Видал, сколько их?

Она вдруг решила, что понимает причину задержки парня, и, придвинувшись ближе, решительно прошептала:

— Если нет денег — плюнь! Потом как-нибудь сочтемся. Уходи, пожалуйста…

Последняя фраза явно запоздала. В кафетерий гомоня и гогоча заваливались благоухающие пивом байкеры. Один из них — здоровяк, громогласно потребовавший выпивки, — соизволил заметить Вауыгрра.

— Спорим, я его голыми руками? — гордо спросил он, показывая на волка. — Вот прямо сейчас!..

«Брат, мне его „прямо сейчас“ убить или потом?»

— Послушайте, не трогайте моего волка.

— Кого? — изумленный хор нескольких голосов. — Это чего, волк, да?

— Да, это волк. С Аляски…

— Во, я сейчас волка — голыми руками! Э-эх! — и тут же грозный рев сменился каким-то жалобным скулежом. — Пусти…те! Прикажи…те ему отпустить… пожалста…

Вауыгрр сидел, не шевелясь, и держал бородача именно за то, из-за чего тот и скулил так жалобно. Волк легко прокусил кожаные штаны, сжал зубы, и теперь байкер боялся даже слегка пошевелиться, чтобы ненароком не лишиться половых органов…

«Брат, давай мы их убьем, пожалуйста? Знаешь, как противно его держать? Он же не мылся неделю, не меньше!»

— Эй ты! А ну, убери своего пса! — возмущенный окрик и занесенная над головой табуретка…

Краем глаза Сашка заметил машину, подъехавшую на заправку, из которой выбрались четверо молодцов, внешне весьма напоминающих байкеров.

«Та-а-ак… Значит здесь — двенадцать и там — четверо… Удивительно интересные знакомцы у Тени; нам тут шестнадцать рыл в разум приводить, а их — ни слуху, ни духу!» — примерно такие мысли пронеслись в голове охотника.

«Да ну, брат, чего переживать-то? — Волк был на удивление спокоен. — Троих плюс этого я сделаю быстро, ты пристрелишь остальных. Пока еще эти четверо дойдут…»

Но четверо дошли поразительно быстро. Как-то легко и непринужденно они просочились в закусочную и, оценив обстановку, мгновенно распределились по залу. После чего один из молодцов достал из-под легкой куртки двуствольный обрез и поинтересовался у Сашки:

— Простите, мистер, это вы говорили по телефону про белое солнце?

Прежде чем охотник успел ответить, остальные молодцы также оказались с оружием в руках, а один из них — тот, что был ближе других к Вауыгрру, — вдруг наклонился к волку, и Александр услышал чужую мысль:

«Уважаемый гость, вы не могли бы отпустить эту бородатую обезьяну?»

«Охотно», — сообщил в ответ Вауыгрр, выпуская «сокровище» бородача из пасти. Молодец тут же без длинных речей врезал верзиле пистолетом по лицу, да так, что тот повалился на пол, обливаясь кровью.

— У кого-то есть вопросы к нашим гостям? — поинтересовался державший обрез.

Молчание свидетельствовало, что вопросов нет.

— Вот что… Шли бы вы, ребята, своей дорогой, — заявил еще один молодец, у которого в руках был «ингрэм». — Мы пока здесь останемся, а вам, похоже, пора…

Понурив головы, байкеры покидали заведение. Сашка услышал, как один из них было выругался, но его тут же одернули.

— Ты чего?! Обоссался со страху?

— Долбак! Видишь у них кольца?!

— И че?

— Мать твою! Это — стальные кольца!..

Александр присмотрелся. Действительно, у каждого в прибывшей четверке на левой руке имелось небольшое кольцо с плоской, «слепой» печаткой. И судя по цвету металла, это действительно была сталь…

После того как из кафетерия ушел последний мотоковбой, обладатель обреза сделал какой-то знак рукой. Убравший за пазуху «ингрэм» молодец подошел к официантке и рассчитался за съеденное Сашкой и Вауыгрром. А спрятавший обрез мужчина протянул охотнику руку и представился:

— Называй меня «магом»,[37] охотник. — И после рукопожатия продолжил: — Мы рады видеть у нас в гостях друга нашего друга. Чем можем помочь?

Глазами Сашка указал на официантку. Клановцы поняли и вслед за охотниками пошли к выходу.

Оказавшись на улице, Александр вкратце рассказал, что именно с ним произошло. Маг некоторое время размышлял, а затем кивнул:

— О Зандоре мы знаем. Собственно, для того сюда и прибыли. — И, предваряя Сашкин вопрос, пояснил: — Мы тоже боремся с нечистью. Может, мы не такие сильные и опытные, как твой друг, но мы есть. И нас послали решить эту проблему. Маг, два снайпера и гоблин.[38]

— Не хочу вас обидеть, — осторожно сказал Сашка, — но вы всерьез считаете, что справитесь?

— Не знаем, — покачал головой маг. — Сколько вас было?

— Четверо. Мы с братом — охотники Чистой Крови. И двое — из Римской Курии. Инквизиторы.

— И в живых остались только вы?

— Нет. Уцелел… хотя это слишком сильно сказано, но жив, во всяком случае, остался, еще один инквизитор.

— И Зандор при этом ушел. — Маг пожевал губами. — Скажите, тот, кто дал вам этот номер и сказал пароль, он… ваш друг? Или нечто большее?

— Учитель, воспитатель, наставник, — теперь уже помолчал Сашка. — Мой родной отец погиб. Так же, как и моя мать. И я думаю, что ближе человека у меня нет…

«Да и я за Вожака хоть носорогу в глотку вцеплюсь…»

— Простите, что задаем вам слишком много вопросов, но вы должны понять: в отличие от вас за нами нет государства. Невидимая Империя — сила, но объективно неизмеримо слабее тех и того, что стоит за вами…

Повисла тяжелая пауза, но тут маг неожиданно улыбнулся.

— Пойдемте. Нам еще нужно добраться до нашей базы. Зандор ушел, и мы не сможем так легко определить, где он сейчас. Так что приглашаем вас воспользоваться, — тут он напрягся и с чудовищным акцентом закончил, — nashchim gowstepreeimstwom, правильно?

Сашка тоже улыбнулся и пошел к машине куклуксклановцев, на ходу передавая ключи тем, кому предстояло вести его пикап…

…Куклуксклановцы оказались вполне симпатичными ребятами, особенно тот, что вежливо разговаривал с Вауыгрром. Серый брат сообщил мне, что парень — не просто Чистая Кровь, а еще и спец по животным. И у него — чудо из чудес! — живет пара волков Чистой Крови и еще в придачу такой же кугуар. Натуральный!

Из забегаловки, которую они называли «клаверной», мы рванули за четыреста миль в аэропорт, откуда небольшой десятиместный самолет умчал нас в Луизиану, где мы до поры до времени затаились в одном из тайных убежищ ку-клукс-клана: летнем туристическом лагере. С нами остались двое: маг и гоблин. Снайперы уехали куда-то, но вместо них добавились другие, обликом и повадками сильно смахивавшие на наших защитников. Значит, рекомендация Тени тут и в самом деле дорогого стоит, если уж пару охотников на всякий случай решили еще и прикрыть от возможных неприятностей…

— …Бука, скажи: а сколько у вас нечисти в год ликвидируют? — Маг произнес мою старую, курсантскую кличку с южным тягучим акцентом «бу-у-ука», от чего получилось забавно, хотя и вполне приятно для слуха. Новый позывной — «Волк», я до поры до времени решил им не сообщать. Ну, так, на всякий случай…

— У нас про вас рассказывают, будто вы там по двадцать-тридцать нечистых за год убиваете, — продолжил маг и взглянул на меня с явным любопытством, к которому еще примешивалось и легкое недоверие. — Правда?

— Ну, как тебе сказать? Обычно все-таки поменьше. Я за этот год всего-то семерых…

Чего это я такое сказал? У него глаза сейчас из орбит выскочат!

— Я думал, что если вы все вместе за год две-три дюжины убиваете, так и это уже немало! А ты один?

— Нет, не то чтобы один… — Я рассказал ему про вампала, но, кажется, сделал это совершенно напрасно.

Маг замолчал и замолчал надолго. Наверное, он молчал бы еще дольше, но тут примчался гоблин, не отходивший от Вауыгрра.

— Рик, представь себе… ой! — Он осекся, но тут же решительно махнул рукой. — К черту эту секретность! Я — Дикон, он — Рик, а ты?

— Александр, но лучше — Сашка.

— Ну вот, — гоблин Дикон крепко пожимает мне руку и тут же поворачивается к магу Рику. — Представляешь? Его волк рассказал мне такое! Они втроем завалили… э-э-э…

На этом месте он замялся, пытаясь сообразить, как описать вампала, но маг тут же пришел к нему на помощь.

— Многоголовое чудище, типа киниока?

— Да-а… — взгляд Дикона потух. — Ты уже об этом знаешь?

— Рассказали… — Маг кинул на меня почти обиженный взгляд. — Вы его втроем убили, и все живы остались, а у нас этого киниока в семьдесят восьмом пятьдесят человек брали, и только семеро уцелело… В тысяча восемьсот семьдесят восьмом, я имею в виду…

Киниока, киниока… Я про него слышал от Бабы Я… нет уж, фиг вам! От Барбары Багратовны, ясно?! Здоровая зверюга, и, пожалуй, поопаснее вампала будет…

Об этом я и сообщил своим гостеприимным хозяевам, но, похоже, расстроил их еще больше. Должно быть, они подумали, что гость специально принижает свои заслуги, чтобы не обидеть их и не вызывать ненужной зависти. Во всяком случае, маг Рик тут же попросил меня поработать с их защитниками — он назвал их «привратниками» — в спарринге и на полигоне…

…Сашка качнулся назад, и нога здоровяка прошла мимо. Плавно вписался в движение и с разворота добавил инерции мчащемуся телу каблуком между лопаток. Из пятерки нападавших на ногах теперь оставались двое. Охотник резко нагнулся, клановец-привратник с размаху перелетел через него, словно хоккеист, попавшийся на силовой прием. И тут же Александр зафиксировал ступней шею упавшего, предоставляя последнему противнику просто налететь на услужливо выставленный кулак…

— Все, — уныло констатировал маг Рик. — Сорок восемь секунд — и пятеро наших привратников лежат. Научите?

Сашка замялся.

— Видите ли, Рик… Не подумайте, что я отказываюсь, но дело в том, что мой наставник и учитель — тот, кого вы знаете под именем «Призрак», — учил меня примерно так же, как сейчас я — ваших защитников. Просто изо дня в день повторялось одно и то же, много дней подряд. Потом…

«А потом за тобой, безоружным, послали двух волков Чистой Крови. И одного ты чуть было не придушил!»

Сашка не обратил на реплику Вауыгрра внимания и попытался объяснить дальше, но Рик, похоже, уже все понял.

— Знаете, Александр, кажется, я начинаю понимать. Это как в анекдоте про английский газон: чтобы получился настоящий английский газон, нужно регулярно подстригать его в течение трехсот лет. Вы существуете очень давно, ваша история началась в те времена, когда на наши берега еще и викинги-то не высаживались, не то что Колумб. А нам всего-то сто лет с небольшим, и мы не умеем даже половины — какое там половины! — десятой части того, что знаете и умеете вы.

Маг замолчал, а потом решительно отрубил:

— Но мы все равно научимся! Можете не сомневаться! — И тут же, без перехода: — А вашего брата можно попросить тоже показать свою подготовку?

«Серый брат, они просят тебя показать свои умения. Ты как?»

«Да показать-то не проблема, а что потом? — волк задумчиво посмотрел на человека. — Я же не умею, как ты, не насмерть бить. Ну, то есть, конечно, я могу им захваты показать, удержания, а вот бой — бой нет!»

Сашка уже собрался перевести все сказанное Рику, но тут вмешался гоблин Дикон, тихонько стоявший в сторонке. Он прекрасно читал мыслеобразы, которыми говорили между собой носители Чистой Крови. Потому что и сам был таким же…

— А что, если наш уважаемый Серый гость продемонстрирует свое искусство в схватке с себе подобными? Возможно, он сможет чему-то научить их, ведь его подготовка наверняка не обычная?

«Драться с кугуаром? Ну-у, вообще-то это — не мозговую косточку разгрызать, но попробовать можно…»

— А со своими сородичами наш уважаемый гость не хочет сразиться? — Сзади к Дикону подошла пара волков. С такими же льдисто-синими, как у Вауыгрра, глазами.

«С ними? Ну… Э, нет, старик. Я с тобой драться не буду. Старость надо уважать, а не рвать на куски».

«Что?! Щенок! Да я с двумя аллигаторами-оборотнями справиться могу! Молокосос! Да я…»

Дальше волк-ветеран додумать не успел. Вауыгрр прыгнул, хитро извернулся в воздухе, меняя и направление прыжка, и положение тела, и обрушился всей своей массой в бок противнику. Тот не успел ни отскочить, ни увернуться и кубарем покатился по траве. Мгновение — и волк-охотник уже прижал его к земле, крепко ухватив зубами за глотку, не сжимая, однако, челюстей.

«Что, дедуля, достаточно? — Вауыгрра прямо-таки распирало от гордости. — Два крокодила-врага, говоришь? А полдесятка черных врагов и их симбиоты в придачу — это тебе как?»

Старый волк сделал попытку вырваться, но безуспешно. А Вауыгрр тем временем продолжал:

«Две лисы-врага, разгромленная детская площадка врагов, вампал, наконец… АЙ! ДРЯННАЯ ДЕВЧОНКА! ПУСТИ УХО НЕМЕДЛЕННО!!!»

Волчица, еще секунду назад стоявшая спокойно, как-то очень плавно переместилась вперед и изо всей силы тяпнула расхваставшегося волка за ухо. Вауыгрр взвыл в голос, попытался высвободить ухо, но не тут-то было: волчица повисла на нем, точно клещ.

— Похоже, что ваш друг попался, как и многие до него, на козни женщины, — засмеялся Дикон. — Увы, увы! Пример Самсона ничему нас не учит.

Понял ли волк слова гоблина или сам пришел к такому же выводу — неизвестно, но он вдруг сильно подался вперед, сминая волчицу и валя ее на землю. Изогнувшись в дугу, он с яростью надавил головой на челюсти своей противницы.

«Или разожмешь, или сломаю! — Вауыгрр был полон мрачной решимости. — И ухо мне — не жалко! И с одним проживу!»

Старый волк с трудом поднялся и вознамерился напасть на молодого, помогая своей спутнице, но Вауыгрр резко фыркнул:

«Отойди, старик! Сунешься — убью!»

После того что он продемонстрировал ветерану, его угроза была отнюдь не пустым звуком, но старый волк все же бросился вперед.

«Держись, дочка! Горлом его ко мне, горлом!»

«Дочка? — от неожиданности Вауыгрр чуть не прозевал атаку ветерана и увернулся только чудом. — Это — твоя дочь?»

«А тебе что за дело?» — Старый волк снова готовился пойти в атаку.

Волк-охотник перестал давить на волчицу и опустил голову.

«Сдаюсь, — сообщил он. — А твоя жена где?»

«Уже четыре зимы, как ее враг-кровосос… — старый волк запнулся, но собрался и продолжил: — Вот с его старшим братом… Обоих…»

В мыслеобразе Сашка увидел человека, очень похожего на Дикона, только намного старше. Он подошел к гоблину.

— Как это случилось?

— Как и всегда, — Дикон больше не улыбался. — В большом «Эл-Эй», [39] в нигерских кварталах появился вампир. Сперва они кормили его своими, потом… Потом он начал охотится на нас. И, как все они, предпочитал детей…

Он помолчал, собираясь, потом продолжил:

— Брат тогда уже был главным гоблином в нашем королевстве.[40] Взял Гхарууду и поехал искать. Он только не знал, что это — старый вампир, еще со времен Гетисберга и Буллран,[41] а то и старше… — Он судорожно вздохнул. — Я потом видел его… их останки… А вампира мы потом… все вместе…

Сашка молчал, изо всех сил загоняя вглубь сознания мысль, что они с Вауыгрром только на «детской площадке» уничтожили двоих вампиров. Высших…

Должно быть, маг Рик что-то такое все же почувствовал, потому что схватил Сашку за локоть и потащил в сторону. Отойдя от Дикона, который занялся своими волками, на приличное расстояние, Рик повернулся к Александру.

— Слушай, этого конечно нельзя просить, но… оставайся с нами. Мы очень тебя просим. Если хочешь — сам Великий Дракон[42] упадет перед тобой на колени. Оставайся с нами. Мы будем учиться у тебя, а пока… Пока мы с тобой хоть немного почистим эту чертову страну от этой чертовой нечисти! Ты же ведь, наверное, не знаешь, но у нас уже пару раз были президенты из нечисти! Представь, сколько трудов стоило их…

Рик перевел дыхание и продолжил:

— Мы тебе все дадим, что только захочешь. Хоть сам Великим Драконом становись, только помоги. Пожалуйста, ведь ты же — Чистая Кровь!

Сашка потрясенно молчал. Если судить по страстности, с какой говорил обычно невозмутимый Рик, дела у куклуксклановцев были и впрямь неблестящие. Хотя странно: они знают Тень, а он такой, что абы с кем общаться не станет. Да и сам Тень говорил, что дело свое они добре знают. Неувязочка…

— Слушай… Но неужели все так погано?

— Так? Значительно хуже! — Рик снова говорил спокойно, почти без интонаций. — Ну, вот, к примеру: когда вы вашего… многоголового брали, у вас сколько человек погибло?

— Трое, — охотник все еще не понимал, к чему клонит маг. — Один защитник, когда его обнаружили, и еще охотник с защитником — когда первый раз попробовали исполнить. Или ты про тех, что с вампалом вместе были?

— Кровь Христова! Так этой твари еще и люди помогали? И много?

— Десятка четыре… Но с ними Тень справился. Мы с Серым братом нечисть отвлекали, а он…

— Знаешь, во что нам обошелся тот вампир, который убил брата Дикона? — перебил его Рик. — Два гоблина, три разведчика, два снайпера и один рыцарь. Плюс еще двух разведчиков убили нигеры…

Он глубоко вздохнул и продолжил:

— Местные, как вы их называете, «дефендеры»[43] отказываются вступать с нами в контакт. Наши привратники — отважные и отчаянные парни, но ты управился с пятерыми из них меньше чем за минуту. Это при том, что ты не хотел калечить их или убивать. И тебе не помогал твой спутник. А охотников — в вашем понимании — у нас вообще нет. Разведчик, гоблин, снайпер и маги: все они — это один ваш охотник. Так что, когда вас послали вчетвером, это как если бы мы послали двенадцать человек и двух-трех зверей Чистой Крови…

…Дела у клановцев действительно были не ахти. Рик рассказал мне, что каждая операция клана — это человек двадцать-тридцать, из которых уцелеют хорошо если две трети, а когда я напомнил ему про Зандора, сообщил, что они просто слабо представляли себе, что он такое. Но все равно, четверо были только ударной группой. Кроме них, в операции должны были участвовать еще восемь разведчиков, трое местных привратников и один снайпер.

— У нас никто никогда не готовил охотников! — возмущался Рик. — Мы в свое время попросили помощи у Римской Курии, так они нас на смех подняли! Сказали, что это — не игра и что не нам, только-только тогда организовавшимся, лезть туда, где и тысячелетний опыт не всегда помогает…

Оказалось, что они почти до всего додумались сами, без помощи со стороны. После Войны Севера и Юга, которую Юг проиграл только потому, что на стороне Севера выступила чуть ли не вся нечисть Американского континента, остатки разбитой, но не побежденной армии создали боевое братство — Ку-клукс-клан, который и подхватил упавшее было знамя борьбы с извечными врагами. Но то ли от гордости, то ли от незнания, они не стали вступать в контакт с уже существовавшими структурами и службами, а начали действовать на свой страх и риск. И, разумеется, наворотили делов…

— …Понимаешь, — растолковывал мне Рик, — мы ведь поначалу даже про Чистую Кровь не знали. И почти всех нигеров, которые с Чистой Кровью, того… Нехорошо, в общем, получилось. Потом оказалось, что мы под это дело целый отдел Инквизиции, который в Карибском бассейне работал, ликвидировали.

— Однако! — Он еще прибеднялся! Завалить целое подразделение, с охотниками, защитниками и остальными структурами! И после такого он мне рассказывает, что они — слабые?! Ну-ну…

Но Рик рассказал, что никакое не «однако», просто Карибский отдел действовал все больше по старинке, основываясь на «опыте множества веков». Как тут было устоять против револьверов, магазинных карабинов и многоствольных картечниц?..

— А после этого Курия нас чуть только не прокляла. А что мы могли, когда к нам то Вуду с островов, то оборотни из Канады, то всякая мерзость из Мексики прет, как сумасшедшая. Один раз натуральный Зипакна пришел. Еле одолели: оказалось, ему серебро не очень вредит. Это мы уже потом от твоего друга узнали, что таких, как Зипакна, намоленным оружием брать надо, а тогда…

Чем дальше рассказывал Рик, тем яснее мне становилось: жизнь у клановцев такая, что только держись…

— А самое дерьмовое то, что нечисть и их симбиоты в правительство лезут. Скупили всех на корню и начали… И нам достается…

Да-а уж… Может, они, конечно, и зря кого-то на костре сожгли, только по описаниям Рика выходило, что США с самого начала были страной не для людей, а для нечисти и их прихвостней. Когда он рассказал, что по проведенным исследованиям Вашингтон был подменышем, мне стало совсем худо…

— …То есть ты хочешь сказать, что вся ваша война за независимость и демократию — провокация нечисти?

— То-то и оно! — Маг с досадой махнул рукой. — Твой волк говорил, что вы как-то разнесли «детский сад» нечисти в одном городе. А каково жить в стране, которая вся детский сад нечисти, ты не думал? Вот потому мы и просим тебя и твоего волка: оставайтесь. Мы вам все дадим, но это — не главное. Главное, что хотя жизнь ваша вряд ли будет длинной, но зато проживете вы ее так, как и полагается Чистой Крови!

Вот так-то, Александр-свет! Вот вам и предстоит сейчас выбрать: поступить глупо или подло. Глупо — это остаться здесь и, скорее всего, в очень скором времени сложить буйну голову в неравной борьбе с местной нечистью. Подло — это объяснить этим ребятам, что у нас дома тоже есть дела, и есть Служба, и воинское звание и вообще… Сообщить все это и вернуться домой, под уютное крылышко Тени, отца Сергия и отца Деметрия. Выбирайте, юноша, выбирайте…

…Сашка так и не решил, что отвечать, потому что к ним со всего маху подлетел Вауыгрр, заплясал вокруг него, а потом встал, положил на плечи лапы и сообщил:

«Брат, они его нашли. Зандора. Обложили. Сказали, что выезжать надо прямо сейчас, а то они там удержать его не смогут. В смысле долго. Чтобы люди к нему не прошли».

«Где нашли, не в курсе? — спросил охотник, моментально подобравшись. — Ехать далеко?»

«Не понял. Он в каком-то болоте сидит…»

Дальше Вауыгрр объяснить не успел, потому что у Рика ожил мобильник. Он отошел на пару шагов, внимательно выслушал, ответил: «Слушаю и повинуюсь!» — и вернулся к нам. Его лицо стало сосредоточенным.

— Его обнаружили. Зандора, — отрывисто произнес он. — На юг от Хуло. Забился в болото, но уже успел утащить к себе десяток зачарованных черномазых. Вертолет за нами уже выслали, так что вам нужно собрать вещи.

Он помялся и добавил:

— Я надеюсь, что услышу ваш ответ после удачной охоты, а пока забудьте обо всем, кроме Зандора…

…Свою винтовку и один дробовик Сашка отдал снайперам клановцев. Сам же, рассудив, что запас карман не тянет, прихватил с собой и «стечкин», и «хеклер-кох», и второй дробовик. Кроме того, он экипировал Вауыгрра для серьезной драки, надев на него все защитное снаряжение, и теперь, когда волк-охотник двигался, раздавался тихий звон-шорох серебряных пластин. Теперь охотник сидел, погруженный в раздумья о предстоящей охоте и о бедственном положении ку-клукс-клана, изредка прерываемые нытьем волка:

«Слушай, брат, ну это же нельзя так, в самом деле! Меня ведь даже глухой медведь издали услышит!»

«Уймись! Лучше пусть услышит, чем укокошит».

Вертолет мчал их в дельту Миссисипи, где два дракона, подняв по тревоге всех своих подчиненных, блокировали Зандора, не пропуская к нему никого. После столь поспешного перемещения нечисти требовались время и пища для восстановления сил, так что у охотников появился шанс столкнуться с ослабленным врагом.

— По радио просят поспешить, — сообщил маг Рик. — У них там проблема намечается.

— Что еще-то случилось?

— Из Хуло выехали три автобуса, битком набитые черномазыми. Прут к Зандору. Наши пока их удерживают, но еще чуть-чуть, и придется стрелять. Всю полицию переполошим! Может, плюнуть, пусть их едут? Этой твари такой закуси все равно — на один зуб!..

— Так, вот что, — Сашка мгновенно очнулся от своих мыслей о предстоящей охоте. — Передайте своим: пусть хоть Третью Мировую начинают, но чтобы к Зандору ни одна черная жопа не проскочила! Нам только чего и не хватало, так это роты оборотней во всей своей красе!

Он хмыкнул и добавил:

— А они не смогут этих негров из автобусов как-нибудь вынуть?

— И что дальше? — поинтересовался Рик.

— Там деревья есть?

— Есть, и что?

— Пусть они их на этих деревьях развесят. Безо всякой икебаны…

Теперь в ответ хмыкнул Рик…

…Вертолетчики минут двадцать выбирали сухую площадку достаточных размеров, чтобы спокойно посадить машину, пока наконец не плюхнули вертолет аккурат между двух кочек так, что он чуть не встал на хвост.

«Мне тут надоело, — сообщил Вауыгрр, серой молнией выметываясь из перекошенного салона. И уже снаружи прилетела мысль: — И ты, брат, давай не задерживайся! Эта жужжалка сейчас или взлетит — или утонет!»

Закинув «Сайгу» за плечо, Сашка тоже рванул из вертолета. Следом за ним горохом посыпались пятеро клановцев. Вертолет натужно взревел, люди присели, а двое волков — старый и молодой — припали к земле, распластавшись среди болотных зарослей. И вовремя: от перекоса винта его лопасти свистнули там, где только что находились головы недавних пассажиров. Александр поморщился: ему представилось собственное обезглавленное тело. Видение было крайне неприятным, и он поморщился еще раз.

«И чего? — тут же прилетел насмешливый вопрос волка. — Ты ж головой все равно не часто пользуешься — может, и обошелся бы?»

«Дурень, — усмехнулся про себя охотник. — А есть я куда буду?»

«Это — да, — покладисто согласился волк. — Тогда извини: не подумал».

«Смысл извиняться? Думать ты все равно не умеешь… Ладно, пошутили — и будет. Серый брат, нам в какую сторону?»

«Похоже, на юг. За солнышком… Пошли?»

Сашка махнул рукой и зашагал следом за Вауыгрром. Волк Дикона догнал его, обогнал и пристроился рядом со своим собратом. Остальные, не говоря ни слова, потянулись следом, лишь парень со спутниковой связью начал быстро сообщать координаты. Александр обернулся к Рику.

— Прикажи ему прекратить, — выразительный взгляд в сторону связиста.

— Почему?

— Потому! Среди оборотней Зандора могут отыскаться особи, чувствительные к радиоволнам. На хрен предупреждать противника заранее? Тоже мне князь-охотник выискался! «Иду на „вы“!»

Маг мгновенно вложил ума связисту, и дальше охотничья экспедиция двигалась в полном молчании, нарушаемом лишь чавканьем болота под ногами. Вауыгрр и старый волк усвистали далеко вперед, и лишь изредка Сашка видел впереди взмах мокрого хвоста, который точно манил за собой, сообщая: «Все чисто».

Внезапно оттуда, издалека, прилетело:

«Брат, подожди-ка. Мы тут расспросим кое-кого…»

Охотник поднял руку, останавливая движение, а сам тем временем попытался посмотреть глазами Вауыгрра. Сначала он ничего не понял, но когда разобрался, КОГО расспрашивают волки, ему стало несколько не по себе.

На покрытом мхом упавшем стволе свернулся кольцами здоровенный страшный гремучник.[44] Вауыгрр стоял от него с одной стороны, старый волк — с другой. И все трое вели интенсивный мыслеобмен.

В мозгу Сашки замелькали странные образы, напоминающие абстрактные картины, и лишь через некоторое время он сообразил, что это — виды в инфракрасном свете, которые транслирует змея. Волки тем временем о чем-то договорились с гремучником, потому что тот вдруг соскользнул с дерева в воду и исчез в зарослях, послав на прощание волкам какое-то пожелание. Нечто вроде: «Хорошей добычи, и чтобы наши тропы не пересекались».

«Все, дорога свободна, — сообщил Вауыгрр. — Этот ядовитый поползун сам уйдет и другим скажет, чтобы не лезли. Ему Зандор тоже не по вкусу».

Новость была стоящей: гремучая змея — весьма агрессивна и может сама нападать на человека. Так что их нейтралитет — штука очень и очень полезная…

Через несколько минут после того, как охотники продолжили движение, волки перетянулись поближе к людям. На мысленный вопрос «Что случилось?» они ответили, что враг уже близко и теперь лучше держаться вместе, а то поодиночке перещелкают.

Дважды они миновали редкое оцепление из клановцев, которые размещались на возвышенностях, группах мангровых деревьев, просто на глиссерах. Сурово поводя стволами пулеметов, бойцы оцепления желали экспедиции удачи и напоминали, что Иисус пролил каплю крови за белого человека, подразумевая, что охотникам придется повторить это и, возможно, в куда большем объеме…

…«Берегись!» — ударила мысль Вауыгрра. Сашка рванулся вбок. Из болотной жижи с шумом и плеском вылетел огромный негр. Он метнулся к охотнику, явно намереваясь впиться зубами в горло. Коротко простучал «хеклер-кох», очередь серебряных пуль отбросила врага назад.

Сашка наклонился над упавшим. Это был негр, хотя и не совсем. Кроме кожи, его тело кое-где покрывали участки роговой чешуи, а зубы во рту были жуткими, похожими на крокодильи.

«Аллигатор-враг? — поинтересовался старый волк, сунув морду поближе. — Хотя… Нет, совсем не похож!»

— Вот и первый звоночек от Зандора, — сообщил Александр остальным. — Человек, превращенный в нечто. И не аллигатор, и не человек, а что-то среднее.

И тут ж отпрянул в сторону. Из болотной воды выскочили еще двое. Первый был очень похож на уже покойного крокодилочеловека, а второй…

Вторым был странный, очень худой человек. Абсолютно нагой, он тем не менее казался одетым из-за странных узоров, покрывавших кожу. И двигался так, как люди, если когда и движутся, так только в приступах пляски святого Витта…

Он словно танцевал, уклоняясь от пуль, уже изрешетивших его товарища. И, танцуя, придвигался все ближе и ближе. Сашка забросил за спину пистолет-пулемет и поднял дробовик.

Первый выстрел прошел почти впритирку к «расписному». Тот неуловимо дернулся, изогнулся, пропуская смертоносный пучок серебряных стрелок, и переместился еще ближе. Александру показалось, что он слышит его дыхание: шипящее, глубокое, почти спокойное.

Ствол дробовика танцевал вместе с мишенью. Вправо, влево, чуть вверх…

«Брат, отвлеки его!»

Вауыгрр прыгнул на узорчатого человека. Тот чуть замешкался, и этого оказалось достаточно: выстрел «Сайги» чуть только не разорвал его пополам.

«Брат, смотри! — волк уставился на изуродованный труп. — Ты только взгляни!»

Посмертная трансформация превращала человека в змею. Огромную, страшную, ядовитую змею.

«Бедняга, — констатировал Вауыгрр. — Тот поползун ушел от греха, а этот, значит, не успел…»

Охотники сбились еще теснее и двигались теперь еще осторожнее. Еще трижды выскакивали из болота негры, и трижды отряд взрывался грохотом выстрелов. В последней схватке три человека и змея, волей Зандора превращенные в нечто иное, немыслимо чуждое, атаковали особенно яростно. Сашка и Вауыгрр вышли из столкновения без потерь, но за этим стояли многолетние ежедневные тренировки и знания, накопленные поколениями. А у куклуксклановцев этого не было…

Рик склонился над Джейком — одним из снайперов. Змеечеловек успел царапнуть его своими ядовитыми клыками, и теперь снайпер умирал. Никакие противоядия не помогли: он сгорал, точно пук соломы, брошенный в костер…

Маг отнял руку от шеи, где билась и подрагивала в агонии ниточка пульса. Пустыми глазами посмотрел на охотников и коротко бросил:

— Все.

После чего взвалил на плечо большое ружье и зашагал по болоту туда, откуда уже явственно чувствовались эманации нечисти — этакий своеобразный запах, ощущаемый не обонянием, но практически всем организмом. Они нашли логово…

…Из спокойной на вид воды снова вылетел человек-крокодил, но, в отличие от прежних, какой-то вялый. Вернее, не вялый, а еще не освоившийся со своим новым телом и его возможностями. Единственный выстрел — и труп свалился обратно в болото…

— Ты его видишь? — зачем-то шепотом спросил меня Рик.

Та-а-ак… Ну-с, если не ошибаюсь, то во-о-он та здоровенная кочка вовсе и не кочка…

«Сайга» грохнула, посылая вперед стаю смертоносных серебряных посланцев. «Кочка» не пошевелилась. Бляха, я что, ошибся? А ну-ка, еще разок…

«Брат, ты чего это? Что тебе эта кочка сделала?»

И тут же мысль-образ старого волка Чистой Крови:

«Ты — глупый щенок! Не мешай вожаку, он все правильно делает…»

И тут кочка словно взорвалась…

…Сашка не успел увернуться, и удар могучего хвоста буквально смел его с ног, выколачивая дыхание из груди и гася свет в глазах. Последней мыслью было: «И с чего я взял, что это — хвост? Может, щупальце…» Дальше — тишина…

Он не знал, сколько времени пробыл в отключке. Александр пришел в себя от того, что горячий шершавый язык Вауыгрра облизывал ему щеки, а в голове стучало, точно заклинание: «Брат, очнись. Очнись, брат…»

Он с трудом поднялся. Клановцев осталось не более половины, но уцелевшие яростно молотили по Зандору из всех стволов. Хотя толку от этого было явно мало…

Огромная туша повернулась раз, другой, и волны на поверхности болотной жижи стали напоминать цунами. Они накрыли двоих стрелков, оказавшихся чересчур близко к чудовищу. Один из них, рыча и отплевываясь, тут же вынырнул на поверхность и снова открыл огонь, но второй исчез бесследно…

Сашка резко выдохнул, поднялся и, пользуясь стрельбой, начал подбираться к нечисти с тыла. Волк мгновенно сообразил, что нужно делать, и двинул следом.

Зандор то ли забыл об охотнике, виденном в Юте, то ли посчитал его вышедшим из строя надолго, но только обратил внимание на Александра он лишь тогда, когда тот одним движением всадил в него все подаренные японскими мастерами сюррикены, и, вонзив меч куда-то в щель между спинными пластинами, вскочил монстру на шею. Веер дао мелькнул в воздухе, полетели вонючие ошметки. Зандор заголосил, да так, что уцелевшие клановцы пригнулись. Вауыгрр, не отставая от своего друга, метнулся вперед и впился клыками в какой-то бугристый нарост на голове нечисти. Тот заверещал неожиданно тонким голосом, его хвост, который действительно оказался хвостом, обвился вокруг волка Чистой Крови и рванул, стремясь сдернуть с себя неожиданного противника. Просвистели в воздухе четки суфиев, и на какой-то момент хвост оказался притянутым к ногам чудища.

Сашка орудовал веером, точно лопатой, выдирая из туловища Зандора огромные куски. Но тот не сдавался. Неожиданно его когтистые передние лапы удлинились, превращаясь в гибкие хлысты-щупальца, и охотник еле-еле успел соскользнуть со спины монстра, уходя от гибельного удара. Тут же грохнул дробовик, и левое щупальце отлетело в сторону, а Сашка снова взлетел на шею чудища.

Зандор неожиданно рванулся вперед, замолотил во все стороны хвостом и уцелевшей передней лапой. Гоблин Дикон не успел увернуться от удара, его подбросило вверх, и он, болтаясь, как мешок с опилками, тяжело пролетел по воздуху добрых метров пять и грузно рухнул, подняв тучу брызг. Старый волк Чистой Крови взвыл, словно подстреленный, невероятным прыжком дотянулся до нечисти и повис, пытаясь разодрать ей горло. Вауыгрр, так и не отпуская бугристый нарост из пасти, начал медленно перемалывать его клыками, смещаясь в сторону Сашки. И тогда Зандор завыл, и в этом вое, кроме боли, ненависти и страха, явственно различался какой-то призыв…

Болото словно бы ожило. Со всех сторон поднимались из топкой жижи совсем уж невероятные фигуры. Люди с четырьмя руками вместо обычного набора конечностей, какие-то полуразложившиеся особи неясного вида, аллигатор, наполовину превратившийся в змею… Особенно запомнился Сашке негритенок лет двенадцати, вместо живота у которого была огромная лягушачья голова, а на затылке собственной головы — рыжая задница с коровьим хвостом…

Весь этот парад уродов, дергаясь, извиваясь, рыча и шипя на разные голоса, двигался на зов своего господина и повелителя, который звал их на последний бой. Дальнейшее осталось в памяти Александра какими-то фрагментами. Вот маг Рик, отчаянно выкрикивая не то песню, не то заклинание, отмахивается винтовкой от двух крысолюдей. Вот один из клановцев пустил в ход нож, свалил змееаллигатора, и тут же исчез, погребенный под кучей чернокожих тел с пнями вместо голов. Вот Вауыгрр задними лапами раздирает тело летучей жабомыши, а вот и он сам еле успевает отмахнуться веером дао от странной летучей твари, у которой вроде бы и нет ничего, кроме пары кожистых крыльев и здоровенной, усаженной клыками пасти…

Сашка снова и снова рубил веером тушу Зандора, точно рыл яму в вонючем осклизлом мясе. И вдруг в ране что-то шевельнулось, запульсировало, забилось. Даже не успев осознать, что именно он видит, охотник вырвал из кобуры «гэша» и высадил всю обойму в эту пульсацию…

Зандор в последний раз взвыл, замер и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начал валиться наземь. И тут же все кончилось. Его чудовищные порождения, словно механизмы, лишенные энергии, застыли в тех самых позах, в которых их застала гибель создателя, а потом начали распадаться. Через минуту все вокруг было завалено гниющими останками, а в центре возвышалась стремительно оплывающая гора из псевдоплоти…

«Тьфу! — волк встряхнулся, замотал головой. — В пасти — словно заяц нагадил! Ну и тварь… Брат, ты как? Цел?»

Сашка прислушался к своим ощущениям. Было больно, но не похоже, чтобы где-то были тяжелые повреждения, открытые раны или переломы…

«Цел, Серый брат, спасибо. А ты?»

«Кажется, тоже… Э-эх, старик! Как же это ты так?..»

Вауыгрр подошел к тому месту, где лежали Дикон с размозженной головой и старый волк с перебитым хребтом. Он ткнулся носом в окровавленную пасть товарища.

«Что ж я теперь твоей дочке скажу, старик? Ведь говорил же тебе…»

«Скажешь, чтоб щенков от тебя родила! — неожиданная, слабая, но вполне различимая мысль. — Род должен продолжаться! Скажешь, что я велел…»

Старый волк вытянулся и застыл. А из болотной грязи поднялся Рик. Он тяжело сел, огляделся и закрыл лицо руками.

— Господи! За что ты отвернулся от нас?! Почему мы должны полечь все?! Неужели в этой стране нет больше места для белого человека? Ведь так скоро и в президенты нигер пройдет!

Он повернул к Сашке свое грязное, искаженное болью и яростью лицо.

— Вот! — широкий жест руки. — Видишь?! Нас больше нет! Лучшая группа полегла вся! И если бы не вы — полегла бы бессмысленно!

Маг встал, шатаясь, подошел к охотникам и неожиданно рухнул перед ними на колени.

— Оставайтесь у нас, парни! Мы не можем предложить вам ничего, кроме войны без конца и нашего уважения. Но если вы захотите…

В его речь вплелся какой-то звенящий звук. Он рос, ширился, заполняя собой все пространство. Маг замолчал, изумленно закрутил головой. Вауыгрр вдруг принюхался:

«Уходим! Уходим, брат! Беда идет! — волк, точно плетью, лупил себя хвостом по бокам. — Этот враг успел сделать… не знаю, как сказать, но это очень плохо! Перед смертью успел!»

Сашка еще не успел перевести это Рику, когда неожиданно ожил его телефон.

— Да!

— Малыш? — спокойный, какой-то очень домашний голос Тени. — Не двигайся и не выключайся. Тебя найдут по сигналу. К вам уже идет вертолет Курии. Они на подходе, — короткий смешок и голос капельку, совсем чуть-чуть теплеет. — Похоже, что ты — большой молодец, а? Дома расскажешь, что да как…

— Слушай, Тень, тут вот какое дело… — Сашка чуть замялся. — Парням помощь нужна.

— Деньги, оружие? — спокойно поинтересовался Серебрянский.

— И это наверняка тоже. Но здесь с людьми полный швах. Не поможем — совсем потеряем землю.

— А людей-то я им где достану?

— Ну, это же ты генерал. Придумай что-нибудь.

— Надеюсь, ты им ничего не пообещал? — сухо поинтересовался наставник.

— А что я им мог пообещать? — Сашка пожал плечами. — У меня и нет ничего.

— Ладно, боец. Подумаю…

…Они все втроем искали уцелевших. Из-под груды истерзанных, стремительно разлагающихся останков извлекли оглушенного снайпера и двоих раненых скаутов. Еще одного — молодого гоблина Артура — разыскал Вауыгрр, накручивавший расширяющиеся круги вокруг места побоища. А через пять минут над болотом завис армейский «Чинук»,[45] но вместо привычных белых звезд на бортах вертолета красовался герб Ватикана.

Боковая дверь распахнулась, и оттуда выглянул человек в темном костюме со стоячим белым воротничком.

— Salutat vos venantium! Cum fortuna! Gloria Jesu, qui salutem vestram et![46] — прокричал он, приветливо размахивая рукой. Затем, перейдя на английский, он продолжил: — Мы прилетели за вами. Поднимайтесь на борт.

Вниз упала веревочная лестница.

— Помогите поднять раненых! — крикнул в ответ Сашка. — Нам их всех не утащить!

Священник внезапно посуровел. Сквозь рев и свист винтов он прокричал:

— У меня приказ взять на борт только вас двоих! И попрошу вас, господа охотники: поторопитесь!

Сашка задумчиво взвесил на руке «гэша», прикидывая, не стоит ли захватить этот вертолет. Затем махнул рукой:

— Тогда проваливайте! Без вас обойдемся! — и повернулся к Рику. — Вот что: давай-ка пару жердин вырубим. Сделаем волокушу, привяжем на нее раненых и пойдем помолясь. Да и поторапливаться, пожалуй, надо: Серый брат просто так панику поднимать не станет…

Человек в вертолете изумленно следил за тем, как охотник начал вырубать мечом длинные слеги, как делал на них зарубки для связок, как волк принес ему в зубах моток веревки, сорванный видимо с пояса кого-то из погибших. И лишь когда Рик и Сашка начали привязывать к волокуше скаута со сломанной ногой, он не выдержал.

— Кровь Христова! В конце концов у меня приказ забрать вас, и, если надо, мы сделаем это силой! — заорал он.

— Правда? — Сашка двинул плечом, чуть смещая ремень «хеклера», а Вауыгрр недобро оскалился… — Интересно было бы узнать две вещи: как вы это собираетесь проделать, во-первых, и кто будет отвечать за ваши трупы, во-вторых?

Здраво оценив возможности русских охотников, священник на секунду задумался, но тут же продолжил:

— Послушайте, домине! Это приказ. Он не обсуждается, не так ли?

— И кто мне его отдал? Мой начальник?

— Разумеется, ведь вы сейчас в подчинении Курии…

— Кто вам сказал такую чушь?! Я не в подчинении Курии, а в служебной командировке. На вашу территорию, не спорю, но моим начальником как был, так и остается генерал-майор Серебрянский. Вот если он прикажет, тогда еще посмотрим… — Сашка протянул вверх телефон. — Не желаете с ним связаться?

«А если вожак прикажет — мы их бросим?»

«Если вожак ТАКОЕ прикажет — бросим вожака!»

Волк тяжело вздохнул:

«И почему я не сомневался в твоем ответе?..»

…Я не знаю, что именно сказал Тень представителю Святого Престола, но в вертолет нас всех загрузили без звука, быстро и квалифицированно оказали помощь раненым и даже прихватили убитых — тех, кого мы смогли отыскать.

Уже в полете старший от Конгрегации Доктрины Веры сообщил нам, что буквально час назад ураган «Катрина», до того момента мирно першийся куда-то за Флориду, неожиданно изменил направление движения и с бешенной скорость ломанулся в сторону Нового Орлеана. Услышав это, я быстренько перетолмачил Вауыгрру полученную информацию. Должно быть, это и было то страшное и непонятное, чем Зандор одарил нас напоследок…

— …Простите, домине, я все же не понимаю: как вы, могли связаться с этими… — фра Микаель сделал неопределенный жест в сторону клановцев, молча сидевших у борта. — Возможно, вам не рассказывали, что эти… творили и продолжают, творить, но уверяю вас: еще неизвестно, кто хуже — вудуисты или они…

Инквизитор говорит тихо, и можно рассчитывать, что Рик и Артур не слышат, что именно говорит о них представитель Его Святейшества. Значит, и отвечать придется так же тихо… хотя так и тянет дать ему в морду!

— Я простой охотник, и не мое дело рассуждать о том, кто достоин, а кто — нет. Но одно я знаю точно: это — люди, а наша задача как раз и состоит в том, чтобы помогать людям и убивать нелюдей. И если кто-то делает то же самое, мы просто встаем рядом…

Фра Микаель собирался что-то возразить, но тут возник один из пилотов. И если судить по внешнему виду летуна, вести он собирался сообщить далеко не добрые…

— В Хьюстоне беда. Темнокожие полностью блокировали аэропорт Джорджа Буша.[47] Вырываются на поле. Международные рейсы отложены на неопределенное время…

Артур хмыкнул, а Рик зло процедил:

— Недаром Джимми Уэстморленд[48] предлагал назвать его «Международным аэропортом нигеров!» — и, повернувшись к пилоту, поинтересовался: — А как дела с Гобби?

Вертолетчик вопросительно посмотрел на инквизитора: мол, надо ли отвечать? Тот только рукой махнул: делай, как знаешь!

— Пока вроде функционирует, но, по сообщению федералов, чернокожие и туда прут.

Маг протягивает ко мне руку:

— Брат, одолжи на минутку свой телефон. Мой утонул в этом проклятом болоте…

…В аэропорту Гобби, где плюхнулся «Чинук», охотников встречали сразу две делегации. Первая представляла собой посланцев католической конгрегации южных штатов во главе с епископом в парадном облачении и кортежем из четырех лимузинов. Вторая была попроще… и посложнее одновременно. Несколько человек в вальяжно расслабленных позах явно были телохранителями. А вот остальные…

В центре стоял крепкий мужик средних лет в джинсах, белой «ковбойской» шляпе и таких же сапогах. Рядом с ним — пожилой, но тоже вполне крепкий мужчина лет шестидесяти, одетый в строгий костюм, однако с такой же шляпой. А третьим… Третьим был знаменитый киноартист, киноковбой и кинорейнджер Нак Чоррис…

Прежде чем Сашка успел что либо осознать, Нак Чоррис подошел к Рику и как-то очень по-приятельски обнял его. Затем, повернувшись к охотникам, попросил:

— Будь так добр, старина, представь меня своим друзьям, о которых мы уже наслышаны здесь…

…Через полчаса по желтым дорогам Техаса двигался странный караван из странных автомобилей. А уж пассажиры в них…

Впереди несся серебристый открытый «Кадиллак» середины шестидесятых, украшенный бычьими рогами на капоте. За рулем авто сидел лично миллиардер Перри Басс[49] — как обычно в потертых джинсах, клетчатой рубахе и белой «стетсоновской» шляпе.[50] Это как раз не было необычным: мистер Басс давно славился своей приверженностью к техасским традициям. Но рядом с ним на пассажирском сиденье восседал громадный серо-белый зверь. И это было бы еще ничего, но Перри Басс, периодически обращаясь к зверю, рассказывал что-то, активно размахивая рукой.

Вторым в колонне шел большой черный лимузин с гербом Техаса и флажком, который сообщал, что лимузин имеет честь везти самого губернатора штата Рика Перри. Сколько человек сопровождало губернатора и кто были эти люди, не давали увидеть тонированные стекла.

Третьим шел здоровенный джип-пикап «Тахо», за рулем которого был звезда экрана, почетный рейнджер Нак Чоррис. Рядом с ним сидел среднего роста парень с грязным усталым лицом. Он мирно спал, и, чтобы не тревожить своего пассажира, Нак Чоррис, известный своими пристрастиями к хард-року и кантри, ехал в полном молчании.

Замыкали колонну несколько машин с охраной. Двое патрульных, увидевших этот кортеж, долго смотрели вслед скрывшимся за горизонтом автомобилям, а затем тот, что помоложе, кашлянул и поинтересовался:

— Это кого ж повезли, а, сарж?

— Не знаю, парень, не знаю. Но шишки важные. Не много я видел псов, водители которых получают по сто восемьдесят миллионов баксов в год. А уж парней, которые могут нанять Нака Чорриса крутить баранку, — и того меньше!..

…Тень отзвонился мне вечером, когда из всех событий насыщенных дня, ночи и еще одного дня я вынес только одно стойкое убеждение: в ближайшее время вылететь домой не удастся. Все крупные аэропорты были блокированы неграми, находившимися в неадекватном состоянии. Ну, конечно, можно было бы воспользоваться спецконтейнером посольства, в который мы с Вауыгрром влезем совершенно спокойно, но как-то не тянуло. Другие способы улететь из «гостеприимных» Штатов тоже, разумеется, существовали. На перекладных, маленьким самолетом до Мексики, а там и до дома, или морем — но, пока Яков Александрович не дал ответа по людям для ККК, это было бы очень похоже на бегство. С тонущего корабля…

— …Знаешь, парень, — Нак Чоррис, тот самый, чьи фильмы я обожал в детстве, доверительно толкнул меня в плечо, — я все-таки не могу понять: как ты это умудряешься делать?! Ведь я — совсем не новичок в боевых единоборствах и кое-что смыслю в благородном искусстве ускорения встречи противника с Создателем без применения грубых материальных средств, но — черт возьми! — как ты это делаешь?!

С этими словам он снова запустил замедленную видеосъемку тренировочного боя, который мы с Вауыгрром показывали вчера по многочисленным просьбам всей честной компании.

«Брат, скажи ему, что для нас это — не искусство, а просто жизнь».

— Серый брат, — я слегка поглаживаю лохматую башку, лежащую у меня на коленях, — говорит, что, наверное, вся разница в том, что для вас это — искусство, а для нас с ним — жизнь. Мы просто так живем…

— Это я понять могу, — почетный рейнджер и возможный президент независимого Техаса, а по совместительству — один из драконов клана, утвердительно кивает. — Но мой бог! Как тебе удается делать это ТАК?!! Ведь у тебя не голова, а какой-то боевой центр управления!

С этими словами он ткнул пальцем в монитор ноутбука. Взглянул. Ну и что тут такого? Подумаешь: «спад» назад, удар ногой снизу вверх, руками земли не коснулся, потому что прямо подо мной в этот момент проскакивает Серый брат, чтобы броском атаковать вытянутую руку еще одного противника. Третьего я достаю тем самым ударом, которому меня научил Тень, а четвертый с маху налетает на уже рухнувшего первого и вдобавок огребает с правой по затылку от меня и лбом в пах — от Вауыгрра. Ну и что? Рядовая связка, набившая оскомину на тренировках и хрен проходящая на показательных боях с защитниками — они, чай, тоже не пальцем деланные, и что к чему — сообразить могут…

Нет же, этот киногерой кинобоевиков только что не помер от изумления, когда это увидел! А я-то в детстве думал, что он по-настоящему дерется…

Так что остается только вежливо улыбнуться и взять со столика стакан с ледяным соком, чтобы уйти от ответов на следующие, не менее «мудрые» вопросы. А хорошо все-таки мы здесь «спрятались»! Вилла, или вернее — ранчо, на сто верст вокруг — ни души, а тут — все, что только твоей душеньке угодно! Бассейн — пожалуйста! Баня — сколько пожелаешь! Харчи… нет, братцы, таких харчей вы и не пробовали! Мясо — только что бегало, хлеб — сей секунд из печки, овощи — пять минут как с грядки! Вауыгрр нахряпался свежей телятинки и теперь мирно дремлет в тенечке, а я, словно падишах какой, разнеживаюсь себе у бассейна. Под пальмой!..

Вот тут как раз и зазвонил телефон и голосом Тени сообщил, что прятаться мне тут еще неделю как минимум, а вопрос с ребятами из клана решен положительно, и Федор Борисович, бессменный наш Капитан, дал «добро» на отбор и подготовку тридцати двух человек на наших базах. Это, конечно, не решит проблемы немедленно — ведь хорошего защитника нужно растить никак не менее шести лет, а хорошего охотника… А бог его знает, сколько нужно растить охотника! Меня вон за сколько вырастили!..

«А ты — хороший охотник? Ну-ну…»

Бл…ин! А я был уверен, что он спит! Вот ехидна серая!..

…Губернатор штата Одинокой Звезды смотрел на Сашку и Вауыгрра в упор. Рик Перри — Великий Казначей клана, решал, что ему делать и как начать. Десять секунд, двадцать, тридцать… Но наконец он решил…

— Мистер Александр и вы, уважаемый четвероногий собрат, — Рик Перри снял шляпу и легко опустился на одно колено перед опешившими охотниками. — От имени всех честных людей этой страны я выражаю вам глубокую признательность и благодарность за избавление нашей земли от черной нечисти.

Губернатор поднялся, но шляпу не надевал.

— Также от имени всех наших братьев я выражаю вам благодарность за обеспечение связи и помощи далекой России. Мы не слишком-то дружны с вашей страной, но ее помощь сегодня, впрочем, как и всегда, оказывается неоценимой! Но мы, — Рик Перри позволил себе ироничную улыбку, — мы — простые жадные ковбои. Нам никогда не хватает того, что у нас уже есть. И мы будем просить вас, мистер Александр, и вас, многоуважаемый собрат, еще об одном одолжении. Услуге, так сказать. Надеюсь, что вы не откажете…

«Он что, будет опять просить нас остаться? Ну, я не согласен…»

«Сам не согласен, но пусть сначала скажет, чего хочет».

— Господин Великий Казначей, — Сашка позволил себе обратиться к губернатору титулом клана. — Нам бы хотелось знать, что вы хотите от нас. Только тогда мы сможем решить: выполнима ваша просьба или нет…

— Само собой, почтенные охотники, само собой. — Губернатор улыбнулся, но улыбка вышла очень печальной. — Видите ли, у нас очень мало Чистой Крови. И среди людей, и среди, — Перри замялся, подбирая термин, — среди ваших соплеменников. Собственно говоря, они есть только на Аляске, но и там осталось очень немного Чистой Крови: в свое время идиоты-эмигранты отстреливали волков, а Чистая Кровь — это, увы, не только способность противостоять магии и умение сражаться с нечистью, это еще и отличный мех…

«Интересно… Значит, все-таки будет уговаривать остаться».

«Что-то меня не тянет оставаться там, где я — ценный мех!»

«А если бы не это — остался бы?»

«Если ты останешься, я и так останусь. Мы с тобой братья, так как же я тебя брошу? Пропадешь ведь один…»

— Так вот, уважаемые охотники, мы вынуждены просить вас, если вы, конечно, сочтете возможным, поделиться с нами вашей Чистой Кровью…

«Не понял, как это?»

«Донорство?»

— Если бы вы сочли возможным, раз вы все равно здесь…

— И как вы себе это представляете?.. — поинтересовался изумленный Александр.

— Но, позвольте… — губернатор был изумлен не меньше. — Я полагал, что у вас это… Простите, но вы?.. Вы до сих пор девственники, господа? Это необходимо для охотников — целибат?

— Целибат? С чего вы взяли?..

— Но…

«Брат! Я согласен! — Волк только что не подпрыгнул на месте. — Ты что, не понимаешь?! Он хочет, чтобы мы оставили здесь щенков!»

— Простите, мы правильно вас поняли? — охотник все еще не верил услышанному. — Вы хотите, чтобы мы… как племенной скот?!

— Ну, я думаю, вы применили не совсем верное определение. Мы — все наши братья и я лично, просим вас, чтобы вы оставили частицу своей Чистой Крови у нас… у наших… Короче, парни: партнерши для вас подобраны со всем возможным тщанием, ваших потомков мы воспитаем как настоящих воинов. Чистая Кровь — грозное оружие! И мы просим вас дать нам это оружие!

«Посмотрите на него! Он раздумывает!.. Брат, ты еще смутись!»

«Заткнись, осеменитель лохматый! Тебе бы только покобелировать!»

«А я, между прочим, обещал умирающему оставить его дочке щенков. Последнее желание умирающего товарища — закон…»

Вауыгрр скалился, откровенно веселясь. Сашка собрался было пнуть разрезвившегося волка, но, рассудив, что это будет явный подрыв престижа охотников вообще и их пары — в частности, сдержался и обратился к Великому Казначею:

— Хорошо, я понял вас и мы… — эх! — он махнул рукой, — согласны.

— Вот и замечательно! — просиял губернатор. — Тогда сегодня же вечером вас познакомят…

Это я запомню надолго. Гостеприимная вилла голливудской кинозвезды, превратилась в нечто среднее между чертогом Кубла-хана[51] и случным пунктом. Во-первых, тут же примчался Нак Чоррис и развил бурную деятельность по приданию интерьеру «чувственности и романтизма», в результате чего над кроватью возник балдахин, во всех комнатах появились розовые букеты, а возле бассейна установили двенадцать кадок с пальмами. Во-вторых, приехали двое врачей — членов клана, которые самым внимательным образом осмотрели меня и Вауыгрра, подвергнув при этом ряду самых неожиданных испытаний и процедур. Они вынесли вердикт, что для уверенного зачатия волку нужно как минимум два дня, а мне — восемь! Так что, уважаемые охотники, большая просьба: трудиться, не покладая… хм… в общем, сколько сможете, столько и трудитесь!

Следом прибыл Перри Басс. Он не доверял кулинарным способностям поваров на вилле и приволок с собой целую толпу каких-то светил в области приготовления набивки для животов. Вауыгрр понюхал то, что стали готовить эти новоприбывшие личности, и пулей отлетел от кухни, яростно чихая и кашляя. Но не успел он мне толком пожаловаться на человеческий идиотизм, как выяснилось, что специалистов в области волчьего хавчика Басс тоже привез. Любо-дорого было посмотреть, как мой волчара носится вприпрыжку за привезенными специально для него зайцами и оленятами.

Но все это были, так сказать, превентивные мероприятия. А главным событием стал приезд «невест»…

…«Едут», — сообщил волк человеку.

«В смысле?»

«В смысле, что они будут здесь очень скоро. Их везут на машинах, и они… холм видишь?»

«Ну?»

«За этим холмом — еще один, а вот за ним уже и они».

«Это кто тебя просветил?»

«Да там… — волк слегка смутился. — Помнишь, дочка старого Ууурхрррра?»

«Которая тебе чуть ухо не откусила? — человек негромко рассмеялся. — Да уж: такое — не забудешь!»

«И ничего не откусила! — вскинулся волк. — Если бы в самом деле драться, я бы ее!..»

«Верю, верю. Ну, так это она с тобой беседует?»

«Ага… Говорит, что помнит меня…»

«В смысле, таких вкусных ушей еще не пробовала? — Сашка мгновенно качнулся назад, и Вауыгрр пролетел мимо. — Ладно, ладно, героический любовник, все! Сдаюсь!»

Волк уселся, облизнулся.

«Зато Вауурхаурра говорит, что тебе самочек везут — закачаешься!»

Человек слегка покраснел.

«Перестань!»

«Интересно, а кто первый начал?..»

…Через час в ворота въехал кортеж из пяти машин. Первой и замыкающей шли автомобили с охраной, а вот в середине…

Три микроавтобуса, два из которых, раскрашенных в самые невероятные цвета, производили впечатление последствий землетрясения в малярном цеху. Первый — пронзительно-сиреневый, с намалеванными на бортах стилизованными фигурами, в которых с равным успехом можно было увидеть волков, бешеных гамадрилов или спаривающихся медуз. Второй — в желто-зеленых разводах, с огненно-красными пальмами и фигурой девушки в белом платье, занимающей не только весь капот, но и часть ветрового стекла. А вот третий микроавтобус поверг обоих охотников в несказанное удивление. Это была «Скорая помощь»…

— …Это, простите, зачем?

— Уважаемый охотник, — губернатор замялся. — Видите ли, мы ведь не знаем вашего темперамента и предпочтений э-э-э… так сказать, интимного характера. Вдруг девушкам потребуется помощь?..

«Брат, а разве ты не сказал ему, что съедаешь самку после спаривания?! Напрасно, хотя…» — закончить Вауыгрр не успел. Как не успел и увернуться от брошенного тапочка, чувствительно шлепнувшего его по боку.

«Сделай одолжение: хоть на минуту оставь свои дурацкие шуточки!»

«Ладно… Хотя за минуту ты не успеешь!» — второго тапка волк сумел благополучно избежать и с невинным видом уселся возле ног Сашки. Двери микроавтобусов синхронно распахнулись…

…Из первого микроавтобуса выскочила та самая волчица, с которой Серый брат уже успел познакомиться. А из второго вышли одна за другой три девчонки, поражавшие своей непохожестью. Первая — ширококостная крепкая деваха, способная, пожалуй, остановить на скаку не только коня, но и носорога. Короткая стрижка, прищуренные глаза, рельефные мышцы. Да это не женщина, а какой-то легкий танк!

Вторая — высоченная девица, которой вполне могла бы гордиться сборная женская команда по баскетболу, с пепельными, забранными в пучок волосами и жилистыми руками. Не скажу, что она была совсем уж некрасива, но что ж это делается-то, а?! Да если я с ней… Да я ж буду выглядеть, как обезьяна на пальме!

Третья девчонка была хотя бы нормального роста, веса и телосложения. Правда смущали очки и какой-то задумчивый, не от мира сего взгляд. Эдакий профессор в юбке. Интересно: ей в любви словами объясняться или лучше математическими формулами?

«Да что тут, все с ума посходили, что ли?! То драться со стариком, то щенков заводить со щенком?!»

Вауыгрр стоит и в полном недоумении смотрит на вторую волчицу, которая вышла из фургона вслед за первой. Ну-у, если честно, то волчицей ее называть несколько рановато. В русском языке есть замечательное слово «щен», и этот щен сейчас как раз и стоит перед Серым братом, старательно его обнюхивая…

«Да уберите ж эту малолетку кто-нибудь!»

— Господин губернатор, вы не могли бы убрать щенка? Волк стесняется…

Он смотрит на нас удивленно.

— Но ее осмотрели ветеринары и вынесли единодушное решение о достижении репродуктивного возраста…

«Короче, Серый брат, ты попал…»

«Ну и росомаха с ними! Пойдемте, девчонки! Тут оленина бегает!..»

А передо мной оказываются эти три «производительницы». М-да уж… По сравнению с тем, как попал я, Вауыгрр отделался легким испугом… Ну вот и как они это себе представляют? Что я скомандовать им, что ли, должен? Типа «Ложись! Заголяйсь! Раздвигайсь!». Вот ведь…

— А вы правда убили сто вервольфов? — прервала мои размышления девушка-«профессор».

— Ну-у… Это немного преувеличено, но если тебя интересуют именно ликантропы, то… дюжину — это точно! Не считая тех, кого мне подсовывали в процессе обучения…

— Вас… то есть… вы учились, убивая живых оборотней? — высоченная даже рот забыла закрыть. Интересно: она думала, что можно обучить чему-то без практики?

— Вообще-то, убивать мертвых оборотней — задача чересчур сложная, для меня — непосильная. Так что приходилось общаться с живыми…

— Кроме вервольфов, у вас, наверное, много вербэров, да?

Должно быть, крепышка считает, что обычные медведи у нас ходят по улицам, играют на «бабалайках» и пьют водку из самоваров!

— Мы называем их «берендеи», мисс. Да, они встречаются, но редко. Чаще всего попадаются вампиры всех мастей, уводни, кикиморы. Ну и мелкой нечисти — множество…

— А меня зовут Джуд, мистер Александр, — похоже, крепенькая решила взять быка за рога. — И я надеюсь, что наши дети станут такими же великими охотниками, как вы.

— Джуд… Красивое имя. Полностью это «Джудиф», верно?

— Да…

— Ну, судя по тебе, не завидую я тому Олоферну, который окажется на твоем пути!

Она приятно запунцовела.

— Ну, я, конечно, не убила дюжину вервольфов, но все-таки…

— Зато Джуд прикончила настоящего нигерского колдуна, — вступилась за подругу «верста коломенская».

— Правда? — Я стараюсь изобразить максимум удивления. — Это непростая задача!

— Да что вы, мистер Александр, это было совсем не сложно! — Ишь ты, как расцвела! — И потом: если бы его на меня не выгнали, я бы ничего и не сделала…

— Ну да, а если бы Зандор не оказался у меня на дороге, то я бы его тоже не взял! Хотя, конечно, скромность девушку только украшает…

— Скромность? Ну не знаю, что вы там себе думаете, девушки, но чур я — первая! Пойдемте, Александр!

Похоже, я ошибался. Это мне будут командовать «Раздевайсь! Приступай!» и далее, по списку…

— …Ох!.. Да!.. Мама!.. О-ох!..

«Я чувствую, брат, что у тебя тоже все нормально?»

«Брат, отвяжись. Ну, хоть сейчас помилосердствуй!..»

— …Джуд, подвинься, ты мне мешаешь!

— А если я еще не сыта? Может, это ты мне мешаешь, Берта?

— Имей совесть: сейчас моя очередь!.. Ах!.. Да!.. Ох!.. Да!.. Мама!.. О-ох!..

— …Ты где там пропал? Что ты вцепился в этого олененка, будто год не ел?!

— Девчонки, имейте совесть! Должен же я хоть слегка передохнуть!..

— Передохнешь, когда выполнишь обещание!..

— Это в смысле когда у тебя щенки будут?!

«Я чувствую, Серый брат, что у тебя все нормально?»

«Смеешься?! Передай там, что если эти две от меня не отстанут — щенки будут сиротами…»

…Через десять дней в салон самолета «Аэрофлота», следующего по маршруту Вашингтон — Москва, поднялась странная пара. Первым шел огромный зверь в дорогом ошейнике и наморднике ручной работы. Следом двигался парень среднего роста в очень дорогом костюме, туфлях из натуральной аллигаторовой кожи, с золотыми часами и парой перстней на руках. По обоим было видно, что они могут позволить себе самый дорогой и профессиональный уход. Шерсть волка — а это был именно волк — была тщательно вымыта и расчесана, а прическа парня была явно не из обычной парикмахерской, а из эксклюзивного салона. Но все же завидовать им почему-то не хотелось…

Вауыгрр на дрожащих ногах подошел к креслу, но сил забраться на него у волка-охотника уже явно не осталось. Он упал на бок и выключился. Сашка с трудом добрался до своего места и, невольно охнув, мешком рухнул на сиденье.

— Что-нибудь желаете? — Стюардесса с профессиональной улыбкой всем своим видом демонстрировала, что готова выполнить любое пожелание пассажиров первого класса.

«Ну, что, брат? Может, возьмешь у нее номер для связи? Или прямо здесь?»

«Если бы у меня были силы, хвостатый обормот, я бы тебя пнул! Хотя…»

— Извините, девушка, а нельзя узнать: может быть, кто-нибудь тоже летит с собакой? — Сашка с трудом повернул голову, и из-под воротника выглянул крупный, уже начавший желтеть засос на шее. — Возможно, эта собака захотела бы познакомиться с моим псом?

«Если бы у меня оставались силы, я бы тебя укусил…»

Питер Фей сидел в кабинете и смотрел, как на экране компьютера разворачивается самый настоящий боевик. По узенькой тропинке бежали двое — юноша с коротко стриженными русыми волосами и девушка-азиатка. Оба бегущих были одеты в армейский камуфляж стандарта «jungle». На ногах у парня были армейские же высокие ботинки, у девушки — легкие, не лишенные изящества кроссовки.

Азиатка бежала налегке, а ее спутник без видимых усилий уверенно пер на плече «поющую пилу» — немецкий пулемет MG-3. Кроме пулемета, за спиной у него висел длинный меч, а на поясе — кинжал. Велриалр удовлетворенно кивнул: пара бежала так быстро, что порой их движения смазывались…

Вот бегущие миновали ров, на дне которого горел керосин. Девушка было оскользнулась на бревне, перекинутом через пылающую преграду, но парень мгновенно подхватил ее и, не снижая темпа, забросил обратно на бревно. Питер Фей снова кивнул: дочь звездосветной Шан знает свое дело. Часья Гри уже ее — весь, без остатка…

Одновременно с этой мыслью он набрал на клавиатуре команду. И тут же наперерез бегущей паре выскочили несколько бойцов из народа гоблинов. Велриалр хмыкнул: это были дикие гоблины, которые не признавали никаких правил, охотились где ни попадя, подставляя под удар истинных членов анклава. Поэтому диких разбойников накрывали силами Восточноазиатского Анклава, не дожидаясь, пока за ними явятся охотники. Эти, конечно, тоже зачистили бы гоблинов на раз, но потом принялись бы за всех остальных, проживающих в этой местности. Так что «промедление было смерти подобно»…

Воины Анклава вырезали всех дикарей, за небольшим исключением. Этим захваченным в плен явился сам Владыка анклава, который и предложил пленникам сделку. Он отпустит их, непременно, и даже целыми и невредимыми, но пусть охотнички сперва победят пару-тройку его бойцов. Как победят, так и свободны…

Таких схваток было уже двенадцать. Пока на свободу ушел только один гоблин, остальные же полегли в боях с личными приближенными Лa Фея, которых он решил подучить и поднатаскать. Правда, при обучении погибли двое слуг, но их Велриалру было вовсе не жаль. Не умеете за себя постоять — так и мне вы тоже не нужны!..

Гоблины были вооружены длинными алебардами, копьями, совнами — привычным оружием своего народа. Правда, у двоих имелись штурмовые винтовки, а у одного — пистолет-пулемет, но это ничего не меняло: охотники тоже вооружаются по-разному.

Гри и Линь Джуй Де даже не замедлили бег. Парень быстрым движением задвинул кицуне себе за спину, одновременно смахивая с плеча пулемет. Оба легко и как-то играючи уклонились от пуль, выпущенных гоблинами-стрелками, простучала очередь, Гри отбросил пулемет назад, где девушка ловко подхватила оружие, а часья уже бил уцелевших мечом. Питер Фей с удовольствием отметил, что охотник на охотников не сделал ни одного лишнего движения. Его удары были скупы, расчетливы, точны и смертельны. Но и кицуне не бездействовала. Тонкий гортанный крик, и пара гоблинов застыла, даже не пытаясь уклониться от летящего на них смертоносного металла. Гри коротко ткнул клинком последнего уцелевшего, обратным движением загнал меч в ножны и протянул руки за спину. Девушка кинула ему пулемет, который тут же снова угнездился на плече парня. Оба испытуемых продолжали бежать.

Велриалр взглянул на бегущие цифры в нижнем углу экрана. Он не ошибся с этим часья: рекорд прохождения его собственного полигона уже был побит почти на пять минут, а если они еще смогут ускориться…

Точно прочтя мысли своего господина, Гри и Линь Джуй Де взвинтили темп. Теперь они уже не бежали, а словно летели над землей. Питер Фей снова набрал команду. Паре оставалось преодолеть последнее испытание…

…Услышав зуммер сигнала готовности, мастер-сержант сил специального назначения Армии США [52] Джон Вильмовски сплюнул и приподнялся. Сигнал тревоги пришелся очень не вовремя, но коммандер Трикс, инструктировавший их перед командировкой, честно предупреждал, что задание очень сложное. «Ну, еще бы, — подумал Вильмовски. — За простое задание сорок кусков отвалить не пообещают». Он оглядел свой взвод и сообщил в микрофон:

— Так, парни, резво занимаем оборону. Командиры секций — доложить по готовности…

«Зеленые береты» быстро и сноровисто занимали позиции, а Вильмовски вел последний инструктаж по боевой задаче. Группа террористов — два-три человека — пытается прорваться из зоны спецоперации. Это необходимо предотвратить. Живыми брать не обязательно, хотя…

Командиры секций доложили о готовности, Вильмовски еще раз оглядел все вокруг. Ничего. Только долбаные сраные джунгли, мать их… И чего, спрашивается, террористам понадобилось в этих богом забытых местах, на границе Лаоса и Китая? Впрочем, что бы ни понадобилось — им это уже не достанется. Ни-ког-да!..

— Сарж, они появились, — взволнованный шепот в наушнике. — Ориентир пять, на два часа. Здоровый бугай и девка. У бугая пулемет, у девки не видать. Прут, как бульдозеры…

— Понял, Орита. Пропускаем их до ориентира «три». Всем внимание…

Но вместо того, чтобы повторить приказ, голос капрала Ориты взорвался криком, мгновенно перешедшим в хрип. Вильмовски ничего еще не успел понять, как раздалась заполошная трескотня «кольтов командо»[53] и пистолетов-пулеметов, в которую басовито вплетался вой «поющей пилы». Оценив по звуку, откуда стреляет неведомый ему пулеметчик, мастер-сержант скомандовал третьей секции во главе с сержантом Дерри обойти террориста и уничтожить его. Плевать на премию в десять кусков за живого, если будет слишком много мертвых…

«Зеленые береты» поднялись в атаку, когда до пулеметчика оставалось не более десяти шагов. Он совершенно точно не слышал их, потому что до последнего бил короткими очередями, прижимая вторую и остатки первой секции к земле, не давая солдатам поднять головы. Но когда джи-ай[54] рванулись вперед, их встретили очереди в упор…

…Пулеметчика забросали гранатами, после чего Вильмовски послал двоих рядовых проверить, точно ли убит чертов стрелок, отправивший половину взвода элитных «зеленых беретов» в страну вечной охоты. Мастер-сержант сдвинул на затылок шлем и вытер вспотевший лоб. Ужасно хотелось пить, но расслабляться было нельзя, пока…

— Сарж, здесь — пусто.

— Как это — «пусто»?! Он что — отполз?

— Не похоже… Вообще не похоже, чтобы тут кто-то был…

Вильмовски не успел до конца осознать услышанное, когда рядом кто-то истошно вскрикнул. Он повернул голову. Среди его бойцов метался… металась… металось нечто. Причем двигалось оно с такой скоростью, что было невозможно ни рассмотреть его форму, ни определить размеры…

С запозданием взлаяли автоматы, но нечто не обратило на стрельбу никакого внимания. А вот самим «зеленым беретам» досталось от своего же «дружественного» огня. Несколько человек уже лежали, обливаясь кровью.

Вильмовски не зря был мастер-сержантом и не зря прослужил в самой сильной и самой лучшей армии мира одиннадцать лет, а потому он моментально понял, что нужно делать. Бежать! И чем скорее, тем лучше…

Вскочив на ноги, он рванулся в сторону, на ходу сбрасывая оружие и лишнее снаряжение. Черт с ними, с этими террористами, пусть с ними воюет кто-нибудь другой, а ему нужно спасать свою задницу…

Вильмовски пробежал ярдов пятьдесят, когда ноги его внезапно подогнулись, и он кубарем полетел на траву, изрядно ободравшись об длинный острый сук…

…На спину навалилось что-то тяжелое, придавившее его к земле. Он попробовал перевернуться… Не выходит! И вдруг какая-то невероятная сила приподняла его, словно младенца, и бросила назад, но уже лицом кверху. Вильмовски увидел перед собой здоровенного парня с хмурым, ничего не выражающим лицом. Рядом с ним стояла удивительной красоты девушка, не то китаянка, не то японка…

Азиатка разглядывала мастер-сержанта с каким-то веселым любопытством. Внезапно она наклонилась к нему и погладила его по щеке.

— Хорошенький какой… — произнесла она неожиданно по-английски. — Ах, какой хорошенький…

— Нам надо торопиться, — сказал здоровяк без всякой интонации и, помолчав, повторил: — Спешить надо…

— Ну, Гри, ну мой самый-самый любимый, — девушка прижалась к хмурому парню. — Ну я только одну минуточку, а?..

Здоровяк посмотрел на Вильмовски. Тот перехватил его взгляд и вздрогнул: парень смотрел на «зеленого берета», как… как на вещь… или на труп…

— Давай, — он кивнул девушке. — Только не долго, Жанна…

И тут мастер-сержант закричал, забился в животном ужасе. Склонившаяся девушка вдруг начала изменяться. Она словно расплывалась, челюсти вытягивались, из-под губ блеснули белоснежные клыки…

Питер Фей смотрел, как кицуне насыщается пленником. А ведь девчонка слишком быстро развивается! Такими темпами да с таким напарником она, пожалуй, скоро отрастит себе шестой хвост… А мальчик — молодец! Прямо воин Семи Достоинств! Пожалуй, ему можно уже поручать что-нибудь посерьезнее…

— …Ну, здорово, герой-любовник! — Капитан встал и подошел к Сашке, взял за плечи, повернул лицом к себе. Тень, стоящий рядом, чуть насмешливо разглядывал своего питомца, слегка покачиваясь вперед-назад, и, как обычно, молчал. — Расскажешь как-нибудь, каково это: быть быком-производителем?..

Александр молчал. Не потому, что было нечего сказать, а потому, что просто не хотелось ничего говорить. Он был дома, и сознание этого наполняло его какой-то приятной, нежащей безмятежностью. А потому подначки Капитана проходили мимо. До поры до времени…

— …Кстати, может и у нас пора породу улучшать? Как ты считаешь, Яков Алексаныч, стоит аль нет? А то давай-ка поручим лейтенанту и на родных нивах потрудиться? — Капитан наконец закончил шутливое вступление и посерьезнел. — Ну, вот что, орел. Что совладал с врагом — хвалю, хотя ничего другого и не ожидал. Что с куклуксклановцами связался — то дело твое, да и мы, коли уж откровенным быть, давно к ним приглядывались, прикидывали: как бы их в нашу орбиту втянуть. А вот что контакты свои скрыть не додумался — это ты, лейтенант, наворотил дел!

Капитан жестом пригласил наставника и воспитанника к столу, сам уселся в кресло и толкнул вперед папку с бумагами.

— Вот, господа охотники, извольте ознакомиться. Папская Курия выражает нам свое недовольство контактами с организацией откровенно националистического толка. Святой престол удивлен нашей неразборчивостью в выборе союзников и намекает, правда, осторожненько так, — а случайно ли был отправлен на такую охоту всего один охотник, да еще к тому же совсем молодой? Не крылся ли за этим некий умысел погубить обоих охотников Святого Престола?

Тень лениво пробежал глазами документы, протянул Сашке.

— На-ка, ознакомься, — и уже Капитану: — На каждый чих, Федор Борисыч, не наздравствуешься. Что они там думают — их беда. Или нам что — оправдываться?

— Ну, до такого дело пока не дошло, но все же кое-что предпринять придется… — Он снова встал. — Ну что, товарищ старший лейтенант? Без награды на сей раз обойдешься, так что — с повышением тебя!

— Не обойдется, — негромко и опять с какой-то ленцой произнес Тень. — Орден Святого Григория Великого[55] — не шпилька.

— Ах, да, — Капитан усмехнулся. — Действительно, ты ж у нас теперь рыцарь…

Сашка торопливо перебрал бумаги — точно! Вот они, грамоты с папской печатью и подписями главы ордена. Действительно ему присвоено звание рыцаря Sancti Gregorii, военного дивизиона. А вот и сафьяновая коробочка с орденом. Красивый…

Вроде бы радоваться надо: орден в Ватикане не из последних, но какой-то червячок сосал в душе… Ага! Бумаги-то о награде выслали, а не вызвали в Ватикан для вручения лично. Вот так, охотник, вот так… Рявкнул на папских посланцев? И все! Оральный контакт с папской обувью[56] откладывается на неопределенный срок… Кроме того, у тебя теперь есть и новый оперативный позывной. Поскольку наши американские друзья, кроме как «Бука», тебя не называли, принято решение закрепить за тобой позывной «Волк» навсегда…

— Никак загрустил, товарищ старший лейтенант? — Голос Капитана прервал размышления охотника. — Ну, тогда, пожалуй, надо и от нас наградить тебя чем-нибудь подходящим, а, товарищ генерал-майор?

Тень молча кивнул. Капитан продолжил:

— Так что получай-ка ты, товарищ Волков-Райский, отпуск сроком тридцать пять календарных дней и поезжай-ка ты отдохнуть, развлечься и развеяться…

— …Разрешите, товарищ полковник?

— Заходи, Катя… Что это ты так официально? Никак облажалась где?

Майор Линевич прошла к столу, глубоко вздохнула и произнесла:

— Елена Николаевна! Выполнить ваше задание не представляется возможным!

— Почему это? — Полковник Серова озадаченно посмотрела на подругу-подчиненную. — Я тебе что, приказала на Марс слетать? Или в Марианскую впадину опуститься?

— Никак нет. Только даже выйти на контакт с фигурантом невозможно. Не то что на прямой — даже по телефону позвонить не выходит…

— То есть как?

— Питерские товарищи выяснили мне номер мобильного. Кстати, было это совсем не просто. Так он трубку не берет!

— Хорошо, допустим… А просто выйти на личный контакт?

— Лен, вот клянусь тебе — чем хочешь, клянусь! — Катя смотрела Елене Николаевне прямо в глаза, не отводя взгляда. — Не знаю, как это у него выходит, только он словно чувствует, когда я к нему подойти собираюсь. Вот у подъезда его ждала: должен же он своего волка выводить на прогулку. И что?

— И что? — зачарованно повторила Серова.

— И ничего! Три дня прождала как последняя дура! Не появлялся!

Елена Николаевна ненадолго задумалась, а потом поторопила Линевич:

— Дальше!..

— Дальше — больше, — хмыкнула Катя. — Если я прихожу в его институт, то именно в этот день его там нет. Причем по всем данным, включая сообщения внештатников, он собирался прийти, даже должен прийти, но его нет.

Она чуть перевела дух, спросив взглядом разрешения, закурила и продолжила:

— Несколько раз засекала его на улице. Передавали по «наружке». И вот тут уже чертовщина начинается: я к нему, а он — раз! — и исчез. Словно ни Сашеньки, ни Аякса его и не было никогда!

— Кого, прости, не было?

— У волка его кличка такая — Аякс. Так вот они словно растворяются в воздухе. «Наружка» только крестится…

— Та-ак…

Елена Николаевна задумалась. Глубоко. Получалась удивительная вещь: сопливый мальчишка, пусть натасканный, но сопливый, и вдруг — нате вам! Легко и непринужденно «делает» сотрудников, причем далеко не худших — профессионалов, да так, что те уже готовы поверить во что угодно, включая нечистую силу! Дела…

— Но и это — тоже не все! — В голосе Линевич прорезались истерические нотки.

— А что еще?

— Лен, я тебя как друга, как старого друга прошу: поклянись, что сейчас мне честно ответишь! Поклянись!

— Ну-ну, Катька, ну ты что? — Серова привлекла Катю к себе, приобняла, успокаивающе поглаживая по голове. — Что еще произошло-то?

— Да так, по мелочи… Скажи, Лен: какие у нас акции против американцев планировались?

— Против кого?! Да никаких! Зачем?

— Ты от меня ничего не скрываешь?

— Нет! НЕТ!

Линевич вздохнула и прошептала:

— Тогда объясни мне, Леночка, почему нашего Сашу засекли сначала в Новом Орлеане, потом — в Хьюстоне, и буквально через пару часов после этого в Новом Орлеане началось наводнение?!

— Как это?

— Не знаю, Лен… Я не знаю, как он это сделал, но факты… Факты, Лен, вещь упрямая…

Серова помолчала, потом спросила:

— Он там был один?

— Нет, в том-то и дело. Первый раз с ним была пара каких-то… по виду — исполнители. А во второй — просто группа бойцов. Причем эвакуировали раненых!

— Так, вот с этого места — со всеми возможными подробностями!

— Да пожалуйста? — На стол легла флешка. — Вот, наши ребята расстарались. Копии записей камер наблюдения, копия записи КДП[57] аэропорта, пара фотографий и подробнейший отчет.

Серова внимательно смотрела, как на мониторе армейский вертолет с непонятным гербом выгружает группу, медики тут же принимают двоих раненых. Вот Сашка с каким-то удивительно грязным детинушкой и Аяксом у ноги приветствует кого-то… Кого-то?! Черта с два, кого-то!..

— Знаешь, с кем тут ручкался наш мальчик?

Катя уныло кивнула:

— Знаю. С губернатором Техаса, с возможным президентом независимого Техаса и с одним из богатейших людей Техаса… — Тут ее глаза неожиданно расширились — Лен, это что же?.. Это же… Мы что, переворот у них готовим?! Решили им Косово на дому устроить?!!

Серова быстро гнала в голове варианты. Так… Наводнение в Новом Орлеане. В принципе — ничего сложного. Подрывные заряды на дамбах… вот вам, кстати, и раненые… Между прочим, там у янкесов еще какие-то этнические волнения были. Вроде бы черножо… ну, негры, короче, блокировали аэропорты, митинговали… А чего требовали — неясно… Так-так-так… Какая интересная картинка складывается…

— Вот что, Катя. Как хочешь, хоть загонную охоту на него объявляй, но доберись мне до Саши. Весь отдел в твоем распоряжении, но чтоб результат у меня был!..

Дождавшись ухода подчиненной, Серова нажала на клавишу интеркома, включая связь с начальником аналитического отдела.

— Славик? Давай поднимись ко мне. У меня для вас появилась интересная задачка.

…Отпуск, отпуск… Первый за все время, с тех пор как я оказался в монастыре. Каникулы там были не предусмотрены, на Объекте — тем более. Так что, если не считать недели после производства, — не было у тебя, товарищ старший лейтенант, отпусков…

«Куда направимся? — Вауыгрр мечтательно почесал за ухом. — Хорошо бы — в лес, а? Нет, правда, брат, давай в лес! Сейчас зайцы, знаешь, какие? Жирные, вялые. Вкусные неимоверно… А вдвоем можно и косулю…»

«В лес? Зайцы, косули? Нет, дело, конечно, хорошее, ну а что, кроме еды?»

«Ну, можно просто отдохнуть. Поваляться всласть на травке, на солнышке погреться, — Серый брат глубоко задумался. — Хорошо б, конечно, еще какую-нибудь волчицу встретить…»

«Господи, боже! Ты какой-то половой террорист! Тебе что, мало того, что творилось в Штатах?!»

«Ну-у, это когда было? — Вауыгрр потянулся и начал выкусывать что-то невидимое из лапы. — Было, было и быльем поросло… Да, вот только тебе, конечно, в этом отношении в лесу добычи нет. Хотя ты, наверное, уже и не хочешь?»

«Не знаю… Особого желания, конечно, нет, но… Что ж мне: одному в лесу сидеть и слушать ваши охи-вздохи?»

«Положим, у нас это по-другому звучит, но вообще-то ты прав…»

— Так, отпускники, о чем спорим?

Тень! Как всегда: неслышно подошел, незаметно наблюдал, а потом…

«Вожак! — Серый брат вскочил и махнул хвостом. — Вожак, вот я говорю, что в лес пойти надо, раз уж отдыхать…»

— Ну, что ж: лес — это хорошо. Я раньше тоже в лес ходил. Он и лечит, и успокаивает…

Надо же! Тень успокаивал нервы в лесу! Вот если бы не рассказ отца Деметрия — в жизни бы не поверил!..

— Но я бы посоветовал вам и еще кое-что…

Вот это — еще удивительнее. Тень — советчик? Да в жизни такого не было, чтобы он советы давал! Приказы еще туда-сюда, а вот советы…

— Вы с собой своих любимых бы пригласили… — говорит Яков Александрович и, опережая мои изумленные возражения, тут же поясняет: — То, что у вас за океаном было, это так — для тела. Потому и помногу их каждому досталось… А ведь и душе тоже ласка нужна…

Мне показалось, или его взор и вправду чуть затуманился? Такое бывает: Тень, который… чтобы вот так?..

Неожиданно он встряхивает головой и обычным, строгим голосом заканчивает:

— Трое — для тела, одна — для души! Вопросы?

Ну, может, я, конечно, с его точки зрения, и сопляк, но кое-что в этой жизни уже понимать научился. И знаю, что если он спрашивает ТАК и ТАКИМ тоном, значит, вопросы не исключаются… Умные вопросы…

Что же мне тебя спросить, самый мой главный человек?.. Очень уж не хочется дураком перед тобой выглядеть, тем более что, прочитав мой отчет о последней охоте, Тень похвалил меня не одним словом, а целыми пятью. «Ошибки есть, но маленькие. Молодец!»…

Стоп! «Для души», говоришь?.. Ленка… И что?.. А вот что:

— Тень, а Ленке, ну, то есть курсанту Лодыгиной отпуск дадут? Если я попрошу… и ты попросишь?

Попал! Точно! В яблочко! По его губам пробегает слабая, почти незаметная улыбка. Тень улыбки…

— Запрос я уже дал. Ответ пришел положительный. Так что собирайтесь, товарищи отпускники. Проведете пару недель в архангелогородских лесах…

В Архангельске Сашка первым делом заехал в местное управление ФСБ и отметил проездные документы. Там же поболтал со словоохотливым пожилым майором, который помог с транспортом до Архангелогородской школы. Тут готовили защитников, а потому, в сравнении с Объектом, школа выглядела несколько бледновато. По крайней мере, полигон, который охотники осмотрели первым делом, на Александра впечатления не произвел, а Вауыгрр, весело помахивая хвостом, сообщил, что подобный «полигон» он уже видел, правда, очень давно. В далеком детстве. Возле родной норы. Лужайка, на которой его папа с мамой учили — ну вылитый полигон школы защитников! Вылитый!

За снобизм он тут же получил от Сашки выговор, но от карающей руки вовремя увернулся, отскочил в сторону и с безопасного расстояния продолжил свои упражнения в остроумии.

Больше всего человек боялся, что волка услышит курсант Крапива — именно такую кличку получила тут Ленка. Но стоило ей даже не подойти, а только показаться вдалеке, как Вауыгрр тут же прекратил изгаляться, подошел поближе и смирно стоял все время бурной встречи, сохраняя гробовое молчание.

Впрочем, когда первые восторги людей прошли, он наверстал упущенное, поведав Ленке о некоторых эпизодах их совместных приключений. Волк рассказывал так занятно и так забавно, что Лена хохотала, словно ее щекотали. А Сашка провел почти полтора часа в дичайшем напряжении: а ну как серого летописца угораздит поведать его невесте о некоторых особенностях отдыха на вилле голливудской кинозвезды?..

Но Вауыгрр был на редкость корректен и не допускал даже намеков на что-то эдакое. Впрочем, Ленка, скорее всего, и не заметила бы намека: ее переполняли гордость за избранника, который только за первый неполный год пребывания полноправным охотником успел уже и медаль получить, и орден Папской Курии. И то, что очередное звание присвоили, — тоже очень хорошо.

Несколько смущала идея с походом по лесам: она бы, к примеру, предпочла провести время на море, на курорте… где-нибудь, где можно похвастаться и собой, и своим спутником. Но это была мелочь. Главное, что ОН приехал к ней, и даже просил начальство предоставить ей отпуск, а уж она-то очень хорошо знает: Сашка просить терпеть не может! А ради нее… Может быть, скоро он ей предложит… как она и мечтала еще в монастырской школе… И чтобы обязательно белое платье с фатой, и свадебное путешествие… И непременно двое ребятишек! Никак не меньше двоих!

В школе, правда, болтали, что охотники семьи заводят редко, да и семьи эти — оторви да брось! Будто бы охотники в семьях живут словно призраки: сегодня есть, а завтра нет. Исчез, слова даже не сказавши, и жди его, жена верная, а вот дождешься или нет — уж как Бог даст. А вернется — так и опять слова не скажет, только жрать давай да ночью ноги раздвигай, ежели, к примеру, «господину и повелителю» возжелается. И не приведи Господь сына родить, потому что охотник-отец начнет выпестовывать из ребенка будущего безжалостного убийцу с холодными глазами и стальными нервами с самого раннего возраста. А как исполнится сыночку лет семь-восемь — прощайся, мать, с кровинушкой своей! Никакие уговоры не помогут: отдаст охотник-отец сына на воспитание к таким же безжалостным убийцам, как и он сам. И, отдав, забудет раз и навсегда, словно бы похоронит…

Все это подкреплялось жуткими историями, которые девушки, замирая от сладкого ужаса, рассказывали друг дружке вечерами. Трудно сказать, кто был инициатором подобного отношения к охотникам, но по тому, как во время этих «страшилок» горели у подружек глаза, Ленка сделала следующий вывод: что бы там ни говорилось в этих баснях о свирепости и бессердечности охотников, а только если хоть один из них — нет! — даже не пальцем поманит, а так — намекнет слегка, что мог бы и жениться на ком-то из защитниц — все ее товарки насмерть передерутся за честь стать его подругой! И потому, когда в первый свой отпуск Сашка приехал к ней и они пробыли вместе целую неделю, Ленка потом еще полгода ловила на себе завистливые взгляды подружек.

Потому-то, когда он предложил ей вместо курорта леса Архангелогородчины, она, не раздумывая, согласилась. И вот они уже собирают вещи, и скоро — совсем скоро отправятся странствовать по таежным просторам…

— Лен, ну ты как там, готова? — Сашка встряхнул рюкзак, который он собирал посередине гостиничного номера, и повернулся к подруге. — Э, да я вижу, ты еще толком и не запаковала ничего?

Ленка посмотрела перед собой и с удивлением обнаружила, что почти все ее вещи, купленные вчера Александром в магазинах города, так и лежат вповалку на полу, а она сама сидит рядом и с мечтательной улыбкой на губах держит в руках пустой рюкзак.

Ойкнув, она заторопилась, запихивая в заплечник все, что попадалось под руку. Охотник секунд тридцать взирал на происходящее молча, лишь неодобрительно покачивая головой, но когда Лена попыталась затолкать в рюкзак красивое вечернее платье — то самое, что он купил, поддавшись на ее мольбы, он не выдержал. Помянув про себя всех девиц — дур и распустех — нехорошим словом, Сашка отобрал у нее рюкзак и сам взялся за сборы. В результате, когда у дверей гостиницы призывно загудел автомобиль, заказанный охотником в местном управлении Службы, вся троица отпускников — два человека и волк, были полностью экипированы и готовы к выходу.

Усаживаясь в салоне «Вепря», Лена вновь с восхищением посмотрела на своего избранника. Сашка… Сашка Журавлев который, правда, теперь оказался почему-то «Волков-Райский», но разве в этом дело? Вот, ему стоило только распорядиться, и им предоставили огромную машину, да еще с такими номерами, с какими ни один гаишник, буде он в здравом уме и твердой памяти, не остановит. И теперь они могут ехать, куда им захочется, а потом могут идти, куда им захочется, и она ничего-ничего, совсем ничегошеньки не боится, потому что даже если им на дороге попадется кто-то из тех, от кого она должна защищать людей, то сегодня она может спать спокойно: есть тот, кто справится лучше и быстрее, чем она…

А Волк гнал машину по прямой, особенно не задумываясь о том, куда они, собственно говоря, едут. Его занимало другое: на одной из улиц Архангельска он заметил человека, показавшегося смутно знакомым. И теперь он старался вспомнить: где он его видел?..

— Лен, ну как у вас в школе дела? Тебе-то на выпуск скоро?

— Если все будет хорошо, наставники обещали следующей весной… — Ленка вдруг зябко поежилась и каким-то жалобным, просящим тоном спросила: — Саш… А вот на выпуске… там очень страшно?

— Ну… Знаешь, Аленка, «страшно» — это не то слово. Там не страшно, а… — охотник задумался и неожиданно для себя попросил помощи у волка: «Серый брат, попробуй передать свои чувства на выпуске».

Вауыгрр честно постарался транслировать девушке свои ощущения от церемонии, но Лена, видимо, так своих спутников и не поняла. Нервно поведя плечами, она сказала:

— А знаете, у нас ведь одного парня выгнали. Он испытания не прошел… — Она понизила голос и продолжила: — Говорят, что-то он там натворил… То ли сделал что-то не то, то ли сказал что-то не так. Я его сначала жалела: он парень-то не плохой. Только гонористый очень. А он… Знаешь, он сперва все доказать пытался, что его «засыпали». Мол, специально объяснили что-то неправильно. Месяц ко всем приставал, рассказывал, что там тоже свои любимчики есть. А когда ему наставники заткнуться велели, он, знаешь… Ни с кем не разговаривал, дикий стал, озлобился… И как-то на наставника полез. Ранил его вроде… Я-то не видела, что там на самом деле было, а болтали разное. Только вышибли его после того случая…

…Она все говорила и говорила, а я вспомнил, почему тот человек показался мне знакомым. Тонга, парень из Ленкиной школы, который не захотел помочь не выдержавшей напряжения испытания рыжей уралочке Чапе и ее волчице Хуугррре. Так он в Архангельске? Странно, я думал, что уж если и исключают из школы, так отправляют куда подальше, чтобы не светился рядом и чтобы ни к кому не лез. Хотя…

А странные все-таки порядки у этих защитников. Могу себе представить, что было бы, если бы я на Тень полез. Да я его не то что ранить — достать-то не всегда могу!..

«А если это не Вожак, а тот, ну, который в питомнике, помнишь?»

Да, Змея я, может, и достал бы, и даже ранить бы смог, вот только думать даже не хочется, что со мной после этого сделали бы наставники во главе с Тенью…

«Да уж, о таком и в самом деле думать неприятно. Из меня бы куртку меховую сделали бы…»

«А из меня?»

«А из тебя, брат, чучело. Стоял бы ты с подносом в верхних лапах у входа на Объект, а над тобой — плакат „Добро пожаловать!“ и надпись „Так будет с каждым идиотом!“.»

«Спасибо, утешил!»

«Не утешил, а напомнил…»

— …Знаешь, я тебя каждый день вспоминала!

О чем это она? А-а, это она мне про нашу будущую жизнь все рассказывает, никак остановиться не может…

— Лен, я тебя тоже все время вспоминал… Где бы ни был, все время ты перед глазами. — Надо же ей что-то приятное сказать.

А вот интересно, я ее люблю или нет? Наверное, все-таки люблю, если даже этих американских девчонок невольно с нею сравнивал…

«А уж как сравнивал, как сравнивал! И так сравнивал, и вот так сравнивал!..»

«Заткнись, шапка-ушанка ходячая!»

— Мальчики, вы это о чем? Что сравнивал, с чем сравнивал? — Ну, вот и доигрались!

— Лен, просто он вспоминает нашу поездку в Штаты. Мы с ним сравнивали… охотников Конгрегации и нас. Ну и штатовские структуры со Службой — тоже… — У-ф-ф-ф, вроде вывернулся…

«Извини, брат, это я увлекся. Но ты — молодец!»

Ленка тоже Чистой Крови и слышит Вауыгрра не хуже меня. Разве что для нее не всегда понятны мысли-образы волка, но это просто потому, что она еще не привыкла. Поэтому последнюю мысль Серого брата она трактует на свой манер. Прижалась ко мне и тихонько прошептала:

— Там очень тяжело было, да? Ты береги себя, Сашенька, пожалуйста. Ведь если с тобой… если с тобой что-нибудь… Я же не смогу без тебя!..

Я гладил ее по волосам, по спине и все думал: какая же я сволочь! Ленка ко мне вон как, а я что? Хоть бы подарок ей какой привез. Почему, ну почему этому ни Тень, ни отец Сергий, ни духовный мой — отец Деметрий — никто не учил меня, как себя вести с влюбленной девушкой?

Если совсем честно, то у меня уже была пара романов в Институте Культуры, в котором я вроде как учусь. Но там я, по легенде, незаконный сын олигарха, и многие особо ретивые девицы считают своим долгом хотя бы попытаться закадрить такого «перспективного» жениха. Так что там ни с подарками, ни с какими другими знаками внимания мне особо заморачиваться не требуется: соискательницы руки, сердца и доли в наследстве папы-олигарха сами готовы меня подарками засыпать.

А вот как себя с Ленкой вести, я не знал и не умел. Легко вспомнить все то, что было тогда, в монастыре, но, во-первых, это было уже очень давно, а во-вторых, мы с тех пор выросли. Уж не знаю, во что там вырос я…

«В большого дурака! — Вауыгрр приподнялся и вильнул хвостом. — В очень-очень большого дурака!»

Даже если он и прав, то вот Ленка… Ленка расцвела, став настоящей красавицей. Это я еще в прошлый раз заметил, а уж теперь-то… А вот интересно: я могу на ней жениться, или на это требуется разрешение Тени или Капитана?..

И все-таки: почему Тонга остался в Архангельске?..

…Звонок мобильного телефона заставил парня, бесцельно шагавшего по пыльной улице, встрепенуться. Стараясь не озираться, он вороватым движением вытащил телефон, для надежности завернул за угол и прижался спиной к стене. Лишь после этого он нажал на клавишу:

— Алло? Алло?

— Игорь, мы благодарны вам за предоставленные сведения. Соответствующая сумма уже переведена на ваш счет.

Парень облегченно вздохнул. Деньги — это хорошо, особенно — такие… Хотя, наверное, он мог бы помочь этим неизвестным и бесплатно. Лишь бы отомстить этим… Сволочи! Как они могли так предать его?! Все, все — предатели! А особенно — тот охотник и его паршивый волк!..

— …Игорь, вы меня слышите? Вы на связи?

Что? А, они оказывается еще говорят что-то, а он-то…

— Да, я на связи. Были помехи, поэтому не расслышал вас. Повторите последние фразы, пожалуйста.

— Мы очень просим вас, Игорь, оказать помощь тем, кто прибудет к вам, — бесцветный голос в трубке слегка потеплел. — Возможно, им понадобится помощь подготовленного и умелого человека — такого, как вы…

Да! Конечно! Он — подготовленный, и не просто подготовленный, а самый лучший!..

— …и ваш банковский счет удвоится.

Что? Ну, естественно! Они ценят его и готовы платить…

— Разумеется, я согласен. — Бывший курсант школы защитников по кличке Тонга очень старался, чтобы его голос звучал солидно и уверенно. — Я сделаю все, что от меня зависит.

— Спасибо, Игорь… — Показалось, или невидимый собеседник радуется его согласию? — Подождать наших друзей вы можете по адресу… — Голос надиктовал адрес дома, расположенного буквально в пяти минутах ходьбы. — Там вас встретят и постараются обеспечить приемлемые условия…

Игорь-Тонга шагал по указанному адресу, а в душе у него все пело и ликовало. Его признали! Ему доверяют! Он нужен! Он еще покажет этим тупым монахам и надутым наставникам! Он им всем покажет!..

…Дверь открылась мгновенно, стоило ему только отпустить кнопку звонка. Он замер в восхищении: перед ним стояла девушка удивительной красоты. Роскошные волосы мягкой светлой волной струились, обрамляя хорошенькое личико, легкий халатик почти не срывал ни длинных ног, ни высоких грудей с призывно торчащими сосками…

— Ты — Игорь? — спросила она глубоким мелодичным контральто.

Он хотел ответить, но во рту неожиданно пересохло, и ему удалось только кивнуть.

— А я — Людмила, — девушка пропустила его внутрь, закрыла дверь. — Ну, проходи, проходи, располагайся. Выпьешь что-нибудь?

Голос так и не вернулся, и Тонга лишь отрицательно мотнул головой…

— Ну, тогда, — халатик заскользил по плечам и невесомо упал на пол. — Иди ко мне, хороший мой…

…Утомленный сексом Игорь спал, а кикимора, приняв свой естественный облик, лежала рядом, смотрела на него и мучилась от двойственности чувств. Ей ужасно хотелось полакомится, но приказ Владыки был недвусмысленным. А связываться с Главой Восточноазиатского Анклава в планы зеленокожего, бородавчатого существа ну никак не входило…

…Выгрузившись вблизи берегов небольшой речушки, впадавшей в реку с веселым названием Юла, туристы решительно двинулись в лес, торопясь обустроить привал и отыскать что-нибудь для ужина. В арсенале отпускников, кроме клыков Вауыгрра и неизменных пистолетов и меча, с которыми Сашка уже практически сросся, имелись две мелкокалиберные винтовки. Охотник здраво рассудил, что раз серьезных боевых действий он затевать не намеревается, то и для добывания пищи прекрасно сойдут и легкие магазинки. И не прогадал: уже через несколько минут после начала охоты волк выгнал на людей молодую косулю. Которую Сашка и пригласил на ужин. В качестве главного блюда…

Ленка лежала у костра, закинув руки за голову и задумчиво глядя в ночное небо, засыпанное мириадами звезд. Вауыгрр расправился со своей долей мяса и ушел в лес, объяснив, что ему страсть как охота переговорить с местными. Новостей послушать, новостями поделиться, дорогу разведать. Александр сидел у огня и не торопясь распределял над углями палочки с нанизанными кусочками мяса. С другой стороны костра был подвешен чайник, терпеливо дожидавшийся своего часа…

— Саша? — Ленка повернулась к парню и приподнялась, опершись на локоть. — Саша, а ты Гаврика[58] помнишь?

— А как же — откликнулся тот. — Интересно, где он сейчас?

— В Уральской школе. Он мне письмо прислал…

— Правда? И что пишет?

— Приветы передает. Говорит, что хочет быть таким же, как старший брат…

— У него еще и брат есть? — спросил Сашка рассеянно. С одной палочки мясо сползало в огонь, и он пытался придумать, как его остановить. — Не знал…

— Дурачок! — Девушка засмеялась. — Это же ты!

В это время Александр сообразил проткнуть сочащиеся ароматным соком куски второй палочкой и повернулся к Лене:

— Что «я»?

— Он тебя своим старшим братом называет.

— А-а… А я-то думаю: откуда у него старший брат взялся? — Сашка снял одну палочку, надрезал мясо и, удовлетворившись результатом, протянул Ленке. — Держи. Остынет — невкусным станет…

Будущая защитница приняла мясо и принялась с наслаждением сгрызать румяные, пахнущие дымком кусочки.

— А еще написал, — продолжила она с набитым ртом, — что у них там девица одна уж так по тебе сохнет, так сохнет, что только — ух!

Александр обалдело посмотрел на нее. Девица? Из Уральской школы? Единственным человеком, который имел отношение к Уральской школе, кого знал Сашка, была та самая Чапа со своей волчицей. Но она школу уже закончила. Или у защитников после посвящения еще учат?..

Ленка чуть замялась.

— Саш, ты не думай ничего такого… Если даже у тебя с этой Викой что-то и было… я же все понимаю… ты очень долго был один… а мужчинам терпеть — вредно…

— Лен, вот как на духу: не знаю я никого из этой школы! Ну, то есть знаю одного… одну, но она школу уже год назад окончила. Как и я…

— Тогда это точно она… — девушка вздохнула. — Рыжая такая. Гаврик говорит, что она на подсолнух похожа. Это правда?

— Лен, родная моя, хорошая… Да я ее видел один-единственный раз в своей жизни! Мы посвящение вместе проходили… Волчица у нее еще…

Защитница пристально посмотрело в лицо Сашки.

— Не врешь? Вроде не врешь, — она облегченно вздохнула. — Просто мелкий пишет, что она прям всем там рассказывает, как ее охотник с волком вытащил чуть не с того света… Представляешь, она при школе осталась.

— Наставником?! — опешил Сашка.

— Ну, нет, конечно… Не то — в охране, не то — при ком-то из наставников… И всем теперь вдалбливает, что охотники — супер!

«А что, не так? — Вауыгрр бесшумным призраком вымахнул из подлеска и улегся у костра с другой стороны. — Ты так не считаешь? А хочешь, я расскажу брату, что ты сейчас о нем думаешь? И покажу, а?»

Он с ленивой грацией уклонился от деревяшки, которую швырнула в него Ленка, и снова исчез в лесу, оставив покрасневшую защитницу и смутившегося охотника продолжать выяснять отношения. Но не успели они прийти в себя от грубого вмешательства своего четвероногого друга, как он снова вылетел из леса:

«Брат, там что-то странное».

«В смысле?»

«Какие-то непонятные… Вроде прислужники врага, но уж больно дохлые… Враги такими не бывают, разве что — новорожденные…»

— Так, — Сашка поднялся. — Лен, подожди, пожалуйста. Мы сейчас…

Федор Аристархович жил в Тобольске давно. Так давно, что казалось — всегда. Все, от мала до велика в Подгорном Тобольске[59] хоть раз да видели этого крупного, костистого, подтянутого старика, уверенно шагающего по улицам, постукивающего о мостовую увесистой суковатой палкой. Федор Аристархович был хорошо знаком жителям Безымянных переулков — там стоял его дом. Самый обычный, разве что очень старый, выглядящий так, словно стоял тут, когда еще и города-то никакого не было, а было только татарское урочище Тубыл…

Ближние соседи знали, что старик одинок, хотя детей очень любит. Частенько он подходил к играющим ребятишкам, подсказывал что-то, рассказывал, а то и угощал недорогими сластями. Да и то сказать: откуда у старика найдутся деньги на дорогие конфеты? Но главное ведь не в цене! Главное, что вся ребятня в округе точно знала: если «наш дед» подошел или хотя бы просто посмотрел — все получится так, как хотелось. И кораблик поплывет по Тоболу или Иртышу туда, куда нужно, и невыученный урок сойдет с рук, и даже изгвазданная одежда каким-то чудодейственным образом — нет, чистой, разумеется, не станет, но вид приобретет вполне приличный, и грязь будет совсем не так уж и заметна, хотя бы ты и в лужу падал!

И дети платили Федору Аристарховичу любовью, на которую, наверное, только и способны дети. Никогда не передразнивали его тягучий говорок, не боялись и никогда не обижали его собаку — крупного зверя, ну вылитого волка. Даже в футбол около его дома не гоняли — еще ненароком заденешь. А если был хоть небольшой шанс случайно встретить «нашего деда» — не дрались и не ссорились, потому как ребячьих свар старик не выносил…

Взрослые относились к Федору Аристарховичу с уважением, иной раз предлагали немудрящую помощь. Иногда поминали в разговорах, особенно если слегка под хмельком, хотя вот пьяными старались на глаза старику не попадаться: не любил он этого и отчитать мог прямо на улице, прилюдно, и хоть и не ругался, но обидно было ужасно. И никогда никто из взрослых почему-то не вспоминал, что двадцать, тридцать, сорок лет назад, когда они были еще детьми, Федор Аристархович все так же постукивал своей палкой, и так же развевалась на ветру его пышная седая борода. И тогда он тоже учил их, как ловчее запустить змея, как правильно залить свинцом биток, как выбрать палку для чижа или биту для банки… [60]

Но особенно любили Федора Аристарховича участковые. Даже самому тупому из них в конце концов становилось ясно: там, где Федор Аристархович, не будет ни драк, ни склок, ни воровства, ни хулиганства. И частенько очередной участковый, смущенно извиняясь, просил старика прийти на выпускной вечер в училище, школу или лицей, посетить особо шумную дискотеку, на которую, по слухам, должны явиться парни с других районов, или почтить своим присутствием особо веселое мероприятие, навроде встречи дембеля, лихой свадьбы или возвращения отбывшего свой срок уголовника. Федор Аристархович никогда не отказывал, хотя сам своей помощи не предлагал никогда. Или почти никогда…

В тот летний день Федор Аристархович вместе со своим псом по своему обыкновению прогуливался вдоль Иртыша, постукивая суковатой палкой. Приостановился, залюбовался рекой…

— Здравствуйте, Шатун.

Старик обернулся. Перед ним стояли трое: двое мужчин средних лет — крепких и кряжистых, чем-то неуловимо похожих на самого Федора Аристарховича, разве что лет на тридцать пять помоложе, и девушка. Молодая — совсем молодая, но уже явно — не ребенок. Высокая, плечистая, с тяжелой русой косой — истинная сибирячка, кровь с молоком. На плече у девушки сидел крупный кот непривычной для обычных котов леопардовой окраски. Он безо всякой опаски взирал на огромного пса, который спокойно сидел у ног хозяина, также не проявляя ни малейшего интереса к извечным неприятелям рода собачьего.

В руках все трое держали какие-то продолговатые предметы, упрятанные в чехлы с лямками для переноски. Одежда у подошедших была свободной, напоминающей балахоны, под которыми нет-нет да и проглядывали угловатые формы бронежилетов.

Один из мужчин кашлянул, сделал шаг вперед и повторил:

— Здравствуй, батюшка Шатун.

Он слегка поклонился, и остальные повторили его движение. Если бы кто-то присмотрелся к этой сцене, то был бы очень удивлен, потому как поклонился даже кот…

— Здравствуйте, сынки, и ты, внучка, здравствуй, — Федор Аристархович также чуть наклонил голову. — Чтой-то вы никак с оружием бегаете?

— Беда, дедушка Шатун. — Девушка подошла поближе и понизила голос. — Мауауауррр тревогу поднял. Говорит, враги на город идут.

— Верно ли? — Старик наклонился к коту и уставился прямо ему в глаза. — Что за напасть, хвостатый, сказывай…

Кот взгляда не отвел, а Федор Аристархович с минуту смотрел ему в глаза, потом повернулся к мужчинам.

— Ну, что же. Пойдемте, встретим супостатов.

И зашагал широкими шагами к автобусной остановке. Один из мужчин остановил его.

— Мы на машине, Шатун.

— Хорошо, — и тут же попросил: — Батюшку в Крестовоздвиженской известите. И отцам в монастыре знать дайте. А по храмам пусть изготовятся в колокола звонить, как сигнал дадим…

Мужчины тут же достали мобильные телефоны, а тот, кого называли Шатуном, повернулся к девушке:

— Ты, Лариса, ступай домой. Коль котейко твой не ошибся, так не гоже тебе в это дело мешаться. Поди-ка еще детишек нарожать должна…

— Это и мое дело. — Девушка упрямо наклонила голову. — В конце-то концов это я — защитница, а ты, дедушка Шатун, — охотник. Значит, мне город и защищать…

— Ну, — Федор Аристархович усмехнулся, — охотник я, положим, бывший. Уж века полтора как не охочусь, а в защитниках состою. Так что тут ты, дева, не права. Да и в остальном не права. Я сюда вместе с Ермаком, память ему вечная, пришел, и всех, кто в здешних местах обитает, наперечет знаю. Однако ж тех, про кого твой котейко сказывает, — не ведаю…

Он сел в потрепанный с виду «уазик». Мужчины, доложив, что приказы исполнены, также уселись в машину, но в последний момент туда же заскочила и девушка.

— Я, дедушка Шатун, вам не подчиняюсь. Вот если из Тюмени начальство прикажет — тогда уйду, а так — нет!

— Ну что ж, можно и из Тюмени, — старик вытащил из кармана мобильный телефон, нажал клавишу. Лицо его вдруг помрачнело. — Связи нет. Вот это да… Гони! — прикрикнул он на сидевшего за рулем.

Тот послушно дал газ. Судя по тому, как «УАЗ» рванул с места, потрепанным он был только с виду…

Попетляв по улочкам Подгорного Тобольска, они вылетели в Нагорную часть и рванулись по дороге к выезду из города. Федор Аристархович, сидевший до того молча, внезапно поднял голову, повернулся к девушке.

— Вот что, Вешка, вот что… Давай-ка, звони хоть в какое управление, пусть связного делегата посылают. Хоть мытьем, хоть катаньем, хоть так, хоть эдак — а чтоб до Тюмени или Кургана добрался. И быстро у меня!

Лариса начала вызванивать, набирая один номер за другим, но, как видно, безрезультатно. Она собиралась сказать об этом Шатуну, но в этот момент он тронул за плечо водителя.

— Приехали, Оляба. Здесь ждать их и будем. Пусть колокола начинают…

Защитники вышли из машины и, повинуясь безмолвным командам старика, двинулись прочь от дороги, на ходу расчехляя оружие. Выйдя на небольшую полянку, Федор Аристархович поднял руку.

— Вот туточки стоять и будем. Помолимся пока…

Уже были прочитаны «Символ Веры» и «На изгнание бесов», «Отче наш» и «Богородица», но когда зазвучало грозное «Да воскреснет Бог!», из лесу вдруг раздалось насмешливое хихиканье. Удивительно похожее на лисье тявканье…

На поляну вылетел настоящий смерч. По крайней мере, так казалось, ибо высокий хмурый парень двигался с такой скоростью, что глаз обычного человека просто не успевал его разглядеть. Правда, защитники не были обычными людьми…

Оба мужчины попытались отскочить в стороны, но парень изогнулся под немыслимым углом и достал одного защитника длинным клинком, одновременно умудрившись метнуть во второго кинжал. Оляба безмолвно рухнул, обливаясь кровью из разорванного клинком горла, второй защитник, зашипев от боли, попытался вытянуть из плеча глубоко засевший кинжал. Но парень решил, как видно, закончить свое дело и, резко развернувшись, в прыжке достал раненого мечом. Почти…

Вешка молнией метнулась ему наперерез, не переставая выкрикивать слова молитвы. Она взмахнула руками, и парня отнесло назад ударом тяжелого стального обруча-чакры с остро отточенным краем. Вот только брони нападавшего он не пробил…

Парень легко вскочил и мгновенно оказался перед Вешкой. Словно играючи, выбил из ее рук пистолет, замахнулся для удара…

Ему в лицо метнулся кот, оскалив пасть и выпуская когти. Волк Федора Аристарховича с разлету прыгнул ему в ноги, а сам Шатун, словно по волшебству, возник между девушкой и часья и отшвырнул его назад своей суковатой палкой.

— Ну-ка, ворожина, ступай себе! В этом граде тебе делать нечего! — старик размашисто перекрестил упавшего парня. — Ступай, говорят тебе, идолище! — и метнулся вперед.

На мгновение показалось, что парню сейчас придет конец. Суковатая палка, озарившаяся белым огнем, легко отбросила в сторону тяжелый меч часья, волк атаковал его левую руку, кот шипел и прыгал, норовя вцепиться в горло, Вешка подобрала пистолет и теперь ждала только удобного момента, а второй защитник уже встал и поднял короткую совну, готовясь прикончить черного охотника…

— Гри, почему эти люди желают тебе зла? Что ты им сделал, любимый? — Ласковый, словно обволакивающий голос зазвенел над поляной.

Впечатление было такое, словно парень взорвался, разлетевшись на множество частей, каждая из которых несла окружающим смерть. Вешка отлетела в сторону, с удивлением рассматривая длинную острую шпильку, вонзившуюся ей в левую грудь, раненый защитник осел наземь с расколотым черепом, дикий кот-хаус упал с перебитым хребтом, а волк валялся на боку, хрипел, булькая кровью, текущей из пасти, и только ненавидяще смотрел своими льдисто-голубыми глазами на противника, уже не в силах подняться…

На ногах остался один Шатун. Он отчаянно отбивался от парня своей горящей ярким белым светом палкой, но силы были неравны…

— Ах ты, змееныш… Попался бы ты мне лет на двести раньше… Хоть на сто…

— Верю, старик, тогда бы ты меня сделал, — произнес парень ровным, лишенным интонаций голосом. — Но твое время ушло. Мое пришло…

— Гри, милый, неужели ты не оставишь мне его? Хоть чуть-чуть? — Изумительно красивая девушка-азиатка, выскользнувшая из подлеска, встала с парнем рядом. — Неужели ты не подаришь мне его?

Гри ловким движением выбил палку из рук старика и повернулся к кицуне.

— На, забирай.

Но в этот момент Федор Аристархович резко отпрыгнул назад и вцепился зубами в воротник своей старенькой рубашки. Его глаза тут же закатились, руки обвисли, и он медленно осел на покрытую мхом землю.

Злобный вопль лисы-оборотня прокатился по лесу. Добыча ушла. Впрочем, страдала она не долго.

Кицуне оглядела Ларису, лежавшую неподалеку, легко выдернула метательный шип, а затем напряглась, выбирая точку, и наконец быстро ткнула туда пальцем. Вешка застонала и открыла глаза.

— Мой Гри, мой герой… — Линь Джуй Де потерлась о его щеку, словно кошка. — Доставь мне удовольствие, мой повелитель. И себе тоже. Насладись этой глупышкой, а потом, когда она впитает в себя твои соки, — о как вкусна она будет потом!

Гри равнодушно подошел к лежащей девушке, спокойно разорвал на ней одежду, невзирая на сопротивление, скрутил руки. Кицуне подошла поближе, наклонилась и ощупала грудь и бедра пленницы. Та забилась, попыталась отползти, но часья, все так же равнодушно, навалился на нее…

— Нет!.. Господи!.. Нет!.. А-а-а!..

— Сильнее, мой Гри, пусть она почувствует все. Сильнее, о мой повелитель! Как я вознагражу тебя за это, мой любимый!

Лицо Гри просветлело. Не обращая внимания на бьющуюся под ним, рыдающую Ларису, он повернулся и посмотрел на Линь Джуй Де.

— Я так люблю тебя, жизнь моя, что готов выполнять любые твои капризы. Даже такие…

Когда с защитницей было покончено, часья засобирались в обратный путь. Гри аккуратно упаковал палку Федора Аристарховича в длинный, матово поблескивающий черный мешок и повернулся к кицуне. Та, в образе лисицы, все еще искала какие-то особо вкусные кусочки, копалась во внутренностях защитников.

— Любимая, нам пора… Повелитель ждет…

— Ах, ну почему жизнь так несправедлива? — Оборотень принял облик девушки. — Ты уже взял ваджру?[61] Хорошо ее упаковал? А то мне будет больно…

— Как велел господин. — Часья поднял и показал мешок. — Пойдем, любовь моя…

— Пойдем. — Линь Джуй Де подошла к нему, бормоча про себя. — Господин, господин… Может быть, очень скоро и не будет никакого господина… По крайней мере — у нас…

Люди, собравшиеся в просторном зале старинного замка на востоке Франции, не были ни олигархами, ни знаменитыми политиками. Они и людьми-то не были. По крайней мере — не все. И им вообще претила всяческая публичность, так как они были в буквальном смысле слова детьми ночи.

В этот раз первое слово предоставили главе Североамериканского анклава, старейшему представителю рода вампиров, уважаемому Таханеронгу Саа. В основном потому, что его успехи были более очевидны, чем у других анклавов.

Коротко доложившись о достигнутых результатах, высокий, сухощавый, словно палка, мужчина едва заметно поклонился и сел.

— А почему уважаемый Таханеронг Саа не рассказал о гибели Зандора? — Высокий могучий африканец в традиционном цветастом наряде в упор посмотрел на вампира.

— Это целиком и полностью наша юрисдикция, — сухо ответил высший, неприязненно посмотрев на главу Африканского анклава, Великого бокора Тро Me Куа. — Виновные в происшедшем уже понесли наказание.

— Но охотники смогли уйти… — мягко возразил Лa Фей — глава Восточноазиатского анклава.

— Кстати, эти же охотники уже причинили и вам немалые проблемы? — сухо поинтересовался Саа. — И вам также не удалось их уничтожить.

Ла Фей коротко поклонился, признавая правоту своего североамериканского соратника.

— Просто, как мне думается, пришло время согласованных мер. — Азиат скупо улыбнулся. — У нас достаточно ресурсов, чтобы начать полноценную игру на Ничейной Земле.

— Ну да. Вы же ее уже поделили, не так ли? — Тро Me Куа негромко рассмеялся. — Только не забудьте сказать об этом русским.

— Усиление русских защитников никому не пойдет на пользу, — примирительно произнес смуглый черноволосый мужчина, представлявший Южноамериканский анклав. — Сегодня они сорвали блестящую операцию по поглощению Техаса, а завтра, быть может, захотят сделать вояж по пескам Сахары или джунглям Амазонки. До очередного открытия Врат совсем немного времени, а у нас такой ворох проблем…

— Что вы предлагаете? — сухо осведомился Таханеронг.

— Я не предлагаю, — Савронг улыбнулся. — Я высказал свое мнение. Но полагаю, что у предусмотрительнейшего Ла Фея есть план, который мы можем обсудить…

…Я не чувствовал ровным счетом ничего, но Вауыгрр уверенно вел меня через ночной лес. Только изредка он останавливался, чтобы подождать меня — ни один человек, будь он хоть сто раз Маугли, не пройдет через ночную тайгу так, чтобы не отстать от волка! Вот во время этих коротких остановок он и делился со мной тем, что видит и чувствует. И картина получалась и впрямь непонятная…

«Брат, а может, у них тут „детская площадка“, как тогда?.. Хотя нет: врагов я почти не чую… Были, но давно и недолго. Да и мало их было, врагов…»

«А кто же тогда, Серый брат?»

«Не могу понять… Люди — это точно. Прислужники врага — тоже…»

Прислужники… Симбиоты? Вряд ли: их нечисть далеко от себя не отпускает. Тогда кто?..

На Объекте мне рассказывали о колдунах. Даже показывали их. На допросах. Собственно, парочку я и сам допрашивал. Может, тут то же самое?..

«Серый брат, а это не те люди, с кем нечисть своей силой поделилась? Не те, что вместе с ними живут, а те, что сами?..»

«Не похоже… — Вауыгрр озадаченно принюхался. — Пахнут не так…»

Я не успел задать уточняющий вопрос, как волк продолжил:

«Понимаешь, они как-то странно пахнут… Вот вроде и как колдуны, но… Знаешь, они, кажется, сами не понимают, чего хотят и что собираются делать…»

…Через полчаса мы выскочили на изрядно поросший травой, заброшенный проселок. Даже и не проселок, а так — две накатанные на земле колеи. Вауыгрр уверенно повернул налево. Я присмотрелся: ага, а ведь тут машина совсем недавно прошла… Судя по протектору и ширине колеи «уазик-буханка»…

Несколько километров мы прошли вдоль дороги. На самом деле я понимал, что мы отошли от нашего костра много, если не десяток кэмэ, но это только если по прямой. А мы с Серым братом, совсем не по прямой, прошагали верст двадцать, не меньше. Вон уже и светает…

Хриплый рев мотоцикла мы услышали издалека. На всякий случай подвинулись с дороги и дождались, когда из-за невысокого взлобка показался потрепанный, но видно, что ухоженный, «Урал»…

— Эй, парень! Ты чего это здесь? — Милиционер в помятой форме спокойно сбросил ремень ружья с плеча и положил его перед собой на бак мотоцикла.

— В смысле? Ну, допустим, иду… — Несмотря на улыбку, Сашка уже просчитывал сидящих и то, в какой последовательности будет убирать их.

Второй мужик, сидевший в коляске, примирительно махнул рукой.

— Ты звиняй нас. Чавой-то мы не так спросили, так уж спусти. — Он наклонился ко мне. — Ты вот что… Девчонку не видал?

— Какую?

— Молодая такая… — сидевший за рулем милиционер тоже подался вперед, и наконец я смог его нормально разглядеть. Мать моя! Что это у него с лицом? Капитан словно почернел от свалившегося на него горя и, как видно, держался из последних сил.

— «Молодая» — это понятно. Как выглядит-то?

— Сарафан на ней… цветастый такой… коса… рыжая… — сумрачно произнес милиционер, даже не надеясь на положительный ответ.

— Дочка она его, — вступил колясочный. — Ленкой зовут…

«Брат, а ведь запах похож… Если это — его дочь, то она там была… Только испугалась чего-то…»

«А кто с ней еще был?»

«Человек девять-десять. Вот они — прислужники…»

— Мужики, а может, помочь, чем смогу, коли у вас дочка пропала?

— У него, — колясочный показал на капитана. — Моей жене — племяшка…

Я достал из непромокаемого кармана удостоверение, продемонстрировал его мужикам и приступил к обстоятельному допросу. Через пятнадцать минут они выложили мне все, что знали. До донышка…

…В их деревню занесло каких-то непонятных туристов. Хиппи — не хиппи, панки — не панки, а что-то среднее. Ребята вроде бы были вежливые, не задиристые. Стариной очень интересовались. Все выспрашивали: нет ли где в этих местах заброшенных церквей? А как не быть, если еще до войны в здешних краях почитай все церкви, что были, порушили, а с тех пор, как стали обратно религию, точно картошку при Петре Великом, силком насаждать, в эти глухие медвежьи места охотников среди попов ехать не больно-то много сыскалось?

Короче говоря, туристам, не таясь, назвали пару мест, где находятся разрушенные церкви, они поблагодарили и отправились восвояси. И только после их ухода обнаружилось, что пропала девушка Елена…

На этом месте я прервал обоих рассказчиков:

— Вы, по тем местам, которые этим туристам называли, проверили?

— Обижаешь, старшой, — пробасил отец девушки, — сразу проехали… Только нет там никого…

«Слушай, брат, а ведь они могут силу дать…»

«Спокойно, Серый брат, я уже об этом подумал…»

— Мужики, а вот кошка черная и черный петух у вас, по ходу, не пропадали?

Отец пропавшей Лены оскорбленно промолчал. Ну, это понятно: мужик-одиночка, девку сам поднимал, без матери, глупостями не занимался. А вот дядюшка, похоже, что-то такое слыхал, потому что ответил сразу, хотя и запнувшись:

— А ведь и вправду, товарищ старший лейтенант… что-то мы Митрохинской кошки давно не видали. А она черная, как смоль…

А, вот это хреново… Жертву обычно приносят на заре. Даром, что ли, Люцифер — Князь утреннего Света?..

— Последний вопрос, отцы: какая церковь была не только разрушена, но и… — как бы им это сказать? — Намалевано на стенах что-нибудь было?

Вот тут я попал в яблочко! Оба, перебивая друг друга, кинулись рассказывать про все непотребства, которые малевали на стенах развалин. Но больше всего их поразила церковь, которая стояла недалеко, за болотом…

— Хрены там нарисованы, товарищ старший лейтенант. И как-то так нарисованы… у нас так не рисуют. Да и не станет никто!

Понятно… Ну, значит, мне туда…

Парой вопросов определив направление, мы с Вауыгрром метнулись к «размалеванной» церкви…

…Ага, а вот и они… Ну, блин, это даже не смешно: группа юных сатанистов. Ничего не знает, ничего не умеет… Однако силу они кому-то должны дать… Знать бы еще — кому? Они-то ведь не скажут. Не потому, что такие все из себя крутые перцы-страстотерпцы, а просто не знают… Ну, хватит! Пошутили и будя!

«Пошли, Серый брат?»

«Пошли…»

…Из-за ослабевшей девчонки обратно в деревню они прибыли, когда солнце уже вовсю стояло над горизонтом.

Отец девушки — деревенский участковый — выслушал ее сбивчивый рассказ о событиях невероятных, направил шлепком в сторону дома, наказав «готовить все, ну, сама знаешь», и подошел к Сашке.

— Мы тут это… — он замялся. — Ты как насчет баньки?

— Не могу, товарищ капитан. — Охотник улыбнулся. — Невеста ждет. Я же тут вроде как в отпуске.

— Так, может, подбросить? — офицер оглянулся на обступивших его селян.

— Подбросить — это можно, — Сашка двинулся к мотоциклу, в коляску которого уже заскочил Вауыгрр.

— Да нет, мы тебе сюда невесту подбросим… — Участковый улыбался. — Отпуск, говоришь? Тогда и ладно! Где ты еще места лучше наших найдешь?…

…Утром следующего дня Лена проснулась в гордом и неприятном одиночестве. Умылась у ручья и стала раздумывать о том, куда запропастились Сашка и его волк. Видно, не зря все-таки шептались девчонки, что охотник и семья — понятия несовместимые…

Она разогрела на костерке чайник, позавтракала остатками ужина и уже совсем было собралась окончательно обидеться, когда возле поляны раздался рокот мотоциклетного мотора, а через мгновение появился «Урал» с коляской. За рулем сидел средних лет мужичок с простецкой физиономией.

Не заглушая двигателя, он проорал:

— Ты, что ль, Елена Лодыгина? Которая с Санькой и волком его ручным?

Ленка напряглась.

— Допустим… И что?

— Тогда собирайся. Я тя в деревню отвезу.

— В какую еще деревню?

— В нашу, — мужичок широко улыбнулся. — Да ты, девка, не мнись. При таком йеройском парне мяться неча. Он у тя — о какой! Плямяшку мою у бандюков отбил… Те ща церкву чинят, а как починят — он ишшо чаво прикажет…

Он наконец заглушил мотоцикл и начал скидывать немудреные пожитки в рюкзаки, при этом продолжая рассказывать:

— Ну, здоров он у тя, ну здоров… А по виду-то и не скажешь, а? Вона, ты девка фигуристая, и сразу видать — наших кровей, поморских… Эвона: кровь с молоком! А он-то у тя худой какой-то, невидный. — Он затолкал рюкзаки в коляску, а сверху навалом покидал то, что не поместилось. — Но силен… У нас сперва и не поверили, да плямяшка — тезка твоя — все обсказала, как он банду эту одним прутом разогнал… И то сказать: контора-то сурьезная…

В деревне со смешным названием Перводворики они и провели весь свой отпуск. Охота, рыбалка, общие застолья, баня, купание, грибы, ягоды… Отпустили их только после клятвенного обещания не забывать их и приезжать почаще, хотя Ленка, насмотревшись на призывные взгляды своей спасенной тезки в сторону Сашки, пообещала про себя, что ее мужчина приедет в эту деревню только с кольцом на пальце. И став отцом не менее чем двух ребятишек. Чтоб не удумали чего…

В Питер я вернулся в ночь. Здраво рассудив, что отметиться о прибытии я смогу и утром, мы с Вауыгрром отправились к себе на квартиру. Дом, милый дом…

Я открыл дверь, и Серый брат, пулей проскочив вперед, потопал проверять: все ли в порядке. Я не очень представляю себе, какие именно он оставляет приметы, чтобы убедиться в нетронутости жилища в наше отсутствие. Но то, что они есть, — это точно. Не далее как с полгода тому назад, вот так же проверив квартиру, Вауыгрр вылетел обратно и ткнувшись мне носом в колено сообщил:

«Были гости. Не Вожак».

Проверка показала, что заходила моя знакомая — майор Екатерина Линевич. В принципе — ничего особенного, но на всякий случай мы сменили квартиру. А как теперь?

«Все в порядке, брат. Никого не было».

Он совсем по-собачьи завилял хвостом и с чувством выполненного долга прошествовал к своей подстилке.

Не раздеваясь, я завалился на диван, лишь содрав с ног ботинки. Дом, милый дом…

«Нора, святая нора…»

С ума сойти! Неужели нам только и надо, что вот такое тихое житье двух холостяков?..

«Почему это „холостяков“?.. Хотя, наверное, ты прав, брат. — Вауыгрр подошел к дивану и подсунул голову под мою свисающую руку. — Лично я не сменяю тебя ни на одну волчицу. Даже на две…»

Я погладил его лобастую башку.

«Я тоже… Давай-ка спать, Серый брат. Все спокойно, можно отдыхать…»

Атака на учебные центры Службы началась одновременно. К счастью, два из пяти объектов были перемещены буквально за неделю до этого, а еще из одного выведены все воспитанники, и удар нечисти приняли несколько десятков инструкторов и воспитателей. Самая тяжелая ситуация сложилась в двух центрах: Архангелогородском и Тверском.

На Тверской центр рухнул грузовой самолет, перевозивший боеприпасы по подложному приказу, и половина зданий и сооружений превратилась в обломки.

Архангелогородский атаковали десяток часья, подкрепленных парой сотен уголовников, приведенных из двух взбунтовавшихся ИТЛ, и с полсотни разных представителей нечисти.

Из-за того, что не удалось разбудить подходящую крупную нечисть, — в последний момент ритуалы почему-то прервались, часья обстреляли лагерь ракетами РСЗО «Град», запустив их с самодельных направляющих. В несколько минут вся территория превратилась в огненный ад, выжить в котором смогли немногие. Но и они были почти поголовно уничтожены двумя волнами зачистки. Часья в зачистке участия не приняли, а, выполнив свое дело, растворились в тайге. На месте задержалась единственная пара: широкоплечий, высокий хлопец с упрямым лицом и девушка-азиатка. Приглядываясь, они деловито шли по территории Центра, словно бы что-то искали…

— Смотри, — девушка тронула парня за рукав. — Вот то, что нужно!

Парень посмотрел туда, куда указывала спутница. У обгорелой стены лежали несколько обожженных до неузнаваемости тел. Некоторые, кажется, были еще живы. Точно, живы. Парень прислушался. Слабый-слабый, почти за пределом восприятия, стон.

Повинуясь взгляду девушки, он разложил тела в ряд, бок о бок. Девушка, подошла к умирающим и мертвым, удовлетворенно взглянула на дело рук своего спутника и начала раздеваться. Затем улеглась поудобнее на ложе из тел:

— Иди ко мне, мой Гри, и твоя Жанна наградит своего героя…

Сашка поднимался на третий этаж Северо-Западного управления, для того чтобы отметиться после прибытия из отпуска, когда во всем здании повис тягучий голос сирены.

Не теряя времени, он влетел в неприметную комнатку, где хранилось его снаряжение, и стал торопливо одеваться.

— Чего стоишь? — прикрикнул он на Вауыгрра, нерешительно стоявшего возле подвешенной на небольшой высоте защиты, сконструированной специально для волка.

«А может, без этого железа как-нибудь?» — он поднял страдальческую морду.

«Забыл, как тебя чуть не разорвал Зандор?»

Не отвечая, волк ужом ввинтился в броню и, дождавшись, пока механизм отстегнет крепления, подошел к Сашке, чтобы тот затянул ремни.

«То-то же», — Сашка уже закончил проверять оружие и снаряжение, когда в помещение ворвалась Верочка — дежурный оператор-координатор.

— Саша! Нападение на Архангелогородскую школу. — Она в быстром темпе стала помогать подтягивать снаряжение, не переставая, однако, говорить. — Связи нет, но, по рапортам дальних постов охраны, их обстреляли ракетами. Сейчас начальство запросило вертолеты. Поднимайся на крышу, пойдешь в первой партии.

Она дернула последний ремешок, проверяя прочность крепления, и размашисто перекрестила его и волка.

— Давайте мальчики. Да хранит вас Господь!

Стараясь не думать о судьбе Ленки, он с еще двумя охотниками и десятком защитников втрамбовался, словно шпрот в банку, в едва опустившийся «Ми-24» который и доставил их на военный аэродром. Там их уже ждал «Ил-76», который сразу же, даже не закрыв аппарелей, стал выруливать на взлетную полосу.

Самолет уже встал на старт, когда на борт заскочил Тень. Он кинул перед собой огромный баул и стал спокойно переодеваться, одновременно сообщая своим обычным, бесцветным голосом последние новости.

— Всего накрыли пять школ. Две, к счастью, уже пустых, а в Уральской вывезли всех учеников на юг, и там оставалось лишь небольшое количество охраны и пара преподавателей. А тверская разрушена почти полностью. Погибло, по неуточненным данным, около ста воспитанников и примерно двадцать преподавателей и инструкторов. Хуже всего ситуация в Архангелогородской. Их накрыли из «Градов», потом зачистили. Поисково-спасательные группы уже работают, но о выживших пока данных нет.

— Кто? — Чуть прикрывший глаза Сашка был похож на медитирующего монаха, но в душе у него бушевал настоящий ледяной шторм.

— Неизвестно, — Тень мотнул головой. — Наши уже перемещают спутник и подняли пару беспилотников, но пока глухо. Собственно говоря, вариантов у них немного. Район уже начали блокировать и, если они решат выбираться по суше, то мы их перехватим.

— А по воде?

— Морякам уже сообщили, что террористы уничтожили детский лагерь. Так что морем им тоже не уйти.

Тень не старался успокоить Сашку, понимая, что лучшим утешением для него сейчас станет кровь врагов. Поэтому, закончив переодеваться и безжалостно затолкав свой роскошный костюм от Тома Форда в тот же баул, откуда доставал снаряжение, молча откинулся на спинку сиденья.

— Пойдем парой? — подал голос Сашка.

«Тройкой!»

— Скорее всего, — Тень, не открывая глаз, кивнул. — Ребята из Питерского управления блокируют возможные пути отхода, а мы пойдем им навстречу.

Бортрадист военно-транспортного «Ил-76» ведущий радиообмен с землей, вдруг подскочил как ужаленный и метнулся в салон.

— Генерал-лейтенант Серебрянский! Вас вызывают!

Тень легко встал и направился к пилотской кабине.

— Серебрянский, — коротко бросил он в трубку, поданную ему радистом.

— Товарищ генерал-лейтенант, говорит полковник Матвеев. В потоке отходящих выделены две устойчивые группы, уходящие от района поиска в юго-западном направлении. В одной пятеро, в другой трое. Судя по скорости перемещения — профессионалы.

— Давай координаты и маршрут движения нашему штурману. Будем выбрасываться.

Через сорок минут полета самолет начал закладывать пологий вираж, ложась на курс десантирования. Первая группа без суеты, но быстро, начала покидать самолет с широкой аппарели, через которую было видно небо и бескрайнее лесное море внизу.

«Брат, надеюсь, мы не будем кончать самоубийством таким странным способом?»

Вауыгрр заглянул в разверзшуюся в брюхе самолета дыру и отступил назад.

«Я прыгал много раз, и до сих пор жив. — Сашка вставал. — Если хочешь, можешь остаться здесь».

«В этом железном ящике? Никогда!»

«Тогда терпи, — Александр тщательно закрепил парашют на волке и еще раз осмотрел все крепления. — После приземления дернешь зубами вот этот тросик. — Он показал Вауыгрру торчащий из-за спины серебристый хвостик. — Но не раньше, а то прямиком попадешь к предкам, в страну, где зайцы сами выходят навстречу волкам…»

— Готовы? — Тень нетерпеливо оглянулся на Сашку с волком. — Пошли!

Не давая Вауыгрру ни секунды на размышление, Сашка побежал вперед, увлекая четвероногого охотника за собой. Воздушный поток оторвал его от аппарели и сразу несколько раз перевернул в воздухе, пока он не стабилизировал падение. Зафиксировав открытие парашюта волка, рванул кольцо и, резко качнувшись в подвесной системе, начал осматривать небо в поисках наставника. Тень уверенно шел вперед, выбирая стропы так, чтобы оказаться поближе к Сашке.

— Они, судя по всему, рвутся к Онежской губе. Наверное, там у них скоростной катер или что-то еще, — раздалось в шлемофоне Александра. — Мы выйдем им прямо в лоб, так что не зевай и помни: труп много не скажет.

Легко спружинив и погасив купол, Сашка отстегнул парашют и кинулся к Вауыгрру, воевавшему со своим парашютом. Волк упирался всем четырьмя лапами в грунт, пытаясь противостоять легкому ветерку, грозившему утащить его прямо в небольшое озерцо.

«Трос! Дергай трос!»

Наконец волк, ошалевший и от полета, и от приземления, сообразил дернуть тросик, отстегивавший замки привязной системы. Освобожденный от груза парашют пролетел еще несколько метров и улегся на землю.

«Чертова тряпка! — Дрожа всем телом, волк не мигая смотрел вперед. — Еще немного, и я оказался бы в этой луже!»

«Пошли, брат. — Сашка быстро привел свое и волчье снаряжение в порядок. — Время дорого».

Операторы средств воздушного наблюдения точно вывели их на точку, в которой предположительно должны были собраться нападавшие.

…Игорь-Тонга старался идти спокойно, но все равно то и дело срывался на бег. То, чему он только что стал свидетелем, наполняло его ужасом. Ведь он совсем не хотел такого, совсем!..

Те, кого именовали «часья», бросили всех и уже были далеко. Уходить вместе с уголовниками ему претило, да и было глупо — большую группу всегда легче найти. Потому-то Игорь и шел один…

…Он был неплохим курсантом. Даже, пожалуй, хорошим. Именно поэтому он и сумел услышать шаги тех, кто шел по лесу так же, как и он, уходя от места акции. Первой мыслью было подойти, присоединиться. Он уже повернулся, когда его вдруг кольнуло что-то. Страх. Непонятный, неясный, но вполне ощутимый. Подчиняясь этому странному ощущение, он быстро спрятался в подлеске. И не прогадал…

— Гри, милый, — капризный женский голос прозвучал совсем рядом. — Неужели здесь совсем никого нет? Совсем-совсем?

Бесцветный глуховатый голос ответил:

— Любимая, потерпи. Как только рядом окажется пища, я сразу же… — Голос замялся и вдруг решительно предложил: — Хочешь, возьми моей силы. Возьми, а?

Тонга вздрогнул. Глуховатый голос уже не был бесцветным. Теперь в нем звучала такая готовность, такая любовь, такое обожание…

— Нет, правда! Возьми! Я — сильный, я даже и не замечу. Если ты возьмешь часть. А тебе ведь и вправду надо: вон ты какая тоненькая, слабенькая…

— Ах, Гри, милый, — голос звучал ласково, но в нем проскальзывали торжествующие нотки, — ты же знаешь, что я никогда, никогда-никогда не причиню тебе вреда! Лучше найди пищу: мне сейчас так нужна пища…

Тонга облился холодным потом: шаги направились в сторону его укрытия. Он знал, что силен, умел и быстр, но сейчас он боялся. Почему-то он был уверен, что против таких противников у него нет ни единого шанса…

Неожиданно послышался шум, голоса, и Игорь догадался: на пару налетели разбегающиеся по тайге уголовники. Судя по всему, они выскочили наперерез паре и тут же принялись шумно с подробностями обсуждать обладательницу капризного голоска. Если считать по голосам — их было человек пять. Наглых, уверенных, смертельно опасных.

Должно быть, они не брали в расчет обладателя бесцветного голоса, а потому принялись обсуждать, что они сделают с женщиной, смакуя отвратительные подробности. Тонга уже решил, что стоит вмешаться, как вдруг раздались дикие, полные смертельного ужаса вопли, а за ними — мелодичный женский смех.

Бесцветный голос сообщил:

— Эти двое еще живы. Я подумал, может, ты захочешь живых?

— Гри, милый, хороший мой Гри. — Голос журчал, ласкал, обволакивал. — Ты самый лучший, самый заботливый, самый-самый-самый!

И тут же раздались жуткие звуки пиршества нечисти…

…Игорь полз по тайге, подавляя рвотные позывы. Он хотел помолиться, но не мог. Слова священных текстов застревали в горле. Он просто полз, шепча: «Господи! Прости меня, Господи!..»

Первого заметил Тень. Не открывая огонь, он дождался, пока человек, одетый в плотный серо-зеленый комбинезон, покинул подлесок и, пройдя почти впритирку с Тенью, дошел до берега. Там он, быстро орудуя лопаткой, принялся откапывать зарытый в песок контейнер. Через какое-то время остальные, убедившись в безопасности подходов, вышли с разных сторон из леса и начали двигаться в сторону первого.

«Брат, почему мы не вырвем этим врагам глотки?»

«Терпение, — Сашка нахмурился. — Вожак считает, что это не все враги».

«А ты?»

«И я тоже. Сейчас самое удобное время для того, чтобы их всех перестрелять. Но и для того, чтобы кто-то наблюдающий со стороны, спокойно ушел. Твой нос, конечно, хорош, но прочесывать весь лес в поисках одного-двух врагов мне что-то не хочется…»

Наконец объемистый тюк, в котором лежала лодка, был извлечен из земли, и раздался тихий, едва слышный гул электрического компрессора.

Уже надутую лодку сноровисто потащили к воде, и лишь тогда на берег вышли трое, наличие которых предполагал Серебрянский. Два высших вампира и один терриантроп быстрым шагом подошли к берегу и стали помогать спустить лодку на воду.

Несколько гранат со спецсоставом превратили копошащихся вокруг лодки черных в груду лежащих вповалку тел. На ногах остались лишь люди, мгновенно вычислившие, откуда исходит угроза.

Неразличимые обычным взглядом тени мгновенно сократили разделявшее их и охотников расстояние. Успев лишь внутренне похолодеть от оценки скорости нападающих, Сашка воткнул несколько пуль в набегавшего противника, от которых тот с легкостью уклонился.

Вауыгрр, метнувшись серой тенью, камнем рухнул на загривок противника, стараясь перекусить ему шею. Словно от надоедливой мухи, тот легко отмахнулся от волка, и Серый брат с жалобным визгом отлетел в сторону. Но необходимое для Сашки время он все же выиграл. Стальной дротик с небольшим утолщением на хвосте воткнулся в бронежилет и через долю секунды взорвался, проталкивая посеребренный стержень сквозь стальные пластины. Дикий вой, разрывающий барабанные перепонки, не смог замедлить движение Сашки, уже ушедшего в боевой транс.

Удар коленом в челюсть мог оторвать обычному человеку голову, но лишь заставил врага упасть спиной на песок. Не давая ему ни мгновения на передышку, Александр бросил противнику в лицо ампулу с шоковым составом и, пока тот мотал головой, крепко связал его руки за спиной специальным тросиком, способным выдержать легковой автомобиль.

«Ты как?»

Вауыгрр медленно поднимался с земли.

«Такое ощущение, что бревном приложили…»

«Это тебе не вампала грызть, — Тень, уже справившийся со своими противниками, подошел ближе и пинком перевернул пленного на спину. — Вот, познакомьтесь. Наши прямые оппоненты. Охотники на охотников. Часья. Тебе, кстати, повезло, что этот сразу не воспринял тебя всерьез».

— А если бы воспринял? — хмуро спросил Сашка.

— Ты хороший охотник, — Тень едва заметно улыбнулся. — Но с этими парнями всегда будет сложно.

— А почему раньше не рассказал?

— Чтобы преодолевал сложности по мере поступления.

…Лену нашли под обломками вещевого склада. Могучее здание с бетонными перекрытиями имело все шансы пережить ракетный обстрел, но одна из плит не выдержала близкого взрыва, и корпус сложился, словно карточный домик. Единственное, что успела сделать защитница, это прикрыть находящуюся рядом с ней девочку своим телом, обменяв ее жизнь на свою. Кусок арматуры пробил Елену насквозь, но, даже умирая, она лишь плотнее сжалась вокруг девочки, давая той шанс на выживание.

Разбирали завалы три дня. Спасатели, защитники и даже офицеры военной прокуратуры работали, словно проклятые, надеясь найти под завалами живых детей, но с каждым днем надежды оставалось все меньше.

Когда мощный манипулятор поднял кусок плиты, тело Елены сначала повисло на стальном штыре, словно бабочка, а затем сползло, оставляя на рифленой арматуре кровь с осколками костей, и упало вниз.

Девочка, которую Ленка спасала, лишь приглушенно пискнула, но Грррымм — один из волков-охотников — услышал этот звук. Короткий рык и зычный голос Змеи, охотницы Западного управления, на мгновение перекрыл все шумы спасательных работ.

Бережно, словно величайшую драгоценность, девочку осмотрели на месте, затем подняли на руки и отнесли в развернутый на территории бывшего лагеря госпиталь.

Такое количество защитников и охотников Свято-Троицкий Антониево-Сийский монастырь видел впервые. Да и не собирались они никогда вместе. Но гибель более чем трехсот детей и наставников была уважительной причиной.

Несмотря на предлагавшуюся ему помощь, Сашка и отец Деметрий обмыли и подготовили Елену к погребению сами.

С удивительно умиротворенным лицом Ленка, одетая в новое белое платье, лежала в гробу, а перед ним, стоявшим в ряду таких же домовин, на коленях стоял Сашка.

Он то молился, то сбивался на описание страшных мук, которые устроит всем виновным, то извинялся за то, что не смог защитить, закрыть собой ту, что была ему дороже жизни. Рядом сидел Вауыгрр и тихо, почти неслышно скулил. Его голос сливался с таким же плачем трех десятков волков Чистой Крови, провожающих своих боевых соратников.

— Пора. — Тень положил руку на плечо Сашки. — Пора, сын…

— Да… да… — посмотрев последний раз на Елену, охотник легко коснулся губами холодного, словно лед, лица и достал из кармана давно заготовленное обручальное кольцо. Не обращая внимания на предостерегающий жест отца Деметрия, он уже хотел надеть его на палец усопшей, когда из-за спины раздался детский голос.

— Стой! — Неловко передвигаясь на костылях, к гробу подошла незнакомая девочка с коротко стриженными серебристо-белыми волосами и требовательно протянула замотанную в бинты руку к кольцу. — Отдай!

— Ты что?

— Отдай! — Девочка подошла ближе и заглянула Сашке в глаза. Вьюга, бушевавшая в них, словно столкнулась с яростным огнем, что горел в глазах девочки, и отступила, не в силах погасить это пламя.

Сашка молча положил в руку девочки кольцо и, не обращая внимание ни на кого, побрел куда-то в сторону…

Питер Фей стоял посередине своего кабинета и молча разглядывал Гри и Линь Джуй Де, которые, войдя в дверь, в нерешительности застыли на пороге.

Мальчик хорош! Сабуро молодец, и его должно наградить как следует. Конечно, сам Ла Фей огранил этот бриллиант, доведя его почти до совершенства, которое приходит лишь с опытом, но старый сикомэ сумел отыскать алмаз, очистить его от пустой породы и предварительно грубо ошлифовать. Ах, какой часья вышел! Словно небесный нефрит…

Девочка тоже молодец. Правда, он не ожидал, что отдаленный потомок госпожи Шан столь быстро достигнет шестой ступени. Ну, никак не ожидал. А ведь в этой операции она отрастила себе шестой хвост, умело воспользовавшись жизненными силами умиравших защитников. Девочка слишком быстро взбирается вверх по Небесной Лестнице могущества и великолепия…

— Вы хорошо потрудились, дети мои, — Ла Фей жестом пригласил часья пройти к столу и таким же жестом указал на кресла перед маленьким столиком. — Моя душа ликует оттого, что не ошибся в вас!

Оба часья встали и хором выкрикнули девиз Восточноазиатского анклава:

— Внимание и повиновение! Повиновение и служение! Служение и исполнение!

Велриалр благосклонно кивнул и продолжал:

— Расскажите, как вам удалось уйти, когда более опытные погибли? Вам помогала судьба?

— Нет, повелитель, — коротко произнес Гри. — Просто мы подумали, что если все вместе пойдут в одно и то же место — это место можно вычислить. Я бы вычислил.

— Мой Гри сказал, — проворковала кицуне, — что лучше, если мы разобьемся парами, и каждая пара станет уходить сама. Но более опытные, — в ее мелодичном голоске скользнули презрительные нотки, — заявили, что младшим не дозволено говорить, когда старшие и мудрые их не спрашивают.

— И?..

— И тогда мы ушли одни, — просто сказал часья.

— Зачем ты пытаешься обмануть владыку, о любимый? — кицуне ласково погладила Гри по щеке. — Они попытались нас задержать, повелитель, но Гри — о, он расшвырял их, точно костяшки маджонга, и лишь тогда мы ушли, оставив их — мудрых и опытных — поверженными и пристыженными.

Лa Фей взглядом дал понять, что хочет услышать продолжение истории.

— Пошли строго на север, — сказал Гри без всякой интонации. — Нашли лодку. Доплыли до небольшого городка. Пересели на вертолет. Долетели до…

— О владыка, позволь мне, недостойной, рассказать тебе, ибо Гри в скромности своей умалчивает о подробностях, которые весьма занятны и поучительны!

Велриалр отрицательно мотнул головой. Он примерно представлял, что означало «нашли лодку», «пересели на вертолет» и тому подобное. Ясно, что прежние хозяева лодки, вертолета и всех других транспортных средств, которыми пользовался молодой часья, ушли из этого мира. Возможно, перед тем, как уйти, они напитали силой Линь Джуй Де, но это было ему совершенно не интересно…

— Скажите мне, дети: достаточно ли вы сильны для того, чтобы немедля отправляться со мной на самое важное в своей жизни дело? Дело, которое изменит мир?

Гри встрепенулся, готовясь что-то сказать, но кицуне его опередила:

— Конечно, владыка. Прикажи, и твои самые преданные пойдут за тобой туда, куда ты повелишь, — она покорно склонила голову. — Но если бы владыка дал своим верным слугам хоть немного отдыха — о, как высока была бы слава повелителя, великого не только своей силой, но и своей мудростью!

Ла Фей внимательно смотрел на обоих часья. Гри удивлен, изумлен решением своей подруги… подруги и хозяйки. Юноша искренен и в своей преданности, и в своих желаниях…

Другое дело — кицуне… Воистину, если звездосветная Шан была матерью коварства, то вот эта — истинное дитя своей прародительницы! Ее мысли можно прочесть, не особенно утруждаясь и не прибегая к Тайному Искусству…

Юная кицуне — ей еще нет и двухсот лет! — мыслит так: пусть Владыка анклава демон Велриалр идет в бой за чем-то, ведомым ему одному. Пусть. А они останутся в стороне. Если демон погибнет в погоне за тем, что ей неведомо, — отлично! Имея рядом с собой такого, как Гри, она будет бороться за владычество в Анклаве. И победит, потому что Гри — бриллиант, ограненный самим великим Велриалром!

Если демон не погибнет — тоже неплохо. Во-первых, все равно погибнет слишком много ближних и верных, и значит, появится возможность занять место повыше, терпеливо дожидаясь своего часа, а во-вторых, владыка может так ослабеть в схватке, что можно будет попробовать доделать то, чего не сделали защитники и охотники. И даже использовать их в борьбе за власть в Анклаве: пообещать им не только голову Велриалра, чего уже было бы достаточно, но еще и выдать всех, кто будет против ее воцарения. И даже подставить их под удар…

Ах, малышка, малышка! Если звездосветная Шан была матерью коварства, то Велриалр, без сомнений, был его дедом! Что ж, они пойдут с ним и помогут ему добыть то, что так необходимо для Истинной, Высшей Власти. И если при этом они останутся живы — что ж, он даст им власть. Сначала — небольшую, а потом — кто знает? — может быть, они и возглавят Анклав. И будут править мудро, пока однажды не настанет час, когда Линь Джуй Де решит, что пора искать большего. И тогда они напитают Велриалра своей силой, потому что он всегда будет идти на шаг впереди…

— Вы пойдете со мной, дети мои, — Питер Фей поднялся, показывая, что аудиенция закончена. — После вы отдохнете и насладитесь наградой, которая ожидает моих верных и преданных, а пока — готовьтесь. Нас ждет дорога, которая приведет нас к нашей судьбе…

Факт нападения на учебные лагеря был настолько вопиющим, что было принято решение срочно усилить охрану всех без исключения объектов Службы, а те объекты, которые прикрыть было сложно или невозможно, законсервировать, переведя персонал и воспитанников в защищенные места.

Аналитические подразделения, сведенные в три группы, работали круглосуточно, обрабатывая все поступающие сведения от розыскников и следователей, пытаясь вычислить организаторов и инициаторов акции.

Большинство специалистов сходились на том, что целью акции был террор самой службы, но Капитан заставлял аналитиков перелопачивать данные снова и снова.

Наконец ошалевший от кофе и сигарет аналитик центрального управления вошел рано утром в кабинет начальника, положил перед Капитаном список на двух листах, затем молча повернулся и, не отвечая на рассерженные реплики секретарши, отправился прямиком домой, где завалился спать, даже не сумев раздеться.

Капитан изучал список ровно тридцать секунд, после чего, не глядя, нажал кнопку интеркома.

— Вера, Серебрянского ко мне. Срочно.

Тень тоже не спал уже трое суток, но, в отличие от других сотрудников, выглядел таким свежим, словно только что вернулся из отпуска. Ему не впервой было переживать подобные авралы. Чего стоили только допросы группы Ягоды, когда под маской ответственных работников было выявлено целых пять высших вампиров, не говоря об остальной нечисти помельче.

Сейчас он занимался тем, что вдумчиво и спокойно потрошил пленных, отделяя ложь от полуправды и выстраивая для себя более-менее верную картину происходящего. И в этом ему помогал напарник. Весьма странный напарник…

Старый вампир Гериханнон, несмотря на пятидесятилетний стаж в органах, был все еще просто майором. Да и не рвался он за званиями. Для него каждый черный, попавший в допросный отсек службы, был просто каплей крови, наполнявшей бесконечно огромный сосуд боли, поселившийся в его душе после гибели жены и трех сыновей. Уже давно истлели кости тех, кто затеял и совершил убийство, но майор все так же был полон первородной ненависти, как и в первый день.

Они вдвоем с Серебрянским как раз «беседовали» с одним из высших вампиров, когда в камере раздался тихий звонок.

— Кто там еще? — Тень отключил запись и поднял тяжелую черную трубку.

— Тащ генерал, вас Капитан требует! — выпалил дежурный по блоку и отключился.

— Давай тут один заканчивай. — Тень кивнул старому приятелю и, подхватив со стула китель, вышел из камеры.

Гериханнон ласково, почти нежно посмотрел на своего собрата по крови и, взяв рукой, одетой в плотную перчатку, диковинного вида штопор, стал деловито вкручивать его в грудную клетку вампира.

— Так как, ты говоришь, звали этого молодого часья?

Гидравлический привод уже почти закрыл дверь, когда Тень услышал дикий захлебывающийся кровью вой.

— Не перестарался бы, — огромный, звероватого вида сержант убедился, что дверь в камеру закрылась, и только потом набрал код открытия второй двери.

— Нормально все, Коля. Все, что надо, мы уже узнали, так что теперь пусть хоть живьем их съест.

— На хер! — отрезал сержант. — Видел я как-то, как он жрет, так лет сорок потом в холодном поту просыпался.

Тень только хмыкнул в ответ и, достав карточку, вложил ее в считыватель. Потом дождался, пока аппарат отсканировал сетчатку, вошел в кабину лифта и привычно нажал кнопку самого верхнего этажа.

— Вас ждут, Яков Александрович. — Несмотря на многолетнюю историю неудач, Верочка все не оставляла надежды уложить генерала Серебрянского в постель, а потому улыбалась изо всех сил.

Не меняя выражения лица, Тень прошел мимо и, войдя в кабинет, сразу присел на стул.

Капитан молча толкнул в его сторону документ, и тот, заскользив по полировке стола, остановился точно напротив Серебрянского.

Тень изучал список куда дольше. Затем, отложив листки в сторону, прикрыл глаза.

— Думаю, номер четыре, шесть, двадцать восемь и тридцать один.

— Почему не второй? — не согласился начальник Управления.

— Аль Азиф? — Тень на секунду задумался. — Собрать все семь действующих копий Некрономикона и открыть Врата?

— Или не дать их открыть… — Капитан чуть прищурился. — Никто не захочет быть на побегушках после стольких веков владычества.

— Слишком сложно, чтобы сделать то, что и так сделать непросто.

— А девятый?

— Грааль? А зачем черным бессмертие? Торговать с людьми?

— И это тоже…

— Сомнительно… — Тень пожал плечами. — Риск повреждения при захвате, риск получить подделку… На месте-то ведь не проверишь.

— Значит, полагаешь, Врата?

— Или Зеркало Шивы. — Серебрянский кивнул. — Поле инвариантности сильно зашумлено, вот они и мечутся. Знать завтра, а уж тем более управлять им — цель, способная подвигнуть и на большее. Тем более что конкуренты сильно ослаблены. Вампал мертв, Зандора тоже сактировали. Остается лишь Африканский анклав, но он нас пока никак не касается.

— И?..

— Что, «и»? Врата «в матрешке»,[62] Зеркало, как ему и полагается, «в зеркалах»,[63] как и хрустальный череп. Даже при наличии утечки взять нижний слой нереально.

— Кстати, вы уже вычислили канал?

— Опыляем…[64] — меланхолично произнес Тень. — Но шансов немного. Если, конечно, ты не дашь санкцию на вскрытие.[65]

— Ну, три шкурки можешь взять, — Капитан пожал плечами.

— Три мало, нужно пять.

— Да их всего шесть!

— Восемь, — отрезал Тень. — Кораблики дома будешь клеить.

— Проходной двор, — Капитан хмуро посмотрел на Серебрянского. — Пять шкурок ему подавай. А вы в курсе, товарищ генерал-майор, что Шатуна в Тобольске сактировали?

— Чего?! — с Тени слетело все его безразличие. — Чего-чего?!

— Того! Шатуна завалили, а с ним — и остальных защитников Тобольска, — Капитан поморщился. — Чего смотришь? Его личное оружие тоже сгинуло…

— Епрст! Ваджра, значит, тю-тю?

Капитан мрачно смотрел на своего подчиненного.

— Вот именно. Очень верное выражение. А ты мне после этого пять шкурок предлагаешь вскрыть…

— Да ладно тебе. Мы же никому не скажем, что там еще до фига всего набросано.

Капитан подумал, еще подумал и махнул рукой.

— Хорошо. Гони свою ромашку.

Уже через час на совещании, которое собрал Серебрянский, обсуждались конкретные шаги по реализации принятых решений.

Осмотрев сидящих вдоль длинного стола охотников, Тень пытался понять их настроение и, только убедившись, что все в порядке, выложил на стол папку с документами.

— Так, товарищи охотники. Аналитическая служба и руководство считают, что подлинной целью операции по уничтожению учебных центров является перемещение особо охраняемых объектов категории А-А или снижение уровня их защиты. Ну и последующий их захват, разумеется. Пока оперативная служба готовит информационное прикрытие, нам нужно распределиться по объектам и обеспечить их сохранность. Несмотря на то что кандидатов, так сказать, верхнего уровня всего три, я выделил еще шесть объектов, безопасность которых может находиться под угрозой. Итак. Малый круг хрустальных черепов находится в институте номер семнадцать. Там помещение довольно хорошо прикрыто технологически и технически, но все равно мы направим туда своего человека. Павел? — Тень поднял глаза от папки. — Бери все, что нужно, и все, что не нужно, и отправляйся. Спать, есть и так далее, не выходя из помещения, где находится установка.

— Ясно, — Павел Сорока по прозвищу Топор, массивный и крепкий, словно дуб, мужчина в белой футболке и джинсах коротко кивнул.

— Дальше, — Тень поворошил документы. — Аркаимское зеркало правды. Змея и Ветер. — Высокая скуластая девушка и сидевший напротив нее бритый наголо широкоплечий мужчина синхронно кивнули. — Там довольно серьезная система охраны, да и сам артефакт массивный, под тонну, но вы все равно не расслабляйтесь. Там, кроме того, будут еще человек пять защитников и группа армейского спецназа. Вывезти такую штуку можно только по воздуху, так что вам еще придается дивизион зенитчиков. Объявляйте там бесполетную зону и сбивайте все, что появится в радиусе ста километров. Третья точка у нас в Сибири. Небезызвестный некоторым объект шестьсот сорок пять. Поскольку объект сложный, работать будут четверо стариков. Сокол, Якут и двое парней из дальневосточного управления — Самурай и Геолог. Охранять нашу девочку пуще собственной дочери. Понятно?

Названные охотники кивнули и хмуро переглянулись.

— Птица у нас пойдет в усиление на шестой объект Гохрана.

— Одна? — возмутилась светловолосая девушка модельной внешности в легком шелковом платье. — Да там одних коридоров километров пять…

— Ну, если десяток защитников и взвод спецназа — это «одна», то да. — Тень кивнул. — Смотри там не засохни от одиночества.

— А спецтехника? — снова возмутилась Птица.

— Сколько унесешь, — коротко ответил Тень.

— Я девушка крепкая, — Птица выпрямила спину.

— Столько и принесешь обратно, — закончил генерал. — Дальше у нас по списку объект «Хрусталь» и объект «Жезл». Зеркалом Шивы займутся Сержант, Профессор и Заноза. Особо предостерегаю Сержанта, — Тень поднял взгляд на охотника невысокого роста в джинсовом костюме. — После твоего последнего посещения зеркало еще месяц показывало одну порнографию. Мне-то, конечно, все равно, но женский персонал недоволен.

— А чего я-то? — Сержант недовольно скривился. — После твоих картинок даже мужики в обморок падали.

— Отставить препираться со старшим по званию, товарищ подполковник! — Тень чуть повысил голос. — Здесь вам не там. А будешь щерить жало, вообще переведу на бумажки.

Остальные названные Тенью охотники благоразумно молчали.

— Копьем будут заниматься Волк и Кора со своими питомцами. Ваш объект самый сложный, ребята, — Тень отложил документы в сторону и потер красные от недосыпа глаза. — Ставлю вас потому, что вы двое — Чистой Крови и сможете противостоять зову Копья. К самому артефакту не подходить, и уж упаси вас господь прикасаться. Там на нем, конечно, блокирующий полог и всякое такое, но сами понимаете. При угрозе захвата немедленно уничтожить объект. Это, кстати, всех касается.

— Научники взвоют… — подала голос Змея.

— Ничего. — Тень улыбнулся. — Мы им новые цацки притащим. Лишь бы к черным не попало.

Когда все ушли, Тень положил на стол перед Сашкой несколько фотографий.

— Это защитный купол, закрывающий копье. Много чего наворочено, но, думаю, это не помешает им взломать защиту. Но все это пустышка. Точная копия. А для того чтобы копия выглядела правдоподобно, рядом настоящее Копье. В основании постамента, у стороны, обращенной к северной стене, есть вертикальная планка. Опустишь ее вниз, и откроется небольшая дверка. Там и лежит Копье Георгия Победоносца. Говорю тебе это на самый крайний случай. Если враг доберется до пирамиды, артефакт он все равно найдет. Так вот, в этом случае приказы «не подходить», «не прикасаться» и «уничтожить» отменяются. Действуй по обстановке.

Он немного помолчал, затем произнес, чуть понизив голос:

— Копье лучше бы не активировать, но уж если придется… Если оно окажется в твоих руках, возможно, у тебя получится переиграть всех и вся…

— Ну, давай знакомиться. — Девушка-охотница, влетевшая в салон вертолета, словно комета, плюхнулась на сиденье и протянула руку: — Капитан Светлана Королева. Можно, Королева или просто Кора. А это Ррыу.

— Старший лейтенант Волков-Райский. Можно просто Волк. Или просто Сашка, — Сашка с удовольствием пожал твердую и сухую, словно дощечка, кисть. — А это Вауыгрр.

— А правду говорят, что ты сын Тени?

Сашка помолчал, затем кивнул.

— Правда… Приемный…

— И как тебе с ним? Тяжело?

— Нормально, — он пожал плечами.

— А еще говорят, что ты Зандора в одиночку завалил? Это как, правда?

— Нет, конечно, — Сашка улыбнулся. — Там еще много хороших парней было. Без них я бы точно не справился.

— Ты извини, что я на тебя так насела, — Кора широко улыбнулась. — Просто вокруг тебя такие слухи ходят… Если я про тебя ничего не разузнаю, девчонки меня со свету сживут.

— А чего так-то? — Александр развел руками. — Обычный парень.

— Ага, обычный… — Кора негромко рассмеялась. — Понимаешь, все личные дела — в кадрах и под строжайшим контролем. Там даже на обложку не посмотришь. А вот награждения и присвоение званий идет через строевую. Так что, пусть косвенно, но о твоих подвигах пол-управления шепчется.

— Да мне как-то не до этого было. Сначала одно, потом другое.

— Скромный герой в своем репертуаре, — прокомментировала охотница. — Да не жмись ты. Расскажи, как дело было. Не каждый же день полубога на ленточки распускают.

— Да нечего особливо рассказывать, — Сашка чуть нахмурился. — Там такой бардак был, что я в основном по течению плыл.

«Не знаю, как кто, а я точно был героем», — Вауыгрр гордо выпрямился и свысока взглянул на Ррыу, волчицу охотницы.

«Все вы герои… перед случкой».

«Заметь, это ты сказала», — Вауыгрр лукаво склонил голову.

— Прекратить! — Сашка выразительно посмотрел на обоих. — Не хватало нам тут еще выяснения отношений.

— А куда деваться? — охотница снова засмеялась, показав ряд жемчужно-белых зубов. — Организация маленькая, все у всех на виду. Вот и варимся в одном котле. Кстати, у девчонок из оперслужбы на тебя большие виды… Да не морщись ты так! Жизнь все равно продолжается. Я, когда Ванечку своего схоронила, — лет десять вражьей крови напиться не могла. Тень думал, я с катушек слечу. Даже на психокондиционирование отправлял. Ничего… — Она вздохнула. — Даже на выжженной земле рано или поздно всходит трава.

— А он тоже был охотником? — Сашка поднял глаза на Кору.

— Нет, — Светлана покачала головой. — Он был обычным парнем. Правда, бойцом отменным. Трех перевертышей завалил, прежде чем они его… Фактически голыми руками. Я потом этот прайд живьем на колах развесила. Никому просто так подохнуть не дала.

— Ему-то уже все равно…

— Нет, — Кора качнула головой. — Он там, — девушка показала глазами наверх, — и все видел. Так что у тебя только один путь. Сделать так, чтобы твоя Леночка гордилась тобой и радовалась за тебя. А это можно сделать только одним способом.

— Интересно, каким?

— Жить… — коротко ответила охотница. — Любить, ненавидеть, давить нечисть… Охотник — это не профессия. Охотник — это образ жизни и призвание. А то что удумал: с покойницей повенчаться. И правильно та девчонка у тебя кольцо отняла. Была бы я рядом…

Страстный монолог прервал второй пилот, сообщивший, что они подлетают. Вертолет сделал круг над площадкой и аккуратно притерся колесами к бетону.

Их уже встречали. Пожилой полковник, не пытаясь перекричать гул турбин, молча показал на стоящий рядом «Тигр», и, подхватив вещи, охотники пошли к машине.

То, что называлось «Объект 94» и подчинялось при этом почему-то двенадцатому управлению ГРУ, представляло собой защищенный командный пункт, перестроенный для хранения всего, что хотелось спрятать подальше. Там были и стеллажи с документами, и какие-то склянки, и запечатанные множеством печатей стальные двери. Уровень допуска позволял охотникам осмотреть все это хозяйство сверху донизу, но, не тратя времени попусту, охотники занялись тем, ради чего приехали.

Сначала у них тщательно проверили документы, а потом запросили по спецсвязи подтверждение их полномочий и только после сверки отпечатков пальцев и сетчатки с великой неохотой, словно делая одолжение, проводили в самый дальний конец сооружения.

Часть помещений бункера была отсечена массивной стальной плитой, за которой находились три небольшие комнаты. Нечто вроде зоны отдыха, спальни с двумя металлическими кроватями и собственно хранилище. Куб из бронированного стекла, за которым на подставке лежало обычное с виду копье.

— Никогда бы не подумал, что это такая ценность, — Сашка, приблизив лицо к стеклу, рассматривал копье. — Железка как железка.

— За эту, как ты говоришь, железку отдали свою жизнь сотни человек. — Девушка вздохнула, глядя на копье, и пошла в спальню. — Да, не «Хилтон». — И, повысив голос так, чтобы парень услышал, спросила: — Ты в какой комнате устроишься?

— Мне все равно.

— Тогда ты давай в комнату отдыха, а я здесь.

— Там вроде интерьер получше? — Сашка, закончивший рассматривать артефакт, вошел в спальню. — Даже холодильник есть.

— Зато душевая рядом. — Она снова вздохнула. — Ладно. Давай устраиваться. Нам здесь неделю торчать как минимум.

— А что здесь с едой? — Расстояние между комнатами и царившая в них почти абсолютная тишина позволяли им разговаривать через коридор не повышая голоса.

— Разносолов не жди, но и с голода не умрем, — донеслось из спальни. — Хотя я и прихватила с собой немного вкусняшек.

— Да и я тоже. — Сашка бросил взгляд в сторону огромного баула типа «мечта оккупанта».

«Серый брат, ты где спать будешь?»

«Как это где? — Вауыгрр недоуменно посмотрел на Сашку. — Мы там с Ррыу уже такой уютный уголок присмотрели… А ты разве не с самкой? Она красивая. Щенки будут просто загляденье…»

Волк подошел к сидящему на диване человеку и лизнул в лицо.

«Живые должны жить, брат. Мы еще заставим врагов заплатить за каждую каплю ее крови ручьями, родниками, озерами той гадости, что течет у них в жилах!»

«Да. Наверное, ты прав… — Сашка потрепал волка по холке. — Там в сумке мясо. Нужно съесть, пока не пропало. Пойди, поешь сам и подруге предложи…»

Быстро приведя себя в порядок, Кора ревизовала привезенные с собой продукты и организовала питание всех четверых.

— Ты говорила, что за это копье заплатили тысячи людей. — Сашка, утоливший первый голод, налил себе в кружку квас и принялся пить, прихлебывая, словно чай.

— Это длинная история, — Кора усмехнулась. — Хотя мы вроде никуда не торопимся, так что послушай.

Та Хуур, первый владелец Копья, был одним из тех, кто первым прошел сквозь врата в новый дикий мир. Людей сюда пришло немного, а Старших — и того меньше. Они хотели основать здесь Царство Света, но, как всегда, мечты разбились о реальность. Врата были пробиты и из мира черных. В войнах, которые полыхали тысячелетия, пали многие царства: Атлантида, Гиперборея и прочие. Были те, кто сражался на стороне людей, но были и те, кто воспринимал человечество только как пищу. Та Хуур, позже ставший известным под именем Марс, довольно долго портил кровь черным, пока его не подловили у земной женщины и не убили. Куда делось его Копье, черные так и не дознались. Много столетий оно кочевало по планете, пока не оказалось в руках легионера по имени Лонгин. Именно с его свойством убивать лишь по желанию хозяина связана история заговора Понтия Пилата против Цезаря, когда подговоренный им легионер должен был проткнуть тряпку на боку Назаретянина. Но был и другой человек. Тот, который подтолкнул Копье в сторону, и лезвие вошло в Крестовника почти на всю глубину. Лонгин не хотел убивать, и копье не причинило никакого вреда Назаретянину. Потом была имитация смерти и воскрешение, что позволило Назаретянину приобрести славу, достойную Старших, но к нашей истории это не имеет отношения.

Дальше Копье всплывает у Константина Великого и у Теодориха I. И всем им Копье дарило удачу в бою и силу духа его солдат. Последним известным владельцем был некто Гитлер. Затем Копье было подменено точной копией в 1942 году, хотя даже без Копья крах немецких войск был практически запрограммирован. Просто пролилось бы гораздо больше крови. По личному приказу Сталина артефакт был перевезен сюда, в убежище, и фактически похоронен.

— Песец, — прокомментировал Сашка услышанную историю. — А кто такие Старшие? Боги, что ли?

— Не совсем, — Светлана чуть улыбнулась. — Вот сразу видно, что ты — сын Тени. Он сам решал, чему тебя будут учить, чему нет, а в результате ты знаешь массу важных особенных вещей и не знаешь элементарщины! Того, что на первом году обучения читают…

Охотник задумался: стоит ли обижаться на слова Коры или ну ее? А девушка между тем продолжала:

— Вообще концепция богов здесь как-то сама собой родилась. Изначально — это просто люди, достигшие определенных успехов в самосовершенствовании. Вот, например, обычного человека, даже мастера единоборств, высший вампир просто порвет, словно грелку. А ты, насколько я знаю, убил их уже за десяток. И если так посмотреть — так ты для нормального человека и есть самый настоящий бог.

— Я-то вряд ли, а вот Тень — пожалуй… — Александр усмехнулся. — И живет черт-те сколько, и вообще.

— Да. Начальник у нас легендарный. Будет время, попроси его рассказать про Антарктику. В моем пересказе это будет слишком фантастическим.

Светлана уже начала убирать со стола, когда в комнату влетел Вауыгрр.

«Брат, беда! Враги близко!»

Не раздумывая, Сашка распахнул кофр и моментально натянул на себя защитное снаряжение. Отметив краем глаза, что Кора тоже умчалась готовиться к бою, он принялся распихивать оружие по карманам и кармашкам. Проверив свою любимую «Сайгу», охотник приступил к одеванию волка, который от нетерпения уже извертелся на месте.

Автоколонна из двух автобусов и нескольких машин свернула с трассы еще ночью и уже к полудню приближалась к «Объекту 94»; крепкие молодые люди под руководством старших быстро распаковали снаряжение и стали организовывать временный лагерь. По документам это называлось «Летний молодежный лагерь активистов организации Гринпис». То, что подавляющее большинство так называемых «независимых» экологических организаций на самом деле плотно и постоянно сотрудничают с различными теневыми структурами от ЦРУ до террористов, ни для кого не было секретом. И в этот раз лидеры Гринпис были в своем репертуаре, выдав настоящие документы боевой группе черных.

— Ночь будет безлунной. — Асах, высокий худощавый индус, служивший Питеру уже больше ста лет и добравшийся до должности его ближайшего помощника, посмотрел на господина.

— Да, Асах. Но погода не сделает самого главного. Нужно приготовиться тщательно. Второго шанса у нас не будет.

— Слушаюсь, повелитель, — Асах поклонился и пошел лично проверить, как идет работа.

Через несколько часов лагерь затих. Люди отдыхали перед ночной операцией, а нелюди готовили сложнейший ритуал, который должен был облегчить проникновение в бункер.

Клочья редковатого тумана накрыли наземные сооружения объекта вместе с ночной темнотой. Туман этот, словно живой, проникал во все щели и забирался даже в неприметные отверстия, погружая всех людей в крепкий сон.

Через полчаса спали уже все. Караульные, дежурная смена тревожных групп и даже персонал убежища, исключая лишь охотников, на которых не могло повлиять колдовство.

Имевшие точные данные о планировке бункера враги двумя компактными группами двинулись к котельной, собираясь проникнуть внутрь комплекса через запасные воздуховоды.

Несмотря на тщательную подготовку, план начал трещать по швам практически сразу. Грохот двух крупнокалиберных пулеметов разорвал тишину, словно гнилую тряпку. Шедшие первыми были просто растерзаны тяжелыми пулями, но дали время остальными залечь, спасаясь от гибельного огня.

— Что там? — Не отрывая взгляд от огромного кристалла, полыхавшего всеми оттенками красного, Ла Фей чуть дернул ухом, услышав грохот.

— Автоматические установки, повелитель, — Асах низко поклонился. — Сейчас подтянем гранатомет и заткнем их.

— Ты же обещал, что вся электроника будет подавлена?

— Так ничего и не работает. Эти два пулемета единственные.

— Иди, — Фей дернул плечом. — Потом разберемся…

А сделанные в далеких шестидесятых годах установки, рассчитанные на работу в эпицентре ядерного взрыва, успели проредить половину наступавших, пока гранатометы не вывернули их крепления вместе с бетоном и арматурой. Но даже развернутые вертикально, стволы остались в рабочем состоянии, чутко вглядываясь и вслушиваясь в небо.

Потери нападавших были велики, но не смертельны, потому что главные силы — десяток часья и несколько высших — шли в третьей линии.

Разведчики уже проникли в помещение котельной, когда мощный взрыв еще раз уполовинил нападавших.

Рассказывавший о защитных сооружениях комплекса техник просто не знал, что все наземные сооружения были заминированы еще на стадии строительства и заряды отключаются только командой с центрального пункта.

— Сколько людей осталось?

Несмотря на гигантские потери, Фей выглядел спокойным.

— Двое высших и пять часья, — Асах торопливо застегивал бронежилет, вполне справедливо полагая, что и ему скоро придется взять в руки оружие.

— Теперь пойдем немного по-другому. — Уже принявший решение Велриалр был предельно собран и полон спокойствия. — Готовь пентаграмму над хранилищем.

— Но, повелитель…

— Ты желаешь со мной поспорить? — лениво поинтересовался Фей.

— Нет, повелитель, — Асах исчез в ночи.

Через полчаса Велриалр подошел к пентаграмме, начертанной прямо на земле свежей кровью и, воздев вверх «Драконий камень», начал нараспев произносить заклинание, выговорить которое было не в состоянии ни одно человеческое горло.

Почти сразу центр полыхавшей призрачным гнилушечным светом звезды начал словно проминаться вглубь, образовывая идущий вниз колодец, а вверх ударил столб пыли.

С каждым новым звуком провал становился все глубже, а сил у Фея — все меньше. Но вот наконец толстое бетонное перекрытие сдалось, осыпавшись легкой пылью, и тут же в глубину нырнули затянутые в плотные комбинезоны тени.

— Взявшему охотника живым — десятикратная оплата, — напомнил Асах по общей связи и взял в руки автомат.

Сначала в дыру, сквозь которую пробивался тусклый свет аварийного освещения, полетели гранаты. Переждав разлет осколков, часья нырнули вниз.

Небольшой коридор упирался в массивную стальную дверь. Прислонив ультразвуковой локатор к металлу, один из нападавших потряс прибор, словно пытаясь восстановить его работоспособность, а потом вновь приложил к дверям и показал высветившиеся цифры командиру.

— Повелитель, — Асах поклонился низко, гораздо ниже, чем обычно. — Наши воины докладывают, что если они будут взрывать дверь, то обвалится все убежище. Там почти полметра стали.

Небольшая ошибка, и проход, который должен был вести в помещения за дверью, привел их перед ней. Тратить последний резерв сил Велриалру совсем не хотелось, но, похоже, другого выхода не было. Проклятые северные варвары даже двери ухитряются делать такими, чтобы они не открывались.

Осторожно, словно хрустальную вазу, Велриалра на веревках опустили в колодец. Демон разрушения подошел к перекрывавшей проход плите и положил на нее руки. Сталь и в самом деле оказалась очень хорошего качества.

— Асах! — помощник подбежал ближе, готовый выслушать приказания своего господина.

Удар руки Фея смог заметить лишь один из высших, и то только потому, что стоял совсем близко и предполагал что-то подобное. Сомкнутые в копье пальцы легко пронзили гортань индуса, и тот дернулся, словно приколотое насекомое. Еще мгновение, и Асах весь разом обратился в тлен, а вещи и снаряжение, которое было на нем, рухнули кучей на пол.

— Лучше, чем ничего. — Фей постоял, переваривая забранную жизненную энергию, и уже увереннее прижал руки к металлу.

Круг диаметром в метр стал осыпаться мелкой, словно пудра, ржавчиной, которая потоком заструилась на пол.

Сашка и Кора уже ждали, когда дверь стала покрываться инеем.

— Магичат?

— Ну, — спокойно отозвалась охотница. — Сейчас дырку сделают.

— Что со связью? Глухо?

— А сам-то как думаешь? — Светлана хмыкнула. — Радует только то, что очередной сеанс связи мы пропустили. Значит, через час здесь будут наши.

— А у нас этот час будет? — Сашка, сделавший импровизированное укрытие из ватного матраса, поудобнее приложился щекой к прикладу.

— Так у нас и выхода другого нет. Придется продержаться это время.

Отверстие в двери появилось внезапно, и Сашка, скорее от неожиданности, чем в силу расчета, нажал на курок.

Фей успел отпрянуть в сторону, но длинная очередь сразу убила одного из высших и сильно зацепила двоих часья. И почти сразу же в дыру влетело несколько гранат.

В свернутый рулоном матрас ударило, словно кувалдой, и Сашку отбросило в сторону. Кора издала дикий визг и кувырком выскочила в отверстие. Судя по вспыхнувшему шуму, там разгорелась нешуточная схватка. С трудом справившись с головокружением, он поднялся и следом за Вауыгрром, ужом проскочившим в дыру, рванулся в коридор.

Кора вертелась, словно заведенная, а вокруг нее в таком же, если еще не в более быстром темпе перемещались, атакуя и защищаясь, четверо врагов.

«Что ж вы, росомашьи дети, на самку-то всем скопом?! Держись, крысы — волк идет!»

«Серый брат, возьми крайнего!»

Волк сбил грудью высшего вампира, а Сашка, вписавшись в движение следующего противника, коротко ткнул его автоматом между ног. Тот не успел отшатнуться и взвыл от невероятной боли. Однако от выстрелов, последовавших почти мгновенно вслед за ударом, он каким-то чудом увернулся.

Краем глаза охотник успел заметить, как Королева откинулась назад, почти распластавшись на полу, уходя от секущего удара меча, и тут же из невероятного положения атаковала хмурого здоровяка в колено. Ррыу прыгнула каким-то странным боковым скоком, оказалась за спиной нападавшего на Кору и вознамерилась цапнуть его за задницу. Такая атака могла дать охотнице огромное преимущество: рана в ягодицы очень болезненна, да и крови при таком ранении уходит много. Минут пять-шесть, и человек начнет сдавать от кровопотери…

Додумать дальше Сашка не успел. Увернувшийся от спецбоеприпаса вампир рванулся к нему. Охотник прыгнул, уходя от удара по ногам, и мечом ударил упыря сверху. Тот тоже уклонился, поднял оружие… Пули прошли впритирку, но Александр успел сам вскинуть автомат. Серебро отбросило кровососа к стене коридора, но, к изумлению Сашки, он был еще жив. Зло ощерив клыки, он снова кинулся в атаку.

Охотник встретил его ударом автомата в голову. Вампир попытался изменить направление атаки, чтобы если не уйти, так хотя бы ослабить удар. Это ему удалось, но он оставил без внимания левую руку Сашки, чем последний не замедлил воспользоваться. Короткий меч охотника вспорол нечисть чуть ли не на целый метр. Упырь еще попытался что-то сделать, но первым же шагом зацепился за выпадающие внутренности, упал и был мгновенно добит Вауыгрром, вонзившим клыки в основание вражеского черепа.

«Отходи, брат! Они лезут сквозь дверь!»

Сашка оглянулся и понял, что волк прав. Кто-то — охотник уже не мог понять кто, исчез наполовину в отверстии. Человек и волк одновременно бросились к нему, и еще один часья пал под одновременным ударом меча, перерубившим ему крестец, и ударом клыков, пробивших ему позвоночник.

— Кора, отходим!

Все четверо охотников теперь оказались возле двери, пытаясь защитить последний рубеж. Но вот, уклоняясь от выстрелов, Ррыу прыгнула назад в отверстие, за ней последовали Сашка, Вауыгрр и Кора. Теперь они стояли около отверстия с одной стороны двери, а атакующие собирались с другой. В мозгу у Сашки вдруг всплыли слова, которые Тень иногда тихо-тихо мурлыкал про себя, если становилось уж особенно тяжело: «Это есть наш последний и решительный бой…»

Лa Фей осмотрел жалкие остатки своего воинства. Всего осталось семеро. Гри и Линь Джуй Де целы. Даже больше, чем просто целы — готовы к бою, а несколько мелких царапин — не в счет. Высший вампир Г'Рникръенциорстдезан тоже почти цел. Сейчас упырь сидел в углу и пытался побыстрее отрастить себе три новых пальца на левой руке. Прежние смахнула клинком проклятая охотница. Еще двое — обычные воины. И хотя они гордо называют себя «зеленые береты», против любого из охотников — хоть двуногого, хоть четвероногого, эта пара не смогла бы продержаться и тридцати секунд. Остальные были просто носильщики и слуги — тупые, исполнительные слуги, которые если на что и годятся в бою, так это только для смазки мечей. Или в качестве пищи…

Имелись еще двое вампиров, три оборотня и пять «зеленых беретов», но все они были настолько изранены, что просто не смогли бы пойти в бой. Физически. А значит, их жизни должны послужить Велриалру другим способом…

Демон подошел к раненым и положил руку на голову ближайшего к нему. Вампир вздрогнул, в его глазах на мгновение отразились ужас понимания и отчаянье безысходности. Затем глаза потухли, а еще через мгновение и весь он почернел, превращаясь в легчайший пепел, который разлетелся от еле заметного движения воздуха.

Следующим был тануки,[66] лежащий под стеной в своем истинном виде, выпятив наружу остатки своего родового признака — огромную мошонку. Правда, сейчас она вряд ли могла быть предметом его гордости: кто-то из четвероногих охотников основательно потрудился над гениталиями барсука-оборотня, а потому мошонка лежала в луже темной, дурно пахнущей крови.

Увидев приближение Питера Фея, тануки завозился, лепеча, что может еще пригодиться господину, что ему нужно только чуть-чуть прийти в себя от раны. Демон благосклонно кивнул и возложил руки на голову оборотня. Велриалр чувствовал, что для последнего боя ему потребуются все силы, какие он только сможет собрать…

Увидев, что происходит с их товарищами по несчастью, «зеленые береты» попытались уползти, разумно предположив, что лучше попасть в плен к русским спецслужбам, чем на обед демону. Подгоняемые страхом они, невзирая на тяжелые ранения, успели уползти довольно далеко, прежде чем Ла Фей настиг их и продолжил прерванную трапезу. Энергия наполняла его, а вместе с ней его наполняла и уверенность в окончательной победе. Между ним и целью операции оставались четверо охотников. Всего четверо…

…В отверстие влетела граната, а следом за ней бросились в атаку все уцелевшие. Возле стеклянной пирамиды вспыхнула последняя отчаянная схватка.

Сашка легко свалил обоих врагов, оказавшихся перед ним, успев краем сознания удивиться, что рисунок боя, который они пытались ему навязать, был удивительно похож на рукопашный комплекс «зеленых беретов», многократно показанный и досконально изученный еще в первый год его обучения на Объекте. Теперь можно было оглядеться…

Кора отчаянно пыталась справиться с удивительно шустрой парочкой, наседавшей на нее с обеих сторон. Ррыу лежала у стены, вывалив наружу розовый язык и тщетно пытаясь вздохнуть…

«Серый брат — с разных сторон!»

Вауыгрр, словно серая молния, метнулся вперед и вцепился зубами в ногу одного из врагов. Дикий визг ударил по ушам, словно обухом, и одежда с врага полетела клочьями. Кицуне начала боевую трансформацию, не обращая внимания на волка.

Сашка вскинул автомат и дал короткую очередь во второго врага. Он уже перевернул спарку из двух магазинов, чтобы поставить полный, когда сильный удар в плечо отбросил его в сторону.

Разрядивший боевой амулет высший вампир наклонился над упавшим охотником, стремясь закончить свое дело, когда пять серебряных пуль разнесли его голову в кровавые ошметки. Выскользнув из-под падающего тела, он успел в движении застрелить еще кого-то, отметил краем глаза, что Вауыгрр и кицуне сцепились мертвой хваткой, что Ррыу уже отдышалась и теперь со страшной силой прет на помощь самцу, что Кора, хотя сама изранена, но загоняет своего противника в угол…

И в этот момент в дыру, сияя сполохами защитной сферы, стал пролезать крупный пожилой мужчина.

Ни пули спецбоеприпаса, ни серебряные сюррикены, выпущенные веером, не смогли пробить колышущуюся вокруг него защиту. В этот момент Вауыгрр, жалобно взвыв, отлетел в сторону, грянулся о стену и затих. И почти одновременно рухнула Кора, сбитая с ног особо удачным ударом хмурого верзилы. Она тоже не подавала признаков жизни…

«Ну, вот и все. Сейчас они меня вдвоем…»

Додумать Сашка не успел. Верзила, обнаружив, что его больше не атакуют, огляделся и… рванулся на помощь к кицуне, пытающейся разжать челюсти волчицы, которая, несмотря на потерю сознания, все еще висела на ней… Перед охотником так и остался один пожилой азиат. Да? А, что толку, что он один? Все равно: защиту ничем не пробить. Хотя…

В мозгу вспыхнула отчаянная надежда, Сашка выхватил заветный подарок Барбары Багратовны Ягайло и выпустил во врага всю обойму одной очередью. Но те, даже пробив защиту, просто вонзились в тело, не причинив заметного вреда…

Несмотря на надежды Велриалра, его воинам не удалось значительно ослабить защитников, и все они выбыли из боя в первые секунды.

Окутав себя «пологом ветра», он пролез в дыру и, не обращая внимание на пули, соскальзывавшие с защиты, сделал шаг вперед, когда восемь небольших с виду стрелок, словно раскаленные гвозди, пронзили тело.

Подавив боль, Фей взмахнул рукой, и, расчертив пространство подземелья кроваво-красным сполохом, в грудь охотнику ударила «Огненная плеть». Бронежилет и все, что было на нем, расползлось, словно гнилое тряпье, а самого охотника отбросило в противоположную стену.

Фей оглянулся. Гри и его напарница, несмотря на раны, были живы, хоть и пребывали без сознания. Как, впрочем, и оба охотника и их твари. Мельком подумав о роскошном меховом коврике, который будет очень к месту в летнем особняке, он шагнул к пирамиде из толстого стекла…

Ленка… Она стояла в белом свадебном платье и почему-то была сильно недовольна.

— Вставай! Я говорю тебе, вставай!

— Ну чего ты кричишь! Нам с тобой так хорошо вместе. Почему ты меня гонишь?

— Вставай, придурок! Потому что, если ты не встанешь, нам всем будет плохо. Идиот малолетний! — Она орала так, что звенело в ушах, и этот звон проникал под черепную коробку, словно сверло…

Дыхание Копья чувствовалось даже на расстоянии нескольких метров. Последние опасения, что волосатики могли подсунуть подделку, развеялись.

Защитные руны, нанесенные на стекло, вспыхнули, стоило Велриалру прикоснутся к пирамиде. Кожа на руках зашипела, и Фей дернулся назад.

Несмотря на боль, он рассмеялся, полез куда-то под одежду и вытащил небольшую колбу из прозрачного голубого стекла. Вытащил пробку и втянул носом показавшийся из колбы дымок.

— А это тебе как?

И тонкой струйкой стал лить жидкость на стекло. Первые несколько секунд ничего не происходило, лишь знаки на стекле вспыхнули ярче, а потом вся пирамида, разом превратившись в обломки, осыпалась сверкающим дождем.

Уже пришедший в себя Сашка видел, как прочнейшее стекло, способное выдержать попадание из гранатомета, превратилось в обломки.

Сейчас враг коснется Копья и поймет, что это подделка.

Кончик пальца сдвинул металлическую планку вниз, и беззвучно открылась небольшая дверка. Сашка просунул руку и нащупал прохладный материал древка.

Спокойствие и умиротворение, словно волна, накрыли охотника с головой. Боль в разбитом теле ушла, словно ее и не было. Он не мог видеть, но чувствовал, как срастаются сломанные кости и порванные сухожилия.

Копье, как и всякий артефакт, давалось в руки не каждому. Нет, оно не отрывало руки. Просто в руках большинства было простым оружием, не очень удобным к тому же…

Но слияние с молодым охотником произошло в доли секунды. Слишком долго оно лежало без хозяина. То чудо, на которое втайне рассчитывал Велриалр, произошло, но не с ним. Уже взяв в руки подделку и почувствовав всплеск энергии слияния, он понял, как его обманули…

— Сдохни, сученыш!

Пусть и не настоящее, но крепкое и тяжелое копье в руках демона было страшным оружием. Острие высекло искры у самой головы Сашки, и он, не выпуская из рук настоящее копье, крутанулся в сторону и прыжком встал на ноги. Неожиданно для себя он легко отбил атаку демона и, стоило тому чуть приоткрыться, мгновенным, словно мысль, движением вонзил острие в плечо врага.

С визгом Фей отскочил к противоположной стене, и человеческая оболочка стала слезать с него, словно старая шкура. Показалась огромная серая пасть, полная острых зубов, и могучие бугрящиеся мышцами плечи.

На правом плече твари зияла глубокая рана, оставленная копьем, из которой медленно пульсирующими толчками вытекала дымящаяся черная жидкость, совершенно не похожая на кровь.

Велриалр взревел так, что на мгновение Сашке почудилось, будто бетонные стены бункера сейчас рухнут и похоронят всех навечно. Демон отбросил в сторону ненужное копье и ударил лапами с жуткими когтями. Удар был удивительно быстрым, по крайней мере — для человека, пусть и охотника, но Александр легко, словно во сне, отвел грозные лапищи в сторону, и когти лишь бесполезно взрыли бетон.

Зато сам Сашка не промахнулся. Удар ногами был столь силен, что отбросил Велриалра к стене, а охотник, уловив некоторое замедление скорости движения противника, рывком сократил дистанцию и точным ударом пронзил и другое плечо.

Рев, беспорядочное мельтешение лап, но Сашка уже знал: это — победа!

Он уже собирался прикончить тварь, когда монолитная с виду стена раздвинулась и из узкого коридора в комнату буквально выпали Тень и отец Деметрий.

Тень рукой остановил оружие, готовое пронзить голову Велриалра, а монах, вскинув полыхавший ярким светом крест, ударил плашмя по телу демона.

От этого удара могучая, выше двух метров фигура сразу съежилась и словно ссохлась. Новый удар, и уже не могучий воин, а скорее сморщенный карлик, загнанный в угол, истошно верещит, пытаясь закрыться от нового удара, и, сложив скрюченные пальцы в знак «Рилор», выдыхает на остатках силы заклинание портала, и, разом превратившись в пыль, грязным облаком пытается нырнуть в спасительное окно.

Крест Деметрия проходит сквозь это облако, лишь еще ярче вспыхнув сгорающими на границе соприкосновения частицами, а Копье пронзает вообще без видимого эффекта.

Облако движется медленно, но его движение, кажется, не остановить.

И тут, словно молния, каким-то сверхусилием, в провал ринулся Гри, несущий на своем плече так и не пришедшую в сознание кицуне. Они буквально упали в портал, и тот, перенеся предельную для своего заряда массу, истаял в тот момент, когда облако пыли врезалось в бетонную стену.

Обратная трансформация была тоже мгновенной. Пыль сгустилась до непроницаемой черноты, из которой, словно проявляясь, проступили черты демона. И сразу же на него опустилась тонкая, словно паутинка, обманчиво-непрочная сеть.

— Ты такое видел, Яша? — Отец Деметрий опасливо ощупал стену, в которой только что исчезли двое.

— Что «видел»? Я даже не слышал о таком. — Тень затянул последний узел на сетке, превратив демона в оплетенный серебром шар. — Как там? — окликнул он Сашку, который уже оказывал первую помощь Коре и обоим волкам.

— Повреждение позвоночника, ребро пробило легкое, но, если быстро доставить в госпиталь, скорее всего, выживет. Ррыу просто оглушена, а Вауыгрру сломали передние лапы и обожгли весь бок. Ну-ну, малыш. Я просто чуть передвину тебя. — От боли Вауыгрр очнулся и дернулся, когда Сашка сдвинул его в сторону, снимая давление с Ррыу, на которой он лежал.

— Ну-ка, подвинься, — отец Деметрий своими чуткими пальцами ощупал сначала девушку, а потом волков. Слова молитвы полились одним ровным потоком, и на глазах у Сашки начало происходить очередное чудо. Раны стали затягиваться, сломанные кости выпрямляться, а сизое от кровопотери лицо охотницы порозовело…

— …И, наверное, есть тот, кто мне все это сейчас быстренько объяснит. — Вошедший через проделанную в дверях убежища дыру Капитан и следовавший за ним, словно тень, отец Сергий внешне были спокойны. Но это спокойствие лишь подчеркивало их скрытую до поры злость. — Ты, Яков, вообще охренел, так меня подставлять. За демона вам от лица Службы, конечно, огромное спасибо и белого слона на разборе полетов, но вот за все остальное — клизму ведерную из скипидара пополам с патефонными иголками и штопор метровый в то же самое место по самую шляпку. А вы, отец Деметрий?

— А он давно уже просится в скит, на Землю Франца-Иосифа, — подал голос отец Сергий. — Будет там белых медведей просвещать. — Он обернулся в сторону Сашки, все еще сжимающего в руках Копье. — А ты, воин, копьецо-то отдай. Не по чину оно тебе будет.

— А ты забери. — В эти три слова Деметрий вложил столько всего, что Сергий, лишь удивленно хмыкнув, потянулся, чтобы перехватить копье за древко, когда оно полыхнуло голубоватым светом, а в руку священника ударила короткая, но болезненная молния.

— Ох! — Отец Сергий пораженно тер руку.

Капитан покачал головой и в упор посмотрел на Серебрянского.

— Ты знал?

— Надеялся, — коротко ответил Яков.

— И что я теперь буду руководству говорить, ты подумал?

— Передашь объект в оперативное использование старшему лейтенанту Волкову-Райскому, а в случае утери взыщешь полную стоимость. И кстати. Ты на календарь-то смотрел?

— А что там на календаре? До Рождества вроде еще далеко, чтобы такие подарки делать, — отрезал отец Сергий.

— А то, что через год, согласно прогнозу отца Акинфия, у нас очередное открытие Врат, если кто забыл. И если мне предчувствие не изменяет, то танцы там будут первостатейные.

— Тебя еще наградить придется? — взвился Годунов.

— Да в гробу, Федя, я видал все эти награды, — Тень устало отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Все равно: больше Кобы ты мне не дашь, а меньше, знаешь ли, как-то и неприлично… Только если это Копье положит хоть пару демонов, буду считать, что жил не зря. Заходи, не боись, — позвал он опасливо заглянувшего в комнату защитника. — Раненых на «вертушку», и бегом в госпиталь. Еще нужен спецтранспорт. У нас тут кое-что для зверинца.

— Есть! — Офицер коротко кивнул, и помещение на короткое время заполнилось людьми. Когда Кору и волков вынесли, притащили большой контейнер, куда осторожно упаковали связанного демона и тоже потащили наверх.

— Ну и нам пора, — Капитан кивнул Серебрянскому и Деметрию. — Полный отчет об операции завтра к вечеру. А тебе, воин, — Капитан вперил тяжелый взгляд в Сашку, — готовиться так, чтобы не пар, а дым валил во все стороны. Потому что все это, — он обвел глазами помещение, — только разминка. Настоящая война будет посерьезней.

ИСТОРИЯ СЛУЖБЫ В РОССИИ

В разных странах Служба создавалась по-разному и в разное время. В России датой основания Службы принято считать пятнадцатое июля восемьсот шестьдесят второго года от рождества Христова, когда знаменитый охотник Чистой Крови с острова Руга Рюрик, вызванный новгородским посадником Гостомыслом, прибыл в Ладогу, терроризируемую оборотнями. Ситуация для Рюрика осложнялась тем, что местный князь Вадим был симбиотом, сожительствующим с самкой берендея, «княгиней Людмилой».

После уничтожения Вадима и терриантропов Северной Руси, наследники Рюрика — его сын Игорь, воспитанный и подготовленный отцом и ведун Чистой Крови Олег — начали процесс очистки остальной территории Руси от нечисти. К этому периоду относится первое, документально зафиксированное появление на Руси «охотника на охотников». Но, несмотря на то, что в схватке с этой нечистью погиб отряд волхвов-защитников вместе с Олегом, Игорю все же удалось ликвидировать нечисть в нескольких основных районах Южной Руси.

Вплоть до принятия Русью православия Служба находилась непосредственно в подчинении князя. Князь Игорь погиб, пытаясь искоренить логово нечисти в городе Искоростень, а князь Святослав — последний князь Чистой Крови в Древней Руси — был, по общему признанию, лучшим и сильнейшим охотником Восточной Европы того времени.

После гибели Святослава на Киевском престоле оказался Владимир, не имевший Чистой Крови, в связи с чем руководство Службой, по общему решению охотников, защитников и жрецов различных конфессий, было выведено из прямого подчинения князю. По общему решению, Службу должен был возглавить один из сыновей Владимира. Сперва предполагалось передать управление пасынку Владимира — Святополку, последнему представителю Чистой Крови руянской ветви князей, однако, чтобы не допустить попыток использования Службы в политических разборках, выбор пал на родного сына Владимира Мстислава, который перенес штаб-квартиру Службы из Киева в Тьмутаракань. Однако вскоре, из-за междоусобных распрей русских князей, Служба перестает быть государственной структурой, превращаясь в полузаконспирированную организацию военизированного характера. К этому периоду относится появление первых монастырей — военных лагерей, создание первого в истории Руси учебного заведения Службы и прочее.

С переменным успехом русская Служба боролась с нечистью, пользуясь благорасположением одних князей и терпя гонения от других. В числе несомненных удач Службы в те времена можно указать операцию двух братьев-князей-охотников Игоря и Всеволода, уничтоживших после долгой борьбы волкодлака — половецкого хана Гза, создавшего целый клан ликантропов среди кочевников; в числе же явных неудач — гибель руководителя Службы князя Андрея Боголюбского от рук вампиров, вышедших из Муромских лесов. Даже татаро-монгольское нашествие ничего особенно не поменяло в деятельности Службы. Сами монголы страдали от нечисти ничуть не меньше населения Руси, и, если не считать нескольких досадных недоразумений, произошло частичное слияние Службы с аналогичными структурами в войске монголов.

В результате взаимной работы Службы и монгольских Манаачи,[67] произошел взаимообмен знаниями и навыками, значительно обогативший русскую Службу новым опытом и новыми приемами противодействия исконным врагам. В дальнейшем пути Службы и Манаачи разошлись, но почти два века совместной работы не были забыты до конца, и, даже в позднейшие времена, эти структуры иногда вынужденно принимали на себя роль политических посредников между своими странами, не без успеха ведя переговоры и разрешая конфликты, губительные для обеих сторон.

При Иване IV Служба достигает многочисленных успехов. Во-первых, уничтожается гнездо черных магов в Казани, до которого не могли добраться охотники-суффии, во-вторых, ожившая было и даже укрепившаяся в Новгороде нечисть Северной Руси полностью разгромлена. В-третьих, активно налаживаются зарубежные связи Службы. По просьбе эвенкийского большого круга шаманов Служба посылает двоих охотников Василия Ермака Тимофеева и Ивана Перстня Нащекина в Сибирь для охоты на дэва Кучума. И наконец, впервые за многие годы Служба вновь становится государственной структурой. Ее возглавляет молодой талантливый охотник Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский (1535–1812), кличка Малюта (за редкий талант художника, особенно развившийся при исполнении рисунков в ориентировках на розыск). Впервые в анналах Службы он упомянут в связи с попыткой Казанского Черного Круга, отчаявшегося победить с помощью местной нечисти, использовать против Руси нунду,[68] привезенного из Магриба специальным караваном.

В отчетах Службы за июнь 1553 года сказано: «И восста на того сатанинского пардуса, и посла витязя[69] Ермогена Леща Одурина, и другова витязя Онисима Кошку Оболенскаво и отрока Гришку Малюту Бельскаво, дабы поймать того пардуса. И бысть сеча велика, и пардус помре, и Ермоген Лещ Одурин помре, а Онисим Кошка Оболенский изъязвлен зело бысть и схиму прийма. Государем же Гришке Малюте Бельскаму пожалован крестовик злат и честь велика бысть». В дальнейшем Скуратов-Бельский возглавляет «Опричную опричнину» — собственно Службу, которая была уравнена в правах с опричным войском, но формально не входила в его состав.

Будучи весьма близок к царю, Григорий Бельский поддался на его уговоры и вошел также в состав правительства.

Он возглавил опричное сыскное ведомство, высшую полицию по делам государственной измены, на каковом посту и находился вплоть до роспуска опричнины. Очень скоро он осознал свою ошибку, но был не в силах предать царя Ивана и служил ему верой и правдой, зачастую используя Службу в интересах политики. На общем совете высших руководителей Службы было принято решение отстранить Скуратова от руководства, оставив его, однако, в рядах охотников. 1 января 1573 года была инсценирована гибель Малюты Скуратова, после чего он был отправлен в Тибет, где и находился вплоть до 1726 года. В 1812 году Скуратов-Бельский был одним из шести русских охотников, ценой своих жизней уничтоживших гранта,[70] вызванного корсиканским Черным Кругом для помощи Наполеону.

Особого расцвета Служба достигает при Борисе Годунове, сын которого, генерал-полковник Федор Борисович Годунов, вот уже на протяжении трех веков бессменно возглавляет Управление Специальных Операций. Это было время самых значительных успехов с момента основания Службы на Руси. Было раздавлено восстание, возглавляемое оборотнем-берендеем Косолапом. Была построена звонница Иван Великий, бывшая фактически громадным оберегом от нечисти. Из состава стремянного полка и сидельцев были выделены две специальные сотни, названные «Белый полуполк», в дальнейшем превратившийся в группу оперативного обеспечения Службы. Были налажены связи с турецкими Sipah Peygamber,[71] и многое другое, о чем умалчивала официальная история.

После того как был отыскан последний потомок князей Чистой Крови, известный под именем Дмитрия I, Борис Годунов ушел в Соловецкую обитель, где и принял схиму. Федор Борисович Годунов был отправлен на обучение: сперва в Южную Америку, а затем в Тибет и Японию.

Гибель Дмитрия поставила Русь в крайне тяжелое положение. Власть в стране захватил Шуйский, являвшийся симбиотом королевы-подгребина. Отчаянное положение, сложившееся в связи с этим, вынудило Службу активно вмешаться в политическую ситуацию в стране. Сопротивление симбиоту оказали охотник Иван Болотников, кличка Ладья, и защитник Прокопий Ляпунов, кличка Резанец. Однако подгребин сумел зачаровать Резанца, после чего Болотников был захвачен в плен, подвергнут ритуальному ослеплению и принесен в жертву с целью вызова охотника на охотников. Именно к этому периоду относится первая и единственная попытка Службы наладить связь с Каббалой. Тогдашний глава приказа Специального Розыска — князь Дмитрий Пожарский — вышел на контакт с нижегородским цадиком, резником Минкиным, который принял активное участие в борьбе с вурдалаками высшего вампира Лисовского, оборотнями Лжедмитрия (Второго) и другими исконными врагами. Общими усилиями Службы и Каббалы нарождавшееся на Руси царствие нечисти было уничтожено, однако сразу же возникли противоречия между недавними союзниками. В результате краткого, но крайне напряженного столкновения Каббалы и Службы были убиты Дмитрий Пожарский, цадики Минкин и Исраэль Саруг, а сама Каббала на территории Русского государства была запрещена более чем на полтора века.

При Алексее Михайловиче Тишайшем, который не был охотником, но был, вероятно, одним из лучших в истории защитников, Служба получила новое название: «Тайный Государев приказ». Единственным громким успехом в тот период было уничтожение высшего вампира, принявшего облик польского магната Иеремии Вишневецкого, однако именно это время характеризуется как одно из наиболее спокойных и стабильных в работе Службы. Короткое царствование сына Алексея Михайловича Федора ознаменовалось установлением и закреплением контакта с экстернальным существом — Бабой Ягой. Уровень подготовки тогдашних научно-исследовательских групп не позволил провести широкомасштабные исследования данного создания, однако было с максимальной достоверностью установлено, что Баба Яга не несет никакой угрозы для человека и иногда может быть использована в качестве «оракула», знающего ответы на любые вопросы.

В правление Петра I Служба получает новое название: «Обер-лейб-оппозицион-безгейштарц-коллегия» — «Высшая придворная коллегия противодействия нечистой силе», и активизирует свои зарубежные контакты. К этому времени относится значительное расширение связей со Святой Инквизицией и установление взаимодействия с японскими коллегами из «Райтоюнитто». [72] В этот же период в нее включается Тайная Розыскная Канцелярия Священного Синода, появившаяся в связи с отменой патриаршества в Москве. В заслуги Службы того периода можно поставить активное противодействие шведским оборотням-берсеркам, приведшее в конце концов к гибели их повелителя — короля Карла XII.

Очень сложной оказалась работа Службы в течение восемнадцатого столетия из-за многочисленных переворотов и еще более многочисленных заговоров. Слишком часто в такие комплоты вовлекались представители самой разнообразной нечисти и черных магов. Особенно много хлопот Службе доставила кицуне, известная под именем Тараканова. Несколько защитников и один охотник погибли, пытаясь ее остановить, а другой охотник — Алексей Орлов — подпал под ее влияние и сам чуть не учинил государственный переворот, в последний момент остановленный вмешательством святого Сергия Шухтомского. С большим трудом Службе удалось уничтожить черного подменыша, который пребывал в заключении, приняв на себя личину Иоанна VI. Но самой знаменитой, хотя, к сожалению, и неудачной, операцией Службы в восемнадцатом веке принято считать попытку объединения с Мальтийским орденом Иоаннитов. В короткий период единства расширившейся и усилившейся Службе, получившей при Павле I наименование «Обер-коллегии по делам веры и благочиния при Его Императорского Величества собственной Тайной Канцелярии», от нечисти были полностью очищены Урал, Малороссия, Таврия, Крым и Прибалтийские губернии. Гибель императора Павла, свершенная по прямой указке охотника на охотников, поставила вопрос о самом существовании Службы, и лишь ценой неимоверных усилий удалось нейтрализовать последствия этого поражения.

Девятнадцатый век начался с борьбы Службы вместе со многими аналогичными структурами против неистового корсиканца, поставившего себе на службу не одного представителя потустороннего мира. Среди маршалов Наполеона имелся самый настоящий фавн, в его армии вольготно чувствовали себя различные оборотни, порой — весьма экзотические, было несколько вампиров, а мелкую нечисть имело смысл считать на сотни.

Пока кампании шли вне территории России, сотрудники Службы не имели возможности проявлять себя особенно активно. Все изменилось после того, как корсиканец привел свои легионы на подконтрольную Службе территорию. Охотники «Малюта» Скуратов, Денис «Малыш» Давыдов, Александр «Зверь» Фигнер, Федор «Гомер» Глинка; защитники Алексей «Лев» Ермолов, Александр «Шерхан» Кутайсов — вот далеко не полный перечень сотрудников Службы, прославившихся в той войне. Ход кампании широко известен. Отметим лишь, что под Смоленском охотниками Службы был убит грант, «Малыш» Давыдов со своей группой уничтожил и захватил живьем более полутора десятка терриантропов, а «Зверь» Фигнер лично упокоил королевского вампира и троих уводней.

После Отечественной войны Служба оказалась на хорошем счету у императора, который, хотя и не был в ее составе и практически не интересовался ее делами, не жалел средств на обеспечение, привлечение и обучение новых сотрудников и новые научные разработки. Однако в это же время среди молодых сотрудников Службы в очередной раз возникло движение с целью воздействия на политику государства, как внутреннюю, так и внешнюю. Возглавил это движение молодой, подающий надежды охотник Павел «Гусар» Пестель, которому удалось привлечь на свою сторону еще нескольких охотников, многих молодых защитников и научников. Результатом этого заговора стало выступление на Сенатской площади, которое едва не стало приговором для Службы в целом.

После неудачного восстания службу возглавил выдающийся защитник, граф Александр Христофорович Бенкендорф, хорошо зарекомендовавший себя еще во время войны с корсиканцем. Он пользовался большим уважением у молодого императора Николая I и сумел отстоять Службу, ее обособленный характер и практически весь объем финансирования. Именно под его руководством окончательно наладились связи с Папской Курией и Святой Инквизицией, а взаимодействие с Сипахами Пророка достигло таких высот, что во время антирусского восстания охотников бин Мухаммада бин Исмаила ал-Гимрави ад-Дагистани[73] и Шамиля[74] оба они были исключены из священных списков суфиев, Турция не оказывала им поддержки, а в конце концов тогдашний руководитель Сипахов приказал Шамилю сдаться, пригрозив в противном случае отлучить его и проклясть со всех минаретов.

В это время Служба получает новое название — Секретный Департамент III Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии. Этот период иногда именуют золотым веком Службы. Был разгромлен Варшавский Черный круг, включавший в себя двух высших вампиров, несколько десятков очень сильных болотников и уводней, кикимору, нескольких оборотней и многочисленную нечисть младших доменов. Им удалось подчинить себе большое количество людей, и в результате они подняли настоящее вооруженное восстание с целью взять под свой контроль Царство Польское. Была предотвращена попытка уничтожить Санкт-Петербург, наслав на него с помощью морской нечисти сильнейшие наводнения. Великий круг шаманов отказался от самостоятельной борьбы с нечистью, и его структуры органически вошли в состав Службы. К пропаганде борьбы с нечистыми были привлечены такие выдающиеся литераторы, как Пушкин, Жуковский, Аксаков, Булгарин (последний более известен как защитник Фаддей «Немец» Булгарин). Но особенно на этом поприще прославился великий охотник и исследователь нечисти Николай «Хома» Гоголь.

Последовательно занимавший должности сотрудника Секретного Департамента, заместителя начальника и начальника IV Стола Секретного Департамента, дежурного охотника, заместителя начальника Секретного Департамента по делам Малороссии, заместителя начальника Секретного Департамента по Делам столиц, начальника Стола Зарубежных связей и наконец начальника Стола Изысканий и систематики, Гоголь явился автором первого в мире справочника-классификатора «Извечныя враги Юга Европы. Классификация, повадки, правила охоты». Также его перу принадлежат до сих пор не утратившие актуальности «Упырь, вурдалак, вампир. Наставление по охоте», «Пресноводные и болотные враги. Опыт морфологического исследования», «Кобольды Швейцарии. Рекомендации по охоте», «Наставление по борьбе с виями и гномами».

В течение десяти лет, начиная с тысяча восемьсот тридцать шестого года, Гоголь часто привлекается к заграничным операциям Службы. Он участвует в уничтожении кобольдов в районе Рейхенбаха, активно борется с нечистью в Северной Германии и Саксонии. Около года он работает в Риме, являясь фактически сотрудником как Службы, так и Святой Инквизиции. Затем Гоголь долго и плодотворно работал во Франции, очистив вместе с инквизиторами Парижские катакомбы от нечисти. Нужно отметить, что приобретенный опыт он с успехом применил в Одессе, в операции по зачистке знаменитых Одесских катакомб.

В тысяча восемьсот сорок седьмом году, во время операции в Неаполе, Гоголь получает тяжелую рану от высшего вампира. Несмотря на все попытки лечения (включая рекомендованное Папской Курией паломничество ко Гробу Господню), ранение оказалось неизлечимым.

К сожалению, специалисты Службы узнали об этом уже слишком поздно. Даже прибытие к Гоголю признанного авторитета в излечении заражений нечистью — протоирея Матфея Константиновского уже не могло ничего исправить. Развоплощение приняло необратимый характер, и выдающийся исследователь, приняв все необходимые меры предосторожности, дабы не оказаться на стороне врага, скончался на руках своих товарищей.

Также золотыми буквами в анналы Службы вписаны имена защитника Александра «Лиса» Грибоедова, убитого персидскими дэвами, чье гнездо он обнаружил и ценой своей жизни сумел передать эту информацию и Службе, и суфиям; охотника Михаила «Мцыри» Лермонтова, погибшего при первом зафиксированном Службой контакте с вампалом, и многих других, чьи имена и обстоятельства гибели никогда не предавались широкой огласке.

Вероятно, самой большой и самой заметной операцией Службы того времени было подавление восстания Ковена Трансильванских высших Вампиров, намеревавшихся создать на территории Венгерского Королевства государство нечисти. Можно представить, к чему могла привести подобная попытка, окажись она удачной!

Уничтожить вампиров, возглавивших войну, обычными методами не удалось, и была проведена совместная армейская операция Святой Инквизиции и Службы, с привлечением воинских формирований Австрии и Российской Империи. После года упорной борьбы девятнадцать руководителей Ковена были отловлены и уничтожены. Исключением стал балканский вампир Александр Петрович, более известный под именем Шандор Петефи. Захваченный одним из подразделений Службы, он был отвезен в Нерчинский исследовательский центр (в дальнейшем был переведен в исследовательский отдел Соловецкой обители, а после — в исследовательские лаборатории Объекта), где и изучался в течение последующих ста тридцати шести лет.

Значительные успехи Службы привели к усилению агрессии нечисти против России вообще. Первый и единственный раз в истории было зафиксировано одновременное появление двух охотников на охотников, усилиями которых была вызвана тяжелая и кровопролитная война Российской Империи против Англо-Франко-Итало-Турецкого союза. В тяжелых условиях военного времени Служба была вынуждена отправить часть своих сил на борьбу с обычным врагом. К этому периоду относится серьезное охлаждение отношений с Папской Курией, так как, хотя официально Ватикан был против этой войны, неофициально он поддерживал коалицию. Внезапная смерть императора Николая I, последовавшая в результате заражения нечеловеческой сущностью, явилась прямым следствием этого охлаждения. В нарушение существовавших ранее договоренностей Священная Инквизиция не предупредила Службу о выезде в Россию нескольких фейри,[75] предположительно — глейстиг,[76] которых придворный лейб-медик Мандт пригласил, рассчитывая укрепить с их помощью пошатнувшееся здоровье императора. Стоит отметить, что через три года Мандт был выслежен и захвачен сотрудниками Службы и, после выяснения всех обстоятельств, осужден судом Службы и казнен.

После гибели императора Николая I для Службы наступили тяжелые времена. В ее рядах оказалось довольно большое число людей, недостаточно подготовленных, а то и вовсе — случайных. Это привело к ослаблению позиций Службы как внутри страны, так и на международной арене. Встал даже вопрос о существовании самой Службы, когда внедрившийся в состав правительства айс[77] Лорис-Меликов[78] предложил упразднить III Отделение в полном составе, включая Секретный департамент. Айс благополучно избежал покушения, отведя глаза стрелявшему в него Молодецкому, в результате чего последний промахнулся всеми шестью зарядами револьвера, находясь от нечисти всего в четырех шагах.

Но Служба не сдалась. Использовав все свое влияние, руководители структур сумели добиться назначения на должность обер-прокурора Священного Синода выдающегося защитника, одного из крупнейших теоретиков Службы, Константина «Змея» Победоносцева.[79] В результате уже на следующий год Лорис-Меликов был отправлен в отставку, а в дальнейшем, еще через год, сотрудниками Службы айс был обнаружен и уничтожен.

С помощью Победоносцева император Александр III, весьма сочувствовавший Службе, избегал войн и в течение 13 лет спокойно и уверенно управлял государством. Но после его смерти Службе снова пришлось нелегко.

На престоле оказался человек, совершенно не пригодный ни для государственной деятельности, ни для какой бы то ни было деятельности вообще. Император Николай II был слабым человеком, легко поддающимся любому магическому воздействию. Недостатки образования и начавшееся уже с молодых лет пьянство, постепенно перешедшее в устойчивый алкоголизм, окончательно уничтожили даже те незначительные хорошие качества, которые у него были. Но особенно ужасным для России, Службы и мира вообще стал брак Николая с Гессенской принцессой, кровь которой более чем на 80 % происходила от нибелунгов и цвергов.[80] При правлении такого императора Россия довольно быстро должна была превратиться в Царство Тьмы.

Все попытки Службы воспрепятствовать действиям темных сил в России того времени в лучшем случае приводили лишь к локальным, временным успехам, но чаще оканчивались тяжелейшими поражениями. К 1905 году обстановка была столь напряженной, что Служба была вынуждена пойти на беспрецедентный шаг — помочь внешним врагам одержать победу в войне. Под одно из самых тяжелых поражений в Русско-Японской войне была замаскирована операция по уничтожению нечисти и ее прислужников, проникших в русский военный флот. Один из защитников, уцелевших в составе руководства военно-морских сил России — вице-адмирал Зиновий «Заяц» Рождественский, собрал под свою команду около 90 % всей нечисти и предателей человеческого рода и, по согласованию с японскими структурами, подставил эскадру, которой командовал, под удар японского флота. Задача была выполнена блестяще, однако количество смертей среди людей на эскадре было столь велико, что Заяц, сам получивший во время операции тяжелое ранение, сперва требовал для себя на суде смертной казни, а затем после трех лет непрерывного покаяния, покончил с собой.

Но изменить ситуацию в стране радикально Служба, несмотря на некоторые успехи, все же была не в состоянии. Скоординированное противостояние черных дало свои плоды, и уже к семнадцатому году Службе, чтобы выжить, пришлось почти полностью перейти на нелегальное положение.

Лишь в двадцатые годы, когда острая нехватка кадров заставила партию большевиков брать на работу всех подряд, появилась возможность продвигать своих людей на государственные посты.

Охотник Коба, более известный по фамилии Джугашвили и псевдониму Сталин, быстро продвигался по партийной линии, постепенно вытесняя, а чаще просто уничтожая пробравшихся в государственный аппарат черных. Первая волна чисток, проведенная силами самих черных, характеризовалась наличием попавших под пресс правосудия невинных людей, однако даже эти чистки приносили положительный результат. Только в результате этих чисток были полностью уничтожены нарождавшиеся Ленинградский и Московский центры, повторно очищены от нечисти Украина и Прибалтийские территории, а также впервые ПОЛНОСТЬЮ уничтожена нечисть Средней Азии и Закавказья.

Быстро перестроив государственный аппарат, Коба надолго, если не навсегда, вывел Россию из-под влияния черных и окончательно закрепил статус Службы как государственного образования.

Тогда же были изменены принципы финансирования организации. Теперь Служба финансировалась не только из бюджета, а формировала и собственные фонды из средств, заработанных принадлежащими ей предприятиями, в основном располагавшимися за рубежом.

Полное выведение такой огромной территории из-под влияния черных не могло не сказаться на мировом балансе сил. Уже начиная с тридцатых годов двадцатого столетия нечистые начали активную подготовку широкомасштабных операций по восстановлению утраченного влияния.

Наибольшего успеха в этом достигли нибелунги и цверги (ваны), к тому времени окончательно захватившие власть в Германии. С помощью остальной нечисти они подмяли под себя почти всю Европу, но в конце концов оказались тем материалом, который был брошен в топку новой войны.

Для этой войны был созван даже крайне редко собираемый Мировой Конклав, который и принял в 1939 году решение использовать могущественнейший артефакт, придававший союзным войскам дополнительную силу духа, — Копье Лонгина.

Но все расчеты на быструю победу были развеяны Красной армией, в рядах которой сражались лучшие охотники и защитники Руси. Охотник Николай «Блеск» Кузнецов лично ликвидировал десять черных жрецов и двоих членов Мирового Конклава; охотник Александр «Молния» Покрышкин вместе со своим напарником — защитником Глебом «Кара» Голубевым уничтожили обоих вызванных Конклавом драконов и более пятидесяти летающих вампиров-нетопырей; охотник Дмитрий «Руда» Лавриненко только за два с половиной месяца войны уничтожил семерых джаггернаутов, пятьдесят оборотней, более сотни ванов и подбил пятьдесят два танка противника — вот только наиболее яркие представители Службы, принявшие участие в отражении агрессии нечисти.

Но война могла идти еще очень долго, если бы не блестящая операция Службы, проведенная в 1942 году охотниками Ильей «Миной» Стариновым и Павлом «Мухой» Судоплатовым по замене артефакта точной копией. Успех этой операции предопределил падение режима цвергов в Германии, да и во всей Европе.

Однако Черный Конклав не смирился. Потерпев поражение в открытой войне, нечисть перешла к тайной борьбе, ведшейся, однако, с не меньшим, если не с большим ожесточением.

И, к сожалению, им удалось добиться своего. Коба был отравлен тайными ядами Инферно, его сподвижники, в том числе глава аналитического отдела Службы Берия, многие охотники, защитники и другие сотрудники Службы были убиты, а Муха Судоплатов брошен в застенки по надуманному обвинению. К власти в стране пришел имеющий затемненную кровь, находящийся под контролем Конклава Никита Хрущев.

Все это вновь изменило расстановку сил в стране. Но уже не зависящая от государственных средств Служба продолжала стойко удерживать страну от полного захвата черными. В результате контроперации Хрущев был отстранен от власти, заменен двойником и вывезен в Соловецкую Обитель, где и принимал покаяние в течение последующих пятнадцати лет. До самой своей смерти.

После прихода к власти талантливого организатора, специалиста в области управления, защитника Леонида Цацки Брежнева ситуация временно стабилизировалась. Службе стали удаваться все новые и новый операции против нечисти, однако нечисти удалось отравить и Цацку, после чего тот впал в странное состояние прострации, не умирая, но и не живя.

Служба вновь оказалась практически изолированной от государства. В это время были вновь утеряны и затемнены Средняя Азия, Закавказье и Прибалтика. В одной из Среднеазиатских республик даже пришел к власти дэв, более известный в человеческой личине как Шараф Рашидов.

Отчаянная попытка вырвать власть у черных, предпринятая Службой в 1982 году, привела к власти в стране защитника Юрия Кремня Андропова. Но, к сожалению, во время захвата власти Кремень Андропов был смертельно ранен высшим вампиром и прожил после ранения всего чуть более года.

После смерти Кремня страна погрузилась в хаос. Борьба Службы и нечисти выплеснулась наружу, что привело к развалу СССР, многочисленным внутренним конфликтам и, как результат, к подпадению России как государства под фактический диктат затемненных стран, таких, как США, Голландия, Бельгия и пр.

С огромным трудом и колоссальными потерями Службе удалось восстановить равновесие хотя бы в России, однако Прибалтика, Грузия, Средняя Азия и даже Украина были потеряны. В настоящий момент Служба ведет активную борьбу за воссоединение России и уничтожение нечисти на временно потерянных территориях.

Примечания

1

Сирены — полудевы-полуптицы, хищные красавицы с головой и телом прекрасной женщины и с когтистыми птичьими лапами. Они обитают на скалах, усеянных костями и высохшей кожей их жертв, которых сирены заманивают пением, сводящим все живые существа с ума.

2

Подгребин — в русской мифологии демон, умеющий создавать иллюзии. Очень длиннохвостый (иногда его называют «хвост ходячий»), покрыт длинной шерстью, с гладкой серой мордой. Питается жизненной силой людей. Способен к симбиозу.

3

Бинфэн — в древнекитайской мифологии страшное чудовище. В древнем трактате «Шань хай цзин» («Книга гор и морей») говорится: «Бинфэн водится к востоку от Усянь, обликом подобен дикому кабану, сзади и спереди у него по голове».

4

Сехмет (Сохмет) — у древних египтян богиня войны и палящего солнца, целительница, обладавшая магической силой напускать болезни и излечивать их. Обладала характером, не поддающимся контролю. Изображалась с головой льва и была олицетворением солнечного зноя и разрушительной энергии Солнца, почему на голове ее изображался диск.

5

У славян — небольшой оборотень, обычно женского рода. Живет на болотах, в старых прудах, но встречается и в колодцах (чаще — заброшенных). Приманивает добычу, в основном — детей, меняя облик и используя гипноз.

6

Оборотни, превращающиеся в животных.

7

В мифологии славян — медведь-оборотень.

8

В мифологии йоруба — крокодил-оборотень.

9

Congregatio pro Doctrina Fidei (лат.) — современное название Святой Инквизиции.

10

Белое солнце изгоняет черное зло! (англ.).

11

Название тайной организации в США, декларирующей такие идеи, как превосходство белых, белый национализм и нативизм (представление о превосходстве граждан, родившихся в стране, над иммигрантами).

12

Fra — сокращенное из frater (лат.) «брат». Частица, присоединяемая к имени католического монаха в значении «брат» (итал.).

13

Одна из высших придворных должностей при Святом Престоле. Должность камерленго имеет светские административные функции. Камерленго возглавляет Апостольскую Палату. Генеральный Администратор Папского Двора и суперинтендант собственности и доходов Папского престола. Пост камерленго всегда занимает только кардинал.

14

Декан Коллегии кардиналов Оттавионо ди Паоли деи Конти ди Сеньи (итал.).

15

См. книгу «Войны крови. Восхождение».

16

National Rifle Association (of America) — Национальная стрелковая ассоциация.

17

Именем Господним изгоняю врагов рода человеческого (лат.).

18

Господин Александр (лат.).

19

«В постели не бывает тайн» — фраза, приписываемая многим знаменитым разведчицам, в т. ч. и Мата Хари (англ.).

20

См. книгу «Войны крови. Восхождение».

21

Предаешь ли ты, достопочтенный Александр, сию заблудшую овцу в руки правосудия Божия? — Отдаю. — Да свершится!.. (лат.).

22

Вода из источника близ города Лурд (Франция), где 11 февраля 1858 г. святой Бернадетте явилась Дева Мария.

23

Чупакабра — «козий вампир» — якобы реально существующее в дикой природе животное, убивающее домашних животных (исп.).

24

Служба национальных парков США — федеральное агентство США, управляющее всеми национальными парками, многими национальными памятниками, а также другими охраняемыми и историческими объектами.

25

Скаутами в США называют не только членов молодежного движения скаутов, но и смотрителей лесопарков, проводников в туристических походах и пр.

26

Господи, помилуй меня, грешного! (лат.).

27

Рауш-наркоз (нем. Rausch — оглушение, опьянение) — кратковременный неглубокий наркоз.

28

Метис, рожденный от китайца и негра (Chinese + negroes = chigroes). Чигроэзы распространены на островах Карибского бассейна.

29

В культе Вуду лоа — дух божества, посредник между человеком и богом; геде — лоа смерти или служитель смерти; Папа Легбе — старейший лоа, Великий Змей, начало и конец всех вещей. Муж радуги.

30

Боже мой! (ит.).

31

Великий жрец — высшая степень посвящения в культе Вуду.

32

Жарг. синоним слова «убить».

33

Ваке — у японцев раса существ, близких европейским гоблинам и гномам. Отличаются невысоким ростом, очень большой физической силой, предпочитают темное время суток, отлично видят в темноте.

34

Велиал, Белиал, Белиар, Велиар — в Библии Демоническое существо, дух небытия, разврата, лжи и разрушения.

35

Иэясу Токугава (1542–1616) — первый сёгун Японии, завершивший эпоху «Воюющих провинций» — гражданскую войну, шедшую с разной интенсивностью около двухсот лет.

36

Если что, так святой Патрик заступится! (ирл.).

37

Одна из должностей в ку-клукс-клане.

38

Должности в ку-клукс-клане.

39

«L-A» — принятое в США сокращенное название Лос-Анжелеса.

40

Королевство или домен — территориальная единица в ку-клукс-клане.

41

Места знаменитых сражений Гражданской войны в США.

42

Титул главы ку-клукс-клана.

43

Defender — защитник (англ.).

44

Страшный гремучник — название одного из видов гремучих змей.

45

Боинг СН-47 «Чинук» — американский тяжелый военно-транспортный вертолет продольной схемы.

46

Привет вам, охотники! С удачей! Слава Иисусу, что сохранил вас обоих! (лат.).

47

Аэропорт Хьюстон Интерконтинентал с 1997 года носит имя президента Джорджа Буша Старшего.

48

Один из членов Городского совета Хьюстона, действительно высказавшийся таким образом.

49

Один из богатейших людей Техаса. Вместе со своими братьями Ли и Сидом владеет несколькими инвестиционными компаниями, нефтяным бизнесом и примерно 30 % компании Уолта Диснея. Ходят упорные слухи, связывающие его с ку-клукс-кланом и другими подобными организациями экстремистского толка.

50

Ковбойская шляпа, изобретателем которой считается Джон Батерсон Стетсон.

51

В стихотворении Кольриджа «Кубла-Хан, или Видение во сне» описывается «…чертог — земных соблазнов храм».

52

Силы специального назначения Армии США — спецназ армии США (также широко известны как «Зеленые береты»). Отборные подразделения Армии США, предназначенные для ведения партизанской войны и организации специальных операций (контрпартизанских, диверсионных, террористических и так далее).

53

Американский автомат, созданный на основе винтовки М16.

54

Жаргонное название американского солдата. Происходит от сокращения G.I. — government issue — правительственное задание (англ.).

55

Орден св. Григория Великого (Ordo Sancti Gregorii Magni), учрежденный в 1831 г. папой Григорием XVI, вручается за заслуги перед Святым Престолом лицам, безусловно доказавшим свою непоколебимую верность Господу и верховному понтифику. Военный вариант награды зарезервирован для гвардейцев и милиции, охраняющих папский Двор, а также для военнослужащих секулярных (светских) вооруженных сил за заслуги перед папой. Орден имеет три класса — Большой рыцарский крест, рыцарь командор и рыцарь в военном и гражданском дивизионах.

56

Сашка ехидничает над обычаем целовать туфлю Папы Римского (авт.).

57

Контрольно-диспетчерский пост, с которого осуществляется управление полетами.

58

См. «Войны крови. Восхождение».

59

Исторический район города Тобольска.

60

Чиж — детская игра, распространенная в СССР вплоть до середины 60-х годов XX века. Биток-свинчатка — принадлежность игры в бабки и в пристенок — детские игры, распространенные на территории СССР до середины XX века. Банка — детская игра, еще и сейчас иногда встречающаяся на территории России.

61

В индийской мифологии — волшебный жезл, символ власти богов.

62

Матрешка — система вертикального информационно-оперативного прикрытия, при котором под слоем дезинформации скрывается другой слой, и так далее.

63

Зеркало — система горизонтального информационно-оперативного прикрытия, при котором имеется сразу несколько равновероятных версий.

64

Перекрестное опыление — способ поиска утечки, при котором всем подозреваемым сливается разная информация. По тому, какая из них станет известной противнику, определяют источник.

65

Вскрытие — санкционированная утечка части информации для придания правдоподобия дезинформации.

66

У японцев — барсук-оборотнень. Отличается огромной мошонкой, достигающей метра в диаметре. Мужские особи склонны к симбиозу, охотно вступают в сексуальные отношения с женщинами. Питается как человеческой плотью, так и эмоциями жертвы.

67

Сторожа (монг.) — название структуры, сражавшейся с нечистью в государствах Чингизидов.

68

Гигантский леопард, который движется бесшумно, несмотря на свои размеры, а дыхание его вызывает заболевание, настолько смертоносное, что может опустошить целые деревни.

69

Вплоть до 1702 года охотники именовались «витязями», а защитники — «хоробрами».

70

Грант — в западноевропейском фольклоре оборотень, который чаще всего является смертным под видом лошади. Встреча с грантом предвещает несчастье — пожар или что-нибудь еще в том же духе.

71

«Сипахи Пророка» — Османский аналог Службы, образованный в 1421 году.

72

«Светлый отряд» (яп.) — японская структура, аналогичная Службе, во времена сегуната.

73

Имам Гази-Мухаммад (1795–1832) — мусульманский ученый-богослов, преемник Муллы-Магомета, основателя и распространителя на восточном Кавказе учения мюридизма.

74

Шамиль (1797–1871) — предводитель кавказских горцев, в 1834 году признанный имамом.

75

Фейри — у германских и кельтских народов, прежде всего — шотландцев, ирландцев и валлийцев, общее наименование сверхъестественных существ.

76

Глейстиг — шотландские фейри, наполовину женщины, наполовину козы.

77

У армян — сверхъестественное существо, дэв. Владеет даром, который помогает проникать в тело человека. При этом жертвы сперва служат воле айса, а потом впадают в безумие, при котором вероятна опасность суицида. После смерти эти одержимые превращаются в демонов.

78

Михаил Тариэлович Лорис-Меликов (1825–1888) — российский военачальник и государственный деятель; министр внутренних дел.

79

Константин Петрович Победоносцев (1827–1907) — российский государственный деятель, ученый-правовед, писатель, переводчик, историк Церкви, действительный тайный советник. В 1880–1905 годы занимал пост Обер-прокурора Святейшего Синода. Почетный член Императорской Академии наук (1880).

80

В германских преданиях — волшебные народы. Их представители невелики ростом, обладают магической силой, умеют гипнотизировать человека.