Annotation

Преисподняя – это не котлы с чертями, это мерзкое место, изнанка нашего мира, где живут твари и не могут жить люди. Однако нелюди, те, кто еще в детстве стал убийцей, а теперь поставил смерть на поток, пробили туда «спуски» и научились использовать «низ» для своих грязных дел. «Кто это видел?» – спросите вы. Я, Сергей Руднев, один из тех, кто волей судьбы оказался способным спускаться в преисподнюю и возвращаться живым. Пока живым. Потому что загадывать на войне – гиблое дело. А я веду войну с этими уродами. Сначала в Панаме. Теперь в Аризоне. Если понадобится – везде. Всегда!

- Андрей Круз

- Часть первая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Часть вторая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Глава 19

- Часть третья

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Часть четвертая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

Андрей Круз

Нижний уровень-2

© Круз А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Часть первая

Глава 1

Шестеренки вселенной многочисленны и затейливо цепляются друг за друга в самых неожиданных сочетаниях. Поэтому никто, даже, подозреваю, сам творец механизма под названием «действительность», не имеет ни малейшего представления, какой шарик и в каком месте выбросит эта лотерейная машина.

Мой шарик был выброшен утром понедельника, когда я остановился возле кофейни «Бэд Китти», что в городке Сидона – райском уголке благословенного штата Аризона, где живут богатые и знаменитые, ну и просто те, кто может себе позволить там жить. Обычно такие и могут. Я ехал в оружейный магазинчик «Канингэм и сыновья», с которым время от времени вел разные дела, но как-то рано добрался до городка. Мне надо было убить минут двадцать бесполезного времени, поэтому я решил позавтракать в этой самой кофейне, что расположилась у Восемьдесят девятого шоссе.

Я туда не раз заезжал раньше – хорошее место. Приветливый персонал, симпатичный интерьер, отличный кофе, хороший чизкейк – нежный, мягкий, ни капли не пересушенный. И еще здесь делали wraps – «завертки», иначе и не переведешь. Это когда всякое вкусное туго заворачивается в мягкую пшеничную тортилью. В «Бэд Китти» это все еще и «органическое», преимущественно вегетарианское. Сам я обычно ограничивался ломтиком чизкейка, но вот люди часто брали «завертки», упакованные в шуршащую бумагу с одной стороны так, чтобы было удобно есть на ходу и все это не разваливалось.

На ходу я никогда не ем. Равно как и не беру кофе в картонных стаканчиках или фирменных местных металлических термосах с зелеными крышками. Хотя у меня в машине, самой что ни на есть американской, целых четыре подстаканника между передними сиденьями. Я беру кофе в нормальной белой кружке, сажусь за столик в уголке, ковыряю чизкейк и смотрю в окно на проезжающие по шоссе автомобили и на заходящих в кофейню людей. И попутно проверяю почту на своем смартфоне, подключившись к местному вай-фаю.

С утра здесь людно, место популярное. Сейчас еще поток схлынуть должен, а так многие, кому на работу в Финикс ехать, например, здесь берут завтрак и трескают прямо в машине, пока едут.

Через окно я увидел, как на небольшую стоянку перед входом заехал красный «Шевроле Вольт», остановился, сдал задом – водитель аккуратно выровнял его по белой разметке на асфальте. Дверь распахнулась.

– Глазам своим не верю, – пробормотал я, причем совершенно искренне.

Водитель был невысок, толстоват, широкозад, рыж, бородат, в модных толстых очках. Растрепанные волосы падали на лоб и закрывали уши. Рыжие веснушки на белой коже, вперемешку с красными пятнами солнечных ожогов – такие люди не загорают. Белые короткие кривоватые толстые ноги из широких шортов.

– Эрик Браун…

Я перевел глаза на смартфон, разглядывая входящего боковым зрением. Люди чувствуют пристальный взгляд, по крайней мере очень многие. Пусть он не чувствует ничего, я не хочу, чтобы он насторожился.

Браун спокойно прошел в дверь, поздоровался с девушкой за стойкой, тоже рыжей и почти в таких же, как у него, очках, заказал чай-латте и вегетарианский ролл.

Вегетарианец. Может, даже веган. Бережет природу – ездит на гибриде. В Панаме, где я его увидел в первый раз, он катался на «Приусе». Любит велосипед, он у него даже сейчас висит на машине сзади. И там висел. Что я упустил? Разве что тот факт, что Браун садист и убийца, причем в первый раз он убил в возрасте тринадцати лет. Четырехлетнего мальчика, которого сначала изнасиловал палкой, а потом раскроил ему голову камнем. Потом адвокаты сумели доказать, что у Брауна какое-то отклонение в мозгах, поэтому ему дали всего восемь лет тюрьмы. И в двадцать один он вышел на волю. И да, он не исправился.

Так… сейчас надо будет ехать следом. В идеале надо бы поставить маячок на его машину, но здесь это сделать не получится, он через окно увидит. А так маячок у меня есть, в машине, в бардачке лежит. У меня вообще там много полезного лежит, как раз на вот такой вот случай. На случай того, что я найду Брауна или еще кого-то, такого же, как он. На случай, что эти люди, или уже нелюди, я даже затрудняюсь точно определить, начнут где-то создавать новое «гнездо». Прямо как вампиры из книг. Ждать их и искать – это и есть моя основная, настоящая работа, та самая, из-за которой правительство Соединенных Штатов и народ штата Аризона сняли все претензии ко мне и забыли все мои бывшие грехи. Которые, впрочем, не такими уж большими и были, если быть честным до конца. Даже не работа, я неправильно выразился, меня никто не нанимал и никто за это напрямую не платит. Это, как выяснилось, часть моей природы. Я таким создан. Получился. И это надо оправдывать.

Другое дело, что я никак не ожидал, что кто-то из тех, что сбежали от нас в Панаме, выйдет здесь прямо на меня. Просто никак. Может, это следует воспринимать как знак того, что они все же зажились?

Выловив номер Витька из списка, я быстро натыкал ему сообщение:

«Будь в офисе, на связи. Обнаружил Брауна, попробую проследить».

Витёк, похоже, телефон в руке держал, потому что ответ пришел мгновенно: «Уже в конторе».

Молодец.

Так, номера… номера «Вольта» видны. Быстро записал их туда же в телефон, потом надо будет их проверить, на кого и как зарегистрирована машина. А мне сейчас придется следить за ней «вручную», что на моем серебристом «Супер Дьюти» все же не очень удачная идея. Пусть и распространенная в этих краях машина, тут много больших пикапов, но все же она именно что большая, приметная. Я на ней в Сидону по совсем другим делам приехал.

Но выхода нет. Упускать Брауна мне нельзя, он не может здесь быть просто так. Эти вообще просто так не существуют, если они где-то осели, то начали убивать. Убивать – это для них способ если не выживания, то процветания. Здоровья. Молодости. Я же говорю, что они как вампиры, только еще и солнца не боятся. И полицию не вызовешь, потому что Браун ни за что не разыскивается, я это постоянно проверяю, у меня теперь есть такая возможность. Официально он никаких преступлений не совершал.

Будь место безлюдное, я бы просто попытался его похитить и допросить где-нибудь в пустыне, он у меня расколется, а о чем спрашивать, я знаю, но место совсем не безлюдное, так что это мы откидываем. Так что только следить.

Так, ладно, чизкейк я доел, кофе почти допил, так что мне лучше в машине Брауна подождать. Встал из-за столика, вышел наружу. Браун посмотрел на меня без всякого интереса, это я его в лицо знаю, а он меня и не видел никогда.

Улица встретила наваливающейся дневной жарой. Пекло. Аризона. Пустыня. В Панаме была духота как в турецкой бане, а тут сушь. Как в сауне. Или духовке. Но это все же лучше, чем духота, если честно. Для меня, по крайней мере.

Аризона вообще интересный штат. Местами здесь жара летом и теплые зимы, местами, к северу например, где плато – просто теплое лето, а зимы откровенно морозные и снежные. В Сидоне еще ничего, а вот чуть дальше к югу, где я живу, то есть в пустыне Сонора, вообще адское пекло.

Забрался в кабину, завелся, затем полез в большой «бардачок» в подлокотнике, где у меня как раз коробка с GPS-маяком лежит. Проверил, убедился, что все на месте. Вдруг появится возможность установить? Как знать, как знать. Убедился, что видеорегистратор включен. Они тут не слишком популярны, на обладателей подобных иногда смотрят с удивлением, но у меня не слишком заметный, в зеркале, так что нормально.

Потом вдруг поймал себя на мысли, что хочется просто подождать Брауна на выходе и разрядить в него все тринадцать патронов из моего «Sig-320» – простое и понятное желание, от которого трудно вот так просто взять да и избавиться. Нет, я этого делать не стану, но желание все равно никуда не денется, оно останется со мной до того самого момента, когда мне все же предоставится возможность это сделать.

Ага, вон он выходит. На меня глянул совсем мельком, никакого внимания не проявил. Возится человек с чем-то в машине, да и все, ничего необычного. В руках у Брауна поднос из штампованного картона, в нем стаканчик с кофе, накрытый пластиковой крышкой, и «завертка». Вот он подошел к своей машине, поставил подносик на крышу, открыл дверь. Все, загрузился, поехал. Ладно, теперь и мне пора. Следом.

Браун выехал со стоянки первым, я следом, чуть отпустив его вперед. Машин мало, дороги здесь обычно если не пустые, то все равно свободные, в любое время дня, так что прижиматься к нему не следует.

Красная машина свернула налево, на восток. Я отпустил его метров на сто, встав за серым пикапом с большим металлическим инструментальным ящиком в кузове, наверняка какой-то монтер или строительный контрактор едет. Шоссе вывело нас из городка прямо к панораме красных скал, тех самых, что делают штат Аризона знаменитым на весь мир. Из-за этих видов и каньона Сидона как раз и получилась такой дорогой, очень уж тут красиво.

«Вольт» добрался до дорожной развязки и ушел по ней направо, а вот серый пикап, который меня прикрывал, к моему сожалению, покатил прямо, дальше к востоку. Но на кругу мне удалось поймать другую «прокладку», большой белый «Таункар», явно принадлежащий какому-то дедушке лет ста от роду или даже бабушке, судя по той скорости, на которой большой седан совершил маневр поворота с круга на шоссе. Проехал за «Таункаром» немного, плюнул и решил обогнать. «Вольт» хоть и едет неторопливо, вообще в правом ряду «тошнит», но «Таункар» от него быстро отстает. Пока обгонял, глянул направо и обнаружил за рулем совсем крошечную бабку в темных очках и с седыми кудряшками, которую из-за руля-то толком не видно.

Вернулся в правый ряд, подскинул скорость, сравняв ее со скоростью машины Брауна. Между нами метров двести, дорога дальше одна, так что можно так и ехать, ничего подозрительного. А что неспешно, так американцы вообще небыстро ездят, это не Европа. Тут и лимиты низкие, как раз под таких вот бабок на «Линкольнах», и штрафы высокие, да и сами машины зачастую к гонкам не располагают – мягкие, вальяжные.

По сторонам зелень, даже относительно густая для Аризоны, – мы в каньоне, здесь вода рядом, вот и разрослось. И все на фоне этого самого красного цвета, здесь и песок красный, и гравий на разделительной полосе. Среди этой самой зелени то немалого размера дом мелькнет, то отель, то ресорт. В Сидоне вообще жить хорошо, хоть, на вкус Роситы, и скучновато было бы, наверное. Но мы здесь и не живем, так что с этим все в порядке. А может, я и не прав, хороших магазинов в Сидоне много, ходи хоть целый день.

Интересно, куда Браун едет и откуда? Что ему, или всем им, здесь надо?

На последний вопрос ответ напрашивается сам собой; достаточно вспомнить о том, что Аризона граничит с Мексикой. Если в Панаме они пытались организовать маршрут поставки кокаина через границу для колумбийцев, то почему бы им здесь не попытаться организовать для мексиканцев? Тот же умирающий картель «Бельтран Леива», выбитый своими врагами из картеля «Синалоа» с мексикано-американской границы, за это что хочешь отдаст. Они до сих пор контролируют большой кусок побережья Калифорнийского залива, то есть товар получать могут, а вот доставлять его в Америку для них огромная проблема, и их альянс с «Лос-Сетас» до сих пор никак ее не решил. Многие этот картель уже списали со счетов и полагают, что если бы не арест «Эль Чапо» Гусмана – главы «Федерасьон Синалоа», то «Бельтран Леива» уже бы разорвали на куски. А мои знакомцы нелюди вполне способны эту проблему для них решить.

Что-то еще? Не думаю. Их технология «доставки через преисподнюю» работала до этого, пусть они и не успели ее запустить, и будет работать дальше. Насколько это большая беда? Если смотреть со стороны борьбы с наркотиками, то небольшая, дурь все равно через границу прет как цунами, и новый поток ничего на общей картине не изменит. Но они снова начнут убивать.

В Мексике и так непрерывно убивают, но… если ты хотя бы не дашь убить еще кого-то, то ты уже не зря живешь на земле. И эти убивают так, что их за убийства к ответу не подтянешь, вот что страшнее всего. Убивают, развлекаясь, убивают для того, чтобы лучше и дольше жить. Именно что как упыри, а упырей надо истреблять. Все ведь очень просто, правда?

Почему Сидона? Что в ней?

Сидона находится далеко за пределами здешней мексиканской границы, если можно так выразиться. «Здешней» – это потому, что лично я так называю невидимую и негласную границу, которая проходит примерно по улице Ван-Бюрен в Финиксе. Которая делит зоны с преимущественно мексиканским населением и с преимущественно белым. Эта улица словно задает некую невидимую стену, рассекающую штат Аризона пополам, и именно эта стена заодно и является основной границей полицейской активности. Если товар в виде упаковок белого, бурого или какого другого порошка оказался уже за ней, вероятность с ним попасться намного снижается. То есть, если, например… это я фантазирую или спекулирую, как угодно, организовать складик с порошком уже в Сидоне, а дальше отправлять его, скажем… да его можно просто DHL отправлять дальше, наверное, упрятав в чем-нибудь. В Сидону DEA не заглядывало, наверное, со дня основания города. Или, скорее, со дня основания самой DEA. Потому что в таких местах наркотиками не торгуют, если не считать доставку пакетиков с таблетками на дом к богатым и знаменитым. Но это крохи, а так оптовая торговля сопровождается присутствием криминального люда вокруг, возникновением проблем и так далее, что для городка, цены на дома в котором начинаются с полумиллиона и заканчиваются где-то в небесах, и где, например, живет все правление компании «Моторола», совершенно неприемлемо.

То есть, продолжая спекулировать, если мы договоримся с «Бельтран Леива», например, о том, что мы берем на себя доставку большого количества товара за пределы внутреннего «пояса безопасности» в Аризоне, с гарантией, то деньги придется считать на вес. Это если Браун и его друзья не придумали ничего нового. Но я не думаю, что они стали бы это делать.

Красные скалы между тем кончились, сменившись скучными пыльными холмами, поросшими редким кустарником и кактусами. Это как раз и есть самый распространенный пейзаж для этих краев – сухая, холмистая, раскаленная пустыня. Нечто вроде сковородки с неровной поверхностью. И по этой сковородке тянется серая лента шоссе, а по серой ленте бежит красное пятнышко машины, за которой я пытаюсь следить.

Это его машина, точно. Это не прокатная. Номера аризонские, новые, с кактусом и горой, без тире между цифрами и буквами. Так, ладно, чтобы время не терять…

Выудил мобильный, переключился на голосовой набор, сказал громко:

– Акоста! – после чего глянул на экранчик, убедившись, что набирается именно тот номер, который мне нужен.

Ответили мне после нескольких гудков, когда я уже думал отключаться и звонить позже.

– Я слушаю, – ответил знакомый голос с техасским «твангом».

– Руднев, – вместо приветствия представился я.

– Я знаю, этот номер у меня в списке, – сказал Акоста. – Что-то важное?

– Эрик Браун в Аризоне.

– Где? – Даже тон изменился, Акоста сделал стойку.

– Едет по Семнадцатому шоссе от Сидоны в сторону Финикса. Я у него на хвосте.

– Как вы его нашли?

– Он сам нашелся. Вы не поверите, но мы почти что столкнулись в кафе.

– Поверю, – как-то странно ответил Акоста. – Что нужно сделать?

– Проверить номер. Аризонский.

– Диктуйте.

Будь у меня полицейская машина, был бы доступ к компьютеру, но у меня такой нет. И быть не может. Я не полицейский, я просто местный бизнесмен не самого высокого уровня. Правда, у меня есть лицензия частного детектива – карточка вроде водительского удостоверения, выданная департаментом общественной безопасности штата. На ее получении Акоста настоял и с этим помог, так проще задавать какие-то вопросы людям, хоть до сих пор этого делать не приходилось. Моя работа от романтики частного детектива очень далека.

Итак, у меня есть только связь с Акостой, который сейчас сидит в техасском Эль-Пасо и что-то там представляет от Департамента безопасности отечества, то есть той самой Homeland Security, которую никто не любит. И я даже не знаю, кто он там и кем работает, как я раньше не знал, кем он работает в Панаме. Он просто сидел в посольстве и числился советником, а возил его на черном джипе вооруженный водитель, больше похожий на морского пехотинца.

– Я дам ваш номер человеку из Аризоны, из Департамента общественной безопасности, он с вами свяжется сам, очень скоро. За информацией обращайтесь к нему, он будет в курсе.

– В курсе… насколько? – уточнил я осторожно.

Акоста меня понял, поэтому ответил именно так, как я и ожидал:

– Он будет знать, что вы работаете в интересах нашего департамента. Номера, адреса, прочее.

Вот почему бы этому всесильному департаменту не присвоить мне статус какого-нибудь суперагента, вроде 007? Такого, чтобы смешивать, но не взбалтывать. Учитывая тот факт, что я, наверное, всего один человек с настолько оригинальными способностями и при этом не злодей – можно как-то больше заботиться. С другой стороны, тогда и свободу урежут, а это мне тоже не нравится.

– Хорошо, я понял.

– Но вообще вам лучше познакомиться. Я дам ему понять, что вы… гм… – Акоста выдержал паузу, – вы привлеченный специалист, работаете со всякими мерзкими культами, например. Намекну на историю с Адольфо Констанцо, дальше он сам все додумает. Попробуйте проявить обаяние, этот парень может вам сильно помочь.

– Я понял. Какая степень откровенности разумна?

Акоста помолчал недолго, явно размышляя, затем сказал:

– Решите сами, по разговору.

Хотя бы так. В Панаме у меня был помощник по имени Кике – бывший боец «антинаркотических» подразделений из Колумбии, и приятель-коллега, который долго служил в рядах британской SAS. А вот здесь у меня нет никого. Ну, кроме электронного гения Витька, его девушки Белен, которая уже работает на меня, – их обоих я притащил за собой из Панамы. Есть еще люди в магазине, но они именно что в магазине работают, ничего особого я им поручать не стану.

Я уже думал о том, что мне необходим помощник, но мне трудно сказать, как следует искать людей, которые одновременно должны быть и на нужной стороне закона, и при этом готовы этот закон иногда нарушить. Потому что закон не охватывает собой все закоулки реальности, а моя деятельность как раз и проходит в такой сумеречной зоне. И даже не в этом проблема. Проблема в том, что надо как-то рассказать. И так, чтобы он поверил, а не поднял тебя на смех.

Так что нас трое, если считать Белен и Витька, но боевая единица всего одна – я. Еще есть Росита, которая знает почти все, но которая в помощницы мне никак не подходит. По всяким многим причинам.

Сообщение с адресом мне пришло минут через двадцать нашей скучной и неторопливой езды. Адрес в Юме. Близко к границе, да. Имя – Элмер Борн. Эрик Браун – инициалы сохранены. Имя сменено официально, не зацепишься, никаких фокусов с «фальшивой идентичностью», все законно. Машина на его имя. В конце сообщения предлагалось звонить по этому номеру в любое время. И имя – Коди Бисон. Уже немало, уже можно цепляться за что-то, откуда-то начинать искать.

Так все же зачем тогда Сидона? Энн Хилли? А если точнее, то Мэри Ринг? Паттерны поведения остаются прежними – хозяйка предпочитает роскошь, а подчиненные поближе к бизнесу? Опять ячеечная структура? Правильная, в общем, структура, когда ты все знаешь, а доказать ничего не можешь. Меня у Энн дома пытались убить, и я до сих пор не могу даже доказательно заявить, что за этим всем стоит она. Напали грабители, и все тут.

В общем, почему бы и нет? Образ жизни, тем более такой долгой жизни, менять сложно. Энн… Мэри… нет, именно Энн, она для меня по-прежнему Энн, привыкла к комфорту, она живет для того, чтобы этой самой жизнью наслаждаться. И если то, что для них является «бизнесом», привело их в Аризону, она просто обязана поселиться в самом лучшем месте. Там, где она будет выглядеть богатой светской женщиной с безупречными манерами и прекрасной внешностью и стилем. Той, кем она стала, прорвавшись через чужую кровь и чужие жизни, расставшись со своим прежним «Я», о котором она даже сейчас, после стольких лет, не хотела вспоминать.

Ты глянь, я еще Брауна отследить не успел, а уже все узнал и всех разоблачил. Осталось только себе орден выписать. Браун мог машиной вообще с Аляски ехать, а в Сидону заскочить за кофе, чтобы не уснуть за рулем. А Энн сейчас живет, например, в Баха Калифорния, в Мексике, где обитает с полмиллиона американцев, и прекрасно себя чувствует.

Но я бы в Мексике жить не стал на ее месте. Я бы там просто оборудовал «пункт приема» товара, а все реальные операции вел бы здесь, за «внутренней аризонской границей». Это избавило бы от потенциальных проблем с самими мексиканцами, потому что там не все были бы в восторге от того, что кто-то захапал много трафика. И в Мексике все эти проблемы решаются стрельбой, отрезанием голов и демонстрацией всего этого удалого веселья в Интернете под музыку «наркокорридос». А в Америке они так шалить не могут, и чем дальше от границы, тем хуже для них условия. Если средний мексиканский гангбангер где-нибудь в Ногалесе, или в Тусоне, или даже в Южном Финиксе выглядит вполне органично, то уже в соседнем со мной Антеме – это всего пятнадцать километров к северу – на него будут смотреть с подозрением. А затем к нему проявит нездоровый интерес патруль местного шерифа, который может быть даже укомплектован нештатными помощниками – posse, которые набираются из местных жителей и которые работают бесплатно, исключительно для того, чтобы в их краях было спокойно и тихо. И здесь очень много людей носит оружие, так что хулиганить уже чревато.

Так что да, на ее месте я бы обосновался в Америке, а из Мексики просто брал товар. Они хоть и упыри, но их мало, и далеко не все из них бойцы, хотя убийцы – все подряд. Их ведь не по боевым способностям подбирают, а по совсем иным критериям.

Так и не знаю, куда едет Браун. Проехали съезд в Антем, вкатились в пределы Финикса, он едет впереди, не останавливаясь и никуда не торопясь. Никаких сложных маневров, никаких попыток уехать, похоже что так меня и не видел. Напрягает другое – у меня заканчивается бензин. То есть совсем заканчивается, – компьютер показывает, что у меня его осталось на пятнадцать миль. Я собирался заправиться позже, никакой спешки не было, и никакой слежки я не предполагал, а теперь у меня уже горела лампочка возле буквы «Е», эквивалентом которой была бы русская буква «П» – трактуй ее как «пусто», если хочешь, но вот сейчас актуальней была бы совсем другая трактовка, тоже на эту самую букву. А Браун чешет себе дальше, и если он в Юму, то, скорее всего, заправился перед выездом. Как раз перед тем, как за кофе заехать, например.

Черт, черт, черт. Можно, конечно, рискнуть заехать на заправку, а потом попытаться догнать, если он по Восьмой поедет. Там заправок много, а едет Браун неторопливо. Залить бак, прибавить скорости, стараясь не нарываться, и можно догнать. Если он никуда не свернет. Но я не уверен, что смогу дотянуть хотя бы до этой самой Восьмой. И там до заправки еще сколько-то. А если я отстану здесь, то потеряю его, если он не на Восьмую, а поехать он может куда угодно. Он сейчас может и в Финикс ехать, и через Финикс дальше к границе, в тот же Тусон или Ногалес, например, а может свернуть и на Юму, как я надеюсь.

Финикс сам небольшой, как и любой американский город. Того же Лос-Анджелеса, например, на карте и не видно толком. А все вот это, что вокруг, – «метро», то есть город с пригородами. Дорога – Блэк-Кэньон-фривэй ведет через не самую лучшую часть города, вокруг дешевые мотели, какие-то воткнувшиеся между ними мелкие промзоны, дешевые стрип-моллы, в которых арендаторами больше всякие лавки вроде «кредиты на один день», обналичиватели чеков, прачечные-автоматы. Тут вообще правило такое: все, что находится западней Сентрал-авеню и южнее, чем первая по счету улица имени бывшего президента, – если и не трущобы, то нехорошие районы. Нет, это не Детройт, это Аризона, но все же криминальная статистика именно в этих районах дает львиную долю местных новостей. Помню, у меня один приятель имел несколько домиков под сдачу в аренду в этих краях, так он мне рассказывал про какой-то по-своему знаменитый мини-маркет на углу Одиннадцатой и Ван-Бюрен, у которого каждую ночь что-то случалось: то драка, то поножовщина, то ограбят кого-то, а то и сам магазинчик грабанут. Потом он вообще закрылся – от греха подальше, наверное.

А Браун пока так и едет прямо. Наверняка на Восьмую. А мне все, край, мне на заправку надо, а то я так и встану тут посреди дороги, и тогда уже точно потеряю куда больше времени.

Хуже всего то, что придется съехать с трассы, которая через город как в желобе проходит. И потом еще снова найти на нее выезд. Так что с надеждой продолжать слежку можно прощаться сразу.

Я выматерился от всей души, ударил кулаком по рулю, а потом сдернул машину из основного русла дороги в съезд, сразу закрывший от меня красный «Вольт» бетонным барьером. Все, теперь только на везение рассчитывать.

Подождав на светофоре, свернул направо, на маленькую Марипоса-стрит, в очередной раз вспомнив, что в Испании словом «mariposa» называют гомосексуалистов, и, выписав небольшой круг, выехал к заправке «Квик-Трип». И когда подъехал к колонке, двигатель дал первый перебой, поймав из пустого бака пузырь воздуха. Все, дальше я бы уже и километра не протянул. А может, и сотни метров.

Глава 2

Я доехал до самой Юмы, убив почти три часа только на поездку туда, но Брауна не догнал. Не было его машины на этой дороге. Не было ее и у двухэтажного блока по Первой Южной, где Браун вроде как должен жить. Нет, вполне даже современные и симпатичные двухэтажные блоки на четыре квартиры каждый, и район приличный по местным меркам, но мне так кажется, что это пустышка, не живет он в этой квартирке. Во-первых, они уже наверняка сообразили, что в Панаме мы их вычисляли по автомобильным номерам и по другим подобным источникам. Они там не прятались, не ожидали, что их вообще можно хоть на чем-то зацепить, и закон бы их не зацепил при всем старании. И во вторых – у этих ребят есть деньги. Много денег. То есть можно себе позволить снять квартиру и ежемесячно платить за нее сотен по пять-шесть. Зарегистрировать машину по этому адресу, водительскую лицензию и все прочее необходимое вроде банковского счета. И менеджер будет вынимать почту из ящика. Можно появляться раз в месяц, забирать почту, улыбаться, жаловаться на постоянные разъезды. Приходящая горничная будет убирать, а поскольку это квартира, а не дом, никто не обратит внимания на нестриженый газон.

Какие зацепки? Иногда все же лучше заезжать. Но поджидать Брауна здесь можно неделю, месяц, а то и год. Банковский счет, с какого списывается аренда. Правда, он очень даже может принадлежать фирме-пустышке или иностранной компании, которая наняла, например, Брауна консультантом. Или нет, программистом, он же программист и может работать на кого угодно, хоть на Китай, хоть на Конго. Нет, он может платить и со своего личного счета, который пополняется с какого-то еще, но я в это уже не очень верю.

Телефон? Телефон у него наверняка есть на его имя, лежит где-нибудь, а пользуется он, скорее всего, «бёрнерами» – одноразовыми телефонами с заранее оплаченными минутами, которые выболтал и телефон выбросил. Отследить практически нереально.

И при этом Браун не в розыске, так что даже начать какую-то проверку в его отношении тому же Акосте будет очень трудно.

Облом получается по всем статьям.

Ладно, что тут без толку в машине сидеть и гадать, надо попытаться хотя бы с менеджером комплекса побеседовать. Или не стоит? Пока Браун слежки не заподозрил, а так менеджер может ему сообщить. И тогда они насторожатся.

Хотя не думаю, что менеджер в каком-то сговоре с Брауном, тому нет никакого смысла здесь связи заводить и подозрение вызывать. Так что пообщаюсь.

Выбрался из кондиционированной прохлады салона пикапа, сразу же оказавшись в печке. Все, уже за полдень, и сейчас конец июня – время, когда в Аризоне начинается ад. А Юма, к слову, самый жаркий город в штате. И так будет до сентября. В это время сюда не едет ни один отдыхающий, гольф-клубы пустеют и даже на открытых стрельбищах становится мало народу. Люди предпочитают сидеть где-нибудь под кондиционерами или плавать в бассейнах. Ну, у кого такая возможность есть.

Менеджера я нашел не сразу, на месте его не было. Зато была записка с номером мобильного телефона, по которому я сразу же позвонил и узнал, что менеджер будет у себя минут через десять. И вправду, как раз через десять минут у входа в первый блок остановился немолодой пикап «Шеви», из кабины которого вылез коротконогий тучный мексиканец лет пятидесяти, с пакетом из какой-то закусочной в руках, название которой мне ни о чем не сказало.

– Добрый день, сэр, – поприветствовал я его. – Можем мы поговорить?

Я достал из кармана компактное портмоне, открыл его, показывая менеджеру содержимое, то есть прикрытую пластиком карточку лицензии и золотую бляху в виде кольца со звездой, на которой было написано «частный расследователь».

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось, сэр, просто разыскиваю свидетеля. Страховые дела.

Частные детективы часто работают на адвокатов, офисы окружных поверенных, то есть на обвинение, они работают на страховые компании, проверяя, как на самом деле живут те, кто отсудил большие компенсации за увечья и так ли их эти увечья гнетут? Так что никакого особого удивления мое появление не вызовет.

– Пойдемте ко мне в офис, сэр, – кивнул он и, не дожидаясь моего согласия, потопал вперед, тяжело переваливаясь с боку на бок.

На тонкой ткани рубашки менеджера расплылись большие влажные пятна, потел он, как губка. Но пахло от него разве что дезодорантом слегка. Впрочем, на такой жаре из людей даже не пот, а просто вода прет, круговорот ее в природе, так сказать.

Опять из печки в холодильник. Менеджер, похоже, вытягивал из кондиционера все охладительные способности. Офис у него совмещался с квартиркой, он тут и жил, похоже. Показал мне на кресло, сам прошел к холодильнику. Выложил рядом с ним свой пакет с ланчем, открыл дверцу, спросил:

– Чего-нибудь налить?

– Просто воды, если можно.

– Никаких проблем.

Воду он принес в высоком стакане, запотевшем до полной непрозрачности и набитом льдом чуть не до края. Себе он налил стакан содовой.

– Чем могу помочь?

Я уже достал свой планшет заранее, так что сейчас просто открыл файл с фотографиями Эрика Брауна.

– Это ваш арендатор, верно?

– Да сэр, это он. – Менеджер ответил сразу, едва глянув на фото. – Но я его вижу очень редко, он все время в разъездах.

– Когда вы в последний раз общались?

– Недели три назад, он отдал мне чек, – подумав, ответил менеджер.

– Он всегда отдает его сам?

– Нет, иногда присылает почтой. Но всегда вовремя, никаких проблем с этим парнем.

– Он предупреждает, когда собирается появиться?

– Нет, никогда.

Ну да, примерно так я все это себе и представлял.

– Почту вы за него получаете?

– Я, но у него никакой почты практически. – Менеджер отпил большой глоток содовой, вытер губы тыльной стороной ладони. – Одна реклама. Мне кажется, что ему просто нужен постоянный адрес, а так он ездит по всей стране по своей работе.

– А на кого он работает? Наверняка же на местную компанию, так?

– Он фрилансер, насколько я понимаю. Как появляется где-то работа, так он туда и едет.

Ну да, не подкопаешься.

– С ним что-то не так? – спросил он настороженно.

Это приличный комплекс, здесь преступники не нужны, вот менеджер и пытается прояснить ситуацию.

Есть соблазн просто сдать Брауна. Тогда менеджер наверняка станет моим союзником. Брауна судили как совершеннолетнего, его идентичность не скрывается, и никакой суд никаких решений на этот счет не принимал. А это означает, что если я ее раскрою, то никто меня не сможет «прозекьют». Но тут моментик – менеджер может за сходную сумму или жажду славы раскрыть личность своего постояльца журналистам. Для сонной жаркой Юмы это будет великая сенсация. И тогда все пойдет наперекосяк, с гарантией. Так что я этого делать все же не буду.

– Он программист, – ответил я. – Есть подозрение, что он помогал делать сайты, через которые потом работали финансовые пирамиды. Это не преступление, но он может знать заказчиков.

– Да, я понял, – с солидным видом кивнул менеджер, сделав вид, что все понял.

– У вас есть его телефон?

– Да, конечно. – Менеджер тяжело поднялся с дивана, подошел к тумбочке у входа, достал из ящика большой блокнот.

Полистав его, он кивнул сам себе, оторвал бумажку-липучку от блока, быстро написал на ней что-то, потом вернулся ко мне.

– Звонил ему пару раз, но оба раза натыкался на автооответчик. Но он потом перезванивал всегда.

– С этого же номера?

– Хм… – Менеджер задумался. – Не помню. Но точно перезванивал.

– Хорошо, я попробую до него дозвониться. И да, небольшая просьба: не сообщайте ему о моем визите, хорошо? – И предвидя вопрос, я добавил: – Надо вручить ему сабпину[1], а он этого активно избегает.

– Если он здесь появится, мне позвонить?

– Было бы очень хорошо. – Я выудил из бумажника свою визитку и протянул менеджеру. – Это мой номер и моя почта.

Больше ничего полезного я не выяснил. Узнал, что у Брауна в квартире убираются раз в неделю, при этом уборщица говорит, что там никто и не живет. В общем, так себе зацепка. Попрощался и пошел к машине.

Время ланча. Перекусить здесь или… вот что, поехал я в Сидону, пожалуй. Там моя вторая зацепка – «Бэд Китти». Может быть, Браун там постоянный покупатель? Так с образом увязывается, если он в районе Сидоны вообще бывает, то должен забегать.

И что это мне даст? Даст мне это знание того, что он там вообще бывает. И там могут быть другие. При этом Сидона город маленький, так что человека в нем, имея некие зацепки, вычислить можно. В Сидону, в общем, там и поем. И опять, кстати, можно заправиться, чтобы с полупустым баком вообще не кататься. Выехал бы с утра с полным – сейчас бы знал, где Браун. А теперь чувствую себя полным идиотом.

А ехать мне теперь часа четыре или больше, как и сюда. Нормально так сегодня прокачусь, всю задницу отсижу.

Проскочил через город обратно до Восьмой и погнал через пустыню на восток, в сторону Финикса, все же тщась увидеть встречный красный «Шевроле Вольт». Один раз даже увидел, но успел разглядеть за рулем толстую черную женщину, которая на Брауна никак не походила.

В Финиксе я его потерял. Куда он мог поехать? В сторону Ногалеса? На восток, к Нью-Мексико? Или остался в самом городе?

Мне почему-то кажется, что Юма все же не просто так в схеме. Нет смысла получать даже дежурный адрес в таком месте, куда тебе вообще не надо. А Юма ведь тоже близка к границе, оттуда рукой подать до перехода в Сан-Луисе-де-Рио-Колорадо, а сама Восьмая ведет до Мексикали, вполне известного центра распространения наркоты. Зачем что-то делать в Ногалесе в таком случае, верно?

Но в Юму он не поехал. Дорога прямая как стрела, сворачивать с нее особо некуда. Даже если он остановился где-то заправиться там или отлить, то все равно он… а что? Он бы не к той квартире поехал бы, где я его высматривал, а куда-то в другое место, куда ему на самом деле надо. Или остался в Финиксе.

Телефон. Акоста.

– Руднев.

– Могу поспорить, что угадал, в чем ваша главная проблема сейчас, – послышался голос в трубке.

– У меня вся жизнь сплошная проблема, – хмыкнул я. – Можно назвать первое, что придет в голову, и при этом угадать.

– Вам нужен квалифицированный и надежный помощник, верно?

– Верно, – ответил я с ходу. – Нужен. Хотите кого-то предложить?

– Не совсем я, а отец О'Мэлли, не забыли такого? Я с ним только что разговаривал.

– У него есть кто-то надежный?

– Он готов за кого-то поручиться. У вас есть его номер?

– Да, он мне давал его еще в Панаме.

– Номер не изменился, – сказал Акоста. – Он ждет звонка, звоните, как будет удобно.

– Мне прямо сейчас удобно, это нормально?

– Думаю, что да.

За оставшиеся три часа пути можно много звонков сделать и о многом поговорить, тем более что аризонская дорога и аризонский пейзаж к этому располагают. Тут даже поворотов почти нет, просто едешь вперед, между все тех же пыльных холмов, да и все. В общем, нашел номер отца О'Мэлли, того самого иезуита, с которым мы летали из Панамы в Медельин пообщаться с Грасиэлой Рохас – бывшей «кокаиновой королевой» Майами. Священник мне понравился, как умный собеседник и… да, понравился, и все тут. Бывает такой тип людей, которым доверяешь инстинктивно, чувствуя, что нет за ними зла и подлости.

О'Мэлли ответил, сказал, что ждал звонка.

– У вас есть человек, который может работать со мной? – не стал я откладывать главное в долгий ящик.

– Есть. Его зовут Патрик Килрой. – Он сказал это так, словно я должен был сам все понять.

Но я не понял. Какой-то звонок в сознании задребезжал, да, но откуда шел звон, определить не получалось. О'Мэлли меня понял, потому что подсказал:

– Марк Килрой, я вам рассказывал тогда в самолете.

– Мальчишка-американец, которого принесли в жертву! – вспомнил я. – В Матаморосе.

– Совершенно верно, – подтвердил священник. – Патрик – его младший брат[2]. Когда Марка убили, Патрику было десять лет. После школы он пошел в морскую пехоту, затем до прошлого года работал агентом CBP в Техасе, в Ларедо. Сейчас он готов переехать в Аризону. Я с ним говорил, – добавил священник, словно почувствовав мое затруднение. – Он знает все о том… вы меня поняли. И он в это верит. И он мотивирован, он любил брата и до сих пор хочет добраться до тех, кто…

– Тех уже нет.

– Не совсем, – хмыкнул священник. – Давайте не забывать про того джентльмена, который так и остался неизвестным. И Мэри Ринг со своими убийцами производная от того же зла, которое убило Марка Килроя. Я говорил с Патриком, много раз. Он готов.

Ну что же, честь этому иезуиту и хвала, он все понял заранее, понял, что я один не справлюсь, а искать людей трудно. Джефф не захотел покидать Панаму, Кике тоже. Хотя Акоста и предлагал помощь со всеми легальными проблемами, он тоже понимает ситуацию. Интересно, кто из них догадался найти младшего брата принесенного в жертву психанутым «колдуном» американского мальчишки?

– Я понял. Но я не уверен, что смогу ежемесячно платить постоянному помощнику.

Бизнес у меня есть, верно, но он пока еще не настолько раскрутился, чтобы я мог взять на себя все финансирование и нанимать людей не на один раз, а постоянно.

– Думаю, что с этим мы сможем помочь, – ответил О’Мэлли. – Наше общество не может платить, но мы можем помочь. Поговорите с ним, подумайте, чем он вообще может быть полезен, позвоните мне.

– Я понял.

Действительно понял. Я переехал сюда с неплохими деньгами, но то ли сам Акоста, то ли кто-то другой, к кому он обратился, помог организовать мне хороший кредит на развитие дела, какой бы я никогда сам не получил. У меня очень хороший «мортгидж» на дом, с фиксированной ставкой, какой бы мне тоже никто не дал бы вот просто так. Здание в промзоне возле аэропорта в Дир-Вэлли я получил практически за гроши – это был конфискат, здесь раньше пытались проводить операции с крадеными машинами. Видимо, и с Килроем следует поговорить, понять, что тот умеет, приложить эти умения к тому, на чем можно зарабатывать, и дальше нас кто-то профинансирует. Лучше и не надо. Не давай мне рыбу, дай лучше удочку.

– Когда он будет в Финиксе?

– Думаю, что послезавтра.

Быстро. Даже оперативно. Тогда мы хотя бы сможем вести наблюдение, если потребуется.

Глава 3

Когда свернул на стоянку перед «Бэд Китти», чувствовал себя уже немного одуревшим от езды. Хоть в этом огромном пикапе как в своей квартире сидишь, но я уже восемь часов с утра прокатался, и все на нервах, на нервах. Выбравшись из кабины, опять на жару, размялся сначала и лишь потом направился в кафе.

Люди за стойкой были те же самые, что и с утра, – мужчина и женщина, оба молодые и оба в очках. Мужчина еще и с бородой. К моему удивлению, мужчина меня узнал, спросил, сильно обнадежив:

– Опять к нам?

– Опять, – кивнул я. – Дайте мне латте и минеральную с газом и лаймом, пожалуйста. И да, можете мне уделить минутку внимания? – Я опять показал бляху и лицензию частного расследователя.

– Что-то случилось? – насторожился он.

– У вас? Абсолютно нет, – поспешил я его успокоить. – У меня всего пара вопросов.

– Садитесь за столик, я сейчас подойду с заказом, – сказал он.

Уселся там же, где и с утра сидел. Парень с заказом подошел через пару минут, поставил все на стол, сам уселся напротив, тоже со стаканом минеральной, посмотрел на меня с любопытством.

Я выудил из сумки планшет, привычно уже нашел фотографии Брауна, показал собеседнику:

– Этот парень был здесь с утра. Помните его?

– Помню.

Уже лучше. Меня узнал, почему бы Брауна не узнать? Тем более что у меня лицо незапоминающееся, а Браун все же заметный со свой внешностью рыжего хипстера.

– А раньше он здесь бывал?

– Видел несколько раз.

Это уже зацепка, это точно зацепка.

– Точно он?

– Я художник, у меня почти что абсолютная зрительная память, – сказал парень.

– Это прекрасно. – И сказал я это совершенно искренне. – Часто он появляется?

– Раз в неделю где-то. Ну примерно, я специально не слежу за ним. Всегда с утра.

С утра – это значит, что он проснулся в Сидоне, как мне кажется. Если бы он приехал сюда откуда-то, то пожрать в дорогу там бы и купил. А если бы приехал и решил перекусить перед тем как куда-то пойти, то ел бы здесь, тут все расстояния такие, что даже кофе выпить не получится, не говоря о том, что еще и рап съесть. То есть он спал где-то дома, встал, вместо завтрака заехал сюда, купил сандвич и кофе и поехал дальше, как сегодня.

– А в других местах его не встречали? Где-нибудь в городе?

– Нет, ни разу. И я нечасто в городе бываю, я в Коттонвуде живу.

– А давно он стал мелькать?

Парень задумался, посмотрел в потолок, затем в окно, потом не слишком уверенно сказал:

– Месяца три или четыре. Но это мне так кажется, может, я и ошибаюсь.

Интересно, у них камеры на стоянке есть? Может и не быть, тут места тихие, преступность отсутствует. И даже если есть, то все равно не получится разглядеть, откуда он приехал.

– Никогда с ним не разговаривали о чем-то кроме заказа?

– Нет, никогда.

– Он всегда был один?

Парень снова задумался, затем сказал:

– Нет, один раз был с девушкой.

С девушкой… девушка на тот момент в их компании оставалась всего одна… если я всю компанию вычислил, конечно. Я нашел фото Джасмин Роджерс в планшете, показал ему.

– Нет, мужик, ты что, – засмеялся он, едва глянул на фото. – Не его уровень. Невысокая, светловолосая, с веснушками, в такой полосатой шапочке.

Да, Джасмин Роджерс красивая. Не хорошенькая, а именно красивая, породистая и даже стильная, хоть и выросла в канадской глухомани. Так… Художник… да, художник же…

– А нарисовать сможешь? Ну так, общий типаж, чтобы представление составить. – Я вытащил из сумки блокнот.

– Нарисовать? – Он немного озадачился. – Ну, если только совсем в моем стиле. Я комиксы рисую.

– Как тебе лучше.

Все рисование заняло минут тридцать. Из-под фломастера появилось круглое такое личико-шарж в круглой же шапочке, большие наушники, обтягивающий топ на довольно толстеньком торсе, карго-шорты и сандалии. Но да, какое-то впечатление можно составить, верно.

– Сколько ей лет, как думаешь?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Двадцать пять? Слушай… – Парень вроде как не решался что-то спросить. – А я раньше фото этого парня нигде не мог видеть?

Вот как? Я пролистал портреты Брауна на планшете, пока не нашел его фото в возрасте тринадцати лет, то самое, которое публиковали газеты во время процесса.

– Это? – спросил я.

Парень вытаращился на фотографию и даже побледнел. И на лбу у него испарина выступила, которую он смахнул рукой.

– Дерьмо, мужик… – сказал он. – Я его в Интернете видел, на сайте про маньяков. Подожди… я же помню… кого он убил?

– Ребенка. Получил восемь лет, потому что адвокат доказал, что у него проблемы с башкой. Отсидел и вышел.

Не знаю, правильно ли я делаю, но у меня тоже абсолютная зрительная память. Я не помню имен и телефонных номеров, не помню адресов, но стоит мне увидеть где-то человека и почему-то обратить на него внимание – я его и через двадцать лет вспомню. И этот вспомнит. Его внутренний процессор уже заработал, листая картотеку сохраненных в мозгу образов, и потом он вспомнит. И черт его знает, что сделает. Не можешь что-то пресечь – возглавь это.

– Подожди, ты его ловишь, что ли?

– Я его ищу. Но пока не ловлю.

– Он здесь никого сейчас не убивает?

– Я не знаю, – решил я направить разговор в другое русло. – Пока его нужно просто найти и понять, что он вообще в этих краях делает. Меня наняли для того, чтобы я его проверил.

Так лучше всего. И вроде присмотр за злодеем, и в то же время никто не побежит прямо сейчас панику поднимать.

– Ты можешь мне сообщить, когда он в следующий раз здесь появится? – Я вытащил визитку и придвинул ее парню по столу.

– Конечно, мужик. А он нас здесь не… того? Нет?

– Если ты к нему не попрешься в гости на ночь – чувствуй себя в безопасности. – Я усмехнулся. – Может, он вообще исправился, претензий у властей к нему пока нет. Но сам понимаешь, кому-то не нравится, что этот парень здесь. И его хотят проверить.

– Дерьмо, мужик, – покачал художник головой. – Я позвоню, да. Мы позвоним.

– Скажи своим, чтобы не болтали на каждом углу, хорошо?

Как же, не будут они болтать. Но ничего страшного. Его и так могли опознать, очень уж лицо характерное. И что за девушка с ним? Просто девушка, жертва или «коллега», так сказать?

Попробовал задать еще несколько вопросов наугад – все мимо. Источник исчерпан, можно уходить. Попрощался и ушел, попутно подсказав самому себе, что завтра надо будет машину сменить. Надо становиться скромней и незаметней. Посмотрел на часы – можно ехать домой, «Канингэм и сыновья» уже закрылся. Или завтра приеду, или уже пришлю кого-то. В любом случае завтра надо будет заказ забрать, послезавтра за ним человек придет, уже к нам. И мне еще до дома почти два часа пилить. Покатаюсь сегодня.

Глава 4

Вообще в Аризоне часто засыпают за рулем, очень уж дороги монотонные. Я, когда подъезжал к дому, тоже зевал так, что слезы наворачивались от старания. Длинные, плоские, прямые шоссе. Уже когда свернул с Кэрфри-хайвэя, как-то пейзажик повеселее пошел. Доехал до торгового центра «Фронтир Таун», который и выглядел как городишко времен покорения Дикого Запада, задумчиво посмотрев на вывеску местного стейк-хауса – стейки у них были хоть куда, а я бы сейчас, откровенно говоря, не отказался закинуть один такой в желудок, потому что двойной визит в кофейню «Бэд Китти» явно был недостаточным восполнением калорий. Но все же проехал, решил, что прекрасно обойдусь содержимым холодильника.

За торговым центром свернул налево, дальше опять все стало пусто, только песок, кактусы, заросли паловерде. Дома, какие видны, были уже большими и солидными. Это место распродали относительно недавно, большими участками, и строились тут «на все деньги», а с деньгами у местных обитателей было нормально. Не Скоттсдэйл, до которого отсюда рукой подать, но не бедная местность. И народ помоложе, потому что в Скоттсдэйл, грубо говоря, помирать приезжают, выйдя на пенсию.

Сама дорога тоже была совсем простенькая – потрескавшаяся на жаре асфальтовая двухполоска самого сельского вида. Но хорошо, что хоть не грунтовка, а то еще и пыль бы до неба следом поднималась. И опять же прямая как стрела, как еще дороги по пустыне прокладывать? Только вот так.

Поворот под знаком «стоп», на котором я еще ни разу ни единой машины не встретил, еще чуток проехать – и вот уже и на грунтовку поворот. Причем куда она ведет, с дороги не увидишь, по обочинам песчаный вал, поросший кустарником, тянется. Здесь я и живу, и соседи у меня есть, просто их видно плохо.

Пикап легко вскочил на бугор, подкатил по короткому отрезку грунтовки к воротам – мой участок был огорожен легкой изгородью для скота. Раньше тут была пустая земля, а по ней редкие ранчо разбросаны. Потом держать ранчо стало вовсе не так выгодно, как продать землю под дорогую застройку, поэтому ранчо как хозяйств не стало. Зато те ранчо, что были выстроены капитально, в таком виде и пошли на продажу. Или в них остались жить разбогатевшие бывшие владельцы земель. Поэтому тут так странно все и выглядит – то современный дом в типичном дорогом аризонском стиле, светлый, цвета песка, одноэтажный, то вдруг типичный фермерский, обычно кирпичный, потому что только кирпичные здесь и уцелели. Зато только у таких домов большие, обычно больше акра, участки.

Поэтому я свое ранчо и купил – земли много, просторно. Длинный такой незамысловатый дом с такой же длинной террасой по фасаду, никаких архитектурных изысков. Бурый кирпич, двускатная крыша, деревянные столбы. В углу участка была раньше конюшня, но я лошадей не люблю и разводить их не собираюсь, так что вместо нее поставили навес для ар-ви, то есть большого серебристого жилого трейлера «Airsrteem». Вместо гаража тоже навес, к нему пристроен сарай-мастерская, тоже моя вечная мечта. Под навесом две машины: новенький «мерседесовский» кроссовер Роситы и скромный серый «фордовский» пикап семилетнего возраста, уже снятый с производства, моя машина «на случай чего».

Загнал «Хэви Дьюти» задом под крышу, выбрался из кабины, чувствуя некую накатывающую волну облегчения от того, что добрался, наконец, до дома. Жара уже слегка спала, тянуло даже легким ветерком. Но это последние глотки воздуха, скоро тут и по ночам будет дышать нечем. Два месяца пекла впереди.

Во дворе песок с гравием вперемешку, кусты у забора и кактусы. Кактусы те самые, столбиками, какие любят рисовать на витринах мексиканских закусочных. Называются они сагаро. У ворот несколько кактусов-бочек, я их туда сам воткнул, больно забавно смотрятся. Вроде как посадовничал немного, можно разок. Я вообще здесь как-то дорвался до хозяйства, по выходным сам мебель строю в мастерской, к расстройству Роситы, душа которой все время рвется куда-нибудь в свет.

Вошел в дом, закрыв за собой тяжелую входную дверь. Дверь сам заказывал – вроде и обычная деревянная, но внутри стальной лист, и стоит в укрепленной раме. От прежнего владельца ранчо мне досталась такая, какую ногой можно выбить. Здесь это нормально, преступность отсутствует, но меня общая статистика касается постольку-поскольку, у меня свои отношения с реальностью, так что лучше вот так.

Роситу нашел на кухне, она пекла печенье. И не лень же после работы.

– Как дела?

– Все хорошо. – Она заулыбалась во все тридцать два. – Два заказа за сегодня.

Росита теперь при деле, у нее свой бизнес. Что интересно, образовался он с подачи моего панамского помощника Кике, тоже колумбийца, как и Росита. У какого-то его родственника своя фабрика возле Картахены, выпускающая всякий трикотаж, от рубашек поло до купальников, вполне достойного качества. Чуть лучше среднемексиканского. Просто так продавать было бы трудно, но хозяин фабрики вложился в возможность делать одежду под заказ разных клубов, с логотипами и гербами. И вот это в Долине, как называют местность вокруг Скоттсдэйла, оказалось востребовано – здесь прорва гольф-клубов, кантри-клубов, отелей с претензиями, теннисных кортов – в общем, всех тех, кто любит продавать одежду со своим лого. Кепки, майки, рубашки, «худи» с капюшонами, легкие халаты для спортклубов – заказы пошли очень бодро.

Дальше с моей подачи Росита открыла маленький магазинчик купальников в торговом центре «Десерт Ридж» и там же завела себе офис. Купальники тут тоже продаются, в каждом втором доме свой бассейн, даром что пустыня. В общем, по моим прикидкам, уже на следующий год дело покажет прибыль, а затраты практически отбились. И Росита станет полностью независима финансово, к чему, собственно говоря, все это и делалось. Хотя она об этом не подозревает, как я думаю, хотя могу и ошибаться. Она, может, и не самая яркая лампочка на елке, но у нее сильная интуиция и она по-своему, по-житейски умна.

Да, я по-прежнему хочу от нее избавиться и по-прежнему это сделать не могу. Какое-то постоянное чувство вины перед ней, вроде как приручил, а теперь бросаешь, нехорошо, а как же ответственность? И вроде уже бросил, но на нее напали и ранили. Из-за меня, из-за моих дел, и опять все то же ощущение вины, и опять мы вместе. Хотя сейчас мне кажется, что она уже сама иногда подумывает о том, чтобы от меня уйти. Она все чувствует и не слишком заблуждается насчет моей любви к ней. Как насчет ее любви ко мне? Понятия не имею, есть ли такая, и думать об этом не хочу.

Дело пойдет на лад, начнет приносить прибыль, и мы расстанемся. Все. Точка. Мы с ней не пара. Я намного ее старше, поэтому, появляясь где-то в ее компании, чувствую себя престарелым папиком, подцепившим молодку. Мы разные. Меня потаскало по миру и по жизни, и я люблю посидеть на веранде с хорошей книгой, а Росита если и прочитала что-то в своей жизни, то это был женский роман, а время она любит проводить в клубах. Росита красива, той яркой латиноамериканской красотой, которая так легко притягивает взгляды, но при этом остается хоть и красивой, но деревенской девочкой, пусть сама и из большого города. Картахена – это все равно деревня, просто размером с город. У нее длинные накладные перламутровые ногти, хоть и на очень красивых руках, она одета в белое, золотое и леопардовое, а когда выбирали машину, она хотела только «Мерседес» и его получила. Я же люблю пикапы, музыку кантри, рок-н-ролл, стрельбища и свою мастерскую. Ночные клубы не люблю вообще, а в ресторанах для меня важна только кухня.

И да, меня вообще не привлекают молоденькие подружки, мне с ними пусто и скучно, как с Роситой. Мой последний настоящий роман, с любовью и страстью, был с женщиной постарше, и именно тогда я понял, что такое гармония. К сожалению, женщина оказалась уже даже не совсем человеком и попыталась меня убить, пусть и не своими руками, так что с ней пришлось расстаться, причем расставание сопровождалось перестрелкой, а вместо нее ко мне вернулась Росита, вся такая в белом и золотом.

В общем, сегодня у Роситы два заказа.

– И кто заказал?

– Стрелковый клуб из Скоттсдэйла и спортклуб. Причем спортклуб из Флагстаффа.

Из Флагстаффа – это означает то, что дело расширяется. Дай-то бог.

– Умница.

– Печенье будешь? Без сахара, тебе можно, я новый рецепт нашла.

Она еще и готовить для меня начала персонально. Особенно с тех пор, как выяснилось, что у меня сахар подскочил. Ей кажется, что невозможность есть сладкое для меня катастрофа, и она все время ищет какие-то способы скрасить мое существование. При этом я к сладкому так… постольку-поскольку. Но хорошее печенье прямо из духовки все равно люблю.

– Буду, guapa, – заявил я со всей готовностью. – Молоко у нас есть? – Я заглянул в холодильник. – Есть, полно молока.

– Отлично!

Она еще и вполне искренне обрадовалась. Если бы я не сожительствовал с ней, а просто удочерил, мне было бы легче и проще, наверное.

– Guapa, у меня новости.

– Хорошие?

– Не очень. С завтрашнего дня ты будешь проверять все записи с камер перед тем, как ехать с работы домой. И подъехав к дому, будешь проверять еще раз. И да, когда я тебе скажу, ты сразу переедешь в отель.

Она вздохнула, повернулась ко мне, сложив руки на груди.

– Что на этот раз?

– Все то же самое. Эти люди в Аризоне. Я видел Брауна.

– Лучше бы ты его убил.

Она из Картахены, напомню, той, что в Колумбии, и выросла в бедном квартале, поэтому основам общечеловеческого гуманизма никогда не обучалась. И этим она меня покупает с потрохами – ей вообще не надо ничего объяснять и ни в чем убеждать, она воспринимает мир в его простой откровенной форме. В ее мире злодея надо просто убить, и как можно быстрее, и тот, кто это сделает, тот и хороший человек. Кстати, этот ее взгляд на жизнь, возможно, единственное, что удерживает меня рядом с ней.

– Guapa, нам надо всех их убить, одного Брауна мало. И убивать надо так, чтобы самому не оказаться в тюрьме.

– Раньше у тебя получалось.

– И здесь получится. В свое время.

Главное объяснять понятно, тогда она спорить не будет. Вот и сейчас не стала, согласилась. А так я ей давал читать биографию каждого из тех, кого мы вычислили еще в Панаме. И фотографии я заставлял ее запоминать. На случай, если кто-то снова появится рядом.

– Ты теперь один. Там были Джефф, Стивен и Кике, а теперь у тебя нет никого.

– Уже нет.

Еще она теперь всегда носит оружие. Это Аризона, в конце концов, а она здесь резидент, так что имеет полное право. Тот маленький револьвер, который я ей дал в Панаме, ее спас. Когда два человека на темной улице попытались затащить Роситу в фургон, она успела выстрелить, ранив одного из них. Второй выстрелил в нее, тоже ранив, но похищение не состоялось, стрелявшему пришлось эвакуировать напарника. Кстати, я так и не вычислил, кто из той компании пытался похитить Роситу и кого она ранила. Их все же было больше, чем мы думали.

Но в результате Росита узнала, что даже одна девушка с пистолетом может постоять за себя против двух вооруженных бандитов. Кстати, у меня несколько раз мелькала идея готовить саму Роситу себе в помощь, просто я откидывал ее как негодную. Не могу я ею уже рисковать, достаточно того раза. А если бы между нами не было всего вот этого, то я бы всерьез рассматривал такую опцию. Она смелая и сильная, внутренне сильная, ее не сломаешь. Она легко пройдет через любые беды, потому что жизнь никогда ее не баловала. И еще она сохранила на удивление чистую душу и зло для нее всегда личный враг, любое зло.

– А кто еще с тобой?

Фразу не обязательно заканчивать, я понимаю, о чем она.

– Новый парень, из Ларедо.

– Ты его уже видел?

– Еще нет, он послезавтра приедет.

– Вроде бы готово. – Росита нагнулась к духовке, совершенно откровенно стараясь продемонстрировать обтянувшуюся шортами попу, даже спину прогнула. – Точно, готово. – Она открыла дверцу и потащила, ухватив стеганой рукавичкой, противень на себя.

– Отлично, умница, – похвалил я ее, все же не удержавшись и похлопав по этой самой попе.

Нет, все же совсем ее не любить не получается. Такое вот внутреннее противоречие. И да, иногда думаю, что удочерить все же не самая хорошая идея. И не настолько я старый, чтобы совсем уж.

Вообще по-хорошему мне бы сейчас на беговую дорожку или велотренажер, у меня вроде как правило терять по тысяче калорий в день через нагрузки, но именно сегодня какая-то вымотанность навалилась, придавила. Я вот лучше действительно возьму большой-большой стакан холодного молока, горку горячего печенья и со всем этим выйду на террасу, посмотрю на закат, который в этой пустыне просто сумасшедший. Вот закатами и рассветами Аризона Панаме точно не проигрывает.

Росита вышла за мной, уселась в соседнее плетеное кресло, тоже с молоком и печеньем. Явно собиралась поболтать, но я сказал, что мне надо подумать. Я не соврал, и она, кажется, не обиделась. Поэтому мы оба сидели молча, глядя на закат.

Итак, мы имеем Сидону и, кажется, что-то в Финиксе. Думаю, что Браун именно в Финиксе задержался. Теперь представим, что я собираюсь возить наркотики низом из Мексики, причем в товарных количествах. Что будет с товаром дальше? Его должен кто-то перекупить в Америке оптом. Не думаю, что эти упыри будут связываться с розницей и мелкими партиями, это уже неразумный риск и слишком много внимания. При пересечении границы стоимость килограмма чистого колумбийского кокаина растет примерно в два с половиной раза, а то и в три, в зависимости от сезона и других факторов. А это более чем достаточная прибыль.

А это значит, что им нужна база в Мексике, где они могут принимать и даже хранить товар. Хранить внизу, то есть без особого риска. Затем так же низом он поедет в Аризону. Почему именно сюда? Я думаю, что причина простая – широкие свободные дороги и пустыня, по которой можно объехать затор, если он есть. Низ – он ведь как замершее мгновение верха. И если дорога была битком, когда это мгновение замерло, то и там, в изнанке сущего, она тоже будет битком.

Товар переезжает за зону особого внимания властей. Разгружается в каком-то складе, но остается внизу. Вроде как накопитель. А затем его перекидывают куда-то в новое место, можно даже верхом, где им торгуют… те, кого при случае не жалко. Я бы сделал именно так. И тогда именно вся та нелюдь, что собралась вокруг Мэри Ринг… или Энн Хилли… тогда эта нелюдь будет в безопасности, им при всем желании ничего не подошьешь.

Сидона совсем не промышленный город, там даже ферм никаких рядом. Магазины, рестораны, бары, частные владения. Отели. Поэтому я бы «точку выхода на поверхность» разместил… откуда могут ездить, скажем, фургоны и не вызывать вообще никаких подозрений? Я бы цветочный магазин открыл, например. И оттуда с доставкой бы гонял фургон. Как вариант. Купил бы «рут» какой-нибудь курьерской компании, организовал бы перевалочный склад и оттуда бы вывозил. Что-то такое, чистенькое и приличное, но куда и откуда машины катаются.

Браун. Браун появляется примерно раз в неделю, так? Парень-художник, что там работает, его видит. И этот парень, судя по тому, что он там был с утра и до вечера сегодня, работает через день. Но при этом Брауна видит, а это значит, что тот, скорее всего, катается в Сидону раз в неделю примерно. Или из Сидоны. В конкретный день, я думаю.

Сегодня у нас что? У нас сегодня понедельник. Он может приезжать на выходные, например. К кому? К той круглолицей, которую мне нарисовали?

Так, где-то у меня телефон этого парня…

Я пролистал телефонную книгу в мобильном, нашел нужную строчку – Мэтт. Набрал номер, дождался ответа.

– Мэтт, это Сергей, мы сегодня встречались.

– Привет! – Голос запыханный.

– Отвлекаю от бега?

– Все нормально, передохну минутку. Что-то случилось?

Значит, точно бегает. А я манкирую физическими нагрузками, за что мне позор и порицание. Так нельзя.

– Нет, я просто хотел уточнить. Этот парень… Смит. – Мэтт знал его под настоящей фамилией, получается. – Он, случайно, не в один и тот же день каждую неделю появляется?

– В один день? – задумчиво переспросил Мэтт. – Так, я работаю каждый понедельник и каждое воскресенье отдыхаю, остальные дни меняются. Сегодня понедельник, так? Мужик, я думаю, ты прав, он по понедельникам приходит, всегда с утра.

– Спасибо. Больше не отвлекаю.

Он приезжает на выходные. Ферму на это не поставлю, это все предположения, но другие выводы как-то не напрашиваются. А так все логично. И потом едет прямо на работу, по пути завтракая.

Тогда зачем им в Финикс? Что там? Или все же в Финиксе будут проводить все операции? А что тогда в Сидоне?

В Сидоне могут жить главные. Энн, например. И «советник права», который Джереми Грант. Он ведь тоже ушел. И к нему раньше ездила Роджерс. Она и сейчас может ездить, я думаю. Или они и вовсе вместе живут.

Но им точно будут нужны люди. Людей было больше. Были те двое, которых я застрелил внизу, в доме Гонсалеса. Были те, что пытались похитить Роситу. Насчет последних двух не знаю, но те двое, с которыми я столкнулся, когда пришел за Луис Гонсалес и Сатори, они тоже умели спускаться.

Мексика, Мексика… нужны люди, которые начали убивать в детстве, причем не просто убивать, как убила та же Грасиэла Рохас, из мести и как часть «бизнеса», а для удовольствия, с радостью. В Мексике с такими проблем нет, малолетних «сикариос» там пруд пруди, картели таких любят, по мексиканским законам им больше трех, что ли, лет и дать нельзя. К совершеннолетию они выходят из тюрем и становятся уже кончеными отморозками. Но «сикариос» – они из картелей, научи их ходить вниз, и все, тайна раскрыта, Энн Хилли и ее компания уже никому не нужны. Значит, и там им нужно организовать что-то свое, со своими людьми.

И вот это будет трудно. Потому что тормозов у «наркос» нет, они захотят тайну себе, и их мало что может остановить. А что может? Достаточно запутанная схема, когда неясно, куда бить и кого пытать. И тогда да, тогда проще сотрудничать.

Каким боком Юма к этой схеме? Почему именно Юма? Как говорил Веничка Ерофеев: «О, сколько в мире тайн!»

А печенье хорошее, кстати. Вкусное. И молоко холодное. Почему Юма, мать ее?

Глава 5

Утром, еще до того, как Росита уехала из дома, я устроил проверку систем защиты. Конструкции Витька, разумеется, на чем мы тоже немного зарабатываем теперь. Система была не сложная, но для любого врага сюрпризная, такую сразу не обезвредишь, да и не обнаружишь. Несколько небольших камер, спрятанных в разных местах, – в фонаре во дворе, в вентиляционной решетке в холле, в часах на стене, в фальшивом пожарном датчике. Все это выведено на потайной накопитель с выходом в Интернет. Накопитель подключен к блоку непрерывного питания, равно как и каждая из камер, так что даже если электричество отключится, все это еще дня три проработает.

Камеры включаются от датчиков движения и датчиков на открытие дверей и ворот. Зайдет кто-то во двор, тут же пойдет запись, а накопитель отошлет изображение вошедшего мне на мобильный. Захочу подробностей – могу подключиться к своим камерам и хоть с другого конца земли наблюдать, что там у меня дома происходит. Откроется входная дверь дома – опять ко мне придет фото, а заодно мне будет предложено посмотреть, что на всех камерах видно. Ну и сам по себе я могу проверить свой дом и двор на предмет присутствия посторонних в любое время.

Проверил – все работает. Позвал Роситу, которая пришла послушной девочкой, потребовал снова пройти зачет по владению системой. Почти прошла, хоть и пришлось подсказывать. Местами для нее сложновато. Потом убедился в том, что у нее с собой оружие, заставил показать. Она уже начала хихикать, но все же показала компактную «беретту нано» с розовой рамкой – сама выбрала, понятное дело. С золотой и леопардовой не нашлось. Тогда не нашлось, сейчас я знаком с одним интересным дядькой-оружейником, ветераном Вьетнама, который делает оружие любого цвета. Мелькнувший в Интернете Kahr в исполнении Тиффани – это как раз его работа. Может, и леопардовый закажу для Роситы.

– Перед тем как подъехать к дому, останавливаешься где-то у обочины, убедившись, что никто не остановился следом за тобой, достаешь свой смартфон, проверяешь все камеры, затем подъезжаешь, понятно? – закончил я последний инструктаж.

– Папи, понятно, – картинно закатывая глаза, вздохнула Росита.

– Ну и молодец, раз понятно.

«Папи» – это не папик. Так у пар принято друг друга называть. Росита для меня в этом случае «мами». А у колумбийцев эта традиция особенно распространена. Даже если бы я был младше, то все равно «папи».

Все, с этим разобрались. Росита собиралась на работу, а я пошел к себе в кабинет. Отодвинул небольшой книжный шкаф по рельсе, за ним открылась дверка оружейного сейфа. Набрал быстро код, услышал, как зажужжал замок, затем сдвинулась тяжелая дверь, открывая вид на небольшой ряд винтовочных стволов и полочку с пистолетами.

Итак, не самый дорогой «калаш», собранный в Америке из польских частей. Практически «АКМС», со складным прикладом, только без автоматического режима стрельбы. Не лучшее на рынке, но и не худшее, «на семь сотен», так сказать, а мне он дешевле достался. По большому счету, потерять не так жалко будет, если кто-то в машину заберется или ее угонит. Боковой кронштейн, на нем китайский прицел UTG с изменяемой кратностью, от единицы до четырех. Можете смеяться, но я стрелял с ним много, и он до сих пор не развалился, и даже подсветка сетки не вырубилась. Разве что с «ценой клика» у него некоторые проблемы, но мне клик без надобности, я его один раз пристрелял, а дальше поправки по сетке беру, барабанов вообще не трогаю. И опять же, если украдут – совсем не жалко, он мне в сто двадцать долларов обошелся.

Ну и еще на него поставил пламегаситель «эклипс», то есть «затмение» от «Мантикор Армз» – такие у меня на всем оружии стоят, скрывают вспышку полностью, да и отдачу контролируют.

Так, «калаш» на стол, туда же легко накидывающийся «лифчик» с четырьмя запасными магазинами. Ночник в футляре, из умеренно дорогих. Камера, которую можно подключить к ночнику. Два комплекта GPS-маячков. Бронежилет, который должен держать пистолетную пулю. Перчатки. Несколько штук пластиковых наручников-стяжек, они всегда пригодиться могут.

Вот теперь я, наверное, готов если не ко всему, то ко многому. Потому что, если мне удастся найти этих, – там как угодно события могут пойти. Мне уже довелось похоронить одного товарища, у которого при этом за спиной было двадцать пять лет службы в полиции. Да и не только его они убили. Они вообще убивают, чтобы жить так, как им нравится. Так что лучше быть готовым убить первым. В этом Росита полностью права.

Сложив все собранное в сумку, вышел из дома и направился к «Форду». Поднял сиденье заднего ряда, под ним открылся большой ящик из толстого армированного пластика, которому сиденье служило крышкой. Сам ящик разбит на ячейки, в нем даже перегородки с выемками для винтовок имеются. Уложил туда все, что притащил в сумке, затем сложил саму сумку и тоже туда закинул. Присев сбоку, запер ящик на ключ. Пускай теперь это имущество со мной катается.

В кузове у меня то, что выглядит как инструментальный ящик из полированного алюминия, здесь в половине пикапов такие стоят, и в нем даже на самом деле есть небольшое отделение под инструменты, но вообще это тридцатигаллонный дополнительный бак, так что при необходимости я могу без заправки следить за кем угодно очень долго. Не облажаюсь, как вчера.

А вот теперь мне нужно опять в Сидону. По тем самым делам, которые я не сделал вчера. Опять почти четыре часа катаний через пустыню. Кстати, заодно сейчас надо будет отъехать и проверить работу системы безопасности, как картинка с камер ловится на планшет.

Глава 6

На работе я появился примерно к ланчу. Встретил Блэйк – рослый, румяный, упитанный парень с кудрявой светлой «тактической» бородой, который у меня работал оружейником, а заодно вообще заправлял всем, что оружия касалось. Нанял я его по объявлению и как-то не ожидал, что Блэйк начнет звезды с неба хватать, но он оказался чрезвычайно знающим специалистом. Оружие он любил, возиться с ним – еще больше, а заодно он выкладывал собственные видео на Ютуб, про стрельбу и всякий «гансмитинг», эти видео много смотрели, так что я взялся снабжать его бесплатными патронами для пострелушек и местом для съемок, а взамен к нам потянулись покупатели.

– Есть «полтинник»? – Он подскочил к машине еще до того, как я успел двигатель заглушить. – И что это за помойка? – Он постучал по крыше «Форда».

– Есть, забирай. – Я показал на большую сумку, лежащую на заднем сиденье, и одновременно игнорируя его заявление про «помойку». – И в кузове несколько коробок, надо разгрузить.

– Без проблем.

Пожав его толстую ладонь, я прошел через поднятые ворота в ангар, огляделся. Именно здесь понимаешь, что по направлению бизнеса наша лавочка и жнец, и швец, и на дуде игрец, иначе и не определишь. Большой ангар был поделен перегородками на несколько зон. Здесь был склад, заставленный поддонами со всевозможными коробками, мешками и пластиковыми запечатанными ведрами – мы обширно торговали почтой всяким «выживательским» имуществом. Ну и не только почтой, к нам и грузовиками приезжали затовариться для тайных бункеров оптом.

За стеклянной перегородкой было нечто вроде небольшого цеха – там на станках с ЧПУ вытачивали из заготовок начинки для глушителей под все калибры. С тех пор как они стали все больше и больше входить в моду, наша маленькая марка «Инотек» продавалась все лучше и лучше. А заодно там же точили пламегасители с резьбой под эти самые глушители.

Третью часть ангара занимала смесь оружейной мастерской, оружейного склада и оружейного магазина – епархия Блэйка. Правда, магазин как таковой работал неактивно, больше для случайных или постоянных покупателей, а вот почтой мы продавали много, равно как и модернизировали, и чинили.

Соответственно, где почта – там и Интернет. И это уже было царство Витька и Белен. Они сидели в просторном офисе, висящем на столбах под самой крышей, и оттуда рулили нашей онлайновой составляющей. А Витёк из отдельно закупаемых компонентов еще и свои системы безопасности собирал, конструируя под конкретного заказчика. В общем, жизнь кипела.

В ангаре я прошел в «метизный цех», где работало аж целых два человека, поздоровался с ними, потом по громкой лестнице поднялся в офис.

Белен с панамских времен не изменилась, так и оставалась симпатичной толстушкой в больших очках и с белозубой улыбкой, а Витёк как бы даже еще истощал, если это вообще возможно. Не изменилась и сама картина – оба сидели за компьютерами с крайне сосредоточенным видом, это как бы их естественное состояние. Витёк разве что в офисе больше не ночует, он на все бонусы свои купил домик с двумя спальнями в приличном районе Глендейла, там они теперь вдвоем и живут, в любви и согласии. Разве что не уверен, есть ли у них дома офлайновые контакты друг с другом или нет. Ну да и не мое это дело, всяк по-своему с ума сходит.

– Вить, что у нас с базой малолеток на сегодня?

Это еще одна вещь, которой мы научились теперь, – собираем базу данных по малолетним убийцам. Сидящим, вышедшим, могущим выйти, особенно по вышедшим и вдруг погибшим. Понятное дело, что база эта маленькая и неполная, потому что доступна нам информация больше по Америке и нескольким другим странам, где новости в Интернет все же попадают, а столкнулись мы с настоящим интернационалом, но тут ведь хотя бы кончик ниточки зацепить важно, а дальше можно и весь этот клубок размотать. Белен даже специальный поисковый движок написала на пяти языках, чтобы искал это все постоянно.

Недавно наткнулись на настоящий клад – национальную организацию жертв малолетних убийц, состоящую в основном из родственников. Организация занимается тем, что старается не дать выпустить убийц из заключения, – досрочно ли, или просто по достижении совершеннолетия. В штате Нью-Йорк, например, такая практика тоже имеется – сажают убийцу-подростка пожизненно, но когда ему исполнится двадцать один год, суд снова будет рассматривать его дело. И даже может решить, что он уже исправился. Бывает такое. И тот идет домой.

Главное – эти люди следят за судьбой почти каждого осужденного. Помог установить с ними контакт отец О'Мэлли – у самого не получилось; поначалу меня приняли то ли за журналиста, то ли за правозащитника и общаться не хотели. Но с помощью священника-иезуита отношения наладились, нам даже присылали постоянный «апдейт». Кто где сидит, кому сколько осталось, кого могут выпустить из-за взбрыков системы правосудия.

К тому же американская система все же достаточно жесткая, не так уж часто удается убийце увернуться от ее объятий. Если вспомнить компанию Энн Хилли, то большая часть из них не была американцами, а появились из тех краев, где несовершеннолетних сажать надолго нельзя, что бы они ни совершили. В общем, базу вели скорее на всякий случай, далеко мы на ней одной не уедем.

Но было и кое-что еще. Этим требуется убивать. Причем убивать, не привлекая внимания, то есть люди должны исчезать. Трупы вниз провалиться не могут, от них потом приходится избавляться «традиционными» способами, так что мы пытались вести наблюдения за найденными трупами, но это тоже так, для собственного успокоения – Аризона огромна и пустынна, а песок копать легко. Можно без особого труда любое количество тел зарыть.

Ладно, теперь немного к рабочим делам, а затем надо бы договориться о встрече с Коди Бисоном. Мне очень нужны союзники, особенно такие, у кого есть доступ к базам данных. Эти, за которыми я пытаюсь идти, они специально ищут друг друга и объединяются. Так что и я должен искать хороших людей, которые с радостью бы поубивали плохих, и объединяться с ними. Не справлюсь я со всем этим один. Пусть, кроме меня, вниз спускаться некому, но хоть наверху прикроют или помогут.

Выудил его номер из списка, позвонил. Едва тот ответил, я сразу решил, что имею дело с коренным местным, настолько это было слышно – половину звуков в словах он глотал.

– Мы можем встретиться? – не стал я откладывать в долгий ящик.

Бисон не стал спрашивать «зачем» и «с какой целью», он лишь сказал:

– Могу сегодня после шести часов. Знаете, где мы сидим?

– На Энканто? – уточнил я. – Я бывал у вас.

Там здание департамента, но какие-то отделы могут оказаться и в других местах, я понятия не имею, чем занимается Бисон.

– Там рядом, на перекрестке с Двадцать четвертой, есть бар «Карлаз Спортс», приходилось видеть?

– Помню.

В самом баре не был, но мимо проезжал не раз, у меня в тех краях довольно много дел бывает.

– Могу там быть в половине седьмого.

– Я буду. Как мне вас узнать?

– Я лысый, совсем, и на мне синяя рубашка навыпуск. Буду сидеть у стойки, хотя предпочел бы зайти и уже вас там увидеть.

Ну да, понятно, все бы предпочли. Но я вообще предпочитаю оказываться раньше всех, чтобы осмотреться, тут у нас с ним желания совпадают. И на этот раз совпадут, скорее всего.

– На мне белая поло и светлые брюки, больше никаких особых примет. Тоже сяду у стойки.

– Увидимся.

Увидимся. Обязательно.

– Витёк, распечатай фото всех наших подопечных в стандартном формате и скинь заодно на флешку.

Можно и почтой отправить, и я потом почтой обязательно отправлю, но люди разные, и некоторым лучше важное давать прямо в руки и следить, чтобы сразу же не потерял. Поэтому перестраховываюсь. Кто знает, может быть, кто-то из них попадал в поле зрения Департамента полиции штата по факту.

Потом переключился на работу «по профилю», то есть на ту, что деньги приносит. Продажи глушителей на подъеме, многие штаты их разрешили без ограничений, а во многих других люди узнали, что это вовсе не «третий класс», так что ничего сложного в получении разрешения нет, вот и растут продажи. Одновременно с продажами растет и количество производителей, так что конкуренция обостряется. Нам бы еще стволы пистолетные с резьбой под глушители делать начать, но это все в перспективе. Даже не очень ближней.

В складе обнаружил фургон под загрузкой, брали полтонны сублимированной еды. Судя по одежде и кепке с изображением гремучки и надписью «Не грози мне!», имеем дело с выживателем. Преппером, как тут принято их называть, с тем, кто готовится к концу света. Их больше за психов считают и сильно ошибаются. Для большинства это просто хобби, игра такая, просто взрослые люди стесняются в этом признаться вслух. Меня тут судьба с полгода назад с таким преппером свела – и вот у меня появился конструктор глушителей. Парень просто любил изобретать всякие штуки, одна другой интересней, все для жизни после конца света, и делал все с великим остроумием. Второй Витёк, только не компьютерный, а такой, какого к станкам тянет. И не тощий, а скорее наоборот, пухловатый малость. А его солнечный гриль мы уже запатентовали и на следующей неделе попробуем заказать изготовление первой партии, в Аризоне они должны не только среди препперов расходиться.

Подошел Нат, он у меня вроде как за менеджера, пока меня нет, а так складом командует, показал бумагу:

– Из FEMA письмо прислали. Требует сообщить, сколько всяких припасов у нас можно получить сразу и сколько мы можем добыть немедленно, если очень постараемся. Что они замыслили?

Нат тоже преппер, пусть и не фанатичный. Только преппер может торговать с другими препперами и им что-то советовать, рыбак рыбака видит издалека. Но на правительство вся эта публика смотрит как на исчадий ада, точно зная, что правительство занято исключительно тем, чтобы найти способ отобрать у них все оружие, свободу и уморить насмерть налогами. Не то чтобы эта мысль совсем далека от истины, если посмотреть за тем, как в этой стране все развивается в последние годы, но все же препперы все это воспринимают совсем истерично.

– Это они прикидывают варианты для чрезвычайных ситуаций. – Я пробежал текст глазами. – Напиши им как-нибудь скромно, но обязательно ответь.

– Какие здесь могут быть ситуации? – спросил Нат с явным подозрением.

– Иммигрантов перелезет на нашу сторону столько, что их придется собирать в лагеря и чем-то кормить. Как вариант.

– Конфискуют? – Нат напрягся.

Все препперы ждут конфискаций. К этому они готовы лучше всего, поэтому и вооружаются.

– Для конфискации нужно чрезвычайное положение. Выкупят, – успокоил я его. – Ладно, что-то еще у нас?

– Надо заказывать многое, было много продаж.

– Сам справишься?

– Разумеется.

– Ну и давай, действуй.

Лимит на неавторизованные расходы он еще не исчерпал, так что это обращение ко мне скорее дань вежливости. Нат знает, что делает, незачем вообще в это лезть.

В общем, как-то время до вечера прошло за делами, затем я проверил содержимое сумки – все нужное с собой, махнул всем рукой и отправился на встречу.

Блэк-Каньон-фривэй, мне опять на него – в довольно плотный уже в это время поток машин, шумозащитные экраны по бокам, самого города и не видишь. Да и невелика потеря, счесть Финикс красивым – надо очень постараться. Америка – не Европа, здесь вообще красивых городов немного, да и красота как-то кусками в них. Нью-Йорк еще туда-сюда, он немного европейский по типу, своеобразный хотя бы, но и то сравнить его с каким-нибудь Лондоном или Парижем я не смогу – совсем разные весовые категории. Ну есть симпатичные города на американском Юге – тот же Чарлстон, например, его центральная часть, есть другие, опять же их центры, а вот дальше… Тот же Голливуд лучше людям вообще не показывать, или Майами: вот здесь все ярко и пышно, сворачиваешь за угол – и вдруг какое-то гетто с торчками на улице. Потом снова хороший район и за ним опять мусорный.

В Финиксе особо помойных районов нет, как в том же Лос-Анджелесе. Но нет и ничего красивого. Есть безликий и совсем небольшой даунтаун с высотными зданиями из стекла, в которых разместились банки, страховые компании и офисы крупных фирм из Аризоны. Да и именно Финикс, как я уже говорил, совсем небольшой. Есть широко раскинувшиеся пригороды – Пеория, Глендэйл, Меса, Скоттсдэйл, которые застроены все больше одноэтажно, типичные сабурбии разной степени достатка населения. А промежуток между ними заполняют эдакие промышленно-торговые зоны, в которых основная активность города и разворачивается. Тут и магазины, и рестораны, и склады какие-то, и офисы, и что угодно, и сделать эту мешанину, построенную обычно широко и привольно, красивой никак не получается. Да и не стремится никто – похоже, за пределы витрины и вывески фантазия не убегает.

Я это к тому, что в самом Финиксе любоваться нечем, так что бетонная река фривэя очень даже подходит для перемещения. Зато подумать можно, ничего не отвлекает.

Доехал до развязки на Томас-роуд, свернул на мост, увидев большой рекламный щит, предлагавший услуги неких Лернера и Роу по криминальной защите и отстаиванию твоих интересов, если ты попался за рулем «под воздействием» разных субстанций, здесь все это называется DUI – drive under influence. У заправки «Шеврон» потолкался в маленькой пробке, непонятно почему возникшей, проехал мимо «Данкин Донатс». Потом опять была улица без всяких красивостей, лишь какие-то склады и стоянки по сторонам, затем увидел рекламу все тех же Лернера и Роу, на которой два мужика в белых рубашках интересовались у тебя, не пострадал ли ты в аварии и не нужен ли тебе чек за твои страдания? Как раз под этим плакатом «Карлаз Спортс» и находился. Незамысловатые надписи краской по стене обещали бургеры, крылышки и салаты. Сразу за баром начинался забор с колючей проволокой, огораживавший складской двор, – промзона и есть промзона.

Зато у бара была собственная стоянка, как, впрочем, почти у всего в Финиксе, сейчас заполненная едва на треть, так что местечко для моего невзрачного «Форда» нашлось легко. Уличная жара влупила по мне кувалдой, едва я вылез из салона, но жара сменилась прохладой, едва я вошел в бар.

Бар как бар, простенький такой, на стенках, облицованных под дикий камень и кирпич, висят боксерские трусы и майки бейсболистов под стеклами, с автографами. В баре несколько мужчин, но лысого в синей рубашке навыпуск я не увидел – приехал пораньше. Сел за стойку, взгромоздившись на высокий стул, попросил бутылку «Короны» и придвинул меню в пластике.

Меню как меню, традиционное для любого американского бара. Про этот слышал, что здесь кормят вкусно, но как-то бургеров я стараюсь избегать, а стейк здесь все же заказывать не хочется. Поэтому решил, что дома поем, тут пивом ограничусь.

На экранах нескольких телевизоров, висящих под потолком, показывают футбол. Американский, который вроде регби в шлемах и на маленьком поле, чтобы меньше бегали и больше пихались. Кто с кем – хрен его знает, я вообще спорт никогда не смотрю и ни за кого не болею. И сейчас бы не смотрел, но движение взгляд притягивает.

Меня вроде бы никто не рассматривает. Три мужика за дальним от меня столиком явно копы, по типажу видно. Еще несколько человек в баре ни к какой конкретно группе не отнесешь, люди как люди, преимущественно мексиканцы. Район здесь больше ими населен, поэтому и клиентура такая, полицейские и местные. Бармен – невысокий, плотный, в зеленоватой поло с логотипом бара, поставив мне бутылку пива, начал доставать чистые стаканы из мойки, выставляя их рядами под стойкой.

Лысый в синем появился минут через десять, я уже половину «Короны» неторопливо допил. Он кивнул троим за столиком, поздоровавшись, затем направился сразу ко мне, протягивая руку для рукопожатия.

– Коди, – представился он.

– Сергей. – Я обнаружил, что ладонь у него сильная и твердая, словно он не в полиции служит, а землю лопатой копает.

Лысым он тоже не был, скорее начал лысеть и взялся брить голову. И заодно отпустил короткую бородку. Рубашка у него была навыпуск, под ней, когда он повернулся, обозначился контур кобуры.

Коди за руку поздоровался с барменом, попросил себе бургер с картошкой и пиво. Тогда я решил все же не отставать и заказал энчилады.

– Пойдем за столик? – предложил я ему.

За стойкой поговорить приватно все же сложно, бармен рядом стоит, поэтому Бисон просто кивнул и направился к столику у окна, неся бутылку пива в руке. Я последовал за ним.

– С Акостой давно знаком? – спросил он, явно решив не размениваться на вступления.

– Год примерно. А ты?

– Несколько лет. Он работал раньше в ДБО[3] здесь, потом его перевели.

– Он тебе что обо мне сказал?

– Он сказал, что ты надежный человек и работаешь на них. Как контрактор. Верно?

– Все верно, они меня привлекают.

– А что в тебе такого ценного? – Он протолкнул пальцем ломтик лайма в горлышко бутылки и отпил пива.

– Я специалист в довольно узкой области. Иногда нужны именно мои знания.

– По наркотикам?

– С наркотиками это все пересекается постоянно, – кивнул я, – хоть это и не совсем моя специализация. А ты из…

– «Общие расследования и наркотики», – опередил он ответом вопрос.

Ну да, что-то вроде бюро расследований штата. Если местная полиция не справляется, то подключается этот отдел, ну или если дело с сетью организованной преступности, тогда тоже эти занимаются. Вообще их хвалят, они эффективно работают, хоть все равно не могут справиться с тем количеством дерьма, что прет сюда через границу.

– Акоста сказал, что я могу к тебе обращаться за помощью, но не уточнил, за какой и на каких условиях.

– А какая тебе нужна? – Бисон приподнял бровь.

– Обычно информация. Вот как с номером машины, например.

– Кто был в машине?

– Убийца, Эрик Браун. – Я вытащил из сумки папку с распечатанными снимками и выложил нужную страницу на стол перед собеседником.

– Я его помню. – Бисон толстым пальцем постучал по детскому портрету Брауна. – Убил ребенка, верно?

– Верно.

– Он в розыске?

– Нет. Но он здесь не просто так.

– Он серийный, ты думаешь? – чуть напрягся Бисон.

– Он… – я чуть затруднился с определением, – они… он не один. Они точно убивали там… где мы познакомились с Акостой.

– В Панаме, – уточнил Бисон.

– Да, в Панаме. Я не могу доказать, что именно Браун участвовал в убийствах непосредственно, но они убивали, довольно много. Уже не для развлечения, Браун познал смысл, зачем вообще убивают.

– За деньги?

– Да, за деньги. И там они влезли в наркотики.

– И теперь… – поощрил он меня к продолжению.

– Теперь Браун здесь. Часть их банды уцелела, так что не исключаю, что он здесь не один.

– У меня несколько вопросов. – Бисон взял лист с фото и перевернул его картинками вниз. – Что на него сейчас есть?

– Пока ничего. Кроме того, что граница близко, а за границей наркотики.

– Как они зарабатывали на наркотиках?

– У них была своя система доставки. Они напрямую связались с колумбийцами, но в последний момент у них начались проблемы, сделка не состоялась. Несколько человек у них погибло, остальные убежали. Год о них ничего не было слышно, но вчера я здесь случайно увидел Брауна.

– Тебе лучше передать это дело нам, как мне кажется.

– Не лучше, вы не справитесь.

– Это почему? – Бисон не обиделся, но явно удивился.

– В этом есть тонкости. Если бы их не было, Акоста сам смог бы справиться с ними в Панаме, он там лично отдавал указания полиции. Но он оставил все нам.

– Вам?

– Там у меня были партнеры.

– А здесь?

– У меня есть помощники. Люди, которые работают на меня. Мало, – теперь уже я опередил ответом его вопрос, – но мне пока хватает.

– В чем твой интерес? Правительство платит?

– У меня свой бизнес, так что правительство просто помогает немного. Мой интерес в том, что… понимаешь, такие люди, – я достал пачку листов с фотографиями, выложил на стол, тоже картинками вниз пока, – они не должны существовать. Браун должен был оказаться или в клетке до конца жизни, или в «коридоре смерти», а вместо этого вышел на свободу через восемь лет. Вот эта, – я открыл лист с фотографиями Джасмин Роджерс, – тоже отсидела всего несколько лет, потому что ей было тринадцать, когда она убила всю свою семью.

– Я ее тоже помню, – подался вперед, опираясь на локти, Бисон, – она из Канады. И она тоже здесь?

– Пока не знаю. Но в Панаме она была, это снимки оттуда, мы их сделали. Здесь еще люди. – Я придвинул ему всю пачку листов, потом положил сверху флешку. – На каждого довольно подробная справка. И это моя первая просьба, я хочу узнать, попадался ли кто-то из них в поле зрения? И можно ли что-то найти на них – водительские удостоверения, зарегистрированные автомобили, что-то еще.

– Поиск по собственности ты уже проводил?

– Сейчас проводят. Но эти обычно регистрируют ее как-то хитро, часто на компании.

Сейчас Витёк сидит и шарит по записям собственников, в Аризоне это открытая информация, но пока от него никаких сообщений не приходило. Хотя вся эта банда вполне могла сменить имена, официально или нет. В общем, не думаю, что он что-то найдет.

– И все же почему этим занимаешься ты? А не я, например? Или те же феды?

Я вообще-то подсознательно надеялся на то, что мы эту тему в разговоре обойдем. Не то чтобы сильно, но все же. Бисон занимается наркотиками, я тут намекаю на целую наркосеть. Почему он должен это отдавать кому-то еще? Почему какой-то непонятный «пи-ай» должен брать у него информацию вместо того, чтобы Бисон сам делал свою карьеру?

– Потому что там считают, что так будет лучше, – выдал я самый уклончивый из всех допустимых ответов. – Еще лучше, если ты поинтересуешься у Акосты, потому что в этом деле много закрытой информации, а мы говорим неофициально.

Бисон задумался. Подошел бармен с двумя тарелками, поставил их перед нами.

– Что вообще происходит? – спросил он. – Объясни как сумеешь.

– Это некий… культ. – Версию я составил давно, все же ума сообразить, что эти темы придется обсуждать, у меня хватило. – Который организован какими-то очень плохими людьми, до самого верха я так и не добрался. В культ привлекаются такие, как эти. – Я постучал пальцем по стопке листов на столе. – В результате происходят очень плохие вещи, гибнут люди.

– Так было в Панаме?

– Именно так, – кивнул я. – Они действуют так, что доказать почти ничего не возможно.

– И что ты сделал?

Мысль о том, что «доказать невозможно», Бисона не порадовала, он явно заподозрил, что все это вышло за рамки закона. Бисон – коп, и нравиться это ему не должно.

– Мы их спровоцировали, если честно. – Версия влекла за собой следующую версию. – Они попытались нас убить. Один наш друг погиб, но мы выбили их «энфорсеров». Хуже то, что мозги всей их операции уцелели и покинули страну. Мы так и не смогли их увязать с убийствами. Все, кто на этих фото. – Я опять показал на бумаги.

– И почему они уехали?

– Засветились. Колумбийцы, которым они много наобещали, стали совсем недовольны. А Панама не то место, где колумбийцев можно кинуть и жить спокойно дальше.

– И теперь они будут мутить с мексиканцами?

– Я так полагаю, – подтвердил я его предположение.

– И что ты собираешься делать здесь?

– Не знаю пока, – развел я руками. – Для начала надо их просто найти.

– Я не хочу, чтобы в моем штате ты начал сам кого-то убивать, даже очень плохих. Здесь есть закон, если ты вдруг забыл. – Он посмотрел мне в глаза.

– Я не забыл, – ответил я нейтрально.

– Ты знаешь, – Бисон взял с тарелки бургер двумя руками, откусил, быстро прожевал, запил пивом, – я у нас в роду уже четвертый законник. Мой папаша был помощником шерифа в округе Марикопа. Дед и прадед – помощниками в округе Ла-Пас. И мой дед был тем, кто всадил два заряда картечи из своего дробовика в Джейкоба Келла… слышал о таком? – уточнил он.

– Джейкоб Келл? – задумался я. – Н-нет, не припомню, что о нем?

– Странно, – вздохнул Бисон, – ты вроде бы занимаешься убийцами-малолетками, но не слышал про Келла. Хотя… странная вещь, про него вообще мало кто слышал. Такое ощущение, что добрые люди штата Аризона почему-то обходят эту тему изо всех сил.

– Я занимаюсь не столько детьми-убийцами, сколько культом, – уточнил я в качестве самооправдания.

– Все равно, – отмахнулся он. – Келл – настоящее исчадие ада, парень. Таких больше не было ни в американской истории, ни в мировой, наверное. И вся его жизнь как началась, так и закончилась в Уэндэне. Уэндэн, округ Ла-Пас, знаешь такое место?

– Проезжал вроде бы, – напрягшись, вспомнил я. – Маленький городок.

– Маленький, верно, там сейчас меньше шестисот человек живет, и когда все случилось – было не больше. Моя семья из Паркера, это к северо-западу оттуда, тоже та еще деревня, но хотя бы больше, и к тому же знаменита. Точнее, знаменита калифорнийская ее сторона, Эрп.

– Это там убили брата Уайатта Эрпа?

– Там, чем и прославили, даже город так назвали. А в Уэндэне убили множество людей, но никто про эту дыру даже не вспоминает. Впрочем, к тому времени мой дед переехал в Бренду, это еще одна дыра рядом с Уэндэном, и он уже не работал помощником, числился как «пасси»[4], так что вся эта история коснулась его непосредственно.

– Что за история?

– Это случилось в сентябре сорок пятого, большинство мужчин из окрестностей были еще или на войне с японцами, или только начали возвращаться из Европы, – взялся за рассказ Бисон, не забывая, впрочем, про бургер. – Дед не воевал, он еще перед войной получил заряд дроби в бедро, когда пытался поймать конокрада, и его не взяли. Поэтому он и ушел из помощников шерифа, переехал, нанявшись на ранчо. Тогда там не только выращивали салат, но были еще и ранчо.

– В Бренде?

– В Бренде, – кивнул он. – Мальчишку Келла в тех краях знали плохо, он почти никогда не выходил с их фермы. Он был умственно отсталым, но здоровенным, как буйвол, говорят. Шесть и четыре ростом и весил под триста фунтов. И это в пятнадцать лет.

– Впечатляет.

– Это точно, – усмехнулся Бисон. – Парень подобных габаритов, да еще под «ангельской пылью», чуть не задавил меня пару лет назад, хорошо, что я до ствола сумел дотянуться. Я отвлекся, – спохватился он, поливая картошку кетчупом из пластиковой бутылки. – В общем, Келл был огромным и очень сильным. Жил он с папашей и мамашей, и еще у него была сестренка, Сисси Келл, Мелисса, ей было тогда десять. В школу он не ходил, работал на ферме, причем, как говорили, его папаша… как же его звали… – Бисон, закусив губу, уставился в окно. – Не помню… Харри, что ли, обращался с ним как со скотом, лупил чем попало за что угодно. Мамаша была тихой и забитой, а Сисси, говорят, его любила, а он за нее был готов на что угодно.

Мне почему-то подумалось, что начало истории какое-то очень уж киношное получается, как раз для фильма ужасов вроде «Пятница, 13».

– Я сейчас не помню чисел, могу уточнить, если нужно, но случилось это все в середине сентября. К Келлам заехал по каким-то делам сосед и обнаружил Харри с женой, ее звали Мэрион, лежащими у крыльца. У Мэрион была сломана шея, похоже, что ее ударили, а вот Харри… нет, не Харри, Хэролд его звали, точно, – поправил сам себя Бисон, – Хэролд. Так вот Хэролд был разорван на куски. В прямом смысле, – перехватив мой взгляд, добавил он. – У него были вырваны из плеч обе руки, а от головы мало что осталось. Дед сказал, что опознали его по длинному шраму на животе, его когда-то ножом полоснули и этим шрамом он вечно хвастался.

– Ребенок приложил силу?

– Точно. Причем Мэрион была накрыта простыней, которую принесли из дома и даже придавили камнями, чтобы не унесло ветром, а на Хэролде малыш Джимми еще и попрыгал, у того не было ни единого целого ребра. Похоже, что с ребер он и начал, как сказал коронер.

– И потом?

– Джимми и Сисси исчезли. Но на следующий день обнаружили, что в тот же вечер была убита семья Фюрье, что жила в миле от дома Келлов. Пять человек, мать с отцом, двое детей, мать отца. Их изрубили топором. Судя по всему, они пустили мальчишку Келла с сестренкой, а Келл как-то взял в заложники детей. Всю семью убили в амбаре, дети были связаны, и рты так и остались заткнуты.

– То есть Келл один захватил детей и заставил родителей делать что говорят? – уточнил я.

– Дед сказал, что все выглядело именно так.

– Как-то очень сложно для недоумка, не кажется?

Бисон поднял указательный палец, то ли желая сказать, что он услышал мое мнение, то ли предлагая ждать продолжения рассказа.

– Дед на тот момент был одним законником на все окрестности, но он собрал еще с десяток человек, местных ранчеров и их помощников, и они оседлали коней и взялись за поиски. Мальчишку Келла в лицо знали все, укрыться он все равно не мог. Их увидели на тропе, ведущей к шоссе, Келл нес Сисси на плече, перекинув ее, как мешок, из-за чего тогда все решили, что он ее похитил.

– А на самом деле?

– Потом как-то выяснилось, что он ее так часто носил, ей просто нравилось. По следу пустили собак, собаки довели до шоссе. Там след потерялся, Джейкоба и Сисси кто-то подобрал. Но вскоре сообщили, что в десяти милях от города в кювете нашли два трупа, мужской и женский. Они были изуродованы, как папаша Келла, при этом изрезаны ножом. Нож, судя по всему, принадлежал убитому, потому что у него на поясе нашли пустые ножны. Тела, кстати, так и остались неопознанными, на них не было ни единого документа, а номера на машине оказались крадеными. Сама машина тоже была угнана в Калифорнии.

– До этого порезы на телах были? – уточнил я.

– Не было, – покачал головой Бисон. – Машину, черный «Форд», тоже сразу не нашли, Джейкоб и Сисси вроде бы сумели на ней уехать.

– Дебил и ребенок?

– Да, дебил и ребенок, – усмехнулся он. – При этом Джейкоб, как позже выяснили, никогда машину не водил. Потом, ближе к вечеру, была убита еще одна семья, старик Каллахан и две его дочери, а вместе с ними сосед, который заглянул ненадолго. Все были убиты в подвале, в доме Каллахана был подвал. Одна из дочерей была связана, похоже, что ее опять использовали как заложницу. Ее истыкали ножом и перерезали ей горло, а всех остальных изрубили топором на куски. Причем горло пилили долго, коронер предположил, что это для того, чтобы она дольше мучилась.

Я только скептически скривил губы, Бисон кивнул.

– Их спугнули, хоть и случайно. Люди увидели, как от дома Каллахана отъехала черная машина, но не придали значения. Когда нашли трупы, то гнаться за ней было поздно, она уехала по шоссе, непонятно даже, в какую сторону. Дед с остальными пасси патрулировал дорогу, но они никого не встретили.

– Там ведь не очень сложно проехать без дороги, верно? – вспомнил я тамошний рельеф.

– Да, там больше поля вокруг города, много маленьких дорог. В городе объявили тревогу, все сидели по домам. Но на следующий день обнаружили, что были убиты еще две семьи.

– В домах?

Это начинало становиться странным. Даже сейчас в аризонской глубинке живут люди в большинстве своем крепкие и решительные, причем сплошь вооруженные. Раньше они были еще ближе к тому поколению, которое покоряло Дикий Запад. Была объявлена тревога известно, кого ищут, – огромного ребенка-недоумка и десятилетнюю девочку. Как они могли зайти в чей-то дом и не нарваться на дробовик в руках хозяина?

– Именно в домах, – подтвердил Бисон, видя мое недоумение, но явно пока избегая пускаться в объяснения. – В доме одной из убитых семей недосчитались двух детей – малышки двух лет и одиннадцатилетней девочки. Родители были изрублены и изорваны в куски, там было как на бойне.

– Фото где-нибудь есть? Дело в архиве?

– Фото нет, это была дикая глушь, и следствие вели пасси-добровольцы, помощник шерифа приехал как раз в этот день, но ему не повезло – полез на крышу, осматривая место преступления, сорвался и сломал ногу, так что расследование возглавил мой дед, Билли Бисон. Из всех пасси он один в прошлом был помощником шерифа.

– И что дальше? – Я решил тоже пока в детали не вдаваться, а дослушать всю историю до конца так, как хотел рассказать ее Бисон.

– У тебя энчилады остынут, – сказал Бисон, показав на мою тарелку.

– Спасибо. – Я придвинул ее к себе, но сразу же про еду забыл.

– Машину нашли на дороге, она врезалась в старенький пикап, ехавший навстречу. Младший ребенок оказался жив. Девочка сидела на заднем сиденье и плакала. На ручке ей кто-то вырезал ножом звезду. Неглубоко, так, царапины, даже кровь почти не шла. Зато семью стариков из грузовичка нашли неподалеку в поле, их долго не могли опознать, настолько они были изуродованы. Они оказались не местными, ехали из Юты в гости к сыну, но об этом узнали позже.

– Это все за три дня?

– Да. У мальчишки Келла было много работы.

– И куда они ушли, если машина была разбита?

– Их следы опять потерялись. Оказалось, что их подобрала еще одна машина – увидели аварию, девочку, сразу же остановились. Так вся компания добралась до дома Макади, это примерно три мили к северу от Саломи, соседнего городка. Дед с людьми к этому времени начал осматривать все удаленные от города дома, а люди в самих городах стучались друг другу в двери, чтобы убедиться в том, что малыш Келл не заглянул к тем на обед. До дома Макади дед доехал через два дня.

– И что было там?

– Джейкоб Келл забаррикадировался в доме и даже пытался стрелять. При нем нашли револьвер его папаши и винтовку старика Макади. Но стрелять он не умел, ни в кого не попал. Пасси пошли на штурм дома. Дед вломился в дом первым. Там он увидел Джейкоба возле трупа девочки. И дед снес ему башку из кучерского дробовика, сразу из обоих стволов.

– А остальные?

– Старик Макади и его жена висели на балке в подвале, вместе с водителем той машины, что остановилась возле аварии. Умерли они не сразу, у Макади были оторваны руки, его жене изрезали все лицо. Возле Келла нашли труп девочки в платье Сисси, на ней не было живого места – Келл растоптал ей голову и руки.

– Это была Сисси?

– Тогда решили, что это она.

– А девочка, которую увели?

– Пасси подумали, что ее убили в другом месте, а тело растащили койоты.

Я вздохнул, потер лицо руками. Для кого-то история показалась бы пересказом плохого фильма, но я как-то уже успел поверить в то, что все подобные истории – это реальность. Последний год жизни меня к этому приучил, поэтому я чувствовал, что даже руки немного трясутся. Жизнь часто дает сто очков вперед любому кино.

– Теперь давай свои вопросы, – сказал Бисон, отодвигая пустую тарелку из-под бургера.

– Кто был с ними еще?

– Почему ты думаешь, что с ними кто-то был?

– Им бы не открыли дверей. Или убили бы большого и тупого Джейкоба прямо через нее. Твой дед доказал, что двенадцатый калибр прекрасно работает по трем сотням фунтов мяса. Должен был быть кто-то еще, о ком люди не знали. Кто заходил в дом и, например, угрожал оружием.

– Следующий вопрос? – чуть поднял бровь мой собеседник.

– Это Сисси резала людей ножом?

– Дед считал, что да, это она, – кивнул Бисон. – Ему что-то не давало покоя в этой истории, он начал в ней копаться. Когда коронер решил, что горло резали медленно для того, чтобы жертва мучилась, он ошибся. Дед просто помнил о силе Джейкоба Келла и понял, что тот бы даже резать не стал, оторвал бы голову.

Из рассказа так и выходило, что Келл был «не режущий» тип, он полагался именно на силу, а если бы он пользовался ножом, то это были бы не порезы, а нечто куда большее. Он просто рвал людей на куски и топтал в кровавое месиво; нож, да еще и медленно, – это не его.

– Трупы висели в подвале?

– В подвале.

Я кивнул:

– Сисси не было в доме.

– Сисси в доме не было, – подтвердил Бисон.

– А что известно про нее саму?

– Она никого не любила. Ее никто не любил. В школе училась очень хорошо. Ее там боялись, потому что все знали, что Джейкоб сделает все, что она ему скажет.

В общем, почти все сходится.

– Дверь в подвал была открыта или закрыта?

Похоже, что этот вопрос Бисона немного удивил. Что удивило, в свою очередь, меня, хоть и тоже немного.

– Дверь была закрыта. Дед сказал, что когда он ее открыл, то почувствовал, как сам сатана помочился на его могилу. Потом уже, когда он спустился ниже, он увидел трупы.

Вот так. Интересный дед получается. Далеко не многие чувствуют что-то подобное.

– Так кто был еще?

– Дед подозревал, что с ними был еще человек – высокий седоватый джентльмен с иностранным акцентом и приятными манерами. Но вот как он появился на сцене и куда делся потом, он так и не понял, как ни пытался узнать. Но его все же видели – за день до того, как пасси вломились в дом Макади, этого человека видели в Саломи, он купил еды в лавке. Его никто не связал с убийствами, но уже потом дед, разговаривая с лавочником, узнал, что тот пришел пешком. Откуда взяться постороннему в тех краях пешком? Там же сплошная пустыня на много миль.

– Он пришел не издалека.

– Верно. Он пришел из дома Макади, выходит. И он, скорее всего, и смылся с Сисси. Только неизвестно как. Ты ищешь что-то подобное?

Именно подобное я и ищу. Я просто кивнул.

– Акоста нашел меня сам, – сказал Бисон. – Как раз потому, что мой дед завалил Келла. Но я так до конца и не пойму, что в этом такого, чего нельзя знать мне?

– Знать можно, – пожал я плечами и придвинул к себе тарелку с остывшими энчиладами. – Но ты не поверишь и, возможно, не поймешь. Узнав, ты поделишься этим с друзьями, друзья воспримут все как шутку, расскажут кому-то еще. – Я посмотрел ему в глаза. – Но за всем этим есть такая тайна, о которой рассказывать нельзя. Когда об этом начинают болтать – гибнут люди.

– А если поверю?

– У меня нет права на «если». Давай эту часть разговора мы отложим на будущее. Или поговори с Акостой.

– Акоста сказал говорить с тобой.

Ну да, мне он сказал то же самое. Хотя разумно, на самом деле мне виднее. И Бисон мне нравится, и, похоже, Акоста вышел на него не просто так. И тот же Патрик Килрой, с которым я должен познакомиться завтра, – его нашел Акоста, пусть и через О'Мэлли. Так или иначе, но на сцене появляются люди, в той или иной степени связанные с тайной, которая досталась мне… «естественным путем», иначе и не скажешь.

– Акоста прав, пожалуй, – кивнул я, почесав в затылке. – Но я пока не готов рассказывать, а ты, как мне кажется, не готов выслушать. Вот что… – Я выдержал драматическую паузу. – Твой дед… от него что-то осталось кроме рассказа?

– Он вел записи.

– Они у тебя?

– Они у отца, он живет в Паркере. Хочешь их посмотреть?

– Я бы хотел их посмотреть, хотел бы съездить в Уэндэн, хотел бы посмотреть на те дома, где случались убийства, если они сохранились. Тогда бы мы и поговорили.

Бисон хмыкнул, подумал немного, затем спросил:

– Что ты планируешь на послезавтра? У меня будет выходной.

Глава 7

Все же я многого не знаю. А что-то знаю, но не понимаю. Как-то все звезды начинают сходиться в одном месте, как мне кажется, из каждого куста выскакивает по пасхальному кролику с роялем в зубах. Или до меня, как и принято у начальства, доводили все в «части касающейся», а само начальство знает куда больше и мало того – оно еще и имеет некий план?

Бисона нашел Акоста. Коди Бисон мало того что коп, который уже начал давать мне какую-то информацию, что не совсем законно, но еще и внук человека, который столкнулся… с чем? С тем самым седым джентльменом, который уже раньше мелькал в рассказах и с которого, выходит, появилось это объединение нелюдей? Очень возможно.

Кстати, если сразу сбиться на детали: как он нашел эту маленькую девочку-монстра в невероятной аризонской глуши? Ее же не сажали, она ведь даже и не попала под подозрение, ее сочли мертвой. Сочли все, кроме деда Бисона. И этот джентльмен там точно был. Или тот, о ком я думаю, или другой, но как-то он должен был ее найти. Найти, увидеть ее суть, дать открыться. Как же он ее нашел? Он не местный, это сразу бросалось в глаза, он откуда-то приехал.

Надо читать записи деда Бисона, может быть, получится выловить что-то оттуда. И Акоста наверняка хотел, чтобы я Коди Бисона насколько-то посвятил в то, что мы делаем. А вот насколько – именно это он и оставил на мое усмотрение. Может, и правильно, даже скорее всего правильно. Мне не хватает союзников – пожалуйста, вот шанс заполучить еще одного крепкого мужика из местных, да еще и копа. Надо только шанс не упустить. И одновременно не спугнуть, потому что то, что я ему могу рассказать… все понятно, в общем.

Движение на фривэе спало, слева от меня большое красное солнце собиралось опуститься в пустыню – мы все же немного с Бисоном засиделись. Вскоре Финикс остался позади, я свернул в свою пустыню. В Панаме я как-то в центре города себя лучше и уютней чувствовал, а тут строго наоборот – из города бежишь с радостью.

Глянул на часы на приборной – Росита уже должна быть дома. Набрал ее, дождался ответа.

– Guapa, ты дома?

– Уже час как приехала. Ты скоро?

У нее эта неуверенность из голоса не исчезает. Она так и не знает, имеет она право об этом спрашивать или нет.

– Минут через десять уже подъеду. Ты проверялась, когда ехала?

Пауза.

– Конечно.

Наврала. И стесняется признаться. При этом забыла, что мне ее фото прислали все три камеры, что были у нее на пути, пока она в дом не вошла и не отключила систему. Точнее – думает, что отключила. Ладно, ничего не скажу, просто потом напомню. Расслабилась, понимаешь, забыла, чем все для нее в Панаме закончилось.

Не доезжая до дома примерно с километр, остановился, прижался к обочине, выудил из сумки планшет. Потыкав пальцем в иконки, вышел на свои камеры, глянул во все, перескакивая по иконкам, – нигде ничего подозрительного. Росита где-то в доме, там у меня всего одна камера перед входом, потому что безопасность – это хорошо, но приватность все же важней.

Ладно, можно ехать дальше.

За воротами пришло ощущение «домашности». Все, уже в берлоге, можно пока заботы отставить и заняться своими делами. Баню сейчас истоплю, вот такая у меня здесь Аризона. И кстати, если кто не в курсе, от жары баня – первое средство, после нее эту жару долго-долго вообще не ощущаешь.

Поставил машину на место, выбрался из салона – да, накатывает лето, даже к вечеру жара не спадает уже особенно, настолько за день земля раскаляется. Росита встретила в дверях, услышала машину.

– Папи.

– Guapa.

Поцеловались мельком, затем я сразу прошел дальше, переодеться. Тоже издержки жаркого климата – постоянно хочется сменить одежду, сколько бы ты времени на улице ни провел. Может, надо было на Аляску переехать? Или куда-нибудь в Монтану? Не думаю, что получилось бы, мне бы намекнули на то, что я нужней поближе к границе. Да я и сам знаю.

Зашел в кабинет, набрал телефон Витька.

– Не нашел ничего?

– Нет, по базам собственников никаких зацепок.

– Ну, другого и не ждал, – сознался я. – Спасибо в любом случае.

– На «Вольте» я разглядел дилерскую наклейку, интересно?

Ага, Витёк в своем амплуа, глаз-алмаз. Машина у Брауна новая, гарантийная наверняка, так что обслуживать может там же, где и купил. Не знаю, насколько это нужно сейчас, но дополнительная информация никогда не помешает.

– Интересно, конечно. Скинь на почту. По остальным делам что-нибудь?

– На работе все штатно.

– Вить…

– Да?

– Ну ты понял, что мы переходим на режим усиления бдительности, так?

Мой дом зарегистрирован на мое имя. Дом Витька – на него. Если нас кто-то решит начать искать, это будет совсем не сложно. Рано пока, но лучше уже быть готовыми ко всему. Хорошо, что самого Витька ни в чем убеждать не надо, как и Белен, – они пусть и не «на передовой», но через все это прошли в Панаме, даже в офисе жили на осадном положении. Белен я, кстати, тоже стрелять поучил, но она мотивирована уже давно, так что с ней проблем не было, убеждать носить оружие не пришлось.

Кстати, странно, что люди, имеющие право на ношение, им часто не пользуются. Оружие есть, право есть, но хранят где-то в шкафах. И какой в этом смысл? Говорят, что «понадобится – и тогда возьму с собой». Но понадобиться планово тот же пистолет может только преступнику. Вот он решил кого-то ограбить, поэтому взял ствол и пошел. А законопослушный человек никогда заранее не знает, где столкнется с неприятностями. Это как огнетушитель хранить не дома. Вроде как «загорится – тогда и привезу». Но, по моему опыту, многим людям трудно переступить как раз через боязнь показаться смешным. «Зачем тебе пистолет, ты боишься кого-то, что ли?» Смешно, да?

Я – да, боюсь нарваться в неожиданном месте и в неожиданное время на плохого человека. На пустынной парковке, в темной аллее, в любом другом месте. И что интересно – те, кто задает такие вопросы, они ведь тоже боятся. Но оружие не носят. Потому что показаться смешными боятся больше. А я ничего смешного в вооруженном человеке не вижу. Смешон тот, кто, имея возможность быть вооруженным, попадается на этой самой пустой парковке грабителю. Или насильнику. И пистолет дома, чтобы смешным не быть.

А я даже дома ношу, так еще смешнее. Маленький «ругер», постоянно в кармане. Зачем? Ну, я могу оказаться в другом конце двора, если придет кто-то нехороший. И что мне тогда, бежать в дом? У меня и у самой входной двери, прямо внутри полки, лежит дробовик без приклада – одно движение, и полка откроется плоским ящиком, и он выпадет прямо в руку. Зачем? Да вот затем же – на всякий случай. Он мне там не мешает и стоил совсем недорого.

Глава 8

Надпись гласила: «Ар-Ви-парк «Пустынные пески». На ночь или навсегда!» За надписью на солидной бетонной стеле торчали два кактуса, а уже за ними был офис и ряды трейлеров. Асфальтовая чистая дорога, от которой уже перло утренним жаром, посыпанные гравием площадки под ар-ви. Людей почти нет, да и свободных мест хватает – не сезон сейчас для туристов.

Нужный мне был одиннадцатым в левом ряду, на тридцать девятом месте – длинный белый «Той-холер»[5], довольно новый с виду, возле которого стоял тоже вполне новый белый же пикап «Рэм». Дверь в трейлер открыта, навес над дверью откинут и превращен в козырек, под которым выставлены два легких складных кресла и небольшой столик.

Этот парк он выбрал по моему совету, позвонив сегодня в пять утра, – сказал, что подъехал к городу. А я про «Пустынные пески» вспомнил потому, что часто его вижу, отсюда до работы рукой подать.

Явно на звук подъехавшей машины из двери показался среднего роста мужчина, голый по пояс, в длинных карго-шортах песочного цвета, на ногах туристические сандалии. Увидев меня, кивнул, пошел в мою сторону, протягивая руку.

Спортивный, подтянутый, похоже, что очень сильный, из тех для кого спорт – смысл жизни. Лицо… похож на покойного брата, насколько я помнил того по фотографиям, – короткий, чуть вздернутый нос, твердый, даже чуть тяжеловатый подбородок, светлые волосы, голубые глаза.

– Патрик, – представился он первым.

– Сергей.

Рукопожатие было крепким и уверенным, ладонь сухой и жилистой. Потом образовалась пауза, никто не знал, как начать разговор. Нарушил ее Патрик.

– Здесь посидим или зайдем внутрь? – спросил он. – Кондиционер работает, но у меня там бардак, я же все вещи с собой привез.

– Давай здесь. – Я показал на кресла.

Навес давал достаточно тени, и еще вроде как даже ветерок тянул, так что не изжаримся.

– Могу предложить колу, воду или апельсиновый сок, все холодное.

– Мне просто воды, если не трудно.

– Никаких проблем.

Он поднялся в трейлер, а я уселся в скрипнувшее под моим весом креслице. Услышал, как хлопнула дверца холодильника, затем Патрик вышел с двумя маленькими бутылками минералки в руках, протянул одну мне, а на второй свернул крышку сам.

– Как собираешься устраиваться? – спросил я его.

Вода была ледяной, бутылка сразу покрылась изморосью, и вода с нее закапала мне на брюки.

– Пока не знаю, поживу здесь, присмотрюсь. Я в Финиксе в последний раз был в детстве, так что просто не знаю, где хотел бы жить. Где недорого и спокойно?

– Отсюда и в ту сторону, – я махнул рукой куда-то в юго-восточном направлении, – все довольно прилично.

– Работа уже есть, как я понимаю?

– Работа есть, – кивнул я. – Сколько ты знаешь о том, что происходит здесь?

– Я встречался с отцом О'Мэлли, он мне рассказал. В том числе и про «изнанку мира», – добавил он, перехватив мой вопросительный взгляд.

– Ты поверил?

– Думаю, что да, – ответил он как-то не слишком уверенно. – Не надо было?

– Надо. Это правда. Ты взялся за это из-за брата?

– Нет, – покачал он головой. – Из-за него тоже, но не только. Брат погиб давно, с тех пор я видел много другого. О'Мэлли сказал, что тебе нужна помощь, но при этом ты не можешь просто нанимать людей, так?

– Все верно.

– И ты можешь спускаться туда, он правду сказал? – Патрик показал пальцем себе под ноги.

– Могу. Если это именно туда, не знаю, – усмехнулся я. – Мне повезло. Или очень не повезло, этого я тоже пока не знаю. Ты работал в пограничной охране?

– В Ларедо. Там чем дальше, тем хуже.

– Здесь тоже не лучше, – усмехнулся я. – У тебя как с испанским?

– Свободно.

– Это хорошо, это важно.

Это даже замечательно. Но я до сих пор не могу придумать работу для него. Человек должен зарабатывать на жизнь, и при этом у него должно оставаться время на то, что мы будем делать сейчас. Я – босс, мне проще, с Патриком будет сложнее. Впрочем, ладно, я могу себе позволить платить ему пока… пока это все не закончится. А дальше посмотрим, придумаем что-нибудь.

– Тебя уговорил переехать О'Мэлли?

– Да, он. Я просто почувствовал, что в пограничной охране уже не могу сделать чего-то по-настоящему полезного. Мы там больше гонялись за нелегалами, а нелегалы – это на девяносто пять процентов люди, готовые работать круглосуточно, просто работы дома у них нет. Когда ты ловишь очередную их партию, то, кроме сочувствия, ничего не испытываешь. И при этом тебе кажется, что ты пытаешься вычерпать море ложкой. Или пальцами заткнуть дыру в плотине.

Это да, это верно, поток нелегалов через границу идет бесконечный, как ее ни укрепляют. В Аризоне нелегальное пребывание сделали преступлением, как правозащитники ни протестовали, в результате большая часть потока сейчас перекинулась на Нью-Мексико и Техас.

– А здесь, с нами?

– Если я здесь для того, чтобы искать тех же, кто убил брата… я думаю, что я смогу помочь этому миру очень сильно. А для меня это важно.

– До этого служил в «маринз»?

– Восемь лет. Провел два года в «песочнице», в Афганистан не попал. Там увидел, что люди могут делать друг с другом.

Да, война учит немного по-другому смотреть на многое. В частности, на рамки допустимого и кто где себе их устанавливает.

– Ты когда готов приступать к делу?

– Хоть сейчас, – пожал он плечами. – Есть уже для меня работа?

– Работы у нас много. Для начала тебе придется пожить несколько дней в отеле в Сидоне, не удаляясь от конкретного места вообще. Будет скучно, это я гарантирую.

– Как-нибудь выдержу.

– Тогда поехали, – махнул я рукой, – покажу тебе наш офис и познакомлю с людьми. И связь установим, она у нас… многоканальная, иначе и не скажешь.

– Сейчас, накину что-нибудь. – Патрик отставил бутылку, поднялся из кресла и ушел в трейлер.

Интересно, как оденется? Это тоже многое говорит о человеке.

Оделся правильно. Когда Патрик вышел, на нем была просторная майка, светлые джинсы, легкие туфли с парусиновым светлым верхом. Ни внимания такая одежда не привлекает, ни помех не создает. И на туриста не похож, туристы в шортах все больше, а турист привлекает не всегда здоровое внимание.

– Оружие?

Он приподнял майку, и я увидел рукоятку «глока», торчащую из запоясной кобуры.

– Достаточно? – ухмыльнулся он.

– Пока достаточно. Есть что-то еще?

– Есть «AR15» и дробовик. И «двадцать второй».

Джентльменский набор, так сказать.

– Ладно, поехали. – Я показал в сторону своей машины. – Если понадобится что-то еще, подберем, у нас этого много. Езжай следом, я дорогу покажу.

Езды до нашего склада было отсюда минут семь, не больше, так что вскоре мы уже припарковались на нашей стоянке. Я привел Патрика в ангар, перезнакомил с людьми, представляя как нового сотрудника, который пока будет больше в разъездах. Особых вопросов не возникло, пока зарплаты платятся, их и не будет. Да и в курсе все, что помимо всего того, что в этом складе делается, я чем-то еще занимаюсь.

А так, глядишь, и заново команда соберется. Если даже всего два человека «в поле», Патрик и я, то уже жить проще, намного. Витьку дал распоряжение обустроить новый «рабочий автобус». Так у нас разъездной «экспресс» есть, отчасти для такой работы и приобретенный, по панамскому опыту, но для него даже полноценного экипажа не было. Брать Витька на выход куда-то… не очень удачная идея. В своих делах он хоть куда специалист, но вот для «прямого действия» не годится – ориентируется плохо, реакция медленная, да и машину он водит как-то странно, за руль сажать не хочется.

Но к вечеру того самого дня, как приехал Патрик, фургон они в складе вдвоем оборудовали. Камеры во все стороны, дополнительные аккумуляторы, чтобы можно было, не включая двигатель, кондиционер гонять, ну и дополнительный бак, понятное дело. Фургонов таких здесь много, в глаза бросаться не должен.

– У своего трейлера с этой машиной не мелькай, бери отсюда, – инструктировал я Патрика. – И здесь же оставляй. Вот здесь деньги. – Я протянул ему сложенный чек. – Можешь обналичить его завтра. Зарезервируй комнату в отеле «Шугар Лоуф», поселись там. И живи до тех пор, пока тебе не позвоню я. И это будет означать, что к кофейне «Бэд Китти», которая там совсем рядом, подъехал вот этот человек. – Я протянул ему лист с фотографиями Брауна.

– Браун, – сказал он утвердительно.

Ну да, О’Мэлли все же в курс дела его ввел всерьез, за что большое спасибо.

– Браун. Он ездит вот на этой машине. – Я дал ему фото, которое Витёк распечатал с того, что попало на мой видеорегистратор. – На нее надо поставить маячок. И, если получится, еще и проследить маршрут, но маячок – в первую очередь. Как ставить – Виктор объяснит лучше, чем я. Как активировать – тоже он научит. Если не получится поставить маячок там, то надо ехать следом и дождаться момента, когда получится. Но маячок должен стоять.

– Да, сэр, – сбился на официальный тон Патрик.

– Если удастся проследить и не нарваться на проблемы, то неплохо будет встать там, куда он приедет, и включить камеры на запись. И вызывай меня.

– Я понял, сэр.

– Теперь вот эта. – Я дал ему копию рисунка, который сделал мне парень из «Бэд Китти». – Если вдруг они будут вместе, но на разных машинах, постарайся поставить два маячка. Если не будет возможности поставить два – постарайся проследить за тем, кто окажется без маячка.

– Сделаю.

Уверенно так ответил, спокойно.

– Не думаю, что надо об этом напоминать, но все же я напомню: эти ребята очень опасны. Так, – спохватился я, – надо бы и здесь ящик заполнить. Пошли к Блэйку.

В фургоне тоже был ящик под задними сиденьями, такой же, как в моем пикапе, но сейчас он был пуст. Я взял у Блэйка пятизарядный «моссберг 590» полицейской модели с уже прикрепленным к нему сбоку патронташем, еще один «АК», такой же, как у меня в машине, и тоже четыре магазина в «лифчике». Ну и патроны, само собой. Отдал все это Патрику, пусть закинет в фургон. Всю необходимую электронику из того, что нужно иметь с собой, вроде ночника и маячков, подготовит Витёк.

В общем, начинаем действовать более или менее полноценно.

Глава 9

Сообщение от Бисона пришло почти что тогда, когда я подъехал к дому. Телефон завибрировал, я выудил его из кармана и прочитал:

«Джасмин Роджерс под своим именем арендует квартиру в «Эль Эльканто», 235 °Cаут Авеню Би, Юма. Ее водительская лицензия зарегистрирована на этот адрес. Никаких криминальных записей за ней нет».

«Спасибо», – отбил я ответ.

Полупустышка, понятно, как и с Брауном, та же схема. Записей за Джасмин Роджерс точно никаких нет, она села как несовершеннолетняя в Канаде, так что закон ее защищает от всех возможных обид и нарушений ее прав, не подкопаешься. Но схема выстраивается.

Или все же Юма как раз способ отвлечь внимание? Например, от… Сидоны? И Браун потерялся в Финиксе. И переход в Мексику есть и в Ногалесе. Вообще-то на их месте я бы так и сделал, завел себе адреса там, где точно не живу и дел не веду. Проверял бы почту и платил, вот и все. И снимал бы как раз в таких вот комплексах, там и уборка, и почту эту самую примут, и все остальное.

Что мы еще имеем? Показатель того, что они здесь все. Джасмин Роджерс точно не станет сожительствовать с Брауном, тот рыжий, толстый, низенький и близорукий, она стройная и красивая, да еще с заметным самомнением. Значит, их привело в одно место общее дело. Так что не пустышка это, уже точно. Надо их срочно искать и находить.

Как они теперь поделятся? В Панаме было три уровня: главные, то есть Энн Хилли и Джереми Грант, были исполнители – братья Богатыревы, Лэзис, который на самом деле Винарис, Джонсон, которого я лично закопал в лесу, и Рауль, которого убили в той перестрелке в доме Хилли. Еще те два оболтуса внизу, в доме Гонсалеса, которых я застрелил. Их функции понятны – силовики, убийцы, охрана, бандиты в общем. А вот Браун, Роджерс и японка Сатори для меня до сих пор загадка. Чем они занимались? У них был офис в городе, в промзоне, официально они были софт-компанией, и Браун на самом деле неплохой программист. И Сатори тоже, насколько я узнал. Это ширма, понятно. А вот в их схеме они были кем?

Сатори нашла и «раскрутила», насколько я понимаю, дочку Гонсалеса на убийство семьи. Хм… а может быть, эта троица и есть… рекрутеры? Ищут информацию о малолетних убийцах, попадающих под базовые признаки, и затем… может, и так. Кто-то должен и этим заниматься, иначе как бы они нашли так много подобных ублюдков, да еще и в разных странах? Над этим ведь надо постоянно и всерьез работать.

Тогда где их «силовой блок» сейчас? Есть новые люди? Мне кажется, что «энфорсеров» мы тогда все же выбили всех, им надо было искать и приставлять к делу новых. В Панаме они жили поближе к товарным операциям, которые пусть и не начались, но вполне уже спланировались. Значит, и здесь, скорее всего, организуют так же – главные в окружении роскоши и с отличным офисом, «логистики», как условно назовем Брауна и Роджерс, где-то на нейтральной территории и силовики поближе к товару и поставкам.

У них был практически год на поиск силовиков. В обычных обстоятельствах это много, но в их… не думаю, что достаточно. Какой выход? Комбинировать. Комбинировать из тех, кто способен спускаться, и из просто… наемников, наверное. Здесь не стоит набирать уголовников, они наверняка будут связаны с той или иной организацией, с картелями или с бандами, лишняя информация уйдет. Проще всего нанять тех, кто приедет из других краев и будет работать за деньги.

Что это может мне дать? Какую зацепку?

Да пока никакой, пожалуй. Пока. А дальше посмотрим.

Что же это за круглолицая с Брауном? Кто она? Из такой же нелюди?

Вечер прошел тихо, я сначала полтора часа крутил педали велотренажера, попутно смотря всякие забавные видео с Ютуба, потом пересел за стол, и Росита принесла туда фруктовый салат, который я под размышления с удовольствием уплел.

– Маргарита приглашает нас на барбекю в субботу, – сказала она. – Не сможем?

«Не сможем?» было произнесено без особой надежды на успех. С тех пор как мы переехали в Аризону, я от Роситы отдалился еще больше. В Панаме, живя в центре города, мы хотя бы довольно часто выбирались куда-то поужинать вместе, туда, где шум и музыка, то есть куда она любит, а здесь меня можно было подвигнуть разве что к посещению стейкхауса или бара где-то неподалеку. Чтобы и ехать недалеко, и не было риска попасться за вождение в нетрезвом. Ну и еще мы разве что на стрельбище вдвоем бывали иногда, Росита наполовину по обязанности, обучаясь, и наполовину для того, чтобы угодить мне.

Маргарита – девушка, с которой она работает. Точнее, Маргарита работает на Роситу, но работает потому, что ей хочется работать, ее муж – преуспевающий агент по недвижимости в Скоттсдэйле, и обе хотят начать «дружить домами», но как-то не получается организоваться. А тут барбекю.

Я его, наверное, Росите должен. Но при этом, опять же надо признаться, время они выбрали самое неудачное.

– Guapa, я не против, – сказал в ответ. – Но ты же знаешь, что у нас сейчас происходит. Если кто-то из этих, – она прекрасно поняла, о ком речь, – покажется на поверхности, я все брошу и уеду оттуда.

– Пусть так, у всех могут быть проблемы на работе. – Она села на стол рядом, придвинувшись вплотную и поставив ногу на поручень моего кресла.

Ну вот, опять мы пытаемся «установить близость». «Что делать, чтобы спасти ваш брак, особенно если самого брака нет и вам его никто не обещал? И вы просто живете с идиотом, который этим тяготится и которого удерживает от разрыва лишь то, что он почему-то считает себя обязанным». Я правда так считаю, после того ранения, которое Росита получила, оказавшись в центре моих, а не своих проблем. И теперь я с ужасом думаю о том, что может так случиться, что мы так и останемся вместе. А это для меня худший кошмар.

Если бы я кого-то встретил, другую женщину, то все бы упростилось, у меня появился бы стимул к разрыву отношений. Но такого не случилось, да и Росита старается сделать так, чтобы не случилось. Во всяком случае, она пытается заполнить собой все мое свободное время вне дома, кроме стрельбища разве, да и то, как я сказал…

Откуда вся драма вроде бы? Росита молода, красива той яркой латиноамериканской красотой, которая сразу притягивает глаз, стройна и экзотична. Мы познакомились в Панаме, куда она приехала из Колумбии, чтобы танцевать в стрип-клубе. Собственно говоря, в этом клубе мы и познакомились, я туда заходил, потому что он принадлежал моему приятелю, с которым у меня были кое-какие дела. Я скучал, на тот момент у меня никого не было, Росита мне понравилась, я пригласил ее поужинать, а потом как-то вдруг сложились отношения. Моральный облик ее интересовал меня мало, я не рассматривал наши отношения как нечто серьезное, а потом как-то выяснилось, что как раз морали эта стриптизерша может многих еще и поучить. Мораль – она все же немного в другом.

Но наши отношения с самого начала не были комфортными – она намного младше, а для меня немолодой европейского типа мужчина с молодой латиноамериканкой выглядит идиотом. И вообще, как выяснилось, между нами нет практически ничего общего. Росита думает, выглядит и одевается как самая модная девушка Картахены, откуда она родом. То есть так, что сильно подумаешь перед тем, как решиться появиться с ней в приличном месте. Хорошо, что Аризона сама по себе деревня деревней, так что тут это нормально, стиль не нарушен.

Если бы она была типичной охотницей за «сахарными папиками», то я бы давно с ней расстался, – я, в конце концов, тренирован разбираться в людях. Но она такой не была. Более того, она была со мной честна, подчеркнуто верна и вообще, как мне кажется, ей могло быть со мной хорошо, она даже любит меня, как ей кажется, я для нее оказался неким оплотом безопасности и уверенности в этом мире, который до нашей встречи был для нее враждебным и шатким. Она любит расспрашивать, и ей действительно все интересно. И она даже простила мне наше недавнее расставание из-за другой женщины. Хоть там и не так все просто – Энн Хилли, к которой я от нее ушел, Росита отнесла к слугам дьявола, ну а дальше все легко списалось на козни нечистого, так что я вроде и не виноват получился.

А теперь она еще знает правду о том, с чем мы столкнулись. И это тоже нас по-своему связывает, как и подобает разделенной тайне и разделенной ноше. И это привязывает меня к ней, что пугает еще больше, потому что привязываться я не хочу, потому что все равно хочу расстаться. Я не молод, мне к пятидесяти, я уже думаю о том, сколько мне осталось полноценной жизни, если меня не убьют, конечно, и понимаю, что каждый год ценен все больше и больше, и я не хочу провести его вот так, думая о том, что я его бездарно трачу на бесперспективный роман.

– Хорошо, договорились, – сказал я ей. – Надо будет купить хорошего вина, с собой взять.

На этом вчерашний вечер в содержательной его части и закончился. А с утра пораньше, еще только начало рассветать, я выехал в Паркер. Бисон предупредил, что его отец просыпается рано и лучше к нему пораньше и приехать, к завтраку например.

Дорога туда шла заштатная, Морристаун Нью-Ривер хайвэй, обычная потрескавшаяся на жаре двухполоска, ведущая между пыльных валов, но довольно пустынная и почти что совершенно прямая, даже рулить не надо. Путь был неблизкий, катить туда почти три часа, расстояния в Аризоне внушают уважение, а учитывая, что население здесь редкое, то взгляд порадовали разве что пара городков, которые я проскочил по пути. А здесь каждый городок уже как отдельная планета.

Морристаун, Викенберг, чудовищно захолустная Агила. Проехал и через Уэндэн, который опять никакого зловещего впечатления не произвел – деревня и деревня, все как и везде. Затем дорога втянулась в пустыню Мохаве – такую же жаркую, как и Сонора, но, пожалуй, еще более плоскую. Отсюда и до знаменитой Долины Смерти, самого жаркого места, не так уж далеко. Но она уже в Калифорнии.

Паркер же был, можно сказать, оазисом – он расположился прямо на берегу реки Колорадо, на границе индейской резервации, промышлявшей, по обыкновению, держанием казино, да еще и воды здесь для фермеров хватало, так что долина реки выглядела зеленой, пусть и не за счет лесов, а всего лишь грядок с салатом.

Сам городок расположился на плоском, как столешница, месте и построен был по стандартному местному принципу – на параллельных улицах и перпендикулярных им авеню, кварталы по четыре участка, иногда по шесть. И да, бедным городок не выглядел. Не Скоттсдэйл, разумеется, но машины у домов приличные, чистота и ухоженность, у каждого дома лодка на прицепе, а у многих еще и ар-ви во дворах стоят. Дома все больше щитовые, но не маленькие и выглядят добротно, так что деньжата у населения какие-то все же водятся. Подозреваю, что живут больше туризмом, которого здесь тоже хватает, зачастую местным, – люди едут к реке, у многих неподалеку есть домики, нечто вроде дачек, куда приезжают ненадолго. Ну и казино, опять же, с традиционной стоянкой для ар-ви возле него.

Это был обычный, не «пенсионерский» городок, с населением в три тысячи, где большинство людей работает, а не доживает свой век на накопленную пенсию. Нужный мне дом находился на углу Мохаве-авеню и Двенадцатой улицы. Перед домом на гравийной площадке стояли три машины – пикап, внедорожник и зеленый седанчик. Внедорожник – красная «Такома» – принадлежал Коди Бисону, он на нем тогда от бара уехал, я помню.

Пристроил свой «Форд» рядом с ним, вышел, почувствовал, как завибрировал в кармане телефон. Пришло сообщение от Патрика о том, что он уже заселился в гостиницу в Сидоне. В ответ я посоветовал ему действовать по плану и направился к двери.

Постучать не успел – услышал шаги, и дверь распахнулась. В дверях стоял Коди.

– Проходи, – сказал он. – Сейчас завтракать будем.

В просторной кухне с «завтрачной» стойкой я увидел еще двоих людей. У плиты хлопотала седая женщина, с волосами, стянутыми в длинный хвост, одетая в джинсы и клетчатую рубашку, а у стола стоял вполне крепкого вида мужик лет под семьдесят, наверное, в длинных шортах и просторной майке. Был он стрижен под ежик, загорел до черноты, а рукопожатие его оказалось крепким и энергичным.

– Меня зовут Майкл, – тряхнул он мою руку.

– Сергей, сэр, – представился я.

– Это Сэра, моя жена.

Сэра улыбнулась белыми ровными вставными зубами, при этом очень обаятельно, тоже пожала мне руку.

– Садитесь завтракать.

Завтрак был простым и традиционным – глазунья из двух яиц, сосиски, бекон, обжареная картошка, гренки. В большом кувшине апельсиновый сок, от которого я отказался, сославшись на запрет врачей, и который заменил водой. Кофе. Разговор шел о погоде, надвигающейся жаре, ни о чем, в общем; главную тему, ту, из-за которой я сюда приехал, пока обходили.

После завтрака Майкл предложил нам с Коди посидеть на террасе, выходящей на небольшой задний двор, в котором в уголке возвышался монументально возведенный гриль, а затем вышел следом, с большой папкой в руках, которую выложил на стол перед собой.

Под навесом особенно жарко не было, а над головой медленно вращался вентилятор с длинными лопастями, создавая приятный ветерок. Было тихо, в таких городках вообще всегда тихо.

– Мой сын сказал, что вы интересуетесь историей с убийствами в Уэндэне, я правильно понял? – спросил он, надевая на нос очки для чтения.

– Все верно, сэр. Именно ею я и интересуюсь.

– Отец оставил довольно много записей. – Он открыл папку, сплошь забитую разносортными листами бумаги, газетными вырезками и какими-то фотографиями. Было видно, что собиралось это все не один год. – Он занимался этим почти всю жизнь, хотел разобраться. Даже меня заразил, время от времени я тоже что-то пытался выяснить, когда появлялась возможность. Я работал там же, где Коди работает сейчас, он говорил?

– Да, сэр.

– Сын сказал, что для тебя это очень серьезно? – Майкл прихлопнул стопку бумаг широкой ладонью с толстыми пальцами.

– Да, сэр, это серьезно. Эта история тянется дальше, и происходит много плохого.

– И полиция почему-то ничего не может сделать? – В голосе его прозвучало сомнение.

– Сэр, полиция, может, и сможет что-то сделать. Но этого будет недостаточно для того, чтобы все прекратилось.

– Я ему сказал об этом, – вмешался Коди. – Хотя сам не уверен, что поступил правильно.

– Дальше я попробую в этом убедить.

– Хорошо, это вы решите сами, – сказал Бисон-старший. – Попробую рассказать то, что я знаю. Отец заподозрил что-то неладное во всей этой истории почти сразу после того, как она закончилась. Коди мне передал ваш разговор, так что могу сказать, что ты угадал: самым странным было то, что Джейкоб и Сисси заходили в дома уже тогда, когда их все искали. Если бы Джейкоб стучался в двери сам или даже ломился в них, его бы просто пристрелили. А тут один дом, второй – и везде один и тот же почерк, в семье берут в заложники детей, дальше убивают взрослых. Слишком умно и слишком сложно для дебила и ребенка.

– Макади знал, что идет охота на Келла, – добавил Коди.

– Да, отец говорил, что Макади всегда был крепким мужиком, тугим, как двухдолларовый стейк, и он к тому времени все знал. У Келла и Сисси не было ни единого шанса попасть к нему в дом. К тому же с ними были захваченные люди, кто-то должен был их охранять. Сисси могла постучаться, и ее бы впустили, люди думали, что Келл ее увел насильно, но что она могла сделать одна в доме? Концы с концами не сходились во всей этой истории.

– И он обнаружил «седого джентльмена»?

– Он предположил. Чужак в такое время в этом месте, к тому же больше его никто не видел – странно. Единственное, отец был уверен в том, что Сисси исчезла с ним. Доказательств не было, он это просто потрохами чувствовал. Здесь остались копии его писем, – Майкл опять похлопал по папке, – с которыми он обращался к окружному поверенному и судье с просьбой провести эксгумацию могилы Мелиссы Келл. Но ему отказали.

– Келла линчевали по факту, поэтому никто не хотел снова поднимать старую историю, – добавил Коди. – В числе пасси было много влиятельных в то время в округе людей. Да и дед…

– Отец тоже не очень хотел ворошить то, как соблюдались процедуры, – усмехнулся Бисон-старший. – Но он был к тому времени и так уверен, что Келл убил и изуродовал дочку Мачека, причем его кто-то заставил это сделать. Предположить, что у Джейкоба самого хватило бы ума переодеть ребенка и изуродовать так, что невозможно опознать…

– Да, я бы тоже сильно сомневался, – кивнул и я.

– На след «седоватого джентльмена» дед наткнулся намного позже, причем относительно случайно, как он говорил. Примерно за три месяца в школе в Саломи были люди из миссии христианского воспитания, как они представились. Он нашел это в местной газете, там было фото. Он их проверил, выяснил, что миссия закрылась почти сразу после убийств, хотя до этого целый год работала в школах Аризоны и Калифорнии. В одной из газет он нашел фото некоего Натаниэла Пемброка, который миссию возглавлял. – Майкл переложил несколько листов и достал упакованную в пластик газетную заметку на пожелтевшей бумаге. – Это он, – придвинул он фото ко мне.

Взял в руку пластиковый конвертик. Черно-белое фото, довольно четкое. На нем человек в строгом костюме, уже по манере держаться видно, что проповедник. Длинное аристократическое лицо, немного нетипично длинные для тех времен волосы, зачесанные назад. В руках, разумеется, Библия. Вообще нормальный такой снимок, можно было опознавать. Причем он очень сильно совпадает с тем, что нарисовал колумбийский полицейский художник, пообщавшись с Грасиэлой Рохас по просьбе отца О'Мэлли и отца Альвареса – духовного наставника уже умирающей Грасиэлы. И этот портрет я уже давно изучил до последней детали.

– Он показал этот снимок свидетелям?

– Да. И они этого человека опознали. Именно он заходил в лавку.

– То есть он был здесь до этого в школе открыто, занимался с детьми, а потом вдруг как-то странно мелькнул и исчез, так?

– Именно так. Поэтому дед предположил, что… – Тут Майк явно растерялся, не зная, что сказать дальше.

– Что это он как-то заставил Сисси это сделать?

– Сисси была плохой и злой девочкой, – медленно сказал Майк, слегка пристукивая в такт словам ладонью по столу. – Дед считал, что этот Пемброк «раскрыл» Сисси. Он считал, что Пемброк искал таких детей, демонов в детском обличье.

– Поэтому дед ни с кем не делился своими мыслями, – добавил Коди.

– Да, отец был реалистом, он не хотел получить репутацию местного сумасшедшего. Поэтому свои идеи оставил при себе.

– Подозреваю, что свои идеи ты держишь при себе по этой же самой причине? – довольно невинно осведомился Коди.

Я ломаться не стал, ответил честно:

– По этой. Репутация сумасшедшего редко помогает работе.

– Все верно. Отец пытался искать Пемброка, насколько позволяли средства, – продолжил Майк. – Нашел его следы в Арканзасе и Джорджии, тоже всякие лиги христианского воспитания, везде он работал со школами. Это все было до убийств в Уэндэне. А после них он нашел лишь одного свидетеля, который видел Пемброка с девочкой, которую тот представил как свою дочь. Отец даже договорился с полицейским художником, который сводил его к свидетелю, и тот по описаниям сделал портрет. Вот он. – Майк нашел какую-то закладку и вытащил оттуда лист плотной бумаги, тоже закрытый пластиком.

Немного вытянутое лицо, немного непропорционально маленькие, словно припухшие глаза. Трудно сказать, какой девочка станет, когда вырастет. Может превратиться в нечто мужеподобное, а может даже стать довольно красивой, такой тип «энергичного лица». Лицо недоброе, верно. И кстати, Пемброк мог выдавать ее за свою дочь, что-то общее в лицах есть.

– Как бы мне снять копию с этой папки? – спросил я.

– Я дам копию, у меня их несколько, – усмехнулся Майк. – Всегда надеялся на то, что это все, – он снова хлопнул ладонью по папке, – сдвинется с мертвой точки когда-нибудь. Я пытался искать, но все дороги вели в пустоту, везде был тупик. Все случилось давно, даже свидетели уже умерли. Пемброк тоже, наверняка, на фото он не молод…

– Пемброк жив, скорее всего, – прервал его я. – И даже выглядит почти что так же, как и тогда.

– Не понял?

– Пемброк не совсем человек. – Я уставился Бисону-старшему в глаза. – Или даже уже совсем не человек.

– А если подробней? – вмешался Коди.

– Подробней чуть позже, – покачал я головой. – Пока прими на веру. Ты слышал про убийство Марка Килроя в Матаморосе, в Мексике? Это было в начале восьмидесятых?

Оба Бисона задумались, затем отрицательно покачали головой.

– Поищи информацию, там довольно много доступного. Так вот Пемброк к этому тоже причастен. Его видели, его описали, он практически не изменился. Вот смотри, это лицо человека со слов очевидца. – Я нашел в планшете нужную картинку, показал им фоторобот.

– Похож, – сразу сказали оба Бисона.

– Я тоже так думаю. Потом поговорим о нем. Да, и кто может мне помочь найти все дома, в которых произошли убийства?

– Я могу, – сказал Коди. – Покажу места. Домов не осталось. На паре мест выстроены новые. Поехали?

Глава 10

Выехали на двух машинах, потому что я потом поеду в сторону Финикса, в Паркер уже возвращаться не буду. Красная «Такома» шла впереди, я тянулся следом. На полу перед соседним сиденьем лежала сумка с копией той папки, что Майк мне показывал. Доберусь до дома и засяду за чтение. Может быть, что-то дополнительное узнаю о «седоватом джентльмене» Пемброке, или как там его на самом деле, потому что он упоминается везде в этой истории.

Он специально искал вот таких детей? Каких? Как-то приходит на ум формулировка из сериала: «рожденные без души». Инвалиды. Бывают без ног, бывают без глаз, а бывают и без души. Как их искал Пемброк? Как находил?

Я вспомнил Луис Гонсалес, а если точнее, то что я чувствовал, когда оказался рядом с ней. Я чувствовал спуск вниз, как будто он действительно рядом. Рядом с другими нелюдями я ничего подобного не ощущал, даже тогда, когда пытал в сыром бункере в джунглях Джонсона, рядом с Энн Хилли испытывал лишь какое-то иррациональное к ней влечение, а вот Луис была другой. И ради Луис они даже рискнули, они провели целую операцию, подвели своего человека, японку Сатори. Что настолько ценное было в ней?

Пемброк искал таких же, которых чувствуешь сразу? Не все чувствуют, но такие, как я… или он. Интересно, а какие Джасмин Роджерс и Эрик Браун? Я ведь никогда поблизости от них не стоял. Их я почувствую?

Нет, не зря они там делятся на какие-то касты. Чего-то я пока не знаю. Многого не знаю.

Зазвонил телефон – Коди. Я ответил на звонок, попутно подумав, что надо было ему выдать одну из двух раций, что лежат у меня под задним сиденьем, это удобно, когда на двух машинах едешь и не нарушаешь ничего.

– Сначала подъедем к дому Макади, он ближе всего.

– Как скажешь, вы лучше знаете место.

Дом Макади, насколько я помнил, принадлежал уже к общине Саломи, а мы как раз и подъезжали к этому городку. Справа показался трейлерный парк за загородкой типа как для скота, слева – заправка и пара магазинчиков, включающих обязательный почти по всей Америке «Антик-шоп», в каком продают или просто старье, или подделки под старье в расчете на наивных проезжих туристов.

За магазинчиком «Такома» свернула налево, ну и я следом за ней. Справа мелькнула красно-белая вышка мобильной связи, слева – что-то вроде фермерского хоздвора, большого. Вокруг так и тянулась чуть заросшая сухим кустарником пустыня, а в ней тут и там виднелись скопления обычно белых амбаров, ангаров, гаражей, цехов – какие-то фермерские производства. Километра через три после поворота увидели рядом с дорогой небольшой рынок под тентами, а может, и не рынок, а мне просто так показалось, может, даже трейлер-парк, а еще через километр справа от шоссе я разглядел немалого размера ангар за скоплением кустарника.

«Такома» прижалась к обочине, остановилась. Водительская дверь открылась, ну и я тоже вышел.

– Это немного странно, – сказал Коди, показывая в сторону ангара. – Это место никто никогда не хотел покупать, оно считается совсем плохим, да и говорят, что люди здесь себя чувствовали не слишком хорошо.

Ангар, насколько мне удавалось разглядеть, был совсем новым. Обычный большой ангар, почти такой же, в каком у меня и офис, и склад, и производство квартирует.

– Дом Макади стоял прямо там, – пояснил Коди.

– Место купили?

– Не знаю. Может, взяли в аренду, но вообще оно было на продажу. Оно было на продажу уже последние шестьдесят лет, им какой-то фонд владел. Хочешь попробовать зайти туда? В случае чего я могу показать бляху.

Ну да, он коп, это нормально.

– Я бы зашел осмотреться. Глянул бы, что там за люди.

В конце концов, если там что-то вроде цеха, на вторжение посторонних, думаю, особенно никто не обидится. В такие места люди приходят, так что это нормально.

Машины снова тронулись с места, неторопливо преодолели расстояние до ворот, закрытых, кстати, на повторный шлагбаум, остановились. Выбравшись из кабины, я привычно коснулся рукой края пистолетной рукоятки под рубашкой. Коди повесил на ремень открытый бумажник с бляхой, а я свою, не думая ее демонстрировать, но действуя «в унисон», повесил на шнурке на шею. Если представится Коди, то я смогу автоматически закосить под копа.

Полдень, самое пекло накатило. Видно, как колеблются очертания холмов вдали в потоках раскаленного воздуха, поднимающегося от песчаной поверхности пустыни. Сколько сейчас? Термометр в машине показывал сто четыре, если по-местному, по Фаренгейту, то есть сороковник.

Так, а они тут совсем недавно, место только начало осваиваться. Ангар совершенно новый, только смонтирован. Площадка разъезжена грузовиками, местами засыпана гравием, но даже по гравию видно, что его только привезли, он еще толком с землей не перемешался, не утрамбовался. Пара контейнеров, у стены припаркованы два пикапа и развозной фургон. Вон еще трейлер в углу, сильно неновый. Водонапорный бак, большой, сверкающий свежей белой краской.

Нас заметили. В стене ангара открылась дверь, на улице показался мужик в смятой ковбойской шляпе, бородатый, одетый в джинсы и в жилет на голое загорелое тело. На ремне кобура с пистолетом, открыто. Плечи и руки в цветной татуировке.

– Чем могу помочь, джентльмены?

Выглядит ковбоем, но произношение совсем не местное, скорее всего, он янки. И да, бляху на поясе Коди и бумажник на шнурке у меня на груди он заметил, я взгляд проследил. Коди сказал:

– Мы хотели бы задать пару вопросов, если не возражаете.

– О чем? – не насторожился, но и особого гостеприимства не демонстрировал.

– О том доме, остатки которого здесь были.

Не самое удачное вступление, но на самом деле я ума не приложу, с чего можно еще было разговор начать.

– Здесь почти ничего не было, так, остатки подвала и немного от фундамента, – сказал мужик. – А что с ними такое?

– В курсе, что здесь было место массового убийства? – спросил Майк.

– Да, слышал что-то такое. – Парень пригладил кучерявую светлую бороду. – Но мы не местные, так что нас больше интересовала цена, а продавали очень дешево.

Ну да, если шестьдесят лет пытаться продать, то будет дешево.

Что-то такое… как зуд в позвоночнике чувствую. Особенно когда на ангар смотрю. Бинго?

– Дом был прямо там, где ангар? – спросил я.

– Точно, – ответил парень. – Чуть к той стене, правее. – Он даже рукой показал. – А что интересного там может быть для вас?

– Вы подвал раскопали? – вместо ответа спросил я.

– Нет, все просто разломали и разровняли, снесли к черту, у нас там склад и цех будет.

– Можно глянуть на место?

Я перехватил немного озадаченный взгляд Коди.

Парень все так же не выглядел счастливым от моей просьбы, но и отказывать нам не стал. Мне вообще кажется, что он пытается скрыть явное недовольство нашим визитом. Это может и нормальным быть, я тоже посторонних на своей земле не люблю, особенно когда они без приглашения и полиция, но вот это странное ощущение…

– Без проблем, если это так важно, – пожал тот плечами. – Пошли.

Но в голосе уже явно проскочило раздражение.

Он не местный и тут, похоже, недавно. Что вообще неместному в такой глуши делать? Тут только салат паковать и дыни. Или что тут у них за производство планируется? И при этом он не хочет проблем, и это тоже понятно – приперлась полиция, при этом вроде как и не к тебе, зачем лишний раз шум поднимать? Тебе здесь работать.

А мне что надо в ангаре? Просто проверить ощущение, понять, что это у меня так внутри скребет… знакомо.

Парень прошел в дверь, мы следом за ним.

Ощущение чуть сильней. И еще нечто очень странное – ангар пополам стеной поделен. Я был в сотнях таких ангаров и знаю, что так никогда не делают. Если надо разделять, то используют или условные, не до потолка, перегородки, или с окнами, тут света не так много обычно, его берегут. А здесь стена глухая, совсем, без всяких окошек – и вот такого я не видел никогда.

Так, офис прямо здесь, в дальнем конце отсека туалет и душевая, кажется, еще офис или что-то на втором уровне.

А ощущение справа накатывает… из-за стены.

– Там? – спросил я, показывая на стену.

Из офиса вышел еще один мужик, молодой, с виду – натуральный военный, прикидывающийся работягой, такой какой-то по типажу. Кивнул нам, представляться не стал. Оружия на нем не вижу. А вот камеры есть, была и над входом, и здесь есть. Возможно, что и у ворот где-то, так что номера наших машин у них тоже есть.

– Да, здесь, – вздохнул тот, открывая дверь в стене.

Как открылась, как пружиной толкнуло… и уплотнителя на ней до черта.

– Можно заглянуть? – спросил я. – Я только на минуту. Кстати, покажете точно, как дом стоял?

– Да, покажу. – Мужик снова вздохнул, затем шагнул в дверной проем. – Пошли, – махнул рукой.

Просторный такой цех, метров тридцать на двадцать, наверное. Свет включен, окон не вижу под потолком, они закрыты, похоже. Перед воротами что-то вроде занавеси из толстого черного полиэтилена висит.

– Здесь многое от поддержания температуры будет зависеть, – сказал мужик, видя, как я разглядываю занавесь. – Это чтобы держать прохладу внутри.

– Да, я понимаю, – кивнул я. – А дом где был конкретно?

– Вот от того угла и досюда, как вот мы стоим, – показал он рукой.

Не врет. Я это чувствую. Здесь спуск, прямо где мы и стоим. Весь этот склад или цех будет спуском. Вот от «ковбоя» я ничего не ощущаю, никаких флюидов, а спуск есть точно. В общем, я уже знаю все, что хотел знать. Мы их нашли. Я даже понял это раньше, когда дверь с уплотнителями увидел.

Они тут уже кого-то убивали? Вообще-то ощущение чуть отличное от того, что я чувствовал раньше. Там как будто возле трещины в мироздании стоял, а здесь как возле кратера, такой прямо мощный поток холода и чего-то плохого ощущаю. Даже странно видеть явно ничего не чувствующего Бисона.

– То есть подвал вы просто засыпали? – уточнил я.

– Разрушили, а яму засыпали, – сказал провожатый. – Мы будем усиливать пол.

Вот это ты зря, это уже совсем для дураков прибереги. С полом вы закончили, обычный такой пол, бетонный, ничего больше здесь не будет. А что поддоны так неудобно лежат? Их надо было вдоль стены выложить, а не таким квадратом. Спрятали под ними что-то?

– Спасибо, я понял. – Я, доброжелательно улыбаясь, протянул руку. – В случае чего можно будет еще раз заехать?

– Не вижу, чем мы можем вам помочь, но можете, – пожал он плечами.

На этом мы распрощались и вышли. Я чувствовал кожей, что Бисон готов потребовать немедленных ответов, но пока не решается. Дошли до машин, загрузились, теперь уже я рванул с места первым, а он следом. Когда мы отъехали на пару километров и я решил, что нас теперь из-за рельефа и в бинокль не разглядишь, прижался к обочине, остановил пикап в облаке пыли.

– Что мы нашли? – спросил Коди, едва выбравшись из машины.

– Это они, – сказал я.

– Я ничего не понимаю, – покачал он головой. – А когда я не понимаю, то ничего не могу делать. Особенно для тебя.

– Это те самые люди, которых я ищу. Часть из них, одна из их баз.

– Как ты узнал? – спросил он с подозрением. – В твоих сикс-паках[6] их не было.

– Я это чувствую. Нет, я серьезно говорю, – перехватив подозрительный взгляд Коди, добавил я. – Дар у меня такой… приобретенный. Целый набор странных способностей.

– Экстрасенс, что ли? – Это предположение у него никакого восторга не вызвало, да и меня не порадовало.

– Я не верю в экстрасенсов, – покачал я головой. – Это другое. Эти ребята купили не землю, а подвал дома Макади. И накрыли его сверху ангаром, чтобы ничего с этим местом не случилось. А сами сидят там охраной.

– И что в этом подвале?

– Они будут там… заниматься всяким нехорошим.

– Мне нужны подробности.

– В обмен на подробности мне нужно твое обязательство не разглашать эту информацию никогда и никому. Достаточно обещания, но если ты думаешь, что этого недостаточно, – я попрошу Акосту сделать это официальным.

Бисон оперся задницей на крыло пикапа, сложил руки на груди, глядя куда-то в горизонт, – задумался. Потом сказал:

– Я бы учитывал еще и моего отца. Он начнет задавать вопросы, и я почти наверняка дам на них ответы.

Майк Бисон – отставной коп с большим опытом, знающий все, вся и всех в этих краях. Его дружба мне тоже не помешала бы.

– Я согласен. Тогда сделаем так. – Я посмотрел на часы, плюнул на все планы и сказал: – Проедем сейчас по остальным адресам, а дальше вернемся в Паркер. Чтобы мне два раза все не объяснять. Если во что-то не поверите – звоните Акосте за разъяснениями.

Мы проехали по адресам, а если точнее – то просто по отметкам на карте, но больше ничего такого, как на месте бывшего дома Макади, я не обнаружил и не почувствовал. Да больше и не надо. Затем мы вернулись в дом Майка Бисона, где я угодил на ланч, а засиделись во дворе мы до самого ужина. Все же в собеседниках у меня было два копа, и они хотели знать все. А я подумал, что и скрывать что-то уже незачем, раз уж я решил выложить все детали. Разве что история моих отношений с Энн Хилли была выдана в довольно урезанной форме.

Сначала меня слушали с заметным недоверием, потом как-то все же втянулись в тему. Начали задавать вопросы, по мере поступления ответов росло вроде бы и доверие. Я действительно рассказал им все, что знал. Кому-то я должен это рассказывать, верно?

Затем посиделки перешли в совещание, где Майк вдруг взялся играть роль председателя.

– Надо для начала узнать, что это за люди и кого они официально представляют. Я завтра с утра встречусь с Джоном, шерифом, он старый хрен вроде меня, и мы уже давно в приятелях, попрошу его разузнать про них. Откуда приехали, где живут, с кем имеют дело.

– Выглядят они как уголовники, – добавил Коди.

Который с нами разговаривал – несомненно, он мне бандитом показался. Второй – нет, так что я склоняюсь скорее к варианту «наемники».

– Владеет местом наверняка какой-нибудь траст, – сказал я. – Так что все это уйдет опять в никуда, но все же попробовать стоит. И я так до конца и не понял, чем они официально там намерены заниматься, а расспрашивать напрямую не хотелось.

– Думаю, что это несложно узнать.

Уехал я из дома Бисонов затемно, когда солнце уже опускалось в пустыню. Размышляя над тем, что я получил пока больше вопросов, чем ответов. Но все же сама возможность задавать вопросы по делу – это тоже хорошо.

Вопрос первый и главный: меня уже вычислили? Эта машина оформлена на техасскую компанию, но это Америка, здесь все простреливается и прозванивается, так что при некоторых усилиях все равно можно установить владельца. Еще есть мой портрет у них на диске, камеры там стоят и наверняка работают. Кто меня может опознать? Энн и «советник права». Если это одна и та же шайка, а я в этом почти что уверен, то догадаются они показать снимки им? Лучше исходить из того, что догадаются.

В Панаме меня убить не получилось, тогда почему бы не попробовать это сделать здесь и сейчас? Кто может помешать? Кроме меня – никто.

Росита, опять мой вечный груз и вечная проблема. Могут снова нацелиться на нее, через нее я уязвим. Может быть, ей пока переехать куда-нибудь? Надо будет поговорить.

Но вообще «убить» – это не так просто. Это не было просто в Панаме, я уже в своей квартире ощущал себя как в крепости, и еще сложнее в Аризоне. Для того чтобы кого-то убить, его надо подловить в таком месте, чтобы еще и самим можно было сбежать и не засветиться. Вломиться ко мне в дом, например, так просто не получится. Сесть с винтовкой где-то и ждать, когда я выйду во двор – тоже, там у дороги натуральная обваловка, двор не просматривается. Так что надо вычислять мои маршруты и подстерегать на них. Так что мне эти маршруты надо будет постоянно менять.

Пока так размышлял, въехал в Саломи, мысли сразу же перескочили на сегодняшнее. Что делать с этими, которые здесь обосновались? Здесь спуск; знать, где спуск, – уже половина дела. Установить наблюдение? Для начала неплохо, но как и откуда? Вокруг их ангара просто пустыня; или зажаришься, или заметят, погонятся, а там и смыться некуда будет. Как бы попасть внутрь и отодвинуть те самые поддоны? Что угодно ставлю на то, что под ними спуск в подвал. В заботливо сохраненный подвал дома Макади, где что-то такое, чего не было в других спусках.

Интересно, кто-то из остальных к дому Макади приезжает? Или из этих, что я сегодня с утра встретил, из них кто-то ездит пообщаться с Брауном, например?

Так, там у ангара машины стояли, номера я запомнил и записал. И у Коди они есть, так что он завтра на работу вернется и проверит. Неплохо бы тормознуть и, пользуясь темнотой, добраться до машин и установить маячки. Но боюсь, что ничего хорошего из этого не получится – камеры. Маячки обнаружат и снимут, а заодно узнают, что кто-то взялся за ними следить.

Где они живут? Тоже снимают жилье? В мотеле? В ар-ви парке? Вот неплохо бы это знать, там было бы проще машины им дооснастить. Может быть. А может, и не проще, это посмотреть сперва надо.

Но что-то у нас уже есть, что-то есть. И люди есть, спасибо Акосте и О'Мэлли.

Глава 11

Когда я добрался до дома, Росита уже спала. Отпер дверь ключом, вошел в прихожую, убедившись, что дополнительную сигналку на дверь она не включила. Может, забыла, а может, не хотела просыпаться, когда я приду. Я поднял руку, нащупал крошечную коробочку на косяке двери в самом верху, сдвинул рычажок. Теперь если дверь открыть, заверещит тонко и пронзительно сигнал. Очень простая, дешевая и надежная система в довесок ко всяким продвинутым сигнализациям. Сигнализации эти самые злодеи зачастую деактивируют, знают как, а вот таких дурацких простеньких верещалок обычно не ждут. Я такие ставлю на двери и окна и еще переставляю время от времени. Завоет такая и даст мне достаточно времени для того, чтобы схватить из кроватной спинки дробовик. Или пистолет из-под кровати.

Американские дома вообще слабовато защищены в большинстве случаев, больше законом, чем дверями и стенами. Законом, который позволяет тебе пристрелить любого, кто оказался в твоем доме без приглашения. На двор, к слову, правила тоже распространяются, но там больше нюансов.

Но вообще, думаю, сегодня тревогу бить еще рано. А вот завтра вполне даже пора. Может, Росита хочет маму в Картахене навестить? Не все же ей туда только деньги посылать. Было бы замечательно, если бы она скаталась туда на месяц примерно. Или больше. Пока здесь все не закончится.

Кстати, а почему там такой большой ангар? Над бывшим подвалом Макади, в смысле. В темный отсек, где спуск, можно грузовиков шесть загнать или больше. А может, и загнали? Там же, по ощущениям, даже не спуск, а лифт какой-то, жерло вулкана.

Прошел к себе в кабинет, плюхнулся в кресло, включил компьютер. Вытянул ноги, закинул руки за голову, пытаясь одновременно телесно расслабиться, а мозгами напрячься.

Я все же очень много не знаю о том, что внизу. Я там был, даже не раз, видел замершую действительность сверху, так? Машины и все такое, что на улицах бывает. А вот какое мгновение «верхней» действительности там замерло? Время же не идет, а это значит, что оно там не течет параллельно, а стоит на месте. Когда это все остановилось? Как? Почему именно этот момент, а не какой-то другой?

Или…

Ну вот представим себе такую картину: наше время – это такая река, текущая между берегов. И мы в ней несемся, как сброшенные в воду щепки. Или там насекомые, к примеру. И одно такое насекомое вдруг получает умение выходить на берег. Шаг в сторону – и мир остановился. Время остановилось, если точнее. И если я, например, вышел из течения в одной точке, то кто-то другой должен выйти в другой, так? То есть я никак не должен был обнаружить Луис, японку и тех двоих в доме Гонсалеса внизу. Просто потому что они вышли из потока в другое время и должны были оказаться в другой точке берега.

Однако все находятся в одной точке остановившегося времени.

Может быть… тот, кто спускается первым, он «отрывает» это время от нашего, а дальше остальные приходят уже в тот, оторванный слой? С одной стороны, парадокс, зато многое объясняет. Машины, например. Не может быть так, чтобы они рассчитывали исключительно на то, что найдут внизу. И такой большой склад им был бы тогда без надобности. А так можно заранее оставить нужные машины рядом с местом, а потом… ну, «оторвать слой». И найти их всех внизу. Логично? Вполне.

Мой пикап тогда со мной не спустился, я ездил на том, что нашел на месте. Что я делал не так? Стоял рядом? Джефф тогда тоже был со мной в комнате и остался на месте, пикап тоже остался, а я исчез. А если бы я сидел в машине?

Нет, неодушевленные предметы просто обязаны проходить через эти спуски, потому что иначе они бы не смогли вести весь этот свой наркобизнес, порошок надо в одном месте спустить, а в другом поднять. В конце концов, моя одежда и все, что было на мне, и спустилось, и поднялось. Может быть, «на мне» – это ключевые слова?

Как говорится, что я делаю не так?

Вообще есть соблазн просто напасть на этот склад в Саломи, захватить его, а оттуда на машине поехать сначала в Сидону, а потом в Финикс, выискивая светлые столбы в сером мрачном небе изнанки мира, их ведь издалека видно.

Так-так-так, еще вопрос, только сейчас в голову пришел: а как они «удерживают» ту самую точку времени, которое остановилось? Вот если первый спустился вниз и время остановил, то… то если все поднимутся наверх, тот нижний уровень… потеряется? Превратится в одну из бесконечного числа точек на прямой? Или это все открытый спуск удерживает? Может, и так. Зачем это мне? А пока не знаю. Но любые знания рано или поздно принесут пользу.

Так, а если они прячут товар внизу, то так они его потеряют. Но это для них не катастрофа, я думаю, деньги у них есть, чтобы рассчитаться за потерю, в наркобизнесе много потерь, так что я этим мало чего мог бы добиться.

А вот если они внизу, а я сверху разрушил спуски? Хотя бы просто двери в них пооткрывал? Или все разломал или там взорвал? Что тогда будет?

И вот это уже вопрос интересный, к слову. Может даже, они просто застрянут внизу навечно. Навечно? Выходит, что так. Хоть и не знаю, насколько он вообще имеет смысл. На их бы месте я бы держал какой-то безопасный спуск где-то далеко, в стороне от всех приключений, специально на случай, если что не так пойдет. Но это я, а я вообще параноик. Но почему там не должно быть параноиков? Если Пемброк еще в сорок пятом году здесь уже безобразничал и был солидным и седовласым, то сколько ему сейчас лет? Мог бы и набраться ума.

Открыл программку наблюдения через камеры, поскакал с одной на другую – нет, не крадутся в ночи враги, чтобы меня погубить. И не крались, пока меня здесь не было, я записи промотал. Пока не крадутся. Можно в душ да баиньки, черт знает что завтра за день будет. Надо все же завтра какую-то слежку в Саломи организовать. Или хотя бы придумать, как это сделать.

Так, карты гугловские, по ним посмотрим.

Ангара пока еще нет, есть какие-то малозаметные руины на этом месте. А что вокруг? По другую сторону канала есть два крутых холма из тех, что здесь называют «бьют». До них… больше двух с половиной километров. Так себе позиция, даже с мощной оптикой. Гравийный карьер, меньше двух километров, действующий, и еще заброшенный тут есть… и от него до ангара с километр, не больше.

Черт, по этим картам не поймешь, есть там возвышенность или нет. Или, наоборот, только яма. Если там есть на что забраться, то… дальше местность плоская, как стол, вполне возможно будет разглядеть что-то. Но что я разгляжу? А не знаю. Если будут приезжать машины, то они приедут с другой стороны, я ни маячок не поставлю, ни следить не смогу. Увижу людей? Ну… это если они припаркуются с удобной мне стороны, а могут и с неудобной.

Нет, от такого наблюдения толку не будет. Это если бы мне надо было корректировать огонь минометов, то да, тогда смысл был бы, но минометы меня не поддерживают. Идея бредовая и тупиковая. Лучше найти, где эти два охламона живут. И два ли их на самом деле? Место не охраняется круглосуточно?

А зачем его охранять, если там ничего нет? Достаточно одного видеонаблюдения. Тем более что его можно организовать как у меня, когда в любой момент из любого места можно и записи проверить, и в камеры заглянуть.

Нет, тут лучше Майка Бисона никто не сработает, придется подождать результатов. Завтра… точнее, уже сегодня мы узнаем, кому принадлежат машины возле склада. Витьку завтра поручу проверить открытые реестры собственников, выясним, кто прикупил землю. И уже дальше будем планировать все прочие шаги.

Глава 12

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Патрик ждал где-то в Сидоне, а я ждал в офисе, стараясь сосредоточиться на той работе, которая приносит деньги. Говорил о чем-то по телефону, отвечал на письма, писал сам. Первая информация пришла от Коди, примерно около полудня – пикапы и вэн, что стояли возле ангара в Саломи, принадлежали техасской компании. Это вроде бы нормально, это из-за налогов так регистрируют, на этом можно чуть-чуть выиграть, но здесь не LLC, что аналогично нашему ООО, а настоящая «инкорпорейтед».

Поиск в Интернете дал адрес в Эль-Пасо, публичный профиль компании подразумевал, что она занимается переработкой сельхозпродукции. Эль-Пасо для такой работы место подходящее, потому что дешевле брать все это у мексиканцев и уже перерабатывать в Америке. Надо бы потом как-то саму компанию навестить, потому что выглядит она работающей. А вот городок Саломи от границы далековат и расположен вне основных транзитных путей. Хотя… прямо там проходит ветка железной дороги, так что некая логика все же прослеживается. Хоть и так себе логика, если честно.

Но это ладно, уже неважно, потому что правду я и так знаю, место будет работать как спуск. Скорее всего, там наладят какой-то товарооборот и с ним будет уходить мексиканский «товар». Как раз все логично. Но все равно нужно какое-то разумное прикрытие; сомневаюсь, что все фермы вокруг Саломи дадут достаточно товара для переработки. Или все же дадут?

Хм… а что такого конкретно в этом месте? Они же пробивали спуски и в других точках, зачем так неудобно организовываться? В Финиксе огромные промзоны, там все можно сделать, что угодно, никто и не заметит, а в этом месте любое лишнее телодвижение на виду будет, деревня же. Что-то не срастается, если откинуть тот факт, что ощущается здесь все по-другому. Чем-то именно это место ценно.

Ближе к вечеру на связь вышел Майк. Сказал, что пообщался с шерифом, а тот пообщался со своим помощником в Саломи. Помощник сказал, что на этом новом складе работают трое приезжих и местный, которого наняли. Дальше услышал интересное – у нового владельца склада вроде как проблемы с финансированием и в результате проект пока будет заморожен. Но эти уезжать не собираются, будут там что-то делать по мелочи.

Если исходить из моей логики, которая подсказывает, что вести операции с порошком из этой базы плохо, а место зачем-то нужно, то выходит все как надо – накрыли «кратер» ангаром и поставили под охрану. Кстати, на фоне этого становится особо интересен такой факт, что в этом ангаре офисных площадей переизбыток явный, аж в два уровня. Они хотят просто открыть базу внизу? Как там, в Колоне? Тоже ведь из офиса спальню сделали.

Хм… не исключено. Какой-то запасной аэродром там у них.

Как бы то ни было, помощник шерифа дал и полезную информацию. Приезжие жили не в отеле, который там был всего один, а в ар-ви ресорте «Рэмблин Роудз», и прибыли со своими этими самыми ар-ви. Майк назвал и места, где стоят их трейлеры.

Ресорт я нашел на карте быстро, я его даже видел там с дороги, он как раз возле перекрестка, где шоссе поменьше отходит от основного в сторону «склада Макади», как я уже начал называть про себя это место. Нашел и сайт ресорта с галереей – довольно приличный, да еще и со своим салуном вроде как. Вообще даже в эту глухомань туристы заезжают, из числе тех, кто любит, например, погонять по холмам и пустыне на квадах.

Так, уже что-то. А вот теперь основной вопрос: кто из них уезжает со склада на ночь, а кто нет? Потому что в ар-ви ресорте спуска быть не может, и те, кто там ночует, они, скорее всего, обычные наемники. А вот если кто-то остается на ночь на складе, то он как раз… из этих, из нелюдей.

Что, плюнуть на все и поехать проверить? Туда почти два часа езды… Черт, а ведь можно просто уехать туда на ночь, переспать в мотеле, а с утра посмотреть, кто приедет на склад. И заодно глянуть на этот «Рэмблин Роудз», можно там как-то маячки на машины поставить? Хотя подсказывает мне что-то, что пользы от этого не будет, все же это именно что запасная позиция.

Так, а Росита, получается, на ночь дома одна останется, так? В принципе ничего страшного, лишь бы все включать не забывала. Надо ей позвонить и дергать отсюда в Саломи, нечего время терять.

– Guapa, меня сегодня не будет, – сказал я в трубку, когда Росита откликнулась. – Приеду завтра.

– Хорошо, – ответила она, причем прозвучало так, что она смирилась с очередной бедой.

Обязательно все должно быть так сложно?

– Обещай, что ты сегодня не забудешь проверить дом и двор, когда подъедешь ближе. И обещай включить всю сигнализацию. Обещай.

– Обещаю, – послушно ответила она.

– Только не просто обещай, а сделай, не как вчера или позавчера.

– Вчера ты должен был прийти еще.

– А мог прийти кто-то другой. Guapa, они уже здесь. – Я надавил на слово «они». – Те самые, не кто-то другой, а те, что уже пытались тебя похитить, ты это понимаешь? И они уже знают, что я их ищу. Сделай паузу, повтори это все сама себе, это не игры и не шутки.

– Хорошо. – Тут она с выражением сказала, пытается убедить, что будет умницей.

– Если кого-то хотя бы почувствуешь рядом – стреляй.

– А если это ты?

– Я не приеду до завтра, это точно. И я позвоню перед приездом в любом случае.

– Звони, даже если я сплю.

– Не сомневайся.

Вроде как-то прониклась, вспомнилась ей, похоже, та история.

– Оружие держи под рукой. А так не бойся, к нам зайти не просто.

Это тоже правда, у нас даже окна не вышибешь, они удароустойчивые.

– Хорошо. А завтра ты будешь?

– Рассчитываю быть.

– Хорошо.

Это все же со мной что-то не так или с ней? Вечно я после таких разговоров какое-то чувство вины испытываю. Не было у бабы хлопот, так купила порося. А я вот подружкой обзавелся.

Ладно, к делу тогда. Нечего время терять.

Глава 13

Центр жизни городка Саломи, равно как и примыкающего к нему Уэндэна, был сосредоточен на куске шоссе между «Шеффлерз Мотел» с одной стороны и «Донз Кактус Бар и Кафе» – с другой. Больше здесь ничего не было, если не считать пары ар-ви ресортов, но те были уже исключительно для приезжих.

Мотель представлял собой полукруг домиков-кабинок, внутри которого находился довольно большой бассейн и здание офиса, в котором за стойкой заседал немолодой дядька с взлохмаченными волосами, смотревший бейсбол по телевизору. В записи, судя по тому, какое у него было скучное выражение лица. Дядька представился как Джефф.

Свободные номера были; против того, что я заплатил наличными, Джефф тоже не возражал. Я отсчитал ему три двадцатки и взял ключ от двадцать седьмого номера.

Мотель выглядел старым и крепко поношенным. Бетонная дорожка вокруг бассейна вся пошла трещинами, да такими, что в них можно было ногу сломать, дверь в номер открылась со скрипом, да еще как-то просела. Внутри обнаружился старый, еще не плоский телевизор на тумбе, два потрепанных кресла возле круглого столика, полутораспальная кровать под пестрым покрывалом, которая здесь выдавалась за двуспальную. Воздух был затхлым и неприятным.

Под окном висел кондиционер, но когда я его включил, он затарахтел так, что мысли о здоровом крепком сне сразу улетучились. Решил, что на ночь открою окно, при этом с сожалением отметив, что сетчатых экранов на нем нет. Заглянул в ванную, увидел в поддоне душа пару чешуйниц, метнувшихся в сток в поисках убежища, хмыкнул, с сомнением глянув на потеки ржавчины под кранами.

Ну ничего, на одну ночь нормально, и не в таких местах доводилось спать в этой жизни.

С чего начинать? Посмотреть на ар-ви парк? Можно, но лучше бы для начала глянуть на машины перед баром, если это единственный бар на всю округу. Номера мне известны, а я не думаю, что эти ребята будут просто сидеть в своих трейлерах или возле них. А кроме «Кактус Бара» здесь идти некуда, разве что ехать в Кварцсайт, а это почти сорок километров, вряд ли они в будний день туда двинут.

Да и мне поесть не помешает. Воды и чего-то еще я позже в магазинчике на заправке прикуплю, но сейчас я голодный, я даже ланч сегодня пропустил.

Вышел из мотеля, огляделся, попутно разглядев, что по поверхности бассейна носится невероятное количество водомерок. Интересно, в нем кто-нибудь купается?

Напротив, через дорогу, у бара в рядок выстроилось несколько пикапов, слышна была музыка. Кантри, разумеется. Знакомых номерных знаков не заметил, но машины стояли еще и за углом, так что видел я пока не все.

На двери бара я заметил забавную табличку с просьбой быть вежливым с барменами, а то найти помощников теперь сложно. Пообещал сам себе не хамить никому и вошел внутрь, в кондиционированную прохладу.

Интерьер был простенький, но по-своему симпатичный – стойка и полки из грубого дерева, стены просто из кирпича, с развешанными по ним для декора старыми инструментами и старыми же табличками и вывесками. У стойки сидело несколько человек, все больше пенсионного возраста, кабинки были почти все пустые.

Вообще в таких местах живут люди немолодые обычно, молодежь вся уезжает туда, где больше работы и выше доходы. За баром блондинка средних лет, чуть полноватая, но довольно симпатичная. Едва я уселся, подошла ко мне, выложила меню. Я попросил диетическую колу и большой чизбургер с беконом.

Пока ел, публики немного прибавилось, но именно что немного. Когда почти закончил, в зал вошли четверо мужчин, из которых я узнал одного – того самого, что был с «ковбоем» в складе, которого я для себя определил как бывшего военного. Они уселись за стойку, заказали кто «Папс», а кто «Бад Лайт», на меня внимания вроде бы не обратили, но на это все же лучше не рассчитывать, я бы на их месте тоже сделал вид, что не обратил.

Посидели каждый на своем месте, я доел. Отметил про себя, что «ковбой» так и не появился. Расплатился я сразу же, как мне заказ принесли, так что сейчас просто поднялся и по-тихому вышел из бара.

Темнеет в июле здесь около восьми, так что на улице уже натуральная ночь была. Здесь лето не как в средней полосе, день куда короче, и сумерки быстро заканчиваются. Перешел к мотелю, уселся за руль своего «Форда», выехал на пустынное шоссе, свернув налево. Проскочив пару километров, остановился у заправки. Там в магазинчике, где за прилавком скучала толстая тетка в камуфляжной майке, купил четыре бутылки воды и пару больших пакетов картофельных чипсов – у меня сегодня просто вечер «мусорной еды», Росита узнала бы – в ужас пришла, ее моя диета заботит больше, чем меня самого. Забросил это все в салон, развернулся и погнал на северо-запад, в темноту.

Где поставить машину, я решил уже давно, определился по карте. Там холм есть довольно высокий, если за него заехать, плюс темнота и кусты – никто найти мой транспорт не должен. Немного не доехав до поворота на склад, свернул к карьеру, проехал еще чуть-чуть, не включая фар, затем взял левее, прямо в пустыню, подключив передний мост, чтобы не завязнуть. Когда решил, что машину уже так просто не заметишь ни с какого направления, остановился, заглушил двигатель.

Теперь переодеться можно, комплект «туристического» у меня тоже всегда с собой, на всякий случай, как раз такого серовато-песочно-пустынного цвета. Переоделся, стоя у водительской двери и стараясь не начерпать песка в обувь.

Так, что брать с собой? Ночник – это понятное дело, уже темно. Хороший компактный, но мощный фонарь. Джи-пи-эс, на котором я сразу же отметил положение машины, чтобы ее потом в темноте отыскать можно было. Затем задумался: «АК» брать? Я ведь знаю, с кем дело имею, хорошая винтовка лишней не будет, но, с другой стороны, если на кого-то случайно напорешься… человек с ночником и «калашом», блуждающий в таком месте, вызовет много подозрений. А с другой стороны, и без «калаша» вызовет не меньше, потому что все приличные люди или дома сидят, телевизор смотрят, или в баре напиваются, а туристов сейчас здесь почти нет. Ну кто будет просто так ночью по пустыне шастать?

Поэтому я решил перестраховаться и «калаш» все же прихватил, накинув на себя «лифчик» с запасными магазинами. Так мне все же спокойней. Включил подсветку в прицеле, выставив ее яркость на двоечку, а кратность на полтора – самая оптимальная для быстрой стрельбы.

Так, теперь направление на «склад Макади» по приемнику взять, и можно топать. Разве что не совсем по прямой, а чуток по кругу, против часовой стрелки.

Вроде и темно, а пустыня до сих пор жаром пышет. И ощущения странные – то вроде прохладный ветерок тебя коснется, то волна жаркого воздуха снизу поднимется. Света достаточно без всяких ночников – песок светлый, от него лунный свет отражается, а луна уже взошла. Кусты на его фоне черными пятнами кажутся.

Еще на предмет гремучек надо поглядывать, в этих местах их как раз больше всего. Я где-то читал, что как раз в районе Саломи пересекаются ареалы обитания сразу нескольких их видов, а именно в это время года они активней всего. Нет, сами они на людей не бросаются, но если случайно наступишь или просто подойдешь слишком близко, то можешь пострадать. Это было бы сейчас очень некстати.

Шуршит и поскрипывает песок под подошвами моих «Саломон Квест», экранчик джи-пи-эса включаю лишь время от времени, прикрывая рукой, – всякий посторонний свет в таких местах может быть заметен очень издалека, а мне этого точно не надо. И все время чуть левей и левей забираю, чтобы выйти в нужное место.

Весь поход занял с полчаса, все же маршрут я выбрал немного загогулистый. Вышел на небольшой холмик в паре сотен метров от ангара, по другую сторону сетчатого забора, остановившись так, чтобы следы моих ног завтра нельзя было разглядеть с территории склада. Им совсем не нужно знать, что ночью сюда кто-то приходил. Присел на колено, поднял к глазам висящий на груди ночной бинокль ATN.

Так, один пикап все же у ангара стоит, причем пикап не просто рабочий, а из модных, «Сильверадо» в хорошей комплектации. На таких обычно катаются, а не работают. Я еще тогда на него внимание обратил, решил, что он боссу принадлежит. Босс остался здесь? Очень даже может быть, дай угадаю зачем…

Опять описал полукруг, скрывая следы, выбрался на бугор поближе, уже метров за сто от машины, откуда номер было легко прочитать. Да, тот самый, из тех что я тогда видел. «Ковбоя» в баре не было. Почему? «Ковбой» спит внизу? Вечная молодость и все такое, а другие так не умеют? Похоже.

Что еще тут интересного? Да ничего, в принципе, все стоит на своих местах, ночь и тишина. На территорию не полезу, камеры и по ночам прекрасно все видят. Ладно, что я хотел сейчас увидеть, то и увидел, теперь остается с утра пораньше в эти края заглянуть. Можно будет даже плюнуть на мотель, все равно черта с два в нем выспишься, а прикорнуть прямо в машине, приоткрыв окна, а с рассветом опять на позицию выдвинуться. Да, пожалуй, что так и сделаю.

Переключил маршрут в джи-пи-эсе на отметку «машина» и пошел. Опять не по кратчайшему маршруту, а против часовой, забирая теперь в совсем противоположную сторону. Не то чтобы опасаюсь, но правила надо соблюдать. И правило номер один на любой операции – никогда не возвращайся тем же маршрутом, по которому выдвигался. Никогда. Даже когда ты свято уверен, что тебе ничего не угрожает. Просто не делай этого – и все тут. На уровне базовых инстинктов, ни при каких обстоятельствах.

Вот и я не сделал, как не делал никогда раньше, а маршрут построил так, чтобы по факту выйти «с тыла» к той позиции, с которой я ушел. Если вдруг меня засек какой-нибудь враг, то он наверняка обнаружил и мои следы. Может быть такое? Маловероятно, но все равно может.

Преследовать кого-то ночью в пустыне – дело дурацкое, можно самому нарваться, так что даже совсем слабоумный противник делать этого не станет, а вот догадаться устроить засаду у машины, например, – первейшее дело, до этого додумается любой. Но этот же любой в большинстве случаев свою засаду ориентирует по удаляющимся следам, предполагая, что «засаживаемый» по ним назад и вернется. Поэтому, планируя такой маршрут, планируй его так, чтобы оказаться в тылу эмпирической засады. Это надо на инстинкте делать, как нормальный человек не заходит в темный подъезд, не проверившись, и не заворачивает резко за угол в нехорошем районе.

Обратный путь занял у меня минут сорок, он удлинился, и я чаще проверялся. Когда проявился невысокий каменистый холм, за которым спрятал машину, я присел за куст и замер, потому что машин как-то прибавилось. Еще один светлый пикап стоял между холмом и дорогой. Если бы я возвращался по своим следам, то его не увидел бы, холм бы его от меня прикрыл.

В кровь плеснуло адреналином, чуть задрожали от возбуждения руки, волосы под кепкой зашевелились. Так, все же я на что-то напоролся. Или они напоролись на меня, оно ведь по-всякому бывает. Эдакий приступ веселой такой азартной злости, которую тоже неплохо в рамках держать, чтобы глупостей не делать.

Опустился на колено, замер, взялся за ночной бинокль.

Зеленый свет выявил полутона, линзы приблизили спрятанную машину ко мне.

Ага, номер знакомый, эти самые. В самом пикапе вроде как никого, и возле него тоже. Зато есть следы на песке, ведущие на холм, они довольно контрастные, луна сбоку. А на холме… Минут пять рассматривал вершину, пока не заметил движение – кто-то начал проявлять нетерпение. В зеленоватом свете ночного бинокля я разглядел человека с винтовкой, вставшего на одно колено.

Один. Странно. Нет, кто-то еще должен быть. Я бы посадил на холм стрелка… вот этого самого… и прикрытие. На случай, если я вот так выйду, как я уже вышел. Но это я, я все же опыт имею, а кто эти бойцы – черт их знает, у них могло ума и не хватить. Тогда они посадят второго так, чтобы он был или прямо у моей машины, или по другую ее сторону, типа сектора поделят. А три их может быть?

А вот не думаю, потому что на складе работало четверо, из них один местный. И я не думаю, что местный уже готов воевать по ночам. А «ковбой» дрыхнет внизу, наверное, так что остается двое. Один мордой как-то мне все военного напоминал, что не очень хорошо, но… посмотрим.

Сколько до этого, на холмике? Да сто пятьдесят, может, чуть больше, для стрельбы в темноте далековато. И сама идея открыть огонь первому – она вообще как? Она как бы не очень, но я особой альтернативы не вижу. Только в этом случае мне надо будет их валить с гарантией, чтобы для полиции осталась всего одна история, которая моя. Это не очень хорошо, мне бы еще и пленного для допроса, но это уже мечты – взять пленного в такой ситуации нереально. Попробуй я подкрасться к стрелку на холме ближе – услышит в момент, песок зашуршит, а на склоне еще и мелких камешков хватает. Так что только стрелять остается. Надеюсь, второй засадник от меня хотя бы этим холмом закрыт, не откроет сразу ответный по вспышкам. По логике так получается, но логика у всех разная, ей не все пользуются, и она не всегда работает.

Глянул, куда ложусь, чтобы на змею или какого скорпиона не плюхнуться, залег, поелозив, чтобы локти плотнее уперлись в песок. Сдвинул увеличение прицела до трех, поймал в перекрестье силуэт противника. Башкой крутит, но в мою сторону не смотрит. Ладно, незачем дальше тянуть, а то он еще, чего доброго, позицию сменит…

Потянул по-револьверному длинный спуск «калаша», грохнул выстрел, раскатившись по темной пустыне эхом, следом за ним еще несколько и, похоже, все в цель. Силуэт даже не дернулся, а просто осел и немного съехал по каменистой осыпи вниз. Его винтовка скатилась дальше, но тоже остановилась.

Огляделся, готовый открыть пальбу по любой угрозе, замер. Ответного огня не было, никто меня не заметил, так что дальше я и дергаться не стал. Если второй противник по ту сторону холма, то локализовать меня по звуку он не смог, этот же холм и не дал бы, размыл бы направление. Так что мне пока особо шевелиться не надо, будем на терпелку давить.

Выстрелы? А что выстрелы? Кто угодно стрелять может, здесь этим никого не удивишь. Законы штата Аризона позволяют палить в полутора милях от городской черты из чего угодно, используя при этом common sense, то есть здравый смысл, так что если кто нас и слышит, то решит, что люди пива напились и развлекаются пальбой по пустым банкам, все нормально. Имеют полное право развлекаться.

Правда, если мой второй противник… если он тут есть, решит сам вызвать полицию, то все может получиться не так чтобы очень хорошо. Придется тогда многое объяснять, и не сильно мне поверят. Но почему-то думаю, что полицию он звать не станет, скорее попытается или меня достать, или сбежать.

Ладно, пока полежу и подумаю. Подожду. Иногда подождать – это лучшее, что ты можешь сделать.

Через пару минут на трупе зазвенел мобильный. Звука я не слышал, но видел, как в кармане его рубашки засветился экран. Это, я думаю, как раз напарник и пытается выяснить, как дела у покойного. Позвонил раз, другой, третий – упорный. Жаль, я сейчас от него укрыт, мог бы вычислить его позицию по свету, у него телефон тоже сейчас включен.

Потом опять тишина наступила, я в бинокль оглядывал контуры холма, кусты вокруг, выискивая признаки движения или вообще подозрительное – но никого не обнаружил. Когда я уже сам почти что решил идти искать его, противник проявился – появился справа от холма, с винтовкой в руках, двигаясь «тактическим» шагом, насколько я понял, разглядывая его странную утиную походку. Ему бы, идиоту, бегом бежать, да еще поперек вероятной линии огня, а он вот так, как Ютуб учит. Когда силуэт проявился достаточно рельефно на фоне светлого песка – его ноги, если точнее, а темный верх на фоне неба пришлось больше угадывать, – я снова открыл огонь. Щедро открыл, на десяток выстрелов, не жалея патронов. «Эклипс» давил вспышку полностью, так что я разглядел, как противник дернулся и свалился, а дальше несколько пуль ударило уже в лежачего. Это чтобы наверняка, я рисковать не хочу.

Теперь уже смена позиции, метров на двадцать в сторону, перебежкой, снова за куст, на случай, если их все же больше и они пытались взять меня в клещи. Сменить магазин.

Ждать.

Тишина. Никого.

Прождал так минут двадцать, потом все же рискнул высунуться. Никто в меня не стрелял. Подошел ко второму убитому, нашел на нем до предела «тактическую» «AR15», обвешанную всем подряд и тяжеленную, как лом, в результате, с ночником, кстати. Прижал его руки к магазину и рукоятке, выстрелил раз пять примерно в ту сторону, в которой был я, отвалил труп в сторону. «Трогали тела?» Да понятное дело, проверял, живы ли, тут прямо бой был. А ночник кстати, это вроде как доказательство злого умысла.

Пошел ко второму. Вскарабкался по осыпающемуся склону к трупу, оглядел, освещая фонариком. У того тоже «AR15», с оптикой, перед оптикой ночная насадка на рельсе стоит. Интересный набор для простых работников склада, верно?

Кстати, а как они меня нашли, а? Вот это мне особенно интересно. Как найти ночью машину посреди пустыни? Но это мы выясним, у меня есть теория на этот счет, просто чуть позже. Ладно, а для начала надо звонить. Всем звонить, в полицию, Акосте, Коди Бисону и его папаше. Если я смогу все это подать правильно, то не только не окажусь в тюрьме, но еще и смогу вышибить их с руин дома Макади. И вот это будет по-настоящему большим достижением.

Глава 14

Сработало, видимо, все сразу – и дружба Бисона-старшего с шерифом округа, и вмешательство Акосты, и мои разумные телодвижения вокруг трупов. И хоть весь следующий день до самого вечера я провел общаясь с полицией, то на месте, то в участке, располагавшемся здесь же, в Саломи, главное было сделано – склад обмотали желтой полицейской лентой и доступ в него всем посторонним запретили. «Ковбой» исчез. Думаю, что он ушел низом, потому что за складом наблюдали постоянно.

Расследование перехватил отдел Коди, и вот тут как раз уже вмешательство Акосты помогло, а Майк лишь уговорил шерифа не противиться такому вторжению в его юрисдикцию. Вообще-то Департамент общественной безопасности имел полное право забрать любое расследование у любого шерифа и любого городского пи-ди[7], но обычно это встречается без всякого удовольствия, а вот здесь прошло мирно.

Трупы увезли в морг аж в Финиксе. Там их будут вскрывать, но мне результаты вскрытия совсем не интересны, я точно знаю, от чего они умерли. В середине дня сыщики из отдела Коди уже выяснили, кто это был. Отпечатки пальцев «снайпера» нашлись в базах данных, а второй оказался его родным братом.

Насчет «военного» я ошибся, никто из этих двоих нигде не служил, просто в таком убедительном «закосе» выступал старший из братьев. Но оба они проходили какие-то «тактические» курсы, каких сейчас развелось без меры. До этого старший пытался поступить в полицейскую академию, но не прошел по каким-то критериям. Оба были из Северной Каролины, кто и как их там нанял – неизвестно. Несмотря на даже некую трагичность обстоятельств, получилось забавно – парочка wannabe[8] таки сумела получить «крутую» работу, внушив кому-то, что они все знают и умеют, как я понимаю. Но столкнувшись с реальностью в моем лице, «слили» один раз и навсегда, потому что, если ты продолжаешь игры там, где окружающие уже не играют, трудно закончить хорошо.

Полиция перевернула снизу доверху их трейлеры и машины, просмотрела телефоны, почту и прочее, но я был уверен, что их контактный лист дальше исчезнувшего «ковбоя» даже не распространялся. Они изначально были расходным материалом, хотя платили им очень неплохо, особенно для реднеков из Северной Каролины. Выписки по их счетам тоже нашли. Если бы не нарвались, то могли бы и дальше жить припеваючи, я бы и сам от такой зарплаты не отказался.

Стрельбу с моей стороны сочли justified, то есть законной. Убедить в этом помог маячок, который я нашел под бампером уже своей машины, пока ждал приезда полиции. А у одного из убитых обнаружилась включенная программа слежения на смартфоне. Похоже, что маячок установили, когда машина стояла у мотеля. Минус мне, я не заметил, как кто-то из них выходил из бара. Или меня заметили раньше?

«Калаш», понятное дело, пока изъяли как улику, так что я остался без него.

Дальше им найти меня было просто, но сразу возник вопрос о том, зачем меня вообще надо было искать? Я подал это так, а Акоста мне помог, что я частный детектив и дорасследую старое дело, тянущееся еще из Панамы. Следить за складами по ночам никакой закон не запрещает, если ты не нарушаешь границ владений, а я их не нарушал. А эти двое меня выследили и вполне целенаправленно попытались убить, то есть мотив налицо, преступный умысел тоже, а также резонное подозрение, что склад должен был использоваться с преступными целями. Иначе зачем убивать того, кто за ним наблюдает?

В общем, склад мы по факту «отжали». Не знаю пока, что это нам дает, но зачем-то нелюди вложили в это дело немало денег, зачем-то именно это место им было нужно. Детективы из отдела Коди тоже перевернули там все вверх дном, нашли люк, под люком подвал, оставшийся от старого дома Макади. Подвал был пуст, сух, из него буквально перло изнанкой мира, меня как ледяными когтями драло по позвоночнику, но этого никто, кроме меня, не чувствовал. Один из детективов, Эрик, предположил, что там собирались нечто запретное хранить. А я смотрел на него, задумчиво топтавшегося внизу, и не мог понять, как он вообще это все выдерживает.

Нашли местного работника склада, но как раз он ничего интересного не знал – был электриком, и его контракт вскоре заканчивался, его наняли временно, заранее об этом предупредив.

Потом детективы уехали, деликатно забыв меня на вроде бы запретной территории. К этому времени из Паркера приехал Майк, который сказал, что «хочет увидеть своими глазами». А к утру еще и обещал нагрянуть шериф округа Ла-Пас Джон Драм, его приятель.

Я скатался в магазинчик при заправке, закупился водой и всякими снэкс, после чего вернулся обратно и загнал свой «Форд» прямо в склад. Затем почти сразу же позвонила Росита, которой я сказал, что задержусь еще на одну ночь. Тогда Росита вдруг предложила присоединиться ко мне, и я, к своему собственному удивлению, так же вдруг согласился.

Почему? Да черт его знает. Может быть, потому, что никаких бед я здесь уже не ожидал, так что она будет в безопасности. Может быть, потому, что мне было неприятно ей постоянно отказывать. Может быть, еще почему-то. Согласился, в общем. Сказал только:

– Я хочу, чтобы ты залезла в мой оружейный шкаф и достала оттуда… там слева стоит светлая такая винтовка, вот ее.

– Сейчас. – Я слышал, как она с телефоном в руках направилась в мой кабинет. Щелкнул замок двери, сама дверь прошуршала на роликах. – Слева?

– Да, слева.

– Вижу.

– Достань снизу сумку, брось винтовку в нее…

Хорошо, что у меня там все всегда в одном и том же порядке, так что все ценные указания я дал по памяти и не ошибся ни разу вроде. Вместо сумки «дежурной» мне теперь нужна сумка «оперативная», с набором получше, пожалуй.

Потом мы с Майком остались в складе вдвоем, разместившись в верхнем офисе. Кофеварка, пусть и мерзкая, с бумажными фильтрами, там была, равно как и немалый запас кофе, поэтому Майк взялся за его приготовление, а я методично шарил по шкафам и столам на случай, если детективы что-то пропустили, но они явно ничего не пропустили. С чего им пропускать?

Мысли крутились в голове разные, причем не все оптимистичные. По факту мы уже вступили в войну с противником, но сами не знаем ни его численности, ни дислокации, ни планов. Я уже вычислен, это без сомнения. Эти два охламона пытались меня убить не по своей инициативе, это точно. Они меня увидели, доложили «ковбою», а тот или сам принял решение, или получил приказ. Скорее всего, приказ был уже отдан после моего первого появления, а тут я уже просто нарвался.

А это значит, что я теперь уже точно в прицеле. И это даже не от какой-то мстительности, это от практичности, потому что только я могу спуститься вниз следом за ними. Убери меня – и сразу половина проблем ликвидирована. То есть меня точно нужно убирать. Пара «йаху» сделать работу не смогла, значит, привлекут кого-то еще. Кого? Если они имеют дело с картелями, то обратятся к ним, я думаю. Там больших профессионалов нет, что бы мексиканские бандиты про себя ни врали для «паблисити», но есть просто отморозки, а у отморозков есть деньги и оружие. Можно привлечь местные банды, но… на их месте я бы сильно подумал перед тем, как это сделать. Слишком велика вероятность того, что убьют не того, кого им заказали, что попадутся по-глупому, что выложат все, что знают. В бандах гениев нет, гении в финансовых компаниях деньги из воздуха зарабатывают. Нет, просто бандитов привлекать им невыгодно.

Нападут дома? Я вроде как на отшибе живу, но… это чревато. Надо же не только убить, надо еще и уйти, а в тех местах мексиканцы бандитского вида видны, как прыщ на лбу. Управление шерифа округа Марикопа многочисленно и вполне толково, там умеют перекрывать дороги и поднимать вертолеты. Это не Мексика, здесь вовсе не так просто, как кажется на первый взгляд, если ты используешь не камикадзе. А камикадзе среди мексиканцев немного, кстати, они вообще народ жизнелюбивый.

В общем, надо думать. Вероятность того, что на меня начнется охота, я всегда предусматривал. Я могу жить просто в офисе. У меня есть большой трейлер «Эйрстрим», с которым я могу временно переехать в любой ар-ви парк, а то и просто на общественные земли. BLM[9] не запрещает кемпинговать на них, если ты переезжаешь с места на место не реже чем раз в две недели.

А можно просто снять жилье в другом месте и временно перебраться туда. Проблема опять же с Роситой, ее достаточно просто вычислить по месту ее работы, это ее бизнес, и она там владелец. Слабое звено, уже в который раз. Нет, ей надо к маме слетать и гостить там, пока все не закончится, не вижу я других вариантов. Пусть девочка она и решительная и за себя постоять может, но… да понятно все всем вообще-то.

– Что ты хочешь здесь сделать? – разливая кофе по кружкам, спросил Майк.

– Пока не знаю, – ответил я совершенно честно. – Я хочу глянуть на то, что здесь внизу. Ну, там, в изнанке, я рассказывал, – объяснил, наткнувшись на его непонимающий взгляд.

– Ты хочешь пойти туда? – Он с оттенком удивления уставился на меня.

– Я потому и занимаюсь всем этим, что хожу туда. – Я ткнул пальцем себе под ноги. – Никто не может, а я могу.

– А почему никто не может?

– Потому что туда могут идти лишь те, кто для этого пригоден, кто уже родился не человеком. Или такие девиации, как я. Но девиаций мало, как и любых других ошибок природы. Поэтому плохих людей… или нелюдей, скорее, ходит туда много, а со стороны хороших – всего лишь я один.

– И что ты надеешься там найти?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Это место почему-то не как другие, оно… сильней, что ли. Я хочу понять, для чего оно им нужно, и просто увидеть, что внизу. Если, конечно, получится спуститься.

– Может не получиться?

– Конечно, – кивнул я. – Если там, внизу, открыта вон та дверь или ворота склада, то ничего не получится.

– А если эта дверь у нас сейчас открыта? – заинтересовался Майк.

– Она у нас для того и открыта, чтобы никто не смог неожиданно подняться. Это как лифт – важно, на каком он этаже и не вставил ли кто-нибудь ногу между его створок. Если вставил что-то, то лифт так и будет там стоять.

– А если все это место снести? – Майк обвел рукой стены, подразумевая весь склад.

– Если снести, то подъем и спуск станут здесь невозможны, пока опять кто-то не построит темное место. Но мне кажется, – я взял со стола кружку и отхлебнул горячего кофе из нее, – что, если разрушить подвал под складом, – тогда все, тогда уже здесь ничего не останется.

– Надо будет поговорить с шерифом, – сказал он задумчиво. – Может быть, через комиссию по зонированию найдут способ снести, может быть, еще как-то.

– Я могу ночью с ящиком аммонала сюда приехать, – усмехнулся я. – А шериф пусть меня не поймает. Тут дело вот в чем: шериф уже не тот человек, которому надо рассказывать все подробности. Я знаю, что он человек порядочный и заслуженный, но… люди проговариваются, а это тайна из тех, о которых проговариваться нельзя. Совсем нельзя. Это знание опасно само по себе.

– Я все понимаю, не считай меня идиотом, – вздохнул он. – Если это всплывает, то найдутся даже такие кретины, которые просто начнут убивать людей в подвалах из любопытства.

– Вот поэтому я опасаюсь вмешивать шерифа.

– Я подумаю над тем, как это можно сделать.

А может, и вправду привезти сюда ящик чего-нибудь громкого? По законам этого прекрасного штата Аризона до пятидесяти фунтов взрывчатки я имею полное право хранить, потому что взрывчатка – хозяйственный инвентарь, а этому подвалу пятидесяти фунтов за глаза хватит. Раз – и квас, нет подвала – нет проблемы.

А если проблема останется? Может, тут уже не сам подвал работает, а сама наша действительность как-то проколота? Ну, тогда на этом месте будет свет и все такое, никакой темноты, и… но нет, лучше все же подумать.

Росита приехала через час с небольшим, то есть точно гнала и превышала все лимиты скорости, хоть и обошлась без штрафов. Она позвонила, когда въехала в Саломи, и я вышел из склада ее встретить, открыв шлагбаум на въезде. Ее «мерседесовский» кроссовер показался на дороге, вкатился мимо меня в ворота, обдав запахом пыли, затем машина встала у стены сарая. Водительская дверь распахнулась, Росита, одетая неожиданно просто – в джинсы и майку, хотя я уже по привычке ожидал увидеть ее в облегающем мини, выбралась из-за руля и сказала:

– Твоя сумка в багажнике.

– Спасибо.

Дверь багажника поднялась передо мной, открыв доступ к большой черной оружейной сумке с дополнительными отделениями. Я схватил ее за ручки, вытащил. Ничего так, увесистая.

– Пошли внутрь, – сказал я, показывая на дверь.

– А что здесь такое? – Росита даже отступила на шаг. – Почему так холодом тянет? Там что, холодильники?

Глава 15

– Это где-то внизу, там. – Росита показала довольно точно направление на подвал дома Макади.

При этом показала не заходя в сам склад, а из отсека с офисами, я специально ее туда не пустил. Для проверки, испытания провожу.

– Что ты чувствуешь?

– Не знаю. – Она зябко передернула плечами. – Как могила раскрытая. Очень плохое место.

– Guapa, ты мне все про свое детство рассказала?

Она вообще-то любила о нем болтать, так что с подробностями ее биографии я был знаком. Никаких смертоубийств она не упоминала. И считать ее урожденным злом не получалось никак, потому что Росита была именно что воплощенным добром в чистом его виде, безусловным и неоспоримым. Правда, О’Мэлли однажды сказал, что они знали человека, который просто мог спускаться вниз. Мог – и все тут, никого он никогда не убивал. Дар такой. Может быть, и у нее дар?

Мне в последний момент вообще не дает покоя одна мысль: как так получается, что все связанные с этой тайной, не важно, хорошие это люди или плохие, собираются в одном месте? Еще памятен тот странный ответ Акосты, когда он сказал по телефону, что совсем не удивлен тем фактом, что я встретил Брауна. Мне тоже начинает казаться, что или одна сила, или силы разные, с противоположным знаком, сгоняют в одну точку тех, кто ищет сотворить зло, и тех, кто может это остановить. Если бы я переехал не в Аризону, а в Монтану например, то это все случилось бы в Монтане. Или наоборот, как бы я ни стремился переехать в Монтану, но оказался бы в Аризоне – так бы просто обстоятельства сложились.

Это какой-то водоворот событий, который гонит всех причастных к одной точке в пространстве. И вся моя история отношений с Роситой, может быть, тоже часть вот этого самого водоворота?

– Ты еще где-то что-то подобное чувствовала?

– Да, – сразу же кивнула она с видом примерной ученицы. – В Панаме, тогда, когда эти двое на меня напали.

– Это как? – Тут уже я окончательно насторожился.

Это немного выбивается за рамки привычного мне.

– Когда этот фургон останавливался, я чувствовала, как оттуда тянет… вот как сейчас. – Она говорила медленно, прикрыв глаза и кивая в такт своим словам, явно пытаясь восстановить все события в памяти. – Не так сильно, совсем чуть-чуть, но я чувствовала, я уже тогда успела испугаться. И когда они выскочили из дверей и бросились ко мне, я уже нашарила револьвер в сумке. А так бы я просто не успела его схватить, они вплотную подъехали, вот как эта стена были. – Она показала на дверь в склад.

Майк Бисон слушал молча, вид у него было довольно озадаченный, хотя все время в ожидании появления Роситы я старался рассказать ему как можно больше о том, что такое верх, что такое низ и что из этого следует.

– И что нам со всем этим делать? – в конце концов спросил я озадаченно.

– Давай я пойду с тобой, – предложила Росита.

Я ожидал, что Росита испугается, но она предложила это как-то так, словно выясняла, хочу я омлет на завтрак или оладьи.

Я задумался. Вообще-то ей бы туда не надо. Но одновременно с этим я… я просто должен знать, может она спуститься или нет. Я обязан знать.

– Ты уверена? – спросил Майк.

– Он меня защитит, – улыбнулась она белозубо, кивнув в мою сторону. – Я в него верю.

Черт, а для нее это… ну да, она почувствовала перспективы для улучшения состояния личной жизни. Вроде как я теперь уже никуда не денусь. Побей меня бог, если я ошибаюсь, но она почувствовала opportunity. И теперь уцепилась за возможность двумя руками.

– Ладно, – сказал я, подумав. – Мы сделаем все аккуратно и правильно. То есть начнем с главного. – Я поднял с пола сумку и поставил ее на стол, щелкнув пряжками и вжикнув молнией.

Недра сумки одарили меня песочного цвета карабином «SCAR», на котором я вообще ничего не менял и к которому у меня был глушитель. Впрочем, на самозарядки калибра.308 глушитель подходит не слишком хорошо, слишком много газов идет в глаза стрелку, да и все равно громко вблизи, но как знать, вдруг все же понадобится.

На планке стоял прицел VX-R Patrol от «льюпольда», с переменной кратностью от трех до девяти, и прямо на нем компактный ред-дот на случай применения оружия на ближней дистанции. А калибр я такой выбрал из-за его убойности. Посмотрел я уже на то, что внизу можно встретить, так что лучше с запасом.

Выбрал я этот карабин в песчаной расцветке скорее с претензией, но не для выпендрежа и даже не для скрытности. Просто здесь очень жарко и солнце очень жестокое, а если винтовка черная, то после прогулки по пустыне такую даже в перчатках держать бывает проблематично.

– Guapa! – позвал я Роситу. – Ты вооружена?

Попутно подумал, что по-хорошему ей бы не только из пистолета стрелять научиться. Ну да ладно, теперь об этом позже.

– Да. – Она подняла полу майки и показала пистолет в кобуре.

– Будь готова, от меня ни на шаг, вообще. Поняла?

– Поняла.

– Буквально за мой пояс держись, все время. А пока садись в кабину.

Я хочу проверить свою теорию о том, как перемещаются вещи между верхним уровнем и нижним. Тогда мой пикап остался наверху, а я спустился вниз. Поэтому сейчас я сяду в машину. Мы сядем, с Роситой.

– Майк, охраняй место, – сказал я. – Главное, не открой дверь, а то мы не сможем сюда вернуться.

– Я все понял.

Проверил фонарик в «лифчике», покосился на второй фонарик, у Роситы. Еще раз глянул, где выключатели на стене. За такой рутиной как-то прячешь нервы и прочее. Росита тоже трясется на самом деле, но у нее личная жизнь на кону, она готова за нее драться всеми силами, так что не остановишь, она идет.

Майк остался в офисе, мы зашли в склад. Машина почти у самого входа в подвал стоит, к ней подходишь – и ледяной крошкой по всей душе обсыпает, аж руки трясутся. Забрались в кабину «Форда», я еще раз глянул на Роситу – бледная, но решительная.

– Вообще ничего сама не делай, просто ходи за мной, хорошо?

– Хорошо, папи. – Она даже вздохнула, вроде как я ей надоел, за дуру считаю.

Машина у самой стены, до электрического выключателя дотянуться можно, я ее специально так поставил. И более того, я подозреваю, что эти выключатели специально так повесили. Мне идея о том, как надо проходить «с имуществом», как раз из их расположения в голову пришла.

– Пошли, – сказал я, протянул руку из окна и выключил свет.

И мы оказались в полной, абсолютной темноте. Ощущение сорвавшегося и несущегося куда-то вниз лифта, онемевшее лицо, холод – все как было раньше. Потом опять ощущение накатившей тишины, когда понимаешь, что все, закончилось.

Потом понял, что сижу на бетонном полу. Не упал, а просто сижу, ни машины, ни Роситы рядом.

Черт.

И все же я внизу, я это чувствую как-то, пусть кроме знакомых стен… стоп, тут уже все по-другому, тут и вправду склад настоящий. Обежал лучом фонаря пространство вокруг себя… Хм… минеральная вода, кола, пиво, вино, какие-то консервы, что-то еще… прорва еды, тут на сотни человек на долгие годы хватит, наверное. Зачем это здесь, внизу? Да еще в таком диком количестве?

Стоп… Росита… она должна была остаться там, верно? Она никак не могла застрять где-то посередине или что-то? Вернуться назад, проверить?

Музыка. Где-то играет музыка. Рок-н-ролл какой-то, я даже песню узнал, только ни названия, ни исполнителя не помню. Где-то в офисах, похоже. Кто-то здесь есть? Да есть, наверное, вообще-то.

Стараясь не топать, подошел к двери, выключил фонарь, половчее перехватив винтовку. Странно, ред-дот и прицел при спуске почему-то выключились… включил снова. Так, вот рукоятка двери… нащупал. Откуда музыка? Вроде бы справа, как мне кажется. Тогда это верхний офис должен быть, так? Или уборная.

Прижимая дверь всем весом, чтобы замок не щелкнул, повернул ручку до упора, потянул.

Серый свет полоской упал на бетонный пол. Толкнул дверь немножко, успел разглядеть силуэт наверху лестницы, вспышку – рванулся вправо, пропустив даже звук выстрелов, услышал лишь только, как пули пробили перегородку.

«Ковбой», зараза, по-прежнему здесь, похоже! И засек мой переход. Хоть, может, и не он, я разглядеть не успел. Человек стоял на площадке у входа в верхний офис и стрелял оттуда, это все, что я успел понять.

Еще несколько выстрелов, теперь уже явно наугад. Пули пробили перегородку под острым углом, ударили в бетон пола, выбив пыль. Я отбежал к дальней стене, присел за каким-то ящиком, взяв дверь на прицел. Стенки здесь простреливаются во всех направлениях, они не защита, но и стрелять наугад он тоже не будет.

Так, а свет в складе с какого места включается? Хотя откуда здесь свету браться? Генератора я не слышу, но музыка играла… может, и есть свет. Пойдет он его включать? Вообще он поторопился, надо было мне дать высунуться дальше, тогда бы он меня привалил… если бы сумел. Занервничал?

Шаги?

Ступеньки со второго уровня гулкие, как тихо ни иди, но что-то все равно слышно, вот я и услышал, по-моему.

А вот теперь точно шаги, уже громкие, несколько выстрелов в дверь, даже не целясь. Как мне кажется, совсем не в моем направлении, в просвете приоткрытой двери мелькнуло что-то – сбежал, гад, входная калитка хлопнула.

Рванул к двери сам, выскочил в коридор, целясь во входную дверь, но возле нее никого не было, как не было и в нижнем офисе, куда я заглянул через стеклянные стены. Гнаться следом? А если он просто напротив двери позицию занял и держит ее на прицеле? На его месте я бы так и сделал, отсюда всего два выхода, и оба на одну сторону – дверь и ворота. То есть оба под прицелом, никаких проблем. Ручка шевельнулась – и пали по самой двери и рядом на весь магазин, не ошибешься, а стреляет он из «калаша», судя по звуку; пули все прошьют.

Так, окна второго этажа, офис! Бегом туда.

А тут все по-другому, не как наверху, не офис, а спальня самая натуральная. Раскладушки, тумбочки, шкафы – все другое. Обжились уже, все как в Панаме, в том складе в Колоне. Точно, база здесь какая-то…

К окну осторожненько…

– Твою мать!

Белый пикап с решетками на окнах, поднимая тучи пыли, рванул со двора в открытый шлагбаум, быстро набрал скорость, свернул налево, прикрываясь от меня углом склада. Звук двигателя сразу же потух, растворившись в стоячем воздухе нижнего уровня.

Я дернул обратно, перескакивая через две ступеньки, сбежал вниз, подскочил к двери, толкнул ее – пусто. Только шлейф пыли висит в сером воздухе. Держа карабин у плеча, встал в дверях, оглядываясь, но в меня никто не выстрелил.

Что-то здесь не так… не так, как в других подобных местах было…

Размер. Размер светлого пятна воронки. Если в складе в Колоне или в доме Гонсалеса граница света отстояла от спуска совсем недалеко, то здесь… здесь, насколько я вижу, все нормальное. Нет, если просто смотреть вдаль, то понимаешь, что вон там, над теми холмами, уже нехорошо, но те холмы далеко, а вот дорога, по которой уехал пикап, сетчатый забор, близлежащие холмики, включая тот, с которого я следил этой ночью, – они еще в нормальном мире, который стекает вниз через прокол в мироздании.

Поэтому им это место так нужно? И поэтому я чувствую его так… сильно, что ли?

Наверное. Это сильное место, оно действительно другое.

А куда «ковбой» погнал так, интересно? Что это он вдруг испугался? Мы же тут один на один вроде бы, позиция у него была хорошая, и вдруг такая паника… странно. И кстати, в «спальне» наверху две раскладушки не заправлены, сдвинуты боками… Это один «ковбой» так спал? На две койки? Ой, что-то сомневаюсь.

Машины стоят прямо здесь, за углом… Только вот не буду я ни хрена к ним подходить и за этот угол высовываться, вот что. Не буду. Я лучше в противоположную сторону двину, в обход ангаров. Приклад к плечу, ствол куда глаза смотрят – вот как раз теперь надо именно так ходить. Теперь, а не там, ночью в пустыне. Возле угла замер, никаких «пирогов» нарезать не стал, а просто упал на колено и быстро высунулся, стараясь держаться как можно ниже.

Никого.

Дальше. Вперед, не тормозим, красная точка ред-дота прямо на срезе угла ангара, но только никакого тоннельного зрения. Смотрим на следы на песке, на кусты на низких холмиках – нет, никто не убегал по песку в ту сторону за последнее время, и сеткой там все огорожено.

Хоть и тихо, но все же нет той ватности звуков, на которые я раньше обращал внимание внизу. Звук обычный, здесь просто кусок «верхнего» мира. Они за него, наверное, из-за этого держатся, хотят тут какую-то базу строить, недаром жратвы на целую дивизию натащили. Курорт типа, ага. Вечной молодости.

Остановился, замер, оглянулся – следом никто не крадется и в спину не целит. Дальше, дальше.

А ведь длинный ангар, длинный. И никаких укрытий с этой стороны, одна надежда на плотность и точность огня, если кто навстречу высунется. Но пока никто не высунулся. Дошел до края, прижался к стене, вслушиваясь. Выглядывать пока не хочется, если я правильно прикидываю, то второй человек прячется или за контейнером, или у водонапорной вышки – и оттуда и оттуда этот угол просматривается. Нет, если я перебежками дерну… куда? Там еще два белых пикапа стоят, могу за ними укрыться, но они вообще-то простреливаются, за машинами прятаться – последнее дело. Это в кино срабатывает, а в жизни уже не очень, особенно если у противника винтовка.

Черт, надо было сверху подольше последить, может, противник себя как-нибудь обнаружил бы… но я о нем тогда не знал. Пойти бы в обход, размер «светлого пятна» здесь позволяет, кажется, но забор не пустит пройти дальше, а до забора все открыто. И прорезать сетку долго с помощью мультитула.

Так, и если этот, кто уехал, меня только отвлекал, то не вернется ли он сейчас сюда сам? Пешочком. Я бы вернулся. И пошел бы… с какой стороны? Где еще проходы есть внутрь территории? А вон проход, на самом дальнем углу. Меня оттуда видно?

Ну да, видно. Но я тоже сразу увижу, если кто-то появится. А еще я, скорее всего, намного лучше стреляю и попаду первым. А если залягу, то в меня могут и не попасть.

Черт, была бы лопата – я бы еще и окопался. Шучу, это от нервов, но все равно мысль правильная – сделай из себя как можно меньшую мишень. Когда ты лежишь, в тебя стрелять трудней всего, а ты стреляешь точней всего. Ну и почему так не поступать?

Я уже лежал, прижавшись левым боком к стене. Из-за угла меня не заметишь, я чуть назад сдал, подкрасться с той стороны тоже не получится – услышу. Можно выстрелить сзади, из-за дальнего угла, но лежачего меня почти полностью прикрывает вентиляционный ящик, придется выходить. Я достал мобильный, включил камеру, навел ее на тот дальний угол с зумом и воткнул мобильный в песок рядом с собой. Вот так, камера заднего вида у меня будет. Шевельнется там что-то – увижу сразу.

Движение за бугром у дальней калитки я увидел минут через десять. И еще разобрал бубнящий голос откуда-то из-за угла, издалека. Связь держат, похоже. Потом над краем холмика, даже не за кустом, а просто вот так, появилась мятая ковбойская шляпа.

Я даже паузу поначалу выдержал, решил, что меня так купить хотят, шляпу на палке поднимают, но за шляпой появилась голова, а потом и плечи. Подняться всему остальному я не дал, навел на голову красную точку «файр-дота» и выстрелил. Из головы вышибло красноватое облачко, сначала шляпа свалилась, затем свалилось тело.

А потом услышал ругательство. Оттуда же, откуда слышал бубнящий голос. Женский голос вроде бы, причем испуганный, аж взвизгнул. Это что меняет? Да ничего, пожалуй. Я уже и так в курсе.

Выдернул телефон из песка, переключил на «оборотную» камеру, высунул из-за угла аккуратненько…

Вон же она, вижу. Это женщина, все верно. Белую рубашку вижу, сидит прямо под опорой водонапорной башни. Дергается, головой крутит, мою руку с телефоном не видит, это точно. И явно и откровенно паникует. Не думаю, что они меня ждали, мое появление было полной неожиданностью. Ковбой в спальне сидел, похоже, а эта где-то во дворе шлялась, и все события их так вот и застали. Это скорее мне не повезло, что у нее винтовка с собой была.

Что делать будешь? Если будешь, то делай уже, мать твою… сколько можно башкой крутить, это тебе не поможет. Убить я тебя и сейчас уже могу, просто высунусь из-за угла и пристрелю, вот и все, я же не промахнусь с такой дистанции, но мне бы пленных надо, пленных… Уже пора кого-нибудь допрашивать по всему происходящему, а пока некого. Трупы есть, пленных нет.

Успокоился, ты глянь, адреналин куда-то отлил, и все нервы забылись. Это когда все закончится – тогда обратно накатит, а пока я в норме, соображаю трезво и до предельности расчетливо. Ну, отчасти потому, что самого опасного противника я уже ликвидировал. А эту возьму… надеюсь…

А она здесь одна? Похоже, что одна, иначе меня бы уже давно попытались взять с разных сторон.

Есть, не выдержала она, побежала! Ко входу в ангар, не к машинам, у нее от машин ключей нет, наверное. И я побегу, прямо навстречу, мне туда ближе отсюда, чем ей от бочки.

Ноги в песке чуть проскальзывают, так и у нее скользят наверняка. К тому же я даже отсюда слышу, как она там гравием шуршит, а я бегу тихо, по песку, она меня засечь не должна. Она паникует, а я нет.

Поворот – никого. Приналег, вот открытая дверь – за нее и сразу за угол. Карабин за спину, в руку тазер, включить – но это уже на всякий пожарный, и без тазера должен справиться, тем более что шаги вот они, набегают.

В прямоугольнике света на сером бетонном полу появился силуэт, слышу тяжелое дыхание и даже запах пота почувствовал, нервный такой запах. Затем левой ногой встречная подсечка, крик страха, даже не страха, а ужаса, тело в белой рубашке и джинсах полетело передо мной неуклюжей рыбкой, автомат заскользил по полу. А в следующую секунду я уже оказался у тела, вдавливая коленом шею в пол и выкручивая назад руки, вталкивая их в гостеприимно растянутые кольца одноразовых наручников.

Треснули, затягиваясь, их пластиковые ремни, тело подо мной дернулось было, а затем завыло в голос. А я не отказал себе в удовольствии выдать телу полновесный подзатыльник и сказать: «Заткнись, сука!»

Глава 16

Мексиканка, скорее всего. Большинство мексиканок плотного сложения, с явной индейской примесью, но у этой индейское заметно не очень сильно, даже в фигуре, она довольно «компактная», что ли. И так даже симпатичная… вроде бы. Более или менее. Большие глаза, полные, словно силиконом надутые губы, но это не силикон, свои такие. Темные волосы, слегка вьющиеся. Джинсы, белая рубашка мужского покроя, сейчас грязная, да еще и кровью перепачкана – из разбитого носа. Упала. Носом. Ладони о бетон ободраны при падении. Лет… молодая довольно, сомневаюсь, что ей хотя бы двадцать есть. Внешне, потому что на самом деле с этими не разберешь.

Испугана всерьез, аж трясет ее. Я ее затащил в «офис», там на стул усадил, подняв с пола, так как у нее сейчас не только руки за спиной, но и ноги в щиколотках стянуты. В карманах вообще ничего не нашел, кроме карабина у нее с собой ничего не было. С карабином два магазина, один вставлен, второй в подсумке на прикладе. Обыскал без всякой деликатности, больше насчет острых предметов, которыми можно прорезать стяжки, но ничего не нашел. Пусто.

Зато документы были на «ковбое», которому пуля попала прямо в переносицу, начисто развалив затылок. Джошуа Келлоп, водительская лицензия уже местная, аризонская. Адрес в ней указан тутошний, то есть ар-ви парк в Саломи, что пока мне ничего не дает. Но уже что-то – может быть, Коди сумеет по этим данным что-то вычислить. Труп я просто обыскал и бросил, не до него сейчас.

Так, надо с этой мексиканкой разобраться. Для начала ее барахло найти, сомневаюсь я, что она какой-то там нелегал, у этих всегда все легально до последней бумажки. Где может быть ее имущество? В «спальне»? Скорее всего.

Поднялся по металлической лестнице наверх, снова зашел в их то ли спальню, то ли казарму. Две койки не заправлены, возле одной ботинки мужского размера стоят. Понятно, эта пара Келлопа, значит, а вот эта, рядом – мексиканки. Тумбочек никаких нет, но есть вполне приличные шкафчики у стены. Начал открывать их один за другим. Первый же оказался с мужскими вещами, я их на потом оставил, следующие два – с женскими. Там и документы нашлись, права, опять же выданные штатом Аризона. Адрес… адрес в Финиксе, а это уже что-то новое, пока сплошь Юма шла косяком. Гейнсборо-стрит… проверил по карте в планшете – а это рядом с Кэмелбак-роуд, я эту улицу знаю, очень приличный район, к слову. И адрес не апартаментов, это дом. И дома там приличные. Не миллионные, но меньше чем с четырьмя сотнями тысяч даже не подходи.

А вот это уже может быть чем-то настоящим. Такие в аренду для отвода глаз никто снимать не станет, у нее тогда бы был адрес в какой-нибудь Юме, как у Брауна, например.

Почему так? Странно. Она ведь из них, раз здесь.

Элизабет Рамирес. Это имя. Возраст – всего девятнадцать, выходит.

Так, что еще есть в шкафах?

Рылся, рылся, но ничего особо интересного не нашел. Ни селфи на фоне трупов, ни гор кокаина. Так, просто вещи, разве что мобильные телефоны могут что-то дать, как я думаю. Даже компьютеров здесь нет, телевизор и видеоприставка с двумя пультами, вот и все. Да, и шкаф с оружием, внутри сплошь самозарядные «AR15» от DPMS с ред-дотами и откидными увеличителями – ничего так, слегка потратились. И патронов много, десятка два зеленых металлических ящиков с ручками для переноски, запаслись всерьез.

Пошарил еще – набрел на почти пятьсот килограммов высокомощной коммерческой взрывчатки под названием «Эмекс Супер 1000», упакованной в длинные пластиковые тубы по два килограмма, или по четыре с половиной фунта в каждом, как раз чтобы в высверленные скважины закладывать. Потом нашел детонаторы, со шнуром, с разметкой по времени задержки, и электрические, с подрывной машинкой.

Кстати, а что это за четыре больших ар-ви там стоят под навесом? Я как-то сначала особого внимания не обратил, стоят себе и стоят, не до того было, а вот сейчас задумался – с чего бы вдруг? Зачем они тут? Опять же интересно.

Спустился вниз, заглянул в офис, убедившись, что пленная никуда не сбежала. Пообещал ей скоро вернуться, вроде как обнадежил, чтобы не скучала, и вышел на улицу.

Да, здесь все же по-другому, низ вообще не ощущается. Разве что не жарко совсем, не как наверху. Градусов… не больше двадцати, наверное, а может, и нет, потому что немного странно все воспринимается. И даже вроде какой-то маленький-маленький ветерок есть, а мне низ памятен как раз совершенно стоячим воздухом.

Генератор где-то рычит глухо, то есть вот откуда у них электричество. Ага, вон за водонапорной башней выстроено что-то вроде сарая из пеноблоков, и из него кабель тянется. И за сараем несколько белых цистерн вроде тех, что на фермах стоят, на пять тонн каждая. А наверху цистерн нет, кстати.

Итак, вот и ар-ви – огромные и очень дорогие «кочи», вершина, так сказать, рынка, я таких на дорогах даже не встречал особо, хотя у дилеров в продаже они стоят. Два «Революшна» и еще какие-то, расписные, как елки новогодние. Обошел их по кругу аккуратненько… и что-то не то почувствовал. Словно вокруг все чистое, а «кочи» чем-то испачканы. Странное ощущение.

Они не заперты. Заглянул в «Революшн» осторожно, поднявшись по ступенькам… ну да, ненавязчивая роскошь, иначе и не скажешь. И огромный он, это же самый настоящий большой автобус, у которого еще и стенки в стороны разъезжаются, делая его на пару метров шире. Тут можно просто жить, бесхитростно. Как в доме.

Так что здесь не так?

Коснулся рукой в перчатке станы – на пальцах что-то осталось. Не грязь, не слизь, не плесень, а именно «что-то», не определишь даже. Потер палец о палец, и это самое «что-то» вроде как исчезло… и мне даже показалось, что испарилось черным дымком. Странно. Нет, действительно странно, даже для такого странного места.

Вышел из машины, отошел в сторону, снова огляделся… потом вовсе показалось, что над автобусом вроде как воздух колеблется, да еще и черноватый такой. Или это мне кажется, что черноватый?

– Ну е-мое! – сказал я, когда отгадка сформировалась в голове.

Они притащили эти «кочи» сюда из той мерзости, что за пределами этого круга света. Где все вот такое, то ли в плесени, то ли просто в гадости, где мир «верхний» постепенно пожирается миром «нижним». И теперь эти два роскошных ар-ви постепенно превращаются в то, чем они были раньше – в роскошные мобильные дома.

Зачем? А чтобы в них жить, наверное. В этом месте можно жить, я совсем не ощущаю низа. Отсюда и куча еды на складе, подозреваю, и все такое. Они действительно запланировали здесь базу. Ну да, вон за сараем стоит эвакуатор на базе тяжелого «Кодьяка», им они, наверное, эти «кочи» и притащили.

– Вот как, – сказал я вслух.

Приятно ощутить себя таким прозорливым. А еще приятно знать, что пакость я им устроил уже немалую. Хоть и получается, что напрямую объявил им войну, причем снова с жертвами, так что они, думаю, этого так не оставят.

Ладно, о грустном потом, пока надо бы и с пленницей побеседовать, узнать у нее, как же она докатилась до жизни такой. Кстати, вот еще вопрос: мы сейчас с ней тут побеседуем, а дальше что? Наверх ее? А там Бисон-старший, потомственный законник, lawman, как бы он ее в тюрьму не потащил. Или не отпустил, раз предъявить нечего. Нет, он в курсе всего, но как-то… я как-то его привычки пока на практике не проверял. А этих в тюрьму нельзя, и в полицию нельзя, и даже допросы с ними проводить нельзя.

Оставить здесь? Запереть где-нибудь? А если кто-то просто приедет низом и ее выпустит? Будет очень обидно и до крайности неприятно.

Ладно, потом подумаю. Что тут еще есть? Пикапы белые, с виду совсем новые, на них защита установлена и колеса большие, то есть готовили машины. Стекла решетками закрыты. То есть на них здесь и ездят, нормально. Разумно даже. Вон к ним прицепы на высоких колесах, тонны на две каждый, наверное, стоят рядком под навесом.

Кстати, а не проехаться ли мне потом до Сидоны? Зачем? А поискать там световые воронки. Их вообще-то издалека видно, так что идея не такая уж и бредовая, скорее простая и разумная. Но это потом, все потом. Может, мне сейчас и так расскажут все, что нужно знать. Хотя насчет «все» сомневаюсь. Не может эта мексиканка знать все, по сроку службы ей не положено.

Вернулся в ангар, зайдя аккуратно – а как вдруг развязалась? Но нет, не развязалась, где оставил, там и сидит. Успокоилась? Не трясется, но боится. Ну и правильно, пусть себе боится, потому что среди этой компании жалость испытывать не к кому по определению.

Я уселся напротив нее на стол, свесив ноги и положив карабин рядом, посмотрел в права:

– Элизабет, правильно?

Молчит. Боится, но пытается страх злостью заменить, я вижу. Это зря, страх мы сейчас вернем на место. Я взял в руки телефон, включив его в режиме видеокамеры, направил ей в лицо, вроде как под протокол побеседуем.

– Ты лучше говори, puta, у меня времени мало, – сказал я совершенно спокойно, глядя ей в глаза. – Если будешь молчать – закину тебя в машину, в кузов, вывезу за границу света и там сброшу. Еще одна попытка, уже последняя: как тебя зовут?

– Элизабет Рамирес.

Уже лучше.

– Ты приехала сюда верхом или низом?

Когда я допрашивал в Панаме еще одного такого, то от него узнал, что они называют это именно так – верх и низ. Так что должна понять.

– Верхом. – Она даже посмотрела куда-то в потолок, показывая, где верх.

– Ты тоже там работаешь? Вместе с Келлопом?

– Нет, я только здесь работаю, внизу. – Она потопала ногой в пол, теперь уже показывая, где низ.

– Сколько вас здесь, внизу, всего?

– Я и он, Джош, больше никого.

Врет? Тут и машин больше, и всего больше, хотя да, всего две койки застелены. Остальные могут сюда время от времени приезжать, как мне кажется. Так что просто недоговаривает, скорее всего.

– Кто еще из ваших здесь бывает?

Так, напряглась. Это уже сложный для нее вопрос – и умирать не хочется, да еще таким нехорошим способом, и выдать лишнего страшно.

– Для кого конкретно притащили эти ар-ви? Давай, быстрее думай, или мы едем кататься. – Я слез со стола, направляясь к ней.

– Не знаю! – Она запаниковала. – Для главных, наверное! Здесь должно быть место, в котором все смогут жить, вот ребята и привозят сюда эти «кочи». Должны для всех притащить, будет как ар-ви парк только для нас.

– Кто конкретно таскает?

– Джош, Зеке, мой брат.

Брат. Вот как. Интересно. Это что за веселая семейка такая? Я о них слышал когда-нибудь? Есть они у Витька в его базах? Надо будет эту сфотографировать и по картинкам тоже поиск запустить.

– Ты в Сидоне внизу была?

– Нет, – сразу же ответила она.

Вот теперь точно врет. И испугалась. Что-то она про Сидону все же знает.

– Последнее предупреждение: еще одно вранье – и все, – сказал я. – Ты мне уже надоела, и мне тебя совсем не жалко.

Глава 17

Подняться получилось не сразу, сначала пришлось искать липкую ленту и заклеивать ею дыры от пуль в стене. Когда я зажег свет и почувствовал, что уже наверху, ощущение было такое, будто домой вернулся из очень плохого места. Впрочем, там место очень плохим и было, чего уж там.

Из всего, что мне удалось узнать от пленной, самым важным показалось то, что все трое упомянутых приезжали всегда верхом. Спускались, затем что-то там внизу делали, например перетаскивали мобильные дома. И в планах у них было как раз таскать такие дома дальше. Их затаскивали «в свет» и оставляли «выветриться», то есть они словно бы постепенно возвращались из мира «нижнего» в мир «верхний». Занимало это обычно несколько дней и всегда с неизменным успехом. Даже еда, найденная в супермаркетах внизу, затянутая плесенью, становилась такой, какой была раньше, хоть пробовать ее так никто и не рискнул. Но опыты ставили.

Еще я узнал от нее, что «работники базы» должны были приехать через два дня. Так планировалось по крайней мере, как оно будет теперь – не знаю. Думаю, что о старых планах можно уже забыть. Хотя бы потому, что система видеонаблюдения на складе была выведена в Интернет, а это означает, что за полицейским обыском могли наблюдать откуда угодно, по крайней мере в первое время, до того, как детективы разобрались с системой безопасности. Так что тревога давно объявлена.

А еще узнал нечто простое, но важное: как спускаются вниз и поднимаются вещи. Они всего лишь не должны касаться пола. Поэтому пикап мне вниз не спустить, все машины, что там есть, они как раз внизу и найдены. Тут сразу несколько вопросов возникло, но она на них ответить не смогла, не знала ответов, и в этом я ей поверил. Я вообще начал доверять ей немного больше после того, как все же довез в кузове одного из пикапов к границе света. Никаких тварей поблизости я не увидел, но Элизабет Рамирес отчаянно запаниковала, и разговор у нас пошел веселей.

А затем я запер ее в контейнере во дворе склада и поднялся, на всякий случай старательно избегая того места, где мог стоять мой пикап наверху. Но, к счастью, Росита догадалась перегнать его на улицу, так что появился я в пустом темном складе.

Мое исчезновение и последующее появление повергло в шок что Бисона-старшего, что Роситу. То есть я заранее предупреждал, как все это будет, и в теории они все знали, но знать со слов – одно, а увидеть своими глазами – это малость другое. Вот и увидели.

Наверху была ночь. Внизу ночи не бывает, равно как и дня – только вот такие сумерки, всегда, неизменные и постоянные. Бисон-старший сварил кофе, поставил передо мной полную кружку, потом спросил:

– Что там было?

– Я там поймал Келлопа, была стрельба, я его завалил.

Бисон заметно озадачился, затем сказал:

– Не уверен, что у нас получится об этом заявить.

– А мы и не будем, – вроде как успокоил его я. – Это здесь, – я постучал по столу, – штат Аризона. А вот там, – тут я уже показал пальцем себе под ноги, – никакого штата Аризона нет, и его законы туда не распространяются. Кстати, там была еще она. – Я вытащил из нагрудного кармана водительские права и выложил перед собой. – Хотел бы узнать, кто это.

Бисон вытащил из кармана очки для чтения, водрузил их на нос, затем взял права пленной, держа перед собой почти на вытянутой руке. Затем сказал:

– Я не уверен, но если есть возможность, то послал бы фото этой лицензии сыну.

– Прямо сейчас? – уточнил я, намекая на предутренний час.

– Прямо сейчас. Проснется, – безжалостно заявил Бисон-старший. – Могу я послать и ему позвонить, если ты сам стесняешься.

– Лучше уж так, – кивнул я, выкладывая права поближе к свету на стол и целясь в них камерой своего телефона. – Я перекину вам, а вы ему, договорились?

– Давай уж.

Коди был на связи уже через пять минут, причем недовольство из его голоса исчезло практически сразу. Хотя лично я просто ненавижу, когда меня будят именно в это время.

– Она в Аризоне? – спросил он.

– В некоторой степени, – ответил я осторожно.

– А вторая сестра и, главное, их братец?

– А кто они?

– Ты давно сюда вернулся? – уточнил Бисон.

Росита, заскучавшая было, явно прислушалась.

– Чуть меньше года.

– Тогда ты это все пропустил. Это знаменитости. Эдгар «Эль Пончис» Хименес Лухо, о нем очень много болтали по телевизору, равно как и про его милых сестричек.

– Стоп-стоп-стоп! – Я буквально подскочил со стула. – Двенадцатилетний сикарио, работавший на картель «Пасифико Сур», так?

Точно, они же есть у нас в базе, и даже куча видео, в том числе одно, на котором этот самый «Эль Пончис» пытает какого-то полуголого мужика, подвешенного к потолку, избивая того кабелем. Мелкий такой кудрявый засранец. И когда его арестовали, то показали его сестер, они, кажется, помогали ему избавляться от трупов.

– Ну, если просто банду считать картелем, то да, именно на них он и работал, – ответил Коди. – Причем вместе с сестрами. «Эль Негро», который был там за главного, было забавно, что в банде двенадцатилетний палач. Доказали четыре случая обезглавливания, «Эль Пончис» казнил кого-то, и еще доказано было, что он принял участие в… там был случай, короче, когда на мосту трупы развесили без голов, так вот он вместе с другими точно принимал во всем участие, с самого начала.

– А сестры?

– Мексиканцы сочли, что они лишь помогали братику избавляться от трупов. Вроде бы как не только от его жертв, но и от остальных, кого убивала банда «Эль Негро». У них был фургончик, и старшая, ее звали Олива, его водила. Они вывозили тела куда-то там и прятали. Или, наоборот, не прятали.

– А младшая?

– Средняя, если считать брата, – поправил меня Коди. – Элизабет. Когда «Эль Пончиса» взяли, он был с ней. У них при себе были пистолеты, довольно много кокаина, еще какая-то дурь, и они хотели проехать через границу в Тихуане. Навестить маму, они все родились в Сан-Диего, Калифорния.

– Она убивала?

– Мексиканцы сочли, что нет.

– А на самом деле они ошиблись. Я встретил ее внизу. – Я надавил на последнее слово.

Коди меня понял. Он чуть помолчал, потом все же уточнил:

– Если бы она не убивала, то не смогла бы спуститься, правильно?

– Совершенно верно.

– Дальше ты все знаешь, так?

«Эль Пончис» – закоренелый садист и убийца, получил три года в исправительном центре для малолеток, это в Мексике максимальное наказание. В Америке его бы судили как взрослого и упаковали в клетку навсегда, а то и казнили бы, а там вот такой гуманизм процветает. Бардак и беспредел, трупов как на хорошей войне, но сплошной гуманизм. Сестры остались на свободе, они вообще получили условный срок. Когда «Эль Пончис» вышел из тюрьмы, где над ним все же сильно поиздевались сокамерники, его, как американского гражданина, отправили на родину, вместе с сестрами.

В Америке их никто никогда не разыскивал и ни в чем не обвинял, так что все остались на свободе, претензий к ним не было, и не пустить нельзя. Эдгара даже определили на какие-то реабилитационные курсы, чтобы он мог изжить в себе все душевные травмы. Там он рассказывал, как «Эль Негро» заставлял его принимать наркотики и резать головы. И это последнее, что мне известно об этой истории. А они вот как вынырнули.

Идеальный вариант для остальной нелюди. Целая семейка прирожденных убийц, и при этом у «Эль Пончиса» наверняка остались контакты среди разгромленного картеля «Бельтран Леива», банда «Пасифико Сюр» существовала под их крышей. Много не надо, всего лишь один звонок, а дальше хотя бы «советник права» все решит. Поедет и договорится.

И они не бедствуют, похоже, адрес в правах как бы на это напрямую намекает. То есть семья при деле. Кстати, старшая сестра может и не спускаться, она уже не очень проходит под «возраст до конфирмации», как называл это О'Мэлли.

– У меня вопрос: они сменили фамилию. Можно узнать, сделали ли они это легально?

Скорее всего легально, у них пока все легально, но лучше бы знать. Иначе их просто вообще нечем зацепить. Или ловить внизу.

– Это можно узнать. А где сама Элизабет?

– Внизу. Я ее там запер. Но нужно будет что-то делать, держать ее там нельзя, кто-то может ее освободить.

Я ожидал, что Коди потребует передать ее закону, но он не потребовал. Он просто спросил:

– И что с ней делать дальше?

Я хотел ответить «не знаю», но тут сообразил, что это будет неправдой. Я лишь сказал:

– Я позвоню Акосте, пусть он думает.

О том, что по факту это будет звонком отцам-иезуитам, я говорить не стал. Всякому овощу свое время. Коди на контакте с Акостой – вот пусть Акоста в кадре и присутствует. Посмотрел на часы. Звонить или все же нет? Потом решил плюнуть на приличия и звонить. Конечно, мне бы лучше как раньше, бункер в джунглях и никаких следов, но тут так не получится, это Америка, а не Панама, и бог послал мне в партнеры сразу двух полицейских, так что не дадут так сделать, к сожалению. Да и нет у меня никакого зиндана в Аризоне. У меня его и в Панаме не было; хорошо, что мой партнер Джефф знал Ричи – бывшего морского пехотинца, который любил жить в джунглях на старой береговой батарее, а на той батарее были эти самые бункеры.

Выловил номер в меню, набрал. Акоста ответил сонным голосом звонка, но никаких внешних признаков злобы и возмущения не выказал.

– Есть пленный, снизу, – сказал я без всяких вступлений. – Надо или куда-то его… ее деть, или я вынужден буду ее пристрелить внизу.

Он понял, что я имел в виду, потому что сразу же сказал, все еще хриплым спросонья голосом:

– Я позвоню О'Мэлли. Где вы?

– Я сейчас вышлю координаты, это рядом с Саломи, округ Ла-Пас.

– Жду.

– Когда приедут? Хотя бы сегодня?

– У них есть люди, думаю, что быстро приедут. Кто она, кстати?

Я объяснил, Акоста только хмыкнул.

– Хотелось бы, чтобы она была потом доступна для допроса, – добавил я уже финальное пожелание.

– Она будет неподалеку.

– Отлично, – сказал я на прощание.

Открыл карту в телефоне, нашел нужную точку, отметил, послал Акосте. Если он пришлет людей – это лучше, думаю, быстрее получится. Интересно, кстати, каким все же боком государство касается этой проблемы? Кого пришлет Акоста, своих людей, каких-то специальных или все же от иезуитов? Ладно, увидим, мне еще эту Хименес надо поднять оттуда в этот мир.

Глава 18

Элизабет Хименес никуда не сбежала, я ее так в контейнере и нашел. Руки я ей предусмотрительно не стал развязывать, так что когда я открыл тяжелую металлическую дверь, она сразу запросилась в туалет. Туалет я пообещал ей наверху, если хорошо будет себя вести. На самом деле не из жестокости, хоть она у меня совсем никакого сочувствия не вызывала, а из соображений безопасности. Сейчас я не хотел ее развязывать, а возиться с ее одеждой самому желания не было.

– Или дуй в штаны, мне все равно, – добавил я.

Дуть в штаны она не стала. Оглядываясь по сторонам в поисках возможных угроз, я довел ее до склада, там уложил лицом вниз на пол, поставив ногу на спину, и выключил свет, чтобы вскоре обнаружить и ее, и меня наверху, в нормальном мире.

Там нас встретил Бисон-старший, посмотревший ей в лицо и сказавший:

– Да, это она, я ее видел по телевизору.

Хименес выглядела злой и уставшей. Страх, похоже, прошел, она уже поняла, что убивать ее не будут, поэтому даже начала понемногу наглеть. И поэтому после того, как ее запустили в уборную с открытой дверью, я снова стянул ей руки за спиной, и мы усадили ее на стул в углу офиса. А я принес из машины камеру с хорошим объективом и заодно сфотографировал пленную во всех ракурсах, на всякий случай.

Росита, к некоторому моему удивлению, чувствовала себя при всем этом… нормально. Вот как будто так и надо или как будто именно такого развития событий она и ожидала. Наверное, я о ней все же чего-то не знаю. Может, даже многого не знаю, потому что несмотря на то, что поговорить она любила и всегда хотела, из меня собеседник был плохой, а ее истории интересовали меня мало. По крайней мере, я никогда ее ни о чем не расспрашивал. Говоришь – вроде и слушаю, молчишь – так даже лучше.

И вдруг нечто новое. Почему она чувствует спуски? И почему не может ими воспользоваться? Не может, или мы что-то опять сделали не так?

Как-то… не знаю, она, Росита в смысле, показалась мне сегодня немного другой. В ней ли причина, во мне ли – трудно сказать, но вот именно так думается. Я это осознал примерно в тот самый момент, когда решился взять ее с собой вниз. Скажи мне кто еще вчера, что я попытаюсь это сделать, – счел бы того сумасшедшим, а вот сегодня как-то все было естественно. Странно.

Ладно. Мне бы еще побриться не мешало, новый день впереди. «Тревожную сумку» я из машины с камерой принес, там у меня и бритва, и смена одежды, и всякое такое нужное, на случай, если где придется переночевать не по плану.

Побрился, морщась из-за плохого света. Потом зазвонил телефон и голосом Акосты сказал, что через четверть часа за пленной прибудут. Надо же, быстро. Подозреваю, что вертолетом. И действительно, примерно через пятнадцать минут я услышал шум винтов, и над складским двором завис, медленно опускаясь вниз, обычный гражданский красно-синий «Белл», в котором я через большие стекла разглядел пилота в темных очках и еще двух мужчин, вроде бы мексиканцев.

Машина, треща винтом и поднимая облака пыли, коснулась земли, сдвижная дверь открылась, двое выбрались наружу. Одеты просто и неброско, вроде как для работы на ранчо, оба вооружены. Когда подошли, мнение насчет мексиканцев пересмотрел – это индейцы, самые что ни на есть чистокровные. Когда тот, что шел первым – довольно высокий, плечистый, лет под сорок, наверное, заговорил, я понял что он из индейцев местных.

– Мы по поручению отца О'Мэлли. – Старший протянул мне руку. – У вас есть человек, которого мы должны увезти.

– Все верно. – Я протянул руку второму.

Второй был моложе, к тридцати, он просто тряхнул мою ладонь и кивнул. На шее я у него заметил простой католический крест на шнурке. С поправкой на иезуитов я решил, что это папаго, или, как они себя сами называют, «тахоне аатум», а слова «папаго» они не любят, потому что оно означает «едоки фасоли». Это для них как «на Украине» говорить вместо «в Украине», или даже хуже. В резервации иезуиты давно обосновались, там и церковь такая, что считается достоянием штата, и иезуитская школа, и много что еще, это еще с испанских времен тянется. В отличие от других индейцев с их «исконными» именами у папаго имена испанские, то есть отцы иезуиты их давно на новый лад перевоспитали.

– Пошли, она внутри, – кивнул я на дверь.

Индейцы зашли следом, вежливо поздоровались с Роситой и Гарри Бисоном, потом довольно мягко подхватили Элизабет Хименес под локти, впрочем, не снимая наручников, и повели ее на выход. Она не сопротивлялась. А вскоре вертолет снова поднял винтами огромное облако пыли и взлетел, быстро набрав скорость и устремившись к горизонту.

Часть вторая

Глава 1

Роситу я попытался отправить домой, предварительно с планшета проверив записи камер за ночь из дома, но никто подозрительный ни в доме, ни во дворе не появлялся. Да и не срабатывала тревога, присылая сообщения на мой телефон. Наказал ей на подъезде провериться еще раз, а потом завалиться спать, заперев все накрепко, чтобы враги не прошли. Но она вроде и согласилась, но никак не уезжала. Такое ощущение, что ей хотелось самой увидеть, что будет дальше, боялась события пропустить.

Сам же я решил снова спуститься. Элизабет Хименес в ходе наших бесед все же созналась, что один раз внизу подъезжала к Сидоне и дом под воронкой света видела. Просто запомнила, где он находится, не слишком точно – не она была за рулем и не было такой необходимости. Но какие-то приметы места она мне уже описала. Надо проехать Сидону по основной дороге, и там оно и будет, где-то на самой окраине. Должен увидеть вроде бы.

Чей дом? А она вроде бы даже и не знает. Она каталась с Келлопом и неким бразильцем Зеке только для того, чтобы убедиться, что дорога туда проезжая. Доехали почти до места, увидели въезд во двор и воронку света, убедились, развернулись и поехали обратно в Саломи. Кстати, по факту Хименес числилась хорошо если домработницей, ее дело было приглядывать за базой внизу, так что секретов точно доверять бы не стали. Но платили ей очень много, сколько десяток домработниц в месяц не получит, и обещали в будущем нечто намного большее. Они всем своим много платят, вырабатывая стойкий рефлекс – убивать и пробивать спуски приятно и выгодно во всех отношениях, а люди – это корм.

– А зачем эта база? – спросил я ее тогда.

– У всех есть свои места, но когда ты один уходишь вниз, то тебе скучно, – пожала она плечами. – Мне хорошо внизу и даже хочется сюда уходить, но мы все сидим в разных местах. Мы внизу, просто чтобы не стареть.

– А здесь?

– Здесь мы можем быть вместе, тогда можно будет не подниматься наверх очень долго. Мне так и будет девятнадцать, потом, когда-нибудь, станет двадцать…

Ну да, все очень просто. Даже эти твари существа социальные. А здесь они устроят роскошный трейлер-парк и начнут… социализироваться. Им будет весело, и наверх можно будет ходить реже. И кстати, интересная деталька: ей внизу хорошо. А мне совсем даже не очень. Даже в этом сильном месте, здесь все равно что-то на душу давит, как чугунной плитой.

– А чем вы должны заниматься потом?

– Я не знаю, – сказала она тогда. – Джош и остальные парни должны были что-то возить.

– Наркоту из Мексики? – уточнил я.

Воспоминания о выезде за край света были у нее еще свежи, так что отнекиваться она не стала.

– А что еще оттуда возить? – просто пожала плечами. – Конечно, дурь.

– На склад? В Саломи?

– Нет, точно нет, – ответила она сразу и уверенно, но потом в страхе божилась, что не знает куда.

Сейчас я сидел с очередной чашкой кофе в офисе и размышлял на тему: «Не отозвать ли Патрика из Сидоны?» Тут уже события до стрельбы дошли, а он все ждет там, когда Браун появится. Оно того стоит? С другой стороны, здесь Патрик может только верх охранять, вместе с Бисоном-старшим, а тот и так с этим справится, учитывая, что местный участок с ним на связи, а ехать сюда совсем недалеко. Но как-то все равно… целый человек, боевая единица – и просто живет где-то в мотеле, ждет у моря погоды.

– Хочешь, я за завтраком съезжу? – спросила Росита.

– За завтраком? – задумался я, глядя на уставшую Роситу. – Нет, я хочу, чтобы ты поехала домой и выспалась. Потому что ты будешь мне нужна со своими… новыми талантами. Хорошо выспалась, а потом мне позвонила.

Я не соврал и не пытался избавиться, у меня и вправду возникла идея, как я могу использовать Роситу с ее открывшимся чутьем, не подвергая ее никакому, в принципе, риску. А помощь может быть большая.

– Я могу выспаться здесь, в мотеле, – сразу предложила она. – У меня зубная щетка и вещи с собой есть, я ожидала, что придется ночевать.

– В этом мотеле ты не выспишься, это точно, – усмехнулся я. – Даже не пытайся. А вот… гм… – Тут я задумался. – Знаешь что – езжай в Сидону. Зарезервируй комнату в «Сидона Руж», это там на центральной улице, там и выспись. А потом позвони мне.

Вот так. И еще ее от дома подальше уберу, нечего ей там пока маячить.

– А что потом?

– Потом тебе надо будет поговорить с Патриком, а он тебе уже все объяснит.

А если точнее, то к тому времени я придумаю, что Росите поручить. Чтобы и от беды подальше держать, и чтобы польза была. Точнее, уже придумал, просто скажу после, пусть поспит пока. С Патриком и поработают.

– А ты опять туда собрался? – спросила она, показав на дверь в склад.

– Я ненадолго, просто оглядеться. И там сейчас никого нет, так что все безопасно.

Думаю, что никого нет, если точнее, но вслух говорить не буду. Но оказалось, что она не просто обо мне беспокоилась, а имела в виду нечто совсем другое.

– А почему ты не спускался в подвал? – вдруг совершенно неожиданно спросила Росита.

– В подвал? – озадаченно переспросил я, несколько растерявшись. – Ну…

И да, а почему? Потому что раньше я спускался… вот так, в складе, да. И потому что хотел попробовать протащить с собой машину. Хотя при этом сам себе долго объяснял, что как раз подвал и был целью всей этой компании, когда они покупали землю. Не зря же они его так заботливо сохранили под ангаром.

– Не знаю, – пришлось сознаться мне. – А что?

– Когда я сидела рядом в машине, я чувствовала, что… ну, в общем, мы не в самом центре этого всего, понимаешь?

Ну да, это и я чувствовал, просто был уверен, что все и так сработает. И сработало же. Но в остальном Росита права, «эпицентр» был совсем не там, где стояла машина.

Попробовать? Мы уже пытались, почему бы не сделать это еще раз? Только бы туда низом никто не успел добраться. А вот сам спуск еще не закрыт, я его чувствую, если бы «двери лифта» внизу расклинили – тут бы все как в любом другом месте ощущалось, то есть никак.

Вооружить бы ее. А вот внизу и вооружу, у них там «арок» целый шкаф и патронов гора. Главное – сразу же при спуске не нарваться. Кстати, а инфракрасный фонарь в этой тьме за свет считается? Вот я зажигаю обычный фонарь – и все отключается, проход не работает. А если инфракрасный, невидимый? Который на ночнике стоит? Интересно, надо будет проверить. Зачем? Да черт его знает, надо – и все тут. Мало ли.

– Сэр, – обратился я к Бисону-старшему, – мы попробуем снова вдвоем туда. – Содержание нашего разговора он слышал от первого и до последнего слова, но лишний раз напомнить не помешает. – Нам очень важно держать форт в безопасности. Если здесь кто-то откроет двери или просто наделает дыр в стене – мы там застрянем.

– Здесь все будет как надо, – ответил тот.

– Guapa, мы с тобой туда и обратно, даже если получится, понятно? А потом ты поедешь в Сидону, выспишься, встретишься с Патриком и займешься тем, что сейчас важнее всего, хорошо?

– Хорошо.

– Тогда пошли.

И мы пошли, что время тянуть, тем более время работало сейчас не на нас – спохватятся враги и приедет снизу кто-нибудь. Хорошо бы не только проход закрыть, но и засаду устроить. Закрылись снова в складе, затем, чувствуя, как накатывают волны могильного холода, спустились в подвал, оставшийся от того страшного дома, – сухой, старый, пахнущий пылью и почему-то мышами, хоть никаких мышей здесь не было. Луч фонаря высветил старый кирпичный столб, на который опирались балки, сами балки из закаменевшего от сухости дерева. Я подумал о том, что именно с них свисали тела тех, кого здесь принесли в жертву, чтобы пробить такой спуск. Знал этот самый Пемброк, что он делает, или экспериментировал? Почему сработало только здесь, в округе ведь вырезали сразу несколько ферм и домов? Что такого Пемброк знал? Что было особенного именно в Мелиссе Келл? Почему он с ее помощью устроил здесь такую бойню? И где сейчас эта самая Сисси Келл?

– Дай руку, – прошептал я, нащупывая ладонь Роситы. – Готова?

– Si, – сбилась она на испанский.

– Выключаю, – сказал я и выключил фонарь.

Да, это было по-другому. Сейчас все было по-другому, не так, как раньше. Словно сухой лист подхватило ураганом, затянуло в ледяной водоворот, потащило куда-то сквозь бесконечность. Тело словно наэлектризовалось, замерзло, потеряло вес и чувства, но при этом я продолжал ощущать ладонь Роситы в своей, она была все еще здесь. Затем прилив холода, зла и страха плавно схлынул, снова вернулось ощущение «стояния на краю бездны», не более.

– Прошли, – сказал я, снова зажигая фонарь.

Мне не надо этого видеть, я просто чувствую.

– Si, – снова повторила Росита.

Бездна отскочила прыжком от луча света, вырвавшегося из мощного «стримлайта», и сразу же стало легче, словно сжимавшая душу ледяная рука отдернулась, обожженная.

Подвал был таким же, в нем ничего не изменилось.

– Пошли, – сказал я, делая шаг к деревянной лестнице.

Ладонь Роситы заметно напряглась – страшновато ей.

– Ничего страшного, там все как и наверху, – шепнул я и повторил: – Пошли, не бойся.

В складе было темно и тихо. Я хотел было включить свет, но потом решил, что незачем – до двери мы и с фонариком дотопаем. И дотопали. Когда серый свет из коридора прорезал темноту, Росита облегченно вздохнула.

Вообще я в своем уме ее сюда тащить? И что из того, что она может спускаться? Воевать с ней пойду? Нет, не пойду. Я ее даже за пределы светового пятна брать не хочу. Сейчас она здесь оглядится и пойдет обратно. А я тоже съезжу в Сидону, но уже низом.

В офисах и во дворе складского двора Росита заметно успокоилась, хоть все же старалась не отходить от меня ни на шаг, а когда собралась до ветру «по-маленькому», заставила дежурить возле двери туалета. Но все же здесь было более или менее нормально, если не считать странного сумеречного цвета.

В общем, особо ей здесь было делать нечего. Главное – мы убедились в том, что она может спуститься через тот подвал. Теперь еще неплохо узнать, может ли она через него подняться?

Под самый конец нашей «экскурсии», когда я уже собрался отправлять ее наверх, мне на глаза попались ключи от белых пикапов, что стояли на улице, и я решил устроить ей уже настоящий показ нижнего уровня. Просто на будущее, чтобы уже никогда сюда больше не рвалась. Посадил рядом с собой в машину и рванул по дороге от склада.

Первое – удивился, как же далеко «край» света отодвинут от места прохода. Келлоп, уехавший на машине и вернувшийся пешком по пустыне, до этой самой границы не доехал и половины пути. Его пикап, так и стоявший посреди пыльного шоссе, мы увидели по дороге.

А до границы тьмы оказалось порядка двух миль, если верить автомобильному одометру. Мы лишь немного не доехали до заправки на перекрестке, той самой, в магазинчике которой я покупал закуски и воду у тетки в камуфляжной майке. То есть да, если это место будет принадлежать этим, то они просто смогут здесь жить. Весело так жить, компанией. И еще интересно – кого они смогут протащить сюда еще через этот подвал? Знают они еще и про такую его особенность? Подозреваю, что знают, это я ни черта не знаю, а до всего дохожу вот так, методом проб, ошибок и допросов пленных.

– Сейчас вокруг станет намного хуже, – предупредил я Роситу, когда подъехал почти что к той точке, к которой возил тогда в кузове Элизабет Хименес для повышения разговорчивости.

И да, почти сразу сумерки вокруг сгустились, перешли от легкой серости к какой-то отвратительно сепиевой черно-белой картинке, в которой цвета почти не угадывались, разве что намеком. Песок пустыни был обычным песком, но кусты на нем заросли лохмами какого-то серого мха, а сами магазинчики вокруг заправки, равно как и сама заправка, были затянуты мерзостного вида скользкими и слизистыми даже с виду то ли лианами, то ли, наоборот, вылезшими из земли корнями. Железо ржавое, стоящий у антикварной лавки пикап тоже ржавый и осевший на один бок. А я его сверху помню, это хозяина, наверное, там он белый и если не новый, то вполне даже целый. Кстати, у него колеса не спущены, а почему-то с правой стороны погрузились в песок. По краям стены уже знакомая черная травка пробивается, тоже та еще гадость. И в травке вон вроде побежало что-то… или показалось.

– Что за дрянь? – Роситу аж передернуло.

– Изнанка мира, – дал я просто-таки исчерпывающий ответ. – Давай выйдем на минутку, никуда не отходи от меня.

Идея покинуть кабину Роситу точно не порадовала, но она все же вышла. Я молчал, она тоже молчала, затем все же произнесла:

– Воздух странный.

– Неподвижный.

А еще смесь вроде и холода, и какой-то спертой духоты. Низкое тяжелое небо, затянутое сплошной тучей, свет, идущий непонятно откуда, практически не дающий теней. И уши словно заложены, звук уходит в какую-то вату.

– Смотри туда, на холм, – показал я рукой в сторону от таких же заросших мерзостью остатков трейлерного парка. – Видишь? Держи. – Я вытащил из подсумка небольшой бинокль «Бушнелл» и протянул ей.

Я заметил движение, а затем уже в прицел, выкрутив увеличение, разглядел тварь – такую же самую смесь жабы, собаки, ящерицы и демона, как та, что я увидел впервые у склада в Колоне, в Панаме. Та, что попыталась не меня охотиться.

Росита посмотрела, потом сунула мне бинокль и полезла в кабину, ругаясь на испанском, причем многословно и явно испуганно. То, что и нужно.

– Обратно?

Она не возражала.

Глава 2

Росита уехала в Сидону, увозя в багажнике одну из поднятых снизу винтовок и боекомплект к ней. Винтовка самозарядная, так что все легально, а объяснять происхождение своего оружия резидент Аризоны никому не обязан. Ну и мне так немножко спокойней, да и ей, похоже. Она все же прониклась серьезностью происходящего, и былое легкомыслие выходит из нее, как влага из сохнущего на аризонском зное белья. То есть очень быстро и до конца, насухо.

А я опять спустился вниз, хотя, честно говоря, такие частые переходы явно на пользу не идут – на этот раз я ощутил одышку и какую-то накатывающую тошноту, организм начисто отказывался переваривать еще одну порцию нижнего уровня в течение такого короткого времени. А эти говорят, что им здесь хорошо, получается?

Посидел в их офисе, попил минералки, вытер со лба холодный пот, каким меня пробило, пришел в себя немного. Проверил карабин, снаряжение, убедился в том, что все на местах, потом вспомнил про хранящуюся здесь взрывчатку. Ну хорошо, раз у нас уже война, то почему бы и нет? Если я уже троих убил, то почему бы еще и что-нибудь не взорвать?

В большой пластиковый ящик набросал под двадцать килограммов взрывчатки, потом прихватил пакетик с химическими детонаторами. Пусть будет, возьму все с собой. Взрывчатку забросил в кузов пикапа.

Какой план? Простой: еду до Сидоны, ищу воронки света. Если нахожу такие, то вламываюсь в подобное место. Если там кто-то есть – убиваю или беру в плен. Если нет – взрываю к чертовой матери, и пусть потом в этом месте спускаются как хотят, хоть с бубном пляшут. Потом возвращаюсь сюда, поднимаюсь наверх и прошу Патрика с Роситой проверить адрес, как там и что там слышно и видно. Все. Ну, или действую по обстоятельствам.

А что, если по пути встречу превосходящие силы противника? Тогда бежать придется, если получится, причем к складу, и тут отбиваться, потому что для меня это единственный доступный выход наверх пока.

Ну что, хорош сидеть, надо двигать. Страшно как-то, ехать туда, за границу света, но надо. Эти ездят, значит, и я могу. Взял «SCAR» со стола, задумался. Слева в подсумках на разгрузке у меня магазины с кольцом изоленты на них, так чтобы даже в темноте нащупать можно было, – это охотничьи патроны, которые цветочком в ране раскрываются, – специально для тех тварей, что живут в нижнем уровне. Справа магазины без изоленты, там патроны «матч грэйд», для дальней стрельбы, уже для людей. У меня пока охотничьи в карабине… и пусть такие пока и будут.

Пикап стоял у самой двери, где я его и бросил. Он дизельный, бак большой, да еще и в кузове дополнительный имеется. Хватит тысячи на полторы километров топлива, и залито все под крышку. Так что главное – не сломаться и не напороться ни на что в пути, а так все нормально должно быть, и туда и обратно за глаза хватит.

Как ехать? Да почти как домой, наверное, в сторону Финикса и оттуда по Блэк-Кэньон-хайвэю до Сидоны. Пробок нигде не будет? А вот думаю, что нет. Я думаю, что первый «прокол» в этот слой сделали ночью, когда машин мало, совершенно специально и обдуманно, если моя теория не врет, конечно. А дороги в Аризоне и так не забиты обычно, пробки есть разве что всего в нескольких местах в час пик, в Финиксе, не более чем.

– Ладно, хорош время тянуть, – сказал я сам себе, вскарабкиваясь за руль. – Поехали.

Смотреть вперед через решетку все же непривычно, из-за этого как-то теряешь фокус иногда, взгляд концентрируется на самой черной сетке. Надо привыкать. Но при этом все же за решеткой чувствуешь себя лучше. Тут и стекла, похоже, толстой пленкой укреплены, и колеса с покрышками немного странные, полагаю, что с внутренней вставкой, как на бронированных машинах, чтобы уехать можно было даже с пробитым колесом. Подготовились, в общем. Интересно, они порошок собирались этими пикапами возить? Думаю, да, больно они для дальних поездок подготовлены. И прицепы я видел под навесом…

А ну стоп!

Я так дал по тормозам, что чуть сам головой в лобовое не влетел.

Если они собираются ездить этими машинами за порошком, то… что? Ну вот что, если на нижнем уровне никакие навигаторы не работают?

Все верно – карта нужна. Потому что до Мексики дорога дальняя, на одну память каждого водителя рассчитывать нельзя. Так что да, карта.

Где?

Открыл бардачок, быстро перебрал содержимое – никаких карт. В подлокотнике? Тоже нет. Точнее, есть бумажный атлас дорог, но в нем, насколько я заметил, быстро пролистав, – никаких пометок. Потом поднял глаза, посмотрел на противосолнечные козырьки… ну да, вот же, нечто сложенное в пассажирском козырьке. Достал, развернул – карта. Отсюда и до Мексики. До самого восточного побережья Калифорнийского залива, до оставшегося у картеля «Бельтран Леива» куска территории, который картель «Синалоа» еще не прибрал к рукам.

Все я правильно угадал. Эти дали шанс возродиться умирающему картелю. Хороший такой, жирный шанс, от которого тот отказаться не сможет.

Так, а что у нас за маршрут? И откуда, кстати? Он не от «склада Макади», он… от Финикса. Черт, а внутри Финикса куда? Карта слишком мелкая для этого, Финикс – и все… равно как и в Мексике.

Откинул козырек – внутри еще листы. Развернул – а вот это нормально, тут отдельно маршрут по Финиксу и по Гуаймасу… да, по Гуаймасу выходит. Это получается, что я не зря сюда войной пошел, не зря. Проявил инициативу и в результате захватил штабные документы противника. И теперь знаю, наверное, куда поехал Браун. Вот когда я его потерял в Финиксе, он тогда и свернул к этой точке… это на развязке Марикопа-фривэй и Песос-роуд, на окраине Чандлера. Он поехал прямо, а я, долив бензина в бак, свернул направо. В Юму.

Кстати, маршрут их через Юму проложен. Есть какая-нибудь связь с тем, что Браун и Роджерс официально там место жительства имеют? Черт его знает. Может, и есть, а может, и нет. Хотя, по карте судя, ближе было бы через Ногалес. Вообще по Юме этим маршрутом надо будет проехать. Верхом. Потому что у них там может быть промежуточный спуск, как-то так. Аварийный или для чего-то еще нужный.

Сложил карты в стопку и убрал в сухарную сумку на разгрузке. Пусть все время при мне будут, это самое важное из всего, что сейчас можно представить. И да, надо мне сейчас ехать в Сидону? Вообще бы надо… но рисковать с этими картами на руках, когда уже половина всего их расклада видна…

Но если я найду какой-нибудь адрес в Сидоне, то мы будем знать намного больше. Мы узнаем, за кем еще можно следить. Стоп, а следить можно за местом в Финиксе вообще-то. Надо просто подниматься наверх, снимать Патрика с дежурства и приставлять его к реальной работе. И следить уже за…

Энн в Сидоне, интересно?

Мысль о ней уже привычно вызвала «томление в чреслах». Вот ведь дела, убить ее готов и рад, а вот от желания… этого самого, да, избавиться так и не могу. Что она тогда сказала? «Предназначенность»? Ну да, она самая. Да и хрен бы с ней. Переживу.

Может быть. Даже скорее всего. Только не уверен, что Энн там есть сейчас. Теперь она знает, что ее связь со всем этим не тайна. Думаю, что как дошло до стрельбы и заодно всплыло, что без меня там не обошлось… а это всплыло с вероятностью единица… то она должна как-то обезопасить себя. Как?

Я бы на ее месте приказал меня убить, а сам бы переехал куда-нибудь временно. Хоть в отель, но не в Сидоне, а где-то еще. Оптимально в Финиксе, потому что город большой и при этом ты все равно ближе к событиям. Уверен, что помимо комплекта нормальных документов у каждого из них есть еще и липовые. Причем достаточно качественные для того, чтобы пересечь любую границу.

Ладно, что я сижу задумавшись? Вон на холме уже тварь местная пристроилась, разглядывает меня, не зная, как подступиться, похоже. Та самая, смесь собаки, обезьяны и чего-то еще, за чернотой и не разглядишь толком. Встречался уже с такой. Эдак досижусь до того, что у нее все же появятся какие-нибудь светлые идеи на сей счет, а мне этого точно не нужно. Надо обратно.

И что же сделать с этим местом? Я ведь не смогу его удерживать. И даже дураку понятно, что сюда, к нему, приедут. Откроют двери, и мне сюда уже никогда не спуститься, а база будет работать.

С другой стороны, так я буду знать, где у них база. Если они перекроют спуск сверху, это вовсе не означает, что тут никого не будет. Это раз. А два – это то, что они вполне могут подключить адвокатов и эту собственность отбить. Нет, полиция тоже научилась делать «гражданские конфискации», когда у хозяина отбирают отель потому, что в нем кто-то когда-то наркотой торговал, а деньги от его продажи кладет в карман полицейское управление, но зависит это все, скорее, от мощности юристов противной стороны и мотивированности. А там с этим все хорошо.

Хм… а гора взрывчатки мне на что? Сейчас соберу трофеи, загоню пикапы в склад, подберу и закину туда же труп Келлопа, который так и валяется на улице, заложу аммонал разумно, так, чтобы и сам подвал в клочья, и… не жили богато и нехрен начинать, не мой это слой мироздания, и я здесь могу только вот так, просто одними набегами действовать. А чтобы удержать место, это сколько мне людей сюда за собой спустить нужно? Вот-вот, к тому же место такое, что какой-нибудь снайпер вполне может залечь в песчаных холмах и… дальше понятно. Нет, не удержать, мы уже привязаны к этому складу даже наверху так, что шаг в сторону сделать не можем, как в мышеловку с ним попались. А теперь все, есть карта – и так далее.

Вот если бы мы могли хоть как-то гарантировать, что нас никто из склада наверху с ордером от судьи не вытолкнет, все было бы проще. Хотя… опять же вопрос: а судьи кто? Это дело не федеральное, так что судьи местные. Местный судья, если поймет, что место может использоваться под нехорошее, вряд ли будет спешить с выдачей ордеров. А внагляк, как мне кажется, эти на склад не полезут, не рискнут. Им не захочется так уж подставляться, они здесь не местные, где каждый человек на виду, на поддержку рассчитывать не могут.

Это же сильное место, больше у них таких нет, я думаю, так что оно может еще и за приманку быть. Что делать?

А может… все же дать им возможность его отобрать обратно? А кто следить будет? Какими силами? Откуда? Нет, такой фокус не пройдет, я думаю, а вот «нижнюю» базу им пока можно и оставить, наверное.

В любом случае принимать решение сейчас – это самое последнее дело. Хотя бы посоветуюсь. Бисон-старший местные реалии знает куда лучше меня, с ним и надо говорить. И с Коди. И с Акостой, черт возьми, он тоже заинтересован, и он федерал с большим весом, пусть хотя бы телефонными звонками поможет. В конце концов, у меня есть какие-то союзники, я не один.

Глава 3

Наверху все было тихо и спокойно. Бисон-старший попивал кофе, сидя в верхнем офисе, когда я вышел из «темной части» здания. Вышел, огляделся, придерживая дверь открытой, затем придвинул к ней пустой ящик, стоявший у стены, чтобы даже случайно не закрылась. Вот подъем нам надо перекрыть в любом случае, сюрпризы никому не требуются. Вообще дверь с петель сниму к чертовой матери, наверное. Поговорю с Майклом и займусь.

– Ты уже тропу протоптал в преисподнюю, – усмехнулся он, когда я поднялся к нему по лестнице.

– Точно, – согласился я. – И теперь тропку надо перекрыть. Надо как-то не пустить их сюда снова. Особенно с ордером. Здесь очень важное для них место. Там внизу, – я топнул ногой в пол, – лежит тысяча фунтов строительной взрывчатки. Я хотел просто снести все к черту, но боюсь, что тогда нам же станет труднее действовать.

– А что там у них? – прищурился Бисон-старший.

– База. Место, где можно скрыться и жить.

Я не добавил, что это то самое место, в которое, как мне кажется, рванут они все в случае, если наверху начнутся осложнения. Место, в котором можно пересидеть любые проблемы, ни капли не старея. То есть как бы не теряя при этом времени.

– Надо подумать, – сказал он. – Если у них хорошие адвокаты, то они могут открыть доступ сюда, все верно. Я поговорю кое с кем, потом позвоню тебе. Что будем делать с этим местом сейчас?

– Исключим возможность спуска, это первое, – откинул я большой палец. – А на будущее хотелось бы организовать какую-нибудь охрану. Хоть и не знаю, какими силами.

– Мы можем пока перенести сюда свою базу, – сказал Майкл.

Я посмотрел ему в глаза, потом вздохнул:

– Вот почему я сам до этого не смог додуматься?

– Потому что я старше и умнее, – пожал он плечами. – У тебя же есть еще один парень, так?

– Есть. И есть кое-кто еще, кто может управлять видеонаблюдением и всем таким прочим, – сказал я, подразумевая, понятное дело, Витька.

А что? Для него не так уж и сложно схватить свой лэптоп и внешние диски. Ну принтер. В общем, одна ездка. А жить?

А жить можно в прокатных ар-ви, собственно говоря. Во Флагстаффе, например, есть большой прокат. Взять им с Белен на двоих хороший «коч», поставить возле склада, а то и в сам склад, и пусть живут. Патрика сюда же. Ну и нас с Роситой можно, тогда и ее таланты пригодятся.

Вопрос в другом: по какому праву? Вот это и есть главная трудность. Если Бисон и его друг шериф… или кому он там звонить собирается, ничего не придумают…

Да, Акоста. Он понимает специфику, он мой начальник в какой-то степени даже. Пусть у начальства тоже голова болит, правильно? Не мне же одному за все отдуваться.

– Я тоже буду звонить, – сказал я и полез за телефоном.

Сдохнуть, но этот ангар отстоять за собой. Любыми средствами. Вот так я ему и скажу.

У Акосты включился автоответчик, переадресовавший меня в голосовую почту.

– Что собираешься делать теперь? – спросил Бисон-старший.

– Пока надо бы отдохнуть, я думаю, – пожал я плечами. – Лично я очень устал. Потом пойду искать злодеев дальше.

– И куда?

– Есть несколько идей. Если будет какое-то решение нашей проблемы, то подцеплю свой трейлер и приеду сюда.

Рассказывать про карты я ему не стал. Все же опасаюсь того, что «полицейское» в ком-то из Бисонов возьмет верх. Увидят адрес, устроят там обыск или что, ни черта не найдут, понятное дело, но зато всех спугнут. Так не годится. Я лучше пока обдумаю, как поступать дальше, а потом уже скажу. Как-то так.

– Это остается местом преступления, так что доступ сюда пока всем закрыт, – сказал Майк. – И патруль будет регулярно его проверять, так что за пару, например, дней ничего не случится. Ты домой?

– Да, домой.

– Хорошо, ты знаешь, как и где меня искать.

Перед тем как уйти, я все же снял дверь с петель и оттащил ее в дальний угол, чтобы даже случайно никому в голову идея не пришла поставить ее на место. Просто на всякий случай, для самоуспокоения. Потом загрузился в свой «Форд» и погнал домой, отдыхать. Спать хочется, так что если не прикемарю хоть немного – могу начать делать ошибки, а делать их не следует. Да и не заснуть за рулем надо, потому как здесь дороги к этому очень располагают, апофеоз монотонности, как занудная колыбельная. Холмики, кустики, кактусы – и все.

Когда до выезда на большой хайвэй осталось совсем немного, засигналил планшет, воткнутый в спаренный подстаканник между сиденьями и подключенный к зарядке. Я прижался к обочине, не глуша двигатель, ткнул пальцем в замигавший значок приложения. Открылась фотография – человек в просторной майке, бейсбольной кепке и темных очках у меня во дворе.

Вот как?

Перекинул трансмиссию в паркинг, переключился на видео. Мобильный сигнал в этом месте был так себе, изображение шло в самом маленьком разрешении и с никакой частотой кадров, но мне удалось разглядеть посетителя сидящим на корточках возле моего «Супер Дьюти». И что он там делает? Маячок ставит или бомбу? Вызвать полицию или все же не спугивать их? Вторжение уже есть, а если под машиной найдется нечто нехорошее… нет, подожду, вызвать успею, просто хочу увидеть, что будет дальше. Камеры у меня замаскированы, открыто висят фальшивые, которые намеренно демонстрируют самые «безопасные» от видеонаблюдения места, то есть те, куда смотрят камеры настоящие.

Так, вот он перешел к трейлеру. Подергал ручку, причем я заметил, что на руках у посетителя перчатки, обнаружил, что дверь заперта, отошел на шаг в сторону, присел. Опять полез под дно. Похоже что ставит маяки. Не один Витёк умеет такую электронику почтой заказывать. А раз те придурки, которых я застрелил в пустыне, тоже умели пользоваться подобным, то уж остальным сам бог велел. На их месте я бы тоже всей следящей электроники на мои машины наставил бы. Или бомбу бы подложил.

Так, подробней я этого персонажа уже дома смогу разглядеть, когда непосредственно к серверу подключусь, у камер разрешение что надо, а пока вот так… Но вижу, что худощавый, по движениям даже молодой, кажется. Кожа… смуглая. Может быть мексиканцем, но для мексиканца немного комплекция не такая. Наверняка не один, кто-то еще или за рулем, или на стреме, прикрывает, но не в поле зрения, так что вижу только одного. Но да, теперь уже точно знаю, что меня вычислили. Куда дальше? В офисе пожить или в отеле? Или на земли BLM выехать с «эйрстримом» и там пожить? Если маячок убрать, то хрен меня кто тогда обнаружит, это надо всю аризонскую пустыню будет обшарить. Да и просто в ар-ви парке можно остановиться.

Так, у трейлера он закончил, пошел к дому. Идти старается только по дорожке, кстати, чтобы следов не оставлять. Покрутился у двери, но даже проверять не стал, открыта она или нет. Они, я думаю, точно знают, что меня дома нет, вот он так и шляется без опаски. Собаку завести, что ли? А смысл? Смысла никакого, потому что если бы собака этого парня спугнула, то мне стало бы сложнее за ним наблюдать, вот и все.

Так, что ему возле дома нужно?

Переключился на другую камеру, потом на следующую. Просто ходит вокруг, заглядывает в окна. Но влезть не пытается, смотрит, и все, явно запоминая, где какая комната. Налет планируют? Очень может быть. Кстати, мне бы это могло сильно помочь, потому что я бы тогда их встретил и опять бы проредил ряды «энфорсеров» на совершенно законной основе, в порядке абсолютной самообороны, и тогда остальное бы упростилось. Энн, «советник права» и Браун с Роджерс все же не бойцы, в прошлый раз они просто убежали, когда выяснилось, что защищать их больше некому. С другой стороны, мне вовсе не нужно, чтобы они опять убежали, в истории надо ставить точку.

Обошел дом и побежал к воротам, настороженно оглядываясь. Думаю, что все же поставил маячки, не бомбу. Буду искать. Может, Витька пока прислать? Нет, не надо, подъеду ближе и дам ему знать, вместе подъедем. А маячки все же пусть он поищет, это его область знаний, так сказать.

Когда тронулся с места, навстречу по шоссе проехала единственная машина за последние несколько минут – потрепанный серый фургон с каким-то логотипом. Больше на дороге не было никого, не слишком это популярное направление. Именно поэтому я и заинтересовался машиной, догонявшей меня сзади, хотя просто увидел ее в зеркале. Машина шла заметно быстрее моего пикапа, увеличиваясь в зеркале в размерах с каждой секундой. Я даже успел подумать нелестное про водителя-лихача, когда понял, что вижу тот же самый фургон, который только что проскочил мне навстречу.

А ведь тогда это за мной. Потому что нет никакого другого объяснения тому, что фургон сначала неторопливо ехал навстречу, а потом вдруг развернулся, миновав меня, и так ускорился. Так можно только гнаться. Но когда эта мысль окончательно оформилась в моей сонной голове, было уже поздно – фургон оказался совсем недалеко сзади, а в проеме боковой его двери я увидел людей с оружием и в масках.

Все, что я успел сделать, это резко дать по тормозам и тут же бросить машину в сторону, в кювет. Одновременно с этим я просто завалился на соседнее сиденье, отстегнув ремень, и когда пули забарабанили по стеклам, они прошли уже выше. Машина нырнула в пологую канаву, вязко запнулась в чем-то, подняв огромную волну песка, рывком остановилась, заскрежетав железом. Я ребрами сильно ударился о консоль, но возможности шевелиться не потерял – именно в этот момент я уже рванул ручку соседней двери, толкнул ее и вывалился головой вперед на песок, под аккомпанемент выстрелов, рвавших кузов машины на части.

Пикап завяз в песке, попутно налетев еще и на куст, накренившись на правую сторону. Пули продолжали бить по стеклам, разбрызгивая их во все стороны, при этом стрелки явно надеялись таким образом достать меня в кабине, тюкались в песчаный откос рядом со мной, поднимая фонтаны песка и пыли, но меня не задевали. Что-то царапнуло лицо, руку, снова лицо, но огонь вели только по кабине, а я лежал в горячем песке примерно за кузовом машины.

Положение у меня было совершенно безнадежное, я оставался цел лишь только потому, что меня до сих пор не заметили. Иллюзий насчет своей сохранности за пикапом как за убежищем я не строил, потому что оба ствола, из которых вели огонь, определялись по звуку – «АК». Их пули прошьют машину в любом направлении без всяких проблем, равно как и меня за ней, и уйдут в песок глубоко-глубоко.

Рванув на себе рубашку, я выдернул из поясной кобуры «сиг», пытаясь придумать, как извлечь из пистолета хоть какую-то пользу, когда любое неосторожное движение выдаст с головой и меня просто разнесут здесь в клочья. Вот именно сейчас стало по-настоящему страшно, обидно и злобно на самого себя – как я так прощелкал противника? За это двойка сразу, и сейчас мне эту двойку поставят. Уже раз и навсегда, окончательно. Единицу, млять, кол в могилу.

Запахло бензином, который, видать, лился из пробитого запасного бака, стекая в кузов. Сейчас какая-нибудь искра – и мое единственное убежище еще и загорится, и тогда уже точно все, хана окончательная.

И вдруг в какой-то момент стрельба смолкла, и я услышал знакомый звук – глуховатое позвякивание быстро вытаскиваемого из «калаша» магазина. Противник все же решил сделать мне подарок – оба стрелка перезаряжали оружие одновременно. Вместе открыли огонь и вместе перезаряжаются.

Господи, благослови идиотов!

Как подброшенный пружиной, я подскочил над бортом накренившегося пикапа, оружие в вытянутых руках уже направлено в цель.

Стрелки из машины так и не вышли. Два человека в масках и, насколько я успел разглядеть, в каких-то светлых перчатках, так и сидели в тени, в проеме за отодвинутой дверью, пытаясь быстро перевернуть связанные синей изолентой горловинами в разные стороны магазины.

Еще они были в бронежилетах, но я это понял лишь тогда, когда открыл огонь, целясь «в центр масс», то есть в корпус, в тело. Один из сидящих в машине вскрикнул, автомат с так и не примкнутым магазином выпал наружу, в пыль. Второй дернул своего соседа на себя, все там разом заорали что-то, из водительской двери высунулся человек с пистолетом, я перенес огонь на него, он спрятался, и в этот момент у меня закончились патроны.

Тогда он снова высунулся, взмахнул рукой, и в сторону застрявшей машины полетел маленький темный предмет. Но ноги мои между тем несли меня уже куда-то к корме фургона. Я даже не помнил, когда успел вскочить, но направление для бегства выбрал правильно – туда, куда противнику стрелять будет хуже всего. Большой палец правой руки утопил защелку, уронив пустой магазин в песок, левая рука уже выдергивала полный из поча на поясе, а затылок у меня сводило морозной судорогой от предчувствия близкого взрыва за спиной.

Грохнуло уже тогда, когда я выскочил на асфальт и с разбегу завалился на живот. Осколков не услышал, граната куда-то закатилась, наверное. Зато слышал, как в фургоне заорали, задние его колеса буксанули на месте, подняв фонтаны песка, а затем тяжелая машина, отчаянно «рыбохвостя», рванула с места, вывернула на асфальт и погнала от меня, ускоряясь изо всех сил. К этому времени я уже вхлопнул свежий магазин в рукоятку и тут же выпустил его целой тучей свинца вслед, явно ни разу не промахнувшись, видя попадания, но никакого видимого успеха не достиг – фургон легко разорвал дистанцию между нами и помчался в сторону горизонта по прямой, как стрела, дороге.

А затем я увидел, что пикап горит, сильно и весело. Я успел перебежать на другую сторону дороги и залечь в кювет к тому моменту, когда у него рванул запасной бак.

– Твою бога душу мать, – только и смог я это все прокомментировать.

Поднялся на ноги, достал из набедренного кармана брюк телефон и обнаружил, что уровень зарядки аккумулятора на нуле. Я как раз решил зарядить его после планшета. Еще у меня есть запасной телефон, но он остался в горящей машине. То есть не «есть», а все же «был». Был запасной телефон, да весь вышел.

– Твою же мать, – со всем возможным чувством добавил я к сказанному ранее. – В гробину, в душу мать.

Глава 4

К счастью, в Аризоне народ отзывчивый, особенно в такой глуши. Первая же машина, показавшаяся на дороге минут через десять после того, как я обнаружил, что телефон отключается при попытке с него позвонить, остановилась возле столба черного дыма от горящих покрышек. Это был белый фургон «Степ-ин», то есть такой квадратный, похожий просто на ящик, и из него выбрался одетый в клетчатую рубашку немолодой мужичок ростом метра в полтора, не больше, спросивший с ходу:

– Проблемы? Могу помочь?

– Можешь, – кивнул я со всей готовностью. – Вызови полицию, если не трудно. И если у тебя мобильный работает.

– Сигнала нет? – уточнил он на всякий случай, показав на бесполезный телефон, который я так и держал в руке.

– Нет, разрядился просто, – вздохнул я, убирая тот в карман. – Поэтому и вызвать никого не могу.

– Как скажешь.

К этому времени пустыня и дорога превратились в настоящую сковородку, так что отзывчивости и доброте местных я радовался уже по-настоящему. Тем более что в фургоне работал кондиционер, а добрый водитель-с-ноготок не стал глушить двигатель. Ему казалось, наверное, что я его здесь дожидался весь день. Хотя, если честно, я и за десять минут одурел. Хотя не могу сказать честно, какая доля этого одурения пришла от жары, а какая от случившегося. От последнего скорее всего большая, но и жара добавила.

Первая машина «Хайвэй Патрол» появилась минут через десять после вызова. Следом за ней приехала еще одна, потом машина офиса шерифа, а потом еще одна и так далее. Потом подъехали Блэйк с Витьком, немного опередив Коди Бисона, которому я тоже позвонил после того, как мой спаситель любезно предложил мне воспользоваться его зарядкой для телефона

– Вот это да! – поразились в один голос Витёк и Блэйк, каждый на своем языке, посмотрев на остатки пикапа.

Пикап и вправду выглядел… того, как бы не очень. Обугленный металл, сгоревшая резина колес, расплавившийся пластик салона, руль, стекший каплями на переднее сиденье, от которого осталась только рама. Сумка с винтовками – и трофейными, и моей – сгорела начисто. Все патроны разорвало и разбросало. В общем – полный разгром и сплошной убыток.

От противника остались только следы покрышки на обочине и выпавший на землю «АК», возле которого так и валялся спаренный магазин, смотанный синей лентой.

– Ставлю тысячу, что никаких следов не найдем, – сказал Коди, разглядывая оружие. – Купили где-то здесь и перевезли через границу, а потом обратно.

– Слишком никакие для тех, кто приехал из-за границы, – возразил я. – Умеют только стрелять, пока магазин не опустеет.

– Ага, а по ту сторону обалденные профессионалы, – усмехнулся он. – Такие же придурки, ничуть не лучше, если даже не хуже.

Ну да, в общем так оно и есть, какие бы легенды про мексиканских бандитов ни ходили. Те же «Лос Сетас» говорят о себе, что они все бывшие сотрудники сил специального назначения, в честь которых банда и назвалась, они даже зовут себя не кличками, а номерными позывными, но это все детская глупость и деревенская бравада. Да, основателем «Сетас» был дезертир из этих самых сил, по званию, кажется, рядовой, не больше, ну и еще вроде несколько таких же там крутилось, но дальше вся романтика заканчивается. Дальше мы видим обычную мексиканскую шпану, ленивую и быстро толстеющую, которая вовсе никакой подготовки не проходила и проходить не собирается. То есть бандиты и есть бандиты, кем бы себя ни называли.

Но все же думаю, хотя бы по срокам исполнения, что это была какая-то местная банда, которую, возможно, «законтрактовал» картель «Бельтран Леива». Как он же в свое время подписал уличную банду из Сан-Диего убить главного своего конкурента – «Эль Чапо» Гусмана, а те мало того, что устроили дикую бестолковую стрельбу в мексиканском аэропорту, причем самого Чапо и рядом там не было, так еще и случайно убили кардинала. Вот и на меня они напали примерно так же, больше наудачу, и ехали навстречу, явно рассчитывая перехватить меня по дороге. Погнались, расстреляли магазины, целясь примерно в моем направлении, облажались и сбежали. И откровенно говоря, в том положении, в каком мы оказались после того, как мне удалось отбежать от машины и оказаться за фургоном, им особо на удачу рассчитывать уже и не следовало. Если бы они полезли воевать дальше, то… может, и звучит самонадеянно, но я бы их пострелял.

Интересно, а второго маячка на моей машине не было? Очень даже мог быть, вполне. Теперь уже не проверишь. Мог быть. Пока «Форд» стоял у склада и никуда не двигался, они к нему и не совались, надзор полиции там заметен, а на обратном пути решили перехватить. И… ну и что? И использовали первых попавшихся стрелков, которых мексиканские бандиты просто подписали по телефону или через какие-то свои контакты. Ну они и выступили как первые попавшиеся, то есть никак, потому что в том, что я жив и даже не ранен, нет абсолютно никакой моей заслуги. То есть совершенно. Если бы я на их месте так бы догнал машину с «мишенью», то ее водитель был бы мертв с вероятностью в сто процентов. Хотя бы потому, что я стрелял бы не по стеклам, как эти придурки, а намного ниже, так, чтобы пули шли над подушкой сиденья, и прячься куда хочешь.

Впрочем, враг тоже отступил невредимым, как мне кажется. Раз или два мои пули угодили в броники – и все. Разве что царапнул кого.

Как бы то ни было, но расследование данного случая сразу же досталось CID, отделу Коди Бисона, просто потому, что случай сочли связанным со стрельбой у склада. Ну, он и был связан, так что проблем с юрисдикцией и прочим у Коди не возникло.

– Тебя отвезут? – спросил он уже после того, как я дал обязательство приехать к ним в отдел для дачи объяснений.

– Да, вон мои ребята ждут. – Я показал на красно-белый «Сабёрбан» восьмидесятого года выпуска, гордо высящийся над дорогой на отлифтованной подвеске и на больших колесах с никелированными дисками. На нем катался Блэйк, и там он сейчас с Витьком и сидел, о чем-то болтая и тыча пальцем в сторону моего сгоревшего «Форда».

Как и подобает препперу, Блэйк избегал современных машин с их изобилием электроники, готовясь тем самым к вражескому нападению с помощью электромагнитного импульса. Соответствующую бомбу должны были сбросить северные корейцы, Иран, или, на худой конец, Солнце послало бы импульс, который вырубит все электросети и остановит все двигатели сразу и навсегда. Ну, кроме тех, которые находятся в руках у ко всему готовых ребят вроде самого Блэйка. Когда я ему рассказал, что почти что любые автомобили выдержат практически любой импульс, так уж они устроены и защищены от ударов молнии, он мне верить отказался, ну а я предусмотрительно не стал настаивать, потому что это словно покушение на убийство чьей-то священной коровы.

Несмотря на то, что машина у Блэйка старая, кондиционер в ней работает как новый, а может, новый и есть, он тут все же многое доделал, как я вижу. Стоило мне усесться в кабину, как они оба накинулись на меня с вопросами, причем Блэйк усердствовал больше. Витёк, по большому счету, и так в курсе всего происходящего, а вот для Блэйка вся эта история со стрельбой и взрывами машин оказалась чем-то невероятно новым. А то, что при этом я еще дружески общался с полицией штата, лишь добавило таинственности моему ореолу. Блэйк, даже только заехав за мной, ощущал себя уже причастным.

Отбился я от его атаки урезанными рассказами и сообщением о том, что «I do security work» и помогаю штату Аризона в борьбе с наркотрафиком. Для Блэйка это хорошая причина, он еще и в «Аризонской милиции» до недавнего времени числился, так что ни в какие противоречия с действительностью его сознание не вступило. Что и требовалось. Другое дело, что он сам немедленно предложил свою помощь в качестве боевой единицы, но тут уже я вежливо отказался, потому что таковой единицей Блэйк все же не являлся, что бы он на свой счет ни думал, хоть и любил снимать ролики для Ютуба и даже «по-тактическому» оглядывался после стрельбы, как его учили в других видео Хэйли и Коста.

Так, но Патрика я теперь уже использую как-то совсем бездарно, получается. Меня чуть не убили, а он все караулит Брауна. Решил ведь уже, что нечего ему там делать. А Росита пусть там и живет и домой вообще не ездит. Если ей чего-то не хватает – пусть купит. И на работе ей тоже появляться теперь нежелательно.

А мне что делать? Сидеть все же дома? Тогда придется каждый раз оглядываться, когда уезжаю и когда возвращаюсь. И сто процентов за то, что не угляжу как-нибудь. В отель? Нет, отель не очень, у меня с собой будет… всякое, не хочу, чтобы какая-нибудь досужая горничная наткнулась, если вдруг забуду повесить табличку с просьбой не беспокоить. Надо цеплять трейлер к моему грузовику и двигать куда-нибудь в тихое место. Можно даже в соседи к Патрику.

В общем, я взялся за телефон, но Патрик меня опередил – аппарат завибрировал у меня в руке, а на экранчике высветилось его имя.

– Босс? – спросил он и, даже не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Я поставил маяк, еду следом за клиентом. Маяк работает.

– В какую сторону едете?

– На восток.

То есть к хайвэю, как и тогда. А мне и следить не на чем, планшет сгорел… такая вот несвоевременная неудача получается. И что делать? Ладно, пока пусть Патрик следит.

– Он был один?

– Один.

Немного время нестандартное, менеджер его помнит всегда с утра. Ну да ладно, не так это важно. И куда мне сейчас? А все равно домой, с этим тоже тянуть нельзя. Хорошо, что Витёк здесь, пусть ищет маячки на моем грузовике и трейлере.

– Выглядит обычно? – снова спросил я Патрика. – Не паниковал, не бежал, не нервничал?

– Ничего такого не заметил.

– Хорошо, я понял, держи меня в курсе.

Глава 5

Я угадал: и под машиной, и под трейлером было по два маячка. То ли для уверенности в том, что если один сломается, то второй будет работать, то ли собирались следить долго и боялись, что у одного батареи не хватит, то ли рассчитывали на то, что один я найду – не знаю. Но теперь понятно, как меня перехватили на этом пустынном шоссе. А вот так и перехватили. Один маяк я тогда нашел, а второй и искать не стал, успокоился. Ну и попался. Хорошо, что живой.

Витёк забрал их себе с какой-то там целью, а Блэйк смотрел на все это широко открытыми и удивленными глазами. И было у меня такое подозрение, что думал он о том, что вот настоящая жизнь проходит мимо.

Пока Витёк возился с машинами, я быстро собрал вещи, потом упаковал в сумку оружие из сейфа, какого осталось не так уж много после всех потерь, затем сообразил позвонить Росите и спросить, что собрать ей, вследствие чего получил еще одну большую сумку. Закинул это все в пикап, Блэйк помог мне подцепить трейлер, а дальше я покинул родной дом, включив в нем все системы безопасности, какие только есть.

По дороге позвонил Патрик, сказал, что Браун доехал до места – офисного блока на южной окраине Чандлера. То есть получается, что как раз туда, куда вел проложенный по карте маршрут.

– Просто наблюдай, – сказал я. – И жди меня.

Надо бы туда прямо сейчас, но еще важнее перебраться в безопасное место. Пока кто-то не появился рядом, пока снова маячков не навешали, пока что-нибудь еще нехорошее не случилось.

До «Пустынных Песков», где определился на жительство Патрик, я добрался примерно за час. Нашел в офисе очень важную упитанную девушку с нечистой кожей и малиновыми волосами, жевавшую резинку аж взахлеб, оплатил пока неделю постоя и получил место под свой «эйрстрим». Аккуратно припарковал громоздкий и массивный двадцативосьмифутовый трейлер, отсоединил от грузовика, подключил к коммуникациям – можно жить. Перетащил в него сумки. Так, теперь надо бы к Патрику выдвинуться, а машина осталась только своя, то есть приметная. На будущее надо другую в прокат взять, но это именно что на будущее, не сегодня.

Шагнул было из трейлера, но в последний момент остановился, задумался. Адреналин после стрельбы на дороге у меня до сих пор из крови не вышел, состояние было обалдевшее, вроде похмелья без головной боли, зато живо вспомнилась картина: я с одним пистолетом против как минимум четверых в фургоне, причем у двоих из них «АК». Поэтому потоптался немного, вздохнул – и полез в шкаф за сумкой, которую я уже туда запихал.

Вжикнула «молния», на свет появилась «SBR» по местной классификации, то есть short barrel rifle, «винтовка с коротким стволом» от Daniel Defense, ствол у которой и вправду был всего лишь десятидюймовым. Я практически такой же пользовался в Панаме, там оценил разворотливость и интересный калибр 300 Blackout, особенно подходящий для использования глушителя. Такие короткие винтовки, как и глушители, тоже под специальным режимом, но я честно оформил все бумаги и заплатил положенные две сотни налога, так что мне теперь можно.

Так, два магазина с обычными патронами, один сразу в винтовку, еще два с дозвуковыми… и глушитель в карман сумки. На большой бой не хватит, но я больших боев не ожидаю, максимум такая вот быстрая стрельба – и все разбежались. Ну, в смысле те, кто лежать не остался.

Дозвонился Патрику:

– Как у тебя позиция? Что видно?

– Позиция хорошая, камеры все видят, – откликнулся он. – Офисное здание, разделено пополам. – На слове «пополам» я заранее сделал стойку. – На левой части табличка «Голубой Горизонт», по справочникам выходит, что это компания по разработке софта.

Ну да, паттерны по-прежнему не меняются. В Панаме они тоже вроде как софт разрабатывали. Проконтролировать реальность работы можно только по продажам, но если запустить движение таких продаж внутри карманной схемы, то можно организовать этим людям официальный доход, а источник денег расположить где-нибудь вне досягаемости местной власти. Американская компания может выполнять чьи угодно заказы на софт, оттуда и платежи; главное, чтобы сами от налогов не прятались, но они как раз этого делать и не хотят. И главное – программистам можно платить много. Достаточно много для того, чтобы эти люди оправдывали образ жизни. Тем более что они, в отличие от одуревших от неожиданных денег наркоторговцев, на глаза все же не лезут, живут жизнью успешного среднего класса, кроме разве что Энн Хилли. Или Мэри Ринг.

– Машина на стоянке у входа, там еще пять машин. Клиент зашел внутрь здания, обратно пока никто не выходил.

– А вторая часть?

– Вторая часть, похоже, на ремонте, даже вывески пока нет, – ответил Патрик. – Вижу грузовик подрядчика, и двое работают, заносят в ворота какие-то свертки, вроде коврового покрытия, что ли, не разберу отсюда.

Складывается. Здесь, скорее всего, будет спуск. А если точнее, то подъем. Только вот вопрос: они товар дальше будут прямо там передавать? Как-то сомневаюсь, у них там не «энфорсеры» сидят, не бойцы. Вряд ли они будут держать все яйца в одной корзине. И где-то же есть и «Эль Пончис», и тот самый бразилец Зеке, и кто-то еще – вот они, выходит, силовиками и будут. И товар должны передавать они, так? Во избежание.

А это значит, что есть как минимум еще одна точка. Или будут просто гонять в пустыню и передавать товар там?

Нет, так не пойдет, они тогда теряют самое главное свое преимущество – безопасность. Пока товар идет низом, ему никакая полиция и никакие конкуренты не страшны. Отдавать товар они должны там, причем так, чтобы просто поднимать его, и все. А дальше весь риск на покупателе или получателе, не знаю, кто там будет на самом деле.

А маршрут нарисован… а точно дотуда, кстати? Вот проверить надо.

– Я скоро буду рядом, прокачусь по району, – сказал я и отключил связь.

Правило номер один – сначала смотришь, потом делаешь выводы, а я что-то все наоборот сделать пытаюсь. Не годится.

Открытый чехол с карабином бросил на соседнее сиденье. Протяни руку, откинь «створку» – и в бой. На случай, если Витёк нашел не все маячки под этой машиной.

Ехать через весь город, как раз с окраины на окраину, это минут сорок, наверное. Зато почти все время по хайвэю. Мой «Супер Дьюти» вырвался на шоссе, легко влился в поток, рыкнув мощным двигателем. Зажало в бетонной реке, заполненной машинами, понесло с потоком дальше. Так, что у меня еще в плане? Надо будет сегодня Росите сумку с вещами в Сидону отвезти, а заодно объяснить, что ей там делать. Не знаю, выйдет из моей идеи что-нибудь или нет, но попробовать стоит. И это безопасно, Росита там от всех бед подальше будет. И кстати, – тут я усмехнулся, – мы от барбекю точно отмазались, не надо будет ехать к совершенно неизвестным людям и искать общие темы для беседы.

И есть адрес Элизабет, домашний. Там бы тоже покрутиться стоило, хотя бы пока так, одним глазком глянуть. Вдруг там еще какие-то машины стоят, у дома. А потом посмотреть, на кого они зарегистрированы. Она сказала, что живет с сестрой, брат отдельно. И уперлась на том, что брат сейчас живет у какой-то девушки, но где именно – она не знает. Я не поверил, но она на этой версии стояла твердо, даже вывоз к границе света не помог. Бережет брата, похоже. Дала его номер телефона, одноразового «бёрнера», так что этот номер можно сразу в помойку выкидывать, нечего туда и звонить, только себя обнаруживать. Был бы я властью, попробовал бы вычислить местонахождение телефона, но я не власть и никто ничего мне вычислить не даст.

Ладно, братца мы все равно еще отловим, я думаю. Я вообще оптимист.

Патрик припарковал фургон по-умному и одновременно внаглую – на большой пустой парковке возле этого самого «Голубого Горизонта», просто в другом ее углу, неподалеку от грузовика строителей. Для строителей он не пойми кто, а для того же Брауна, например, будет кем-то, работающим на ремонте. Тем более что рядом с этим грузовиком стоял еще и потрепанный пикап, груженный какими-то ящиками, и развозной фургон, то есть наша машина просто слилась с пейзажем.

Я проехал чуть дальше, зарулил на парковку у соседнего здания и там оставил машину. К счастью, в местных подобных офисно-складских зонах парковки просторные, места здесь много. Так что никто возмущенный не выбежит и прогонять не станет, особенно если ты не к самому крыльцу прижался, а скромненько так, в сторонке, вот как я сейчас. Застегнул сумку с карабином, закинул между рядами сидений, чтобы затонированное стекло ее от любопытных глаз укрыло, сам нацепил бейсболку с темными очками и направился к фургону Патрика.

Офисные районы здесь мало похожи на подобные в других городах. Из-за жары, из-за изобилия свободного места здесь все строят в один этаж, зато широко. И почти без окон, а если точнее, то с минимумом их. И сами офисы здесь сплошь просторные. Говорят, что в Техасе все самое большое? Врут, офисы больше в Аризоне, это точно. И при этом машин в таких районах немного, тихо тут, и даже какое-то ощущение заброшенности есть, хотя на самом деле жизнь кипит. Просто концентрация кипения на квадратный метр здесь низкая. Это, к слову, одна из причин, за что я этот штат люблю – просторно.

На меня, идущего, никто из рабочих внимания не обратил, поэтому я нырнул в фургон достаточно незаметно.

– Как здесь дела?

– Тихо, – сказал Патрик.

Скучающим он не выглядел, за что ему большой плюс. Если у тебя работа следить, то маяться скукой противопоказано. Человек, не способный ее побороть, начинает искать себе развлечение, отвлекается от дела и часто создает для работы проблемы. Надо уметь именно спокойно сидеть и наблюдать за объектом. Развлекаясь лишь думками на какие-нибудь приятные тебе темы.

Так, что видно из окна? Пять машин, вытянувшиеся в неплотный рядок. Пять. Интересно, там пять этих или есть и просто люди? Машины все очень неплохие. Так, вон вишнево-металлический «Лексус», кроссовер… кстати, готов ставить на то, что на нем ездит Роджерс. В Панаме она каталась на красном «Мурано», то есть примерно такой же тип машины. Еще один «Лексус», серебристый седан, «тойотовский» внедорожник «FJ», белый четырехдверный «Рэнглер» в дорогой комплектации «Рубикон», рядом – синий футуристический «Форд Флекс». То есть все машины по типу под программистов подходят, из образа никто не выбивается. «Молодые профессионалы, зарабатывающие хорошие деньги и ведущие активный образ жизни». Куда уж активней.

Я аккуратно переписал номера всех машин, потом сказал Патрику:

– Досиди здесь до конца рабочего дня, пока они не разъедутся. Я хочу, чтобы лица попали в камеру и то, как они садятся в машины, чтобы знать, где чья. А потом возвращайся уже в парк, вечером увидимся. Что-нибудь нужно?

– Нет, вода и еда у меня есть, пустая бутыль тоже, – усмехнулся Патрик. – Кстати, от тебя пахнет дымом.

– Постоял рядом с огнем, – не стал я вдаваться пока в подробности. – Ладно, я поехал дальше, буду на связи.

– Понял.

Прошуршала, сдвинувшись на роликах, дверь, выпуская меня из кондиционированной прохлады обратно на жару. Асфальт такой горячий, что я его уже через подошву треккинговых ботинок чувствую. Что-то сегодня совсем ветра нет. Да он тут и не помогает особо, как жара к сорока градусам поднимается. Ветер тогда тоже горячим ощущается.

Дошел до машины, уехал со стоянки, не обратив на себя ничьего внимания.

Но вообще это не то место, к которому проложен маршрут по карте. Так что теперь я скатаюсь туда. Это на параллельной улице, можно и пешком дойти, но по жаре неохота, и все же сначала гляну из машины.

Объехал ровно один квартал и немедленно похвалил себя за прозорливость. Сторадж-боксы в аренду, как я в свое время и думал. Наверняка принадлежат какой-то подставной фирме, я уверен. И как они будут действовать? А все очень, очень просто: получатель товара будет снимать бокс или несколько боксов. А они будут завозить туда товар низом и просто оставлять. Затем покупателю или получателю, кто бы он ни был, будут сообщать, что все на месте. Он открывает свой бокс, грузит в машину груз – и едет куда глаза глядят. А у нашей компании в этом случае рисков – ноль. Их просто никто никогда с товаром даже не увидит, ни полиция, ни конкуренты, ни даже их новые партнеры по бизнесу. Идеальная схема.

В общем, получается, что их логистическую цепочку на территории Аризоны мы вычислили и даже частично поломали, если говорить о «складе Макади», но так до сих пор не знаем ничего о главных и о тех, кто рулит делом по ту сторону границы.

Ладно, надо посмотреть, где там Элизабет Хименес живет.

Район Кэмэлбак мне всегда нравился – тихий, чистый, просторный, а заодно еще и зеленый. Ну и с видом на одноименную гору. Машин и здесь на улицах было немного, как в любом другом подобном районе. Дом Элизабет Хименес располагался в конце короткого cul-de-sac и выглядел вполне впечатляюще – солидный такой дом под черепичной крышей на немалого размера участке, огороженном низким декоративным забором. Машин видно не было, гараж располагался за домом, и туда вела дорожка. Задерживаться в этом месте тоже никак – тут весь переулок в четыре дома, и любая посторонняя машина, да еще и с водителем внутри, будет вызывать подозрение. Тем более что эта машина моя и по номеру это определить легко.

Поэтому я вздохнул разочарованно, тут же развернулся и уехал, отметив лишь тот факт, что дом действительно хороший и дорогой и сестрички-убийцы явно не бедствуют. Как и вся остальная компания.

Еще два часа – и я в Сидоне, с сумкой Роситы. «Сидона Руж Отель и Спа» расположился считай что на центральной улице городка, но при этом в глаза не бросался. Был он трехэтажным, не очень большим, хоть при этом модным и не дешевым. Вход с фонтаном и силуэтом почему-то розового скачущего коня, великолепное патио все с теми же фонтанами, вид на красные скалы. Я о своем появлении предупредил по телефону, так что Росита меня ждала, но, судя по виду, она только что проснулась. Ну хоть она выспалась, у меня уже челюсти в зевоте раздирает.

Номер Росита взяла просторный, скорее даже сюит, с небольшой гостиной и с наполовину объединенной с ней спальней. Одеяло с кровати откинуто с одного края, подушка смята.

– Папи, я могу что-нибудь делать, – сказала она, обняв меня за пояс и сильно прижавшись, дав мне возможность оценить упругость ее груди.

– Guapa, для начала продли номер – как минимум на неделю ты остаешься здесь.

– А ты? – спросила она с подозрением.

– Я съехал в трейлерный парк, соседом к Патрику.

– А это зачем? Вдвоем мы не можем здесь жить? – Подозрение сменилось явным разочарованием.

– Не можем, – отрезал я. – Ты мне нужна здесь, в Сидоне, а я себе нужен там, в Финиксе. А вот к дому или к офису соваться нельзя, поняла? Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах. У нашего дома они уже были, на мои машины поставили маячки. За твоим офисом тоже могут следить. Если ты туда попробуешь приехать, то повторится панамская история, понимаешь? Только с худшим результатом.

– Я уже все поняла, – кивнула Росита, явно без всякого второго смысла. – Но я скучаю.

– Я тоже, – не то чтобы совсем соврал я, но и не то чтобы сказал чистую правду. – Но ничего сделать не могу. Не думаю, что это надолго, их уже почти всех вычислили. А для тебя поручение.

– Какое? – заинтересовалась она с полной готовностью выполнить что угодно.

С картой она не очень хорошо общается, поэтому я попросил ее телефон, как навигатор она его использовать умеет.

– Вот Пайнс-роуд, смотри, – нашел я нужную улицу, а если точнее, то просто окраинную дорогу, на карте. – Где-то здесь есть плохой дом, где точно – не знаю. Рядом. Дом со спуском, понимаешь?

– Да.

– Я просто хочу, чтобы ты несколько раз проехала по всем окрестным улицам. И хочу знать, почувствуешь ли ты этот дом.

– И если почувствую?

– Ничего не делай. Прокатись еще раз, сделай пару снимков на телефон, отметь это место здесь, – я потряс ее телефоном, – на карте. Потом возвращайся куда-нибудь, откуда тебе удобно говорить, и звони мне. Например сюда, в номер. – Я постучал по дивану, на котором сидел. – Ничего сложного, но это очень важно.

– Я понимаю.

– Отлично. И да, никуда не лезь, ничего не разведывай, ни в коем случае не иди в тот дом, если почувствуешь. Без меня, по крайней мере, – добавил я уже на всякий случай, а то и вправду полезет, чтобы мне угодить. – Главное, никого не спугнуть и не заставить насторожиться. Сможешь сделать?

– Я все же не совсем дура, – даже возмутилась она.

– С оружием не расставайся, понятно? Даже в номере. Идешь в ванную – бери с собой. – Я посмотрел ей в глаза, словно стараясь подчеркнуть серьезность сказанного. – На ночь дверь запирай плотно, лучше всего подставляй к ней кофейный столик… а на его край что-то такое, что упадет с шумом… вон ту вазу, например, – показал я пальцем. – На самый край, чтобы еле стояла. И оружие опять должно быть рядом.

– Ко мне могут прийти? – испугалась Росита.

– Не могут. Но ты все равно не расслабляйся. Лучше повтори, что надо сделать.

Росита повторила без запинки.

– Вот и отлично, guapa, – встал я с дивана. – Тогда я поехал. Мне еще с Патриком надо поговорить и все же лечь спать.

– Папи, давай ты немного позже поедешь, хорошо? – Росита подошла ко мне и снова обняла. – Мне надо немного уверенности. Покажи, что ты меня любишь. Или хотя бы хочешь.

Глава 6

К тому времени как я доехал до «Пустынных Песков», уже давно стемнело, а мне отчаянно хотелось спать. Но надо было еще переговорить с Патриком. Или оставить это на утро, когда хотя бы мозги варить будут, а то полный туман в голове? Когда «объекты наблюдения» разъехались, он мне прислал сообщение и даже проследил одну из машин до дома, записав еще один адрес, но вроде ничего экстраординарного не случилось. Все же выспаться?

Нет, надо хотя бы видео посмотреть, как они разъезжаются из офиса. Глядишь, что и замечу, а заодно, если ты скормил своему мозгу какую-то информацию перед сном, он все равно продолжает ее обрабатывать, поэтому как раз утро вечера и мудренее.

Патрика я нашел сидящим в кресле под навесом у входа в трейлер, с бутылкой пива в руке. Одет он был в забавные разноцветные шорты и резиновые шлепанцы.

– Хочешь? – Он показал на переносной холодильник, стоящий рядом.

– Не откажусь. – Я буквально рухнул во второе кресло.

Бутылка, которую он мне подал, была холодной и влажной. Я свернул крышку, отпил большой глоток, затем спросил:

– Какие общие впечатления?

– Офис как офис. Разошлись они около шести, все машины уехали. Может, там кто и остался, но тогда он пришел пешком. Или его кто-то привез. Я опознал Джасмин Роджерс и Оливу Хименес. Это если не считать Брауна. То есть из шестерых как минимум трое из… этих. – Патрик, как и я, так и не подобрал словесного определения всей этой нелюди.

– За кем ты следил?

– За последней машиной. – Что было разумно, как я для себя отметил, меньше риска обнаружить слежку. – Поехал за «Флексом». Водитель мужчина, лет двадцати с небольшим, среднего роста, хипстерские очки, весь стиль соблюден, но что нехарактерно для хипстера – вооружен, я разглядел кобуру и рукоятку пистолета.

В Аризоне многие вооружены, вот я, например, но да, для хипстеров это несколько нетипично. Так что или хипстер такой ненастоящий, или у него есть веская причина. В общем, да, это деталь, заслуживающая внимания.

– «Хипстер», – Патрик показал пальцами знак кавычек, подразумевая, что это будет теперь псевдоним для объекта наблюдения, – заехал в пиццерию в районе Кэмелбак, где пообедал, и оттуда отправился прямо домой. Вот адрес. – Он взял со столика блокнот с перекидными листами и вырвал один, протянув мне. – Это там же, у Кэмелбак, на Тридцать пятой. У него хороший кондо… если это его. Так на полмиллиона тянет, наверное.

Полмиллиона для Финикса – это очень немало, показатель того, что у человека деньги водятся. И район приличный.

– Номера проверить еще не удалось?

– Пока нет, завтра жду.

Я отправил список автомобильных номеров Коди Бисону, но он сообщил, что находится на выезде и сможет проверить только на следующее утро. Хорошо, что хоть так.

– Видео скопировал? – спросил я.

Патрик кивнул и протянул флешку.

– Тогда я посмотрю и спать, а завтра уже поговорим подробно, хорошо? А то спать не давали и все время убить норовили уже двое суток, как-то я теперь вовсе отключаюсь.

– Убить? – удивился он.

– А с чего я, по-твоему, сюда переехал? – ответил я вопросом на вопрос, из-за чего он поразился еще больше.

– Сюда переехал?

А, ну да, туплю. Откуда ему знать? Я ведь даже этого ему пока не сказал.

– Вон там в конце линии мой «эйрстрим» стоит, заходи в гости… когда высплюсь.

И, оставив Патрика сидеть в его кресле с задумчивым видом, я пошел обратно к своему трейлеру.

Как я уже говорил, я купил этот прицеп как раз для таких вот случаев, но при этом несколько раз выбирался с ним на природу и уже успел оценить удобство жизни в нем. Черт его знает, если бы не Росита и не просто привычка иметь дом, то я, может быть, так бы в трейлере и жил, благо он большой и просторный, а по комфорту от приличной квартиры не отстает. Многие так и живут вообще-то, а эти собирались в ар-ви жить и внизу.

У обтекаемого алюминиевого «эйрстрима» стенки не раздвигались, что было для современных мобильных домов нетипичным, но мне это нужно и не было, места хватало все равно за глаза. Спальня, достаточно просторная, кухня и гостиная, все имеется, живи не хочу. Трейлер не нагрелся особо за день благодаря отражающим свет бортам, так что даже кондиционер включать не потребовалось, только окна с противоположных сторон открыл для ветерка.

Достал из сумки лэптоп, пристроился с ним за стол, сразу же обнаружил, что вай-фай в парке слабый и медленный, пришлось втыкать мобильный модем.

Так, видео от Патрика… На машины у офиса направлена основная камера, так что качество вполне даже высокое, все детали видны. Хотя смотреть особо не на что, до конца рабочего дня на улицу никто не выходил и к офису никто не подъезжал.

Первой вышла Олива Хименес, очень похожая на свою сестру, только волосы прямые и покрашены в темно-каштановый. Вид озабоченный и мрачный. Надеюсь, это потому, что Элизабет исчезла. Олива села в «FJ», тронула машину с места резко, резко же повернула. Проезжая мимо все еще возившихся в соседнем подъезде рабочих, в их сторону даже не посмотрела.

Потом вышли Браун и Роджерс, вместе, разговаривая. Ну да, они из «старого состава» оба, так что логично, что держатся вместе. И еще я угадал, полноприводный «Лексус» как раз принадлежал Джасмин Роджерс. Они с Брауном постояли возле него, болтая, когда уже рассаживались по машинам, из офиса вышли еще двое, одного из которых я узнал сразу, – я видел его возле своего дома, через камеру. Кепки на нем сейчас не было, но одежда та же, да и цвет кожи – он скорее очень светлый мулат, квартерон, наверное. Второй был тоже молодым, спортивным, по манере одеваться – такой любитель активного отдыха, выпускник хорошего колледжа. Крепкий, мускулистый, коренастый. Раньше его нигде не видел. Квартерон уехал на седане «Лексус», «экстремал» – предсказуемо на «Рэнглере».

Последним появился «Хипстер». Ну да, самый натуральный, узкие джинсы, прическа торчком, большие очки, возможно, что даже без диоптрий, потому что стекла, когда повернуты боком, никакого искажения не дают. Кобуру я разглядел с трудом, мельком, когда тот в машину садился. Да, она действительно с его образом не вяжется.

Что интересно, никто из них не проявил никакого внимания к стройке по соседству. Это не их? Очень может быть. Им, собственно говоря, по логике, там помещение не нужно. Есть офис, это как раз он, база, и есть место для передачи груза – сторадж-боксы, а больше зачем?

Так, а тогда получается, что все эти «программисты»… это кто? А там, наверное, все подряд. И те, кто за логистику отвечает, и «энфорсеры», как мне кажется, потому что этот мулат, что наставил мне маячков на машины и заглядывал в окна, – он точно не офисный труженик. Хотя одет… здесь, в Америке, у бандитов принято подчеркивать свою принадлежность к криминалу с максимальной демонстративностью, пугать обывателя, а вот глядя на этого мулата, ничего такого не подумаешь. А вот если сказать, что это разработчик софта… то очень даже вполне. И странный хипстер с пистолетом, который появился на экране, тоже на бандита не похож. И «экстремал».

Нет, понятно, что они могли быть в прошлом детьми благополучных родителей и учиться в хороших школах, просто слишком рано полюбили убивать, как тот же Браун, глядя на которого ты никак не заподозришь, что перед тобой убийца и садист, но я не думаю, что здесь все такие. «Эль Пончис» Хименес самый натуральный бандит, по рождению, так сказать, как и его сестры, но сейчас Олива Хименес выглядела как офис-менеджер, даже овальные очки в розовой оправе надела, и ни за что бы никто не подумал, на нее глядя, что это ребенок из гетто, зарабатывавший на жизнь убийствами и перевозкой трупов. Очень подозреваю, что если увижу самого ее брата, то он окажется похож на начинающего дизайнера интерьеров или кого-то подобного.

То есть над имиджем поработали. Кто? Да может быть, Энн Хилли. Например. Где бы она ни была. А где она все-таки? Как добраться до главных? Может быть, Росита как-то сможет помочь, хотя, если честно, я сомневаюсь. Не думаю, что у ее «радара» хватит чувствительности уловить плохое место из машины. Но пусть лучше этим занимается, чем находится рядом со мной. Рядом со мной сейчас все же не очень безопасно.

Хотелось спать, но заодно захотелось пить. И тут я вспомнил, что ничего не купил, забыл совсем. Пусто в трейлере. Позаимствовать бутылку минеральной у Патрика? Если не спит, то так и сделаю… а, стоп, там же у ресепшена автоматы по продаже соды и снэкс стоят, чего это я? Точно спать пора, простых вещей уже не помню.

Глава 7

Утром позвонил Бисон-старший, сказал, что у него есть идея, как нам удержать склад за собой. По крайней мере временно. Подробности пообещал позже, но обнадежил. После этого я все же дозвонился Акосте, изложил проблему. Он помолчал недолго, затем сказал:

– Есть одна идея, но я должен посоветоваться со специалистом. Перезвоню позже.

Затем мы с Патриком двумя машинами покатили в офис, проводить совещание там. О том, что со мной случилось, я рассказал еще до того, как мы уехали, так что странное внимание со стороны работников никакого особого интереса у Патрика не вызвало, ну а я понял, что Блэйк уже все всем растрепал. Люди, похоже, ждали от меня рассказов с подробностями, но я их разочаровал, не проронив об этом инциденте ни единого слова.

В офисе я отдал Витьку флешку с копией видеозаписи со стандартным напутствием:

– Поищи что-нибудь интересное. И там есть несколько незнакомых лиц, погоняй по нашим базам данных, может, проявится кто-то.

– Я понял, – кивнул он.

– Вокруг никакой лишней активности не было? – Я изобразил пальцем некий круг, подразумевая местность вокруг ангара.

Найти мое рабочее место все же не так просто, как дом, например. Когда я эту фирму организовывал, то прикидывал и такой вариант, что это место превратится в убежище. Да и координаты нашей штаб-квартиры выдавать не хочется.

– Нет, все спокойно, – ответил Витёк. – Я сам все с камер просмотрел.

Ну, если он сам просмотрел, то это гарантирует результат. Он глазастый, ничего не упустит.

– Кофе хотите? – предложила Белен.

Мы с Патриком дружно кивнули, я так с удвоенной энергией – кофе в трейлере у меня тоже не было, а автомат в офисе «Пустынных Песков» наливал такую бурду, что хотелось не пить, а просто плеваться. Здесь же была нормальная кофеварка с капсулами, так что еще и выбирать можно. Вот я и выбрал «интенсивный эспрессо», чтобы получить заряд кофеина. Как-то я еще не до конца проснулся, вроде вчера отрубался, а долго заснуть при этом не мог, перед глазами все картинки крутились из того, что со мной случиться успело, ну и как-то ночевка на новом месте повлияла, отвык от такого. Когда с будильником проснулся, первую минуту даже сообразить не мог, где нахожусь.

Эспрессо был крепким и горячим – то, что нужно сейчас. Белен привычно предложила сахар, я привычно отказался. Даже не представляю, как кофе можно с сахаром пить. Хоть где-то и слышал, что с сахаром кофеин действует эффективней. А мне пофигу, я два кофе выпью и все компенсирую.

– Босс, что дальше будем делать? – спросил Патрик.

– Надо дождаться сообщения от Коди, – ответил я сразу, потом несколько задумался. – А потом… честно говоря, не знаю пока. Объектов для наблюдения у нас много, но нас самих мало. Для нас самое главное – это две вещи: найти тех, кто этой сворой управляет, и подтвердить их личности. Не для суда, но хотя бы для самих себя доказать, что там нет случайных людей.

– Каких?

– Например, можно открыть действительно софт-компанию, нанять в нее самых нормальных специалистов, а под их прикрытием, в отдельной комнате, вести свои дела.

Патрик скептически хмыкнул.

– Не думаю. Они убивают, они продают наркоту. Нельзя пускать в такие места посторонних, кто-то что-то услышит или случайно узнает. Обязательно.

Все верно, я думаю так же, но перепроверяться все же надо. Хотя бы потому, что идеальным планом я считаю физическое уничтожение всей этой банды. Такое вот простое и понятное человеческое желание, при этом я ни малейшего представления не имею о том, как его претворить в жизнь. И все же не хочется, чтобы под раздачу попал посторонний, оказавшийся там случайно.

– Надо ехать в Мексику, смотреть, что на той стороне маршрута, – сказал я. – И если возможно, то надо это место сломать. Вместе с персоналом желательно.

– Персонал можно сдать конкурентам, – задумчиво сказал Патрик. – Картель «Синалоа» не суд, для него и подозрения на то, что на их маршруте могут появиться конкуренты, уже достаточное основание для… – Он не стал завершать фразу, но я его понял.

– Я согласен, но если они возьмут пленных, то сам понимаешь – нам это не подходит, – сказал я очень решительно. – Если информация начнет расходиться, то это неизвестно куда уйдет. Сам знаешь: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Я не склонен доверять мексиканским бандитам серьезное дело. Головы они отрывать умеют и любят, но… ты сам видишь, что на мне ни царапинки, хотя меня пытались убить из идеально выгодного положения. Я в принципе не должен здесь сидеть, а сижу, как видишь.

– Давай ограничимся тем, что я поговорю с одним моим знакомым, – задумчиво кивнул Патрик. – Он достаточно неплохо владеет информацией о том, что там происходит именно сейчас. А потом подумаем. А как ты вообще собираешься их… ликвидировать? И при этом не вызвать излишка внимания?

Я просто показал пальцем под ноги.

– Там.

Прозвучало многозначительно, но как это все сделать – идей пока не было. То, что так хулиганить в Аризоне нельзя, никакому сомнению не подвергается. Я достаточно высоко оцениваю способность местных властей находить убийц, так что не думаю, что даже заступничество Акосты мне сильно поможет, если все полезет наружу. Да и не будет он заступаться, как мне кажется.

Вообще как-то у меня пока с идеями не очень. Ну найдем мы всех, вычислим, и как их дальше утилизировать? По одному у дома убивать? Ну ладно, Патрик понимает, что к чему, он может поучаствовать и в прямом истреблении, но их много, а нас мало. Даже если у нас все будет получаться, то эта свора просто разбежится после первых убийств. Одного убьешь, остальные смоются. Пока они еще до этой стадии не дошли, как мне кажется, пока они больше хотят аннулировать меня и заниматься своими делами, второй раз подряд убегать им несподручно, да еще и по вине одного и того же человека, но если дела у них пойдут всерьез плохо – снимутся. И опять начинай сначала. Причем никаких гарантий того, что я их вообще когда-нибудь еще найду. Жизнь штуки со случайными встречами в кафе редко выкидывает.

Или все же не так?

Кто у них чем занимается? Самое главное – чем занимаются Браун и Роджерс? В чем их ценность? Сколько они знают? Вообще должны что-то знать, верно?

– Патрик.

– Да?

– Нам бы Брауна забрать и увезти в пустыню.

– Поговорить?

– Именно.

– У него маячок в машине, может пока быть полезен, – напомнил он.

– Я помню. Кстати, проверь, что он делает?

Патрик достал планшет, который я ему вручил, и пока он продирался через менюшки, я обратился к Витьку:

– Вить, а мой планшет сгорел.

– Заказать новый? – уточнил он на всякий случай.

– Ага.

– К вечеру привезут, я думаю. А я все нужное установлю.

– Ага, вот и отлично, – обрадовался я, после чего снова повернулся к Патрику: – Есть контакт?

– А нет контакта… – озадаченно протянул Патрик.

– Точно нет? – вздохнул я.

Это бывает. Иногда маяк может просто отвалиться. Иногда они ломаются. Иногда их находят и выбрасывают. Что сейчас произошло? А черт его знает. Мы избегаем их часто запрашивать, можно обнаружить себя, радио в машине начнет сбоить, и запись маршрута никакая не ведется. Так что последняя точка обнаружения – офис. Стоянка возле него, если точнее.

– Нет контакта, – повторил Патрик.

– Тогда… тогда давай проедем мимо их офиса, – сказал я, поднимаясь. – Если их машины там, то… не все потеряно.

– Поехали.

Свои грузовики мы оставили возле склада, взяли «следильный» фургон, который для работы приспособлен. За руль уселся я, поскольку Финикс знал лучше, но при этом про себя порадовался, что еду не один. Теперь, случись чего, меня есть кому прикрыть. Будет время, надо бы нам с Патриком этот процесс еще и отработать, но сейчас этого самого времени у нас нет.

– Насколько серьезно ты говорил о том, чтобы кого-то похитить? – выдержав паузу, поинтересовался Патрик, когда мы уже ехали по шоссе.

– Я вообще редко шучу. У нас, в силу совокупности обстоятельств, с ними война. При этом у противника численное преимущество. И не только численное. Так что пленный нам не помешает.

– А что с ним делать потом?

– А что бы ты предложил? – усмехнулся я.

Патрик не отвечал минуты две, явно думал, потом сказал:

– Пустыня большая.

– Вот и я так думаю. Нет у нас другого выбора.

Вообще-то можно отдать иезуитам. И они увезут его в Тефе, наверное, что в Бразилии, в штате Амазонас, в последнюю иезуитскую редукцию. В место, где никогда не будет никакой тьмы и откуда никогда не удастся сбежать. Я смотрел на карте, где этот Тефе – на месте впадения одноименной реки в Амазонку, откуда до любого другого города сотня километров. И живут там индейцы, и отцы иезуиты среди них в большом авторитете, так что не сбежишь оттуда.

Или там не последняя редукция? Тут ведь тоже индейцы прилетели за Элизабет Хименес.

Хотя я все же предпочел бы вспомнить о том, что «пустыня большая» и рыть яму в песке не так уж и сложно. Заслуживают, чего уж там. Браун, например, давно заслужил, не считать же восемь лет отсидки с попутным получением образования достаточной карой за убийство ребенка? Да и не верю я в то, что он этим ограничился. Не та тут компания, никто никому не даст ограничиваться.

Хорошая новость пришла, когда проехали мимо офисной стоянки – машины в почти полном составе стояли там же, и красный «Вольт» был на месте. Так что, может быть, маяк и не обнаружили. Или обнаружили, но что-то задумали, хитрость какую-нибудь. Ладно, увидим.

Затем пришла почта от Коди Бисона, и я уступил Патрику место за рулем, а сам взялся за чтение.

По Роджерс, Оливе Хименес и Брауну, понятное дело, ничего нового. Дальше была приложена фотография «экстремала», того самого, что уехал на «Рэнглере». Андрю Коппер, адрес в Тусоне. Затем был «Хипстер» – Дерек Куинн, адрес, прямо удивительно, – Юма. Тоже апартаменты, судя по номеру дома с номером квартиры, права получил там же. Последний, которого я назвал «мулатом» – Хоакин Баррозо, адрес в Финиксе, въехал в страну из Бразилии два года назад, это Коди пометил дополнительно.

Новые лица. И что характерно – все очень молодые. Эти наладили какую-то систему поиска подобных или что? Я уверен, что это такие же, как и остальные, рожденные нравственными инвалидами, дети, в которых не выросла душа, только тьма на ее месте. Это они все? Нет, не думаю, что я видел всех. Нет на горизонте «Эль Пончиса», а он наверняка не один, с ним кто-то еще. И кто эти? Может, Витёк сможет о них что-то найти? И надо бы дать информацию Акосте, наверное, пусть попробует что-то выяснить по своим каналам. Они же не хотят нарываться, даже фамилии меняют официально. И формально все перед законом чисты, подтянуть их не за что.

«Пленные» у нас, в принципе, уже есть. Элизабет Хименес, которую прячут отцы иезуиты. В общем, я уже вполне готов сформулировать большой лист дополнительных вопросов, но не знаю, насколько будет удачным мое с ней общение. С одной стороны, она под охраной, но с другой… я не очень уверен, кто от кого ее охраняет. Как бы не вышло, что ее от меня. А мне нужны ответы.

В любом случае надо с ней говорить, а дальше видно будет. Но даже если она будет склонна к сотрудничеству, так сказать, то все надо перепроверять. Так что нужен кто-то еще, для «независимого подтверждения». И лучше бы с уровня повыше.

Дозвонился Витьку, сказал, что скину фотографии с именами и адресами, попросил поискать по нашим базам совпадения. Скинул, переадресовал письмо Бисона. Затем набрал Роситу:

– Guapa? Как дела?

– Пока ничего не нашла. – Голос, впрочем, удрученным не кажется. – Но я кое-что придумала, потом расскажу.

Там голоса на заднем плане, она не в номере и не в машине.

– Не лезь ни во что.

– Не беспокойся, все нормально.

– Я все же беспокоиться буду, не возражаешь?

– Нет причин. Кстати, я сейчас в кошачьем приюте. Хочешь кота?

– Хочу, но не сейчас. У нас дом сейчас на замке, везти некуда.

– А они его пока здесь подержат.

– Давай так, – усмехнулся я, – если мы выбираемся из этой истории без больших проблем, то тогда возьмем. А заранее ничего делать не будем, это дурная примета.

Договорились вроде бы. А так да, я не против, я кошек вообще люблю, что мне против быть?

– Куда теперь? – спросил Патрик, притормаживая на перекрестке.

– Поехали к их офису… только не совсем к офису, а там рядом постоим, возле сторадж-боксов в аренду.

Все же фургон – он как офис, никакая машина с ним не сравнится. А наш фургон, в котором при выключенном двигателе еще и кондиционер работает, так и вовсе замечательная вещь. Поэтому пока Патрик смотрел на склады через тонированное стекло и экран монитора, я пристроился с ноутбуком и телефоном и, можно сказать, ощущал себя штабом. Сначала дозвонился отцу О’Мэлли и договорился о посещении Элизабет Хименес. Ее ни в какую Бразилию не увезли, так что О’Мэлли просто предложил мне подъехать к миссии Сан-Хавьер-де-Бак и позвонить по номеру, который он мне продиктовал. А дальше меня встретят.

Наблюдение за складом ничего полезного пока не дало, и к тому же я понятия не имел, что оно может дать. Мелькнула мысль пойти туда, представиться клиентом и потом прогуляться по рядам, в надежде ощутить спуск, но мысль довольно быстро отпала – надо бы немного внешность для этого сменить, потому что видеонаблюдение там точно есть, а то, что оно организовано так, чтобы все это можно было просматривать, например, из офиса их «фирмы» поблизости, – у меня ни малейших сомнений нет. Прогресс на месте не стоит, мы и сами его плодами пользуемся, и наш противник про них не забывает. А Патрика, к сожалению, подсылать бесполезно.

Или все же… тут же всего два ряда боксов, хранилище совсем небольшое. И новое, сомневаюсь, что так уже там все занято.

– Патрик, а ты не мог бы сходить и снять нам бокс? Только в самом дальнем конце прохода.

– Зачем?

– Чтобы у нас были ключи и повод.

– Если только так…

Я вытащил корпоративную карту, протянул ему:

– С этой оплати.

Карта как раз для таких случаев. Не то чтобы по ней совсем концов не доищешься, но если ты не IRS[10], сделать это будет проблематично.

– Хорошо.

Стоим мы так, что в камеры склада попадать не должны, просто смысла нет их ориентировать в этом направлении, так что «для видео» Патрик должен подойти просто по улице. Здесь вообще-то пешком не ходят, с одной стороны, но такие склады часто снимаются фирмами, квартируюшими в соседних зданиях. Лишнее имущество куда-то убрать, коробки от техники, что-то еще – спрос бывает, так что нормально.

Я сам пересел к монитору, проверил, что запись идет со всех камер. Заодно убедился, что сумка с карабином под рукой, – пуганая ворона куста боится, и на воду дуть иногда тоже полезно.

За время, пока Патрик отсутствовал, на территорию склада заехали две машины, причем одна, старенький внедорожник, выехала почти сразу, а компактный зеленый седан там где-то и завяз. Особого трафика не наблюдается, но в таких местах его и не бывает, чаще такими складами пользуются для долгосрочного хранения. Или для криминала. Известный хьюстонский педик-убийца Арнолд «Кэнди Мэн» Корл в своем таком складе прикопал трупы семнадцати подростков, которых он заманил к себе домой с помощью других подростков, которые получали за это травку и возможность принять участие в развлечениях. Трупы еще были, но в складе только семнадцать оказалось. Еще, помню, в подобном складе несколько лет лежали деньги с какого-то знаменитого ограбления. Думаю, что эти подростки были бы тоже моими «клиентами», не получи они по несколько пожизненных сроков каждый. А в «Молчании ягнят» злодей голову своего бывшего любовника там хранил, в банке с формалином.

Как-то съехали мысли. А куда им еще деваться, если мы ни с чем хорошим дела в принципе не имеем? А имеем его с чем-то настолько плохим, что его даже тюрьмам и другим злодеям доверять нельзя, только тотальная зачистка сработает.

Я выудил из холодильника бутылку минералки, свернул на ней пробку. Сегодня мы запаслись, и лед купить не забыли, и даже сандвичи в упаковке есть. Понятно, что от хорошей жизни их жрать не станешь, но если больше нечего, то они вполне даже сгодятся.

Патрик появился минут через сорок, наверное. Вышел из проходной и деловым шагом направился в сторону фургона. Отодвинулась дверь, он забрался внутрь, а я сразу тронул машину с места. Если ему кто-то вслед смотрит, то факт того, что он сел в фургон, а тот остался стоять на месте, будет выглядеть подозрительней, чем фургон отъехавший.

– Ну что? – спросил я, отъезжая.

– Снял. – Патрик протянул мне ключи и карточку, но вид у него был почему-то растерянный. – Мне кажется, что я этот твой спуск почувствовал. Может такое быть?

Я хотел было удивиться, но не стал, лишь осторожно ответил:

– Может.

А почему не может? Росита же чувствует, верно?

– А как ты его почувствовал?

– Черт его знает. Как гусь по могиле прошел. Ощущение. Не знаю.

В конце концов, Патрик со всей этой дьявольщиной все же связан, пусть кровно и с жертвой, но… А вот Росита как чувствует тогда? О'Мэлли об этом знал, когда «рекрутировал» Патрика? А если знал, то почему мне не сказал? Надо бы с ним вообще-то пообщаться, как мне кажется.

– Место запомнил?

– Примерно двенадцатый бокс. Скорее всего двенадцатый, я просто задерживаться рядом не стал.

– Правильно, что не стал. А как насчет скататься в район аэропорта Тусона?

– А что там?

– Элизабет Хименес.

– Поехали. Кто за рулем?

– Ты за стрелка[11].

Туда… часа полтора, наверное. Можно по навигатору прикинуть, но неохота в него лезть, я и так дорогу прекрасно знаю. Так что поговорить вполне успеем.

– Давай прикинем, что нам интересно, – сказал я. – Ты на ходу список вопросов сможешь набрасывать?

– Вполне, – кивнул Патрик.

– Тогда погнали.

Глава 8

Погнали, но не «догнали». Примерно на подъезде к Тусону у меня зазвонил телефон. Росита.

– Да, guapa?

– Я нашла дом! – Голос был торжествующий.

Уточнять, что за дом, я не стал, вроде бы и так все понятно.

– Где ты сейчас?

Нашла – и молодец, лишь бы рядом с ним сейчас не крутилась. Но молодец всерьез, я даже не надеялся на успех, а тут вот оно как.

– В ресторане, в отеле, у меня ланч.

– Умница какая, – восхитился я уже вполне искренне. – Мы едем к тебе, но будем не скоро, так что жди, к плохому дому даже близко не подходи.

– Хорошо.

Ждать придется долго, потому что до Сидоны нам теперь пилить и пилить. Почему у нас вертолета нет? Вот Акоста выделил бы из запасов своего департамента, чтобы все шуточки про «черные правительственные вертолеты» стали бы правдой. Они у них и вправду черные.

Ладно, вопросы для Элизабет Хименес нам и завтра пригодятся, все равно к ней ехать, так что…

– Кстати, Патрик, а ты что-то подобное раньше где-то уже чувствовал?

Патрик помолчал, глядя на мелькающие за окном кусты и кактусы, затем сказал:

– На похоронах брата. Когда подходил к гробу близко – было что-то подобное. Но я не думал, что… в общем, это были мои первые похороны в жизни, а в гробу лежал брат. И только сегодня я вспомнил то ощущение. Сразу же, как только почувствовал.

Росита… Роситу эти пытались убить. В принципе, это единственное ее пересечение с той нехорошей реальностью. Больше ничего на ум не приходит. Но при этом Росита смогла еще и спуститься, пусть и в несколько особом месте.

Кстати, насчет того места: а не приходила мне раньше в голову мысль, что там кто угодно мог спуститься? Как вариант? Нет, не приходила. Мысли, они вообще такие, – чем лучше, тем реже приходят. А должна была прийти, должна…

Может, там можно спустить и поднять что-то такое, что не получится спустить и поднять больше нигде? Не только удобное место для жительства, так сказать, курорт для поддержания молодости, но и что-то еще? Может быть, Пемброк пустился здесь в свою кровавую вакханалию с помощью детишек Келл, чтобы как-то пробить именно такой проход?

Кто же все-таки такой этот Пемброк? Он для меня неким воплощением дьявола выглядит. Тот, кто пришел, чтобы вести за собой всю эту нечисть. Найти их и направить. Тот, кто знает, как это все делать. Все «ноу-хау» у него. Откуда он все это знает сам? Дошел экспериментальным путем или что-то другое?

Вообще в этом всем есть одна странность: в Аризоне Пемброк пробил проход вниз, но уехал с Сисси Келл. И сведений о том, что он возвращался или проходом кто-то как-то пользовался, не было. Дом погибших Макади пришел в запустение. А затем был Матаморос и «Эль Падрино», то есть Адольфо Констанцо. И у Констанцо, похоже, ничего так и не получилось. А потом его и самого полиция накрыла со смертельным исходом. И при этом известно, что какой-то контакт между Констанцо и Пемброком все же состоялся. Тогда почему у них ничего не вышло? Пемброк тоже пока лишь экспериментировал? Сам не знал, что он сумел сделать в Уэндене, штат Аризона?

Ну, как-то так, ничего другого в голову не приходит. И лишь в какой-то момент он все же понял, как проходить между уровнями. Достаточно недавно, получается?

Тогда как он сам так сохранился, что не стареет?

Нет, где-то что-то в логике не складывается. Хотя, по большому счету, мне все равно. Если я найду Пемброка и Сисси Келл, которая, наверное, уже давно большая девочка, и снова найду Энн Хилли и «советника права», и если я смогу их всех просто убить, – то мне все равно. И плевать на любую логику событий, мое дело их истребить. Похоже, что я для этого и существую. То совсем скисал в Панаме от скуки и приближающейся депрессии, а то вон как теперь оживился, копытом землю рою.

– Как О'Мэлли тебя нашел?

– Очень просто, меня сначала нашел мой босс, вызывал к себе, – усмехнулся Патрик. – Сообщил, что ему звонил уже его босс, которому приказал его босс, и сказал, что со мной хотят поговорить. Возможно, даже предложить повышение. Что интересней всего, желавший поговорить изъявил желание навестить меня дома, а потом я очень удивился, увидев священника. Я пригласил его в дом на кофе, там мы поговорили. Довольно долго говорили, надо отдать должное, почти до утра.

То есть тут заход тоже через Акосту был. Учитывая, что он шишка в Безопасности отечества, а пограничная охрана входит как раз в этот департамент, то ему это, наверное, организовать несложно.

– Ты ему поверил?

– Скорее да, чем нет. Просто… он был убедителен. Логичен. И я не думаю, что иезуит приедет к тебе домой только для того, чтобы немного побредить. И я же знал, что случилось с Марком. Знал про все это оккультное дерьмо, то есть я как-то подсознательно ждал того, что рано или поздно… это как-то проявит себя. То есть я совсем не удивился, если честно. Скорее удивился тому, что не могу удивиться. Мне такое рассказывают, а я просто сижу и верю.

– И когда ты согласился, чего ты хотел добиться в итоге?

– Всех найти и всех убить, – спокойно ответил Патрик.

– Ты же слуга закона.

– Уже нет. Есть еще такие понятия, как «хорошие люди» и «плохие люди». И если на кого-то нельзя распространить действие закона, то это совсем не значит, что он должен делать то, что хочет.

– Распространить-то можно, – поморщился я. – Взять на наркотиках, взять на убийстве или похищении. Их просто потом нельзя… в общую популяцию тюрем. Вообще никуда нельзя, потому что в первый раз, когда еще испанская инквизиция поймала подобных людей, это знание ушло через тех, кто их охранял. Долгая-долгая жизнь – это серьезная приманка, мужик. За нее люди готовы пойти на многое.

– Я знаю, О'Мэлли эту историю мне тоже рассказал.

– Это хорошо. – Я кивнул. – Мне дико нужны были люди, которые могут помочь, но я даже не знал, где и как таких искать. Потому что сказать нормальному человеку то, что я планирую этих убивать, – это уже проблема. А если не проблема, то, скорее всего, человек уже ненормальный и к этой тайне его нельзя подпускать на пушечный выстрел.

– Я тебя понял.

Дальше какое-то время ехали молча, потом сбились на болтовню ни о чем. На этот раз, просто для разнообразия, в Камп-Верде я свернул на Коттонвуд, хоть и не знаю, что тут за разнообразие – все та же пустыня по сторонам от дороги. Сам Коттонвуд остался чуть в стороне, наш фургон проскочил через редкое скопление недорогих домов и «бизнесов» у дороги, а потом был опять кусок совершенно плоской и пыльной пустыни, где и взгляду зацепиться не за что.

Потом, правда, перед самой Сидоной, красные скалы вдали показались, делая место по-настоящему живописным. Сколько их вижу, а никак не могу разучиться удивляться. Нет, вот они – это что-то такое, что великолепно всегда, к ним не привыкаешь. На аризонских скалах природа точно оторвалась, вразнос пошла, ни в чем себе не отказывала, особенно в фантазиях.

Тут снова позвонил Акоста.

– Я думаю, что нашел решение, – сказал он без всяких вступлений по своему обыкновению.

– Какое?

– Процедура гражданской конфискации. Здание вовлечено в преступную активность, так что специалист по таким процедурам свяжется с шерифом округа и попробует инициировать процесс.

– А повод?

– Один из работников пропал без вести, двое убиты при покушении на убийство. Хорошие адвокаты, может, и оспорят рано или поздно, но этот процесс растянется самое малое на год.

Это да, на родине всех свобод так умеют – что-то взять и отобрать без всякого судебного решения. Сын продал кому-то на сорок долларов героина, а у родителей конфисковали дом потому, что он там жил. Постоялец отеля попался на торговле наркотиками, могут взять и конфисковать отель. При этом к владельцу претензий нет, он ни в чем не виноват, это его собственность виновата. Человек кладет крупную сумму легальных наличных на счет – прибегает IRS и их просто конфискует, потому что подозрительные. И все. Другой человек кладет несколько сумм до десяти тысяч, чтобы IRS не прибежала, а она все равно прибегает и забирает все деньги со счета. Мотивировка: «А что это ты частями кладешь? Хочешь внимания избежать? Очень подозрительно!» – и судись с ними до посинения. Может, и отстоишь свои кровные, но на адвокатов прорву потратишь и проблем нагребешь. В некоторых штатах даже сам процесс обжалования подобных civil foreclosure платный, вот так.

Полицейские департаменты старательно охотятся за всякой подобной собственностью. потому что три четверти дохода с нее идет полиции и четверть – федеральной власти. Некоторые департаменты на них закупают всякое нужное, вроде экипировки и прочего, а иные – пиво оптом для корпоративов. И да, это вроде как и не преступление.

Но в данном случае это может нас здорово выручить. Только как мы получим право там находиться?

Хотя… вся процедура пойдет через офис шерифа… так что да, есть у меня идея о том, как нас можно легализовать, не буду только торопиться ее высказывать. Подождем, что Бисон-старший скажет.

– Это бы очень нам помогло, – сказал я. – Очень.

– Отлично, – ответил Акоста. – До связи.

На подъезде опять созвонился с Роситой, она сказала, что будет нас ждать на стоянке перед отелем. Я попросил ее перейти дорогу к торговому центру, где большая стоянка, – там будет намного труднее заметить, что она села в странный развозной фургон, хотя у нее вот он стоит, вполне модный «Мерседес». Маловероятно, что кто-то это заметит ненужный, но все равно лучше перестраховаться. Всегда надо перестраховываться, это я уже давно понял.

Росита, как всегда, была по-латиноамерикански модной и яркой – черные блестящие волосы затянуты в хвост, большие серьги кольцами, смуглый живот из-под оранжевого топа, правда, ниже обычные джинсы с теннисными туфлями, это уже некоторое отступление от ее стандартного стиля.

Я скосил глаза на Патрика – он явно впечатлился. Суетливо открыл сдвижную дверь, запуская Роситу в салон, поздоровался первым, как и подобает джентльмену, назвав ее «мэм», чем удивил и ее, и меня, если уж честно. Росита улыбнулась ему белозубо, затем подчеркнуто откровенно поцеловала меня, перегнувшись между спинками сидений и заодно продемонстрировав глубину декольте, потом все же уселась.

– Рассказывай.

– Я рассказываю, а ты меня хвали, хорошо? – Она просто светилась от важности.

– Договорились, – заранее согласился я на все условия.

– Я сначала ездила, где ты показал, но ничего не нашла. Объездила весь город, наверное, но ничего. Подумала, что я слишком далеко от домов, там, на складе, я ближе была, когда то место ощутила, понимаешь?

– Понимаю, – уверил я ее. – И что ты сделала?

– Нашла буклет кошачьего приюта. – Она полезла в сумочку и протянула мне вчетверо сложенную глянцевую бумагу. – Они пожертвования собирали, ну я и пошла к ним, предложила помощь. Да, там такого котика предложили взять – я влюбилась. Папи, давай возьмем!

– Давай, но когда домой вернемся, guapa, я же обещал.

– Хорошо, я все же…

– Ты до конца расскажи, это же важно, – не дал я ей сбиться. – Что ты нашла?

– Я набрала буклетов и пошла раздавать, звонить во все двери.

Идеально, к слову. Хорошо (по местным стандартам) одетая девушка, красивая, на хорошей машине, носит буклеты с просьбой помочь бездомным котикам. Абсолютное прикрытие, я бы ничего не заподозрил.

– В том доме мне никто не открыл, но место я почувствовала. Очень слабо, но… это оно.

– Где?

Она вытащила из сумки айфон, открыла карту, длинным акриловым ногтем в блестках показала мне отметку.

– Отлично! – вполне искренне обрадовался я.

Росита вообще-то в картах разбиралась плохо, равно как и в ненужных ей программах, так что вполне могла и место забыть, и не отметить. Но отметка была. И да, примерно там, где я и ожидал такой дом найти со слов Элизабет Хименес. Та все же достаточно точно описала место. И еще это значит, что не соврала, так что доверия к ее показаниям больше теперь.

– Что мне дальше делать?

Хороший вопрос. Ей бы в Сидоне пожить, но заскучает ведь, городок для Роситы маленький. Но домой точно нельзя, тогда у нас все внимание на оборону будет уходить.

– Я живу в трейлере, – развел я руками. – Да и нет меня там с утра и до вечера. Что на работе у тебя?

– Маргарита справляется. Я могу чем-то еще помочь, тебе не кажется?

Тон вопроса был достаточно придирчивый, она во вкус вошла и сейчас себя героем чувствует. Героиней. А заодно считает, что вот оно, средство для укрепления отношений.

– Кажется, но я пока не могу придумать, чем именно, – ответил я, абсолютно не кривя душой.

– Я могу жить в трейлере, – добавила Росита требовательно. – Запросто. Ты не забыл, что я родилась не во дворце?

Ну да, в трейлере. А днем что делать? Не отправлять же ее в офис изучать материалы по убийцам? Росита, конечно, боевая и полезная, но «изучать» – это все же не про нее. «Изучать» – это совсем не ее конек. Пусть бы лучше потусовалась где-нибудь, а то будет маяться со скуки и всех окружающих маять до кучи, отвлекая от работы.

Стоп… а Юма? А вот там поездить? Там же не надо по всему городу колесить, достаточно вдоль маршрута… но одна Росита… или Патрику пока поехать с ней? Точнее – ей с Патриком, раз уж они оба такие «чувствительные». А что? Не лишено, не лишено…

– О чем думаешь? – спросила Росита.

– Подожди, – поднял я руку. – Пришла одна мысль… сейчас сформулирую.

С Патриком она и подходить сможет к разным местам, не страшно, он прикроет. А где надо, и он сам подойдет. А я пока… пока что? Пока допрошу Элизабет Хименес, например. И послежу.

– Значит, так – Я повернулся к Патрику, а потом посмотрел на Роситу. – Задание для вас обоих. Специально для ваших вновь открывшихся талантов.

Оба посмотрели на меня заинтересованно.

Я рассказал. Росита почти пришла в восторг – уже почувствовала себя спецагентом и особо ценным членом экспедиции. Патрик усомнился в разумности:

– Тебе прикрытие не нужнее?

– А я пока ничего делать такого не собираюсь, для чего прикрытие нужно.

– Фургон возьми, по крайней мере, – сказал он, постучав по панели.

– Не надо, у меня есть еще одна… машина, – ответил я, не соврав на самом деле.

Еще одна машина для слежки у меня есть, просто немного специфическая. Но может, как раз сейчас эта специфика и понадобится. Так что нормально, пусть лучше они на фургоне едут.

– Guapa, номер здесь не сдавай, – проинструктировал я уже Роситу. – Машину тоже оставь здесь. Оденься… Патрик, – снова повернулся я к своему напарнику. – Скатайся с Роситой куда-то за… джинсами и чем-то ковбойским, она должна выглядеть рядом с тобой… ну как будто ты подрядчик какой-то, а она… тоже подрядчик. – Я не стал понижать ее до «помощницы», чтобы не разозлилась.

А так да, у Роситы или донельзя модные и яркие платья, или ничего больше. Будет выбиваться из облика. Сама Росита вроде не оскорбилась, прониклась, наверное, осознанием важности миссии и знает откуда-то, что тайные агенты переодеваются. «Хоть это и унизительно».

– Так, а теперь прокатимся вместе, подтвердишь визуально, – сказал я, трогая фургон с места.

– Как? – не поняла Росита.

– Пальцем покажешь, – уточнил я.

Езды было немного, минут пять. Сидона вообще небольшая, так что Росита здесь, я думаю, точно долго протусоваться не сможет. Ей, как мне кажется, в Панаме было лучше всего – жили мы прямо в центре, на торгово-ресторанной набережной, там она пешком выходила – и все магазины были ее, от края мироздания и до другого его края, а еще подруги, а еще клубы, куда она все же умудрялась меня таскать. Когда перебирались в Аризону, она приняла мои уверения в том, что Финикс – большой город, но при этом оказалась на жительстве за его пределами, да и сам город до сих пор не нашла. Откровенно говоря, Финикс – это просто сильно разросшийся пригород, сабурбия-гигант, как многие другие американские города, и те, кто ищет именно города и городской жизни, обязательно будут разочарованы. Как Росита, например, хоть она и старалась этого не показывать. Нет тут никакого города, по крайней мере по основным признакам.

Хотя с тех пор, как ее бизнес пошел в гору, она заметно успокоилась, в дела погрузилась, в которых оказалась на удивление сообразительной и энергичной. Заодно мне стало легче жить, она хотя бы не так маялась. Но сейчас обстоятельства ее от дела оторвали и заперли в Сидоне, которая как раз вот такая – пять минут езды из конца в конец.

Городишко быстро закончился, мы оказались в пустыне и свернули с шоссе направо, туда, где окраины убегали в пустыню. Хотя сама пустыня здесь была другая – вместо песка красная комковатая глина, много зелени, а вместо редких серых холмов на горизонте – красные скалы. Дорога стала узкой, за зеленью были видны вполне приличные, немаленькие такие дома.

– Чуть дальше и направо, – подсказывала Росита, хотя я забил координаты дома в навигатор и ехал, как прибор вел. – Справа второй дом.

Действительно, почувствовать что-то из машины она бы не смогла, до домов от дороги было далеко. И этот дом не вблизи. Проехали мимо, поймав его в объективы камер, развернулись, проехали обратно, сняв еще раз. Возле дома не было видно никакой активности. А место хорошее, красивое, тут и за вид дополнительно денег взято, никакого сомнения.

Наблюдать за этим местом можно только с горы, к какой дом задней стороной повернут и бассейном, но до горы километра два. То есть можно смотреть только в мощную оптику и делать это только днем. Что это мне даст? Смогу выяснить, кто здесь живет, максимум. Может быть, Энн?

Нет, не думаю, дом хоть и дорогой, но не ее масштаб. Она живет в чем-то покруче. Может быть, здесь та, круглолицая? Вот это вполне может быть. Элизабет Хименес не в курсе, как мы уже выяснили, кто тут квартирует. Но в любом случае мы получаем еще один спуск и… еще кого-то в список.

– Ладно, поехали обратно, – сказал я.

Блымкнул планшет, известив, что мне пришло сообщение. Патрик покосился на него, но ничего не сказал. А Росита спросила:

– Не посмотришь?

Наверное, заподозрила, что это любовница, с которой я укрываюсь в трейлере.

– На ходу не хочу, на стоянке глянем.

Специально сказал во множественном, для успокоения подозрений.

И Росита действительно сидела в фургоне и заглядывала мне через плечо до тех пор, пока я не открыл сообщение от Витька и не начал его проматывать, рассматривая фото.

– Патрик, у нас еще двойное бинго по тому видео, что ты снял.

– Кто? – Он правильно понял мое заявление.

– Дерек Куинн и Эндрю Коппер. – Я разглядывал их детские фотографии. – Настоящие имена Дерек Коул и Эндрю Силвер. Дерек с братом в возрасте тринадцати лет убил своего отца, забил спящего бейсбольной битой. Точнее, бил Дерек, брат был рядом, вроде как соучастник.

– За что?

– Все свидетели говорили, что папаша был хорошим парнем, не пил и пальцем сыновей не трогал. На суде Дерек сказал, что тот их иногда наказывал – не пускал гулять, – читал я сопроводиловку от Витька, попутно переводя с русского. – Их обоих посадили как малолеток, брата, Алекса, выпустили в две тысячи восьмом, а Дерека в две тысячи девятом. В две тысячи десятом Алекс погиб, стал жертвой ограбления. А Дерек здесь, выходит. Да, из архивов газет Витёк раскопал, что в тех краях было убито еще два человека, ребенок и бродяга, обоих забили чем-то тяжелым, раскроили голову. Убийцу не нашли. Бродяга спал, пьяный.

– Думаешь, что это они?

– Ничего не думаю, это просто информация. Но, возможно, здесь не «они», а «он».

– Дерек.

– Дерек.

– А Эндрю?

– Эндрю Силвер, – промотал я экран к следующему сообщению, – из Арканзаса. В возрасте одиннадцати лет с тринадцатилетним приятелем Митчеллом Додсоном угнал фургон мамаши Додсона, куда загрузили несколько ее винтовок, кучу патронов и экипировку для кемпинга. Вместе подъехали к школе. Силвер зашел в школу, включил пожарную тревогу и убежал в кусты, где прятался и ждал его с оружием Додсон. Оттуда они открыли огонь из самозарядных винтовок по ученикам, когда те начали эвакуироваться. Был убит учитель, четыре девочки из класса Додсона, девять учеников ранено.

– Судили как малолетних, что ли?

– Да, – кивнул я. – Держали до достижения совершеннолетия, дольше в Арканзасе нельзя. Дальше еще интересней: Додсона выпустили раньше, по достижении совершеннолетия, но по материалам суда выходит, что автором всей идеи был Силвер; Додсон, хоть и старший, был туповатым двоечником, который всегда шел у Силвера на поводу. Они, кстати, были самыми молодыми убийцами, осужденными в стране.

– Рекорд, – усмехнулся Патрик.

– Силвер вышел через два года после него. У Додсона были сплошные проблемы, он и дальше умом не блистал. Попадался с травой на кармане, в товарном количестве, с нелегальным пистолетом, спер карточку у покупателя, когда работал в магазине, в общем, набрал себе почти сразу на… двенадцать лет и может получить до восемнадцати. Причем по совокупности, отдельно ничего серьезного, обычный идиот с улицы.

– То есть сидит сейчас?

– Да, сидит. А вот Силвер всплыл один раз, при попытке получить разрешение на скрытное ношение, под новыми именем… Дрю Дуглас Грант. Но попался на проверке отпечатков пальцев. Было отказано, но преступления он не совершил, поскольку имя было взято в рамках гаг-ордера[12].

– Понятно, – вздохнул Патрик.

– Но про пальчики он не знал, – заключил я. – После чего Силвер окончательно пропал с горизонта.

– И появился.

– И появился, – подтвердил я.

Глава 9

Визит к Элизабет Хименес и иезуитам я перенес на завтра, а пока мы с Патриком вернулись в офис, предварительно еще и съев ланч в «Рэдз» – классическом американском ресторане с отличными стейками, прямо в отеле, где Патрик опять демонстрировал повадки настоящего техасского джентльмена, наплевав на всю борьбу за равенство полов в этой стране.

Когда расстался с Роситой, то сказал сам себе, стараясь убедить, что как раз с Патриком она будет в безопасности, они будут далеко от основных завихрений нашей истории… и главное – Росита знает, что она сейчас занята делом, и так оно и есть на самом деле. И все верно, дом она все же нашла и даже проявила, так сказать, инициативу и воинскую смекалку, за что ей, естественно, выносится благодарность. Да, надежней всего и дальше дать ей возможность быть полезной… где-то в стороне от «направления главного удара».

Что нам делать? Вот это вопрос вопросов. Поскольку мы уже на прямую конфронтацию вышли, нам надо бы еще и инициативу удерживать, а пока она у противника. То, что готовится новый удар, – в этом я ни секунды не сомневаюсь. Нас надо ликвидировать, а меня в первую очередь. А нам надо… нам надо кого-то поймать. И при этом самим не попасть под обвинение в похищении человека, за это здесь много дают, от всей души.

Вообще у меня для этого есть «джентльменский набор». Полицейский департамент Финикса ездит на старых «Краун Викториях» и новых «Тахо», которые постепенно идут на смену старым «Фордам». Полицейские машины без опознавательной разметки, на которых, например, ездят детективы, есть тоже двух типов, новые и старые, старые еще не все заменены, денег у города, как и везде в Америке, сейчас на все не хватает. И такие же «Краун Виктории» можно купить на и-бее от трех до семи тысяч, в зависимости от пробега и состояния. Что я и сделал, выбрав машину за семь тысяч. Загнал в сервис, где с меня содрали дополнительно три сотни, зато гарантировали, что эта машина еще побегает, и поставил в съемный гараж. Такой, вроде сторадж-бокса. А в машину закинул комплект документов на нее и фальшивую полицейскую бляху с удостоверением. Ну и еще «глок-22» в стандартной кобуре – department issued sidearm, так сказать, то есть то, чем вооружена местная полиция.

Конечно, нехорошо так полицию изображать, но… да и полиция в Америке, если уж быть до конца честным, в последние годы сильно оборзела, прикрываясь вроде бы изначально правильными законами, так что уважение к ней малость упало. Не знаю, для кого как, но для меня это факт. Вообще думаю, что если существующие векторы развития оной полиции сохранятся, то рано или поздно это доведет до прямой конфронтации с гражданами. Впрочем, это общая история развития всех полиций, наверное, – стражи порядка всегда склонны перегибать все палки и тут же себе это прощать, исключительно для блага общества, а общество время от времени насылает на них избранные власти, и те начинают резко закручивать гайки, загоняя полицейских обратно в рамки приличий. И вот здесь они за эти рамки убежали довольно далеко.

Вот этой машиной я пока и предполагаю попользоваться. Пока просто для поездок. А дальше… дальше видно будет.

Вскоре Патрик уехал, ему еще сегодня надо успеть с Роситой в магазин и доехать до Юмы. И еще в мотель устроиться, чтобы завтра начать работу.

Когда он ушел, я обратился к Витьку:

– Витёк, нужен список пустых шахт в окрестностях. Так, чтобы место укрытое и от дороги подальше. И туристы не шлялись.

– Понял. Белен найдет, – сказал Витёк, не отрываясь от компьютера.

Шахт здесь много. Тут медь добывали в больших количествах и много что еще. Даже золото. Некоторые даже не закрыты, просто брошены как были. Некоторые забили досками, но те давно рассохлись и рассыпались. А шахта осталась. Разбросаны по пустыне тут и там, к некоторым катаются и ходят любопытные, к некоторым никто. Обозначены они на сайтах любителей полазить по всяким таким пустынным местам, но любителей таких по факту очень мало. Здесь вообще много всего брошенного и пришедшего в запустение, кроме шахт, но шахты для моего дела лучше, они разбросаны по таким местам, в каких вообще никого не бывает, но дороги туда какие-то все же сохранились.

Лучше, если я все же решу это сделать, то сделаю без Патрика. Если. Решу. «Если» здесь ключевое слово. Посмотрим, что Хименес для начала расскажет. Все же изображать полицейского, да еще и кого-то похищать… это уже не проблемы, а Проблемы. Сразу на пожизненное, наверное.

Но, с другой стороны, я не вижу лучшего способа кого-то из этой публики забрать и увезти. Тем более сделать это без драки, стрельбы и привлечения внимания. Все они имели проблемы с законом, все на подсознательном уровне ждут, что полиция их может навестить, за всеми есть хороший адвокат, который вытащит из передряги. А это значит, что с полицейским они поедут спокойно, без сопротивления. В этом я уверен абсолютно, на сто процентов. Приедут в участок, совершенно законно «возьмут Пятую»[13], то есть откажутся говорить вообще, и немедленно вызовут адвоката. И через час будут свободны, потому что цеплять их теперь не на чем, а за старое они, получается, ответили, такая вот ирония судьбы. Они это знают, и это должно помочь. Должно.

Кого? Кто легче всего досягаем? И кто больше должен знать? Браун или Робертс, Браун или Робертс. Где искать Брауна? А как из офиса поедет, оптимальней всего. И куда его дальше? А вон Белен ищет.

Но это опять же, если решусь. Если.

Белен что-то негромко сказала Витьку, тот подошел к ней, затем позвал меня, сразу ткнув пальцем в экран:

– Шахта «Сикс Стоунз», тут даже какие-то сараи остались.

– Сараями могут люди пользоваться, – усомнился я.

– На дорогу посмотри, ни одного следа, хотя качество снимка хорошее. И у сараев тоже… вот ржавый грузовик, – палец сдвинулся, – да и все. Не может быть, чтобы пользовались и следов не было. Или машин.

Тоже верно, так не бывает. В крайнем случае здесь просто пустыня кругом, можно и дальше отвезти. Я шахту ищу больше потому, что сам вид подобных мест на подсознание действует, а так пустыня Сонора большая, далеко тянется.

Позвонил Бисону-старшему.

– Шериф назначит нас помощниками, пасси, – сказал тот. – Поручит охрану места преступления. Да, на него вышли федералы, предложили конфисковать этот склад. Это от тебя пришло?

– От меня.

– Хорошо, тогда у нас будет не меньше года даже в случае, если они отберут место обратно.

– Когда можно будет им воспользоваться?

Один комплект ключей валялся у меня в кармане, так что физически я мог туда заехать в любой момент.

– Конфисковывать они придут завтра. И нас должны назначить.

Глава 10

В съемном гараже я оказался ближе к вечеру, на такси подъехал. Выгнал «Краун Викторию», сел за руль, завел. Нормально, даже аккумулятор в норме, но я сюда заезжаю время от времени, специально машину покатать. В ней и бак полный, под самую крышку, и не такая уж она и старая, департамент продал ее с семьюдесятью тысячами миль на одометре, а это для такой машины совсем не много.

Открыл багажник, вытащил из него, отцепив из-под верхней кромки, небольшую сумку, открыл, заглянул – тут чистый криминал. Если «глок-22» сорокового калибра ничем не криминален, просто такие носит полицейский департамент Финикса, у них это department issued sidearm, и кобура к нему тоже вроде штатной, то вот фальшивая бляха и фальшивое удостоверение – это как-то совсем не очень. Но я пока пользоваться этим не буду… опять же пока.

Ну да, к этому вопросы могут возникнуть. Если это вдруг кто-то увидит, а с чего это видеть? А пока я полицию из себя не изображаю. Мы с ней просто похожи. Ну, еще у меня стоит радио, с которого можно слушать полицейскую волну, но об этом знать надо, и еще магнитная мигалка есть, но она сейчас под сиденьем. А так все полицейские машины уходят в свободную продажу рано или поздно. Их, кстати, частные расследователи любят, и их даже поощряют подобные покупать. Останови меня кто – я свою собственную бляху могу предъявить. Эта машина с так называемым «гражданским пакетом», то есть с молдингами и никелированной решеткой, вроде специально для того, чтобы на улице выделяться меньше.

Кобуру с «глоком» все же нацепил вместо своего оружия, а заодно и бляху прихватил, спрятав ее в тайничок под сиденьем, не тайничок, точнее, а что-то вроде кармашка. Полиция может прикопаться к чему-то в твоей машине, что находится on plain sight, то есть на виду, запретное что-то, а вот для того, чтобы саму машину обыскать, нужен уже очень весомый повод, негорящий поворотник или ремень безопасности для этого не подходят. А вот тебе лично карманы могут охлопать, а то и проверить, это чуть проще, так что если не хочешь проблем – не вози запретное на себе и не оставляй на виду.

Загрузился в машину, поехал. Надо будет приткнуть эту машину у нашего офиса, а оттуда я уже на своем пикапе в трейлер-парк, там тоже не надо на ней маячить. Но сначала все же сделал круг по городу, проехал мимо «объекта наблюдения», с удивлением обнаружив на стоянке красный «Вольт», а также машины «спортсмена» и «Хипстера», то есть Коула и Силвера. Что-то засиделись они там сегодня. Чего-то ждут? Может, у них кто-то что-то вынимает из сторадж-боксов? Мешки с порошком, например?

А не поздновато? Такое лучше возить посреди рабочего дня, когда машин много и все такое. Я бы так возил. Но все же проехал еще и мимо складов, огляделся, но, понятное дело, ничего подозрительного не увидел.

А вообще, конечно, можно поехать следом за «Вольтом» и «арестовать» Брауна. например. Раз уж он здесь, хоть я и не думал, что кого-то застану на месте. Не знаю, насколько это удачная идея. В день, когда здесь Патрик наблюдал, все машины, выехав со стоянки, свернули направо, а «Хипстер» направился домой по Марикопа-фривэй, так что, скорее всего, они все по тому маршруту двинули. Живут, получается, они довольно кучно, в районе Кэмелбак, а туда так ехать удобней всего.

Логично? Ну да, довольно-таки.

То есть, в принципе, если я займу удобную позицию где-то по пути к фривэю, то смогу засечь едущий «Вольт», сесть тому на хвост и где-то в удобном месте его тормознуть. И «арестовать».

Так что, ждать мне его и караулить или счесть все авантюрой? Оно и есть авантюра, но с высокими шансами на успех.

Значит, так, решил я: если найду хорошую позицию, с которой смогу наблюдать, увижу, что в «Вольте» один человек, то поеду следом. Если подвернется по-настоящему удобное место тормознуть Брауна – сделаю это. Нет – плюю и заворачиваю до дома. Все.

Проехал пару раз взад-вперед по улице, затем свернул на стоянку за «Сэмс Клаб». Наблюдать достаточно удобно, улица с нее видна. Могу, правда, привлечь ненужное внимание той же магазинной секьюрити, но на такой случай у меня есть удостоверение частника, так что отобьюсь. Движение тут неплотное, вполне можно и заметить подъезжающую машину, и успеть выехать со стоянки, чтобы встать в хвост.

Конечно, проще было бы на их же стоянку встать, но это если бы я на фургоне был, он там как свой вписывается, а с этим «Фордом», на котором разве что не написано «Полиция», там маячить не стоит, можно подозрения вызвать. Машина опознается безупречно, кем угодно, пусть на ней и «уличный комплект» имеется.

Открыл окна с двух сторон, чтобы сквозняк через кабину гулял, – уже стемнело, жара спадает понемногу. Я летом здесь только вечера и люблю. Дождешься, когда солнце сядет, и выбираешься с чем-нибудь холодным на веранду, посидеть в плетеном кресле и посмотреть на пустыню.

Захотелось пить, но пить сейчас не стоит, так что выудил из кармана упаковку ментоловых леденцов, закинул один в рот – жажду отбивает сразу и без следа. Если нет возможности пить и бегать потом до ветру, так это лучшее средство, разве что надо помнить о том, что от обезвоживания организма леденцы не спасают.

Машин вокруг немного, сейчас и время для «Сэмс Клаб» неурочное немного, и все стараются прижаться поближе ко входу, чтобы проще было покупки тащить, а я в самый край стоянки выперся, зато здесь обзор ничего не закрывает.

Ждать пришлось довольно долго. Сначала мимо проскочила машина «Хипстера», причем в ней сидело два человека. Тут я понадеялся, что это не Браун сидел там вторым. Потом я промаялся еще с час и в конце концов пришел к выводу, что Брауна я пропустил. Или он поехал не сюда. Решил, что посмотрю на стоянку возле их офиса и дальше уже решу, что делать. Домой, скорее всего.

И тут он появился. По обыкновению неторопливо, в правом ряду, «Вольт» прокатил по улице, миновал выезд со стоянки. Вроде бы один, больше я никого не увидел. Тронув большой, как баржа, «Форд» с места, я выгнал его на дорогу, дал по газам, набирая скорость и быстро догоняя красную машину. Первоначальная идея у меня была в том, чтобы остановить Брауна прямо здесь. Отогнать их машину на какую-то из стоянок его же силами, а затем изобразить арест. Дело несложное, в сущности.

Мощный двигатель бывшего полицейского «перехватчика»[14] легко разогнал машину, я оказался почти на хвосте «Вольта», отделяемый от него лишь небольшим «бокс-траком», но тут случилась неприятность номер два – в зеркале я увидел точно такой же, как у меня, «перехватчик», но в полицейской раскраске, выехавший из боковой улицы и пристроившийся следом.

– Дерьмо, – выругался я.

Полицейский «крюзер»[15] явно так и собирался ехать дальше с потоком, никуда не торопясь, – патрулирование у них.

– Когда копы больше всего нужны… – пробормотал я сквозь зубы.

Ну да, я сейчас намереваюсь совершить опасное криминальное деяние. К тому же против опасных людей. И да, вот этот полицейский патруль здесь просто как нельзя кстати.

Экипаж «крюзера» никакого явного внимания к нам не проявлял, но упорно тащился следом, то есть изображать полицию из себя мне пока точно не стоит. Хуже всего, так это то, что они никуда не сворачивают, а едут, похоже, прямо к выезду на Марикопа-фривэй, то есть туда, куда едет и красный «Вольт». Да еще, небось, в ту же сторону свернут.

– О как я все угадал, – пробормотал я цитату из известного романа по-русски, когда обнаружил, что порядок движения в колонне сохранился – впереди ехал «Вольт», за ним все тот же грузовичок, потом я и следом патруль, разве что между мною и патрулем на перестроении втиснулась еще одна машина – какой-то немолодой пыльный седан серого цвета.

Хоть бы у него поворотник был разбит, что ли, или там стоп-сигнал не работал, чтобы его патруль, значит, остановил за непорядок. И сам бы остановился. Но думаю, что у серого седана сзади было все в порядке, а сидящий за рулем немолодой мексиканец тоже не вызвал у полиции никаких подозрений.

Правда, к моему удивлению, свернули мы по трассе не на север, как я ожидал, а на юг. Браун живет не там, где все остальные? Может быть. Хотя люди с деньгами все же именно к северу тянутся, южнее ничего особо дорогого нет, а много нового жилья в честь кризиса вообще не распродано.

Затем полицейский «крюзер» слегка ускорился, перестроился в левый ряд и пошел вперед. Я увидел краем глаза, как сидевший справа патрульный покосился на мою машину, явно приметив ее происхождение, но опять же никакого интереса не проявил. Такие, к слову, еще сами полицейские достаточно часто покупают.

Так, вроде как путь свободен, но останавливать на этой трассе… надо будет максимально быстро, потому что вполне может проехать еще патруль, очень даже запросто, и остановится, например, помочь. А это мне нужно в самую последнюю очередь. И вместе с тем, чем дальше я за Брауном еду, тем больше вероятность того, что он заметит слежку. Все настороже, а машина у меня хоть и не новая, но приметна для тех, кто может опасаться полиции. Долго я так не протяну, думаю.

Кстати, а за мной никто не следит? Пока вроде таких признаков не вижу. Хотя тот серый седан так неподалеку и трется, но в нем всего один человек. Кстати, моя машина может и в таком деле помочь, потому как если кто что плохое задумал, то он еще триста раз подумает перед тем, как решится напасть на белый «Форд» полицейского вида. Хотя времена изменились, новое поколение мексиканских бандитов не испытывает такого уж явного трепета перед убийством полицейского. И граница под боком на случай, если совсем прижмет. Но все же барьер есть.

Я скосил глаза направо, где на соседнем сиденье в расстегнутом чехле лежал карабин с глушителем. Второй раз я так уже попадаться не собираюсь.

Между тем «Вольт» покинул пределы Глендэйла. После Файрберд-лэйк – искусственного озера и трассы для гонок – красная машина ушла правее, на куда более пустынное шоссе, ведущее на Марикопу. Шоссе освещено не было, а темнота наступила уже окончательно, до самого утра. Я видел лишь красные габаритные фонари «Вольта» впереди и какие-то фары далеко позади. За мной эти фары или нет – уже ничего не поймешь. Тут все равно дорога одна, так что вычислять слежку не получится.

Машин вокруг мало, так что, пожалуй, надо действовать. Риск все равно остается, но что у нас в такой жизни без риска? Другое дело, что риски бывают разные. От каких-то опасностей и отстреливаться можно, а от каких-то нельзя. От полиции, например, я отстреливаться не стану. Несмотря ни на что я себя как-то на одной стороне с ними ощущаю, так что тогда останется только убегать со всей дури.

Никто меня не нагоняет? Вроде бы нет, далекие фары все так же далеко по-прежнему, ничего не изменилось. Ладно, вперед, догоняем…

Опустив стекло, я выставил на крышу мигалку на магните, а затем повесил себе на шею фальшивую полицейскую бляху, окончательно уже встав на путь преступления. Правая нога притопила педаль газа, мощный двигатель легко потащил машину вперед, двигая стрелку спидометра по часовой стрелке.

Неожиданно идущий впереди «Вольт» включил левый поворотник, сбросил скорость, а затем, уйдя в разрыв на осевой, свернул на второстепенную дорогу, а там снова прибавил скорости.

Скрываться дальше уже смысла не было. Я пропустил встречную машину и тоже свернул следом, успев краем глаза заметить щит с надписью о том, что здесь расположена какая-то компания по добыче песка и гравия. То есть карьер здесь, выходит. И что, интересно, Брауну нужно на карьере?

Асфальт на боковой дороге стал сразу же неровным, колеса застучали по трещинам, но сам «Форд» нес меня на удивление плавно – «американец», к тому же тяжелый. Впереди показался въезд на сам карьер, но Браун опять свернул, на этот раз направо, погнав машину по дороге, ведущей в объезд какой-то территории. Из-под колес «Вольта» клубами повалила пыль, но затем он чуть сбросил скорость – мы шли уже по грунтовке и нежная машина просто не могла держать темп. А вот полицейский «крюзер» по-прежнему легко жрал все неровности, и я начал быстро догонять своего преследуемого. И включил, наконец, мигалку, которой так и не рискнул воспользоваться еще на шоссе.

Проблесковый маяк никакого видимого эффекта не произвел. Браун снова попытался ускориться, его машина подплывала на покрытой песком дороге – хипстерский «Вольт» точно не самый удачный автомобиль для гонки по проселкам. Сначала мне мешала его пыль, но когда я приблизился, пыль уже пролетала назад ниже уровня моих стекол – просто не успела еще подняться.

Слева и справа от нас виднелись какие-то ржавые конструкции, кучи песка и гравия, редкие кустарники – и ни души вокруг, ни единого огонька. Что сюда Брауна понесло? Не меня ли заманивал? А это значит, что останавливать его надо прямо сейчас, а не тогда, когда он куда-то доедет. И я еще прибавил газу, обходя красную машину справа, встав в мертвую зону для водительских зеркал. А затем коснулся укрепленным бампером полицейского «Форда» крыла красной машины за задним ее колесом, после чего резко довернул руль, выполняя так называемый PIT-маневр.

«Вольт» мгновенно сорвался в боковое скольжение, а я продолжал толкать его бампером, выдавливая на обочину. Красную машину понесло совершенно неконтролируемо, сорвало в мелкий кювет, где она подпрыгнула в туче песка и гравия и приземлилась брюхом на излом канавы, мгновенно застряв намертво. Я даже успел разглядеть, как мотнулась, словно у китайского болванчика, голова водителя.

Дальше я схватил карабин, отстегнул ремень и вылетел из машины, закидывая ремень карабина на шею, рванув к застрявшему «Вольту» с криком «Не двигаться, полиция!» – и надеясь при этом на то, что Браун не в курсе, кто его преследует.

Браун все же не «энфорсер», это видно сразу. Убийца и нелюдь, но совсем не боец. Я подскочил к его машине, рывком открыл дверь, обнаружив его испуганным, наклонившимся к рулю и шарящим у себя под ногами. Я заорал что-то злобное, потащил его из машины, с радостью обнаружив, что он не пристегнут, уронил его лицом вниз в песок. Затем быстро застегнул наручники на запястьях, за спиной, понятное дело. Охлопал быстро со всех сторон в поисках оружия, но ничего не нашел. Посветил фонариком на пол перед водительским креслом, где обнаружил очки, мобильник и пистолет, лежавшие рядом, прямо под педалями. То есть этот придурок все потерял во время прыжка через кювет и испуганно пытался это все нашарить. Потерял и связь, и оружие, и даже четкость зрения, идиот.

Схватив его за шиворот и рывком приподняв на ноги, я просто поволок его к своей машине, оглядываясь по сторонам и ожидая увидеть еще фары.

Фар я не увидел, зато услышал звук двигателя приближающейся машины – кто-то ехал без света, эти самые фары не включая. То есть это все было не просто так. Меня как-то вычислили и куда-то вели, скорее всего в засаду. Браун работал приманкой, на которую я повелся. Думаю, что меня где-то там ждут. И кто-то ехал следом для страховки. Но только вот сейчас все пойдет немножко не так, как планировалось, уж это я вам могу обещать. У меня один магазин в карабине и второй в поче на прикладе и еще парочка в машине имеется.

– Лезь под машину, ублюдок, быстро! – Я с силой ткнул Брауна глушителем в почку, вызвав вскрик. – Лезь, или убью! Пока не застрянешь! Хоть слово произнесешь – убью сразу, ты у меня на прицеле.

Полицейский «Форд» – это не джип, клиренс невысокий, что мне и нужно. Я хочу чтобы он застрял, чтобы я о нем пока мог особо не беспокоиться. Сейчас не до него будет, и при этом Браун нужен мне живой. И убегать я не собираюсь, я только позицию чуть-чуть сменю, отбегу за вот этот вот низкий вал, образовавшийся тогда, когда грейдер прокладывал эту дорогу.

Браун засуетился, забархатался, протискиваясь боком под днище машины, старательно, как я сказал, обдирая брюхо и спину. Я же тем временем отбежал, встал на колено, обнаружил, что вал совсем низенький, залег. Уже слышу не только двигатель, а еще и как мелкие камешки стучат в дно подъезжающей машины. Выключенные фары не только скрыли преследователя, но еще и мне помогли: если бы они светились, то мой маневр могли бы заметить, но этого не случилось. Более того, красный «Вольт» в кювете тоже, похоже, оказался неожиданностью, потому что ехавшая следом машина – какой-то темный седан – резко тормознула, и лишь потом включились фары, свет которых уперся уже в мой «крюзер».

Резко открылись двери, две, водительская и передняя пассажирская. Фары мешали видеть водителя, а вот пассажир стоял метрах в десяти от меня, держа в руках, в положении «на изготовку», черный карабин. А красная точка моего ред-дота покоилась на его силуэте.

Второго видно? Не так чтобы очень, фары мешают и сама машина. Но нет, голова угадывается. Попаду, это метра три лишних, не проблема. Проблема в другом: стрелять? А кто они? Может, они за Брауном ехали?

– Элмер! – крикнул тот, что стоял у водительской двери. – Где ты?

«Элмера», то есть Эрика, я вижу хорошо. Это они его не видят. Он смотрит в мою сторону испуганными глазами и вздохнуть лишний раз боится. Чтобы быть садистом и убийцей, смелость, в сущности, не нужна.

Оба пошли вперед, медленно, держа оружие у плеча, нацелившись на мой «Форд». И одеты они обычно, не как гангбангеры, скорее как просто работяги, и насколько у меня получается разглядеть лица, они не малолетки, это дяди в возрасте. Оба мексиканцы, к слову. Но все равно дилетанты, хотя бы потому, что инстинктивно действуют в пятне света, а меня не только не обнаружили, но и не пытаются это сделать. Они опасаются моей машины и засады за ней, потому что сами устроили бы засаду именно за машиной, чего делать никак нельзя.

Один из них, ближний ко мне, все же заметил Брауна – резко сдвинулся левее, чуть присел, разглядывая, потом крикнул второму:

– Элмер здесь! Элмер! – это уже Брауну. – Что с тобой?

Нет, это не за ним следят, эти его знают. А Браун так и молчит, помнит о моем предупреждении, чем еще больше сбивает их с толку.

Если на них и есть бронежилеты, то для скрытного ношения, от пистолетных пуль, винтовочный патрон такие не удержат. Поэтому я сначала выстрелил двойкой в дальнего, в середину корпуса. Стрелял я обычными патронами, так что звук, несмотря на глушитель, все равно был громким, но вот вспышки не было вообще. Дальний от меня противник свалился почти сразу, как-то вяло вскрикнув и захрипев, а ближний едва успел дернуться, как я уже перенес огонь на него.

С такой дистанции промахиваться грех, если умеешь стрелять, а стрелять я очень даже умею. Двойка в «центр масс» ближнему, потом снова в дальнего два, в уже лежащего, «контроль», потом снова в ближнего.

Все?

В машине никого больше?

Тихо, я даже слышу, как тяжело дышит Браун.

Вдоль вала, за которым лежал, перебежал левее, к «Вольту», присел за ним, оглядываясь, прислушиваясь. Снова перебежка, сзади, к седану – серому в темноте немолодому «Камри». Аккуратно, ствол вперед, заглянул в салон – пусто. Двое их было. Подкрался к открытой водительской двери, пригибаясь, просунул руку внутрь, отключил фары. Темнота со всех сторон навалилась, как уголь из мешка.

Запустил руку в «тревожную сумку», висящую сейчас на боку, выудил оттуда «FLIR scout» в обрезиненном корпусе, включил. Огляделся. Все машины, не успевшие еще остыть, сияют в объективе, двигатели, колеса. Вижу Брауна под моей машиной. Вокруг пейзаж практически остыл, все видно серым. Эта модель для туристов и охотников, мощность у нее так себе, примерно на четыре сотни метров работает, если «по человеку»… у меня за основной прибор был тот ночник, что сгорел в машине, и остался только этот компактный тепловизор.

Зазвонил телефон. Точнее – заиграл «Ла Бамбу», пронзительно и неожиданно в мертвой тишине. Можно ставить что угодно на то, что это засада хочет уточнить, куда все подевались. Наверняка им уже сообщили, что объект близко, – и ничего. Беспокоятся. А это еще значит, что беспокоиться надо и мне. То есть валить отсюда как можно быстрее.

Кто-то же должен был ждать нас в конце маршрута, это однозначно. Вопрос в другом: как далеко был этот конец? Услышали выстрелы или не услышали? Звук гаснет «по кубу», звуковая волна расходится сферой, так что те минус тридцать децибел, которые глушитель дает с обычными патронами, вблизи ощущаются слабо, а вот по мере удаления разница все больше и больше. Если выстрел из такого калибра без всяких глушителей слышен километра за два, если прислушиваться, то с глушителем он должен метрах на четырехстах угаснуть. Так что где был конец маршрута? И была ли у прикрывающей группы с ними связь?

Трупы еще теплые, в тепловизоре видны почти как живые люди, которые почему-то завалились на землю в странных позах, но деталей в тепловизор не разглядеть, надо подойти ближе.

Подобрал в «Вольте» телефон и очки Брауна, оставив пистолет на месте, затем подошел к убитым. У обоих автоматы, у одного «АК», у второго «М4», причем «фулл авто», без всякой оптики. Да, мексиканцы, не показалось. Не показалось и то, что не малолетняя шпана. Глаза уже к темноте привыкли, снова хватает света луны и отражения его от светлого песка. Кстати, это не та машина, что я приметил еще в начале маршрута? Там вроде один сидел в кабине… второй прятался?

У водителя мобильный из кармана выпал, вот его я тоже подберу, пожалуй, посмотрим, что в нем за номера. Документы? Нет, нечего и некогда трупы ворочать, попробую потом через Коди уточнить, кто тут завершил свой земной путь. А пока валить надо отсюда.

Снова оглядел окрестности через тепловизор, но вроде бы ничего подозрительного не обнаружил. Хоть и не слишком внимательно смотрел, торопился. Рывком перебежал к «Форду», схватил Брауна за шиворот, потащил, рванул заднюю дверь машины, скомандовал:

– Лезь внутрь, быстро!

Между подушками заднего сиденья у меня карабинчик на закрепленном коротком тросике припрятан, специально для такого дела, так я его Брауну на цепочку наручников накинул, чтобы даже не пытался дергаться. Захлопнул дверь, перебежал на водительскую сторону, плюхнулся за руль. Завел, увидел где-то впереди свет фар, довольно быстро приближающийся. Рванул «Форд» с места, развернул в заносе и погнал обратно, включив фары. Это точно сама засада в нашу сторону выдвинулась, больше некому.

– Твои забеспокоились? – спросил я у Брауна.

Тот ничего не ответил, сделал вид, что не слышит. Ну ничего, эта гордость у тебя не надолго, я тебя уже видел в реальности, как ты от страха трясся, так что… вас ждут сюрпризы, уважаемый.

Думаю, что это не из-за выстрелов, это из-за того, что не дозвонились. Ну да, вот опять в сумке «Ла Бамба» заиграла, а ответа нет. Появилась дурная мысль ответить на звонок и просто послать по матери на родном языке, но я ее отмел как идиотскую. Не надо о себе лишнюю информацию распространять.

Фары сзади не отставали, но и не приближались, оставаясь по-прежнему довольно далеко, «крюзер» несся, как крейсер по пыльным волнам, вызывая даже некоторое удивление такими способностями. Все же «полицейский пакет» штука сильная, этой машиной и таранить можно, и по колдобинам носиться, и на бордюры на ней запрыгивать. Подумав, я включил синюю мигалку, которая так и стояла на крыше. Фары вдруг резко отстали – то ли испугались мигалки, решили, что копы приехали, то ли увидели «Камри» и трупы своих. Не так это и важно.

Вот дорога, шоссе уже, машин мало, ближайшие фары совсем далеко, тормозить не надо. Вывернул с боковой, отключил мигалку, дал по газам, резко удаляясь от нехорошего места. Вздохнул глубоко, с облегчением.

Куда дальше? В принципе, тут вокруг места пустынные и проселков много, причем ведущих в никуда среди них тоже хватает, грунтовки всякие. Я даже видел пару съездов с противоположной стороны. Они все и на гугл-картах есть, сейчас открою.

Кстати, если бы Браун не боялся, сзади бы так потом не перло. А воняет в салоне, будто там что-то прокисло. Гнилое нутро наружу лезет, наверное. Потеет со страху, гнида.

Глава 11

Ночью в пустыне прохладно, жара уходит. Тишина, звезды, шуршание песка под лопатой и пыхтение копающего Брауна.

– Глубже, глубже давай, – поощрил я его. – Еще пару футов. Тут песок, легко копать, старайся.

Я ему не задал пока ни одного вопроса, и это пугает его больше всего. Привез в пустыню, выволок из машины, расстегнул наручники и выдал лопатку, которую достал из багажника. Приказал копать яму. Вот и все, что пока здесь успело произойти. Когда Браун что-то попытался сказать, я просто навел глушитель карабина ему в лицо. Этого хватило, он заткнулся и сейчас стоит уже почти по пояс в песке. Устал, дышит тяжело, при этом боится так, что иногда зубы стучат.

– Далеко песок не разбрасывай, на край ямы сыпь, – подсказал я ему. – Он еще понадобится.

Была у меня мысль вызвать Патрика, но все же я ее отмел – у него и другие дела есть, и как-то мало я его знаю все же, пусть за него и поручился отец О’Мэлли. Вот с Джеффом, который остался в Панаме, я знаком много лет, так что точно знал, что могу на него рассчитывать в любых обстоятельствах, а Патрик…

А если все же ему придется принимать присягу в суде? Что тогда? Американцы люди своеобразные, многое в их поведении мы не всегда можем просчитать, равно как и они в нашем. Для них написанный на бумаге закон – это уже нечто такое, через что переступить сложно, а мы через бумаги переступаем легко, подчас даже не задумываясь. Что один человек написал, для другого может быть и переписано или проигнорировано. Мы как-то больше к справедливости тяготеем, а в английском языке и понятия-то нет такого – «справедливость». Есть «честность», типа «честная драка» или там «поделить по-честному», есть «лояльность», есть та самая «законопослушность». А вот «справедливость» даже объяснить невозможно.

Так вот, на мой взгляд, убить и зарыть в пустыне нелюдя-убийцу – это справедливо. Для Патрика это будет «нормально» и даже «честно», но вот если придется столкнуться с законом – что тогда сработает? Я не знаю. Поэтому лучше так, сам все сделаю, а ему расскажу… в части касающейся.

Как бы Джеффа сюда переманить? Не хочет он в Америку.

А Браун между тем продолжал копать. До тех пор, пока я не сказал ему:

– Хватит. Откинь лопату ко мне.

Он осторожно, стараясь меня не провоцировать, бросил лопатку к моим ногам.

– Теперь я дам тебе шанс, – сказал я ему, глядя на него сверху. – Если мы с тобой найдем общий язык, то ты останешься жить. Как Джонсон ваш… или Николсон, не знаю, что тебе ближе.

– Джонсон жив? – Браун посмотрел мне в лицо, может быть, в первый раз, до этого он избегал встречаться глазами.

– Я отвез его до границы с Коста-Рикой и отпустил. Даже дал денег, – усмехнулся я. – Не очень много, но дал, за то что он слил мне всех вас, списком, с адресами, какие знал, и всем прочим. Где он сейчас – не имею ни малейшего представления.

На самом деле Николсон зарыт в лесу возле Атлантического побережья Панамы, в одной могиле с Луис Гонсалес и японкой Сатори, которых застрелил отец Луис. Николсон же сам могилу и вырыл. А я его застрелил и всех их закопал. Но Брауну знать об этом совсем не обязательно. И да, это не совсем вранье, потому что я, желая разговорить Николсона, как раз обещал сохранить ему жизнь, отвезти на коста-риканскую границу и дать денег. Он и разговорился. Правда, я его еще и пытал.

– Мы держали его у нас на складе неделю, пока не убедились в том, что он не врет, – врал, не моргая, я. – Потом я его отвез. Если у нас с тобой… все будет как надо, ты тоже посидишь у нас. А потом свалишь отсюда. Как – не знаю, автобус возьми или купи машину. Только кредитки тебе бы лучше не светить, мой совет.

Есть, по глазам вижу, что он уже усвоил мысль о том, что можно избежать вот этой самой ямы в темной пустыне. Мы обсуждаем детали, он думает о деталях, это как бы подразумевает, что главная проблема – остаться в живых, – она уже решена вроде как. Это как в свое время, в девяностые еще, один бандит, знакомый мне, объяснял, что «ты когда лоха грузишь, ты с ним еще про будущее поговори, скажи, что это ему просто сейчас так не повезло, но что будет у вас совместный проект, что наживете вместе, и ему тогда легче на тебя последнюю хату отписывать, вроде как не все потеряно, не лох он в таком случае, а коммерс». Вот и с Брауном я сейчас по той же схеме.

Браун энергично закивал.

– Есть наличные? – спросил я даже требовательно. – Или дать могу. – Я вытащил из кармана пачку купюр, перехваченную резинкой, около тысячи, показал ему.

– Есть наличные. – Он уставился на деньги.

– Будешь говорить? Давай вот так. – Я включил телефон в режим видеокамеры. – Я тебя спрашиваю, а ты сюда говори. И убеди меня в том, что ты не врешь, а то так в яме и останешься, у нас еще ничего не закончилось. Понял?

Браун закивал.

– На многие вопросы я ответы уже знаю, так что задам их для контроля. Как поймаю в первый раз на вранье – прострелю ногу. Потом вторую. И так далее. Понял?

Опять кивок. Глаза преданные, как у собаки, созрел для беседы, а всего лишь яму выкопал.

– Тогда первый вопрос: кто из вас живет на Пайнс-роуд в Сидоне?

– Жаклин, – сразу ответил он. – Моя девушка.

– Настоящее имя?

– Это настоящее, она из Бельгии. Ее помещали в психиатрическую для детей, но никогда не осуждали.

Даже спрашивать не надо, за что ее помещали. Нелюди же, темная сторона. На нее и материалов нет никаких, скорее всего, потому что Европа, врачебная тайна и права несовершеннолетних. Все это надо соблюдать, кроме прав жертв.

– Фамилия?

– Делануа.

– Чем она у вас занимается?

– Она у Энн личный помощник.

– Энн Хилли?

– Энн Мур сейчас. Она сменила фамилию.

– Легально сменила, – скорее утверждающе, чем вопросительно сказал я.

– Да.

– У нее в доме есть спуск, так?

– Спуск есть в каждом доме. – Браун отвел взгляд.

Ну да, я в курсе, как строится спуск. И он знает, что я в курсе. Но врать боится больше, это хорошо. И понятно, что это в каждом доме, кто из них захочет терять время своей жизни? Все спят внизу, живут внизу… и им там лучше, оказывается.

– Что вы строите в Уэндэне? В Саломи, – уточнил я, увидев его непонимающий взгляд.

– Кемпинг. – Он даже усмехнуться сумел. – Честно. Просто кто-то сказал, что можно жить всем в одном месте и это будет веселей. И все согласились.

Ну да, примерно так оно и было. Теперь вопрос посерьезней:

– Что особенного в подвале под складом?

– Это было единственное место, где можно спуститься даже тем, кто не может это сделать в другом месте. И подняться. Ты знаешь, что там, – он показал себе под ноги, – застряло два человека? И мы не знаем, как их оттуда вытащить. Ты перекрыл для них выход. Другие подъемы для них не подходят. Элизабет Хименес больше нигде не может спускаться.

Вот оно что… это меняет многое. А Патрик, интересно, там спуститься не может? А надо бы проверить, когда возможность появится…

– Где эти двое?

– В Юме были. Сейчас в доме у Хименесов, но внизу.

То есть и у них есть такие. Надо будет потом чуть подробней расспросить, как они получаются и откуда берутся.

– Пемброк, кто он такой? – сменил я тему разговора.

– Это не мой уровень, – замотал он головой. – Я не видел его никогда. Даже Жаклин не видела, но Энн его знает. Его и Мелиссу. То ли босс всех боссов, то ли какой-то союзник – я до сих пор не понял, этой информацией со мной не делятся.

– Энн тоже в Сидоне живет? – чуть загнул я линию беседы.

– Да.

– Адрес помнишь или покажешь на карте?

– Я могу так отвезти, – предложил Браун.

– Ты будешь в кладовке сидеть и никуда никого возить не будешь. Сейчас подъедет вэн, и мы тебя увезем. Скорее всего. – Я с сомнением посмотрел на яму, и Браун, расслабившийся было, снова заметно испугался.

– Могу показать на карте.

Я открыл карту на своем смартфоне, нашел Сидону, протянул его Брауну. Тот завозил по ней толстым пальцем с противно выпуклым коротким ногтем. Но искал сноровисто, привязываясь к дорогам. В последний момент задумался, то ли пытаясь узнать место, то ли решаясь соврать, так что я снова напомнил о себе:

– Не делай глупостей, мы же проверим. И что-нибудь тебе отрежем.

– Вот этот дом. – Палец уверенно ткнул в точку на карте.

Я забрал у него телефон, поставил метку.

– Мелисса Келл?

– Келлоп, – поправил меня Браун.

– Келлоп… а тот Келлоп, что на складе в Саломи…

– Ее сын, – опередил Браун с ответом.

Он не Николсон, которого пришлось долго пытать, чтобы заговорил. Тот был все же боец, «энфорсер» в этой банде, и ломался он долго. Браун слабый и трусоватый, с ним проще. Впрочем, все ломаются. Интересно, как он умудрился прожить девять лет в тюрьме? Да еще на малолетке?

– Где живет Мелисса?

– Не здесь. Они прилетают откуда-то, я о ней и Пемброке только слышал.

– Мелисса, Пемброк, кто еще с ними?

– Из тех, кто не здесь? – уточнил Браун. – Никого, их двое. Может, есть кто-то еще, но я слышал лишь про них двоих.

Вообще-то Брауна убивать сейчас… это будет очень плохо. С ним нужно работать. Садиться напротив и работать. Говорить с ним, говорить с Элизабет Хименес, снова с ним, снова с ней, сравнивать и проверять результаты. Его просто нельзя сейчас убивать, никак. Отдать иезуитам? Но он там перестанет бояться. Или не перестанет?

На склад его, в Саломи. Там есть хорошая кладовка с крепкой дверью, оттуда не вырвешься. Но склад под полицейским надзором, хотя сами полицейские туда не лезут и не заезжают. Мы там сами будем в охране, вполне официально. Но это потом, сейчас его тащить туда нельзя.

– Кто сейчас в Мексике?

– «Эль Пончис», Густаво, Начо и Рауль.

– Рауль был в Панаме.

– Это он и есть.

– А кого я тогда завалил в доме у Энн? Высокий, похож на испанца.

– Это был Жозе, бразилец. Он из Сан-Пауло, – к чему-то добавил Браун.

А я ни про какого Жозе и не слышал, а слышал только про Рауля. И думал, что именно его я тогда и застрелил, когда Энн Хилли пригласила меня пожарить креветок на гриле у бассейна.

– Что за место в Мексике?

– Холодильник для креветок в порту. Так адрес не помню, сам там никогда не был и быть не должен.

– Я знаю, где это.

Карта у меня подробная, но там только здание и адрес, не сказано, что в этом месте. Хотя по конфигурации так и выходило, что или фабрика, или склад.

– Товар привозят туда и принимают его местные, верно?

– Местные, какие-то бандиты, – подтвердил Браун. – Они понятия не имеют, как его дальше вывозят.

– А как вывозят?

– Ехали отсюда туда и возвращались с товаром.

Ну да, все верно, как здесь со складом. Эти вообще ничем не рискуют, абсолютная безопасность. Только если другой картель на них наедет, да и то… в Аризоне картели ведут себя все же тихо, как бы ни гордились собой, никто им развернуться не дает… и у этих есть своя система безопасности. К тому же у картелей воины… вот те два, что остались возле гравийного карьера, наверняка из таких. Как говорила моя бабушка, «як с гавна пуля».

Куда же сейчас деть Брауна? Кого посадить в охрану?

Нет, не вырисовывается никаких вариантов, только иезуиты. Только они.

– Ложись в яму, – сказал я и, увидев, как с испугу вытягивается лицо Брауна, добавил: – Мне позвонить нужно, я немного отойду. Увижу твою голову над краем ямы – всажу пулю, понял?

Он понял, потому что суетливо улегся на песчаное дно вырытой им могилы. Чего уж душой кривить, не яма это никакая. Но, похоже, могилы он избегает, как-то так выходит. И мне это не нравится, совершенно. Но О'Мэлли когда-то дал понять, причем совершенно однозначно, – они отрицают казнь как воздаяние. Отдаешь нелюдя им – и они держат его в своей бразильской редукции до самой его смерти.

Кого сегодня будить, Акосту или О'Мэлли? Хотя… вообще-то не так уж и поздно, может, они и не спят еще. Может быть, все же попытаться набрать сначала Акосту? Или все же Бисону-старшему? Старший вообще-то немного в курсе того, что происходит на самом деле, и производит впечатление человека мудрого, так что… а вот начну я с него, пожалуй. Тем более что никаких фальшивых блях я так всерьез и не предъявлял и полицейским не представлялся. Можно, можно с ним поговорить.

Глава 12

Иногда на проблему достаточно посмотреть с другой стороны, но это далеко не у каждого получается. У меня не получилось, а у Бисона-старшего вышло.

– Мы ведь сейчас говорим не о похищении, а о том, чтобы помочь укрыться тому, кто помогает следствию, верно?

– Примерно так.

Ну да, Браун уже на камеру наболтал столько всего, что вернись он к своим, а я слей им запись – они его на нижнем уровне тварям заживо скормят. Может, он что-то и наврал, но не думаю, что много. А беседовали мы долго, до тех пор, пока не приехал Патрик на нашем белом фургоне. Мне даже подзаряжать телефон приходилось. То есть рассматривать это все как защиту свидетеля тоже можно. Если не подходить к вопросу «что будет потом?». Ладно, посмотрю, сколько будет пользы от Брауна, и уже потом решу.

Но «в главном он прав», Бисон-старший. Брауна можно будет прятать, и даже можно к кому-нибудь обратиться за помощью в этом деле. Тем более что нам ненадолго. Бисон-старший взял это на себя, перезвонил мне минут через тридцать и сказал ехать в Постон – крошечный городок в десятке километров к югу от Паркера. Там он нас встретит, на перекрестке Эдди и Мохаве-роуд.

К тому времени как подъехал Патрик, пустыню уже окончательно накрыла глухая ночь. Нашел он меня по тем координатам, что я ему послал. Сначала показался свет фар, потом послышался звук мотора, и к моему «Форду» подъехал фургон. Остановился, щелкая остывающим двигателем, открылась дверь. Патрик, зевая, выбрался из кабины, с пониманием посмотрел на вырытую в песке могилу. Брауна в ней уже не было, я давно пересадил его в машину и снова надел на него наручники, чтобы не сторожить постоянно. Хоть он и расклеился, но расслабляться все равно не стоит – он убийца, он выживал в тюрьме, он может просто быть хорошим актером, играющим вот эту самую расклеенность. Расслабься – и ты покойник.

– Разбудил? – спросил я. – Завтра можно отоспаться, с Юмой уже такой срочности нет, ехать туда не нужно.

– Этот сдал? – Патрик посмотрел на Брауна в машине.

– Да, пометил на карте.

– Хорошо поговорили?

– Информативно. Скопирую тебе файл, послушаешь. Давай его в фургон перекинем, чтобы не светился.

Фургон полугрузовой, и стекла, кроме водительских, затемнены до непрозрачности, так что Брауна лучше в нем везти. Так будет лучше для всех, включая его самого. Вытащили его из «Форда», усадили на заднее сиденье в фургон, там опять наручники пристегнули, уже пластиковой стяжкой, чтобы не хулиганил.

– В Финикс заезжать не будем, – сказал я Патрику. – Грунтовками до Тонопы и там на Десятую выберемся.

Грунтовками медленно и пыльно, тем более ночью, навигатор показывает расчетное время почти четыре часа, но не хочется даже минимально рисковать проездом через большой город. У меня бак пока почти полный, во время тарана машины Брауна я никакие фары и фонари не бил, так что останавливать не должны… Я взял одну рацию из тех, что были в фургоне, проверил связь. Можно ехать.

Вообще я люблю ездить ночью, когда кондиционер можно заменить открытым окном. Тем более что не все предполагаемые грунтовки оказались грунтовками. Навигатор просто вел нас по каким-то полузабытым шоссе, узким и потрескавшимся под бесконечной жарой, прорезавшим пустыню в странных направлениях и не всегда понятно, зачем и куда. Но как бы то ни было, а за два часа мы добрались до выезда на хайвэй, не встретив практически ни единой машины. Проехали пару крошечных городков, где все давно спали, прокатили между полей, местами, где асфальт заканчивался, подняли пыль до небес.

Опасность больше не в полиции, а в возможности напороться на временную заставу иммиграционного контроля, отлавливающего нелегалов. С одной стороны, они заинтересованы лишь только в твоих документах, да и те, по большому счету, не обязательно предъявлять, но в салон фургона они не преминут заглянуть. И тогда трудно будет не обнаружить, что Браун сидит там в наручниках. Не так часто такие проверки встречаются; я, может, пару раз их всего и видел, но закон подлости еще никто не отменял.

Потом был еще час с небольшим езды по пустынному шоссе. Из городов нам попался лишь спящий Кварцсайт, который мы пересекли по окраине, а перед Эренбергом мы свернули направо, на земли Резервации реки Колорадо – плодородную долину, которая стала такой плодородной больше трудами японцев, которых здесь содержали в лагере «для временно перемещенных лиц» во время войны. Лагерь как раз в Постоне и был, в который мы едем.

Я помню, читал, что индейцы, населяющие резервацию, не хотели здесь никакого лагеря, а Бюро индейских отношений, федеральная лавочка, представляющее правительство в отношениях с коренным населением, все же на этом настояло. Как раз с надеждой на то, что трудолюбивые и аккуратные японцы сумеют сделать эту землю прибыльной. Ну, они и сделали.

Населяли резервацию остатки нескольких племен. Были тут и чемехеви, и хопи, и мохави, и навахо. Резервация была большой, и даже город Паркер, в котором жил Бисон-старший, тоже располагался на землях «реза». В Паркере сидела власть резервации, правительство в теории, потому что все резервации в Америке вроде как земли суверенных наций, и некоторые племена на таком статусе настаивают особо, но именно эта резервация была уже давно более или менее интегрирована в жизнь штата. Зарабатывали ее обитатели с казино, разумеется, отелей и ферм. Хоть и не очень много. По крайнем мере, Постон всем своим видом доказывал, что место это до крайности небогатое.

На перекрестке дорог нас уже ждали. Две машины, белый «Эксплорер» и потерханый серый большой пикап на высокой подвеске. Возле машин я увидел Майкла Бисона и немолодого плотного индейца в очках в тонкой оправе, в зеленой кепке «Джон Дир» и легкой серой куртке.

– Дэннис, – представил мне индейца Майк.

– Сергей.

Еще одним показателем того, что эти племена почти что совсем слились с окружающей действительностью, было почти полное отсутствие здесь традиционных индейских имен. Так что фамилия Дэнниса наверняка будет не Серый Конь и не Сидящий Бык, а какой-нибудь Смит.

– Я рассказал Дэннису, кого надо спрятать, – сразу разъяснил самую большую непонятку Бисон-старший. – Это детоубийца, который нужен нам потому, что может выдать еще многих таких ублюдков.

– Так и есть, сэр, – подтвердил я, повернувшись к Дэннису.

– Поэтому содержать его надо так, чтобы он не сбежал, – продолжил Майкл. – Взаперти.

– И он способен на очень многое, сэр, – добавил я.

– У нас здесь есть дом, а в доме подвал с крепкой дверью, – сказал Дэннис. – Охраны для вас у меня нет, я ни за кого не могу поручиться настолько, что они откажутся взять денег у вашего… – Он не договорил, а просто кивнул в сторону фургона. – Здесь бедные места, половина населения живет ниже черты бедности, и мало кто зарабатывает хотя бы десять тысяч в год. К тому же в резервации давно не только наш народ, в Постоне уже мексиканцев больше, чем наших.

В этом я согласен. Я бы даже не подпустил никого к Брауну, ему есть что предложить тем, кто его охраняет.

– А дом здесь?

– Недалеко. На Скоттс-роуд. – Дэннис махнул рукой в темноту. – Это мой дядя. Он ничего не говорил насчет денег, но будет лучше, если вы ему заплатите. Если он получит тысячу в неделю, то будет счастлив.

– Мы заплатим, – кивнул я.

– Вот ему я доверяю полностью, он может покупать продукты, готовить, помогать в чем-то другом. И никому не скажет.

Тысячи полторы наличными у меня есть с собой, дядя будет доволен. Кого подселить к дяде? Патрика? А больше и некого. Хотя лишаться его снова…

Бисон-старший явно понял мои мысли, потому что сказал:

– Я поживу у Хермана, мы знакомы. Так что можешь не беспокоиться насчет этого. – Он опять показал на фургон. – И не задействовать своего человека, пусть делом занимается.

– Сэр, – я приложил руку к груди, – вы не представляете, насколько вы меня обяжете.

– Это ты меня обяжешь, если разберешься с этими людьми, – ответил он. – Ладно, поехали.

Дорога дальше заняла несколько минут. Проехали по полям, сворачивая под прямыми углами, колонной из четырех машин, затем, ведомые Дэннисом, свернули к довольно приличному дому, расположившемуся у дороги. Точнее – во двор, пыльный и немощеный, с парой сараев, старым трактором в углу, перевернутым прицепом и немолодым пикапом с трехместной кабиной. Дверь дома сразу открылась, на крыльце появился немолодой грузный человек в клетчатой черно-белой рубашке и рабочих вытертых джинсах. Явно ждал нас, вид не заспанный.

Захлопали двери машин, на этот раз Патрик тоже вылез.

– Джонсон, мой дядя, – представил мужика в клетчатой рубашке Дэннис. – Майкла ты знаешь, – сказал он, обращаясь уже к нему, – это…

– Сергей, – подсказал я. – И Патрик.

– Приятно познакомиться, сэр, – протянул индейцу руку Патрик.

Рука, насколько я заметил, была рукой работяги – сплошная мозоль. Пальцы толстые, ладонь широкая.

– Пошли, покажу, где что, – сказал он, не размениваясь на лирику.

Подвал был большой, под всем домом, с кирпичными стенами и мощеным полом. Дом вообще выглядел неожиданно капитальным для этих мест, и подозреваю, что сам Джонсон его и строил. Одна половина подвала отделялась от второй добротной дверью из толстых досок. В двери было насвежо прорезано отверстие, куда могла пролезть тарелка, например, а на двери висел мощный засов, запирающийся на навесной замок. Тюрьма натуральная.

– Это я пока вас ждал, сделал, так что вы должны мне новую дверь, – хмуро усмехнувшись, сказал Джонсон.

Я намек понял. Вытащил из сумки пачку денег, отсчитал тысячу, протянул ему. Он считать не стал, просто убрал деньги в карман джинсов.

– Ведро и койку я ему поставил. – Джонсон открыл дверь, предлагая мне заглянуть в узилище для Брауна.

Довольно просторная комната получилась. Ведро с крышкой для понятных нужд, койка, явно самодельная, с матрасом. Подушка. Проживет.

– Можем вести жильца? – спросил я.

– Давайте.

Глава 13

Еще три часа езды, теперь уже до «Пустынных Песков». По дороге отстучал сообщение еще спавшей Росите о том, что утром Патрик не приедет, пусть отдыхает дальше, сколько получится. Проснется и прочитает. Нам бы тоже отдохнуть уже, а то скоро челюсть выверну от зевоты. Ну и опять же адреналиновое похмелье накатило, тоже довольно унылая штука. Надо, кстати, будет сменить «признакообразующие детали» в карабине, потому что найдут с утра возле гравийного карьера два трупа… а может, кстати, и не найдут никого. Потому что к трупам подъехали, а бандиты светиться возможным опознанием точно не пожелают. Так что, скорее всего, там найдут максимум машину Брауна. И несколько моих гильз. Гильзы – это не очень хорошо, но при таких обстоятельствах уже и не критично. Можно не суетиться, в общем.

На заправке, на которую все же пришлось заехать, купил две банки «Ред Булла», выпил обе в машине почти что залпом, одну за другой, как-то отогнав неумолимо, как океанский прилив, накатывавший сон. Загнал машину на территорию нашего склада, еще раз глянул на ее бампер, то самое место, которым я боднул «Вольт» Брауна – разве что краска содрана и тонкая пластиковая накладка с бампера. Крепкий экипаж, получается. А я, пожалуй, вместо сгоревшего пикапа полицейский «Тахо» поищу в продаже. У него тоже все укреплено, ну и клиренс, насколько я помню, ниже стандартного, чтобы гонять можно было. Как-то не было раньше возможности оценить реальное качество американских полицейских машин, а тут вот оно как.

В голове как магнитофонная лента прокручивается разговор с Брауном. Дал он много, пожалуй. Хотя бы то, что я знаю, где искать Энн, «советника права» и промежуточный спуск в Юме, уже многого стоит. Знаю списочный состав группы противника. Перепроверю все это у Хименес, сколько-то и она знает, потом снова к Брауну.

А потом надо будет… черт знает, что надо будет потом. Как-то сведений подвалило столько, что не знаешь, за что хвататься в первую очередь. И хвататься надо, как в игре в бирюльки, аккуратненько, чтобы всю кучу не завалить, особенно себе на голову.

Трое сидят в Мексике, просто «держат форт», управляют холодильником. Там сейчас и «Эль Пончис», но он «в командировке», он вернется. Траулеры привозят улов, вместе с уловом товар. Где и как его берут – это уже неважно, это забота картеля. Нанятые бандиты забирают товар с траулера и везут на холодильник, там складывают где-то у спуска. Знать, как он оттуда уходит, им и не надо. Скорее всего, эти трое сразу уносят товар вниз, и лежит он уже там. Абсолютная безопасность. Полиция может нагрянуть с обыском – и ничего не найдет. Или попытаться подловить на перевозке – но опять ничего не выйдет.

Дальше компания из «Хипстера», «экстремала», Зеке, «Эль Пончиса» и Оливы Хименес едет туда низом, от сторадж-боксов. Это самая опасная часть, но они идут на двух хорошо подготовленных машинах, пикапах вроде тех, что стоят у склада в Саломи. Едут с запасом топлива и запчастей в прицепах, хорошо вооруженные, так что все не так страшно. Забирают товар из холодильника в Мексике, пополняют запасы, отдыхают, затем возвращаются назад. Тем же маршрутом. Разгружают товар в боксы, затем уезжают на своих броневиках к офису и там поднимаются. Затем уже люди картеля, которые и арендуют эти боксы, просто открывают двери и забирают товар, который появился там неизвестно откуда. Все риски на них, а мои противники опять ничем не рискуют, абсолютно.

Возят умеренно, около четырех тонн в месяц. В порту килограмм колумбийского кокаина стоит где-то двенадцать тысяч долларов. И он же стоит двадцать четыре тысячи в Финиксе. При этом потери при доставке нулевые, в то время как другие картели теряют процентов двадцать товара. Там… я даже не знаю, как этих назвать… они сдают товар обратно за половину от маржи, то есть за восемнадцать. Доход предприятия – двадцать четыре миллиона в месяц. В перспективе планируется несколько больше, но это когда новый продавец вытеснит с рынка других, то есть со временем. Две трети дохода уходит наверх, много пока идет на накладные, бизнес вроде как только развивается, но все равно всем остается много, очень много.

Единственная криминальная проблема – отмывать деньги. То есть то, на чем можно погореть. Но и с этим вроде бы справились, потому что на Энн Хилли работает хай-тек компания, которая просто подряжает азиатских программистов делать что-то несложное очень дешево, потом выдает за свое, а потом продает это через подставные компании другим подставным компаниям уже дорого. Другие компании просто не делают ничего, а владеют подобными липовыми компаниями в третьих странах, которые продают несуществующий продукт несуществующим клиентам, но прибыль исправно показывается в Америке, к радости налоговиков. Справились, в общем.

Работа самого Брауна и Роджерс – искать себе подобных. Искать информацию о них, искать их следы. Когда нужно, они летят куда требуется и ищут нужного малолетнего ублюдка, пока не найдут. Находят и предлагают новую жизнь, попутно объяснив, кто они сами такие. Пока еще никто не отказался. Некоторые в новые правила вписаться не сумели, и их ликвидировали.

Да, я был прав, за их стилем и привычками следят. Как одеты, на чем ездят, где живут, с кем общаются. Ничто пока не должно выбиваться «из стиля». Они – преуспевающие молодые профессионалы. Полумиллионные дома, хорошие машины, определенный образ жизни. Подчеркнуто неподозрительный вид. Оказывается, не все это понимали. Непонимающих, как я уже сказал, отбраковали, то есть просто убили. Спуск в доме Брауна был пробит за счет смерти одного такого непонятливого, которого он пригласил на пиво. У того появилась неконтролируемая склонность сорить деньгами и демонстрировать крутость. Ему сначала на это намекнули, а когда не понял намека – убили. Второй раз никому не намекают, особенно новичкам.

Для самого Брауна, который действительно вегетарианец, любитель йоги и велопрогулок, такая жизнь оказалась идеальной, его потребности доходом покрываются полностью, многократно.

Я вспомнил свой недолгий роман с Энн Хилли. Да, она была богата и одновременно с этим свое богатство никак не демонстрировала, не лезла с ним на глаза. Долгая жизнь прибавляет мудрости, как ни крути, а живет она уже очень долго. Зажилась даже. А поскольку все остальные живут, как она скажет, то живут именно так, как я описал.

Сколько убивали? Столько, сколько потребовалось для «пробития» спусков. В основном мексиканских нелегалов из тех, кого точно не хватятся. Никто и не хватился. Самое главное – жить комфортно и незаметно.

Тут он, как мне кажется, сильно кривил душой, но поймать его на этом я не мог. Браун плавно обходил тот факт, что как минимум половина из них – натуральные маньяки, для кого убийство – удовольствие и радость. Неужели им хватило минимального количества нелегалов? Не думаю.

Нелегалов убивать просто. Их и так гибнет великое множество, хотя бы при переходе через пустыню. Los Coyotes, то есть проводники, бросают их при первом признаке опасности. Нелегалу грозит простое выдворение, а проводнику – немалый срок в федеральной тюрьме. Но без проводников нелегалы, среди которых большинство люди не подготовленные для таких походов, часто плутают и гибнут.

Некоторые проводники, если ведут женщин и девочек, доводят тех только до торговцев живым товаром. Никто по-настоящему не контролирует, дошел нелегал, куда шел, или нет. Они ведь тоже делятся на классы: есть те, которые давно живут в Америке и у которых дети родились на американской земле и имеют гражданство. Такие время от времени ходят в Мексику и обратно, обычно с проверенными проводниками, и самое плохое, что может с ними случиться, – они попадутся пограничникам. Их сфотографируют, проверят по базам данных, если это первый раз – просто отправят обратно в Мексику, и оттуда они снова перейдут границу. Второй раз попадаться хуже, на третий вообще тюрьма. Но все же такие в большей безопасности.

А есть те, что идут наудачу, в первый раз, и не все из них мексиканцы. Идет Сальвадор, Гондурас, Гватемала, даже бразильцы попадаются на этой границе. Многие идут в никуда, просто надеясь как-то пристроиться, и как раз такие – самая группа риска. Прошел он и где-то работает уборщиком в Денвере, Колорадо, или его кости торчат из пустынного песка под кустом – не узнать. А подчас и узнавать некому. И вот таких, похоже, эти нелюди и использовали. Не проверишь.

Как бы то ни было, а беседа с Брауном укрепила меня в осознании своей правоты – их нужно истребить. Они – какое-то чистое, абсолютное зло. Не зря я отказываюсь думать о них как о людях. Они уже давно не люди, а многие из них никогда людьми и не были. И уж точно не будут.

Сразу в кемпинг ехать нельзя, машины не те, так что пришлось, борясь со сном, завернуть еще и на работу, пересесть на свои. В «эйрстрим» залез в состоянии уже совершенно сомнамбулическом, с мыслью о том, что надо просто лечь спать и забыть обо всем. Поплескался в душе, плюхнулся в кровать, накрывшись простыней, и отрубился начисто, сразу же, без всяких снов. И пока я спал, телефон не зазвонил ни разу, к моей величайшей радости.

Глава 14

Проснулся я днем, тогда, когда у добропорядочных людей уже ланч. Ланча у меня не было, но был кофе, и было несколько упаковок печенья без сахара, так что простенький завтрак я все же получил, никуда не выходя из трейлера.

Под завтрак я на своем лэптопе гонял допрос Брауна, пытаясь выловить из него что-то, что я пропустил раньше. Потом вспомнил о важном, дозвонился Блэйку.

– О, босс! Как ты там? – с чего-то обрадовался он.

– Отлично, спасибо. Блэйк, ты у нас разбираешься в машинах, так что у меня к тебе личная просьба будет, если не возражаешь. – Я начал с лести, но Блэйк и вправду в любом железе шарит отлично.

– А что надо?

– Машину вместо сгоревшей. Хочу найти полицейский «Тахо»…

– Но не городской «крюзер», а «Хайвэй Патрол», в хорошем состоянии, – развил он мысль дальше сам. – Чистый карфакс, никаких аварий.

– Все верно!

Городские патрульные машины в основном потреханы куда больше, а вот от хайвэйных патрулей они приходят в куда лучшем состоянии, это все знают… ну, не все, но кто интересуется.

– Полного привода не будет, ты знаешь, верно? – уточнил Блэйк на всякий случай.

– Знаю.

Машины с заниженным клиренсом и управляются куда лучше, чем стандартные высокие «Тахо» на по-американски мягкой подвеске. Настроены именно на гонки, по бездорожью на них ездят редко.

– Найду, – уверенно сказал Блэйк. – И сразу дам знать. У нас когда будешь?

– Через часок, я пока по делам катаюсь, – приврал я насчет «дел».

– Понял.

Я пока не могу понять, что мне делать, если честно. И голова какая-то то ли с недосыпу, то ли с пересыпу, гулкая и туповатая, мысли в ней медленно и вяло ворочаются. Надо чуть в себя прийти, да и про основную работу забывать нельзя, она меня кормит. Она вообще-то все наши приключения кормит, так что…

Так, Росита. Надо позвонить, а то решит, что совсем невнимательный и незаботливый. Или потом позвонить, к вечеру, например? Да, лучше потом, сейчас не хочется. Витька надо сегодня предупредить, чтобы готовился к временному переезду и мобильный дом себе бронировал. Когда шериф будет нас принимать в пасси? Тоже надо как-то не пропустить такое дело.

Дозвонился до Бисона-старшего, узнал, что все это предстоит нам завтра с утра. Хорошо. Браун сидит в подвале под сараем, ведет себя тихо. Что теперь? Ехать поговорить с Хименес? Надо снова договориться.

Набрал О’Мэлли, но он оказался недоступен. Договориться не получается. На что сегодня нацелить Патрика? Наблюдение за офисом уже явно лишнее, меня, похоже, именно на нем и спалили. Да и смысла наблюдать нет, только время терять, у нас сведений более чем достаточно для того, чтобы начать действовать куда как более активно.

Кстати, что там Патрик говорил?..

Набрал его номер, откликнулся он сразу.

– Не спишь?

– Нет, давно проснулся.

– Зайди ко мне в трейлер, пожалуйста.

– Сейчас.

Надо мне тогда в Сидону съездить сегодня. Оглядеться там, основываясь, так сказать, на новых знаниях. Только машину возьму в прокат, потому что «Форд» слишком похож на полицейский, а мой пикап… просто не надо своей машиной светить сегодня, как мне кажется.

Шаги по гравию, открылась дверь. В трейлер поднялся Патрик.

– Кофе будешь? – спросил я.

– Давай, – не стал он отказываться и плюхнулся в кресло. – Какие идеи?

– Для тебя? – уточнил я. – Для тебя две идеи. Ты говорил, что знаешь кого-то, кто работает на картель «Синалоа», и можешь с ним поговорить. Так?

– Да, есть у меня такой… знакомый. – Патрик слегка поморщился. – А что требуется?

– Требуется дать им аккуратно знать, что «Бельтран Леива» пытается возродиться. И сказать, что они наладили постоянный канал в Аризону, на несколько тонн кокаина в месяц.

– Только кокаина?

Он еще не успел, наверное, показания Брауна посмотреть. Вообще основная масса грузов от мексиканских картелей в Америку – это трава, марихуана. Именно на ней чаще всего перевозчиков и ловят, потому что она занимает много места, а сама по себе недорогая. Лучше бы ее легализовали, вот ей-богу, всем было бы проще, кроме картелей, которые стали бы меньше зарабатывать.

Еще картели тащат через границу бурый мексиканский героин, который по качеству хуже белого афганского, но намного дешевле и доступней. И заодно волокут много мета. Они закупают в Китае в промышленных масштабах всю нужную химию и уже в Мексике производят мет. Я даже помню, что где-то возле Сьюдад Хуареса есть огромный особняк какого-то китайца, которого считают главным торговцем всей этой химией. Вроде и не криминал по мексиканским законам, а вот Америка его не любит, китайца этого самого сильно умного.

Кокаин во всем этом потоке идет как самый дорогой, чистый и элитный товар. И компактный. Когда-то его возили колумбийцы сами, но мексиканские бандиты быстро сообразили, что для колумбийцев много чести зарабатывать такие деньги. Маршрут ведь через Мексику, так что покупателями для колумбийцев стали мексиканцы. Ну и платить меньше стали, понятное дело. Колумбийцы возят разве что во Флориду теперь, где нет сухопутной границы, а в Луизиану тащат порошок преимущественно боливийские картели. Но доставлять туда все же сложнее и опасней, местные власти уже научились как-то с этим бороться, море под присмотром, а вот бесконечно длинная и прозрачная мексиканская граница – это и есть самое уязвимое место. Плюс борьба между группировками в той же Колумбии, и в результате они не могут самостоятельно выбирать маршруты движения своего товара. Куда кто кого вытеснил, тот туда и везет.

При этом кокаин еще и самый выгодный. Если мет могут смастрячить и прямо в Америке, и траву прекрасно растят в сараях на гидропонике, а героин не пользуется сильно большим спросом, то кокаин – это эксклюзив. Это модные вечеринки с трубочками из банкнот и разбитыми на «дорожки» кредитками кучками порошка, и это еще и «крэк-хэдз» из гетто – зомбиподобные люди, в основном черные, готовые убить за лишнюю затяжку из трубки с крэком – тем же кокаином. Так что да, кто контролирует поток кокаина, тот по факту управляет наркорынком. По крайней мере в этой части света.

И вот здесь уже давно рулит всем картель «Синалоа», безраздельно и однозначно. Местные мексиканские банды работают на него, La Eme, «мексиканская мафия», тюремная группировка, определяющая, как жить уличным бандам, тоже работает на картель «Синалоа». Контроль рынка – это контроль цен. Цены – это прибыль. Если на рынке появляется альтернативный источник, то рынок сокращается, а цены падают. То есть картель «Бельтран Леива» пытается запустить клешню в карман картелю «Синалоа».

При этом здесь, в Аризоне, «Бельтран Леива» ничем особо не рискует, если не брать в расчет проблемы с законом. Полноценную нарковойну устроить здесь не получится, на таких живчиков власти обрушатся всей своей мощью, а как бы кто ни иронизировал, мощи у американских властей хватает. Так, постреляет кто-то где-то в гетто, где-то кого-то завалят, кто-то сядет пожизненно – и на этом загаснет. Если новая группировка начнет здесь торговать, то помешать ей не получится.

А вот на территории Мексики – очень даже вполне. Как у картеля «Синалоа» уже получилось – оттеснили конкурентов от границы, перебили чуть не половину их людей – и конкурента практически не стало. И если этот картель снова хочет устранить конкурента, он должен действовать на той стороне границы. Бить по корням, так сказать.

В общем, я кивнул и ответил Патрику:

– Только кокаина. Пока.

Потому что, честно говоря, я не вижу проблем в том, чтобы, например, гнать мет внизу. Думаю, что эти такое дело давно сообразили, подозреваю даже, что они собирались делать это на складе в Саломи, но к производству нужен еще и рынок сбыта. А сбытом эти не занимаются, им надо снова договариваться с картелями и местными бандами. Лучше с картелем, потому что от местных банд уйдет информация, с картелем проще, те сами все организуют.

– И что они должны сделать для нас?

«Для нас» – это очень правильный подход, практичный.

– Нам потребуется помощь на той стороне границы. – Кружка для Патрика наполнилась ароматным кофе, и я вытащил ее из кофеварки и протянул ему. – Машина. Оружие. Много патронов. Бронежилеты, гранаты. За их счет. Военная взрывчатка со средствами взрывания.

– А взамен?

– Взамен мы ликвидируем начало цепочки там. На территории «Бельтран Леива», то есть там, где им пока особо не развернуться. Обрежем канал их конкурентов. Сможешь это сделать?

Патрик глубоко задумался.

Я попробовал ему подсказать:

– Скажи, что «Бельтран Леива» нанял какую-то секту… детоубийц, например. Сатанистов. Это недалеко от правды.

Он отпил кофе, почесал в затылке, потом выдал:

– Поговорить я смогу, меня выслушают. А вот что ответят и насколько это все будет честно…

– Хотя бы поговори. Это для тебя задача номер один на сейчас. Да, и завтра с утра нам надо быть в Паркере, принять обязанности пасси.

– Я понял.

– Тогда действуй по плану, держи связь.

Кстати, там у Витька должен лежать новый планшет для меня, так что точно надо в офис.

Пикап успел раскалиться, стоя на солнце с утра, так что климат-контроль врубился на полную мощность, пытаясь охладить внутренности кабины. Ехать недалеко, чуть больше пяти минут, разве что пришлось немного потолкаться для того, чтобы пересечь хайвэй. Вроде и развязка здесь с путепроводом, но все равно какая-то бестолковая, под ней все через светофоры разруливается, и поэтому машины толпятся.

У нашего ангара я пристроил пикап в тени, мы там навесы выстроили, а там и вовсе перебежал во вполне прохладный цех. Встретил меня Нат:

– Мы уже думали, что ты на работу плюнул, – усмехнулся он, протягивая руку.

– Ну ты вроде справляешься.

– Так я без пригляда и воровать начну. У меня список заказов на три страницы, чего нам не хватает или скоро будет не хватать, посмотришь?

– Не вопрос. Скинешь на мою почту?

– Сейчас сделаю.

Нат ушел в свой угол, где у него стоял компьютер, а я направился к Блэйку, который был занят тем, что навинчивал на массивный «баррет» пятидесятого калибра еще куда более массивную трубу глушителя из сверкающего полированного металла.

– Ты уверен, что это удачная идея? – вместо «здрасти» сказал я, щелкнув ногтем по изделию. – В пустыне с этим будешь как маяк.

– Просто проверяю, – пробормотал Блэйк, аккуратно закручивая толстую трубу. – Потом покрашу.

Вообще глушитель для пятидесятого калибра штука спорная и, прямо скажем, рассчитана на любителя или на фаната. Но если кто-то готов нам за нее заплатить – имеет полное моральное право на это. Деньги нам пригодятся.

– Да, – окликнул он меня, когда я уже оставил его в покое и пошел дальше. – Я нашел «Тахо», если тебе интересно.

– Уже? – удивился я.

– Почти случайно. – Блэйк, оторвавшись от винтовки, махнул рукой. – Позвонил знакомому парню, который такие машины иногда продает, а он сказал что как раз две такие выставили у него. Надо смотреть и покупать, если понравится. Вместо антенн заглушки уже стоят, белая… ну, «толкач» спереди сняли, понятное дело.

– И сколько?

– Двадцать две тысячи. Пробег семьдесят тысяч миль и полная гарантия. Карфакс и все такое. У Энди подряд на обслуживание их машин, так что он знает, что там к чему.

– Сам сможешь посмотреть?

– Я не договорил. Еще есть «Эксплорер», тоже из патруля, полный привод. И что главное – почти новый.

– Аварийный? – удивился я.

– Нет, там какая-то проблема с оплатой была, бюджет им режут.

Бюджет всем режут, кризис и все такое, и улучшения никто не ждет. Из-за этого вместо прожорливых «Тахо» как раз начали брать на службу чуть более прилично жгущие бензин «Эксплореры», тоже в конфигурации «перехватчик».

– А он сколько?

– Двадцать восемь пятьсот.

Я задумался. Вообще-то поначалу я хотел потратить не более пятнадцати. За эти деньги я могу просто найти новый пикап в отличном состоянии и установить на него большой бак и все такое. А «Тахо» – он как танк по габаритам, если кого бодать, то именно такой машиной. И постоянно ездить я на нем не собираюсь, это только по работе, причем по специфической.

– Я подумаю, озадачил ты меня.

В офисе наверху Витёк с Белен ели пиццу. Пахло сыром и паприкой, на столе стояла большая бутылка колы, причем не диетической.

– Как дела?

Оба молча показали большой палец.

– Вить, собирай походный набор, скоро все переедем на склад в Саломи, на несколько дней.

– А жить?

Удивленным он не выглядел, привык ко всякому. Белен тоже с опытом «залегания на тюфяки».

– Возьми ар-ви в прокат, оплати со счета «Моравии» – назвал я подставную техасскую компанию, которую я и создал для подобных дел. – Думаю, что завтра выдвинемся туда.

– А машина?

– Ты веди ар-ви, Белен машину… хотя лучше наоборот, – поправился я, вспомнив об особых талантах Витька в вождении машины.

– Я понял. Соберем все нужное сегодня.

– Вооружены? – требовательно спросил я.

Оба резко приподняли майки. И у Витька на тощем боку, и у Белен на толстом видны были кобуры с пистолетами. Они у меня еще и нормативы по обращению с ними и по стрельбе сдают. Угрожаю, что зарплату урежу, если не сдадут. Как-то справляются, защититься смогут, случись чего.

– В общем, готовы будьте. Мой планшет привезли?

– А, да! – вспомнил Витёк.

Он полез в стол, выгреб оттуда планшет уже в чехле, зарядник к нему и инструкцию.

– Обычный набор установил, – протянул он все это мне. – Симку вставил, «ватсап» уже работает, с контактами ты уже сам разбирайся. И два маячка. – Он достал из того же ящика две картонные коробочки. – Вдруг пригодятся.

– Спасибо! – обрадовался я.

Так, теперь от Ната список. Вообще-то проверять там особо ничего не нужно, он и сам знает, что хорошо продается, и Витёк простенькую программку-намекатель ему написал, в стиле «ты про это не забыл?».

Вообще препперский рынок оживляется, массовый пессимизм относительно будущего влияет. Спроси у кого угодно – никто не ждет наступления золотого века, только проблемы предсказывают. Я, вообще-то, так же примерно думаю. Блэйк, к слову, предлагает наладить производство модульных подземных бункеров по его проекту – может, в этом что-то и есть, надо посчитать, прикинуть.

Ага, а по заказам у нас… ну вроде бы все в порядке, глушители все лучше и лучше идут. Да и оружие продается по ходу дела, больше почтой, но идет. С патронами хоть ситуация наладилась, перебои закончились… хоть цена и подросла. Только новых дешевых «хорнади» в стальной гильзе, какими с удовольствием в больших количествах закупались «выживанцы», больше не будет – санкции. Они ведь барнаульские с американской пулей.

Ладно, что еще? Да все, пожалуй.

– Белен, сможешь меня до проката машин добросить?

– Конечно. – Она с готовностью поднялась с кресла.

Этому тоже никто не удивляется. Поработай со мной – вообще удивляться разучишься, начисто.

Глава 15

Заехав в Сидону, я хотел позвонить Росите, но все же не стал. Неохота, если честно. Сказать особо нечего, а просто болтать по телефону я не люблю. Особенно болтать как процесс, ни о чем. Был бы повод – она бы уже сама позвонила. А так звонить избегает, знает, что телефонные звонки я не люблю. И сам предпочитаю «текстить» людям и принимать от них такие же сообщения. Она мне текстит про всякие «люблю» и «скучаю», я обычно читаю все это оптом раз в день и отвечаю каким-нибудь смайликом вроде «улыбки». Потом все равно с ней увижусь и все сразу выслушаю. Так проще.

Прокатный «Гранд Чероки» неторопливо проехал по центральной улице города и свернул на север, туда, куда вел навигатор. Дорога потянулась среди хороших домов и зелени на красной земле, дома постепенно становились все больше и дороже, а расстояния между ними все больше и больше. Счетчик расстояния на экране навигатора быстро отматывал цифры в сторону уменьшения, показывая, что я все ближе и ближе к цели поездки.

Нужный мне дом располагался именно так, как я и ожидал, – чуть на отшибе, двор не просматривается ниоткуда, хотя вроде бы до соседей не так уж и далеко. Большой, преимущественно одноэтажный, как здесь принято, дом. С дороги за густыми соснами его разглядеть довольно трудно. Забор, автоматические ворота.

К воротам я и свернул. Не знаю почему, но я был уверен, что дома кто-то будет, несмотря на середину дня. Остановился, выбрался из машины, инстинктивно нащупав рукоятку пистолета под рубашкой, встал напротив объектива камеры, позвонил.

Внешне ничего не произошло, но я почувствовал, что на меня смотрят. Затем створка ворот дрогнула и неторопливо поехала на роликах в сторону с негромким гулом, давая дорогу.

Можно было войти пешком, но ворота открылись до конца, поэтому я заехал на машине, припарковал ее на развороте перед входом. Когда я вышел из джипа и захлопнул дверь, на крыльце появилась Энн. Энн Мур, насколько я помню. Теперь она Энн Мур.

Прическа не изменилась, все тот же легкий мейкап. Тонкое платье, голые загорелые ноги в легких босоножках. Довольно нетипичный вид для этих мест.

Она не выглядела ни удивленной, ни расстроенной, ни злой. В ее лице скорее читалась некоторая смесь любопытства и чего-то еще, может, даже легкой насмешки.

– Привет, – сказал я, подойдя к крыльцу, но не поднимаясь на него, отчего наши глаза оказались на одном уровне.

– Почему-то была уверена, что ты сюда рано или поздно приедешь. Заходи. – Она отступила в сторону, давая мне пройти. – Я одна и вообще безопасна. Можешь меня обыскать, – добавила она, снова усмехнувшись. – Хочешь меня обыскать?

– Ты еще в доктора предложи поиграть.

– Можно и в доктора, я не против. – Ее белые зубы сверкнули в быстрой улыбке. – Что тебе налить?

Она пошла вперед, в сторону просторной кухни с широченным «островом».

Да, великолепный дом и… все же рассчитан на то, что прислуга здесь будет только приходящей. Ей не нужны, как мне кажется, вообще другие люди вокруг. Она абсолютно, идеально самодостаточна, наслаждается своим собственным обществом. В чем-то мы схожи, пожалуй.

– Минеральная с газом у тебя есть?

– Конечно. – Она распахнула дверь холодильника, достав из дверки бутылку «Перье». – С лаймом?

– Было бы прекрасно.

Энн забила большой и широкий стакан льдом, ловко выдавила туда половинку лайма, долила минералкой. Бросила на гранитную поверхность барной стойки блестящий кружок и поставила на него стакан. Затем налила себе воды без газа, просто со льдом.

– Рассказывай, – сказала она.

– О чем именно?

– Ну… – Она посмотрела в потолок, делая вид, что задумалась. – Где Эрик, например, где Лиз, где Келлоп? Его мама ищет. Как ты меня нашел? Скучал ли ты? Что ты сейчас хочешь со мной сделать? И сколько раз?

– Никогда не слышал об этих людях, – покачал я головой. – Нашел по зову сердца. Много раз, во все места. Что-то пропустил?

– Забыл положить руку на сердце и дать честное скаутское.

– Я не был скаутом, так что могу дать это честное слово сколько угодно раз, – ответил я, отпив холодной кисловатой воды, защипавшей язык пузырьками газа. – Я приехал на тебя посмотреть.

Она подошла к высокому, во всю стену окну, из которого открывался вид на спускающуюся от нас долину и красные скалы вдалеке. Встала ко мне спиной, постучала по стеклу ногтями.

– Я как раз хотела залезть в бассейн. Составишь компанию? Заодно убедишься, что я не прячу на себе оружия. – Она повернулась ко мне, посмотрела в глаза.

Надеюсь только на то, что это действует не только на меня. Я вообще не должен был сюда приезжать, и если кто-то спросит меня, зачем я это сделал, – ответить честно на вопрос я не смогу. Соврать смогу, а честно – нет. Я даже себе честно не могу признаться в том, что меня безумно, гибельно к ней тянет. Почему?

Когда-то она сказала мне следующее, я помню весь этот наш разговор до последнего слова, последнего жеста, последней детали.

– Ты сходишь с ума? – спросила она тогда. – И я тоже схожу, тоже с ума, и готова жить в постели, не занимаясь в жизни ничем, кроме секса. И это потому, что мы разные. Как полюса у магнита, понимаешь? Со всеми ими, остальными, у меня никогда такого не будет. Потому что это невозможно. Потому что Энн Хилли – злобная сука, которая не любит никого, кроме себя. И не может любить. Да и тебя я не люблю, совсем, но… мать твою, как же я тебя хочу. Я почувствовала тебя в первую же секунду, когда увидела и… это даже не мой выбор, ты понимаешь? И не твой. Просто так вышло и так будет. У нас нет выбора.

Я ее тоже не люблю. Более того, я ее ненавижу, но когда я нахожусь с ней рядом, я едва могу себя контролировать. Я ее ненавижу, как любое Зло, и в то же время я не убил ее тогда, в Панаме, хотя легко мог это сделать. Мог – и не смог. Дал уйти. И вот теперь она здесь, и все началось заново, все зло, вся кровь. В утешение самому себе могу лишь заметить, что если бы я ее тогда убил – ничего бы не изменилось. Слишком много их тогда успело сбежать.

А еще я чувствую, спуск где-то близко. Снизу закрыта дверь, чтобы Энн, после того как мы с ней расстанемся, могла спуститься туда, где ей хорошо. Где время не властно не только над ее красотой, но и над самой молодостью. Там оно ни над чем не властно. Там его даже нет, наверное.

И, что самое странное, я знаю, что смогу отсюда уйти. Ни я ее не убью, ни она меня. Такая вот иррациональная, но абсолютная уверенность.

Я подошел ближе, положил руки ей на талию, притянул к себе. Услышал, как прервалось, изменилось ее дыхание, почувствовал ее ногти у себя на плечах. Затем она впилась в мои губы долгим поцелуем.

– Пошли… доктор… меня надо обыскать, – прошептала Энн мне прямо в ухо и потащила не к бассейну, а дальше в дом, в спальню с огромной кроватью.

И когда мы в первый раз закончили, я увидел, что окно спальни закрывается хитрой механизированной черной шторой. Мы лежали прямо над спуском.

И все это время я чувствовал спуск под нами, словно мы любили друг друга над бездонной пропастью, в глубине которой клубилась вечная тьма, готовая тебя поглотить при первом неудачном движении. Может быть, это еще и добавляло что-то к сексу, я не знаю. Мне некогда было об этом думать.

Потом у Энн несколько раз звонил телефон, она его брала, говорила, что перезвонит позже и сразу бросала. Мы сидели на улице в просторном джакузи, примыкающем к бассейну, и пили бордо – «Шато Потенсак» хорошего года. Скалы были еще видны вырезанным из темной бумаги силуэтом на горизонте, закрывающим безумно звездное небо, и разноцветные огни горели прямо в ванной, под нами. Другого света вокруг не было.

Состояние у меня, как обычно после встреч с Энн, было таким, что сил не хватало даже не то чтобы рукой шевельнуть. Чтобы поднести бокал к губам, мне требовалось это движение буквально заказывать заранее.

Энн выглядела так же, она сидела напротив, подтянув одну ногу коленом к подбородку и обхватив ее руками, и смотрела куда-то вдаль, в темноту. Я почему-то подумал, что она видит в темноте куда лучше меня. С чего я это взял, сам не знаю, но вот так мне подумалось. Хотя бы потому, что еще тогда, в последнюю нашу встречу в Панаме, в ходе которой меня должны были убить, а я не убил Энн, я вдруг понял, что она уже не совсем человек, да и не может она быть человеком. Она, наверное, им и с рождения не была, но долгая жизнь во тьме и в крови убила в ней человека навсегда.

Вообще она чудовище. И я с этим чудовищем сижу в бурлящей теплой водой ванне и вспоминаю, как мы, словно взбесившись, занимались сейчас любовью. Вижу синяки от моих пальцев у нее на плечах, чувствую царапины у себя на спине. Никогда у нас с ней не получалось обойтись без этого, мы всегда теряли контроль над тем, что делаем.

Да, это не любовь. Но это хуже – это предназначение. От него невозможно избавиться и невозможно уйти.

Мы почти не говорили сейчас, избегая любых тем, которые могли разрушить вечер, а разрушить его могло все, потому что между ней и мной все та же смерть, та же кровь, та же тьма. Мы те противоположные полюса, что притягиваются друг к другу, и как полюса, мы бесконечно же друг от друга далеки и никогда не сойдемся.

Росита? Я забыл про Роситу в ту же секунду, как увидел Энн на крыльце. Зачем я к ней приехал? А вот за этим самым, просто не мог терпеть больше после того, как узнал, где ее найти. И она так ни разу и не спросила, зачем я приехал – она и так это понимала. Она просто молчала и так же молча пересела ко мне на колени, лицом ко мне, положив руки за плечи, сказала шепотом: «Давай еще, я знаю, что ты можешь», – и я, к своему уже удивлению, обнаружил, что да, я снова могу, и потом, наверное, еще смогу, если просто не умру от потери сил.

На ночь я у нее не остался. И она знала, что я не останусь, даже не предлагала. С ночью приходит тьма, а тьма это то, что нас делит. Меч разделения. Я вытерся большим мохнатым полотенцем, собрал разбросанную одежду, подобрал и прицепил к ремню кобуру с пистолетом.

– Ковбой, – усмехнулась она. – А ты ведь не стал меня тогда убивать, верно?

– Не смог, – честно ответил я.

– А я собиралась убить тебя.

– А у тебя не получилось. – Я усмехнулся.

– Приедешь еще?

– Не знаю. Сюда… сюда уже нет, наверное.

– А куда?

Я посмотрел ей в глаза, затем сказал, медленно, давая возможность расслышать и распробовать каждое свое слово:

– Если ты бросишь это все… и всех и просто уедешь, хотя бы обратно в Панаму, в свой дом на берегу, то туда я приеду. Сюда… лучше, если я здесь больше не появлюсь. Для тебя лучше. И для меня, наверное, тоже, потому что хоть ты для меня и порождение дьявола, но я в тебе нуждаюсь больше, чем нуждался в чем-то еще в этой жизни, понимаешь?

– Я понимаю, – просто ответила она.

Но кроме этого она не сказала ничего. Мы закончили этот разговор долгим поцелуем на крыльце, после чего я сел в «Гранд Чероки» и выехал за ворота ее усадьбы. Отметив для себя, что надо будет проверить машину на маячки. Нет, я точно знаю, что она бы сейчас этого не сделала, я ее уже хорошо научился чувствовать, но я все равно проверю. Потому что есть стандартные процедуры. И еще проверю, есть ли за мной «хвост». Привет, реальный мир!

Глава 16

Телефон зазвонил почти сразу после того, как я свернул с подъездной дорожки дома Энн на шоссе. На дисплее высветилось «Росита». Ответил я сразу, потому что так она текстит, если ничего срочного, и какие-то непрочитанные сообщения у меня есть. Пока я сидел в джакузи с Энн, телефон позвякивал, сообщая о поступающих.

– Guapa?

– Папи, я нашла еще кого-то из них. – Голос у нее был взволнованный, и она явно старалась говорить потише.

– В Сидоне?

– Да! Что мне делать?

– Ждать меня. Я в Сидоне сам. Куда мне подъехать?

– Ты даже не позвонил! – Голос стал обвиняющим.

– Я здесь со слежкой, что я бы тебе сказал? – изобразил я удивление. – Говори, куда подъехать. И да, кто это? Высокий мужчина слегка за тридцать?

– Нет. Их трое. Я в «Редз», прямо в отеле!

– Буду через пять минут. Ничего не делай, не привлекай к себе внимания. Я заходить внутрь не буду, останусь на стоянке. Когда они соберутся выходить – сообщи мне. Не скучай.

– Я с Маргаритой, она меня навестила.

Ну хоть так. Теперь ей только лишнего интереса к себе не вызвать, эти твари куда как осторожны, а Росита опытом тайных дел не блещет. Хотя ничего, в ресторане ей ничего не грозит, а дальше уже я подстрахую. А потом… потом я ее увезу жить в трейлере на складе, там теперь самое безопасное место будет, вроде как наш собственный форт. Там до нее никто не дотянется.

Я вспомнил про исцарапанную спину, поморщился слегка, потом отмахнулся от этой мысли – я могу и в другой кровати поспать. И вообще… мы через это уже раз проходили. Надо – еще раз пройдем. Может, оно и к лучшему.

Хуже, что у «Сидона Руж» valet parking, то есть такая парковка, где постоянно шляются служащие, забирающие машины у посетителей и подгоняющие их обратно. То есть просто стоять на этой парковке можно, но на тебя могут обратить внимание. Если обратят внимание, то сообщат менеджеру. Менеджер может позвонить в полицию, полиция подъедет и вежливо поинтересуется, что ты тут делаешь. Сидона – безопасное место, и отчасти как раз поэтому.

При этом мне все же выход бы видеть. И со стоянки там два выезда, что тоже совсем нехорошо.

Можно встать у офиса «РеМакс»[16], там как раз стоянка пустая, они уже закрылись до завтра, и оттуда как раз виден выход из ресторана. Не то чтобы близко, но должен просматриваться. Вот туда и встану.

Кто это может быть? «Советник права»? Круглолицая Жаклин с косичками, которая провела сколько-то там лет в психушке за убийство младшего брата? Кто еще из них может быть в Сидоне, учитывая, что из всей компании, сидящей в Финиксе, к встречам с той же Энн были допущены только Джасмин Роджерс и Браун? Остальные ее в глаза не видели.

Это может быть Грант. С Роджерс, к слову, которая давно его любовница. Вышли погулять. Браун адреса Гранта не назвал, сказал, что никогда у того не был, а лишние вопросы задавать не принято, и я ему поверил в общем-то. Так что если это они, то я могу вычислить «советника права». А он, наряду с Энн, наверху пирамиды. Он тоже решает, что всей этой своре делать.

Вот грохнуть бы его просто… прямо отсюда. Достать из багажника карабин, опереть на капот, дождаться, пока выйдет – и завалить. Потому что я до сих пор не представляю, как мне выбить их «низы» так, чтобы при этом «верхи» не сбежали в другое место и не начали все заново. Как случилось здесь. Свалят в Техас или Калифорнию – и растворятся. И будут заниматься тем же самым.

Только нельзя его здесь стрелять, потому что я сам потом никуда не денусь. Нужен хотя бы план, а плана у меня нет. Звонить Акосте и просить прикрыть за убийство тоже идея так себе, прямо скажем. Мы взяли себе за правило избегать открытой уголовщины, то есть такой, при которой ты рискуешь попасться. Тут кругом камеры, скорее всего и на офисе, возле которого я стою, тоже камеры, и они ведут запись, и если я начну стрелять отсюда, то совсем скоро как минимум номера машины будут у полиции, а дальше дело техники.

Надо попробовать проследить.

Набрал Роситу. Она ответила, извинилась перед кем-то, Маргаритой, наверное, потом явно отошла к выходу.

– Guapa, я уже здесь, недалеко от выхода. Опиши их кратко.

– Двое мужчин, высокие, один помоложе, другой старше. Еще женщина, лет сорок, наверное. На женщине джинсовая юбка и темный топ, мужчины как в гольф играть собрались.

Ну, в общем понятно описание.

– Кого из них ты почувствовала?

– Не знаю, они все время вместе. Но кто-то из них точно…

– Они на тебя внимание обратили?

– Вроде нет. – Голос не то чтобы совсем уверенный.

– Тогда еще раз скажу, сиди тихо и внимания не привлекай. Сразу звони, как они выйдут. Или кто-то из них выйдет.

«Редз» считается местом популярным, к тому же там часто хорошая живая музыка, так что они могут и задержаться. Ну ничего, я ждать привыкший.

Что это было с моим визитом к Энн? Как я до этого додумался? А мне и додумываться не надо, все это для меня… нет, не так – это уже стало частью меня. Она зло? Да. Но зная, что она рядом, я не могу ее не видеть. Только с ней я испытываю такое… никогда не употреблял наркотики, даже траву курить не пробовал, но мне почему-то кажется, что подобное влечение испытывает безнадежный наркоман к дозе. Она для него нечто такое, что испытать другими путями просто нельзя.

Насколько я навредил всему делу сегодня? А я не знаю. Думаю, что ничего не изменилось. Энн знала, что я здесь, и знала, что я их ищу. Исчезновение Брауна тоже заметили наверняка. Могли догадаться, что Браун не образец стойкости, так что все, что знал он, уже известно мне.

В общем, им надо сейчас решать, что делать дальше. Их структура вскрыта, ну а мое появление у Энн это окончательно доказало. Что бы я сделал на их месте? Прекратил все операции на какое-то время, тем более что они возят товар не чаще раза в месяц, и спустился вниз, в их лагерь под Саломи. Оставив наверху кого? Адвокатов. Да хоть «советника права», я ведь так и не докопался, кто он такой, что на нем висит. Или даже нанятых юристов.

А что дальше?

Дальше можно организовать новую «точку сбыта», вот и все. Не там, где сейчас, а на другой окраине Финикса. Или вообще черт знает где. А дальше мы подергаемся, подергаемся и затихнем. А реальную угрозу для них представляю только я, потому что, если не можешь спуститься, – ты не угроза.

То есть опять надо убрать меня. А что делать мне?

Мне надо бы проверить, остались ли машины возле их офиса. Вот что. Если там пусто – противник ушел вниз.

И что мы тогда делаем?

А едем в Мексику, вот что мы делаем. Если Патрик сумеет договориться. Не сумеет Патрик – надо просить Акосту. Чтобы машина с оружием гарантированно проехала через границу. Не знаю, насколько это реально, но вот хотелось бы. Тайники тайниками, а искать на границе тоже умеют. Можно проскочить, можно попасться. В идеале крупнее пистолета в машине бы ничего не везти… совсем пустым нельзя, мало ли кто и где нас решит принять.

С другой стороны, я сразу это не предусмотрел, нам бы оружие с глушителями там пригодилось. Лучше бы с Акостой все решить, с Акостой… Я бы сам у себя закупил требуемое, в Аризоне никакой регистрации нет. Собрал бы не очень легально «SBR», сделал бы для нее неучтенный глушитель, да и увез бы за границу.

А кто мешает договориться и там, и там? Взрывчатку мне брать негде, пусть бы ее бандиты в Мексике добыли. И гранаты. А вот ночники и прочее… тут я свои потрачу, кровные. С собой привезем.

Потом… потом видно будет. На потом у меня уже план «А», план «В», план «С» и так далее.

Телефон зазвонил через часа полтора после того, как я занял позицию.

– Папи, они уходят, все трое! – шепотом и возбужденно.

– Спасибо, принял! – отозвался я. – Посиди там еще, пожалуйста, пока я не скажу, что можно уходить, хорошо?

– Хорошо.

Отлично.

Ага, а вон такси едет… Эти вызвали?

Белый с синими полосами «Караван» заехал на дорожку перед подъездом, остановился. Я взялся за бинокль – добротный охотничий «штайнер» с большим объективом. Громоздкий, но зато свет собирает так, что в темноте через него лучше видно, чем без него. В таких условиях, как сейчас, когда и от фонарей свет, и от вывески и всего прочего, он лучше любого ночника. Видишь все в цвете и во всех деталях. Жаль, не фотографирует. Был у меня бинокль с камерой в «дежурном наборе», но он тоже в машине сгорел.

А вот меня, думаю, не засекут, тут как раз тень, со света смотреть не очень. Нормальная позиция, не должен я их пропустить.

Есть, выходит кто-то… один мужчина… и за ним сразу мужчина с женщиной.

«Советник права» Джереми Грант. Прекрасно. Не знаю, что это мне дает, но… стоп, стоп, стоп…

А с ним некто тоже высокий, седоватый, с зачесанными назад волосами… чуть за пятьдесят, наверное, длинное лицо… вид аристократический до невозможности…

Пемброк.

И с ним женщина, с виду примерно тридцать пять, может, больше, светлые волосы, уместная здесь джинсовая юбка, топ… лицо… так обычное, но приятное вроде… Сисси Келл? Что-то есть общее с убиенным «ковбоем», мальчики почти всегда на маму похожи, как девочки на папу, статистика, вот и мама на мальчика… только у того борода была, а у нее нет.

Так, они здесь пожить или заехали на чуть-чуть? Поговорить за жизнь?

Черт, может, их все же того? А?

Нет, попадусь, нельзя. Но очень хочется, очень, руки просто чешутся. Эти же двое здесь не живут, они уехать могут. Этот Пемброк – он ведь как источник заразы… был. Сейчас уже нет, эти сами научились. Тогда почему он главный? Самый богатый? Что он такого знает, что он в пирамиде выше Энн и Гранта? Ну, Сисси пускай при нем… или он при ней? Это же она проделала проход вниз в подвале Макади? Или все же он? Нет, она. Если бы он, то не поперся бы в Аризону и не устроил такую резню.

Так, Сисси и Пемброк садятся в такси, а Грант рядом топчется… он обратно вернется, в кабак, или на своей поедет? И за кем ехать мне?

А мне придется за ним, потому что если эти поедут первыми, а я пристроюсь им в хвост, то он почти наверняка обратит на это внимание. А вот если я потащусь за ним, то уже не обязательно.

Коди! Точно! Номер такси только записать, пусть потом у водилы выяснит, куда он этих двоих отвез. А я поеду за Грантом.

Первая, пока легкая волна азарта, волнения, даже немного страха, потому что никогда не знаешь, куда тебя это все заведет. Но вот да, так и живем.

Такси тронулось с места, Грант сам пошел к своей машине, стоящей неподалеку. Опять «Мерседес», привычки остаются, на этот раз купе от AMG, тысяч за сто. Интересно, на чем Энн ездит? Ее машина в гараже стояла, я так ее и не видел.

Я открыл заднюю дверь, залез в черную нейлоновую сумку, стоящую на полу, вытащил из нее глушитель к тому пистолету, что был у меня в кобуре, – я сегодня, предвидя всякое, вооружился «глоком-23». Я вообще с некоторых пор для всех сомнительных ситуаций предпочитаю «глоки», хоть и не большой любитель этого пистолета, – и надежно, и дешево, то есть потерять не жалко и всего необходимого в продаже много. А необходимое – это то, что оставляет следы на пуле и гильзе. Смени три детали, и уже никакая экспертиза тебя не притянет. А стовосьмидесятиграммовая пуля «хайдрашок» с этим калибром уже дозвуковая, это прямо самое то, что надо.

Так, такси поехало, куда-то на главную улицу. Грант садится в свой «Мерседес»… Фары зажглись, заводится. Ну и я уже готов, только заводиться не спешу. Даже если фары не включать, все равно придется выжимать тормоз, чтобы завести машину, задние фонари мигнут. А нам пока ничем мигать не надо, нам бы все по-тихому.

Есть, поехал, на главную улицу. Мне туда выезжать дольше, но это не страшно, не потеряю. В городе здесь ездят медленно, а машин мало, вся дорога просматривается. Теперь и я поехал, можно и фары включить теперь.

Прокатный «Гранд Чероки» неторопливо вывернул на примыкающую улицу, подкатил к перекрестку. «Мерседес» Гранта включил поворотник, пошел на разворот. Так, он на восток поедет, а такси укатило куда-то на запад. Я тронулся с места, выехал на главную, отпустив «Мерседес» подальше. Да, он никуда не торопится, тут лимит тридцать в час, ну и я торопиться не буду. «Мерседес» приметный, потеряться не должен.

Перекрестков, на каких останавливаться надо, впереди нет, так едет он себе и едет, ну и я поодаль, ничего подозрительного, машины все же какие-то есть, так что не маячу. Минуты через две он левым поворотником замигал. Куда это? На Солджер-Пасс, я даже название помню, улица ведет в сторону скал, а там дальше опять дорогие дома пойдут. Домой? Наверное.

Езжай домой, езжай, главное – тормозни где-нибудь в темном месте.

Есть, свернул, теперь и я поворотник включил, пусть и с запозданием, но не хотел внимания преследуемого привлечь. Нет, он меня не засек пока вроде бы, едет, как ехал. Тут вообще пусто, ни единой машины, поэтому после того, как очередной поворот на секунду скрыл Гранта от меня, я выключил фары. Черт с ним. Может, полиция остановит, если ее сюда какой-то черт занесет, но это не страшно, я все тесты на трезвость пройду, сошлюсь на забывчивость, разве что замечание сделают. Но меня Грант в зеркале теперь вообще не должен видеть, машина темная, и на улице темно. И никаких фонарей, только луна и светит, ну и из окон, где они попадаются, тоже что-то.

Еще пара минут по дороге, затем снова поворотник замигал, правый на этот раз. Я скинул скорость так, чтобы перед поворотом даже не притормаживать, чтобы никакого света.

Все же домой он едет или куда? Интересно, он там пил, в «Рэдз»? А если пил, то сколько? Лучше бы побольше, тогда бдительность притупляется и вообще к опасности начинают относиться пренебрежительно.

Так, перчатки. Обычные рабочие, черные, с прорезиненной ладонью. Я такими уже пользовался… для всякого. Пистолет под левым бедром, его оттуда легче всего взять… боковые стекла опустить, и слева и справа. Готов.

Едет, едет… опять поворотник, правый… там здоровый домина за соснами как-то просматривается. Слева от дороги. Свет? А нет света вроде, это от его фар отблеск скользнул по окнам, отразился. И ворот перед домом никаких нет, въезд прямо на разворотный круг у великолепного, насколько я в свете его фар вижу, подъезда. Хороший дом, большой и дорогой, и такой вот круг обычно перед такими и бывает.

Так же, не включая света, я просто свернул следом, почти не давя на газ, чтобы машины и слышно не было. Я вижу, что подъездная дорожка до идеальной чистоты выметена, под покрышками даже пыль не зашуршит.

«Мерседес» остановился фарами в ворота гаража, засветились стоп-сигналы, створка ворот с места не тронулась. Многие здесь машины в гаражи не загоняют, лень, поэтому так и бросают на подъездной дорожке. Вот и Грант так же, а рядом вторая машина стоит.

Он все же успел вылезти из машины до того, как обратил на меня внимание. Джип подкатил к нему действительно тихо, а может, Грант поддатый был. Или просто никак не ожидал такой наглости, это тоже иногда работает.

Я уже держал пистолет на изготовку и через правое окно четыре раза выстрелил в него, целясь в середину груди. И всеми четырьмя попал, тут метров пять всего. Грант дернулся, завалился назад, на свою машину, потом сполз вниз, держась правой рукой за грудь. На его белой рубашке поло быстро, даже очень быстро, расплывалось темное пятно. В салоне джипа резко запахло горелым порохом, я услышал, как обо что-то металлическое, о застежку ремня безопасности, наверное, стукнулась, отскочив, вылетевшая гильза.

Огляделся – пусто вокруг. Рычаг в «паркинг», рывком открыл дверь, выскочил из машины, снова оглядевшись и не обнаружив угрозы, подбежал к Гранту – живой он еще, но уже не очень. Поднял пистолет. Увидел, как искривилось лицо «советника права», когда глушитель уставился ему в грудь. Мне показалось, что он что-то хотел сказать, но я не хотел слушать. Поэтому я еще дважды выстрелил. Лицо Гранта обмякло, голова свалилась на грудь, из угла рта вытекла тонкая струйка крови.

Смена магазина. Левая рука выдернула из поча полный, приняла полупустой, полный дотолкнула до щелчка. Опять у меня тринадцать плюс один.

Наступила тишина. Какая-то полная, и в этой тишине с неожиданно резким звуком открылась входная дверь дома и женский голос спросил:

– Джереми?

Идиот.

Я идиот, не Джереми, Джереми уже умер на хрен.

Рядом с «Мерседесом» стоит красный кроссовер «Лексус».

Вопрос: кто ездит на «Лексусе» и спит с Грантом? Угадай с трех раз, обезьяна тупая.

Рывком развернулся в ту сторону, вскинув оружие, но никого не увидел. И она меня не видит? Вход в дом – он как бы в нише, отсюда мне дверей не разглядеть.

А какая теперь разница?

И я с низкого старта рванул на голос, изо всех сил, олимпийским рывком.

Что-то она все же успела сообразить, кинулась обратно в дом, попыталась захлопнуть массивную, прочную дверь, которая могла ее спасти, но не успела – я с ходу протаранил ее плечом, с такой силой, что это самое плечо онемело.

Джасмин Роджерс истерично взвизгнула, попыталась увернуться от меня, ожидая, что я попытаюсь ее схватить, но я не стал хватать, я просто остановился, прицелился и несколько раз выстрелил ей в спину. Она упала как бежала, просто ноги подкосились. Проехалась по мраморному полу, замерла, раскинув руки. Из ее правой руки выпал небольшой пистолет.

Надо же… все же успела выхватить, а я и не заметил. Или так с пистолетом к дверям и подошла, но запаниковала?

Может быть и так.

Замер.

Кто-то еще здесь есть? Сомневаюсь. Но проверить не мешает. Смена магазина. Опять тринадцать плюс один и два «надкусанных» в почах. Пойду смотреть дом. А дом должен быть со спуском, его надо найти. А вот Росита его бы нашла и так, вот такой талант у нее прорезался.

Да, кстати, Росита. Надо ей позвонить и сказать, что она может выбираться из «Рэдз».

Глава 17

Никакие соседи ниоткуда не прибежали. До соседей далеко, земля здесь нарезана щедро на каждый дом. И заходить в гости просто так в такое время тоже здесь не принято, так что неожиданных визитов я не опасался. Хоть и был к ним готов.

Я затащил труп «советника права» в дом, уложив на большой мусорный пакет, который нашел на кухне. Следы крови у двери «Мерседеса» замыл из садового шланга, в доме ничего трогать не стал. В доме только кровь Роджерс на полу, пусть будет. Потом притащил свою сумку с винтовкой.

Джасмин Роджерс валялась на полу сломаной тряпичной куклой, на ее красивом лице осталось выражение какого-то удивления. Длинные темные волосы раскинулись по белому мраморному полу, образовав что-то вроде кривоватого нимба.

Из одежды на ней был только распахнувшийся теперь белый купальный халат, спина которого была пропитана кровью возле дырок от пуль. Крови было немного, я убил ее наповал, попав в сердце, судя по всему.

Присел рядом, посмотрел в мертвые глаза, удивился сам себе из-за того, что не испытал даже секундного приступа жалости. Как-то не воспринимаю я уже никого из них как людей. Это нелюди, упыри, вампиры, то есть то, что убивать хорошо. Убил – и тем самым кого-то спас. Человека.

Собрал все гильзы, ссыпав в пакетик. Немного повозившись, нашел, куда идет запись с камер слежения. Вообще спрятано все было изобретательно, но благодаря тому, что предмет знаком самому хорошо, я отыскал все быстро. Они включены были, кстати, вся сцена со стрельбой, равно как и номер джипа, видны хорошо. Правда, лицо мое в кадр не попало, только бейсболка, которую я предусмотрительно надел. Но номер машины есть, понятное дело. Отсоединил всю электронику, сложил в сумку. Конечно, фото могли идти и на веб-сервер, но тут уже ничего не поделаешь. Буду рассчитывать на то, что пароль от того сервера мог быть лишь у самого Гранта. Зачем ему давать кому-то еще возможность наблюдать за ним же в его доме?

Спуск предсказуемо обнаружился в его кабинете. Почему предсказуемо? Потому что это примерно геометрическая середина дома, а я прикинул, что там, внизу, владельцу этого дома наверняка хочется отодвинуть границы «светлого пятна» одинаково во все стороны. Ну и плюс светонепроницаемые ставни помогли обнаружить. Подвала в доме не было, на все помещения вроде бильярдной и домашнего кинотеатра хватало места на поверхности. Большой домина.

– Нет тела, нет дела, – пробормотал я, когда потащил трупы к кабинету.

В кармане Гранта зазвонил телефон. Я вытащил плоский белый «Самсунг», посмотрел на экран. Написано «Пемброк». Ответить, что ли, из хулиганских побуждений? Нет, это я шучу.

Телефон позвонил недолго и заткнулся. Перезванивать никто не стал. Думаю, что ничего срочного у них. И у меня к ним сейчас тоже ничего срочного.

Кабинет потом осмотрю, сначала надо от тел избавиться. Они тут явно лишние. Разве что у Гранта карманы еще обыскал, выудив оттуда бумажник и ключи от чего-то. Роджерс была практически голой, то есть обыскивать смысла не было.

Труднее всего оказалось взвалить на плечи сразу два трупа за то время, пока автоматически закрывались все ставни в кабинете. Но успел, взвалил, вдыхая запах крови, идущий от обоих тел.

С темнотой пришло уже знакомое ощущение. Я подсознательно ждал, что трупы не пройдут со мной вниз, но они прошли. Я понял, что спустился, но оба тела так и продолжали висеть на плечах. Там я их просто свалил на пол, включил фонарик, обежал его лучом кабинет. Затем открыл дверь в большую гостиную. Мне еще подниматься, так что нет смысла открывать ставни.

Знакомые сумерки за окном вместо ночи. Вечные сумерки без солнца и луны, со светом ниоткуда, просто сверху. В гостиной мебель как-то по-другому стоит, но видно, что здесь именно живут. Книга брошена на кофейный столик, отсюда вижу чашки на барной стойке в кухне. Какая-то рубашка на спинке дивана.

Перетянул карабин со спины на грудь, дослал патрон, сменив перед этим магазин с «сабсониками» на магазин с обычными патронами.

А тут кто-то может быть? Не думаю, Грант, наверное, ценит свою privacy, но сейчас у них времена беспокойные…

Минут пять я просто прислушивался, но ничего не услышал. Вообще ничего, потому что здесь нет даже ветра. Мертвая, даже не могильная, а какая-то склепная тишина. Абсолютная.

Стараясь ступать как можно тише, пошел ко входной двери, открыл замок с громким, почти оглушающим щелчком. Опять замер, слушая навалившуюся тишину. Затем открыл дверь, выглянул наружу.

Красные скалы выглядели почти что серыми, разве что с легким намеком на красноту. Линялые цвета изнанки мира. Сепия. Но здесь, вокруг дома, все было живым, даже сосны зелеными. Здесь был свет, и здесь кусок «верхнего» мира. Граница света пролегала где-то… метрах в полутораста от входа. Да, это не Саломи.

Две машины у гаражей. Пикап с защитой и самый настоящий военный «Хамви», «логистический», то есть пикап. И тоже решетки на стеклах.

Могу поспорить, что «Хамви» уже внизу нашли, притащили и дали «отстояться» на свету. Кстати, кто-то же должен был заниматься обслуживанием боссов внизу, правильно? Не сам же Грант себе солярку для генератора привозит и тот же «Хамви» подобрал, верно? Не наврала ли мне Хименес насчет того, что она не знает, кто здесь где живет? По всему видно, что именно она за обслугу, да она и сама этого не скрывала. Надо все же побеседовать с ней подробней будет.

Посмотрел на часы. Ночь наверху еще только начинается. Время у меня есть. Для чего?

Да так, есть одна идея. Надо только местность досмотреть до конца, хоть я кожей чую, что никого тут нет.

Действительно, я никого постороннего в доме Гранта не нашел. Из трех спален две выглядели необжитыми, в одной сложены какие-то коробки. В самой большой, хозяйской спальне, кровать была разобрана, на вешалках и в шкафах не только мужские, но и женские вещи. То есть Роджерс здесь почти что жила. Даже на подушке длинный темный волос увидел.

Вернувшись в кабинет, пошарил по шкафам, обнаружив небольшой склад оружия. Четыре уже знакомых «AR15», три c ред-дотами и откидными увеличителями, одна с «акогом», явно оптом закупили, несколько «глоков». «Mk12» от той же DPMS под.308, с хорошим «найтфорсом» и сошками, и даже с глушителем. Патроны, магазины. Дробовик, военного образца самозарядный «бенелли», куча патронов еще и к нему. Отложил в сторону – с собой прихвачу. У меня такого нет, а покупать денег жалко, он дорогой. К тому же этот еще и с дорогим ред-дотом. Зарядил «самооборонными» патронами, это где пуля и три картечины в снаряде, загнал один патрон в ствол, затолкнул недостающий в магазин. А вообще надо будет потом все прихватить, оно же денег стоит. Вот «Марк-12» так и сейчас может пригодиться вообще-то.

Так, прицел тут от двух с половиной до десяти крат. Под марксманскую винтовку оптимальный, на мой взгляд, так что с умом купили. Сетка MOAR, мне такая как раз очень нравится. А вот с глушителем порадовали – он нашего производства, который вместе с пламегасителем в комплекте продаем. Вот уж спасибо, польстили.

В гараже обнаружил самый настоящий склад всего, от канистр с топливом до воды и консервов, там же стояло два генератора, выхлоп которых был выведен сквозь стену наружу. Причем довольно профессионально.

Прекрасно «советник права» устроился, полный дубль его великолепного дома внизу. С комфортом.

И вот думаю я, что и Пемброк с Сисси Хелл… или Келл, просто hell[17] сам на язык просится, не в отеле живет. Потому что отель не даст сберечь ни минутки из утекающего времени жизни. А значит, у них тут тоже должен быть дом. Пусть для временных визитов, но дом.

Или свой, или… хотя Энн и словом не обмолвилась о том, что кто-то должен к ней приехать. И она вовсе не пыталась меня оттуда как-то удалить. То есть скорее всего. Они не у нее гостят, что было бы логично. А у кого?

А вот тут и всплывает Жаклин. Кто-то же должен присматривать за местом, пока их нет? И не нужен совсем уж роскошный дом там, где ты появляешься изредка и ненадолго, верно? А зачем еще Жаклин нужна в Сидоне?

Браун сказал, что она помощница Энн, но у Энн нет такого уж великого количества дел, с какими без помощницы не совладаешь. А вот помогать ей с приемом главных действующих лиц – это уже логично.

И вот это я хочу проверить.

Военные машины заводятся без ключа, так что я сразу сунулся в «Хамви». Сел на водительское, завел большой, глухо рокочущий дизель. Все в порядке вроде, бак полный. И в кузове четыре канистры стоят в креплениях, я постучал по ним – вроде бы тоже под крышку.

Теперь надо убиенных из дома выволочь, нечего им там валяться.

Глава 18

Пока я таскал трупы, на границе «сепии» появилась первая тварь. Низкая, длинная, какая-то смесь ящерицы и черта, наверное, черная настолько, что разглядеть детали почти невозможно было, как тьмы кусок. Она очень осторожно приблизилась к границе света, припала к земле, словно готовясь к прыжку, но не прыгнула никуда. Я разглядывал ее в бинокль от дома и видел, что она что-то учуяла, и подозреваю, что не меня – трупы. Кровь.

Трупы уже на полиэтилене в кузове лежат, готовы к вывозу, как раз на корм таким вот тварям. Думаю, что самые подобающие похороны.

Установил «Марк-12» на капот «Хамви», попутно подумав о том, пристреляно ли оружие вообще и если пристреляно, то на какую дистанцию? Лично я ноль в снайперском оружии на триста метров вывожу, а кто-то любит ставить его просто на сто. Сейчас проверим.

Тварь оказалась настолько черной, что пришлось включить подсветку в прицеле, на ее фоне сетка терялась. Разместил красное перекрестье на середине того, что должно было быть мордой, потянул спуск. Винтовка хлопнула, из твари выбило черноватое облачко, она дернулась и как-то всем телом подалась назад, попутно поймав еще две пули. Они ее добили, похоже, потому что она просто легла и не шевелилась. Но я, подумав, выстрелил еще дважды, на всякий случай.

На сто пристреляна, выходит. С этим патроном поправки… на трех сотнях пуля сантиметров на пятьдесят вниз уйдет, наверное. А на пяти… ну, метра на два где-то, я думаю. У меня баллистический калькулятор есть в телефоне и планшете, но не думаю, что я сильно ошибаюсь.

Я посмотрел через огражденный двумя горизонтальными досками борт на трупы, сказал:

– Ну что, поехали на похороны, что ли.

Машина военная, отвык я от таких. И сиденье не шибко удобное, и руль большой и тонкий, и доска приборов черт поймешь какая, а сами приборы тоже едва разглядишь, и обзор из кабины очень даже так себе, но искать ключи от пикапа мне некогда и неохота. Да и ехать недалеко, в сущности.

Утопил газ, машина медленно и как-то увесисто тронулась с места. Ну да, «Хамви» скоростными характеристиками никогда не славились. Вот если понадобится ехать в гору, вот тогда этот дизель с его могучим крутящим моментом себя проявит.

Граница «сепии» – и сразу все изменилось. Даже внутри у меня. Возникло ощущение, словно что-то гадкое пытается найти путь к тебе в душу, лезет грязными скользкими лапами. Мерзко.

И вокруг мерзко. Зеленые сосны сменились их черными остовами, покрытыми плесенью и со свисающими скользкими лианами. Красный песок выглядел серым, его словно пеплом присыпало. Свинцовое то ли небо, то ли вообще не пойми что над головой. Кажется, что низко, что прямо на голову давит, и при этом вершины скал видны хорошо.

Дома, что близко к дороге, напоминают старые японские доты, заброшенные в каких-то гнилых черных джунглях. Все те же лианы, тянущиеся по грязным стенам и вылезающие из разбитых окон; просевшие крыши, местами видны обсохшие и заполненные всякой дрянью бассейны. Стоячий воздух, в котором гаснет звук, ощущение такое, что уши заложило. Это уже не та тишина, что я слушал в доме Гранта.

Надо бы трупы скинуть, но как-то останавливаться вблизи домов страшновато немного. Но подозреваю, что ехать с ними в кузове еще глупей. Мне так кажется, что местные твари смерть должны чувствовать особо, что и показала та тварь, что я сейчас уложил, стреляя из безопасного места.

Вон перекресток с главной дорогой, там тормозну.

Даже ходу прибавил, хоть до этого неторопливо катил. Дорога пустая в общем, лишь одну машину, ржавую, плесневелую и опустившуюся на спущенных колесах видел. Ночью «замерло мгновение», когда движения никакого. Это видно по тому, что у домов такие же грязные и ржавые машины стоят.

Скинул скорость, огляделся – вроде бы пока никого. Схватил карабин, вывалился из кабины, заскочил в кузов, обежав машину с кормы. Схватил сначала Гранта, за ремень брюк и воротник, поднял рывком, перевалил через деревянный борт. Потом как взгляд почувствовал, развернулся рывком – а метрах в ста, по дороге дальше, стоит черная фигура, на человека похожая, как тот самый демон, что я видел тогда в Панаме, по дороге низом из Колона. И рядом с ним целых две твари – уже знакомые «обезьяны».

Это именно взгляд я, наверное, и почувствовал. Я его и сейчас чувствую, потому что он такой, словно в сердце острую сосульку пихают, это чистейшая, абсолютная злоба, космический голод, которому ты на один зуб, но он от тебя все равно не откажется.

Хотел было сигануть через борт и скрыться в кабине, но все же чуть сдержал панику, остановился. Мне ведь секунда всего нужна. Рукой в перчатке схватил мертвую Джасмин за волосы, потянул, подтаскивая к заднему борту, сгибая пополам, выбросил на асфальт.

Тело свалилось с глухим стуком, который сработал как сигнал – обе ручные твари демона сорвались с места и понеслись в мою сторону. Но мне до кабины всего четыре шага, так что уже через секунду за мной захлопнулась дверь, а машина тронулась с места и уверенно начала разгоняться.

В зеркало я увидел, что твари за мной не погнались, они набросились на трупы. И взгляд демона как отрезало, когда я забрался в кабину. Значит, все же хорошо, что я решился от них избавиться как можно скорее. Пусть их жрут, по мощам и елей.

Ведущее через Сидону шоссе пустынно, опять не больше трех или четырех машин мне попалось на пути. Если правильно выбирать путь до Мексики, то и вправду не так уж трудно туда проехать, наверное. Только переходы через границу будут забиты, пожалуй. Не помню, как там в карте, но подозреваю, что просто завалили кусок стены в пустыне, вместе с колючкой на мексиканской стороне, и проезжают там. А дальше опять на дорогах будет пусто, наверное. Возят же они кокаин, не застревают.

А вообще по вот такому, что я через окна вижу вокруг себя, поехать на дальняк – это поступок. Лично для меня был бы. Хименес сказала, что ей внизу хорошо, лучше, чем наверху, только я не понял, это в пятне света или везде? Потому что здесь не может быть хорошо, а если это так, то ты точно какая-то тварь могильная, а не человек. У человека здесь душа корчится, просто потому, что не должно его здесь быть. Человека, в смысле. Это какая-то огромная ошибка в том, что я сейчас здесь.

Между тем «Хамви» проехал мимо «Сидона Руж», от которого я отъехал, казалось бы, совсем недавно, но вместо отеля на меня черными провалами окон таращилась какая-то руина. Вывеску ресторана «Редз» начисто переплели лианы, и по ним карабкалась вверх какая-то небольшая черная тварь.

Я снова прибавил скорости. Вскоре я свернул на Пайнс-роуд, а затем увидел то, что и ожидал увидеть, – расходящуюся книзу воронку света, спускающегося прямо из свинцового неба, а если точнее, то из светлого пятна на нем. Дом Жаклин Делануа, куда я и еду. Правая рука машинально скользнула по карабину, висящему на груди, затем снова вернулась к рулю.

Опять авантюра, но все же просчитанная. Никто пока не должен хватиться Гранта. Времени прошло очень мало. Я даже думаю, что эти, кого я ожидаю увидеть, даже не спустились пока, но тут я могу и ошибаться. Если им внизу так хорошо, то с этим они могут и поторопиться, пожалуй.

Так, вон нужный поворот, там второй дом справа будет… это я хорошо помню, меня сюда Росита привезла.

Хорошо, что звук тут гаснет, как в вате, я так и неслышным могу подъехать. Может, даже и подъеду, я на это и рассчитывал.

Есть, вот же, дорога по границе светлого пятна пошла практически, я уже на месте. Вход в дом здесь не в нише, это я помню, и это мне и нужно. Мне сейчас каждая секунда будет важна…

Так, вот я уже в свет въехал… вон съезд к дому…

Поворот…

Две машины у дверей гаража, тоже на улице…

И вон вход, массивная дверь, с боков вставки из небьющегося стекла, это вместо глазка здесь.

Опять поворот…

Выставленное вперед колесо «Хамви» легко заскочило на низенькое крыльцо и врезалось в раму двери, как раз в стык со стеклянными вставками, туда, где замок. Громко треснуло, что-то упало с металлическим лязгом, дверь распахнулась внутрь. Я чуть сдал назад, дал по тормозам и вылетел из кабины, уже держа карабин у плеча и обегая срезом глушителя все углы передо мной.

Никого… в гостиной никого… кухня? За стойкой?

Быстро пробежал весь дом, но никого не нашел. Нашел спуск, готовый к работе, так сказать, – пустующую спальню почему-то в дальнем конце дома. Заглянул в две другие спальни – одна тоже пустая, даже не застелена, вторая, опять хозяйская, явно используется. Причем используется интересно – интерьер в ней все больше из черной кожи и черного дерева на красных стенах, цепи и плети на крючках. Это кто тут резвится, Браун с Жаклин или все же Пемброк с Сисси Хелл?

Что-то не сходится. Если Жаклин здесь и эти двое здесь же ночуют, то должны быть две спальни «освоены», верно? Почему не так? Я ошибся?

Досомневаться дальше не успел – сработал спуск. Я никогда не стоял близко от него в тот момент, когда кто-то переходит из реальности в реальность. Словно волна холода прошла, причем так явственно и так направленно, что я ни секунды не сомневался в том, что именно произошло. Я просто вошел в проем двери садо-мазо-спальни, чтобы создать себе какое-то укрытие, и навел красную точку прицела на нужную мне дверь.

Распахнулась она почти что сразу. В коридор шагнула та самая женщина, которую я видел возле ресторана. Сразу же за ней появился мужчина.

Я стрелял в женщину, рассчитывая на то, что пули пробьют ее тело и попадут в человека за ней. Но он с какой-то противоестественной быстротой шагнул назад, скрывшись в комнате, так что все пять пуль поразили только Мелиссу Келл. Все в «центр масс», зону мгновенной смерти. Она лишь успела качнуться в сторону и завалилась на стену, по которой и скользнула на покрытый ковром пол, оставив размашистый кровавый след.

А я еще несколько раз выстрелил в дверь, выбивая из нее щепу, потому что там, за ней, снова начал собираться холод – Пемброк просто решил сбежать наверх. Но не успел – тусклый свет из коридора, пробившись через пулевые отверстия, убил спуск мгновенно. Темноты уже не будет. Той абсолютной темноты, которая для этого нужна.

Теперь он там, а я вот здесь.

Интересно, он вооружен? Какой-то он очень быстрый оказался.

– Пемброк! – крикнул я. – Выходи сюда, руки на голове! Или гранатами забросаю!

И быстро, стараясь не топнуть, сменил позицию, сдвинувшись к двери в гостиную.

Мне бы еще гранат сюда, ага. Очень были бы кстати. Но нету.

И где Жаклин в таком случае?

Пемброк показался в дверях всего на мгновение, успев сделать три быстрых выстрела из пистолета в сторону той двери, от которой я только что сдвинулся. А я дважды выстрелил в него, заставив убраться, но не попав.

Он исчез, затем послышался какой-то странный шум, словно что-то волокут… потом я сообразил – Пемброк вручную поднимает ставню, потому что генератор не работает, электричества в доме нет. Он, значит, в окно решил дернуть.

Где у них здесь арсенал? Куда его нельзя подпускать? В том, что арсенал где-то есть, я не сомневаюсь, он у них везде есть, и понятно почему. Но точно не там, где спуск, потому что не пистолет был бы у Пемброка, как мне кажется.

Пемброк разрешил мои сомнения очень быстро – не выглядывая в коридор сам, он несколько раз выстрелил вдоль коридора уже из карабина. Явно на подавление, пули даже близко от меня не прошли, но в кухне что-то зазвенело и посыпалось на пол.

То есть вопрос с арсеналом отпал.

Затем послышался звук, который как нельзя больше напоминал отодвигаемую раму окна.

И куда он дальше? В обход? Попытается зайти с фланга? Слева от меня еще вход в дом, который к бассейну выходит, и справа тоже, через какой я вломился. В принципе, если я чуть сдвинусь назад, к кухне, я их смогу оба контролировать, но сам окажусь в положении обороняющегося, а это плохо, мне нападать надо. Я хуже здесь ориентируюсь, у Пемброка будет преимущество, мы или завязнем в бесконечной перестрелке с непредсказуемым результатом, или он меня все же достанет.

Слева дверь закрыта, в нее так просто не вломишься, так что я пока вправо, к выбитой, там попробую оглядеться.

Или нет… потому что нет никакой гарантии того, что Пемброк в окно полез, он может и на месте остаться. И войти сюда как раз коридором, после того как я, как дурак, побегу искать его снаружи.

Гадство, я ума не приложу, что делать, тут путей подхода и отхода больше, чем нас, так что варианты поведения бесконечны, выбирай любой на вкус.

А тогда мне лучше просто вперед, как отступал, так и наступать. По крайней мере, передо мной будет лишь неширокий коридор, в пределах которого я могу создать высокую плотность огня. А вот достать меня в нем можно только через дверь. Думаю, что именно этого он от меня меньше всего ждет.

Быстрым шагом, высоко поднимая носки ботинок, чтобы не зацепиться ни за что, я просто пошел по коридору вперед, не сводя прицела с края двери. Он в комнате, я просто чувствую его там… или мне кажется, что чувствую, но он там есть, точно есть, никуда он не ушел. Он ждет меня там, ждет именно того, что я поведусь, как сейчас повелся, попробую догнать его с этой стороны, думая, что он выскочил в окно, а он меня примет.

Он сядет в дальний угол комнаты, возьмет на прицел дверной проем и будет стрелять во все, что в этом проеме появится. А может, и просто в косяк двери, потому что перегородки здесь тонкие, они только выглядят солидно, и пуля их запросто проткнет.

Как же плохо без гранат, а? Сейчас бы парочку «РГД» туда закинуть – и заходи.

Снова в садо-мазо-комнату, полпути до сломанного спуска преодолел, никто в меня не выстрелил. Огляделся еще раз в поисках… не знаю чего. Подходящего для чего? Да для чего-нибудь, как увижу – так и пойму.

Взгляд остановился на большой черной анальной затычке, стоящей на тумбочке. Даже так вижу, что это никакая не резина, или из чего их там положено делать, а что-то вроде черного стекла. То есть тяжелая.

«РГД», говоришь?

Схватил ее, оказавшуюся и взаправду тяжелой, как из камня сделанной, подбежал к двери в дальнюю спальню, заорал: «Граната!» – и метнул затычку в дверь, стараясь закинуть как можно дальше, чтобы врезалась она в противоположную стену, потом еще и со стуком на пол – для драматичности.

Сработало. Я услышал и стук, и короткое ругательство, и топот, и тогда, осев на левое колено, я низом заглянул в комнату, увидев темную фигуру, пытающуюся укрыться за массивной спинкой кровати от новой угрозы, и быстро отстрелялся в нее добрым десятком патронов.

Фигура просто завалилась назад, ударившись головой в прикроватную тумбочку. С тумбочки свалилась лампа в абажуре, звякнуло разбитое стекло.

– Купился! – объявил я, осторожно заходя в комнату.

Убитый лежал, неловко выгнув шею и подвернув под себя длинные худые ноги в светлых брюках. Рядом лежала очередная «AR15» с «акогом». Точно оптом брали. И еще несколько таких было видно в открытом шкафу.

Присел рядом, вгляделся. Да, это Пемброк, нет никаких сомнений. Я повернул лицо убитого к себе, взявшись за подбородок, вгляделся, а потом неуклюже, на корточках, отскочил назад, выругавшись и пытаясь задавить плеснувшийся внутри испуг – его неподвижные глаза быстро затягивались непроглядной чернотой. Я даже с этого самого испугу направил на него карабин, ожидая, что труп встанет и бросится на меня. Но Пемброк вовсе не ожил. Я думаю, что после смерти он становился самим собой.

– И кем же ты был? – спросил я у трупа. – И откуда ты вообще взялся?

Да, это уже не человек. Может, и был он человеком когда-то, но с тех пор сильно изменился.

Я поднялся на ноги. Интересно, здесь запас топлива в гараже? Как и у Гранта? Ладно, сейчас посмотрю.

В коридоре ногой перевернул труп Мелиссы. Чтобы посмотреть ей в глаза. И нашел в них все ту же черноту – ни зрачка, ни белка, ни радужки. Демон. Тварь. Хорошо, что убил. Обоих. Потому что вы двое – рассадник, источник заразы. С вас все идет. Шло.

Этих вывозить хоронить не надо, у меня на это место другие планы.

Нашел вход в гараж, заглянул, обнаружил целый штабель полных канистр двух цветов. Одни с бензином, другие с соляркой для генератора. Генератор тоже здесь. Взял две канистры, потащил обратно. Одну почти всю извел на комнату со спуском, вторую разлил в коридоре и частично на мебель в гостиной, стараясь лить так, чтобы все хорошо пропитывалось. Потом снова вернулся в гараж, взял еще две канистры, разлил «дорожку» уже из гостиной в кухню и далее в сам гараж, который здесь как склад ГСМ, потом открыл ворота, отсоединив механизм, и еще две канистры вылил на машины, что стояли рядом. Теперь все разом займется.

Вернулся за «Хамви», который от удара в дверь даже не пострадал. Только на черной резине колеса следы белой краски, и все. Сел за руль, сдал к выезду с территории, там снова остановился. Зашел обратно в гараж, там с верстака подобрал какую-то тряпку, пропитал ее бензином с пола, отошел к машине, выудил из поясного подсумка зажигалку.

– С легким паром, – сказал, поджег тряпку и бросил ее на бензиновую лужу.

Лужа откликнулась громким жарким «вух», пламя мгновенно охватило обе машины и рвануло в гараж. Дальше я уже смотреть не стал, дал по газам, быстро выехав со двора и оказавшись на шоссе. И уже там остановился, выбравшись из кабины.

От дома уже начинал подниматься черный дым. Полил я там щедро, занялось все разом. А потом я услышал женский испуганный крик. Сначала я не понял, что это вообще, схватился за винтовку, а потом до меня все же дошло – Жаклин Делануа была внизу. Просто жила она не в этом доме, потому что этот был господским и спуск был в нем. Она жила в соседнем, потому что он тоже в светлом пятне и никто не мешал им пользоваться. Может быть, не все время, может быть, только когда Пемброк и Мелисса приезжали в Аризону, но сейчас она была там.

Она слышала перестрелку и спряталась, а я ее и не искал. Но когда я поджег дом и машины, она осталась здесь, наверное, навсегда. Не знаю, есть у нее оружие или нет, но я очень сомневаюсь, что даже с ним она сможет дойти пешком хотя бы до дома Энн. Низом дойти, через «сепию», мимо тварей.

Похоже, что мысли у нее были такими же. Может быть, в соседнем доме и были другие машины, не знаю, но я вскоре увидел эту самую Жаклин, которую опознал по двум косам, бегущей из-за угла горящего дома. Потом она резко остановилась, увидев меня. Так мы и стояли, глядя друг на друга через две горящие машины, а затем запас горючего в гараже рванул, и огромный язык клубящегося пламени вылетел из ворот, охватив стоящую женщину.

Загорелось сразу все – одежда, волосы. Она снова закричала, попыталась бежать, но ноги заплелись, и она свалилась на мощенную плиткой площадку. И тогда я просто прицелился в нее и несколько раз нажал спуск карабина.

Я еще довольно долго смотрел на пожар и вдруг заметил, что краски вокруг меня начинают как-то блекнуть. И холод в районе позвоночника проявляется. Огляделся и понял, что граница светового пятна приблизилась ко мне, а сам свет начинает тускнеть и слабеть.

Может быть, именно поэтому Жаклин так запаниковала? Понимая, что я не просто оставил ее здесь, но я еще и оставил ее в «сепии»? Без всякого света, где до нее скоро точно доберутся твари и сожрут?

А ведь скорее всего потому, что слишком она… экзальтированно себя вела. Словно даже хотела, чтобы я ее убил.

Интересно, это именно огонь так действует, уничтожая спуск, или надо разрушить место? Хотя дом пока не разрушен, стены стоят, он продолжает гореть, а спуск растворяется на глазах. Наверное, огонь. Который убивает тьму.

Вообще-то валить отсюда надо, свет убывает. Еще пара минут – и все, на меня бросится кто-то нехороший.

Но вообще ведь любое знание полезно, верно? В том числе и знание того, как убить спуск.

А теперь мне надо еще в одно место сгонять. По плану мероприятий. Только там уже никакой войны не планирую.

Дверь «Хамви» захлопнулась, отрезав меня решеткой от темнеющей вокруг мерзкой изнанки мира, его тлена и гноя, мощный дизель рыкнул, я быстро закрутил баранку, направляя в разворот широченную и неуклюжую машину. Бросил последний взгляд на поднимающийся столб черного дыма – и поехал. Увидев, как к этому столбу со всех сторон крадутся и бегут черные твари. Рвать трупы, наверное, если там трупы остались. Разве что Жаклин, она быстро погасла.

Глава 19

До дома Энн рукой было подать, и видно его было издалека, все по той же перевернутой воронке света. Вновь я выехал из «сепии» в нормальные цвета и кусок мира без плесени. Проехал по уже знакомой дорожке к открытым настежь воротам, за которыми вытянулся ее дом, поставил «Хамви» в рядок с двумя другими машинами. Их у всех по две, выходит – стандартный пикап, тоже массовая закупка, наверное, и на этот раз рядом с ним стоял большой «экспедишн» на высокой подвеске и колесах. Все с запасом, для всего резерв. В общем, и правильно.

Двигатель, большой и назойливо шумноватый в кабине, заглох, щелкнул замок открывающейся двери. Я услышал тарахтение генератора в гараже. Значит, она здесь. Я поднялся на крыльцо, постучал в дверь ладонью, затем стянул перчатки.

Дверь распахнулась.

Энн была одета в халат, темные волосы чуть растрепаны. Никакого удивления от моего визита она не высказала.

– Уже сил набрался? – спросила она, усмехнувшись. – А я уже спать легла. Услышала машину и проснулась.

– Извини, что разбудил, – не слишком искренне попросил я прощения.

– Проходи, – пропустила она меня в дом, чуть отступив в сторону. – Чего тебе налить? Или сразу в спальню?

– Налить? Воды. Здесь у тебя «Перье» есть?

– Есть, – просто кивнула она. – Пошли, – и направилась в сторону кухни.

Я посмотрел на нее сзади. Нет, по-прежнему все в порядке. Никаких изменений в худшую сторону. Фигура, походка…

А «нижняя» версия ее дома от «верхней» совсем не отличается, к слову, все на тех же местах, никаких изменений.

– А кто здесь у тебя пыль вытирает?

– Здесь почти нет пыли. – Она открыла дверцу холодильника и вытащила из нее высокую зеленую бутылку минеральной. – С лаймом?

– Желательно.

– Здесь нет пыли, – повторила она. – И убирать приходится самой. Главный недостаток.

– А не страшно одной здесь?

– Нет. – Она пожала плечами. – Скорее спокойно.

– А твари и все прочее?

– Я уже привыкла к тому, что в свет им не войти никогда. Они даже не боятся, они просто не могут, это для них как стена. Держи. – Она протянула мне стакан, набитый льдом и залитый пузырящейся водой. – А я вина выпью. Кого ты убил, чтобы спуститься?

– Всех. Джереми, Джасмин, Жаклин, ну и Пемброка с Сисси.

– Даже их? – удивилась Энн и при этом вовсе не выглядела шокированной или расстроенной. – Когда успел?

– Только что.

– И ради такого дела приехал меня трахнуть? – Она засмеялась своим чуть хрипловатым смехом. – Возбудился? Или решил и меня тоже?

Вопрос про «меня тоже» не был задан всерьез, она видела и чувствовала, что ей ничего не грозит.

– У меня всегда есть причина к тебе заехать, – отшутился я. – Ты же знаешь.

– Возможно. – Она достала бутылку белого сухого вина, поставила передо мной на стойку и положила рядом штопор. – Открой. Спритцер делать умеешь?

– Конечно. – Я выудил из холодильника «Перье» и поставил рядом. – Тебе как смешать, пополам?

– Ага.

– Сделаем. Кстати, как-то не похоже, что тебе кого-то из них жалко.

– А мне никого и не жалко. – Энн немного удивилась моим словам. – У нас некого жалеть. Мне было бы жалко тебя, я тогда много потеряю, но их… нет.

– Ты же понимаешь, что я не остановлюсь?

– Мне интересно посмотреть, – опять засмеялась она. – Ты пока цел, с нашей стороны потери… чем все закончится?

– Ты меня заказала?

Это не было угрозой, я ее просто спросил. Я понимаю, с кем имею дело. Я мог бы злиться на человека и человеку угрожать, но она уже не человек. Это как пенять тигру за то, что он собирался тебя съесть. Но это же тигр, они едят таких, как ты.

– Нет. Это Рауль, он отвечает за безопасность всего бизнеса. К тому же он на тебя зол за Панаму.

– За то, что там убить не получилось?

– И за это тоже. И за то, что ты развалил весь бизнес. А что?

– Просто интересно. Но знать, что это не ты, все же немного приятней, чем знать, что это ты.

– Я не хочу тебя терять, – сказала она, посмотрев мне в глаза. – Хоть я и не стала тогда возражать.

– Почему не стала?

– Это не помогло бы. И я одна из тех, кто забирает большую часть денег, за это надо платить хотя бы лояльностью к… младшим партнерам, так их назовем.

Я смешал простенький коктейль, протянул бокал ей. Она села на высокий вращающийся табурет, скрестив красивые ноги.

– Пемброк забирал больше, чем ты?

– Да.

– А после того, как он умер, кому это достанется?

– Мне и Гранту… то есть только мне, – поправилась она.

– Это много?

– Хочешь долю за содействие? – Она улыбнулась, показывая, что это шутка.

– Хочу знать, на сколько тебе этих денег хватит с твоим стилем жизни.

– Я не так много трачу. – Она огляделась, словно желая продемонстрировать бедность своего быта. – Нет, серьезно. – Энн снова засмеялась, перехватив мой взгляд. – Я покупаю хороший дом, свиваю гнездо, но дальше… ты меня должен был изучить, я не люблю лезть на глаза. И я умею наслаждаться малым. Привычка сорить деньгами проходит быстро, лет за… двадцать.

– Значит, надолго?

– Если правильно инвестировать, то очень надолго. Навсегда, наверное.

– Я хочу, чтобы ты уехала.

Она снова пожала плечами, затем спросила:

– Куда и почему?

– Я здесь всех убью. А куда… тебе есть куда, как мне кажется. Кстати, дом в Панаме так и остался твоим, верно? Я еще тогда проверял.

– Не было возможности продать. И я его очень люблю. Больше, чем этот. – Она постучала ладонью по гранитной столешнице. – Я люблю море, ты знаешь. И там жила прямо на берегу. Я рано утром выбегала голой на песок и бросалась в воду. А здесь я этого делать не могу.

– Вот и езжай туда.

– Именно туда?

– Я буду знать, где тебя искать, – подался я вперед. – И я ведь без тебя не могу.

– Знаю, – кивнула она. – А ты не боишься, что я просто тебя здесь убью? Это ведь очень просто. И я уже однажды хотела это сделать.

– Я надеюсь, что нет.

– Почему?

– Потому что тебе на все это плевать, я это вижу. И ты в этом уже призналась. Я вообще не понимаю, зачем тебе лезть в наркотики? Ты порождение тьмы и зла и все такое, вообще вампир из сказки, и тут наркота с мексиканскими картелями. Это как-то мелко, не находишь?

– Деньги! – развела она руками.

– Да их у тебя теперь куча.

– Теперь да.

– Ну и зачем мне тебя бояться?

– Я люблю, чтобы боялись, – усмехнулась она. – Значит, так: тебе когда обратно?

– Я хочу успеть назад до семи. – Я глянул на часы. – А до того времени…

– До того времени тебе надо заслужить, чтобы я тебя не отравила, – засмеялась Энн Хилли.

Энн Мур, если точнее. Или Мэри Ринг.

Часть третья

Глава 1

Мы переехали на склад в Сидоне в полном составе. Шериф округа Ла-Пас посвятил нас, так сказать, в свои бесплатные помощники, то есть пасси, и поручил охрану места преступления. А появившийся ниоткуда толстый, сильно потеющий лысоватый мужик с федеральными полномочиями уже «зафайлил» дело против компании-владельца, претендуя на гражданскую конфискацию объекта. И я даже не мог никому сказать вслух, что все это вовсе не так уж и актуально, некому, по большому счету, претендовать на возврат склада.

Никаких признаков активности по поводу исчезновения Гранта я не заметил. На доме не появилось никаких желтых полицейских лент, никто за ним вроде бы не следил, а стоявшие перед гаражом машины я сам загнал в гараж, перед тем как дом покинуть. Долго простоят – привлекут чье-то внимание. А так уехал хозяин и уехал, здесь большая часть населения сезонно живет, никто не удивится.

Спуск в доме «советника права» я тоже сжег. Проложил дорожку топлива в забитый канистрами гараж и перед тем, как подняться, бросил очередную горящую тряпку, убедившись в том, что занялось. И уже наверху ощутил, как чувство близкого спуска исчезает, дом превращается в просто дом, а комната в просто комнату.

Патрик все же установил контакт с человеком из картеля «Синалоа», и тот предложил самим озаботиться поиском оружия, раз уж мы все равно в Аризоне, а они его просто перевезут. А вот несколько гранат и взрывчатку подкинут, уже на той территории.

– Они уже заметили появление нового товара в больших объемах, но не могли понять, откуда он берется.

Мы сидели в трейлере Патрика, который притащили вчера, равно как и мой, и пили кофе, строя планы на финальную битву.

– Я сказал, что мы вычислили, где его берут в Мексике. Это не их территория, поэтому мое предложение почистить там все своими силами было встречено доброжелательно. Нам предложили дать там еще и машину.

– Я бы брать не стал, – сразу сказал я. – Наверняка будет с маяками или что-то еще не так.

– Может, лучше возьмем и где-то бросим? – спросил он. – Машина предлагается без отдачи, никто не ждет ее назад.

Я кивнул.

– Да, так лучше. Зато не попытаются поставить маяк в ту, на которой на самом деле поедем.

– А машина уже есть?

Машину так и не купили. По моей вине – то одно хочу, то другое. Блэйк нашел полицейские «Тахо», а меня в последний момент жадность с экономностью задушили. Поэтому я принял воистину соломоново по мудрости решение:

– На полицейской поедем. Не думаю, что еще раз решусь изображать из себя копа.

Не решусь хотя бы потому, что оба Бисона оскорбятся. Я на этот раз только чудом избежал того, чтобы испортить свою репутацию перед ними раз и навсегда.

– С этого и надо было начинать, – прокомментировал мое заявление Патрик.

Ну да, наверное. И не так жалко, если я ее лишусь, она все равно изначально на затраты и утраты отнесена.

– Когда и как все это сделаем?

– Мне дали номер телефона, на него надо позвонить вечером. Нам назначат встречу, мы привезем стволы и что нам там еще понадобится.

– Броню померил? – Я показал на две объемистые сумки, стоявшие в углу.

В каждой был плейт-карриер, комплект этих самых «плейтс», то есть пластин четвертого класса защиты, два шлема от «нексус» с креплениями под ночники. Ночники мы так провезем, сопрут их мексиканцы при перевозке, не удержатся, а нам они нужны.

– Да, подогнал уже.

Два карабина, причем не из «трофеев», а из моего же магазина, потому что выбрал калибр.300 blackout – возможно, что нужна будет хотя бы относительная тишина. К каждому глушитель, по двенадцать полных магазинов и по упаковке патронов в пластике. Короткий нелегальный дробовик, помпа и патроны с мелкой дробью – двери вышибать. Два «глока», тоже с глушителями, магазины к ним. Винтовка двадцать второго, и тоже, понятное дело, с глушителем. Это больше для лампочек и фонарей. Снайперку брать не стал, там нет для нее дистанций, обычной «AR15» за глаза хватит. Они у нас с «акогами» и компактными ред-дотами. Две рации, дешевые, но достаточно мощные китайские «баофенги» с и-бея, какие потерять не жалко. Понятно, что некоторый риск в такой дешевке есть, но мы их уже испытали – работают без проблем, а большой ресурс нам без надобности. Два комплекта городской серой «цифры». Вот и все.

Патрик держится вполне деловито и уверенно. Посмотрим, как все это ближе к делу пойдет, но и в планировании операции он тоже вполне соображает. Нам входить на один из двух объектов – в дом, который снимают эти и где живут одной компанией, или на фабрику. А то и на оба, потому что у нас по плану не только снести спуски, но и поубивать к чертовой матери всю нечисть. При этом дом еще надо установить, потому что Браун знает, что тот где-то недалеко от порта и прямо на берегу, но никогда там не был.

Правда, известно, что дом с бассейном. А вид со спутника показывает, что таких очень мало, если именно на берегу. Так что можно попытаться установить наблюдение не слишком явно, без «хвоста» за машинами, а просто где-то на подступах. Обращаться за помощью к людям из «Синалоа» не стоит. Во-первых бандиты все же не профессионалы, от них любых ошибок можно ждать. Во-вторых, это не их территория, а действовать они попытаются наверняка через подкуп полиции, например, чтобы данные получить. А полиция и так уже куплена скорее всего, так что, дав информацию людям из одного картеля, они запросто могут продублировать ее для другого. Чтобы никому не обидно было.

Так что эту часть мы берем уже на себя.

Еще на пути туда надо будет разгромить их «промежуточную станцию» в Юме. Со слов Брауна, она охраняется силами обычной секьюрити всей промзоны и кто-то из этих время от времени приезжает туда с инспекцией. Фактически – просто проверить работоспособность. А может, и поддержать таковую с помощью очередной жертвы, но тут Браун опять ушел в отказ, сказал, что не знает, не его работа, мол. В общем, место изображает склад длительного хранения не слишком ценного имущества, и забота только в том, чтобы дверь в темную комнату, где спуск, была закрыта.

Туда мы войдем с помощью Коди, полиция получит сигнал о наркотиках. Запустят меня, а я все сделаю как надо.

И да, надо опять с Брауном беседовать. Пройтись снова по всем вопросам, половить на противоречиях и… А что «и»? Что дальше? Везти в пустыню? Выполнять обещание? Нет, отпускать его нельзя. Никак. Этот убивать начнет, он еще не прожил те «двадцать лет, когда хочется всякого». А в пустыню… я все же как-то что-то обещал. И Браун мне сдал всех, пока на серьезном вранье он не пойман. Самому себе карму портить бесконечно тоже нельзя. Так что остается О'Мэлли. Не совсем то, на что Браун надеется, но все лучше, чем яма в пустыне, верно? Бразилия, жизнь среди девственной природы, пусть и за забором, свет и тишина – благодать.

Посмотрел на часы – надо будет Роситу везти на ланч, я обещал. В Кварцсайт, в «Тако Мио». Росита здесь, да, переехала сразу, как услышала о том, что мы перебираемся. Вон ее белый «Мерседес» стоит рядом с моим огромным пикапом. За пикапом серебристый «эйрстрим», а за ним машина Белен и большой «моторный дом», который Витёк взял в прокат. И кемпер Бисона-старшего, он тоже здесь поселился пока. Лагерем встали, в общем. Браун в кладовке живет. Но это не надолго, еще раз побеседуем, и прилетят индейцы в голубом вертолете.

В прицепе у Патрика работал кондиционер, мы стараниями Витька от местной сети запитались, так что улица шарахнула по мне жарой во всю мощь. Тут жара еще круче, чем возле Финикса, пожалуй. Первым делом надел темные очки, при выходе на такое солнце из помещения слепнешь разом. Так, а где Росита? Готова или будет еще час собираться? Мы же не в «Ритц» едем, а в маленький, хоть и симпатичный мексиканский ресторанчик.

В «эйрстриме» тоже было прохладно, Росита сидела за столом и расчесывала густые черные волосы, загоняя их в тугой конский хвост. Других причесок у нее не бывает, да ни одна из них ей так не идет, как эта. Еще на ней были белые трусики и больше ничего – тонированные стекла прицепа это позволяли.

Я глянул на нее, испытав быстрый, но сильный укол совести, но затем легко задавил его в себе. Ничего не изменилось, все осталось на своих местах. Если раньше мне было просто жалко ее бросить, оставить в Панаме без будущего, то теперь она в Америке, у нее бизнес, молодость и красота – уж точно не пропадет. А вечной верности я ей не обещал. Мы этот момент истины еще в Панаме проскочили.

– Я через две минуты готова, – сказала она сквозь зубы.

В зубах была зажата желтая резинка для волос.

– Я готов, – пожал я плечами.

Взял сумку с карабином, понес ее в пикап. Предосторожности лишними не бывают, хотя, по моим прикидкам, покушений на нас не будет, у противника сейчас должны быть другие заботы. Сел в кабину, достал карабин из сумки, воткнул в обрезиненное крепление на потолке, защелкнул замок с секретом, чтобы никто слишком легко спереть не мог бы. И со стороны не видно, и оружие под рукой. Здесь так тоже возят, особенно, кто живет примерно в таких краях, в каких мы сейчас.

Так, «две минуты» в исполнении Роситы – это минут десять, она еще голая практически, так что успею зайти в склад.

Сразу за дверью столкнулся с Бисоном-старшим, который нес к выходу мусорный пакет.

– Брауна покормил, – пояснил он.

Ну да, я сам гонял в «Кактус-бар» за едой takeaway. Это только мы с Роситой собрались на выезд, а остальные предпочли есть бургеры из картонных коробок. Запивая содовой, разумеется. Ну и Браун предпочел, ввиду отсутствия альтернативы. Он даже на вегетарианскую еду не претендует, хоть сам себя таким объявил.

Я глянул на дверь в кладовку, в которой было прорезано окно, забранное частой сеткой от вентиляционной решетки. Это не мы сделали, это так и было, так что, по нашим подозрениям, в этой кладовке планировали кого-то держать. Или даже держали.

Витёк с Белен заняли нижний офис, развернувшись там со всем своим оборудованием. Витёк даже вооружен сейчас постоянно, пистолет в кобуре на поясе, а у стола стоит дробовик. Для меня чудно немного, но вообще все правильно, он еще и Брауна охраняет.

Браун, кстати, ведет себя тихо и проблем не создает, но это не повод бдительность терять, так что я регулярно напоминаю всем, что мы имеем дело с серийным убийцей. Я сам с ним ее не теряю, хоть и могу удавить одной рукой. Разница между нормальным человеком и убийцей вовсе не в силе, а в той границе, которую надо переступить. Для обычного человека даже решение ударить дается с некоторым усилием, нужна какая-то провокация, а убийца с куда меньшим душевным усилием, а подчас и совсем без оного, именно что попытается убить. Если ты не понимаешь этой разницы – ты почти готовая жертва.

– Мы отъедем, – сказал я вернувшемуся Бисону-старшему. – Часа на три. Мы не нужны сейчас?

– Нет, езжайте, – махнул он рукой. – Нет ничего срочного.

Ну и хорошо.

Росита, как я и прикидывал, вышла из трейлера через десять минут. Джинсы и майка вместо привычного платья. Она и в трусиках была поэтому, потому что под платье никогда их не надевает, а вот джинсы на голое тело ей не нравятся. Но платье здесь слишком приметно, их почти никто и никогда не носит, так что я попросил ее чуть более «по-ковбойски» выглядеть. Или, точнее, по «коу-гёрлзски», наверное. Внешность у нее все равно яркая и приметная, но все же меньше выделяемся. Закончится все – и тогда отдохнет от нелюбимого стиля.

– Поехали?

«Супер Дьюти» рыкнул двигателем, вынес нас на шоссе, по которому мы свернули к югу, к большему шоссе. Пусто здесь, вот уж действительно местность «посреди ничего». Если надоел «Кактус-бар» в Саломи, то до следующего сорок минут езды. Да и в Кварцсайте не бог весть какие рестораны, там все рассчитано на проезжающих небогатых туристов, которые хотят посмотреть на осколки Дикого Запада. Ну или сыграть в казино в «резе». Игроки побогаче не в «рез», а в Лас-Вегас едут.

– Я музыку включу? – спросила Росита, выуживая шнур из бардачка, чтобы подсоединить к автомобильному стерео свой телефон.

– Давай, – согласился я и даже не попросил потише.

Росита любит музыку новую и модную, из той, что крутят бесконечно на MTV и во всех клубах. И имеет привычку слушать понравившуюся песню раз десять подряд, то есть до тошноты. Не только до моей, но и до своей, то есть как ребенок объедается конфет до аллергии. Или там клубники, например.

Но сейчас я решил не мешать ей слушать так, как ей хочется и сколько хочется, заранее смирившись с тем, что мне и музыка не понравится, и думать она не даст из-за того, что громко и назойливо. Я, кстати, музыку за рулем почти никогда не слушаю, я в машине думать люблю.

К моему удивлению, Росита вместо всего этого нового эмтивишного поставила старую добрую сальсу. Наверное, решила пойти на компромисс и послушать такое, от чего мне не хочется выброситься на дорогу, за что ей теперь большое человеческое спасибо.

– Нравится? – спросила она.

– Очень! – почти даже не покривил душой я.

Ну да, нравится. В общем-то.

Вот так и живем. Говорят, что совместная жизнь, как и политика, – это искусство компромиссов. Но у нас как-то слишком много компромиссов. Компромиссы с моей стороны становятся часто утомительными, а со стороны Роситы в них слишком много жертвенности. И их так много и прибегать к ним приходится настолько часто, что ты обнаруживаешь, что вся твоя жизнь дома – это бесконечный компромисс с действительностью. Может быть, не стоит людям, настолько далеким от друг друга, идти на него так часто, чтобы удержать на плаву совершенно бесперспективные отношения?

Нет, с этим надо завязывать. Заканчиваю со всей этой нелюдью и решаю этот вопрос окончательно. Просто съезжаю. Для начала с трейлером. Еду в те же самые «Пустынные Пески», благо оттуда до работы недалеко, и живу в свое удовольствие. Мне одному в нем прекрасно будет, хоть отдохну от этого постоянного давления на душу. Жизнь с женщиной, которая тебе просто нравится, – она ведь на самом деле в тягость. Нравится – это повод для встреч, может быть, но никак не этой самой совместной жизни. Жить вместе надо, если любишь. А дальше видно будет, может, я ей просто дом отдам, хотя она в нем жить не захочет, или куплю ей кондо поблизости от офиса – и пусть наслаждается жизнью.

Энн. А смог бы я жить с ней?

Шутка такая, что ли? Нет, конечно. Несмотря на всю эту безумную страсть. Потому что только страсть нас и удерживает от того, чтобы не разорвать друг друга на куски. Нет, с Энн я мог бы встречаться. Ужин, постель, завтрак, постель – и в разные стороны, чтобы ничего не случилось.

Так и жить одному? Получается, что так. По-другому что-то никак не выходит. Но с Роситой у меня и страсти нет. Ну да, нравится мне эта смуглая красивая девочка, но не более.

Кварцсайт – это совсем небольшой город на пустынном перекресте, очень похожий на Паркер – такие же дома, такая же торговая улица, только в самом городе больше ар-ви парков. Здесь их много ездит, пенсионеры все больше. Хотя нет, Паркер немного красивее, как мне кажется, но это очень субъективно.

Все самое интересное, как всегда, на Мэйн-стрит, Главной улице, какая есть почти в каждом городишке, как у нас Советская в свое время. Или там Ленина. «Тако Мио» – совсем небольшой, кажется, даже семейный ресторанчик, на этой самой улице и расположенный, прямо напротив ар-ви парка, сейчас почти пустого – не сезон. На стоянке перед рестораном всего две машины, в зале прохладно, пахнет специями, совсем тихо играет мексиканская музыка, какие-то марьячи, то есть те, кого пытался изображать испанец Бандерас в фильме «Десперадо».

Столы и стулья во всех мексиканских ресторанах простые, как… простые, в общем. Мы выбрали место у окна, с потрясающим видом на стоянку, ар-ви парк и небольшую промзону, на голубое высокое небо, расчерченное проводами, – тут какое-то скопление столбов наблюдается.

Почти сразу подошла официантка – думаю, что жена хозяина, невысокая полноватая мексиканка, приняла заказ на напитки. Росита заказала диет-колу, а я минеральную. Достали из зажимов ярко разрисованные запечатанные в пластик большие карты меню, взялись изучать. Хотя тоже странное занятие, потому что почти во всех мексиканских ресторанчиках в мире меню одно и то же.

Я выбрал себе кесадийю и стейк, его здесь жарили хорошо и из отличного мяса, а Росита заказала только ребрышки, до каких была большой охотницей. Официантка приняла заказ, оставив на столе два полных бокала, и ушла к стойке.

Кроме нас в ресторанчике сидело еще три человека, все за одним столом в дальнем углу от нас. Оттуда слышался негромкий разговор, слов не разобрать, даже тихая музыка их забивала. Еще тут был полумрак, так хорошо сочетающийся с прохладой после того, как ты заходишь в него с уличного пекла, а единственный свет попадал через окна. Ну и молчаливый телевизор над стойкой бара мигал экраном, хотя его никто не смотрел.

– Ты опять с ней встречался? – вдруг неожиданно спросила Росита.

– С кем? – переспросил я, втайне надеясь, что Росита подразумевает что-то другое, разбираться именно сейчас не хотелось.

– Ты знаешь, с кем.

Она смотрела при этом в окно, ни разу не повернувшись в мою сторону. Я просто пожал плечами, ничего не ответив.

– Она тебя убьет.

– Нет. И ее самой здесь тоже больше нет.

– А что дальше?

– Уточни свой вопрос, пожалуйста, – вздохнул я. – Дальше с моей работой, дальше с нашими отношениями, дальше с чем?

– Что мы будем делать дальше?

– Вот как раз делать мы ничего не будем. – Я постарался поймать ее взгляд, но у меня не получилось. – Ты будешь что-то делать сама, и я буду делать сам. А вот «мы» никакого не предполагается. Я вернусь из Мексики и сразу съеду.

– Она же уехала, к кому ты съедешь?

На этот раз все шло по-другому, не так, как в прошлый раз. Тогда Росита была в бешенстве, а сейчас она выглядит просто расстроенной.

– Я от тебя съеду, guapa, – не стал я ее жалеть. – Надо с этим заканчивать.

К моему удивлению, она заметно возмутилась:

– И что потом? Найдешь себе местную толстуху? Вместо меня?

– Я от вас от всех отдохну, – вздохнул я. – От толстух и от тебя.

– Отдохни, – пожала она смуглыми плечами. – И возвращайся. Съезди куда-нибудь, надолго. А как надоест ездить – возвращайся, я никуда не уйду.

Вот спасибо-то, насчет «не уйду». Но вообще она как-то изменилась за последние дни. После того, как все это началось, а она в это влезла. Я разговариваю с совсем другой Роситой, вовсе не той, которая была еще неделю назад. Такое ощущение, что ее спуск как-то… переключил, что ли.

Но вообще она мне явно кризис среднего возраста «шьет» от такой своей мудрости благоприобретенной. Это с одной стороны. А с другой – не он ли у меня? Как он вообще выглядит «от первого лица»? Может, и он, почему ему не быть? Размышляю о том, что успел в жизни, сколько мне осталось, на хрена мне молодая подружка и обо всем прочем. Классический случай.

А что сейчас сказать? Вот лично ей? А черт его знает. Может, она даже и права. Может, мне надо съездить куда-нибудь на Аляску месяцев на шесть, поохотиться, половить рыбу, отдохнуть от жары, и потом я смогу на все посмотреть с другой стороны? Может быть, начну скучать по Росите? Пока мне не удалось провести без нее больше нескольких дней, это когда мы разошлись в Панаме. А потом ее ранили, и я не смог оставить ее одну, и все закрутилось заново, и я решил, что вся моя жизнь теперь бардак и уходит впустую…

Может, она и права.

А может, и нет. Но уже этого я не скажу. И воспользуюсь советом.

– Хорошо. Давай тогда не будем об этом сейчас. Мне надо съездить в Мексику и еще и вернуться оттуда.

– Поехали вместе.

– Guapa, это не свадебное путешествие. – У меня буквально глаза на лоб полезли. – И я еду с Патриком.

– Я могу быть не с вами, а рядом. Вести другую машину, например. Отвлечь внимание.

– Guapa, не усложняй мне жизнь, пожалуйста. – Тут мне уже удалось наконец посмотреть ей в глаза. – Мы едем туда стрелять. Ты будешь обузой. – Я не стал щадить ее самолюбие, достаточно того, что она задавила меня в разговоре про «я устал, я ухожу». – Вместо того чтобы думать о деле, я буду думать, как уберечь тебя.

– Я могу…

– Нет, – оборвал ее я. – Не можешь. Потому что тебя никто никогда этому не учил. И хватит об этом.

Росита вздохнула тяжело, но дальше спорить не стала. Видимо, поняла, что если чего-то добилась, надо на этом останавливаться, чтобы палку не перегнуть.

Глава 2

На встречу с человеком, который говорит от имени наркокартеля «Синалоа», выехали почти сразу после того, как мы с Роситой вернулись с ланча. Встреча должна была состояться в Тусоне, контакт прислал координаты.

– Откуда знакомство? – спросил я у Патрика после того, как наш бывший «крюзер» выехал на шоссе, оставив за собой шлейф висячей пыли от самого склада.

– Еще с Техаса. Ты в курсе, что наши негласно поддерживали картель «Синалоа» в Хуаресе? Когда они сцепились с «Сетас»?

– Нет, откуда? – пожал я плечами.

– Не то чтобы сильно, но помогали.

– Почему?

Причину я и так сразу понял, но интересно было услышать подтверждение своей догадливости.

– Ты знаешь, что в местах, где всем рулят картели, люди начали с ними воевать?

– Слышал.

– Потому что терпение закончилось. Но на территориях, которые контролируются картелем «Синалоа», никаких восстаний не было… до последнего времени, пока не взяли «Эль Чапо» Гусмана.

А вот этого я уже не знал.

– Почему?

– «Эль Чапо» всегда позиционировал себя и своих людей как наркотрафикантов. То есть они перевозят наркотики в Штаты – и все. Больше они ничем не занимаются.

– Он вроде даже какой-то манифест по этому поводу выпустил, или я ошибаюсь?

Что-то такое вспомнилось, в Интернете прочитанное.

– Все верно. Он сбежал из тюрьмы… не без помощи официальных лиц, в две тысячи третьем и все это время скрывался в штате Синалоа. И никто его не выдал. «Эль Чапо» не давал своим людям терять свое дерьмо и злить население. Поэтому, когда он начал отжимать территории у других картелей, тамошние и наши власти отнеслись к этому с одобрением, меньше будет проблем.

– Я слышал, что «Сетас» себя особо не сдерживают, верно?

– Это точно, – усмехнулся Патрик, – я работал через забор от Хуареса и много раз бывал там. Общался и с мексиканской полицией. «Сетас» выбивают деньги из всего, там ничего не откроешь, если не будешь им платить. Даже некоторые macuiladoras[18] им что-то приплачивают, хотя у них крыша максимальной прочности, Мексика живет за их счет.

– Про макиладорас не слышал, думал, что их уже не возьмешь.

– Если они принадлежат напрямую американским компаниям – да, не возьмешь, а если мексиканцам, то те часто предпочитают даже нанимать картели.

– Против профсоюзов?

– Что-то вроде. – Патрик кивнул. – Слышал про исчезнувших студентов в Игале?

– А кто не слышал? – удивился я.

Об этом слышал уже весь мир. Группа студентов из учительского колледжа для бедных отправилась маршем в город Игалу, что в штате Эрреро, недалеко от Мехико, чтобы помешать предвыборной речи насквозь коррумпированного, как все мексиканские выборные лица, мэра города. Мэр прерывать речь не хотел, поэтому послал свою полицию на перехват студентов, причем за пределы юрисдикции. Те студентов перехватили, застрелив шестерых и затолкав сорок три человека в свои машины. Затем они передали их в захудалый участок в городке Какула, а тамошний главмент отдал студентов бандитам, сказав, что это конкурирующие трафиканты.

Бандиты долго думать не стали, а всех убили, трупы сожгли, кости с зубами раздробили и все это ссыпали в реку. О последствиях не думали, там все схвачено.

Но получилось «слишком», даже по мексиканским меркам. Мэра Игалы арестовали. В самом городе начались беспорядки, где граждане молотили полицию, а полиции никто не сочувствовал, разумеется. Потом пошли аресты бандитов федералами. Судя по всему, потрошили их в этот раз жестко, потому что признания полились водопадом. Выяснилось, естественно, что в этих краях случилось полное и окончательное слияние власти с криминалом, полиции с криминалом, всех со всеми. По крайней мере, мэр и его жена оказались непосредственно членами картеля.

– Это сделали «Эррерос Унидос», «Союз воинов» – отросток от «Рыцарей тамплиеров».

– Это остаток картеля «Ла Раса Мичокана», так? – уточнил я.

– Да, они развалились напополам после столкновений с «Сетас» и «Синалоа». На «Халиско Нового Поколения» и «Тамплиеров». И те и другие – конченые беспредельщики, «Халиско» еще и союзники наших «друзей». Как и «Сетас» теперь, к слову.

– И? К чему ты?

– К тому, что на территории «Эль Чапо» подобное было бы невозможно. А вот в Хуаресе, например, лавочникам платить за защиту дважды не предлагают. Говорят один раз, потом приходят и убивают всех, кто оказался в магазине вместе с хозяином. Множество молодых женщин пропадает.

– Я слышал, что есть версия о том, что этим какой-то культ промышляет, нет?

– Дерьмо собачье, – отмахнулся Патрик. – Их просто насилуют и убивают. И избавляются от тел. Ублюдки строят целые фабрики по уничтожению тел, прикинь?

– Слышал.

– Да все слышали, – вздохнул он. – Недавно одну такую накрыли, там какой-то придурок работал. Сам никого не убивал, просто растворял в химии. Сказал, что лично тел триста переработал.

Тема явно взяла Патрика за живое, он нервничал. Но занервничать несложно, Мексика давно потеряла любые возможности обуздать картели. У тех было слишком много денег в нищей стране, они покупали всех. А продаваться у тамошних политиков было национальным спортом с давних времен, так что товар просто нашел покупателя. В некоторых городах, например, бандиты просто разгоняли полицию. Как кто пошел работать туда – его сразу убили. В результате никто не идет. Полицию и купить можно, как в Игале, но разогнать – это бандитские понты высшей категории.

– Когда «Эль Чапо» объявил об атаке на Хуарес, на нашей стороне даже вздохнули с некоторым облегчением. Потому что девушки пропадают и с нашей стороны. Уезжают с компаниями через ленточку, и что случается с ними там – один Всевышний и знает. Отец одной такой девчонки попытался ее искать, поднял людей – с той стороны пришла банда, чтобы его убить. Но он отстрелялся, кстати, и копы быстро подъехали.

– «Эль Чапо» бы все это прижал?

– Именно. Там, где он правит, на улицах довольно тихо. Этим он и силен. Когда он вошел в Хуарес, его люди начали с того, что казнили четверых «Сетас» и над трупами поместили плакат, обещавший спокойную жизнь для гражданских.

– Хуарес пока у «Сетас», насколько я помню.

– Все верно, взять Хуарес у «Эль Чапо» не получилось, «Сетас» сидят там плотно. – Патрик развел руками. – Мы пропускали иногда грузы с оружием в адрес его людей в Хуаресе, что-то еще… в общем, я с Пачи, с которым мы сейчас увидимся, пообщался, пока работал под прикрытием. Когда-то он был сикарио у самого «Эль Чапо», но у него американское гражданство, он родился в Ногалесе, так что вернулся сюда, когда картелю понадобилось. Здесь пока ни в чем не замечен, хотя уверен, что он направляет трафик. Но сам не возит давно, не его уровень.

– Думаешь, у него и сейчас какой-то… такой… канал есть?

Патрик покачал головой.

– Нет, не думаю. Федералы погорели на поддержке картелей плюс все эти идиотские скандалы с оружием… ну, когда они хотели на большой груз поймать злодеев, а в результате те уехали с грузом автоматов, оплаченных деньгами налогоплательщиков, – добавил он, перехватив мой вопросительный взгляд.

– А, да, читал. Я тогда в Панаме был.

– «Эль Чапо» снова в тюрьме. Правда, один момент интересен: Штаты не пытаются его заполучить, хотя обычно мы претендуем на всех заметных трафикантов.

– Думаешь, что опять сбежит?

– Есть такая мысль. Найдут, кому дать денег, и сбежит.

– Может, и к лучшему, – хмыкнул я. – Если картель развалится, то там черт знает что начнется.

– Это точно.

Дорога была долгой и скучной, но ехали молча.

Мы встретились не в самом Тусоне, а за ним, в пустыне, возле забора какой-то трансформаторной станции или чего-то такого. Было две машины – белый «Эскалэйд», новый и сверкающий, и рабочего вида пикап с закрытым «ракушкой» кузовом, с логотипом компании по озеленению. «Эскалэйд» принадлежал, понятное дело, Пачи – мужику лет под сорок, с круглым смуглым лицом, одетому в белую рубашку и легкие брюки. Глаза его были закрыты несколько вычурными темными очками, часы на запястье сразу идентифицировались как цельнолитой золотой «Ролекс».

Он был не один. У «Эскалэйда» стояли два парня помоложе, оба бритоголовые и с небольшими бородками, одетые стандартно для мексиканских гангбангеров, и еще двое, в рабочих комбинезонах, топтались возле пикапа.

На нашу машину посмотрели с большим подозрением. Я остановил «крюзер», и Пачи подошел к нам, сделав знак своим, чтобы не шли следом.

– Интересная машина у вас, – стукнул он ладонью по гулкому капоту «Форда», подойдя вплотную.

– Для этого и куплена. – Патрик выбрался с пассажирского места. – Мой партнер по бизнесу, – представил он меня. – Сергей. Сергей, это Пачи.

У Пачи во рту сверкнул золотой «гриль», причем не просто золотой, как мне показалось, но еще и с мелкими бриллиантами. Рук никто никому пожимать не стал, но атмосфера была вполне дружелюбной.

– Груз у вас с собой? – спросил Пачи сразу.

– В машине.

– Отдайте этим ребятам. – Он махнул рукой паре в рабочей одежде, приказывая им подойти. – Дальше они сами. Когда груз окажется на месте, я дам знать.

Я кивнул, обошел «Форд» сзади, открыл багажник. Мексиканцы подошли ближе, от одного из них, коренастого пузатого мужика лет сорока, заметно тянуло пивом.

– Эти две сумки, – сказал я, показывая на два черных «тактических» даффела.

Они просто кивнули, с усилием подхватили по сумке каждый и потащили к пикапу. Закинули их в кузов, закрыли, а затем быстро уехали. За это время никто не проронил ни единого слова.

– Перриферико Поньенте, вот куда вам надо, – сказал Пачи, когда пикап уехал. – Там будет заправка «Пемекс», а рядом стоянка грузовиков под фрахт, называется «Унгаро Фрейт». На стоянке найдете Топо Эспудо, он там главный. Он отдаст вам машину, ваши сумки будут в ней.

– Взрывчатка? – спросил Патрик. – Гранаты?

– Десять фунтов С-4 и десяток гранат. Достаточно?

– Детонаторы для взрывчатки? – уточнил я.

Это не военные. А взрывчатка без детонаторов годится разве что для того, чтобы ею печку топить. Ну, на кусочке С-4 можно сухпай разогреть, например. Она хоть чадит, но при этом не пахнет, как сухое горючее.

– Будет несколько штук, ребята положат. Что-то еще нужно? – С этим вопросом он уже адресовался ко мне.

– Нет, все остальное есть в сумках.

– А там что, действительно какие-то сатанисты? – явно не выдержав, спросил Пачи.

– Самые настоящие, с человеческими жертвоприношениями, – закивал я. – И это не Санта-Муэрте, это вообще…

Я как-то поймал себя на мысли, что идея поразить чьей-то жестокостью члена мексиканского наркокартеля вообще-то выглядит странной.

– И это они возят товар, так? – перешел с лирики на практику Пачи.

– Они. Люди из «Бельтран Леива» им сдают, а те везут.

– А здесь откуда все это распространяют?

– Пока не знаем, – улыбнулся я. – Попытаемся выяснить там.

– Это было бы очень хорошо, если бы вы выяснили. – Пачи обвел нас взглядом. – Я бы даже мог… – Фразу он не закончил, на всякий случай, чтобы она ему потом боком не вышла, но все всё поняли.

– Рано пока об этом, – развел я руками. – Надо до тех добраться, там видно будет.

– Что-то еще?

Есть, конечно, соблазн попросить его найти адрес той виллы, что снимает Рауль и компания, но тогда Пачи первым узнает этот адрес и по нему рванут люди из картеля. И тогда все пойдет под откос. Так что мы просто ответили хором:

– Ничего.

В общем, на этом встреча с Пачи и закончилась. Все загрузились в машины и разъехались в разные стороны. Сейчас уже я уступил Патрику место за рулем, а сам плюхнулся на пассажирское сиденье. Он лихо развернул «Форд» в обратном направлении, погнал его к шоссе.

– Давай проедем мимо их офиса, – сказал я, глянув на часы. – Хочу проверить кое-что.

– Без проблем. Не погонятся за нами снова?

– Не думаю, – усмехнулся я. – А даже если и погонятся, то мы сегодня в полном своем праве.

– Кстати, Хименес же здесь неподалеку?

– Здесь, да. Но она уже не нужна, если честно. Мы все знаем. Как уедем, пусть О'Мэлли и Брауна забирает.

Патрик помолчал, потом спросил:

– Решил оставить его в живых?

– Меня это не очень радует, но… – Я задумался, пытаясь сформулировать мысль. – Иезуиты не дадут ему наслаждаться жизнью, они знают, кто все эти… люди… гм… Это пожизненное и с пожизненным покаянием. А грохнуть его сейчас будет уже не очень. Он сотрудничал. Хотя бы пожизненное он заработал, рядом с Элизабет Хименес и Альдрете.

– Ты прав, наверное. А остальных мы…

– Остальных мы да, всех, так и поступим, – подтвердил я его мысль.

Разве что список «всех» не включал Энн, но Патрику я об этом не сказал. А насколько не включал – в этом мы сейчас убедимся. Нам для этого придется покататься по Финиксу. К офису, затем по всем известным адресам и чуть позже снова к офису.

Глава 3

Машин возле офиса не было. Как не было их и возле домов, в гаражи заглянуть мы не могли. Однако и признаков жизни в самих домах тоже не наблюдалось – уже темно, но нигде окна не светятся и фонари перед входом не горят. Упущение, кстати. У меня дома стоит машинка, которая включает периодически свет тут и там, даже если в доме нет никого, очень помогает от лишних людей. Озадачивает, по крайней мере.

Спуски. Спуски есть везде, в каждом доме. Это и самому понятно, и Браун подтвердил. То есть если им объявить сбор внизу, они могут как все разом уйти через офис, или через сторадж-боксы, так и каждый через свой дом. Там, внизу, у всех есть машины и прочее, дальше соберутся в точке сбора.

Что мы узнали? Что с высокой долей вероятности вся эта компания ушла вниз, переждать проблемы. Куда? Да в Саломи, понятное дело. Открыли снизу все двери, чтобы никто к ним не спустился, а мы сидим сверху и тоже без дверей, чтобы никто не поднялся. Те большие ар-ви уже наверняка «выветрились», и в них можно жить, так что они еще и с комфортом разместились.

Я нашел в памяти телефон их офиса, набрал номер, наткнулся на автоответчик, сообщивший, что никто не может принять мой звонок и я могу оставить сообщение. Ушли все же, наверное. Тогда надо завтра говорить с Бисоном, дать ему список адресов. Там работа не слишком сложная, они без меня справятся. А в подкрепление дам ему… Роситу. Она теперь что надо чувствует и при деле будет.

– Домой? – спросил Патрик, когда мы завершили свой объезд.

– Да, поехали. На сегодня закончили, похоже.

Мы доехали почти что до самого северного выезда из Финикса, когда мой планшет блымкнул сообщением. Я выудил его из сумки, активировал экран, ткнул в значок «вассапа».

«Я сегодня не пойду вниз. Энн».

Лаконично и понятно. Меня зовут. Немного неожиданно то, что известен номер моего планшета, но, с другой стороны, это не «бёрнер», номер на компанию зарегистрирован, при должном старании найти не так уж и сложно.

И что делать?

Да понятно что.

– Можешь закинуть меня к офису? Заберу фургон.

– А он нам нужен? – усомнился Патрик.

– Мне нужен, на сегодня. Да, и передай Росите, что я уехал по делам, буду утром.

Патрик искоса посмотрел на меня, с некоторым сомнением, но ничего не сказал, просто кивнул. Он, кстати, к Росите неровно дышит. Я даже как-то подумал, что вот как было бы здорово, если бы она тоже неровно дышала к нему, насколько все могло быть проще… потом сообразил, что проще не будет, если она останется рядом, поэтому все мечты отбросил как бестолковые.

С этого места до офиса было рукой подать, так что Патрик высадил меня во дворе нашего цеха буквально через пять минут, после чего уехал сам.

Вот в цеху окна еще светились, а на стоянке красовался «Сабёрбен» Блэйка, так что я набрал код на замке и вошел внутрь.

Блэйка нашел в оружейной мастерской, где он отпиливал дульную часть ствола от какого-то «Ремингтона».

– Привет, босс, – кивнул он мне. – Это мой кузен доигрался, чистил ствол стальным шомполом из «Уолмарта», да еще и с дула. Разбил все, теперь удивляется, что пули летят, куда хотят сами.

Ага, сейчас он кусок ствола спилит и на укороченном сформирует новую коронку. Странно, но это довольно часто встречается. Такое ощущение, что некоторые люди всю жизнь стреляют, а о том, как обращаться с оружием надо, никогда даже не слышали.

– Объясни ему, что ли.

– Босс, когда к мирной жизни возвращаешься? – вдруг спросил он. – Вы все разъехались, а у нас как раз работы прибавляется.

– Скоро. Через неделю, думаю. Просто пока по-другому никак.

– А с машиной что решим? – вспомнил он. – Я уже теряюсь немного.

Я задумался. А нужна мне будет вообще «оперативная машина» после всего этого? Ну, в случае, если я сам уцелею? Как-то сомневаюсь, что эти появятся снова в Аризоне. А если я просто съеду из дому, то что мне с ней делать? Можно здесь поставить вообще-то. С другой стороны, сейчас точно не до этого.

– Давай чуть отложим. Думаю, что буду искать что-то вроде твоего грузовика, – польстил я Блэйку. – И доведу его до ума, чтобы тоже не хуже твоего получился.

– Это правильно, босс! – явно обрадовался он. – На мою тачку оборачиваются все. И ты знаешь, толстые телки так высоко не прыгают. – Он засмеялся своей шутке.

Шутка вообще-то не из новых, такие наклейки на бампер лепят многие владельцы «отлифтованных» машин. Но когда в первый раз подобную прочитал, то да, посмеялся. И «толстые телки» здесь тоже актуально, не откажешь. Едят неправильно, двигаются мало и все такое. Сам Блэйк тоже не худой совсем, но по местным меркам совсем из среднего стандарта не выбивается. Собери американских мужчин кучей, присмотрись и увидишь что если даже по-настоящему толстых среди них немного, то именно с лишним весом чуть ли не три из четверых.

А еще замечаешь плохую кожу. Зубы тут всем в детстве в порядок приводят, традиционно, за исключением разве что совсем реднеков из глухих углов, а вот про кожу как-то забывают. Опять же нехорошая еда, много жира, много сахара, с детства угри лезут, а у многих так и не исчезают. Если здесь жить, то поначалу бросается в глаза. И женщины совсем не исключение.

Так что Росита тоже по-своему права, спросив «если не я, то кто?». Конкуренток у нее немного, да и не очень я американок люблю, если честно. Почему? Да другие они какие-то, в массе, каждая – как бомба замедленного действия, не поймешь, чего от нее ждать. Есть у меня один психолог знакомый, который теперь программист, но психологии как хобби не оставил. Он русский, приехал сюда давным-давно, так что и в местных условиях обтесался, и корней не забыл. И он мне рассказывал как-то:

– Здесь насилие в семье довольно распространенная вещь, несмотря на всю борьбу с ним. – Мы с ним тогда пиво пили на берегу, помню, он во Флориде живет, в Тампе. – С одной стороны, бабские права здесь невозможно нарушить, а с другой – вечно мужья жен дубасят. А по факту это две стороны одной и той же медали.

– Последствия борьбы? – уточнил я.

– Именно. Здесь вообще все странно: в семьях мальчишек воспитывают нормально. чтобы умел работать и знал цену труду и деньгам, а девочек балуют, позволяют все. В результате к старшим классам из многих формируются удивительные твари, которым весь мир обязан. А дальше она окончательно осознает, что у нее есть права, что ее права нарушать нельзя, и начинает эту легенду старательно реализовывать.

– Каким образом?

– А простым: она выходит замуж и начинает вить из мужа веревки. Потому что знает, что у нее права. А муж знает, что у нее права, и понятия не имеет, как ввести ее в рамки нормальности, чтобы с ней хотя бы жить было можно. Она может напиваться с подругами и возвращаться под утро, она будет непрерывно от него что-то требовать, он будет доходить с ней до ручки, при этом зная, что жить можно только так, но вот именно так как-то хреново – а потом взрыв. Он срывается с поводка и тупо мордует ее до «скорой». И бьет, как мужика, кулаками и ногами, потому что она же и выжила из него само сознание того, что она женщина. Знаешь, сколько здесь случаев в кабаках, когда бабы сами лезут в драку?

– Знаю, – усмехнулся тогда я, – приходилось видеть.

– Лезут в драку и получают в зубы, как в настоящей драке. Кстати, для многих это «в зубы» становится настоящим откровением. Она же женщина, с ней так нельзя.

– И насколько это все… делает статистику?

– По моим прикидкам, личным, я не настаиваю – примерно половина случаев семейного насилия именно так провоцируется, – подумав, ответил он. – Если нет истории семейного насилия, если полиция по этому адресу раньше не ездила, а вот просто так, раз – и сразу «скорая», а потом накладывают швы, то чаще всего причина именно такая. Хотя и обычных козлов среди мужиков здесь тоже хватает, как и везде, но там признаки чуть другие.

– Что-то было раньше?

– Да. А вот такой феномен, что вроде приличный муж и примерный папа и вдруг ни с того ни с сего дубасит маму до кровавых пузырей – это обычно по такой причине.

Вот такой у нас тогда состоялся разговор.

И я его вспоминал, с подачи Блэйка, получается, когда ехал на фургоне в сторону Сидоны.

Если я уйду от Роситы, то с большой вероятностью в никуда. То есть буду жить один, и маловероятно, что здесь у меня появится женщина. Но я не уверен, что мне вообще сейчас нужна «просто женщина», потому что как раз женщины мне в жизни в последнее время хватало с избытком – самой Роситы. Мне бы лучше пожить просто одному, для самого себя.

Энн?

Энн – это мечты. Влажные фантазии. Недолгий отрывок реальности. Вот как сегодняшняя ночь будет, такой же отрывок. Я даже думаю, что эта ночь получится последней, она поэтому приглашение и прислала. Нет, никакой кровавой драмы, я просто думаю, что она уедет.

В общем, дальше я буду один. В Аризоне. Или сменить место жительства? А как я его сменю, если у меня тут бизнес? Чтобы его хотя бы продать, надо этот бизнес сначала развить. И он как раз на стадии развития, то есть не бросишь.

Это все же кризис среднего возраста и есть, когда вот такие идеи и мысли начинают назойливо посещать. Типа «а что ты успел сделать?» или «а что ты успеешь сделать за то время, что тебе осталось, и до того, как ты превратишься в старого пня?»

Странно, но если мне сейчас удастся победить, то… я встречусь с пустотой снова. С той самой пустотой в жизни, которую я чувствовал еще совсем недавно, в Панаме, перед тем как встретил всю эту компанию упырей и обрел смысл существования. И Росита, кстати, была лишь составной частью этой самой пустоты, ее атрибутом.

Или я на эту девочку свои собственные заскоки переношу? Нет? Не могу ужиться сам с собой и ищу в этом какую-то ее вину? Что меня в жизни с ней не удовлетворяет? То, что она всегда была идеально добра и уступчива по отношению ко мне?

Да какая разница, если я ее просто не люблю. Нравится она, да, но не люблю. Не могу я жить с человеком, который просто нравится. Мне трудно пускать кого-то внутрь себя, а если ты изо дня в день делишь даже спальню с кем-то, то этот кто-то все равно внутрь заходит. А тебе хочется этого кого-то оттуда вытолкнуть. Вот и все.

Угораздило меня тогда пригласить танцовщицу из «Хрустального дворца» на ужин, ага. Додумался.

Полупустое шоссе разматывалось лентой под колесами фургона, негромко урчал мотор, в приоткрытое окно несло остывающий воздух из темной пустыни.

А не слишком ли я себя убедил в том, что мне ничего не грозит сейчас? Может, вся эта компания, чтобы не рисковать меня упустить, уже ждет меня там в полном составе, а? Почему бы и нет? А Энн решила ничего не менять, просто стать «боссом всех боссов», допустим. Может, мне вовсе не стоит туда ехать?

Что-то глубоко внутри меня подсказывает, что это не так. Что ничего мне не грозит. Но вот этот внутренний подсказчик логику победить до конца все же не может, а логика шепчет, что события могут развернуться по многим сценариям, очень разным, и далеко не все они мне понравятся.

Может, просто развернуться и ехать в Саломи? Я ведь даже не ответил на это сообщение до сих пор. Но если я так сделаю, то потом всегда буду себя за это материть. Потому что я так и не узнаю, зачем она меня звала. Что я упустил.

Поеду. Как есть. Если что… там видно будет.

Глава 4

Ворота перед домом были открыты, словно приглашение. Окна гостиной светятся, но что за ними – не видно, шторы опущены. Может быть, и вся банда в сборе. У ворот гаража белый большой «БМВ», других машин не было. Я пристроил фургон рядом, вроде как для контраста, вышел, оглядевшись. Пока в меня никто не выстрелил и никто на меня не бросился. Поднялся на крыльцо, позвонил в дверь, услышал негромкие шаги. Щелкнул замок.

Энн.

В простеньком «домашнем» трикотажном платье, волосы чуть растрепаны. Уже привычная усмешка, которой она встречала меня и раньше.

– Не была уверена, что ты приедешь, – сказала она, пропуская меня в дом. – Ты даже не ответил на сообщение.

– Приехал, как видишь.

– Проходи. – Она кивком показала в сторону бара. – «Перье» или что-то серьезней?

– Если ты сама меня не выгонишь, то я не спешу.

– Тогда давай вино. – Она подошла к винному шкафу с прозрачной дверцей, стоящему в углу кухни. – К вину только сыр, так что будет красное, если не возражаешь. – Она вопросительно посмотрела на меня.

– Ни капли. – Я оперся локтями на стойку.

– Тогда ты выбирай и открывай, не изображай из себя аллегорическую фигуру «Ожидание», – снова усмехнулась она.

Пришлось локти оторвать. В шкафу было десятка два бутылок, из них я выбрал бордо десятого года, сориентировавшись как раз на год и знакомую марку. Нож для фольги и штопор стояли рядом, в держателе, так что через минуту в воздухе запахло вином. Энн достала два больших бокала, поставила рядом, затем сказала:

– Сейчас подам сыр. Пусть вино пока подышит.

Вскоре рядом появилась круглая доска с нарезанным сыром нескольких сортов, виноградом и пресными крекерами. Я налил вино в бокалы, не став пробовать, потому что все равно никто не собирался отсылать бутылку обратно к сомелье. Да и знаю я это вино, что его пробовать.

– Знаешь, зачем я тебя позвала? – спросила Энн, взяв в тонкие пальцы бокал с вином.

– Могу предположить, – улыбнулся я. – Ответить вслух, или это неприлично?

– Это уже пункт два. – Она тоже улыбнулась. – Я сейчас… принимаю решение. И решила так, что если ты приедешь, то сделаю, как ты сказал. Я завтра просто уеду. Если бы ты не приехал, то я бы осталась.

Я ничего не сказал, просто ждал продолжения. В любом случае она уже захватила все деньги их «картеля», иначе даже не думала бы об этом. Захватила, посчитала и пришла к выводу, что можно и на покой, подальше от риска. До тех пор, пока сама ее темная сущность не запросит чего-то нового.

Энн покрутила вино в бокале.

– В общем, это все, что я хотела сказать о себе. – Она отпила немного. – Теперь про этот дом: я не собираюсь его продавать. Кроме того, здесь есть спуск. – Тут она внимательно посмотрела мне в глаза. – С утра я отдам тебе ключи, ты сможешь в дом войти. И еще дам адрес агентства, которое будет управлять этой собственностью. Там о тебе знают, так что потом просто завезешь ключи им. Или вышлешь почтой. После этого они займутся домом сами.

Она не стала разъяснять, что такое «потом», мы оба это понимали и так.

– Спуск ослабеет скоро, думаю, что через пару месяцев… если его никто не обновит, – она так и продолжала пристально смотреть в глаза, читая мои эмоции, – он угаснет. Если сжечь то, что внизу, там много горючего в гараже, он исчезнет навсегда, ты это знаешь.

– А чего хотела бы ты?

Спросил не для того, чтобы принять решение, просто хотел знать, чего она хочет для себя. Я был уверен, что она скажет правду.

– Все равно, – пожала она плечами, – я сюда никогда не вернусь. Мне здесь не нравится. И мне здесь нечего больше делать. Это останется источником дохода. Инвестицией. Может, позже я решу место продать.

Я не стал спрашивать, куда она уедет. Если захочет, то скажет сама. Если не говорит, то и не скажет, я ее уже хорошо изучил. А она меня. Хотя слово «изучил» тут не к месту, я ее до сих пор почти не знаю, я просто ее чувствую. А она чувствует меня. А я чувствую, что она меня чувствует, а она чувствует, что я… ну и так далее, как отражение зеркала в зеркале.

Ничего не сказав, я просто подошел ближе и притянул ее к себе за талию. Она не отстранилась. Я ощутил уже привычную волну желания, жара, волнения, сердце застучало сильнее – это она, рядом с ней у меня все время вот так. Почувствовал волну встречную.

Предназначение.

Как же это странно. Ведь мы созданы такими, что должны просто убить друг друга. При первой же встрече. И каждый из нас это прекрасно осознает. И она даже пыталась меня убить, а я вовсе не отказывался от мысли убить ее. Может, даже еще и убью когда-то. Или она меня. Но вместо этого…

– У меня самолет в полдень, а мне еще надо доехать до аэропорта в Финиксе, – шепнула она. – Так что смотри сам, сколько у нас осталось времени и нужно ли его терять. Бутылку можем взять с собой.

Мне показалось, что ее глаза странно почернели.

Глава 5

Утром мы, почти не разговаривая, пили кофе на кухне. Оба были вымотаны долгой ночью вдвоем, у меня буквально что руки дрожали и колени подгибались. Грязные чашки просто отставили в мойку, к винным бокалам. Скоро должна прийти горничная и навести здесь окончательный порядок.

Я помог Энн загрузить пару небольших чемоданов в багажник «БМВ». Остальные вещи потом тоже упакуют и перешлют, куда скажет. Затем мы быстро поцеловались, как целуются, расставаясь на денек, и она уехала, оставив меня стоять на кругу перед ее домом с ключами в руках.

Поймал себя на том, что чувствую облегчение. Энн все же отошла в сторону, и теперь меня уже не сдерживает ничего. Я не смогу навредить ей теперь даже если вдруг захочу. То есть душевные метания отпадают, думать теперь можно прямо и ясно.

Что теперь?

Я огляделся. Есть одна идея, но для ее реализации надо спускаться. А это рискованно, потому что придут уборщики и могут перекрыть мне подъем. Так что нет, идею отложу… на завтра, когда закончат, а сегодня закончу с Брауном. Да, на завтра, точно.

Посмотрел на телефон, нет ли пропущенных звонков – нет. И никаких сообщений тоже нет, так что за ночь ничего не произошло. Росита тоже отыскать меня не пыталась. То ли махнула рукой, то ли просто версия о том, что я застрял по делу, сработала. Может, даже и так, потому что я на «оперативном» фургоне.

Ладно, а пока мне предстоит очередная трехчасовая поездка через половину штата. Как-то не получается держать эти все дела компактно, какой-то уже совершенно неправдоподобный километраж наматываю. И это день только начинается. Зато в любой дальней дороге есть время подумать, а Аризона, как я говорил, к этому особенно располагает своими пустынными шоссе и отсутствием любых отвлекающих факторов.

Что мне теперь нужно сделать?

Мне нужно уничтожить точки спуска. Причем снизу, потому что в этой действительности я до них не доберусь из-за сигнализаций, камер и прочего. Что еще? Найти, где вся эта шобла сейчас укрылась. Уверен, что под Саломи, больше негде, но надо бы в этом убедиться. И надо ехать в Мексику.

В чем план? План мой был в том, чтобы согнать их всех вниз и перекрыть подъем. Оттуда, из преисподней, пробить путь сюда невозможно, только отсюда. Потом надо добраться до Мексики, поубивать оставшуюся шайку и тоже уничтожить спуски. Сжечь их, как и все остальные. И тогда можно считать дело сделанным, так?

Это как бы светлая сторона плана. Есть темная – всем внизу придется заниматься одному. Патрик наверняка может спуститься, но только в Саломи. В Саломи спуск перекрыт, я еще вчера проверил. Устроил темноту, но никакой активизации никто не ощутил, ни я, ни Патрик, ни Росита. То есть все же одному. Рискованно. Очень рискованно. Но план все же есть, и этот план должен сработать.

Когда Пачи сообщит о готовности? Когда выезжать? Проблема всего плана в том, где будут те четверо, что сейчас в Мексике. Они остались там или подтянулись в сторону Аризоны, объединив силы? Как проверить?

Есть все же соблазн просто дать их координаты людям из картеля «Синалоа», но… хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. Да и не так чтобы я этому Пачи очень доверял, если честно. Бандит и есть бандит, ждать от него чего-то хорошего как минимум противоестественно. Картель «Синалоа» не робингуды, а наркоторговцы, которые просто не хотят создавать лишних конфликтов в тех зонах, где они работают. Умные наркоторговцы, которые опасней глупых. Дружбу с ними точно водить не надо, как и с любым другим криминалом – заведет в нехорошее.

Еще сложный момент – хоть это и Мексика, но Гуайамас все же город. Объекты атаки находятся почти в центре. Город на полуострове, из него ведет всего лишь два шоссе. То есть, если местная полиция проснется, то может создать большие проблемы. Нет, понятно, что атаковать нам надо только то место, где сидят эти, и дождаться того момента, когда они вместе, но Патрик, в отличие от меня, уйти вниз не может. Поэтому уходить нам обоим придется все же верхом. А как? Я пока ума не приложу. Придется решать на месте, и не факт, что мы все хорошо придумаем. И потом еще через всю Мексику ехать.

Может, все же низом надо было пробовать?

А как?

Например, мне одному попытаться спуститься в другом месте и зачистить базу в Саломи. А потом открыть спуск и попытаться войти туда с Патриком.

Мысль-то хорошая, только вот уверенности в том, что мне в одиночку удастся ее зачистить, нет совершенно никакой. Даже если я возьму у Блэйка новый «баррет» с большим глушителем и начну их долбить с километра – не поможет, укроются. А в одно рыло в атаку не перейдешь. А может, просто обойдут, потому что прикрыть свою позицию с флангов и тыла я не смогу. Больше людей надо. То есть получается авантюра покруче атаки в Мексике с последующим отходом.

Можно, правда, поехать в саму Мексику соло. Найти по «воронке» их дом, дождаться, пока они спустятся, ну и…

Только вот ехать через «сепию» так далеко и опять же без всякого прикрытия… страшно, откровенно говоря.

Но они же ездят? Как минимум раз в месяц?

Да, но на двух машинах, большой группой. Если бы просто Патрик мог спуститься, я бы настоял на том, чтобы ехать низом. Но он не сможет. Росита не смогла нигде больше, кроме как в старом подвале дома Макади, так и у Патрика не получится.

Или попробовать все же? Ну а вдруг? Чем черт не шутит? Итить твою, мы же даже не пытались проверять.

И где мы это сделаем? В доме Энн?

С Коди мы договорились о том, что он инициирует no-knock обыски по адресам всей этой братии. Под эгидой War on Drugs, то есть «войны наркотикам», объявленной еще Рейганом, это не так уж сложно, Коди это подтвердил. Выдвигаются резонные подозрения в соучастии в наркоторговле, с этими подозрениями идут к судье, который обычно не задумываясь подмахивает ордер на обыск. А потом ночью по адресу едет команда местного SWAT, вышибает дверь и носится по всем комнатам, пугая детей и стреляя собак, тем самым оправдывая свое существование и затраты на тренировку и экипировку.

Наркотиков, правда, ни по одному адресу не найдут, зато обнаружат, что все означенные лица исчезли. Что уже подозрительно. Адрес сторадж-боксов у него теперь есть, там наблюдение организовано, но туда ничего не повезут пока, я думаю, что уже не так хорошо. Так к чему это все? А к тому, что нас можно ко всей этой активности как-то пристегнуть с помощью Акосты. Просто для того, чтобы мы могли оказаться на месте. Там я спущусь и подпалю нижний уровень этого места, уничтожив спуск. Никто ничего не заметит.

Но это если я сразу поднимусь. А если и у Патрика получится спуститься, то мы исчезнем и все очень сильно озадачатся.

Тогда как?

Нам бы как-то после СВАТа там проехаться…

Почему я так избегаю мысли о доме Энн? Вроде бы очевидное решение?

Потому что избегаю. Потому что в этом есть что-то такое, о чем мне не хочется говорить ни с кем.

Но этого все равно не избежать. Если Патрик сумеет пройти в изнанку мира, то все очень сильно упростится. Хоть и не верится мне в это, вот в чем все дело. Он не пройдет, а я приведу его туда, куда никого не хочу приводить. Потому что в этом месте заканчивается общее дело и начинается мое, в которое лезть никому не надо.

Пусть Коди начинает обыски. В любом случае, чем больше нелюдей сумеют спугнуть, тем лучше. Заодно, возможно, те, что сидят в Мексике, там и останутся. Пусть ждут нас, а мы так или иначе приедем.

Глава 6

Росита скучала, сидя в шезлонге в тени от козырька трейлера. В тени здесь тоже жара жуткая, но ей хорошо. Я даже как-то представил, что было бы, если бы мне пришлось переехать не в Аризону, а на Аляску например, и решил, что она бы меня там бросила, наверное. Может, идея и не лишена смысла?

Увидев меня, она встала, явно ожидая поцелуя, но я просто улыбнулся ей и прошел в трейлер – переодеться надо и вообще вернуться к делам. Спать, кстати, хочется, потому что ночью отдохнуть не удалось. Но сегодня не получится.

В трейлере хорошо, тихо и прохладно, мой лэптоп стоит на столе включенным, я лишь вывел его из режима сна, услышав звук раскручивающегося диска. Побриться сначала надо, вот не люблю со щетиной ходить. Думаю, что если наступит конец света и я буду как тот Илай из фильма бродить по пустошам, то главной моей задачей будет найти лезвия для бритья.

Зашел в тесноватую ванную трейлера, залез под душ, потом побрился перед зеркалом, протер кожу кремом после бритья, переоделся в свежее. Можно считать началом нового дня, возвращение из Сидоны было лишь остатком старого.

В трейлер поднялась Росита, явно собираясь со мной поговорить, но я сделал вид, что уже полностью погрузился в дела, так что она просто налила себе воды со льдом и уселась в кресло, включив висящий на стене телевизор. Перехватив мой не слишком довольный взгляд, она надела наушники. Да, так лучше.

Итак, что у меня по плану? Браун. Последняя, так сказать, беседа. И можно вызывать летучих индейцев от отцов иезуитов. То есть надо звонить О'Мэлли. С чего и начну, все остальное потом.

Отыскал нужный номер, набрал. Ответил О'Мэлли почти сразу, после одного звонка, наверное, держал телефон в руке как раз или что-то в этом духе. Поздоровались.

– Я хочу отдать вам еще и Брауна, – сказал я, не тратя времени на вступления.

– Где он?

– В Саломи. Там же, откуда забирали Элизабет Хименес. Кстати, она еще здесь?

– Уже нет, ее отправили в редукцию.

Ну вот, так я и не добрался до нее. Хотя и не слишком-то и нужно, и без нее разобрались.

– Вы хотели с ней поговорить? – уточнил иезуит.

– Уже нет. Все в порядке. За Брауном ваши люди снова прилетят или как поступим?

– Да, прилетят к вечеру, вам подходит?

– Вполне.

Браун с воза… дальше понятно.

– Рад, что вы решили поступить именно так, – сказал священник.

Я понял, что он имел в виду. Не уверен, что я сам рад, но думаю, что поступил правильно. Обосновывать не хочу и некогда, правильно – и все тут, это на уровне ощущений.

– У меня были причины так поступить. Мало что имеющие общего с христианским милосердием.

– Это неважно. Важно само решение. Чем-то еще могу помочь?

– Думаю, что пока мне помогать нечем. Собираюсь в Мексику.

– Акоста мне сказал.

Обменялись еще парой фраз, и разговор закончился.

К Акосте мы уже обратились за помощью в пересечении границы. Все же надо исключить любые случайности, а ехать хотя бы без пистолетов я не хочу. Мы не с бойскаутами дело имеем, лучше какую-то защиту иметь. Он обещал помочь, но сначала мы должны определиться, когда мы поедем. А для этого Пачи должен позвонить Патрику.

Может, у иезуитов есть место в тех краях, где можно залечь на дно на какое-то время? Церковь там сильна, но вот как-то обращаться с просьбой о том, чтобы укрыли после стрельбы и всякого прочего… могут не понять. Или поймут, это все же иезуиты?

Нет, не надо этого, лишнее все, сами что-то придумаем на месте. Главное, обратно ехать не там, где въехали в Мексику, а попрем окружным путем, на Этелоп-Уэллс, что в Нью-Мексико. Там совсем маленький переход посреди пустыни, вряд ли кто-то попытается перехватить нас там. Не додумаются просто.

В идеале нам бы договориться с какой-нибудь авиацией, вертолет там нанять или что-то, от Гуаймаса до Ногалеса по прямой меньше четырех сотен километров, успели бы сдернуть, прежде чем кто-то чухнется, но где нам вертолет брать? Вот лично у меня никаких идей на этот счет нет.

Может, у Акосты есть? Может, он как-то с теми же мексиканскими федералами способен договориться? Нет, не думаю, мы там собираемся устроить прямой криминал, а если связываться с «федералес», то они наверняка захотят провести операцию сами. А на кой ляд нам это нужно? И вот получается, у нас кругом облом.

Морем? До полуострова Баха Калифорния? До ближайшего порта на той стороне полторы сотни километров, три-четыре часа на быстрой лодке. Есть там быстрые лодки? Марина есть, а вот спутниковые фото ничего обнадеживающего в ней не показывают.

Купить «Зодиак»?

Хм.

Сколько он стоит? В Панаме «Зодиак Футура» стоил тысяч шесть, по-моему. Ну, еще мотор, так? Пара тысяч. Не копейки, но реально, ради такого дела.

Стоп… Ла-Пас! Ла-Пас – место, где живет много американских пенсионеров. В Ла-Пасе есть марина, в маринах продают лодки. Всегда.

Открыл Гугл, набрал в нем «Ла-Пас Мексика лодки на продажу», кликнул – тут же нашел сайт брокера с листингом. Куча лодок, есть очень большие, а есть и не очень, что нам и нужно… Цены кусаются.

Две лодки, с моторами, восемнадцатифутовый «Максам» и «Бостон Уэйлер» в девятнадцать футов. Одна стоит пятнадцать тысяч, другая тринадцать.

Стоп… почему я Ла-Пас смотрю? Оттуда до Гуаймаса четыреста километров, это уже не подходит. Ближе всего Санта-Росалиа, если искать с мариной. Что там продают?

Пошарил по сайтам, ассортимент не восхитил – все довольно большое и медленное. А если дилеру просто позвонить и поинтересоваться, не может ли он организовать мне «Зодиак» с доставкой? В принципе это их работа, почему бы и нет?

Телефон есть, чтобы время не терять на почту? Там же мексиканцы, хорошо, если они эту почту раз в неделю читают и хорошо, если всю.

Отыскал телефон, долго слушал гудки, потом мне все же ответил мужской голос:

– Говорите. – Это на испанском нормально, вовсе не грубо.

– Скажите, сеньор, вы торгуете только теми лодками, что есть в наличии, или могли бы заказать новую?

– Новую? – Голос явно оживился, видать, бизнес не слишком шустро идет. – Конечно, сеньор, что бы вы хотели?

– Я хотел бы что-то вроде «Зодиака». И подобрать двигатель.

– «Зодиака»? – переспросил голос с явными нотками разочарования.

Судя по всему, он полагал, что я закажу через него такую же яхту, как у Абрамовича.

– Я редко бываю в ваших краях, но хотел бы небольшую лодку. Такую, чтобы можно было увозить на прицепе. И чтобы она была быстрая.

– Есть четырехлетний «Про 420», с мотором и прицепом, за все пятнадцать тысяч, – сказал мой собеседник. – Если вы хотите что-то дешевле, то это будет ошибкой. В «Зодиаках» подешевле катаются по рекам, но не в море Кортеса. Не надо экономить на своей безопасности. – Последняя фраза прозвучала довольно патетично.

– Спасибо, интересное предложение, – сказал я в трубку, проклиная себя за очередную глупость, хоть и не сильно, потому что глупость была исправимой. – Я обязательно перезвоню.

Марина есть и в Сан-Карлосе, то есть прямо в Гуаймасе. Какого черта я вообще звоню на противоположный берег? Это уже издержки военного мышления, выдвинуться, атаковать, отойти. А выдвигаться и не надо, нам только смыться. Нам надо приехать туда, добыть лодку, приготовить ее к выходу в море – и потом действовать. И сразу же после атаки уйти на ней, прежде чем кто-то нас хватится. Ну, если получится, конечно.

Так, а что у нас насчет телефона марины в Сан-Карлосе, а? Разорюсь я с такой войной, но башка как-то по-прежнему дороже.

В Сан-Карлосе откликнулся женский голос, который дал мне другой телефон, а по тому номеру откликнулся голос мужской, сонный и явно не очень довольный тем, что его отвлекли от каких-то важных дел. Обладатель голоса долго не мог понять, что я вообще хочу, и моя идея насчет «Зодиака» начала укрываться тучами сомнений. И хотя некий Хосе, как он представился, говорил, что он, конечно, все может сделать, мне представлялась совсем иная картина: я приезжаю к нему и выслушиваю долгий, полный драматических деталей рассказ о том, почему он забыл заказать лодку. Или даже без деталей, а то и без самого рассказа, до которого он не унизится.

Просвет в тучах появился тогда, когда Хосе сказал, что у них в продаже есть еще один «Бостон Уэйлер», вроде того, что я нашел в листинге в марине Ла-Паса. Тоже девятнадцать футов, но на тысячу дороже. И Хосе даже пообещал выслать мне почтой фотографии и описание лодки. Вечером или завтра.

Я спросил, можно ли выслать сейчас, и он сказал, что можно и сейчас, хоть при этом заметно обиделся. То есть я точно отрываю его от дела, может, даже от еды, или просто ему не нравится делать вещи быстро, потому что от этого солидность теряется.

Но фото он все же выслал, причем как раз во время разговора.

Лодка как лодка, быстрая и вполне пригодная для того, чтобы однажды пересечь Калифорнийский залив, или, как его называют мексиканцы, море Кортеса. Если нет шторма, то залив обычно тихий, он хорошо закрыт от океанских волн длинным полуостровом Баха Калифорния с одной стороны и материком с другой, а сам он узкий. Поэтому, кстати, на его берегу и любят селиться американские «экспаты» – в нем и вода всегда теплая, и риск штормов очень невелик, так что любители лодок и рыбалки могут наслаждаться жизнью.

Хосе чуть оживился, когда почувствовал мой интерес. И даже предложил внести задаток, чтобы посудину «зарезервировать». Вообще-то я был уверен в том, что она будет продаваться вечно, потому что кризис на дворе и он никуда не делся, но лучше бы все же обезопасить себя.

Мой собеседник попросил пять тысяч в залог, я предложил ему тысячу, и он легко согласился. После чего отправил мне почтой составленную на испанском расписку в том, что лодка будет стоять целый месяц и ждать, когда я ее оплачу, а я продиктовал ему номер карты, с которой следует списать тысячу. На этом наша беседа и закончилась. Если лодка окажется дерьмовой, то я много не потеряю, даже если Хосе сумеет задаток зажать.

– Папи! – вдруг неожиданно окликнула меня Росита.

– А? – обернулся я к ней.

– А зачем тебе там лодка?

Ну, секрета особого нет, так что я просто жестом попросил ее подойти. Она подошла, довольно интимно навалившись мне на спину низом живота, с явным намеком. Я попытался намек проигнорировать и потыкал пальцем в открытую карту побережья залива.

– Вот отсюда сюда на лодке после того, как закончим. В Санта-Росалию. Здесь возьмем в прокат или купим какую-нибудь машину и поедем обратно.

– Папи, – Росита начала еще и слегка раскачиваться, толкая меня. – А давай я поеду в Санта-Росалию с машиной. И буду вас ждать. Тогда вы даже следов никаких не оставите.

– С ума сошла? – спросил я, хотя захотелось крикнуть «браво», такого стратегического подхода от Роситы я никак не ожидал.

Не то чтобы мне сама мысль о том, что она туда поедет, нравится, но готовая машина на маршруте отхода, да еще и купленная кем-то другим, – это не так плохо.

– Почему? – Она нагнулась и обняла меня за шею, поэтому вопрос получился щекотным, шепотом в ухо.

– Мы же не рыбу ловить едем.

– Папи, а чего страшного? – удивилась Росита. – Я просто приеду в отпуск в Ла-Пас, например, там куплю машину и заеду за вами в Санта-Росалию. Никакого риска не вижу.

Хм. Вообще-то она не так чтобы не права. Она туда, а мы сюда. Прилетит самолетом, заселится в отель, купит машину. Или даже в прокат возьмет, например. Когда мы дадим сигнал, она на этой машине доедет до Санта-Росалии. Тогда нам даже не обязательно заходить в порт, а мы можем лодку просто затопить. И тогда никаких следов. Выйдем на берег, сядем в машину и поедем к границе. Тогда можно просто ехать на Тихуану или Мексикали, сомнительно, что нас догадаются перехватывать на полуострове.

Разве что все равно немного страшно отпускать ее одну. Но Мексика не вся опасна, Баха Калифорния место туристическое, там тихо и спокойно. Ничего ей там не грозит, да и сама Росита не пугливая туристка, а ребенок из бедных кварталов Картахены, и прошла она через многое. Иногда лучше ее саму бояться.

Я молчал, и Росита молчала, продолжая меня обнимать, причем все теснее.

– Росита, guapa, умница моя, – сказал я со всем доступным мне чувством. – ты даже сама не поняла, насколько ты гений.

Гений быстро сманеврировал и уселся мне на колени.

– Знаю.

– Нет, не знаешь. Потому что ты не будешь покупать там машину. Ты подберешь нас на берегу, отвезешь в аэропорт, а оттуда мы возьмем чартер до Скоттсдэйла. Самолетом. Оттуда их летает до черта. Сейчас посмотрим, сколько это стоит и кто этим занимается…

Я нагнулся вбок, стараясь дотянуться до клавиатуры через Роситу. Та повернулась ко мне лицом, перекинув смуглую ногу чуть не над головой, затем тихо спросила:

– Может быть, позже посмотришь?

– Можно и позже.

Я вдруг почувствовал, что, может быть, в первый раз за все время нашей жизни захотел ее так сильно. И это после… не будем об этом. А цену примерно я и так помню, как-то встречал одного человека. Двенадцать сотен в час, можно разок себе позволить. Но да, это уже потом.

Глава 7

Коди Бисон получил «воррант» очень быстро, уже к ночи, и первый рейд, в дом семейства Хименес, был назначен на шесть утра. Так что мы с Патриком выехали на нашем почти что служебном «крюзере» около четырех, чуть раньше, чтобы подъехать в точку сбора немного заранее.

Я поспал часа четыре, так что более или менее пришел в чувство. До этого у меня был длительный и не слишком содержательный разговор с Брауном, который закончился тем, что я передал его уже знакомым индейцам, прилетевшим на уже знакомом вертолете. К удивлению моему, Браун никаких сцен не устраивал, когда за ним прибыли. Даже когда я ему сказал, что жить он будет, но не совсем так, как ему думалось. Мне даже показалось, что я заметил в его глазах облегчение. Видимо, в глубине души он знал, что мое обещание отпустить было туфтой, и был уверен, что я его убью. Именно поэтому он так старательно сотрудничал со мной во время допросов – просто оттягивал этот последний момент. А тут выяснилось, что убивать я его не везу и он в любом случае пока поживет.

Ничего нового из этого разговора я уже не выудил. Браун старательно повторял то, что уже сказал раньше и чего-то еще вспомнить не мог. Адреса, спуски, имена, описания. Был он тих, прибит несколькими днями сидения в кладовке и страхом, от него довольно сильно пахло потом, похоже, что мыться он перестал, хотя ему в этом не препятствовали. Вот бритву не давали, так что его широкое веснушчатое лицо заросло длинной рыжей щетиной.

Когда вертолет с ними оторвался от земли в клубах пыли, я мысленно вычеркнул Брауна из списка тех, кто еще может представлять опасность. С ним мы тоже покончили. От него и убитой Роджерс осталась их работа, та самая, по поиску новых кандидатов в эту банду нелюдей, но компьютеры из офиса и дома будут увезены полицией, а до файлов на дропбоксе и гугл-диске я добрался сам, Браун дал мне пароли. Там я нашел список примерно из тридцати фамилий и на каждого кандидата более или менее подробное досье. В основном Бразилия, Мексика и Америка. Он сказал, что в последнее время искали больше именно в этих странах. Я скопировал это все себе, переслал Витьку, потом удалил файлы с сервера. Не надо там этому лежать.

Но в общем все эти телодвижения с Брауном прошли как-то на втором уровне сознания, мимоходом. В голове сидела Росита, причем так прочно, что переключиться на деловые мысли не получалось. Она перешла в наступление? Решила доказать, что она лучше всех? Ну да… почти доказала. У нас с ней такого до сих пор не было. Я даже не понял, откуда силы взялись, после той ночи.

У Роситы новая теория? Она подозревает, что Энн снова на горизонте, это точно. Если раньше она списывала все, что случилось, на козни нечистого, то теперь, наверное, на их сексуальное проявление?

Вы таки будете смеяться, но она права. А что же там еще? Оно самое и есть. Только это не все. Росита в постели мне и так всегда нравилась. Что в ней может не нравиться? Голая Росита – почти чистое совершенство. Только по мере одевания совершенство начинает чуть размываться, причем чем дальше, тем больше. Появляются леопардовые платья с золотыми поясами, акриловые ногти, неумение развлечь себя, если нет телевизора или магазина поблизости или нельзя пойти потанцевать. Затем ненавязчиво вспоминается разница в возрасте. Хорошо, что я хотя бы интеллектуала не корчу из себя и общие темы для разговора у нас с Роситой все же есть. Но все же это лезет наружу – молодая подружка из Картахены и ее старый дурак.

Но что-то в Росите изменилось в последние дни. Как будто… она повзрослела, что ли. Нет, не так выразился. Ощущаю, но назвать не могу, ускользает от меня понимание этого изменения. Как будто, пройдя через спуск, она стала другой. Или она стала меняться раньше, просто я этого не заметил? Не знаю.

Росита борется за меня. Я подозреваю, что у нее это из-за того, что выросла только с матерью, отец погиб, когда ей было шесть лет. Работал водителем, попал в аварию. Может, она во мне попутно недостающего отца ищет? Комплекс такой? Иначе что за привязанность к мужику на двадцать лет ее старше? Так я точно не по этим делам, за этим не ко мне. Или это у меня комплекс какой-нибудь «боязни инцеста» или боязни показаться смешным и нелепым в чужих глазах? Другой бы радовался, что вот такая красивая и жаркая, искренне любит, хочет быть рядом, терпит дурацкий характер, а мне от этого только хуже и хуже.

И главное – хрен разберешься во всем этом.

– Задумался? – неожиданно спросил Патрик, сидевший за рулем.

Что? Ну да. Я уже час молчу, в окно таращусь. За окном темнота, только фары шоссе перед нами освещают.

– Да, задумаешься тут, – кивнул я.

– Хорошая идея с чартером.

Я поручил этим заняться Патрику, пока сам допрашивал Брауна. Он выяснил, что все это легко может организовать местная компания «Палвер Эйр Чартер» и обойдется именно в тысячу двести за час полета, все верно я запомнил. Не дешево, можно машину купить за эти деньги, если туда-обратно посчитать, но зато прямо в аэропорту проходишь иммиграционный контроль – и свалил. И тебя уже не достать, потому как уже все, ты летишь. Если нас кто-то и будет искать, то хорошо, если выйдет на тот факт, что мы ушли морем. Потом попытается найти лодку и не найдет, она уже на дне залива будет. На этом вообще может след потерять, но если и не потеряет, то мы к этому времени давно будем дома. Так что да, вовсе и не дорого, потому что это инвестиция в целостность своей шкуры, а за нее никаких денег не жалко.

– Я тоже так думаю. Мы и так авантюру планируем, так пусть хоть одна ее часть будет более или менее подготовлена.

– А если у меня получится спуститься?

– Тогда будем планировать заново, наверное. Но не думаю, что получится.

– Посмотрим.

– Посмотрим, – повторил я за Патриком.

Пустой предутренний город проехали быстро. Машин почти не было, даже окна нигде еще не светились, и жара следующего дня не успела раскалить эту сковородку, именуемую Финиксом. Поэтому мы даже позволили себе открыть окна вместо того, чтобы включать кондиционер.

Когда мы подъехали к дому Хименес, «вход» уже состоялся. То есть дверь вынесли тараном, а толпа сотрудников в оливковой форме, вооруженных до зубов и увешаных экипировкой, с криками разбежалась по комнатам. Но никого в этих комнатах, как и ожидалось, не нашли. Сейчас сватовцы стояли уже снаружи, возле своего бронированного автобуса, сняв шлемы и перчатки, а в доме шуровали детективы. Ну и соседи проснулись, во дворах рядом я увидел сонных зевак, причем все не просто глазели на происходящее, но еще и снимали это все на свои мобильные. Я еще подумал, кто первый успеет закачать свой ролик на Ютуб или куда там еще?

Коди, которому мы позвонили, подъезжая, уже ждал нас на крыльце. Никто особого внимания на наш «Форд» не обратил, машина слилась с окружением. Мы выбрались наружу, в утреннюю если и не прохладу, то некую свежесть, поздоровались, пожав руки.

– Нашли темную комнату? – спросил я первым делом.

– Да. Офис. – Коди ехидно усмехнулся. – Интересно, кому из этой семейки подонков общества нужен был офис, ты не знаешь? И зачем?

– Для имиджа, если кто-то в гости заглянет, – предположил Патрик.

– Ничего другого на ум и не приходит. Там все закрывается наглухо, темно, как у дьявола в заднице.

– Это оно, – кивнул я. – Можем глянуть?

– Пойдем, я проведу.

В доме шел обыск, все были заняты, на нас никто внимания не обратил. Дом и изнутри выглядел вполне дорогим, причем явно куплен с обстановкой или декоратора нанимали. Не думаю, что сестрам Хименес или самому «Эль Пончису» было бы по силам обставить его настолько элегантно. Эдакая стилизация под мексиканский деревенский стиль, очень даже неплохо выглядит. Только офис от остальной картины отличался, его явно подгоняли под максимальную функциональность. Так что это точно не Хименесы домом занимались, тут кто-то до них в кабинете работал.

Ну, с имиджем дело тоже обстояло бы не очень, потому что к большому плоскому телевизору, висящему на стене, были подключены сразу две приставки, а на рабочем столе лежали сразу штук пять контроллеров. «Эль Пончис» тут развлекался?

Едва зашли в дверь, Патрик сразу покачал головой:

– Нет здесь ничего. Двери снизу открыты.

– Уверен? Я ничего не чувствую вообще.

В общем, я чувствовать и не должен, если спуск перекрыт. Вот если бы он был готов к использованию, то что-то ощутил бы. Может быть.

– Я его чувствую. Чувствую, когда открыт и когда закрыт.

– Ребята, если бы я вас не знал, то уже вызвал бы для вас медицину, – вздохнул Коди. – Что-то еще здесь интересует?

– Я бы все же проверил, – ответил я.

– Закрыть окна надо? – догадался Бисон.

– Именно.

Закрыли. Ничего не случилось. Никаких ощущений накатывающего холода, ощущений близкого входа в бездну. Просто темная комната. И где-то рядом в темноте Патрик сказал:

– Оно пульсирует. А когда спуск открыт, то все это как вода из крана льется, потоком.

Вот как. То есть Патрик просто детектор. А спуститься не может. Или все же может?

Не хочу я его в дом Энн везти, не хочу. Но думаю, что другого выхода нет. Если здесь снизу все перекрыли, то и в других домах должны. Никто не хочет давать мне лишние точки спуска, они там сейчас укрылись и чувствуют себя в безопасности.

– И что дальше? – спросил Коди, включая свет.

– У нас здесь по плану дальше ничего. Вы что-нибудь нашли?

– Почти фунт кокаина, так что ордер уже оправдан. – Он открыл дверь из кабинета в холл.

Ну ты скажи… Подозреваю, что это у них не одобряется. Но черного кобеля не отмоешь добела, не те это люди… или нелюди. Проблема с кадрами была у Пемброка. Или все же у Энн?

А это что? На комоде стояла фотография в рамке. Уже знакомая смуглая рожа «Эль Пончиса» и с ним рядом почти черный мордатый мексиканец с удивительно мерзкой физиономией.

– Это кто? – спросил я, взяв рамку с фото. – «Эль Негро»?

– Он самый, – кивнул Бисон. – Не похоже, что он так уж противен юному сироте, как тот рассказывал журналистам, верно?

«Эль Негро» – главарь банды, который сделал малолетку своим главным палачом. И да, малолетка, похоже, гордится знакомством. Опять же вопрос: как бы отреагировали его нынешние главари, если бы увидели еще и это фото? Они над имиджем работают, пытаются научить всех своих выглядеть паиньками, а тут такое. Ладно, не важно уже. «Эль Пончиса» мы сами накажем. Строго. Когда поймаем.

– Ладно, ты знаешь, где нас искать, – протянул я руку Бисону. – Правда, мы скоро уедем на несколько дней.

– Я слышал.

Верно, мы с ним это уже обсуждали. Без подробностей, разумеется, «в части касающейся».

– Мы больше не понадобимся, я думаю, – сказал я на прощание. – Весь список адресов у тебя есть, просто сделай так, чтобы там подняться снизу было нельзя. Снимай шторы, сверли дырки в дверях или сами двери убирай.

– Это я уже понял.

Ну вот и минус большая головная боль. Коди своего не упустит, все лифты заблокирует, в том числе и в Юме.

Вышли на улицу, где ничего не изменилось, разве что небо на востоке начало чуть светлеть да сосед справа ушел в дом. То ли аккумулятор в телефоне разрядился, то ли понял, что ничего интересного не будет. Сватовцы тоже грузились в свой бронетранспорт, явно вознамерившись покинуть место рейда. Ну хоть пригодились. Эти отряды создали для арестов вооруженных психопатов и ситуаций с заложниками, но такие ситуации раз в несколько лет случаются. Вот и используют их для таких «не стучим» рейдов, в основном по наркотикам.

Насколько это хорошо? Да черт его знает. Потому что, когда ночью в дом с криками вламывается толпа вооруженных полицейских, хозяин часто с переполоху, не поняв, что случилось, хватается за оружие. Ну и убивают его за вооруженное сопротивление. Потом зачастую выясняется, что информация была лживой и никаких наркотиков в этом доме отродясь не было. А человека уже похоронили. Совсем на днях читал, что в том же Техасе только за последний год при таких рейдах убили еще и двух «офицеров», как в последние годы с какого-то перепуга стали величать себя местные полицейские. Peace officer, вообще рехнуться, я даже перевести-то адекватно это не рискну. И суд, кстати, обоих убийц оправдал, при том, что в одном случае наркотики все же нашли.

Но как бы то ни было, а СВАТы тем самым доказывают, что им надо и дальше платить зарплаты и покупать им всякие модные игрушки у военных по грантовым программам. В результате которых у школьного округа может оказаться вернувшийся из Ирака MRAP, то есть бронетранспортер, если упрощенно. Правда, округ от него избавился после того, как обалдевшие родители учеников подняли шум на весь мир. Ну так и я бы поднял, любая дурость хороша в меру.

– Патрик, – сказал я, усевшись за руль «Форда». – Сейчас мы съездим в Сидону ненадолго. Надо кое-что проверить.

Часть четвертая

Глава 1

Автомобильная очередь на переход границы в Ногалесе была длинной и медленной. По четыре ряда в каждую сторону, за рулем в основном мексиканцы. На работу, за покупками, по каким-то еще делам. Ну или американцы мексиканского происхождения, но их я уже наловчился отличать. По-другому одеты в основном, по-другому держатся. Машины другие, даже если на номера не смотреть. Но американцев едет меньше, их поток увеличивается перед выходными – катят на мексиканскую сторону границы, где все дешевле, от пива до проституток и наркотиков. Получают «больше задницы на доллар», если мерить в шлюхах.

Несмотря на ранний час, жара уже ощущалась по полной программе. В машинах с кондиционерами окна были подняты, а в тех, где кондиционер не работал, в основном в развалюхах с мексиканскими номерами, все окна были открыты настежь.

– Нам в первую кабину, – сказал я Патрику, сидевшему за рулем.

Тот лишь вздохнул – освоился с моей дурной привычкой напоминать обо всем важном по двадцать раз.

Первая кабина – это потому, что я позвонил Акосте. А тот позвонил кому-то еще, о чем-то договорился и позвонил уже мне, сказав, чтобы я ехал через первую. Вот и все. Кто там должен был не выбирать нашу машину даже для случайного детального осмотра – я не знаю. Не спрашивал. Да и не сказал бы мне Акоста, даже если бы я спросил. Дали кому-то команду по их ведомству – вот он и выполняет ее.

Нет, скорее всего нас бы никто и не тронул, мы совсем не подозрительно выглядим, но все же минимальный риск есть. Заблуждение, что досматривают только машины из Мексики, идущие в Америку, на предмет наркотиков. Обратно точно так же едет поток оружия и наличных денег, которые никаким другим способом продавцам дури не переправишь. Тоже, кстати, бизнес для нашей нелюди. Могли бы вообще что-то вроде «Вестерн Юниона» открыть для всех картелей.

А с оружием… я вообще сторонник его свободной продажи, но все же какой-то механизм предусмотреть надо для того, чтобы оно совсем уж налево не уходило. Не знаю, правда это или нет, но в Аризоне вроде как действует закон, по которому тебе нельзя сразу продать больше стволов, чем ты способен вынести в руках из лавки. И это единственное ограничение, если не считать автоматическое оружие и прочий третий класс.

Помню, ATF пыталось в Аризоне провести операцию по отлову торговцев, которые снабжают картели. Провоцируя их на продажи. Успеха это особого не принесло, но сами федералы при этом в очередной раз прославились, заработав в глазах местных репутацию засранцев. На самом же деле никто из владельцев магазинов лицензией и свободой рисковать не хочет и не станет. Все оружие для Мексики закупается обычными резидентами штата Аризона, реализующими свое конституционное право. А дальше они продают его с накидкой сверху, превращая легальные стволы в нелегальные, но и тут доказать ничего нельзя, потому что единственным ограничением является одно: ты не имеешь права продать свой ствол не резиденту Аризоны. Но поскольку ты не официальное лицо, то проверить, фальшивое ли водительское удостоверение, что тебе даже показали, ты не можешь. То есть никак тебя не подтянешь.

Вот на предмет таких стволов таможенники шарят по машинам, едущим в Мексику. А у нас как раз два ствола под приборной панелью. Да еще и с глушителями в комплекте. И нарываться с ними нам совсем несподручно. Так что спасибо Акосте.

Очередь двигалась и двигалась. В кабине стоящего рядом пикапа на больших никелированных колесах орала музыка, мексиканский рэп, а за рулем сидел тощий татуированный хлопчик в белой майке «wife beater», то есть в такой, какую у нас зовут «алкоголичка», в темных очках и в больших золотых часах. Судя по тому, что пикап был при этом сильно немолодым, то и часы были фальшивкой. Явно местный гангбангер собрался показать атрибуты успеха eses на той стороне. Кстати, встань за таким в очередь, и можешь уже не беспокоиться насчет досмотра, потому что наведутся на него. Это если таможенники глупые. А если умные, то проверят как раз едущих следом, потому что пускать таких павлинов отвлекающим фактором тоже традиция.

Сама процедура пересечения границы заняла секунды, наши документы быстро глянули и дали разрешение на проезд. А вот то, что здесь именно граница, ощущается сразу. Вроде вот он, Ногалес аризонский, пусть не самый богатый, но все же чистый и явно не бедный город, затем стена – и совсем другой мир. Обшарпанные стены домов, старые в основном машины, те, что продали совсем на вывоз с той стороны границы, вместо вывесок названия магазинов часто просто намалеваны краской на стене. За городские автобусы здесь американские школьные, как и в Панаме, где их называли «красными дьяволами», но эти не красные.

И это мы еще ехали через центр мексиканского Ногалеса. И даже отсюда хорошо видны самые настоящие трущобы, карабкающиеся по склонам холмов. Впрочем, я оговорился, настоящие мексиканские трущобы выглядят куда хуже, а это просто дома. Маленькие бедные дома, расположенные вдоль немощеных улиц. И самое странное в этом всем – надо просто пересечь линию у КПП, чтобы попасть в совсем другой мир. И понятно, почему из этого мира так стараются убежать в тот.

Но было видно, что Ногалес живет границей. Это даже процветающий город по мексиканским стандартам, потому что доходы сюда идут со всей граничной торговли, легальной и нелегальной. Везде объявления об обмене валют и о продажах обязательной для посещающих США страховки, офисы каких-то импортно-экспортных контор, а также на удивление много магазинов, торгующих дешевыми рюкзаками, туристическими ботинками и флягами, то есть товарами для тех, кто собирается пойти через пустыню за «койотами».

Чем дальше от границы, тем проще магазины, беднее дома и дешевле вывески, даже на этой центральной торговой улице. Единственное, что совершенно одинаково и по ту, и по эту сторону границы – зной. Пустыня Сонора дала даже свое имя этому мексиканскому штату. Смотришь вдоль улицы и видишь колебание раскаленного воздуха над залатанным старым асфальтом. Тут тоже лето в разгаре, натуральное пекло.

– Прижмись где-нибудь в тихом месте, – попросил я Патрика, на что тот в ответ просто кивнул, поскольку понял зачем.

Прижаться получилось не сразу, а только в конце длинной улицы, где она превратилась в шоссе, нашли стоянку у какой-то фабрики, там и приткнулись с краю. Полезли под панель, вытащили оттуда по девятимиллиметровому «глоку» с удлиненными под глушитель стволами. Их я взял из магазинных запасов, сменив прицельные на более высокие, чтобы торчали над «банкой» глушителя, ну и сам глушитель был наш.

Пистолеты убрали в кобуры-«блинчики», в каких удобней всего носить оружие скрытно, надели на пояс. Так оно спокойней будет. Пусть картель «Синалоа» и заинтересован в окончательном разгроме конкурентов, но… кто знает. На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

Нужное нам место оказалось в промзоне, понятное дело. В довольно новом районе Ногалеса, демонстрирующем его экономическое процветание. Улица больших торговых центров, оптовых магазинов и всякого подобного, но и с прежних времен осталось немало всяких складов и стоянок. Подобной стоянкой, заставленной сильно подержанными «Маками» и «Питербилтами», было место под вывеской «Унгаро Фрейт», декларировавшее себя как транспортная компания. Для транспортировки дури, откровенно говоря, самое лучшее прикрытие, так что никакого удивления это не вызвало.

Места под парковку хватало, так что мы приткнули свой «Форд» носом к кирпичной стене офисного блока и выбрались из его кондиционированного нутра в ад дневной пустынной жары. Как под электрообогреватель встали, по ощущениям. Я машинально расправил рубашку над кобурой, мимоходом заметив, что Патрик сделал то же самое, и затем мы чуть ли не в ногу направились вдоль по улице. Остановились мы довольно далеко от нужного места, исключительно для того, чтобы не попасть в камеры, если в «Унгаро Фрейт» такие есть.

Камеры были, кстати. Две штуки, установленные на крыше одноэтажного кирпичного домика с вывеской. Сама же стоянка представляла собой не слишком ровное, засыпанное уже развезенным гравием поле, на котором выстроилось под два десятка грузовиков, а в дальнем углу еще с полтора десятка легковушек, пикапов и внедорожников, на каждом из которых была еще и цена написана. Похоже, что тут еще и автомобильным секонд-хендом приторговывали. Вдоль бетонного забора вытянулся простенький навес на металлических опорах, под ним, с дальнего от нас краю, на импровизированной лавке из двух колесных дисков и доски сидели два мужика в грязных комбинезонах, куривших и о чем-то болтавших. Офис же расположился в старом домике из желтого кирпича, который тут явно стоял куда дольше, чем все эти стоянки. Тут, похоже, фермочка была или что-то подобное, которой эта земля, наверное, и принадлежала, а потом это все так скопом и выкупили.

На стене домика у окна висел ящик кондиционера, работавший шумно, поскрипывая вентилятором. Дверь заперта не была. Я толкнул ее, и мы оказались в темноватой прохладной комнатке, в которой за телевизором сидели два молодых парня, явных бандита по виду. Смотрели они, судя по картинке, какой-то сериал из бандитской жизни, причем картинка была такая, что сразу приходила мысль о любительской камере из самых дешевых. Две группы мексиканцев, стоя возле каких-то джипов, палили друг в друга из игрушечного оружия, к которому компьютером пририсовали невероятные вспышки пламени, поэтому зрители обратили на нас совсем немного внимания. Если бы мы были врагами и конкурентами, нейтрализовать такую охрану нам бы труда не составило. А может, они и не охрана, а просто в закосе под нее, кто знает.

– Мы ищем Топо Эспудо, – сказал я по-испански.

Один из парней оглянулся и махнул рукой в сторону следующей двери. Куда мы и проследовали.

Топо оказался низеньким толстяком за сорок, одетым в пропотевшую синюю рубаху, под расстегнутым воротом которой виднелась массивная золотая цепь. Еще у Топо были усы и золотой зуб. Сидел он в старом кресле, откинувшись и сложив на животе короткие ручки с толстыми пальцами, так что я счел, что Топо похож на какого-то языческого божка, ожидающего жертвоприношений в свою пользу. Только таких с нашей стороны не ожидалось.

Тратить время на представления и множить ложь не хотелось, так что я, поздоровавшись, просто сказал:

– Для нас должна быть машина с грузом.

На лице гостеприимного хозяина не отразилось никаких эмоций. Я даже усомнился в том, что он меня вообще услышал, потому что Топо уставился на меня своими индейскими глазами, и лишь чуть позже я сообразил, что ему дали наше описание, вот он с ним и сверяется.

– Кто вас прислал? – спросил он вдруг.

– Пачи, – лаконично ответил Патрик.

– Я вас жду, – кивнул Топо. – Пошли.

И неожиданно резво поднялся с кресла, открыв нам его потрескавшуюся синюю кожу. Я даже отметил, что когда-то это кресло вмещало как минимум седалище если не владельца банка, то министра, но теперь кожа растрескалась и вытерлась, а полировка подлокотников сплошь покрыта царапинами и следами от затушенных сигарет. Топо сам не курил, и пепельницы я на столе не видел, так что решил, что это все случилось до него. Или он курить бросил, пожалев кресло например.

Ходил Топо вперевалку, виляя жирной задницей, в которую врезались легкие светлые штаны, мятые и тоже промокшие, как и рубашка, от пота. Он провел нас через весь двор, к стоянке продающихся машин, и показал пальцем на серебристый «Гранд Чероки».

– Вот этот, – сказал он. – Две тысячи второй год. Сто пятьдесят тысяч пробег, но мы его весь сделали… под свои дела, – добавил он как бы с намеком. – Так что проедет сколько требуется. И кондиционер работает.

Нормально, если все так и есть. Но сомневаюсь, что Топо станет обманывать, тут многое на карте стоит. И вообще у мексиканцев большой опыт воскрешения настоящих помоек на колесах, у них что угодно ездит.

– Наше барахло?

– Пошли.

Идти пришлось недалеко, метров пятьдесят, до грузовика с трейлером, загруженным какими-то ящиками. Мы забрались внутрь, где какой-то коренастый мужик в клетчатой рубашке подтолкнул к нам наши сумки, а к ним еще одну, из черного нейлона.

– Мы даже не глядели внутрь, так что можете не беспокоиться, – сказал Топо. – Оформляем бумажки на машину – и езжайте.

Глава 2

После Ногалеса по обе стороны шоссе тянулись частные земли, огороженные проволочным забором, так что нам долго не удавалось остановиться. И лишь километров через двадцать мы все же нашли подходящую грунтовку, ведущую куда-то в холмы, куда и свернули, потянув за собой длинные пыльные хвосты.

Найдя распадок между двумя пологими пыльными холмами, поросшими сухим кустарником, мы остановились. Дальше надо было проверить новую машину, разобраться с имуществом и подготовиться к дороге.

Вещи безопасней везти в машине с американскими номерами. Такие местная полиция остановит с большей вероятностью, но лишь для того, чтобы содрать немного денег, обыскивать никто не полезет, тем более что мы привезли с собой еще и обычные чемоданы, пока пустые, которые точно не должны вызвать никаких подозрений. А машина с мексиканскими нам понадобится уже в городе, но вот ей в багажник могут заглянуть с большей вероятностью. Не выйдет на одной ехать, нам там две нужно.

Но сначала я тщательно осмотрел «Гранд Чероки» на предмет маячков, с прибором и просто визуально, но так ничего и не нашел. Может, нам следилку и не поставили. Затем мы вскрыли сумки, пересмотрели все содержимое и обнаружили его на месте. Но насчет «не заглядывали» оказалось враньем, я укладывал вещи в другом порядке. Так что осторожней нужно.

Оружие проверили на всякий случай, благо глушители есть. Но все стреляло куда целишься, никто ничего не испортил. Сумки на предмет маяков тоже перетрясли. Можно дальше ехать, нам до Гуаймаса еще четыре часа ходу. Установили радиосвязь, после чего я уселся за руль «Форда» и возглавил колонну.

Саму дорогу и описывать незачем – все тот же скучный пустынный пейзаж со всех сторон, разве что город Эрмосильо проскочили, не задержавшись ни на минуту. И добрались до конечного пункта за пять часов, если считать с момента выезда из Ногалеса.

Вообще остановились мы не в Гуаймасе, а в городке поблизости, Сан-Карлосе, это где марина и где мы лодку зарезервировали для себя. Сняв на неделю «кондоминио» в самом городке, довольно далеко от пляжа. Выбрали именно его потому, что для резервации не требовалась кредитка, а в таких местах обычно и наличные принимают с радостью, и к документам не слишком требовательны.

Как и оказалось. Хозяйкой вполне симпатичного таунхауса с двумя спальнями и двумя стояночными местами оказалась некая Роса – дама бальзаковского возраста в белом блестящем костюме, не знаю даже, где она такой умудрилась купить, с невероятным вечерним мейкапом и стойким запахом сладких вечерних же духов, которых она на себя вылила с полфлакона, наверное. По крайней мере, после того как она ушла, приняв от меня зеленые доллары и ксерокопии совершенно туфтовых документов, якобы наших, запах висел в воздухе еще час, наверное, и был окончательно побежден лишь включенным кондиционером.

– Выбирай спальню, – сказал я Патрику.

– Мне все равно. – Он поднял голову от открытой сумки, которую разбирал на диване.

– Мне тоже.

Он поднялся, выудил из кармана четвертак, подбросил щелчком, спросил:

– Головы или хвосты?[19]

– Головы.

Патрик снова подбросил монету, прихлопнул ее к тыльной стороне ладони. Отнял руку.

– Головы. Твоя которая с террасой.

– Как скажешь.

Спальня с террасой и вправду получше немного, с видом на бассейн по крайней мере, а из второй только соседние дома видны, и там маленький балкончик.

Затащили пожитки, потом Патрик намекнул на то, что не против пожрать. В этом я его поддержал, сам голодный, аж в животе бурчит.

– Потом проедем по адресам, посмотрим, где что.

– А лодка?

– Завтра, с ней спешки меньше, – ответил я. – Нам для начала понять надо, что мы тут вообще делаем, где нужные нам люди. Или не люди, это уже не так важно.

– А сумки с имуществом?

– Отгоним машину на стоянку отеля и там пока оставим. Риск минимален.

Может, тут кто-то на кражах у раззяв-туристов специализируется, верно? Залезет в наше отсутствие в багаже пошарить, а там… А не самая дорогая машина среди множества других на отельной парковке… вряд ли она привлечет много внимания, так что вероятность того, что имущество уйдет, примерно равна вероятности попадания в нее метеорита.

– И вот что, – осенило меня. – Надо еще номера поменять местами. С «Форда» переставить на джип, а с джипа на «Форд».

– Зачем? – поразился такой идее Патрик.

– В городе никто никого не останавливает. Машина с мексиканскими привлечет меньше внимания на парковке. Мы будем кататься на джипе, а если нас кто-то начнет искать, то по номерам, скорее всего. Номера будут другие.

В этом тоже свой риск есть, но крайне невысокий. Патрик с такой идеей согласился.

– А пока… Найдем склад для начала, попробуем отследить «клиентов», – пошел я по давно обсужденному плану.

– Я помню, – кивнул Патрик, причем голос его символизировал некую покорность судьбе, потому что он осознал наконец, что меня в этом возрасте уже не исправить.

Если мы «клиентов» обнаруживаем, то я звоню Росите, чтобы вылетала в Мексику. А мы начинаем планировать операцию.

Глава 3

Море, море, море. Пока жил в Панаме, было постоянное ощущение присутствия океана рядом. Об этом не думаешь, не помнишь постоянно, но оно есть. И это прекрасное ощущение, оно приходит к тебе в виде свежего воздуха, запаха, вида с набережной и с твоего балкона. В Аризоне никаких океанов не водится и вроде даже как-то и не тосковал по нему, но вот сейчас выехали на берег – и вот она, лазурная вода залива, по которой катится к пляжу мелкая сейчас волна. И все тот же морской йодный запах, которого, оказывается, мне все же не хватало. Интересно, есть в мире место, для меня идеальное, такое, чтобы мне там хватало всего? Что-то сомневаюсь.

Сам городишко Сан-Карлос был совсем небольшим и сугубо туристическим. Несколько отелей, простенькие виллы и «кондоминиос» под сдачу, марина. От таких мест ждешь еще и гулятельной набережной, но тут ее не было, только проходящая через городок дорога, по которой гулять не хотелось. Пейзаж же вокруг жаркий, пыльный, и кроме как за само море взгляд ни за что больше не цепляется. Нет, это не Панама, там живописность так и прет.

Сначала все же доехали до марины, просто чтобы знать, где она, затем развернулись и по шоссе погнали к Гуаймасу, до которого от Сан-Карлоса километра три, не больше. Дорога шла по берегу залива, и нам, если карте верить, так берега и нужно было держаться. Где-то на этом самом берегу было логово той нелюди, что мы ищем, и на берегу же, в порту, был холодильник для креветок. Пожалуй что это два последних спуска в этом мире. Наверное. Если не считать спуска в доме Энн, который и так скоро погаснет.

Нет, сюда я точно в отпуск бы не поехал, есть места и покрасивее в этом мире. Про пейзаж я уже сказал, да и сам Гуаймас живописностью никак не поражал. Видно, что пытаются тут туризм развивать, но пока еще не развили. Это заметно – когда едешь вдоль берега и пусто, пусто, а потом раз – и отель посреди ничего, а потом снова пусто.

На въезде в город мелькнули задрипанный мотель, какие-то ангары, затем пошли жилые районы – маленькие, тесно стоящие дома из кое-как крашенных шлакоблоков, со старыми машинами перед ними, вытянувшиеся вдоль улочек с побитым асфальтом. Но это по сторонам, а так главная дорога была поприличней. Тут и пальмы появились, и зеленые холмы подступили с боков, и какие-то небольшие торговые центры замелькали.

Дорога довела нас до вполне прилично выглядящего отеля «Армида», и там мы на развилке взяли правее, на улицу, ведущую к порту. Я скосил глаза на Патрика, поглядывавшего в планшет, – мы установили камеру на заднем стекле, и теперь он смотрел, не появился ли у нас «хвост».

– Как?

– Ничего не вижу. Если только не профессионалы на нескольких машинах.

В свое время в Панаме я зарабатывал на жизнь еще и выявлением слежки, так что знаю об этом немного. Следить несколькими машинами – большая роскошь, привлекается много сил и средств, да еще и уметь это делать надо, координация такой слежки под силу только специалистам. Кто может следить за нами? Например, бандиты, но профессионализм и они – две большие разницы, как говорили в Одессе. Еще нас могли сдать местной полиции, но у нее тоже с профессионализмом не очень, так что вряд ли они бы осилили задачу долго не попадаться на глаза. И еще нас могли бы сдать как каких-нибудь террористов федералам, те куда лучше подготовлены, но что-то я сомневаюсь в том, что это стали бы делать. Потому что никому это не нужно, чтобы нас федералы взяли. Так что ждать следует или бандитов с той или иной стороны, вплоть даже до «союзной» на настоящий момент, или полиции, которая действует по заказу бандитов. Но пока вот никого.

Впрочем, не надо быть настолько во всем уверенным, надо вечером внимательней запись посмотреть, может, и мелькнет там нечто подозрительное.

Мы тщательно изучали местность возле порта на спутниковых картах в Интернете и, признаться, никакого вдохновения она не внушала. И реальность это подтвердила – порт был явно расширен совсем недавно, и зона вокруг или застроена не до конца, или не застроена совсем, то есть выбрать позицию для наблюдения и не маячить при этом как перст было очень сложно. Сама фабричка с большой надписью на стене «Procesadora de mariscos» новой не была, располагалась она в самом западном углу порта, где явно шквал расширения не прошел, но меняло это в ситуации мало. Была тут пивнушка на углу, не внушавшая особого восторга своим внешним видом, но сколько можно в ней просидеть? Час? Два?

Надо бы придумать какую-то дистанционную следилку, вроде как паркуешь машину в нужном месте и уходишь, а сам наблюдаешь через лэптоп, например, из какого-то другого места. Можно такое соорудить, интересно? Надо будет у Витька уточнить, он точно скажет.

По выражению лица Патрика я понял, что мысли у него примерно с моими схожи. Но затем он высказал умную мысль:

– Если возле фабрики нет дорогих машин, то и клиенты наши не здесь.

Ну да, верно. Что им тут сидеть каждый день и рыбу нюхать? Они хозяева, а не управляющие. Так, заезжают иногда, наверное, больше когда надо груз спустить, как я думаю, а все остальное время здесь местные.

Только это нам сильно усложняет задачу. Потому что мы не знаем, где эти ублюдки живут, и рассчитываем выследить их, «выведя» отсюда. А их тут и нет, может быть.

Вообще-то парковаться могут и не у самой фабрики, но в этом я очень сомневаюсь. Потому что места много, так что каждый будет стараться встать так, чтобы потом поменьше пешком ходить. А из машин у фабрики самая дорогая и модная – слегка потрепанный «Форд Торус», управляющего наверное. Никто из этой банды на такой не поедет. Они в этом городке в авторитете, им с местными злодеями по делу встречаться надо, впечатлять, а то не поймут, да и сами они не та публика, чтобы прятаться и не выделяться. В эту банду не по тестам на ай-кью отбирают вообще-то, а по совсем другим характеристикам.

И что теперь делать? Где их искать?

– Будет очередная доставка товара? Патрик, как думаешь? Или придержат до улучшения ситуации?

– Не будут придерживать, – решительно ответил он. – Внизу товару ничего не грозит, а так вроде бы стабильность канала будет скомпрометирована. Это уже удар по репутации.

– Все верно.

Верно-то верно, но вот проблемка: я понятия не имею, когда у них прошлый груз проходил. К грузу-то они точно появятся, никаких сомнений.

Взгляд мой остановился на холме, почти что нависавшим над портом. Был этот холм покрыт кустарником и слишком крут для застройки. А на вершине что-то вроде скал.

– Как думаешь, а там устроить наблюдательный пункт можно? – показал я пальцем.

Патрик пригнулся, чтобы лучше разглядеть место из-под края крыши джипа, потом сказал:

– Если там какие-нибудь дети не играют. Тут жилые кварталы вокруг. И подниматься туда лучше ночью, наверное, а то подозрение вызовем.

– Это точно.

Подниматься ночью, ночью же и спускаться. И если бы я был ребенком и жил в этом месте, то ровно в тех скалах устроил бы себе главное место для игр, они для такого дела просто напрашиваются. Нет, не будет там никакой скрытности, хотя с вершины вид точно во двор фабрики.

Мы отъехали подальше, остановились у тротуара.

Что у нас есть еще? Есть два номера мобильных, которые дал мне Браун, сразу предупредив, что это «бёрнеры», так что найти по ним кого-то будет сложно. Еще какую-то помощь предлагал Пачи, у картеля «Синалоа» здесь контакты есть, но обращаться снова к нему… инстинкт подсказывает, что мы выбрали свой кредит в бюро добрых услуг картеля. Попросить их узнать адрес – это четко связать себя с убийствами. И черт знает, как бандиты этим воспользуются.

Своих контактов у нас здесь нет, ни одного. Привлечь Акосту? Сомневаюсь, что он нам поможет, он все же просто чиновник из Безопасности отечества, здесь совсем не его территория. С другой стороны, они работают с мексиканцами…

Отец О'Мэлли. Иезуиты в Мексике есть. Может какой-нибудь член Общества Иисуса поинтересоваться у какого-то особо набожного местного полицейского где поселились упомянутые лица? Возникнет вопрос про «зачем оно вам». Если вдруг выяснится, что мы их убили, то во что все это выльется потом? Нет, это тоже не слишком удачная идея.

Кто еще?

Они арендуют виллу. Это может быть долгосрочная аренда, которая регистрируется, а может быть и краткосрочная, вроде одиннадцатимесячных контрактов, продлеваемых время от времени. Умные люди обычно так и делают.

А много здесь риелторов, что сдают самые дорогие виллы? Не может быть много, рынок маленький. Скорее всего ровно один, город совсем небольшой, и вилл таких кот наплакал. А это значит, что этот самый риелтор знает, где живут наши клиенты, с вероятностью около единицы. Надо только его правильно спросить.

Патрик выслушал мою теорию, сразу с ней согласился, но добавил:

– Этот риелтор наверняка связан с бандитами, потому что по-другому не может быть. Мы начнем спрашивать, и информация сразу уйдет к ним. И они изойдут на дерьмо, а потом все это дерьмо превратится в торнадо и свалится на нас. Мы вряд ли выберемся.

– Согласен, – обдумав, кивнул я. – Но я же сказал, что расспрашивать надо правильно.

– Это как?

– Я еще не придумал, – пожал я плечами. – Но придумаю. Мы придумаем. Давай искать самое больше агентство в городе.

Мобильный Интернет все же большое благо. Уже через пару минут выяснилось, что в городе есть офис «РеМакс», так что можно смело предполагать, что именно они и есть если не самые крупные, то одни из. В любом случае другие агентства по своим сайтам как-то впечатляли меньше. Разве что еще одно, «Сонора Бэй» – по названию вполне местное, но сайт на уровне, все работает, что для Мексики необычно, и адрес, если карте верить, приличный. В листинге есть дорогие дома, но вот аренда как-то не упоминается, только продажа, а у «РеМакса» аренда есть. В принципе, это ничего не значит, но… Браун все же говорил, что дом в аренде.

Правда, есть одна тонкость: зная этих, можно предположить, что дом на самом деле куплен, а в аренду дан сам себе, Браун мог просто не знать, потому что с «мексиканским филиалом» пересекался мало. И тогда ни одно агентство может не знать ни хрена. Но все равно у нас не так уж много вариантов, надо пытаться.

Оба офиса в Сан-Карлосе. Я так понимаю, что там место модней, чем сам Гуаймас. Кстати, тогда и эта компания вполне может снимать дом именно там, потому что Сан-Карлос считается частью Гуаймаса, люди просто не всегда их разделяют в разговоре, как я понимаю.

– С чего начнем? – спросил Патрик.

– Давай… – я задумался, – давай с «РеМакса». Это большое агентство, всемирное, у них и доступ ко всем базам данных, и чуть меньше риска с ними, я думаю. А местное большое агентство может и картелю принадлежать запросто. Через фальшивую аренду деньги моют, вот и открыли.

– Вполне возможно, – сразу согласился Патрик.

Я развернул «Гранд Чероки» на пустой широкой набережной и погнал его в сторону шоссе.

Глава 4

Офис «РеМакса» располагался на главной торговой площади Сан-Карлоса и, скажем так, «соответствовал стандартам». Их офисы вообще похожи друг на друга, так что и этот не отличался. Белые стены, логотип компании на стене, светлая мебель, окна-витрины увешаны фотографиями недвижимости.

Зашел я в офис один, Патрик остался ждать меня в машине на соседней улице. Я не хотел, чтобы нас запомнили вдвоем, а заодно пусть и машина не попадается на глаза. Сам же я надел прямоугольные очки с простыми стеклами, которые сильно меняют мое лицо, и поэтому я вожу их с собой почти всегда, если я «на задании». И одновременно эти очки придают моей физиономии некий налет интеллигентности, обычно ей не свойственный, что тоже подчас влияет в положительную сторону при разговорах с незнакомыми людьми.

В офисе было три рабочих стола, причем явно не пустующие, судя по всему, но сотрудник только один, то есть сотрудница – довольно немексиканского вида молодая женщина, похожая скорее на испанку, то есть без явной примеси индейской крови. Худощавая, с большими, близко расположенными к носу глазами, одетая в белый официальный топ и серые брюки. Увидев меня, вошедшего, она заулыбалась, даже не слишком дежурно, показала на кресло перед собой. Поздоровались, она протянула руку.

– Я ищу дом в аренду, – сказал я сразу. – На берегу, если можно, первая линия. Нужен бассейн. Или в Сан-Карлосе, или в Гуаймасе.

– Долгосрочную или на отпуск? – уточнила женщина, приняв деловой вид.

– Желательно долгосрочную.

– Здесь не так много домов с бассейном на берегу, – сказала она.

– Да, я заметил. Но что-то все же есть?

– Есть на продажу два таких дома в Гуаймасе, владельцы не планировали сдавать их в аренду, но я могу попытаться с ними поговорить. – Женщина отвернулась к компьютеру, пощелкала мышью и затем чуть развернула монитор ко мне, давая возможность посмотреть фото. – И еще дом и хороший кондо на берегу в Сан-Карлосе.

– А вообще такие дома в аренду бывают? – осведомился я невинно.

– Да, бывают. Один сдан с год назад, еще один арендовали с опцией выкупа, но не знаю, что там было дальше, он ушел через другое агентство.

– В Сан-Карлосе?

– Нет, оба в Гуаймасе.

Теперь самая трудная часть – надо как-то выяснить хотя бы намеком, где какой дом. Поэтому я полез в сумку за планшетом, где у меня уже была выведена на экран карта побережья, выложил его перед собой на стол.

– Я сделал домашнее задание, – сказал я, улыбнувшись. – Наша фирма получила подряд на переоборудование порта, поэтому мне придется прожить здесь пару лет, хочется устроиться получше.

– Откуда вы? – уточнила она.

– Из Техаса, из Хьюстона, – соврал я, не моргнув.

– У меня сестра живет в Хьюстоне, вышла замуж пять лет назад, – заулыбалась риелторша.

– В каком районе? – проявил я интерес.

– В Восточном Хьюстоне.

– Вроде бы неплохое место, но я оттуда далеко. – Хьюстон я знал не очень, если честно, так что Восточный мог вполне оказаться дырой. Но пусть в таком случае думает, что я ее сестре польстил. – Покажите, если не трудно, какие именно дома на продажу. – Я подвинул планшет к ней.

Надеюсь, что она умеет читать карту, а если точнее, то спутниковый снимок. У женщин данный талант почему-то вообще нечасто встречается. Как-то это связано с тем, у кого какое полушарие мозга лучше развито, насколько я помню. Но риелторы обычно умеют разбираться в карте, а если не разбираться, то просто запоминают, где что на картинке.

– Все равно нужно договариваться о просмотре, – всполошилась она, заподозрив, что я попытаюсь связаться с продавцами напрямую.

– Я для начала хочу понять, нужен ли мне вообще этот просмотр, – попытался я унять ее страхи.

Домов с бассейном на берегу тут раз два и обчелся, я их всего шесть нашел на карте. Если она мне покажет хотя бы те минус два, что на продажу, то уже проще, их можно исключить. То есть два исключаем, затем пытаемся выяснить, какие сданы. Или наоборот, какие не собираются ни сдавать, ни продавать, в каких владельцы живут. И тогда все станет намного проще.

Она сумела показать на карте оба дома. Затем я как бы между делом спросил:

– А сданы в таком случае какие?

– Этот и этот, – ткнула она пальцем. – Больше ничего на рынке нет.

– Понял, – изображая разочарование, протянул я. – Буду думать.

– Здесь новые прекрасные ресорты, можно арендовать кондо или пентхаус, – явно не желая меня отпускать, сказала риелторша. – Это даже лучше, чем дом, там постоянная охрана и обслуживание, а с домом куда больше проблем. Особенно если вы не планируете жить постоянно.

– Я понимаю, – кивнул я. – Думаю, что вернусь завтра или послезавтра, мне просто надо подумать и осмотреться.

– Прекрасно, будем ждать.

Я встал, мы пожали друг другу руки, и я вышел из офиса, столкнувшись в дверях с полным молодым смуглым парнем в желтой рубашке поло и песочных брюках. Он извинился, уступив мне дорогу, я заметил недорогой нейлоновый портфель у него в руке. Наверняка еще один агент. Небось с показа вернулся.

Патрика я нашел сидящим в машине с открытыми окнами и пьющим ледяную колу.

– Хочешь? – спросил он, показывая на явно не пустую термосумку. – В сувенирном холодильник с напитками, купил несколько штук.

– Диетическая хоть? – покосился я на бутылку. Этикетка была серебристая, то есть без сахара. – Тогда давай.

Бутылка на воздухе мгновенно покрылась влагой, холодильник в этом сувенирном явно работал не щадя своих сил.

– Смотри. – Я достал планшет и показал карту с пометками Патрику. – Вот эти два дома сданы. То есть наши друзья снимают какой-то из них, насколько я понимаю.

– Ставлю на этот. – Он показал на дом на Кайе Меркурио.

– Почему?

– Ближе к фабрике.

– А я бы поставил на этот, – засомневался я. – В Сан-Карлосе. Смотри, какой тут бассейн, даже на снимке видно. И дом больше, и сам участок. Они бы не стали слишком скромничать.

– Тут кафе на берегу, – показал Патрик. – Можно в нем сесть и прямо оттуда наблюдать за домом, как я понимаю.

– Можно, – согласился я.

Двор там зеленый, сплошь деревьями зарос, но вид на море люди закрывать не любят, а если это действительно кафе и мы все правильно понимаем, то смотреть на дом будешь как раз со стороны моря. Хороший бинокль – и все. Другое дело, что бинокль в кафе тоже как бы того… не очень.

За вторым домом черт знает откуда наблюдать, он на оконечности мыса, точек, с каких он будет просматриваться, я не вижу. Разве что с лодки.

Да, кстати, надо еще с лодкой разобраться. Может, тогда начать с нее? Патрик идею поддержал.

До марины от места, где мы стояли, было рукой подать, так что мы припарковались у въезда буквально через несколько минут. Место было новым, выстроено под туристов, над самой мариной нависал отель «Маринатерра», на стоянке которого нагло занимал место наш «Форд». Я даже глянул на него попутно – стоит как и стоял, никуда не делся.

А вообще здесь было красиво. Настолько, что можно забыть, что за пределами ресорта все та же нищая Мексика.

Маленький офис лодочного дилера нашелся у самого входа, а в офисе нашелся упитанный молодой мужик по имени Хосе – тот самый, с кем я общался по телефону. Женщины, которая тогда ответила мне первой, там не было. Когда я представился, Хосе расплылся в улыбке, предложил кофе или чего-нибудь холодненького, потом, не теряя времени, повел нас показывать лодку.

Марина, к слову, выглядела вполне серьезно по составу находящихся там лодок, так что место, даром что новое, развивается вполне успешно, похоже. И причалы почти не пустовали, что опять же показатель. Наш «Бостон Уэйлер» оказался в самом дальнем углу, но выглядел он очень даже вполне. Фибергласс не потрескавшийся, винил сидений тоже, все бумаги на месте. Продает американец из Сан-Диего. Вполне так нормальная лодка.

– Место для швартовки есть?

Оно ведь как бывает: человек лодку продает с расчетом, чтобы ее вывезли, а в марине свободных мест нет. А хозяин собирается на это место новое корыто ставить, так что желает, чтобы ты покупку увез как можно быстрее. В данном случае это нам никак не подходит.

– Места в марине есть, – успокоил меня Хосе. – Можно даже на этом месте держать, если будете сами платить аренду.

Понятно, новую лодку хозяин пока брать не собирается, но и от места отказываться не намерен. Так что будет рад, если кто-то возьмет на себя оплату. Хм… ну, за один месяц заплатим, чего уж там, а вот дальше… ничем помочь не сможем, скорее всего.

– Мне нравится, – заключил я после осмотра. – Прокатимся?

Хосе прокатиться был не против. Вообще не похоже было, что он страдал от наплыва клиентов, так что со свободным временем у него точно все в порядке.

К удивлению моему, Хосе управлялся с лодкой на редкость ловко, просто играючи. Не удержавшись, я спросил, где он этому научился. Оказалось, что Хосе сын рыбака и выходил с папашей в море с самого детства, а крутить штурвал начал с пяти лет. Очень, очень заметно.

Так что, когда Хосе объяснил, сколько надо топлива на сколько часов ходу, я воспринял информацию всерьез и быстро в уме вычислил необходимый запас до Санта-Росалии. Осталось только найти дом.

Остаток дня ушел на оформление покупки, то есть на выписывание бумаг гестором, которого нашли не сразу, на оформление страховки, без которой нельзя, и так далее. Липовые документы и тут сработали, потому что платил я наличными, к радости Хосе и собственному облегчению. И к завершению рабочего дня мы уже имели полное право пользоваться лодкой как хотим. К сожалению, уже темнело, так что попробовать посмотреть с нее на нужные дома уже не получилось бы, отложили до завтра.

Глава 5

Росита прилетела в Мексику на следующий день. В середине дня она уже позвонила мне из Санта-Росалии, сказала, что устроилась в отель и взяла машину в прокат в аэропорту. В общем, маршрут отхода, считая приобретенную лодку, у нас прикрыт.

К этому времени наша главная проблема была решена. Осенило насчет того, как проверить, в каком доме живут Рауль и компания. Ни я, ни Патрик так и не привыкли к тому, что он «детектор», поэтому о таком его полезном качестве постоянно забываем. И черт знает, вспомнили бы мы об этом вообще, если бы мне это все просто не приснилось. Нет, это нормально, когда снится что-то, о чем много-много думаешь, от чего голова болит и что покою не дает. Я даже как-то читал, что конструкция вертикальных рулей самолета «Антей» конструктору Антонову тоже приснилась. Думал много. Он вскочил тогда среди ночи, схватил блокнот, накарябал в нем простенький чертежик и уснул спокойный. В журнале «Наука и жизнь» была статья, там даже фото этого блокнотного листа было.

Но я спать не лег. Более того, я пошел во вторую спальню и разбудил Патрика. Он сразу не въехал в то, что я хочу, но потом засуетился, вскочил, и уже через пять минут мы выехали со стоянки, направляясь сначала к тому дому, что в Сан-Карлосе.

Мысль была проста донельзя – спуск активней всего, когда закрыта и «верхняя» дверь, и «нижняя», так? И даже ежу понятно, что нелюди будут спать внизу. Им там и уютней, и время жизни, так сказать, совсем не теряется. И это значит, что обе двери будут закрыты, чтобы им с утра, или когда там еще, подняться наверх можно было. То есть ночь – это самое время проверить.

Главная помеха – границы участка, хоть все равно строилось тут все тесновато. Дом большой, бассейн большой, гараж большой, а вот земли вокруг этого всего не так уж и много. Если есть здесь спуск, то подойдем мы к нему достаточно близко, наверное. Нет стопроцентной уверенности, что все получится, но вероятность есть, и немалая.

Мы поставили «Гранд Чероки» в переулке и пошли пешком. И – бинго! Уже на самом углу участка Патрик сказал, что чувствует что-то, а когда мы еще метров пять прошли, он уверенно кивнул.

– Это здесь, – сказал он. – В доме есть спуск.

– Тогда давай двадцатку, – радостно улыбнулся ему я.

Мы еще и поспорили, в каком они доме. Получилось, что выиграл я. Патрик выловил из кармана пачку банкнот в зажиме, выдернул оттуда одну, протянул мне.

– Поздравляю. Когда пойдем?

– Я бы не стал тянуть, если честно. Но хочется быть уверенным, что все будут дома.

– Часов в пять утра будет в самый раз. Даже если кто-то в ночном клубе зависнет, то к этому времени уже вернется.

– В любом случае надо проверить, нам никого нельзя упустить.

Мы описали круг по улочкам и вернулись к машине. Не хотелось, даже чтобы в камерах наблюдения осталась картинка, в которой два мужика подошли к нужному дому, постояли и повернули назад. Слишком явно был бы выражен интерес к конкретному месту. Есть вариант, конечно, что камера с ночным видением и мое лицо зафиксировала, и мой портрет у них вполне может быть, но я постарался замаскироваться. Все те же очки с простыми стеклами и бейсболка.

Спать не ложились, понятное дело. Сварили крепкого кофе и уселись за план, встретив рассвет уже вполне расчерченной схемой.

Если бы Патрик мог спуститься, все было бы просто. Мы бы взяли их машины внизу и просто вернулись бы на них в Аризону, по тому же маршруту, по какому они возили порошок. Но Патрик спуститься не может. Точнее, спуститься он мог бы в Саломи, я уверен, как и Росита, но в доме Энн у него ничего не вышло.

Поэтому план усложняется. Нам надо войти в их дом ночью, когда все они внизу. Патрик «держит форт», а я спускаюсь вниз, увешанный гранатами, магазинами и взрывчаткой, и устраиваю там бойню и погром. Надеюсь, что они будут спать. Затем низом добираюсь до фабрики, уничтожаю спуск там, возвращаюсь к дому, разбираюсь и с этим спуском, после чего мы уходим лодкой. Если все так и получится, то даже шуму быть не должно, надо будет бояться лишь людей из картелей, которые могут попробовать еще и от нас избавиться. Для этого и лодка, Росита в Санта-Росалии и авиачартер.

Но может все пойти и не так. Они могут оказаться не внизу, а просто в доме. И если у нас оружие с глушителями, то у них может оказаться и без, и если дойдет до стрельбы, то будет шум. И тогда я могу уйти вниз, а Патрик – нет. И уже тогда включатся альтернативные планы, которые мы прикинули, но как они реализуются… это одному богу известно, наверное. И он как раз над этими планами сейчас хихикает. В общем, все наши последующие замки на песке строены, и повалиться они могут от любого постороннего воздействия.

В общем, когда Росита отзвонилась сообщить о приезде, мы уже вовсю планировали операцию. И ключевым пунктом плана было «убедиться в том, что все дома». И вот как это сделать – мы понятия не имели. Дом действительно в таком месте, что незаметно устроить слежку не получится. И заглянуть во двор можно разве что с лодки. Но даже заглядывание во двор ничего толком не даст, обитатели могут быть дома, но просто по жаре не шляться. И мы их тогда не обнаружим. Единственная возможность подтвердить присутствие целей – увидеть, как они все хором возвращаются откуда-то домой. И ждать этого события можно бесконечно долго.

У меня даже мелькнула идея внаглую заявиться к ним в дом и потребовать беседы со всеми. Не станут же они стрелять посреди бела дня? Особенно, если дать понять, что за забором меня ждут. Но, с другой стороны, можно не стрелять, а зарезать меня по-тихому, спустить на нижний уровень и сказать на голубом глазу, что они никого не видели. И сработает ведь! Нет тела – нет дела, а еще и местная полиция наверняка на подкорме у их «бизнес-партнеров», так что все сойдет с рук, никакого сомнения.

И что тогда?

Выходило так, что ломиться все равно придется наудачу. Все остальные варианты рабочими не выглядели.

Когда? Чем быстрее, тем лучше. Чем дольше мы находимся в городе, тем выше риски. Как бы ни ослаб картель «Бельтран Леива», но именно здесь он по-прежнему силен. Не зря же они начали операции с нашей нелюдью именно отсюда. Отсюда – потому что именно здесь чувствуют себя в безопасности. И просочись хоть какие-то сведения о нас – искать будут все, включая полицию и целую сеть зависимых от бандитов людей.

Кстати, мне тут подумалось, что неправильно эта банда выбрала партнеров. Не нужно им было спасать умирающий картель, проще было договариваться с «Синалоа» или «Сетас» и быть для них не соломинкой, за которую хватается утопающий, а всего лишь одним из каналов доставки. Просто большим и надежным. И тогда они бы уже сейчас просто могли сменить место базы, где они принимают кокаин и прочее и где отдают. А с «Бельтран Леива» простора для маневра мало, вот и сидят они на месте.

А сидят, к слову?

Вообще-то мы их вживую пока не видели. Даже если они бросили дом, то спуск погаснет не сразу, а мы пока только его обнаружили.

Еда. Люди едят. Они или ездят в город обедать, или им кто-то готовит. Там четыре мужика, то есть жратвы должно быть много. Сомневаюсь, что готовят они сами, потому что денег куры не клюют, а вот постоянную прислугу себе позволить не могут – вопросы возникнут, хотя бы по ночному исчезновению жильцов дома. Тогда варианты – приходящая прислуга, которая возит еду, доставка из ресторанов, что вероятней, как мне кажется, и последний вариант – они сами по ресторанам питаются.

А может, они тоже внизу скрылись? Нет, тогда бы они «нижнюю» дверь держали открытой, и Патрик, скорее всего, спуска бы просто не ощутил. Не срастается. Они, скорее всего, все же здесь.

Надо устанавливать наблюдение, хоть это и чертовски неудобно в этом месте. Улочка, ведущая от виллы, выходит прямо на шоссе с пустыми обочинами, где стоянка запрещена. То есть будешь светиться, как вошь на тарелке. Ближайшее место, откуда можно наблюдать за этим выездом, – это стоянка, но она так далеко, что даже в хороший бинокль не разглядишь, кто там в машине.

К тому же выезд не один, их там с десяток, наблюдать за всеми не получится.

Мы даже прикинули возможность купить квадрокоптер и понаблюдать с воздуха, но сразу ее отмели – долго он не провисит и слышно его, жужжит. Вариант с лодкой у берега тоже не прокатит – тут рыбы нет, все рыбаки уходят в другую сторону.

И еще у них сейчас тревога объявлена по всей организации. В Аризоне они все ушли вниз отсидеться, наверняка и этих как-то затронуло. Нет никаких вариантов, нет.

Все же рискнуть? Убедиться в том, что спуск открыт, – и ломануться? Все же вероятность застать там всех весьма велика, это я уже понял из «опыта общения». Их ведь просто тянет вниз, именно там их место, а не в этом мире.

День. Еще один день мы взяли на то, чтобы раскачаться. Если ничего не придумаем, завтра идем штурмовать дом. Послезавтра, если точнее, потому что сделать это мы должны под утро, как все такие операции и планируются.

И этот лишний день оказался нашей главной ошибкой. Не надо было его ждать, не надо.

Глава 6

День ожидания был не единственной нашей ошибкой. Хотя нет, называть это именно ошибкой сложно, ошибка – это когда ты выбираешь из доступных вариантов, что-то оцениваешь не совсем правильно и выбираешь неверный. А тут было скорее невезение. Первое из цепочки.

Вторым было то, что за рулем джипа сидел в этот момент Патрик. Если бы сидел я, то скорее всего ничего подобного бы не случилось. Но именно в этот день я уступил место водителя ему, а сам «сидел за стрелка».

Слежку мы заметили. На бульваре Манило Фабио Бельтронес за нами пристроился большой белый пикап на колесах с никелированными дисками, сидящий над землей низко, как легковая машина, – верный признак того, что его седоков вполне можно рассматривать как бандитов. Стиль у них такой, ну еще и денег на новые пикапы у других не хватит. А у кого хватит, тот на таких не ездит, чтобы бандитом не выглядеть.

Пикап вроде бы даже старался не висеть прямо на хвосте, прятался за другими машинами, но учитывая тот факт, что этот белый грузовик был в два раза больше любой другой машины и сверкал хромом и лаком, потуги быть скрытными вызывали разве что ироничную улыбку.

А улыбаться не следовало, не следует недооценивать своих противников. Потому что возле «островка» с круговым движением стоял бело-синий полицейский пикап с надписью «Полисия мунисипаль», а возле него двое патрульных в черной форме, в характерных бейсбольных кепи, один из которых был вооружен карабином «М4», а второй стоял на самой проезжей части, и, судя по его поведению, я понял, что высматривает он именно нас. И когда он все же высмотрел наш джип, то махнул рукой в сторону обочины, приказывая остановиться.

У меня все как-то сложилось в голове в одну картинку: большой пикап сзади, фургон с тонированными стеклами, стоящий у обочины в зоне запрещающего знака, поведение полицейских… как-то всплыла в голове найденная в Интернете статья о том, что восемнадцать полицейских в Гуаймасе были отстранены от работы за употребление кокаина на службе, а кокаин дорог и взяться может только из одного источника…

Я – русский, и во мне нет такого безусловного уважения именно к мундиру полицейского, мы смотрим дальше, за мундир, и взмах властной руки вовсе не означает божьей воли, пусть даже этот мундир и «олицетворяет закон». Мы смотрим на человека и делаем выводы, каждый раз разные.

А вот у американцев не так. И Патрик, как и подобает законопослушному американцу, всего лишь на какой-то момент подчинился местному копу, прижался к обочине. А дальше все произошло очень быстро. Я успел крикнуть: «Гони! Это засада!» – но он среагировал не сразу и слишком медленно. Этого времени большому пикапу хватило на то, чтобы блокировать нас, а фургон, сорвавшись с места, встал наискосок перед нами, и его раздвижная дверь откинулась рывком, и в ее проеме было двое с оружием, которое они наставили на нас.

Что-то Патрик все же успел сделать – направил нашу машину как раз в дверь фургона, заставив неизвестных стрелков в панике отпрыгнуть назад. Раздался гулкий удар, заскрежетал металл, с хрустом лопнул пластик. Затем второй удар, уже сзади – пикап, не жалея своего сверкающего «грилля», ударил в зад уже нас, лишая путей отхода окончательно.

«Глок» был уже у меня в руке, я успел выхватить оружие еще тогда, когда крикнул «гони!». И в момент удара сзади распахнул дверь, вываливаясь из машины.

А потом стало как-то сразу людно. Двое толстых парней с пистолетами в руках, переваливаясь, бежали от полицейского пикапа, а полицейские бежали им навстречу, явно стремясь убежать подальше от того, что они помогли сотворить. Какой-то смуглый человек в темных очках высунулся из пассажирского окна фургона, вскидывая в мою сторону оружие. И из белого пикапа выпрыгивали вооруженные люди.

Но еще никто не стрелял. Потому что нас хотели взять живыми, это точно, это я понял сразу, и вокруг нас были вовсе не полицейские. Те сделали свое дело, заработав на этом то ли денег, то ли пару пакетиков белого порошка, я не знаю, а вокруг нас были бандиты.

Я все же стреляю очень хорошо. Очень быстро и очень точно. Так что человек в фургоне получил от меня две пули в лицо куда быстрее, чем успел в меня прицелиться. А потом еще один, сзади, успел нырнуть за открытую дверь пикапа, поняв, что не успевает открыть огонь сам, но я его и там достал, тремя пулями, выпущенными со скоростью автомата, и он заорал, и, кажется, он же выстрелил очередью из короткого пистолета-пулемета. В белый свет как в копеечку, в никуда, просто, наверное, слишком сильно сжав оружие в руке, но этого хватило – ад разверзся.

Выстрелы загрохотали со всех сторон, одиночные и очереди. Пули буквально взбили облако стеклянной крошки над джипом. Я успел увидеть удивленные глаза Патрика, когда он, вдруг залившись кровью из простреленной шеи, завалился на руль, как будто еще силясь что-то сказать.

В отличие от меня ему деваться было некуда – дверь блокирована и стреляли больше с его стороны. Я даже видел удары пуль, потому что били больше в него – он был ближе и на виду. И это дало мне те драгоценные мгновения, которые позволяют перекинуть стрелки перед несущимся в мертвый тупик поездом твоей жизни на другой путь, который тянется дальше, не под откос.

Человек в окне фургона умер мгновенно, водитель то ли испугался, то ли что-то уронил, но он не стрелял, а сидел пригнувшись, я мог разглядеть только его бешеные глаза над нижним срезом лобового стекла. Поэтому я просто выпустил остаток магазина куда-то в сторону распахнутых дверей белого пикапа, надеясь прижать стрельбой или задеть того, кто должен был еще появиться с той стороны, и, перепрыгнув через низкий бетонный барьер, изо всех сил рванул в сторону ближайших строений, до каких тут было всего несколько метров.

Не знаю, выстрелили ли мне вслед хотя бы раз, но ни одна пуля меня не задела. Я заскочил за угол какого-то недостроенного павильончика, перезарядил пистолет, просто выронив пустой магазин под ноги, высунувшись из-за угла, дважды выстрелил двойками в сторону машин, почти наугад, стараясь не столько попасть, сколько обозначить сопротивление, и тут же понесся дальше, за какой-то небольшой склад, перед которым стояло два дряхлых развозных грузовика, стараясь как можно быстрее поставить между собой и преследователями как можно больше стен и углов.

Не тормозить теперь. Мои противники точно не выглядели спортсменами, им меня не догнать, главное – не подставиться под выстрел, не получить пулю в спину.

Еще рывок, через крошечный пыльный пустырек, заросший сухим кустарником, уже к домам, к виллам, практически к тому месту, за которым мы хотели следить. Беленый забор ограды, густая зелень вдоль него, значит, ближе к забору, пусть она меня укроет. Поворот, снова рывок, опять поворот, дальше.

Где-то рыкнул автомобильный двигатель, затем взвыла полицейская сирена.

Я забыл про них, про этих стражей закона на содержании картеля. А они снова, похоже, подключились к делу.

Черт, а улочки хоть и узкие, но прямые, и заборы высокие, и если они поедут сразу в нужном направлении, то мне не скрыться.

Или скрыться?

Вот пикап какой-то прямо у забора. Я с разбегу заскочил в его кузов, оттуда сиганул на вершину стены, оттуда скатился во двор, опять в какие-то кусты, замер, оглядываясь. Вроде бы никого.

Вытащил из поясной сумки глушитель, начал навинчивать его на «глок» – пусть лучше так, если до стрельбы дойдет, так хоть весь город не услышит, где меня искать.

Перебежкой через двор и у противоположной стены неожиданно для себя столкнулся с полноватой немолодой смуглой женщиной, в золотых очках и с короткой стрижкой, испуганно смотревшей на меня.

Только бы не заорала.

Не заорала. Я приложил палец к губам, предлагая ей и дальше не орать, затем выдал скороговоркой на испанском что-то про то, что я федеральный агент и за мной гонятся «наркос».

Может, и зря. Может, у нее дом с наркодоходов построен, я не знаю. Но все же всегда хочется предполагать, что хороших людей в мире больше, чем плохих.

И это сработало, похоже. Нет, она не предложила мне никакого убежища, она лишь сказала «хорошо» и затем сказала, что она никому не скажет. И на этом спасибо.

Я услышал, как мимо пронеслась, подвывая сиреной, полицейская машина, где-то развернулась со скрипом покрышек, затем понеслась дальше. Женщина ничуть не удивилась тому, что я скрывался и от полиции. Она просто выпустила меня на параллельную улочку через калитку, из которой я выбежал, предварительно осмотревшись, а затем, ориентируясь по вою полицейской машины, побежал, стараясь вообще не топать, в противоположную сторону, забирая в сторону моря.

На следующем перекрестке мне пришлось выжидать, пока два тех самых коренастых толстяка, что бежали от полицейского пикапа, пыхтя и отдуваясь, все так же вперевалку пробегут мимо меня, сидящего за густым зеленым кустом. Им повезло – если бы заметили, я бы их убил, они были оба у меня на мушке, но не заметили. Они побежали параллельно берегу, а я у них за спиной дернул к воде.

Думаю, что у них был свой расчет – блокировать меня в этом крошечном районе дорогих вилл, который тянулся между шоссе и берегом. Это совсем небольшой райончик, с пару сотен метров в ширину и с пару километров в длину, я его очень хорошо изучил по карте, когда мы с Патриком пытались планировать операцию, и заблокировать его не так сложно, учитывая то, что он окружен пустырями, водой и широким пустынным шоссе. Но они не знали того, что у меня стоит «Форд» на стоянке, а до стоянки чуть больше километра, наверное. А берег здесь пусть и не крутой, но все же не «пляжем» – крутой спуск метра в два и под ним камни и намытая волной галька. Пляж начинается чуть дальше. И я побежал именно туда, к этому обрывчику.

Между тем к полицейской сирене присоединилась еще одна, но звук ее доносился с того же самого направления, то есть от места, с которого я уже ушел. Мне удалось просто спрыгнуть на гальку с откоса, сразу оказавшись ниже уровня земли, и там я уже огляделся.

Так и есть, все, как я и рассчитывал – невысокий, но достаточно подмытый с этой стороны спуск. Пусть и не пещера, но место незаметное – если прижаться к стене и забраться за камни, то можно и укрыться. Что я и сделал.

Сирены смолкли вскоре. Не потому, что машины уехали, а потому что им команду кто-то дал, их звук как отрезало. В мое убежище никто не заглядывал. Я сидел на намытой горке гальки и смотрел на воду, не выпуская из руки пистолета с глушителем. Если кто-то все же полезет, бандит или полицейский, – церемониться не буду, пуля в лоб сразу. Полиция – это такие же убийцы, как и картель, только хуже. Бандиты хотя бы не делают вид, что они защищают закон, и закон не защищает их. Если бы не те полицейские на кругу, мы бы вырвались, а Патрик был бы жив. Но именно из-за них он притормозил, а дальше…

Сначала один брат погиб в Мексике, теперь второй. А ведь у них родители до сих пор живы. Каково им теперь?

Позвонить Акосте, рассказать? А что он сейчас может сделать? И кстати, насчет «позвонить»… Я достал телефон, открыл заднюю крышку, вытащил батарею. Не думаю, что они знают этот номер и могут проследить, но так все же лучше.

Кстати, а как они нас выследили? Мы же с самой границы не использовали свои имена. Скорее всего, это джип, в нем есть маяк… нет, так не срабатывает, потому что джип от картеля «Синалоа», а напасть на нас могли только люди из «Бельтран Леива».

Кто-то опознал в городе? Это не так просто, мы вроде бы и внешность поменяли, я даже сейчас в этих очках с простыми стеклами. Мы сняли жилье за наличные, предъявив копии липовых документов. Лодка? Лодка тоже на левое имя, причем совсем другое.

Тогда как? Они же совершенно уверенно сели нам на хвост и передали информацию дальше. То есть они знали, где стоит наша машина, прикинули, в какую сторону мы поедем, и там устроили засаду. Как так может быть? Кроме маяка, ничего в голову не приходит. Нет, я искал маяк, но искал такой, какой ставится на скорую руку, а джип стоял фактически в автосервисе несколько дней, можно было и скрытую антенну установить, и сам маячок так, что никто не найдет, не разобрав половину машины. Я больше надеялся на то, что эти картели друг другу давние и смертные враги.

И что теперь? Как мне рассчитаться за Патрика? Что мне вообще делать?

Глава 7

Под берегом я просидел до темноты, и никто меня не нашел. Не было ни полицейских вертолетов, ни массовых облав. Впрочем, облавы могли пройти мимо меня, я их просто бы не заметил, а вертолетов в муниципальной полиции быть не должно. Их и в американских полициях все меньше и меньше из-за урезания расходов, а про мексиканские округа и говорить нечего. Но думаю, что любой активности даже коррумпированной полиции есть некий предел, после которого на них могут обратить внимание те же «федералес», например. После истории с массовым убийством студентов в Игале совсем борзеть, я думаю, местные менты не рискуют. А в данном случае они помогали бандитам организовать похищение двух американцев, при этом все вылилось в трупы. Так что стражи порядка сейчас скорее всего заметают следы, а не гоняются всеми силами за мной.

Хотя я для них очень нехороший свидетель. Я видел, как бандиты и полиция действовали вместе. Но… это в Америке что-то значит, как я думаю, а здесь можно и просто отмахнуться от таких свидетельств. Мелочи это все.

Как бы то ни было, но когда стемнело, я выбрался на пляж и дошел по нему до своего «Форда» на стоянке. Проверил багажник, убедился в том, что все сумки на месте, жадно выпил бутылку теплой, почти горячей воды, потому что обалдел от жажды, сидя весь день на берегу. Потом переехал на машине на стоянку марины и дальше пошел пешком, таща обе сумки с экипировкой на себе. Никто меня не остановил, никто не поинтересовался, куда я иду.

А я пришел на лодку. Забрался под поднятый от солнца тент, выудил из кармана одной из сумок очередной «бёрнер», набрал номер Роситы. Откликнулась она почти сразу.

– Guapa.

– Папи, как ты? – Голос был испуганный. – Я звонила целый день!

– У нас был плохой день. Патрик погиб.

– О боже! – выдохнула она. – Кто?

– Картель.

– А ты как?

– Я цел, в безопасности.

– Я могу приехать!

Вот этого как раз мне и не хватает особенно.

– Лучше уезжай. Чартером. Вызывай его и лети в Скоттсдэйл. Встретимся там.

– А ты? – Это уже с оттенком недоумения.

– Уйду альтернативным маршрутом.

– Низом? – уточнила она с явной готовностью протестовать.

– Да. Это безопасней всего. И не надо спорить, ты меня знаешь, я ничего не делаю просто так. И если я что-то решил, то так и сделаю.

Она это знала, потому что, судя по долгому выдоху, разозлилась, но ничего не сказала. Черт, если бы не эта разница в возрасте, о такой женщине рядом можно было бы только мечтать. Ну, еще что-то сделать со стилем и акриловыми ногтями.

– Когда мы увидимся?

– Скоро.

Она помолчала, потом сказала тихо:

– Ты береги себя, хорошо?

– Я только себя и берегу обычно, – отшутился я. – Пока.

На этом разговор и закончился. Пусть срочно улетает, теперь сам факт, что она в Мексике, – для меня лишний риск. Пусть и минимальный, но он все же есть.

Потом набрал Акосту, рассказал о том, что случилось. Он не задал мне ни единого вопроса о том, что я собираюсь делать, просто сказал, что попытается надавить на местную власть. Хотя бы добиться отправки тела Патрика домой. Если они от него до сих пор не избавились. И в любом случае сообщит «федералес» о том, что не только в Игале муниципальная полиция работает на бандитов. Не знаю, что это даст.

Ладно, теперь будем готовиться. Но для начала надо поесть. У меня в сумке НЗ – несколько размякших на жаре энергетических батончиков, я сожрал три подряд, суетливо сдирая обертки. Затем уже за остальное браться, а то сил не будет.

Вжикнула молния, открывая мне доступ в сумку, откуда я начал доставать всю экипировку, выкладывая ее на сиденье перед собой. Теперь у меня выбора нет, надо идти в дом и валить там всех, кто попадется.

Два комплекта экипировки, но мне нужен один. Второй утоплю в месте поглубже, разве что патроны возьму все. Рации тоже можно выбросить, не с кем мне связываться теперь. И тащить тяжело будет.

Готов в общем-то. Машина разве что здесь остается, но когда еще ее хватятся? Ладно, тут уже ничего не поделаешь. Не было бы ее, я бы остался с одним «глоком» и полутора магазинами. В любом случае она оформлена на подставную компанию, так что со мной так запросто не свяжешь, мы ее в любом случае собирались здесь оставить.

Сейчас или ждать утра?

Надо бы утра ждать, но вот интуиция предлагает поступить наоборот. Интуиции надо верить, это твое подсознание работает, анализируя на самом деле ту информацию, которую ты не стал обрабатывать сознательно. Сегодня была стрельба, эти как-то в нее вовлечены, так что… лучше не терять времени, пожалуй.

Экипировался, даже выбрался на причал, проверить себя «на погремушку», то есть попрыгал. Вроде не видел никто. Да и не так это важно теперь.

Большой подвесной «Меркьюри» заворчал негромко, прогреваясь, потом я освободил лодку от швартовых и направился к выходу из гавани. И опять никто мне не помешал и не пытался остановить. Тут меня точно не искали. Зря, кстати, потому что можно спрятаться на чьей-то большой лодке с каютой, они же больше здесь мертвым грузом стоят. А может, и искали, просто днем, когда я сидел под берегом.

Дальше пошел по GPS, в нарушение всех правил вырубив навигационные огни, чтобы ничем себя не выдать. Мне тут всего пару километров идти, считая крюк на глубокое место, куда сброшу все лишнее и все улики. Не должен ни на кого налететь и ни с кем столкнуться.

Путь много времени не занял. Я подошел к берегу на малом ходу, стараясь разглядеть его очертания в ночник. Половина домов на берегу, похоже, пустовала, окна были темны, но в большом доме, – том, что мне нужен, – свет все же горел. Или там кто-то есть, или автомат, как у меня дома, работает, создает иллюзию присутствия.

Теперь не промахнуться, тут два камня довольно больших…

Прошел между ними, не врезался. Форштевень лодки заскрежетал по гальке, но негромко – скорость совсем маленькая, я уже на одной инерции подошел к берегу, так что весь звук остался под водой. На берегу никого. Тихо. Где-то вдалеке слышна музыка, похоже, что вечеринка в какой-то вилле, но так тихо и безлюдно. У меня ради такой тишины в винтовку магазин с сабсониками вставлен, дозвуковыми патронами под глушитель, для полной, так сказать, реализации его преимуществ.

Чтобы уж совсем их реализовать, достал из подсумка баллончик с водяным гелем для кабеля, с которым его через трубы пропихивают, и несколько раз не скупясь ливанул из него в дульное отверстие банки глушителя. Так еще децибелы снимутся на несколько выстрелов. Такая вот маленькая хитрость.

Спрыгнул с носа лодки на берег, крякнув под весом экипировки, пригнувшись, перебежал под стену. Это не нужный мне участок, это к нему соседний, сейчас дом пустым выглядит. Оттуда уже пошел, стараясь двигаться как можно тише, вдоль стены к нужному мне, добрался почти до конца его стены. Там приставил к ней стоймя прихваченное из лодки виниловое сиденье, встал на него, подтянулся, заглядывая через забор.

Во дворе пусто, но вот что-то машин многовато. Сразу три перед гаражом, к тому же стоят как попало, что тоже немного странно. Фонари не горят, к слову, двор в темноте тонет, только через занавешенное окно немного света наружу попадает.

Не теряя времени, перевалился через забор, снова замер, ожидая нападения, но не дождался. Включил инфракрасный лазер на карабине, наведя невидимый простому глазу луч на входную дверь в дом. Это боковая дверь, со стороны гаража, в таких домах всегда несколько выходов. Еще вход с улицы есть, и со стороны бассейна один обычно. Дверь к бассейну чаще всего стеклянная, чтобы, значит, из гостиной вид был получше. Решеток здесь не ставят на окна, больше рассчитывают на сигнализацию и страховку, но сомневаюсь, что сигнализация сейчас включена. Да и не так это важно, в сущности, хоть и может помешать.

Вон окно приоткрыто слегка, вроде как… да, точно, так и есть.

Перебрался под стену дома, выдержал паузу, затем вытащил из грузового подсумка смотанную камеру-эндоскоп под «андроид». Шестьдесят долларов за все удовольствие, а штука очень полезная… при таких вот, как сейчас, обстоятельствах. Размотал, включил, подключил к смартфону, дождался появления картинки и затем подал наконечник упругого шланга с камерой внутрь дома, стараясь не шевелить занавески.

Разрешение так себе, да и перспектива как из рыбьего глаза, но комната видна – просторная гостиная с вычурной мебелью. Телевизор включен, перед ним человек сидит. Даже на телефонном экране вижу, что это не из «клиентов». Среди них толстых не было, к тому же этот – явный мексиканец.

Так, вот второй, вышел из какой-то двери, судя по звуку, саму дверь не вижу. И тоже не из «моих», тоже… да бандит это, в общем. Чего это они тут вдруг как у себя дома? «Клиентам» дополнительная охрана понадобилась или что? Или они просто сбежали низом, а эти их потеряли и в доме засаду устроили?

Как-то все непонятно сегодня. Запутался я в версиях и возможных мотивациях. Но спуск есть, спуск открыт, я его просто чувствую.

Ну как бы и ладно, эти мне тоже годятся. Мне еще за Патрика рассчитаться надо, а это как раз из тех… или те же самые.

Как входить будем? У меня пластит есть, по идее, можно и дверь рвануть, но вот шума не хочется, я бы пока преимущества глушителя использовал. Он вещь хоть и не бесшумная, но звук издает все же странный и на выстрелы не очень похожий, а во дворе аж три машины… так что не думаю, что в доме только двое. Плохо, правда, то, что я и планировки дома не знаю. Она, похоже, традиционная, можно предсказать, но это именно что предсказать, то есть или угадаешь, или попадешь пальцем в жо… небо.

Так, второй тоже на диван уселся, расслабился, руки за голову закинул. Кстати, в доме камеры есть… это я не на предмет опознания, я сейчас в маске с черепом, а по поводу того, что особо под стеной засиживаться не надо, обнаружить могут. Хотя… ставлю ферму на то, что наблюдение с камер выводится на какой-нибудь ай-пэд, а там пароль нужен и все такое.

В любом случае хватит телиться, пора идти.

Пошел вдоль стены, к двери в бассейн – точно, стеклянная. Но занавески за ней задернуты, причем плотные, свет почти не проходит. Тихо-тихо нажал на ручку, потянул дверь на себя… нет, закрыто, так по-тихому не войдешь. Или попробовать ту, что возле гаража?

Попробую.

Где-то неподалеку залаяла собака, заставив меня замереть, но потом я сообразил, что это в другом дворе, меня не касается. Прошел дальше, угол, поворот, вот дверь – замер. Прислушался. Может, там за дверью кто-то сидит сейчас? Есть откуда заглянуть, эндоскоп просунуть?

А нету. Тут дверь глухая. Закрыта?

Вопрос быстро перешел из категории важных в категорию несущественных, потому что за дверью послышались шаги. Кто-то шел к ней решительным шагом, топая каблуками в явно каменный пол.

Я замер, вскинув оружие – отступать уже некуда и некогда, и мне же как раз дверь открыть нужно, верно? Заодно как-то все замерло внутри меня самого, кажется, остановились и сердце, и дыхание.

Щелчок замка, поворот ручки, дверь настежь, какой-то человек в черной майке и вытертых джинсах шагнул на улицу, глядя перед собой. Остановился, явно уловив что-то боковым зрением, но не успев осознать, что это было.

Лязгнул откатом затвор винтовки, запах цветов перебило вонью сгоревшего пороха. Пуля попала человеку в правый глаз, и он начал заваливаться вперед, я даже успел его подхватить. И не только подхватить, но и втащить обратно в дверь, в гараж, где в темноте проступили очертания как минимум двух больших джипов – то есть машины во дворе вовсе не «клиентские», это вот эти самые на них приехали, получается.

Услышали выстрел те, что в гостиной? Две стены, как минимум, и гель в глушителе тоже звука убавил, и упасть я ему не дал, и все равно лупануло, как воздушка примерно, а то и громче.

И куда мне вообще идти?

Дверь одна, прямо передо мной, чуть приоткрыта, а куда она ведет – понятия не имею, только поздно уже размышлять, теперь лучше действовать быстро, очень быстро.

А это что, на стене?

А это распределительный щиток. Хоть в чем-то повезло, хоть мог бы и сообразить, он у меня тоже на выходе из гаража в дом, он почти у всех так. И легкая жестяная дверца просто на защелке.

Главный переключатель вниз, с щелчком – и сразу заткнулся телевизор. И где-то в доме запищал блок бесперебойного питания, наверняка где-то там, где стоит компьютер или что-то такое. А я уронил откинутый ночник на лицо и весь мир поплыл передо мной в оттенках зеленого.

Дверь в сторону, вперед – я в коротком коридоре, справа дверь в кабинет, это оттуда писк, но в кабинете никого, похоже, и даже толком проверить некогда, туда бы Патрик должен был заглянуть, но Патрика нет, его сегодня утром убили, и остался только я, так что будем рисковать.

Двое в гостиной, один так и сидит на диване, головой крутит, перед ним на столике пистолет-пулемет лежит, «узи» компактный, а второй встал, у него в руке зажигалка, он ее даже еще не зажег. И еще кто-то кричит злобным голосом откуда-то… вот из подвала, точно, почему-то именно так по голосу кажется.

Ослепительно-яркий зайчик невидимого лазера остановился на голове бандита с зажигалкой, карабин снова дважды лязгнул, выбросив гильзы и облачка порохового дыма, тяжелые дозвуковые пули угодили в голову. Затем еще три пули, в быстром темпе, в грудь сидящему.

– Эй, что у вас там? – Голос, злой и недовольный.

Точно, подвал. Они на самом деле в подвале, а эти трое, что наверху, – они тут за охрану, наверное. Вот дверь в подвал, она вроде как в нише, с противоположной стороны комнаты. Подскочил к ней, глянул вниз – только ступеньки, не вижу, что там дальше. Бесперебойник противно и пронзительно пищит где-то за спиной.

А у них там темнота совсем глухая, потому что спуск прямо оживился, завибрировал где-то в районе позвоночника, обдал холодом. И еще голоса, двое или трое одновременно забалаганили, я даже слов разобрать не успеваю, они где-то близко, совсем рядом, но я пока еще их не вижу, я топаю по ступенькам…

Характерный звук досланного в пистолет патрона, и при этом я даже успел назвать про себя дославшего идиотом, потому что по полу покатился выброшенный патрон, этот звук тоже не перепутаешь, это он просто для уверенности дослал, испугавшись непонятного, а мне его активные наушники усилили, так что я все слышу, я даже слышу шумное нервное дыхание…

Присев и нагнувшись вбок, я заглянул под наклонный потолок лестницы, увидев перед собой большую зеленую комнату с бильярдным столом посередине и странно согнутого голого человека на полу, лежащего среди россыпи черных пятен, и троих мужчин, толстого, высокого худого и тощего мелкого, стоящих вокруг него и повернувших головы ко мне, и у одного уже светится в поднятой руке крошечным огоньком зажигалка – они даже не взяли ни одного фонаря с собой, они просто пришли как есть.

Первым я убил человека с зажигалкой, двумя выстрелами в середину груди, после чего резко сместился в сторону, хотя из глушителя не вылетело ни единого выстрела. Но толстяк довольно точно пальнул из пистолета как раз туда, где я был только что, вспышка прорезала зеленое изображение в ночнике почти что белым, а потом он брызнул из головы черным, таким же, как на полу, и упал так быстро, словно ему Тайсон в челюсть двинул, послав в глубокий мгновенный нокаут. Третий – мелкий тощий, заорал и запаниковал, бросился бежать, споткнувшись о лежащее тело, а дальше я добил его, выстрелив несколько раз в спину, а потом еще раз, в затылок.

Кто еще? А какая разница? Здесь – никого, а весь дом обыскивать мне без надобности. И я уже узнал того, кто лежит на полу – это «Эль Пончис» Хименес. Руки у него стянуты «американской лентой» за спиной, притянуты к щиколоткам, рот тоже замотан лентой в несколько слоев, чтобы не орал, а рядом с телом толстяка валяется бейсбольная бита. И черные пятна на полу – это кровь, потому что у «Эль Пончиса» еще и вся спина ножом изрезана.

Что-то они все же не поделили, выходит.

– Внизу пообщаемся, – сказал я ему и закрыл дверь, чувствуя, как накатывает холод. И пошел к двери.

Внизу была точно такая же бильярдная, но не было трупов. Прошел я, прошел, если это слово применимо к связанному человеку, полумертвый «Эль Пончис». Затем я открыл дверь на лестницу, чтобы заблокировать спуск, на всякий случай. Подошел к избитому Хименесу, схватил за жесткие кудрявые волосы, оторвал его голову от пола и быстро размотал липкую ленту, не слишком деликатно, прямо скажем. Затем ножом перехватил кусок, притягивавший руки к ногам.

Хименеса не допрашивали, его убивали, иначе не замотали бы рот. Картели не только режут головы, забить битой вот так – это тоже почти что традиция. Жертву связывают и бьют по всему телу, кроме головы, чтобы быстро не умер. Бьют долго, иногда еще и ножами слегка режут, как вот этого. Снимают это все на видео и выкладывают в Интернет, обычно под музыку «нарко-корридос», чтобы враги боялись.

Я присел перед «Эль Пончисом» на корточки, посветил в лицо фонариком, переключив свет на минимум. Да, по голове не били и даже по морде двинули разве что пару раз. А вот все тело как отбивная. Думаю, что и кости поломаны, и внутреннее кровотечение уже вовсю идет, вон лицо какое бледное, даже в свете фонаря заметно, и струйка крови из уголка рта стекает на пол. Он при смерти, спуск из-за этого так вибрировал, словно предвкушая очередную смерть в доме.

– Что у вас тут случилось? – спросил я Хименеса. – Почему друзья так обиделись на тебя?

– Я сейчас умру, омбре. – Хименес заплакал по-детски, всхлипывая.

Я вспомнил то видео, с которого Хименес прославился. Он точно так же в каком-то подвале забивал куском кабеля какого-то мужика, подвешенного к потолку «ласточкой». Как все возвращается, а?

– Может, и не умрешь, – сказал я. – Это как поговорим.

– Ты мне поможешь? Кто ты? – Кровавые сопли пузырями из носа.

Сам мелкий, тощий, даже жилистым не назовешь, просто шибздик, и при этом на€ тебе – прирожденный убийца.

– Это не важно, – отмахнулся я. – Почти друг, можно сказать. После них, по крайней мере, с которыми ты сейчас общался. За что они тебя?

– Мы не смогли отправить товар, а они уже взяли деньги у кого-то. – «Эль Пончис» говорил прерывисто, голос прорывался сквозь истеричный плач. – Тогда они решили забрать канал себе, пришли в дом…

– И? – поощрил я его.

– Я должен был уйти последним, но они поймали меня во дворе.

– И что, не спрашивали, как вы возите товар? – удивился я.

– Они всегда думали, что я ничего не знаю. – Он зарыдал еще горше, я даже удивился, откуда у него, умирающего, столько сил на плач. – Сразу замотали мне пасть и начали месить битой. Я даже сказать ничего им не мог!

Мне подумалось: неужели он искренне ждет от меня сочувствия? Похоже ведь на то.

– А где остальные?

– Уехали на фабрику, должны там что-то забрать. Потом вернутся сюда.

До фабрики рукой подать, вернуться можно быстро. Сколько они его там долбили? Вообще-то, лучше бы времени не терять.

– А потом?

– Уедем в Аризону.

– Низом?

– Да! – Он завыл в полный голос, так громко, что я все же пришел к выводу, что переоценил серьезность его ран.

Поднявшись с корточек, я прицелился ему в лицо и дважды выстрелил. А потом сменил магазин и пошел наверх. На первый этаж, в смысле, не в свою действительность. А так я все еще внизу.

Глава 8

Только что была ночь, и тут вот это самое, ни день, ни ночь, а вечные сумерки, с серой сплошной тучей вместо неба и с непонятно откуда идущим светом. Если это вообще можно светом назвать, потому что он тоже серый и мрачный.

Сам дом внизу ясно напоминал холостяцкую берлогу – разбросаны вещи, столик в гостиной уставлен пустыми бутылками. Сюда приходящая прислуга явно не добиралась, наверху было куда чище и приличней. В доме было тихо, именно что мертвая тишина висела, потому что активные наушники даже с максимальной громкостью не смогли принять ни единого звука. Может, конечно, они уже здесь и устроили засаду на меня, но я никого не нашел, быстро пройдя по этажам и комнатам.

Через стеклянную стену гостиной открывался вид на неподвижное, мертвое море. Давно его не видел, еще с Панамы. Вид на море обычно – это прекрасно, но точно не на такое. У меня была бы непроходящая депрессия, случись жить здесь. А этим как оно, интересно?

Прошел в гараж, в котором оказалось все так же, как и в других их берлогах, – вместо машин бочки с топливом, генератор, штабеля коробок, ресторанного типа «лежачая» морозилка, забитая доверху упакованным мясом. Арсенал я тоже нашел, в кабинете на первом этаже, том самом, в котором пищал бесперебойник. Набор привычный, все как и в других местах.

«Светлое пятно» захватывало и два соседних дома, но проверять я их не пошел. На улице стоял большой белый пикап с защитой окон, рядом с ним прицеп на высоких колесах. Двери машины были открыты, ключи нашлись в бардачке в подлокотнике, сразу два комплекта. Сел за руль, включил зажигание – бак полный. Это обнадеживает. Плюс прицеп и горы канистр в гараже – куда хочешь доберусь. Если не сломаюсь и не застряну.

Сейчас эти вернутся, что с ними делать? Место здесь для затяжного боя не очень, слишком много закрытых пространств, обойти легко, так что мне их валить надо сразу… если получится. Была бы взрывчатка – поставил бы СВУ где-нибудь в воротах… хотя нет, тесно здесь, тогда я и сам без машины останусь. И тогда или жить здесь, или прорываться наверх, а я очень сомневаюсь в том, что там, наверху, меня кто-то ждет с распростертыми объятиями. Наверняка не ждет, а если и ждет, то совсем с другой целью. Так что мне только этим уровнем уходить.

Окно второго этажа, получается. Они наверняка въедут сюда, к воротам гаража, встанут, тут я и должен их принять. Прямо сверху, через крышу… если они на нормальной машине, а не каком-нибудь броневике. А если на броневике? Вот нашли какой-нибудь военный и присвоили, почему бы нет? Тогда дать выйти из машины и стрелять.

Вообще так себе план для засады, если честно. В стиле «надо взять и победить». А куда деваться? А некуда.

Поднялся на второй этаж, оказавшись в одной из спален, поприседал там у окна, высматривая углы, под которыми получится вести огонь. Если они машину совсем близко к дому поставят, то придется далеко высовываться, что уже само по себе плохо.

Может, их на входе в дом принять? В дверях? Нет, это так себе идея. Одного я точно свалю, а вот остальные могут сами за дверью позицию занять. Еще они могут пойти не все, еще могут вообще не пойти внутрь, а крикнуть с улицы «Эль Пончису», чтобы тот выходил. Нет, слишком много «если» в этом случае. Более или менее предсказуемо лишь то, что они заедут во двор. И все.

Подумав, сменил магазин в винтовке, с сабсоников на обычные боеприпасы – не думаю, что бесшумность так уж важна дальше будет. Тут скорее убойная сила роль играет.

Спустился вниз, достал из подсумков липкую ленту, леску и пару гранат. Подвигав немного мебель, натянул две растяжки, одну у выхода к бассейну, вторую за входной дверью, которая с улицы ведет. Так, на всякий случай. Потом снова поднялся наверх.

Ну и где они? У меня пока еще адреналиновый пик, мне бы прямо сейчас в драку, пока я к ней готов на все сто. Надо было бы генератор включить, наверное. Он бы тарахтел, тогда эти почувствовали бы, что в доме все в порядке, Хименес спустился и занят какими-то своими делами. Пойти и включить, что ли? А если они как раз в этот момент приедут? Не думаю, что они очень уж надолго укатили. Что они там на фабрике сделать собирались? Черт его знает, но никакие идеи насчет долгой и муторной работы в голову не приходят. Максимум собираются что-то там загрузить. Может, даже запас порошка, сдать кому-то и денег заработать, напоследок вроде как.

Опять что-то не так… Они, получается, смылись до того, как бандиты из картеля к ним приехали. То есть они с этим картелем решили завязать?

С картелем завязать – это ладно, но не с транспортировкой же кокаина, так? А это что значит? То, что они будут транспортировать кому-то другому. И кому? Вопрос напрашивается сам собой – «Синалоа». Все эти «Кабальерос Темплар» и «Халиско Нуэва Хенерасьон» пока в стадии внутренних разборок, они не слишком сильны, и они беспредельщики. А мы видим, что бывает, когда связываешься с беспредельщиками, вот перед глазами пример. «Сетас» еще хуже, и они далеко, «Картель Гольфо» еще дальше, и «Гольфо» работает с «Синалоа». А «Синалоа» сильны, до них рукой подать, и у них репутация людей с правилами и понятиями, в чем их сила.

– Пачи, сука, – закусил я губу. – Это ты нас сдал, скотина.

Все один в один сходится. Нелюди решили сменить сторону, потому что отношения с остатками «Бельтран Леива» напряглись. И обратились к картелю «Синалоа». И могли поставить условие – избавиться от меня, то есть единственного человека, который способен им серьезно угрожать. А Пачи наверняка подстраховался, дал команду вмонтировать маячок. А мы сдуру взяли у него машину, надо было две своих тащить. Потом информация от Пачи и больших боссов где-то пересеклась… ну да, Пачи отвечает за рынок в Аризоне, без него никак не могли обойтись, так что все всплыло. И нас просто слили местным бандитам.

Вот так. Сколько раз говорил себе, что нормальный человек с бандитами дел в принципе иметь не может, но повелся, кретин, решил, что так проще. В результате Патрик погиб.

Убью я Пачи, пожалуй. С этими делами закончу и если сам жив останусь, то убью. Росита? Нет, ей ничего не грозит, никто и понятия не имеет, что она здесь. Про нее саму бы никто и не знал, если бы панамский адвокат Мануэль Паломарес, Ману, как я его звал по дружбе, не сдал ее нелюдям ради того, чтобы денег заработать. Это же все… вот это вот все, что творится вокруг – оно ради этих самых денег. Все зарабатывают как могут.

Ну что, где там Рауль и остальные? Пора бы уже и вернуться, наверное. Интересно, откуда и куда они собирались прокладывать новый канал? Я бы на их месте с Аризоной завязал, уже внимания многовато. Перенес бы все в Калифорнию, например. Или в Нью-Мексико. А в самой Мексике… у картеля «Синалоа» территория большая, много где можно спуск устроить. Думаю, что Рауль вполне справится и без Энн, и без прочих, он из старого состава банды, уже не шестерка. Если это он, конечно, договорился с «Синалоа». А могла и Энн, кстати. Она теперь и единственный босс, и все деньги у нее, так она еще и бизнес может дальше вести. Я-то что, уши развесил, поверил в то, что она, нелюдь, может зажить обычной жизнью.

Хм… а поверил-то на самом деле? Да нет, не очень, если честно, просто сам себя убеждал в том, что такое возможно. Но… пока не доказано. С другой стороны, могла и на дно залечь, благо денег лопатой не перекидать, подождать, пока волны не улягутся. Мог и Рауль договориться.

Звук двигателя? Похоже, похоже… просто звуки в «сепии» распространяются как-то странно, поэтому вроде и слышишь, но сомневаешься. Нет, точно едет кто-то.

Со второго этажа подъездная дорога была более или менее видна, и вскоре за кустами мелькнула белая крыша машины, потом и сам пикап стало видно – точно, что-то они грузили на фабрике, у них прицеп навален с верхом и затянут оранжевым брезентом, вряд ли они бы с таким грузом поехали отсюда – смысла нет, можно и потом прицепить.

Затем машина остановилась у главного крыльца, которое с улицы, и весь мой план засады рухнул сразу, в один момент. Хлопнули двери, с улицы послышались голоса, кто-то засмеялся.

Ну хоть что-то. Если смеются, значит, точно меня здесь увидеть не ждут.

Я метнулся по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж, спустился на пролет. Замер, присев на колено так, чтобы меня не было видно от входа. Чуть выглянул, краем глаза, увидев, как открывается дверь. И в дом зашел всего один человек.

Я даже успел разглядеть, что он был вооружен и что на нем был бронежилет. Голубые джинсы с наколенниками поверх них, красный флисовый свитер – и черный полицейский бронежилет сверху. И даже шлем, какой-то тоже черный, компактный, как у меня.

Но вошел только один, а их было больше. И остальные, или остальной, остались на улице.

Растяжку он не увидел, но на негромкий звонкий щелчок сорванного предохранителя и хлопок сработавшего запала он, к удивлению моему, среагировал – рванулся вперед, успев перевалиться через широкий светлый диван, рухнул на пол. Я укрылся за лестницей, и тут грохнуло. Как и подобает в помещении – громко. Активные наушники звук взрыва прикрутили до минимума, но я кожей ощутил звуковую волну. По обонянию дало кислым запахом тротила. Посыпались под осколками стекла в окнах, с грохотом упали на пол обломки тумбочки, к которой я прикрутил гранату. И тут же я высунулся из-за укрытия и несколько раз выстрелил в укрывшегося с моей стороны противника – сначала в спину, в бронежилет, чтобы ошеломить, если не удастся пробить, а затем, прицелившись тщательней – дважды в голову.

Выстрелы обычными патронами, несмотря на глушитель, прозвучали куда громче, как пистолетные, наверное. Ну улице кто-то крикнул нечто неразборчивое, послышались быстрые шаги, затем я выпустил несколько пуль в боковую деревянную панель возле двери, потому что мне показалось, что там кто-то укрылся, но никакого видимого эффекта это не произвело. Ошибся, наверное.

Не теряя времени, со всех ног рванул наверх, там есть окна, которые выходят на ту сторону, влетел в большую спальню с широкой неряшливо разобранной кроватью, подскочил к окну, долбанул по стеклу прикладом винтовки, сразу же отскочив назад – и вовремя: в потолок наискосок влетело сразу несколько пуль с улицы. В ответ от меня полетела сначала одна, а затем вторая граната.

– Граната! – заорал там кто-то, затем грохнул один взрыв, второй, я выглянул, разглядел укрывшегося за пикапом человека, выстрелил в него несколько раз подряд, отскочил назад, чтобы укрыться от ответной стрельбы, причем стрелял не он, а кто-то еще, я не успел разглядеть откуда.

Две пули ударили в раму, снова посыпалась штукатурка с потолка, я в ответ метнул еще одну гранату, стараясь забросить ее за пикап, но, кажется, кинул слишком далеко. И дернул из этой спальни в коридор, на бегу силясь придумать какой-то гениальный маневр, который мне позволит справиться с противником.

Так, и что мы теперь дальше будем делать? Откуда они попытаются войти?

Посыпалось стекло на первом этаже, я снова бросился к лестнице – это единственное направление, с которого можно подойти ко мне. Занял позицию, удерживая под контролем «коридор смерти» – узость, мимо которой никому не проскочить. Тут всех и приму.

Тихо, какая-то возня, с улицы вроде, но до конца не ясно – эти наушники хоть и могут тихие звуки усиливать, но локализацию ухудшают, подчас не поймешь, с какого направления звук идет.

Затем вдруг хлопнули автомобильные двери, рыкнул дизель, а потом этот звук начал быстро удаляться.

– Козлы! – сказал я от всей души.

Они не полезли воевать со мной. Они сели в ту машину, на которой планировал уехать я сам, – и сбежали, оставив меня здесь одного.

Нет, это могла быть и уловка, так что еще минут двадцать ждал атаку, потом аккуратно осмотрелся – пикап уехал. Больше машин в доме не было, потому что тот пикап с прицепом, на котором они подкатили, был мертв – три близких гранатных взрыва его безнадежно испортили – и колеса спущены, и масло вытекло.

Убитый в доме порадовал – это был как раз Рауль, тут не ошибешься. Все же их главного я достал, а про Рауля говорили, что он еще и повоевать успел. Поверить в это можно, он на звук сработавшей растяжки успел среагировать и укрыться, для этого некий опыт и подготовка нужны. А так на нем все было стандартно – знакомая самозарядная винтовка «DPMS» с «акогом» и ред-дотом сверху, «глок», пластиковые «пи-маги» к карабину. Разве что бронежилетов и касок я раньше у них не видел, не знаю даже, насколько они вообще внизу нужны.

Ладно, трофеи мне тоже пригодятся. Надо ведь как-то отсюда выбираться теперь…

Вышел на крыльцо, к разбитой машине, полез в прицеп под брезент – что там? А там канистры с соляркой. А в кузове самого пикапа белый порошок в упаковках. То есть товар они бросили, сбежали. Не опрометчиво? Да нет, пожалуй. Вряд ли бы они меня так уж без потерь одолели, а своя башка она как бы важнее будет. И не нищие они, есть у всех деньги, не пропадут.

Огляделся. Нет, к этому не привыкнуть. Надо быть такой же нелюдью, как эти, чтобы здесь нравиться могло. Вроде дом за мной как новый, и стена вокруг него, и два соседних такие же, а вот дальше, где начинается «сепия»… Там как картинка из мрачной фантастики – гнилостные лианы, грязь, мерзость… откуда грязь на дороге, кстати? Я же здесь ни ветра, ни дождей не помню, откуда ее и как наносит? Ума не приложу.

Так что делать-то мне дальше? Наверх идти или пытаться машину починить? Так хрен ее починишь, как мне кажется, там одна из гранат под движком рванула, насколько я понимаю. Мастерски я ее кинул. И главное – толку с этого никакого. Получил трофей в пару сотен кил кокаина, ага – очень полезно. Особенно здесь. Ушмыгаться можно.

Я посмотрел на соседний дом.

Стоп. А что там в гараже, интересно? Дом ведь в световом пятне стоит… Проверить бы надо.

Пошел медленно и осторожно, как-то все равно боязно, хоть и знаешь, что твари из окружающей тьмы в свет не заходят. А может, там просто засада какая-то? Нет, я понимаю, что засаживать некому, их тут всего четверо было, «Эль Пончис» помер, Рауль тоже, двое убежало. А точно двое? Вроде бы дважды двери хлопнули, насколько я помню.

Соседний дом дешевым не выглядел, но был заметно меньше и без бассейна. Гараж на две машины, но в нем только одна «БМВ», «трешка». Не заперта, но ключей в замке нет, понятное дело. Вскрыл дверь в дом, пустой и тихий, обыскал все, что только можно, но ключей так и не нашел. А без ключей я эту машину точно завести не смогу, там электроника сплошная.

Облом. Надо второй дом обшарить, может, там что-то есть, а то придется подниматься… а у меня на этот счет большие сомнения в смысле того, чем это все закончиться может. Даже если из дома и вырвусь, лодки у меня наверняка больше нет, она же прямо на берегу брошена, и Росита улетит чартером…

Второй дом, построенный в колониальном стиле особняк с галереей вдоль второго этажа, содержимым гаража порадовал. Там было две машины и одна из них – старый пикап «Додж» где-то начала восьмидесятых годов выпуска – была с любовью подготовлена для катания по бездорожью: лифт кузова, большие колеса, кенгурятник. И главное – даже ключи не нужны, зажигание на тумблер переделано. Только аккумулятор мертвый оказался, но на сломанном пикапе батарея уцелела, так что проблемой это не оказалось. Через двадцать минут старый пикап завелся, а указатель уровня топлива показал половину бака.

Нормально так, сидишь высоко, глядишь далеко, но вот половина бака… вообще-то это не слишком хорошо. Потому что бензина в гараже у этих не было, только солярка. Там и генератор дизельный, и машины дизельные, не запасались они бензином. На сколько мне этого хватит? Километров на двести? Хорошо, если так, с поправкой на большие колеса и прочее расход и побольше может быть.

В любом случае до фабрики мне этого хватит, а там… там посмотрим. Может, найду что-то, а может, подняться придется. Если там выход открыт. Здесь пока открыт, это я чувствую. Странно, там пока убитых бандитов никто еще не хватился?

Вернулся в дом, где только что воевал, полез к запасам, набрав большую сумку сублимированной еды в дорогу, если дорога получится. Потом вскарабкался в высокую кабину пикапа и поехал, на шоссе и дальше в Гуаймас, к порту.

Все же я к пейзажам в «сепии» уже притерпелся, нет такого постоянного мороза по спине, как раньше. Нет, до комфортных ощущений еще очень и очень далеко, но как-то привычно то, что вижу вокруг. Не могу, правда, избавиться не от звона в голове, а скорее от его эха, как бы намека на него, и постоянное ощущение упертого в тебя злобного взгляда, куда-то в затылок.

Вне города езда немного приятней – исчезают лианы на стенах и какая-то нехорошая жизнь под ними. И разглядеть не получается, и видишь, что там что-то есть, что не надо к этим оплетенным стенам подходить близко. Сидишь себе в машине и сиди, там у тебя свой мирок внутри, там даже цвета различаются, потому что эта машина все же кусочек другого мира, она из света, а вокруг совсем другое.

Гуаймас же был и вовсе омерзителен. Тлен и плесень, ржавчина и грязь, тут и там заметны твари, а я заметен им, даже их взгляды чувствуешь шкурой. Чувствуешь их голод, причем голод «персонализированный» – съесть хотят именно тебя, ты как блюдо с закуской, проплывающее мимо. К счастью, дорога, если держаться главной, довольно пустая, так что едешь относительно быстро, и эта скорость ощущается как лучшая защита. И холодно вокруг, я даже печку в машине включил. Градусов пятнадцать, наверное, после мексиканской жары контраст большой.

Только бы эти сразу погнали в сторону Аризоны, не возвращались к фабрике. А ведь могут вернуться запросто, потому что им нужен как минимум запас топлива. Кузов того пикапа, что они угнали, был прикрыт брезентом, но что было внутри – черт его знает, может, и солярка, и тогда для меня может сложиться все удачно, а может, тоже какой-то кокаин, и тогда им надо будет подготовиться к дороге. И мне тоже надо, потому что до Юмы – ближайшего места, где у них есть дополнительная база, отсюда почти девятьсот километров, и на чем им ехать – я ума не приложу.

Хорошо хотя бы, что их базу в Юме так и не уничтожили. Коди был там с обыском, они просто открыли все двери наверху и насверлили дырок, чтобы исключить нехорошие случайности, так что пятно света внизу должно оставаться. Но для кого? Если эти успеют раньше, то вряд ли они для меня что-то там сохранят.

А может… рискнуть? Попытаться их догнать? Они ведь не станут менять маршрут, верно? Просто потому, что он один, а что вне маршрута, наверняка никто не знает, так что догнать, если притоплю газ, я их смогу.

И что дальше? Дойдет до перестрелки, разнесем обе машины, что вполне возможно, и тогда все, на этом приключения закончены для всех.

Нет, пока на фабрику. По крайней мере, конус света над ней я вижу уже отсюда, и выглядит он нормально, то есть никто там ничего еще не сжег, а это значит, что можно на что-то рассчитывать.

Когда я почти влетел в границы света, услышал звук двигателя другой машины, быстро удаляющийся. Ворота были открыты, так что мне ничто не помешало въехать прямо на площадку перед фабрикой, и уже там я увидел дым – горело несколько поддонов на причале, от которых тянулась мокрая полоса в сторону ворот самой фабрики. Побоялись они поджигать, пока сами на месте, сделали несложную конструкцию из деревяшек и канистры, которая должна была дать им лишнюю пару минут на то, чтобы отъехать. Мне повезло, подкати я к месту на эту самую пару минут позже – можно было бы разворачиваться, здесь бы уже все пылало, а так я просто выбросил в воду опасно стоящую канистру и ногой столкнул поддоны с причала.

Потом уже огляделся, с запозданием укрывшись за старым пикапом, на котором приехал. Вообще-то, если бы тут была засада, я бы уже умер, в этом никакого сомнения. Но засады не было. Эти явно вернулись сюда, что-то прихватили, топливо скорее всего, и дали по тапкам. Куда? Да понятно куда, в Саломи они рванут, к месту сбора. И там уже будут думать, как жить дальше.

– Хоть в чем-то повезло, – сказал я сам себе, убедившись, что по мне никто не стреляет.

Машины у фабрики были, целых три грузовичка с кузовами-боксами, наверняка дизельные, они всегда дизельные. И там внутри что-то есть, в складе, за открытыми воротами.

Краткий осмотр территории дал следующее – здесь, внизу, в сами цеха фабрики никто никогда и не заглядывал. Тут явно просто принимали товар. У ворот стоял обычный жилой трейлер, в котором я нашел кофеварку, холодильник с пивом и больше ничего. Похоже, что здесь надолго никогда не задерживались, принимали сверху порошок – и все. Но всякого полезного имущества было много, а самое главное – здесь тоже хватало канистр с дизельным топливом, а кроме развозных грузовичков, которые явно спустились, когда «остановилось мгновение», я нашел еще одну машину – самый обычный небронированный армейский «Хамви», на этот раз с опознавательными знаками мексиканской морской пехоты. Точно «приемыш», где-то увидели и притащили сюда, просто так. И он в свету «отстоялся».

Я сел за руль военной машины, привычно нашел тумблер, попробовал завести – завелась, легко и сразу. Топлива в баке на дне, но как раз это не проблема, с топливом тут все в порядке, и в кузове пикапа еще десять канистр стоит, я их прихватил на всякий случай, вдруг все же что-то дизельное попадется… как и случилось.

Правда, окна в «Хамви» никто не укреплял, равно как и лобовое стекло, да и укреплять их было нереально, потому что и крыша, и даже двери здесь просто брезент на рамке, и вообще с машиной никто ничего не делал, но это ничего, лишь бы просто не сломалась. А так загружу сейчас горючкой, заправлю под пробку – и в путь. По крайней мере, теперь у меня есть топливо и куда его заливать.

Бак у «Хамви» почти сто литров. На этом баке машина способна проехать не так уж и много, порядка трехсот миль, то есть примерно четыреста пятьдесят километров, так что до той же Юмы мне потребуется не меньше двух заправок, а скорее всего и больше. То есть десять канистр солярки. Еще почти триста миль от Юмы до Сидоны, то есть еще пять канистр, грубо. Вычитаем полный бак – все равно надо иметь с собой не меньше двенадцати. Нашел как раз ровно столько, считая те, что привез с собой, остальной запас солярки здесь хранился в пятидесятигаллонных бочках, и ворочать их как-то не улыбалось. Хотя машину заправил из бочки, тут у них и насос от генератора имелся.

Перед выездом долго оглядывал окрестности с крыши фабрики, искал признаки засады, какую я на месте своего противника точно бы устроил, но не нашел. Потом сообразил, что только идиот станет устраивать засаду в «сепии» на границе светового пятна. Ну разве что в танке, но танка у них точно нет. Они внизу войну не планировали, им просто груз перекинуть туда-сюда требовалось – и все.

Ладно, теперь все же свершить то, что я предотвратил, – сжечь это место на хрен. А потом спалить место под виллой. И можно ехать.

Глава 9

Я ехал неторопливо, прикладывая все усилия к тому, чтобы никого не догнать, не приведи бог. Мне лишняя драка в непонятном месте в непредсказуемых условиях точно ни к чему, тем более что я и так знаю, куда едет мой враг. Пусть едет. Пусть все идет сейчас именно так, как оно идет.

Большой, широкий и тяжелый, «Хамви» уверенно и неторопливо бежал по дороге, в салоне отчаянно воняло соляркой, потому что некоторые канистры текли, как оказалось. Да и солярка такая вещь, что не может не просочиться ни через какие преграды, но к этому я легко притерпелся. Просто потому, что альтернативой было бы идти пешком, а окружающий пейзаж к пешему путешествию никак не располагал.

Пейзаж был мрачен, враждебен, бесцветен, злобен. От него болела голова, и ты ощущал себя в постоянном напряжении. От него постоянно мелко тряслись руки, и все время было ощущение озноба, даже если никаких тварей не было поблизости. Но тварей я тоже видел часто, и у них всех проезжающая мимо машина вызывала сильный и голодный интерес.

В пустыне было легче, как я уже говорил, в городах вообще жуть накатывала. Ну и еще жути хватало при мысли о том, что делать, если сломается машина. «Хамвик» у меня был не новый, еще из первых серий, подозреваю, что их мексиканскому воинству уже секонд-хендом передали. Но ехала машина вроде бы нормально – тряская на жесткой подвеске, неуклюжая в управлении, с неудобным сиденьем и никаким обзором с водительского места, но крепкая, увесистая и проходимая, готовая тянуть и толкать.

Еще портила настроение мысль о том, что придется заправляться. Покидать относительно безопасное нутро едущей машины откровенно не хотелось, хотя технологию процесса я себе уже представил. Надо место будет выбрать максимально открытое, где и видно все хорошо, и где тварей поменьше. Просто пустыню они все же не очень любили, похоже, их тянуло к тем местам, где раньше жили люди. Может, логова они себе там устраивали, может, еще что, но вот так. Город Эрмосильо, например, так вообще напугал, хорошо, что маршрут вел практически в объезд. Там я напоролся на «демона» – такую же человекообразную тварь, как ту, что когда-то встретил в Панаме. Или «под Панамой», так будет вернее, наверное.

Как и тогда, тварь завыла при моем появлении тем самым выворачивающим душу и вынимающим мозг воем, но сейчас я, к счастью, несся на машине мимо и просто сбежал. Еще запомнилась скачущая с крыши на крышу длинная, гибкая и ловкая тварь, тоже пытавшаяся гнаться за мной, пока я ехал через город. Нет, в города нам не надо, совсем нехорошо в городах.

Остановиться на заправку я все же решился, когда указатель уровня топлива начал на это настойчиво намекать. Пусть еще и не критично, но пока я могу выбрать место для остановки, а если стрелка спустится еще ниже, то место начнет выбирать меня. И это куда хуже. К счастью, отрезок между Эрмосильо и Санта-Аной представлял собой более чем стокилометровый участок песчаной равнины с редкими кустами и время от времени приближавшимися к дороге странно черными холмами, так что место нашел – прямо на дороге, там, где до ближайшего холма было как минимум несколько сот метров.

«Хамви» остановился прямо на разделительной, щелкая остывающим двигателем. Схватив винтовку с широкого трансмиссионного тоннеля, я выбрался из машины, настороженно оглядевшись.

Вроде бы пусто.

Горловина бензобака у «Хамви» справа, у заднего крыла, так что пришлось некомфортно далеко отодвинуться от водительской двери. Хочется поближе держаться, чтобы чуть что – внутрь и по газам. Откинул задний борт, потащил по ребристому металлическому полу увесистую тушу первой полной канистры. Опять огляделся, поправил винтовку на плече, потом, суетясь и проливая солярку, опустошил емкость в бак. Что-то засуетился, бросил ее на асфальт, схватил вторую, тоже залил, нервничая и крутя головой по сторонам. Потом сам себе сказал, что надо бы успокоиться. И вроде даже успокоился, потому что следующие вылил без проблем, но загружать обратно не стал – некогда перекладывать груз, а мне надо чтобы самыми ближними стояли полные, эти лишними теперь получились.

После того как бак заполнился, я успокоился. Теперь хотя бы дернуть смогу отсюда быстро и бежать без остановки не меньше четырех сотен километров. Поэтому взял себе еще паузу, попутно подумав о том, что пусть те двое отъедут как можно дальше, а то вдруг они тоже еле тащатся? А то еще и ждут меня? А так подождут-подождут, да и решат, что я следом вовсе и не поехал. Поэтому я вытащил из машины трофейную «арку» с «акогом» и быстро пристрелял прицел. Точнее – убедился в том, что он и так пристрелян, на сто метров. Патроны в трофейных магазинах исключительно охотничьи, с «пустоголовыми» пулями, готовились явно исключительно с тварями воевать, ну и мне эта винтовка сейчас если и понадобится, то именно с этой целью. Если что на заправке на меня кинется, из 223-го калибра с такой оптикой отстреливаться будет чуть проще, чем из моего, так что пусть будет. Вроде работает, не клинит.

В следующий раз я заправлял бак, чуть-чуть не доезжая до границы, посреди уже плоской, как стол, пустыни возле городка Сан-Луис-де-Рио-Колорадо, который как раз и находился на границе. И вот там на меня попытались напасть – две быстрые небольшие твари, действовавшие на удивление согласованно.

Они появились вдалеке, замерли, потом быстро разошлись в стороны, набрав довольно-таки пугающую скорость и оставляя за собой легкие пыльные шлейфы. К этому времени я успел залить в бак три канистры и решил, что четвертую залью позже, в месте побезопасней, поэтому просто захлопнул заднюю дверь, схватил винтовку и открыл огонь по той твари, что бежала слева.

«Аког» приблизил картинку, и я разглядел нечто, комплекцией удивительно похожее на гончую собаку – почти такая же стать и такой же бег, только сама тварь больше напоминала черный силуэт, вырезанный из бумаги, никаких деталей не разглядеть.

Одну тварь я свалил, не сразу пристрелявшись, но все же достал десятком выстрелов. Вторая к этому времени была слишком близко для того, чтобы я стал рисковать, поэтому я вскочил за руль и дал по газам, захлопнув дверь уже на ходу. На этот раз я заправлялся «на горячую», то есть даже не заглушив двигатель. По правилам техники безопасности, может, этого делать и не следует, но я решил, что плевать.

Гончая почти что догнала меня, я разглядел ее в зеркале буквально в нескольких метрах от заднего колеса, но что именно она собиралась сделать с едущей машиной, я так и не узнал – уныло-неторопливый «Хамви» все же сумел разогнаться, и тварь отстала, хоть и на скорости за сорок миль в час.

Маршрут, проложенный по карте, в сам город не вел, красная линия пересекала границу примерно в паре километров до него, поэтому на подъезде я стал особенно внимательным. И вскоре увидел проезд – кусок пограничной стены был просто снесен взрывом, а к нему по песку вели следы шин, причем совсем свежие. А может, и не очень, потому что ветра здесь нет совсем и следы заветриваться, соответственно, не должны.

Дальше, после пролома в пограничной стене, следы привели меня к узкой асфальтовой дороге уже с американской стороны. На ней следы машины снова потерялись. Я все же решил поехать в Юму, посмотреть, как там «промежуточная база», благо до нее отсюда рукой подать. Есть, конечно, риск напороться на этих двоих, но и оставлять ее целой я не хочу. Все спуски надо уничтожать полностью, все, что я знаю.

База была на самой окраине Юмы – склад в легком ангаре, импровизированная спальня в офисе, два явно подобранных внизу пикапа, «Тундра» и «Шеви», причем «Тундра» с бензиновым двигателем. Нашелся и запас бензина в канистрах.

Судя по всему, мои преследователи или преследуемые, я даже не знаю, как точно определить их статус, сюда не заезжали. Из чего я сделал вывод, что они рубили концы в Гуаймасе, но остальную «трассу» решили оставить нетронутой. Под будущий бизнес, наверное, но насчет этого самого будущего бизнеса мы еще посмотрим. У меня на его счет свои планы есть, не совпадающие с планами противника по большинству пунктов.

В общем, я заменил в Юме пустые канистры полными и эту базу тоже сжег. Вырвавшись из города, я остановился в пустыне и смотрел, как растворяется в «сепии» конус умирающего света. А потом поехал дальше.

Я проехал по всем адресам в Финиксе, какие мне были известны, где методично уничтожал спуски, пользуясь запасами всякого топлива в каждом гараже. К концу своего путешествия я был вымотан морально и физически настолько, что меня уже трясло, и спасался я лишь кофе из термоса, но свой план выполнил – осталось лишь два спуска, в Саломи, который был все равно перекрыт, и в доме Энн, через который я и поднялся наверх. Позвонил сразу же Росите, узнал, что она долетела, после чего попросил забрать меня из Сидоны. Нет, знаю, что затея дурацкая, но вот захотел ее видеть так, что сил нет. Может быть, просто потому, что Росита осталась единственным близким мне человеком в этом мире, и после почти что суточной поездки через изнанку сущего хотелось оказаться к ней поближе.

Она заехала через два часа на своем «Мерседесе» и даже не спросила, чей это дом. Но и заходить в него не стала, а я ждал ее на крыльце, сидя рядом с сумками. И потом мы уехали в Саломи, где я завалился в постель в трейлере на много-много часов. И да, подъем в доме Энн я тоже перекрыл.

Глава 10

Странное ощущение нереальности всего, что случилось в последние дни и часы. Словно и не уезжал никуда, а спал в своем «эйрстриме» возле склада в Саломи, а Росита что-то готовила на кухне трейлера.

– Проснулся? – спросила она, услышав, как я заворочался.

– Вроде бы, – потряс я головой.

Так долго спать тяжело, потом как будто все извилины в мозгу ватой забиты.

– Хочешь кофе? – Вопрос был дежурным, она даже ответа дожидаться не стала, а сразу заправила капсулу в кофеварку.

Спустив ноги на покрытый ковром пол, я снова мучительно потряс головой, а потом пошел к холодильнику. Открыл дверцу, вытащил бутылку холодной воды, сделал несколько больших глотков из горлышка.

– Как ты? – спросила Росита.

– Нормально, – уверенно ответил я.

Пожалуй что да, нормально. Даже то, что Патрик погиб, – это нормально. И если бы я погиб – тоже было бы нормально, потому что мы ехали туда не на именины пиньяты с потолка сшибать, а собирались убить злодеев. А злодеи собирались убить нас. Мы в общем-то знали, на что шли, хотя ощущение потери, конечно, никуда не делось. Достаточно было выглянуть в окно и увидеть пустой трейлер Патрика и его пикап рядом. Надо будет все это семье передать, наверное.

Но в остальном… почти все. Почти. А главное – сейчас эти все заперты внизу. Прямо здесь, под нами, без всякой возможности подняться оттуда. Если я не ошибся где-то, понятное дело, но думаю, что не ошибся. Не должен ошибиться. Осталось сделать одно дело – и все, с ними покончено.

– Да, guapa, мы можем возвращаться домой, – сказал я.

– Все закончилось?

– Почти. Но они уже не опасны.

Росита поставила чашку с дымящимся кофе передо мной на кухонную стойку, потом неожиданно прижалась и поцеловала.

– Ты их всех убил?

– Я не супермен, – покачал я головой. – Но я сжег все выходы оттуда. – Я показал пальцем под ноги. – Проход можно открыть только сверху.

– А снизу?

Снизу тоже можно, если не пожалеть кого-то из своих. Но не сюда, насколько я разобрался. Каждый такой проход – это случайность, слои действительности меняются и множатся каждую бесконечно малую долю секунды. Сейчас, пока существуют еще спуски, любой пробитый проход сверху приведет в ту действительность, по которой я ехал еще несколько часов назад. Если спусков не будет – то все, тот слой «оторвется» и будет потерян навеки. А вот если пытаться пробить выход оттуда, то попадешь «еще ниже», неизвестно в какие адские изнанки вселенной. Так объясняла мне Энн, и не думаю, что она врала.

– Мы прямо сейчас уедем?

– Чуть позже. Мне надо поговорить с Акостой и О'Мэлли.

И да, перед тем как свернуться, надо будет разрушить здесь спуск с гарантией. То есть снести ангар и уничтожить сохранившийся подвал. Пусть здесь «взорвется газ», как мы решили с обоими Бисонами. Много газа, и весь под названием «аммонал». Шериф все подтвердит, что газ и все такое.

Подумал, насколько я вообще прав, утверждая, что сейчас безопасно? Остались же еще и Пачи, и те, кто получал товар у нелюдей, – они смогут какой-то интерес к моей персоне проявить? Нет, пожалуй. Для Пачи я так и остался темной лошадкой, и откуда ему знать вообще, жив я или нет? Они же просто местным бандитам информацию слили, не больше. А картелю «Бельтран Леива» я и вовсе неведом, потому что то покушение на дороге делалось по маячку, а не по слежке, а к дому моему подбирался Зеке. А Зеке теперь внизу живет, и наверху ему делать больше нечего.

Нет, они мне не угрожают. И, как я уже говорил, картели в Аризоне беспредельничать боятся. Если друг друга бандиты еще стреляют, то трогать «гражданских» уже опасаются, им лишнее внимание к себе не нужно.

Долго плескался под душем, побрился, как-то привел себя в порядок, пытаясь вызвать ощущение «чистого листа», но даже сон не смог толком прогнать. Это не «переспал», это знакомый адреналиновый отходняк.

Дозвонился Акосте, больше для того, чтобы не сказать что-то, а чтобы выслушать.

Мексиканская история подала гибель Патрика как случайную, иностранец оказался на линии огня во время перестрелки банд наркоторговцев. Обо мне все молчали, словно меня и не было. Думаю, что как раз здесь без участия Акосты не обошлось, но федеральные власти в Мексике достаточно влиятельны для того, чтобы изгибать реальность, как им требуется.

Бойня на вилле списана на те же разборки, но это понятно, я на них бы все свалил, других версий и не придумаешь. Исчезновение Рауля и его помощников нигде и никак не упоминалось, как и не было их никогда и нигде. И они вообще-то американские граждане, а новые скандалы с ними мексиканским властям нужны как рыбе зонтик.

Затем я задал вопрос о Пачи. Имя незнакомым для Акосты не показалось, он осторожно поинтересовался причиной моего интереса к этому персонажу.

– Он сдал нас местному картелю. То есть Патрика убили из-за него.

– Это неправильно, – задумчиво сказал Акоста.

Я не знал, как он ответит. Нормальный бюрократ на его месте вполне мог сделать удивленное лицо и сказать, что Патрик сам во всем виноват, раз обратился к Пачи, но Акоста не бюрократ, я его уже достаточно изучил. Акоста – человек дела, и он прекрасно понимает, что если ты представляешь силу, то ты не должен позволять убивать тех людей, что работают на тебя.

– Я подумаю, что можно сделать, – сказал он. – Что на самом деле можно сделать. Мы достигли в этом взаимопонимания?

– Да, – соврал я.

Достигли, если выяснится, что Пачи надо убить или запереть в тюрьме до конца дней. Если Акоста придет к другим решениям, то я тогда пересмотрю свое согласие. Я тоже не хочу позволять убивать тех людей, что работают на меня.

– Я пока не пойму одного, – сказал Акоста. – Операция завершена или нет?

– Технически завершена.

– Что под этим подразумевается?

– Подразумевается то, что у противника нет возможности убивать людей и возить порошок. Они нейтрализованы.

– Насколько нейтрализованы?

– Они живы, если в этом смысл вопроса. – Я усмехнулся. – Но они неспособны… попасть сюда. Кто из них жив, тот там, внизу.

– И что осталось сделать?

– Принять некоторые меры к тому, чтобы у них не возникло даже эмпирической возможности подняться. Но как угрозу их уже можно вычеркивать.

– Вы уверены?

– Уверен.

Да, пожалуй, что уверен. И да, надо сделать еще кое-что, чтобы стать уверенным окончательно.

– Отец О'Мэлли уже связался с семьей Патрика, – вдруг сказал Акоста. – Я не думаю, что вам вообще следует обнаруживать себя. Они о вас ничего не знают.

– Здесь его вещи, трейлер, машина.

– О'Мэлли пришлет людей, они все заберут и увезут.

– Я понял.

Спасибо, что одной тяжкой обязанностью меньше. Не знаю, как бы я объяснял его родителям, что их второго сына тоже убили мексиканские бандиты. Нет, я понимаю, что должен, но все равно.

– Что-то я могу сделать для вас? – спросил Акоста.

– Нет, спасибо, уже ничего.

– Как-то компенсировать расходы?

– Этого не требуется.

Они дали мне заработать. Это нормально, что часть денег я спустил на дело, ради которого был нанят.

– Тогда удачи.

– Взаимно.

На этом разговор закончился. Росита была неподалеку, слышала каждое слово. Когда я отключился, она спросила:

– Ты опять собираешься куда-то уехать?

– Нет.

Я сначала не понял, о чем это она, потом сообразил – она понимает, что Энн Хилли жива. Что она где-то не здесь. Что это был ее дом. И просто спрашивает, не собираюсь ли я к ней уехать?

Нет, не собираюсь. У меня нет уверенности в том, что это не она нас сдала. И нет душевных сил просто найти ее и убить. Я понимаю, что делаю ошибку, но вот так получается. Я не хочу к ней ехать. Пока. И если захочу, то… не знаю, зачем именно. Ведь нельзя бесконечно долго закрывать глаза на то, что на свободе остался самый настоящий демон. Но при этом у меня бы не получилось сделать то, что я сделал сейчас – изолировать всю эту нелюдь внизу. Они же не сами по себе побежали прятаться в изнанке Саломи, это она их туда отправила. Прекрасно понимая зачем.

И при этом я так же прекрасно понимаю, что она сама не изменится. Что даже в панамском доме ей нужен будет спуск, а спуск не берется из ничего. Она что-то сказала такое, что в мире есть много людей, которых точно не следует жалеть, и в этом она права, но… но что-то останавливает, что-то не дает верить всему, что она говорит, до конца. У нас же с ней не история любви, у нас история темной страсти. Страсть страстью, но руководствуется Мэри Ринг, она же Энн Хилли, соображениями личной выгоды. Сейчас ей было выгодно забрать все деньги, стряхнуть всех лишних и избавиться от них моими руками, что и произошло.

– Нет, guapa, я никуда не собираюсь, – повторил я. – Мне надо будет еще раз спуститься, совсем ненадолго. Ладно, давай собирать народ и скажем, что можно возвращаться по домам.

Глава 11

Дом наш никто не сжег, никто в него не проник, все было на месте. «Эйрстрим» встал на свое место под навесом, там же пристроились мой пикап и «Мерседес» Роситы – как и не уезжали. Караван покинул склад в Сидоне, и едва мы отъехали на пару километров – там рвануло. Затем навстречу попались машины офиса шерифа, пожарные – но никакого пожара там не ожидалось. Песок вокруг, да и все. Поднялось облако дыма и пыли, и потом его понесло ветром куда-то на восток. Да, сегодня было ветрено.

Нет, пятно света внизу это не убило, но подняться здесь не получится уже никогда. Этот вечный спуск, который создали Пемброк и Сисси во время своей кровавой вакханалии, перестал существовать. И сами они перестали существовать, чем я совершенно законно горжусь, потому что та старая жуткая история закончилась на мне.

Росита. Я поймал себя на том, что как-то все мысли о том, что лучше бы нам расстаться, куда-то потерялись. Вдруг совершенно неожиданно я начал в ней нуждаться. Может, и раньше нуждался, просто не признавался в этом себе? Нет, я же помню, как радовался нашему расставанию в Панаме.

Стиль, ногти? Плевать, это Аризона, тут вообще светских дам немного. А Росита вообще из Колумбии, от нее другого и не ждешь. Хорошо, что хоть розу в волосах не носит.

Разница в возрасте?

Ну да, от нее никуда не денешься. Но у нее тоже своя голова на плечах, а я ее хозяйку силой не держу и даже жениться, откровенно говоря, все же не собираюсь. Так что посмотрим, пусть все идет как идет, рано или поздно само по себе разрулится.

– Guapa, я хочу стейк, – объявил я.

– «Фронтир Хаус», – сразу же предложила она, зная мое любимое место.

– А ты не против?

– Нет, конечно!

Она явно не против, даже обрадовалась. Все же с тем, что в клуб на ночь я ее точно не приглашу, она уже смирилась.

Правда, голодный – жуть. И это тоже отходняк, я вдруг понял, что остался жив, хотя мог бы и не остаться. Все возможности для того были. Была стрельба, были адские твари, была просто поездка по преисподней. А теперь я дома и могу пойти куда угодно.

– Я за руль? – предложила она.

– Машину там бросим, такси возьмем.

И пить будем оба сколько захотим, вовсе не обязательно себя в чем-то ограничивать. Она это заслужила, я это заслужил, и вообще черт его знает, где мы сегодня окажемся в результате. Может, и в клубе каком-нибудь. Сегодня же пятница, в конце-то концов, самый день для того, чтобы пойти вдвоем out.

Но начать надо все же со стейка. С большого салата на двоих, стейка… хотя Росита наверняка закажет ребра, вина… да, вина, пожалуй, никакого пива. Вина к мясу, красного и сухого.

Стоп, а что тогда во «Фронтир Хаус»? Гулять так гулять…

– Guapa, а может быть, в «Доннованз»? Мы там раньше не были, а все хвалят.

«Донованз» тут считается чуть ли не эталоном всех стейкхаусов, а они в этих краях хорошие и правильные. И мы в нем до сих пор не были. Может быть, там попраздновать?

А что празднуем, к слову? Как-то не думается мне, что это все из-за того, что я уцелел, тут что-то другое, иной повод для радости. Росита? Увидел ее с другой стороны? Впервые так к ней потянуло?

Ну да, очень даже может быть. Скорее всего, так и есть. Дошла наконец простая истина о том, что жизни надо радоваться именно сейчас и в том ее проявлении, которое доступно, а я почему-то от этого отказывался.

Ну да, старый. Сорок пять, почти сорок шесть. Многовато. Но хрен с ним.

Нашел номер ресторана, дозвонился, зарезервировал столик. Все в порядке, все готовы.

– Мне надо голову помыть! – засуетилась Росита. – И вообще я не готова.

Кто бы сомневался. Но я поправку сделал, у нас еще два часа в запасе. Кстати, я два часа так не проживу, у меня в желудке уже сирены воют, надо чем-то этот вой хоть чуть-чуть забить.

Хорошо, что по пути Росита заворачивала в супермаркет, пока я трейлер домой тащил. Нашел пакет рукколы, сыпанул в миску, накрошил туда помидорчиков черри и сыпанул нарезанных свежих шампиньонов. Перемешал с оливковым маслом, добавил соли, потом все побрызгал «крема бальзамико». И не еда, в сущности, и аппетит отобьет ненадолго. Держа миску в руках, пошел в кабинет. Хотя бы чем-то полезным займусь. Работой. Настоящей, а не гонками за этой нелюдью. А то погибнет моя фирма в небрежении, нельзя так. Надо деньги зарабатывать, надо дело развивать, надо фирму Роситы раскручивать – все надо.

В общем, вышло так, что потом Росите меня пришлось торопить, что-то я совсем в делах закопался. Она уже вся в белом и золотом, как ей и подобает, а я еще в домашнем сижу. Завис на телефонах, на писании писем, на бухгалтерии. К счастью, я одеваюсь быстро, так что через пару минут и я был готов.

Стоянка у «Доннованз» оказалась просторной, в стороне от дороги, так что бросить машину и вызвать такси – вообще никаких проблем. Сам ресторан хоть и довольно большой, но уютный, интерьер в темном дереве и меню огромное, разве что выбирать пришлось осторожно – за соседним столиком какой-то стейк, как я заметил, подали в поджаренной булке, на манер бургера, что можно считать и вовсе надругательством над мясом.

Салаты здесь огромные, поэтому непривычному человеку лучше знать, что на одного их брать нет смысла, ни на что другое места в брюхе не останется. Так что взяли, как и планировали, на двоих. Салат вроде простой – нарезанные листья, стружка обжаренного бекона, обжаренные же орехи, но вот вкусно. Даже Росита удивилась.

– Это заправка такая, – предположил я.

– А что в ней?

– Мне кажется, что сладкий чили в лаймовом соке, но ручаться не буду.

Кстати, Росита после общения со мной стала застольным манерам уделять на удивление много внимания, поэтому я перехватил ее взгляд – мужик за соседним столом трескал свой стейк в булке, держа его руками. В Америке вообще с застольными манерами не так чтобы очень; к слову, непривычного человека поначалу очень многое удивляет. Я поначалу даже не мог привыкнуть к их манере сначала порезать весь стейк на мелкие кусочки, потом взять вилку в правую руку и есть уже так. Как-то кажется, что у них все манеры из школьной столовой вытекают.

Но именно стейк – огромный добротный «T-bone» – был что надо, не придерешься. И зажарен как положено, и мясо исключительное, и красное сухое вино под него было хоть и чилийским, но тоже хоть куда. Я даже на десерт повелся, чего никогда не делаю на самом деле, но вот сегодня хотелось настоящего ужина во всей его полноте.

И за этим десертом Росита спросила:

– Скажи, ты все же остаешься со мной или… опять хочешь уйти? Можешь ответить честно?

Вопрос серьезный и как-то праздничное настроение немного нарушал, я в первый момент даже отшутиться хотел, но потом сообразил, что вот как раз этого делать не надо. Поэтому ответил вполне серьезно:

– Я никуда не ухожу. Не хочу и не собираюсь.

– Ты не должен к ней уходить. Даже если ты уйдешь от меня, то не к ней, обещай.

– Здесь нечего обещать, я никуда не собираюсь, – повторил я.

Я действительно не собираюсь, я уже все решил.

Росита вздохнула, откровенно пропустила мое уверение мимо ушей, затем сказала:

– Она – зло. – Росита посмотрела мне в глаза, крутя в тонких пальцах с этими безумными ногтями недопитый бокал с вином. – Если ты будешь с ней, то превратишься в одного из них. Я это чувствую. После того, как я спустилась с тобой вниз, я вообще… изменилась. Я слишком много чувствую, у меня словно кожи нет теперь.

– Я же сказал…

Она замотала головой, не давая мне заговорить, ее хвост из убранных под резинку волос хлестнул ее по лицу.

– Не перебивай, я всего лишь раз об этом скажу!

Я показал жестом, что заткнулся.

– Неважно, что сейчас. Сейчас у нас все хорошо, кажется, как я чувствую. Но ты ее не забудешь, тебя всегда к ней будет тянуть. И я знаю, что она лучше меня… не перебивай!

Я хотел протестовать, хотя бы из вежливости, но опять промолчал.

– Я из трущоб, почти что с помойки.

– Она тоже, – вставил я. – С куда худшей.

Росита замолчала, явно удивившись. Мы никогда не обсуждали с ней личность Мэри Ринг. А сама Росита все же девушка простая, полезть в компьютер за информацией самостоятельно для нее все же слишком.

– Энн Хилли, она же Мэри Ринг, родилась у проститутки от неизвестного отца, и мать сдавала ее в прокат с десяти лет. В обмен на дозу. И примерно в этом же возрасте она начала убивать.

Наверное, мне тоже просто следовало сказать это вслух. Самому себе, встав перед зеркалом, потому что только сейчас я наконец услышал, как это прозвучало. Да, она изменилась… в чем-то стала настоящей светской женщиной, но при этом она все же осталась тем монстром, которого создала полусумасшедшая мать-наркоманка.

– Тогда… почему?

– Ты точно хочешь это обсуждать? – спросил я.

Лично я обсуждать свои отношения с Энн Хилли с Роситой не хотел. Просто потому, что некоторым вещам так лучше и остаться лежать в темноте. Ты говоришь своей женщине что-то о себе, и тебе кажется, что об этом надо сказать – и оно остается между вами навсегда. Никакое сказанное слово не уходит в никуда, как вода в песок. Оно всегда оставляет след. И поэтому со словами нужно обращаться осторожно.

– Нет, – покачала она головой в задумчивости. – Нет, наверное.

– Вот и не будем. Я все равно буду с тобой. Сколько у нас получится. У нас обоих, – уточнил я уже специально для нее.

Глава 12

Загуляли мы с Роситой почти до утра. Весело, от всей души, ничто нам не мешало. Вместо клуба с диско мы приехали в клуб с кантри и line dance, где и от души поплясали в компании старых, молодых и всяких прочих. В награду оба получили похмелье и поздний подъем, но была суббота, так что можно было себе сначала позволить валяться до полудня, а потом провести ленивый день. Даже два, потому что дальше было воскресенье. Которое мы провели на стрельбище и за долгим ланчем в мексиканской кафешке. Пусть уже и безопасно, но все в этом мире относительно, на этот раз я решил научить Роситу стрелять по-настоящему хорошо, а она, после всех событий, решила этому научиться.

В понедельник Росита, радостная и вдохновленная, поехала к себе в офис, ну и я двинул на работу. Встретили меня там, можно даже сказать, тепло, как давно потерявшегося и неожиданно нашедшегося блудного сына, и я от основных дел не отвлекался до самого вечера, к радости Ната, которому уже остро требовались мои указания, чтобы не брать ответственность за решения на себя. И только к закрытию, когда уехал пикап с грузом всякого «препперского» имущества, закупленного у нас, и все засобирались по домам, я подошел к Блэйку:

– Глушитель на «полтинник» у тебя готов?

– А как же! – Он даже обиделся. – Могу показать.

Показал. Собственно говоря, он и раньше был готов, просто блестел сильно, а сейчас Блэйк его выкрасил в цвета пустынного камуфляжа, равно как и «баррет», к которому он прилагался.

– Испытать собираюсь, – сказал я. – Завтра. Можно уже?

– Вполне. Я на триста метров пристрелял.

– Ну и отлично.

Надо бы самому пристрелять, но некогда, придется таблицами пользоваться. И Блэйк пристреливать умеет, если сказал, что на триста метров, то все так и есть.

Блэйк уехал. Последними спустились из офиса Белен и Витёк, попрощались со мной и тоже укатили на своей машине. Я взял «баррет», глушитель и полсотни патронов пятидесятого калибра и оттащил это все в машину. Мне это понадобится, чтобы поставить точку во всей этой истории. Если все пойдет нормально, то с утра начну, а вечером уже все закончу. И потом – свободная жизнь.

Этой ночью даже Росита не приставала, хотя она явно стремилась «закрепить успех» и была активна во всякое урочное и неурочное время. По моей просьбе, разумеется. С утра пораньше я собрал вещи, закинул все в «Супер Дьюти» и поехал в Сидону, внести, так сказать, последний штрих в картину.

Дом Энн был по-прежнему пуст, хотя уборку в нем сделали. Я неторопливо перетащил весь груз в гостиную, там уже переоделся и экипировался по полной программе – с бронежилетом, шлемом, дальномером в подсумке и всем прочим. Пистолет и карабин, и к тому и к другому глушители. «Баррет» с толстенной трубой вместо ствола. Боекомплект в десяти магазинах. Ну и оставшиеся с самой Мексики пластиковая взрывчатка и две гранаты.

Спуск, правда, получился какой-то странный, вроде как «с запинкой», но ничего, спустился. Вышел на стоянку перед домом, оглянулся с омерзением на подступавшую «сепию». Гадость какая. Я уже как-то мысленно отрезал себя от этой изнанки нашего мира и теперь, спустившись, как в дерьмо окунулся по ощущениям. В холодное такое, скользкое и вонючее.

Все машины были на месте, там, где я видел их в прошлый раз – белый пикап и «Экспедишн» на больших колесах. Гараж, как и у всех остальных из этой компании, забит канистрами и бочками, в углу стоит прицеп. Стандартный набор.

Сел в кабину пикапа, убедился, что ключи на месте, проверил уровень топлива – половина бака. Нет, половина мне не годится. Притащил канистры из гаража, залил до полного, потом еще пару канистр загрузил в багажник. В принципе, мне бака туда и обратно за глаза хватит, но всегда лучше чуть перестраховаться. Подумав, притащил еще пару канистр – я не знаю точно маршрута, могу уткнуться в какой-нибудь затор или что-то еще, и мне тогда придется искать новый путь. Хотя, конечно, найти такой затор в пустыне… В любом случае, не на горбу же тащу, машине все равно.

Потом закинул в пикап «баррет» с боекомплектом в отдельной сумке, сел за руль сам. Вдохнул-выдохнул несколько раз, набираясь духу, завел затарахтевший дизель.

Как-то «сепия» подступила ближе, нет? Вроде бы в прошлый раз я ее границу дальше от ворот пересек… хотя черт его знает, могу и путать, специально не запоминал. В любом случае «светлое пятно» на месте и так же, как и раньше, успешно не пускает внутрь всякую местную гадость, потому что даже сейчас вижу что-то вроде длинной черной сороконожки, бегущей под стелющимися лианами, но и лианы в свет не заползают, и сороконожка под ними подальше держится.

Сейчас я со всем этим закончу и перестану кататься по всему штату туда-обратно, что здесь, в преисподней, что наверху. Разве что иногда. Надоели все эти беспрерывные поездки, если честно. Все надоело. Хочу спокойной жизни, хочу просто работу и хочу… да, хочу Роситу рядом. Такая вот трансформация сознания. Или Роситы.

Красные скалы в «сепии» видны серыми, чуть в желтизну, а все остальное так просто или серое, или черное. Висячий пепельный мох на всех кустах, расползающиеся прямо по песку то ли лианы, то ли корни, да и сам песок пятнами затягивается какой-то плесенью. Затхлый воздух, вялые погасшие звуки, словно бы мир здесь увял, лишился соков, красок и самой жизни, а те странные твари на нем – это как могильные черви, дожирающие остатки. Может быть, так оно и есть на самом деле?

Опять нехорошая мысль про «а если сломаюсь?». Как-то от нее прямо особый дискомфорт накатывает. Можно вообще пройти через эту пустыню пешком? Пожалуй, что нет. Вроде тварей особо не вижу, но вот если вспомнить свой опыт путешествий по изнанке, то выходит, что они возникали примерно при половине моих остановок. Так что их здесь хватает. Насколько получится от них отстреливаться? Я от Сидоны уже на тридцать миль отъехал, а тридцать миль – это день быстрого марша, а что, если такая неприятность дальше случится? Даже спусти колесо – хватит времени его поменять до того, как очередная пара «гончих» возникнет?

Хорошо, что колеса здесь мощные, такие даже сбоку сразу не пропорешь, протектор и туда налезает. Ну и две запаски в кузове. Маловато, я бы штук восемь вез. Кстати, домкрат в кузове добротный, рассчитан на то, чтобы его одним движением подсунуть, а вторым уже всю машину поднять, то есть когда его выбирали, то думали о времени, которое потребно на замену колеса. Сейчас это радует.

С маршрутом я угадал, похоже, поехал не по фривею, а по шоссе через Прескотт. Там и днем-то машин не так много, а ночью, когда «останавливали мгновение», их и вовсе на дороге не было. Попалось всего несколько ржавых, заплетенных лианами развалин, да и все.

В общем, дорога как дорога, доехал без приключений. Движущаяся машина все же лучшая защита против местной «фауны», не могут они ее догнать. Ближе к Саломи тормознул, полез за картой, то есть распечатанным спутниковым снимком, на который я по памяти нанес уточняющий рельеф. Откуда мне нужно заезжать? Примерно от шоссе, получается, но проехать по нему дальше на северо-запад, там будет холмики и довольно издалека видно площадку у склада, как раз где стоянка всей техники. Что мне и требуется.

Хорошо, что звук в «сепии» так гаснет, потому что в пустоте и тишине работающий дизель машины и гудящие зубастые покрышки услышать можно издалека, но это там, наверху, а тут как периной все накрыли. Постоянно хочется зажать нос пальцами и «продуть уши», как ныряльщик, потому что кажется, что их заложило. Но продувай, не продувай – ничего не изменится.

А вон и конус света, «воронка», над складом, над бывшим подвалом Макади; по сравнению со всеми остальными – это нечто. Она огромна, ее чувствуешь, приближаясь, от нее буквально тянет «верхним» миром.

Теперь только не столкнуться ни с кем случайным образом, мне главное машину не потерять и чтобы не повредил ее никто, мне на ней еще и смываться. Хорошо, что подвеска тут задрана и колеса побольше стоят, пикап в песке не тонет, а благополучно катит по нему, не погружаясь. Вот «Хамви» для такой местности был бы уже похуже, к слову. Эти, выбирая машины, явно рассчитывали на то, что им на них по пустыне кататься придется, так что под эту задачу и переделывали.

Так, все, я уже «в свете», так что стоп. Увязавшаяся было тварь, которую я даже сразу не заметил, отстала, я даже почувствовал ее голодное разочарование, как мне показалось. Глушим движок, выбираемся. «Баррет» с собой, на него сейчас основная нагрузка пойдет. Так, проверяемся перед выходом… ред-дот в карабине включен и пусть дальше включен будет, глушитель не надет, чтобы не мешал, мне карабин за спиной пока тащить, все на месте, все доступно, все удобно.

Вон на тот холмик мне надо… хотя это холмиком назвать трудно, так, бугорок в пустыне, сверху кустики. Обычные кустики, «верхние», никакой плесени с лианами. Пошел так, чтобы этот бугорок и прикрывал меня от того, чтобы меня противник со своей базы заметить мог. На обратном скате бугорка опустился на четвереньки, на гребень выбрался ползком, подтаскивая винтовку. Улегся между двух кустов, попутно обратив внимание на то, что обычно горячий пустынный песок оказался неприятно холодным. Ну да, здесь не жара.

Дальномер. Навел на угол склада, и через секунду в окуляре возникли черные цифры – 628. Это метров, у меня в метрах все. Для «баррета» пятидесятого калибра даже не дистанция. Правда, я бы на пятьсот ноль бы вывел, если бы сам пристреливал, но и с тремя сотнями метров разница не драматическая, вполне сойдет. По сетке поправки возьму, даже не стану трогать барабанчики тактического «найтфорса».

Теперь бинокль…

А больших «мобильных домов» уже пять, еще притащили. Возле них двое, мужчина и женщина, просто разговаривают, стоя у открытой двери большого «Флитвуда». «Хипстер»… только одет по-другому и без очков, и с ним Олива Хименес. Кто-то еще дальше на территории виден, ходит с каким-то ящиком. Никто всерьез не вооружен вроде бы.

Ряд машин у стены ангара, все капотами вполоборота в мою сторону. Везде достаю, все простреливается. Не знаю, стоило мне вообще сюда лезть или надо было их себе предоставить? Нет, стоило, мне гарантии нужны, что они здесь застрянут, что им придется рисковать хотя бы для того, чтобы добыть себе еды. А то они тут вечность могут жить, выстроить себе базу, а затем кто-то из них вспомнит о том, что потенциально есть еще выход. И тогда они туда поедут и, может быть, даже его найдут.

А вот это мне нужно меньше всего.

Так, тогда начнем с этих двоих, что у «коча» стоят.

Поворочав тяжелую крупнокалиберную винтовку, ставшую еще тяжелей из-за огромного толстостенного глушителя, поглотившего в себя весь ствол, приложился удобней, прицелился.

Ну, первый пошел…

Дыхание, свободный ход, контроль спуска…

Поправка по сеточке… центр силуэта…

Огонь!

Тяжелая винтовка лягнула меня в плечо, чуть не сдвинув с места, но с глушителем отдача все равно получилась мягче, чем обычно. И даже через беруши звук выстрела пришел совсем другим, не таким, как при обычной стрельбе, как будто из карабина своего стрельнул, без всякого глушителя. И глушитель здесь не только для звука, а больше чтобы вспышку загасить и пыль унять, чтобы не увидели меня сразу же.

Тяжеленная пуля М33 пробила «Хипстера» насквозь, убив его на месте своей страшной разрушительной силой. «Баррет» перезарядился, заглотнув в казенник следующий длинный патрон, снова плюнул выстрелом. Собравшаяся бежать Олива Хименес дернулась, пуля ударила ее в правое плечо, оторвав руку, как ветку, я увидел, как она отлетела, а на песок обильно плеснуло красным.

Да, «полтинник» – это мощь, это молот Тора, это сверхубийство, overkill, но именно это мне сейчас и нужно.

Где человек на территории? Исчез, спрятался. Ну и черт с ним.

Машины. По две пули в движок каждой – тогда точно хана, блок разнесет с гарантией. Потом возьмусь за «кочи», «кемперы», ничего у них ездить не должно. И вон у них эвакуатор стоит дальше, с ним тоже разобраться надо. У меня еще сорок восемь патронов на двенадцать машин, должно хватить.

Когда я закончил с первым магазином, я уже видел, как течет масло из всех машин, что стояли у стены. Когда я втолкнул следующий магазин в «баррет», меня чуть не убили – пуля, выпущенная из снайперской винтовки, ударила в песок метрах в десяти передо мной. Первой мыслью было сменить позицию, но я даже шевельнуться не успел, когда сообразил – в меня стреляют из маленького окна под самой крышей. Я просто перекинул туда стеку прицела и выстрелил навстречу, разглядев что-то в проеме самого окошка. А потом еще дважды прямо сквозь стену, взяв чуть ниже, но уже после первого выстрела понял, что попал – там что-то свалилось.

Когда я закончил со вторым магазином, в меня начали стрелять из карабинов. «М4» даже с «акогом» не самое лучшее оружие для стрельбы на пять с лишним сотен метров, но если стреляет сразу несколько винтовок, то могут и попасть. Поэтому теперь я позицию сменил, сдвинувшись по склону левее и практически потеряв сам склад из виду. Но он пока и не особо мне нужен, мне теперь потребны двигатели мобильных домов.

С ними сложнее – надо еще и угадать, где они находятся, я специально вчера копался в Интернете, пытаясь с этим разобраться, а еще не слишком понятно, попал ты или нет, так что стрелять надо «с запасом», тратить по несколько пуль на каждый.

На исходе третьего магазина меня начали обстреливать откуда-то справа, явно не видя, но пытаясь подавить. А это значит, что моя позиция всем понятна и меня пытаются окружать. Кто-то давит, а кто-то обходит.

Это не сюрприз, примерно такого я и ожидал, поэтому быстро выпустил три пули в радиатор бензовоза, потом положил «баррет» набок, подсунув под приклад тяжелой винтовки гранату без чеки, бросил рядом полные магазины и побежал обратно, к следующему бугру, откуда должен был хорошо просматриваться этот.

Мой маневр заметить не успели, но я упал на песок буквально за секунду до того, как на моей оставленной позиции появилось два человека с оружием. Мне хватило времени на то, чтобы накрутить глушитель на пламегаситель нового «скара» триста восьмого калибра и прицелиться, а затем один человек приподнял лежащую винтовку.

Первый, кажется Зеке, побежал в мою сторону, пригнувшись, второй, я не понял, кто именно, как-то странно заметался и потом, когда граната разорвалась облаком дыма и песка, неловко завалился в сторону. А я несколькими выстрелами расстрелял бразильца.

Все, на этом «запас маневров» исчерпан. Свое преимущество в огневой мощи я реализовал насколько мог, равно как и фактор неожиданности, а теперь надо уходить. Что смог – я сделал. Теперь наверх, и сжигать к чертовой матери последний спуск. Пусть эти живут здесь вечно, насколько им хватит еды и смелости выйти за припасами и другими машинами.

Добежав до пикапа, я рванул машину с места, забирая дальше в пустыню, через шоссе и на самый берег канала, чтобы меня даже самым случайным из случайных выстрелов нельзя было достать. А ездить им уже не на чем.

Все прошло так, как я и спланировал, без лишнего риска и потерь. Убытков – «баррет», дорогой прицел и запас патронов в магазинах. Но тут уже ничего не поделаешь, убегать с ним было бы труднее.

Глава 13

На обратном пути заправился под пробку, остановившись в пустыне. На этот раз никто не напал, хотя какая-то тварь и крутилась вдалеке. Не знаю, чем я ей не понравился, но в атаку она не пошла. Или именно что понравился.

Добрался до «нижней» проекции дома Энн, бросил пикап у дверей гаража. Открыл несколько канистр с дизельным топливом, вылил их на пол, затем положил на бочку оставшийся у меня пластит, воткнув в его брикет хвост «карандашного детонатора номер 8» из запасов мексиканской армии, но пока его не активируя. Огляделся.

Что я мог забыть? В принципе ничего, все на мне, что я с собой принес. Все, можно этот проход закрывать навсегда. Достал из подсумка мультитул, раскрыл плоскогубцы, раздавил ампулу под тонким алюминиевым корпусом, а потом со всех ног кинулся бежать. Пусть у меня и десять минут в запасе, но лучше перестраховаться.

Спальня, захлопнувшаяся дверь, абсолютная темнота – и ничего. Легкое ощущение холода, словно тьма слабеющей рукой мазнула меня по спине, сменившееся волной самого настоящего ледяного ужаса, фонарь, бросок к двери в тихой надежде на то, что я просто «не так понял», но понял я все так – я не поднялся. Я все еще внизу, и подъем не работает. И у меня тикают минуты до взрыва.

Что делать? Состояние обморочное, по-другому и не опишешь.

Ну, что делать в первую очередь – это понятно. Бегом в гараж, шлепая подошвами по лужам вонючей солярки, ножом перехватил отрезок детшнура, что вел от «карандаша» к капсюлю-детонатору во взрывчатке, затем выбежал с «карандашом» во двор, молясь о том, чтобы не сработал от тряски в пальцах, аккуратно положил его за парапет ограды, отбежав назад. Дождался, стоя поодаль, взрыва, словно ожидая того, что взорвется все же взрывчатка на бочках с топливом. Хлопнуло негромко, подняло пыль – не более.

И что теперь?

Не чувствуя ни тела, ни ног под собой, я отошел к дому, сел на крыльцо.

Так вот почему я с таким трудом спустился – место затухает. Просто раньше, прежде чем Энн ожидала.

И что мне теперь? Даже если в Саломи вернуться и всех там перебить, все равно наверх мне не попасть, там уже все. Не жить же мне там одному вечность, так?

Я потряс головой, словно пытаясь встряхнуть в ней мысли, чтобы они улеглись ровнее и плотнее, чтобы их снова стало можно думать, а не просто паниковать, сходя с ума от страха.

– Что мы имеем с гуся? – спросил я сам себя вслух и уставившись на черную тварь, подошедшую вплотную к кругу света.

И вон еще одна… и там, за забором, еще…

А они, часом, не чувствуют, что свет отсюда начинает уходить?

И граница вроде как опять приблизилась, так?

Э-э… а мне тут рассиживаться нельзя, скоро тут начнется кошмар.

Вскочив, я побежал в гараж, снова вылетел на улицу, с двумя полными канистрами в руках, кинул их в кузов, побежал за следующими.

Я соберу все топливо и жратву, какие успею, и поеду в Панаму. Потому что там Энн, которая не может не сделать себе спуск. И это мой единственный шанс.

Я не знаю, доеду я или нет. Я даже не знаю, как поступлю, если встречу там ее, потому что никто никаких страстей пока не отменял. Но я все же хочу прорваться и через страх этого мертвого подмирья, и через искушение остаться с ней. Хотя бы потому, что я пообещал. Пообещал Росите вернуться. А обещания надо выполнять.

– Не спи, – подогнал я себя. – Шевели задницей.

notes

Примечания

1

С а б п и н а (subpoena, от латинского sub poena, «под угрозой наказания») – письменное распоряжение, обычно судебное, обязывающее выступить на процессе в качестве свидетеля и предупреждающее об ответственности в случае отказа. Чаще выписывается в адрес тех свидетелей, которые, по мнению сторон в суде, могут попытаться избежать дачи показаний. Поскольку вручение сабпин является обязанностью обвинения или защиты, к этому привлекают частных расследователей, для которых это дополнительный заработок.

2

На самом деле у Марка Килроя брата не было.

3

ДБО – Департамент безопасности отечества, авторский произвольный перевод Homeland Security Department.

4

П а с с и (posse) – бесплатный и не принимавший присягу помощник шерифа. Обычно такими являются просто вооруженные граждане, которых шерифы привлекают в каких-то конкретных случаях, например для облавы или поиска пропавших. Но в Аризоне институт пасси развит больше, во многих округах они несут постоянную службу, жертвуя свое время в пользу безопасности места, в котором живут, что снижает расходы департаментов и позволяет иметь больше людей на патрулировании. Помимо того что пасси несут обычную полицейскую службу, они выполняют почти всю конторскую и техническую работу для офиса шерифа, в результате чего высвобождается больше денег на наем sworn officers (сотрудников, принимавших присягу).

5

Т о й – х о л е р (toy hauler) – туристический трейлер, в котором, кроме жилого, есть отсек-гараж, в котором обычно возят мотоциклы, квады или что-то подобное. Очень популярная вещь среди любителей активного отдыха. И жилье и гараж в одном флаконе.

6

С и к с – п а к (six-pack) – упаковка пива в шесть банок, но в полиции так называют еще и стандартные наборы фотографий преступников для опознания, их печатают по шесть на одном листе.

7

П и – д и (PD) – полицейский департамент (police department). В Америке местная полиция является департаментом в структуре городской власти, подчиняясь мэру города.

8

Wannabe («хочубытькак») – подражатель, изображающий из себя кого-то, кем не является.

9

BLM (The Bureau of land Management, Бюро управления землями) – федеральная организация, распоряжающаяся землями, находящимися в федеральной собственности. В Аризоне таких земель очень много.

10

IRS (Internal Revenue Service) – американский аналог управления по налогам и сборам.

11

В данном случае главный герой предложил Патрику «ride shotgun», то есть сидеть рядом с водителем. Выражение пошло еще со времен Дикого Запада и дилижансов, когда рядом с кучером дилижанса (coach) сидел стрелок с двустволкой (shotgun).

12

Gag-order («ордер-кляп») – в данном случае постановление суда, запрещающее разглашение информации о несовершеннолетнем преступнике.

13

«В з я т ь П я т у ю» (Take Fifth) – воспользоваться Пятой поправкой к Конституции, которая дает право не свидетельствовать против себя самого, то есть отказаться от дачи любых показаний.

14

Полное наименование этой модели для полиции – Ford Crown Victoria Interceptor.

15

В Америке принято именовать патрульные автомобили «крюзерами» (cruiser, он же крейсер) за то, видимо, что они крейсируют по улицам.

16

«Р е М а к с» (ReMax) – крупная компания, занимающаяся недвижимостью.

17

Hell – ад.

18

Macuiladora (или maquila) – сборочное производство в свободной экономической зоне на границе с США. Почти никакой охраны труда, нищенские зарплаты, высокая текучесть кадров и при этом много ищущих работу – все это привело к тому, что огромное количество американских и транснациональных корпораций двинули свои производства в эти зоны, снижая расходы. Товарооборот с этих макиладорас как раз и создает возможность перемещения больших количеств наркотиков через границу, все грузы отследить качественно не получается. С товарами с этих потогонок наркотики везут редко, но они увеличивают нагрузку на американских таможенников, вынуждая пропускать нелегальные грузы.

19

Головы или хвосты (Heads or tails) – наш «орел или решка». На одной стороне монеты голова Вашингтона, на другой – герб с орлом, а орел с хвостом.

Table of Contents

Андрей Круз Нижний уровень-2

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть четвертая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19