Annotation

Давным-давно, много тысяч лет назад на земле произошла Великая война между силами Света и Тьмы. В результате этой войны потерпевшие поражение легионы Тьмы были вынуждены покинуть наш мир и уйти. Они нашли пристанище в месте под названием Обратная Сторона, параллельном мире, очень похожем на Землю. С тех пор наш мир, мир людей, стал называться Внешним, а мир порождений Хаоса - Обратной Стороной. Никто из простых людей не может проникнуть на Обратную Сторону, чего не скажешь о её обитателях. Именно оттуда к нам и проникают кошмары, чудовища и всяческое зло. И лишь те люди, в чьих жилах течёт особая магия, наделённые даром свыше, способны переходить границу между мирами. Этих людей назвали Ходящими. Ходящие издревле выполняли функции проводников и по совместительству истребителей Тёмных существ, приносящих вред Светлым и людям...

- Часть первая

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

Часть первая

ДОЧЬ ОБРАТНОЙ СТОРОНЫ

Пролог

- Дедушка, а откуда приходят кошмары?

- Кошмары?

- Ну да…. Кошмары, ночные страхи, ужасы. Откуда они берутся?

- Ты думаешь, что в мире существует место, где страхи и кошмары живут? Хм…

- Наверно, дедушка. Ну…. Не знаю! Мне кажется, что такое место должно сущ…. существовать, но…. Почему мы о нём ничего не знаем?

- Потому что это место, прибежище всех ужасов и плохих снов, находится не в нашем мире.

- А где?..

- На Обратной Стороне.

- На обратной стороне?

- Да, в мире чудовищ и самых жутких кошмаров, что только возможно представить.

- Дедушка, а чудовища бывают?

- Да.

- Правда-правда?

- Разумеется.

- И тоже в….

- Обратной Стороне. В мире вековечной Тьмы.

- Дедушка, расскажи об этом мире! Ну пожалуйста!..

- Хм, я не думаю, что твоя мама обрадуется, узнав, что я пичкаю тебя на ночь глядя страшилками…

- Она ничего не узнает. Честно-пречестно! Ну, дедушка…

- Ладно-ладно, маленький приставака…. Слушай. Когда-то, давным-давно…. Хм, а ты уже выпил своё лекарство? Живо признавайся.

- Оно горькое, дедушка! И невкусное…

- Так…. Всё ясно, негодник. И чтобы сказала на это твоя мама, а? Мало того, что заставляешь своего деда рассказывать всякие гадости, так ещё и не хочешь принимать прописанные врачами микстуры!

- Врачи могут ошибаться…

- Думаешь, что семилетний мальчик может знать больше о бронхите, чем дипломированный доктор?

- Но это же я болею, дедушка! А вовсе не доктор…

Старик громко, с удовольствием, расхохотался и вытер узловатым пальцем выступившие на глазах слёзы. Прищурившись, он окинул съежившегося под тёплым стёганым одеялом мальчика оценивающим взглядом.

- И в кого ты пошёл такой грамотный, малыш? – в голосе старика сквозили ничем неприкрытые забота и нежность.

- Наверно, в папу, - прошептал мальчик, натягивая одеяло до острого подбородка. Вид у мальчика был крайне нездоровый и болезненный: лихорадочно блестевшие в полумраке комнаты карие глазёнки, свекольный румянец на щеках и сухая бледная кожа. Густые чёрные волосы обрамляли утопающее в мягкой подушке маленькое лицо.

- Возможно…. Но, как бы там ни было, пока не выпьешь лекарство, никаких историй и сказок. И не надо на меня так жалобно смотреть, молодой человек.

В небольшой комнатке, щедро отапливаемой уютно гудящей печкой, было жарко. Очень жарко. Сидящий в кресле подле кровати мальчика старик порядком взмок. Однако он даже и помыслить не мог о том, чтобы подойти к окну и открыть форточку. Вместо этого старик, крякнув, поднялся и, прошаркав к печке, подбросил в яростно полыхающий зев одно из припасённых поленьев. Его внуку необходимо тепло, он должен как следует согреться. А на дворе не май месяц. Как-никак середина февраля. И конец зимы выдался на редкость холодным. Морозы под тридцать градусов прочным ледяным панцирем сковали все окрестные речки, превратили сугробы в неприступные бастионы и скрипуче рисовали на стёклах окон затейливые узоры.

Если бы кто-то рискнул этой холодной неприветливой ночью преодолеть снежные заносы и пройти в самый конец окраинной улочки, то наткнулся на небольшой, сложенный из тесаного камня и укрытый толстым слоем снега домик, с дымящей подобно паровозу печной трубой. И если бы этот кто-то смог найти узкую, очищенную от снега тропинку, он бы приблизился к домику вплотную. И, возможно, смог даже заглянуть в одно из тускло освещённых приглушенным светом керосиновой лампы окошек. Ему оставалось лишь подышать на затянувшую оконное стекло пелену изморози, потереть и заглянуть в комнату. И он бы увидел, как высокий крепкий старик с обильно тронутыми сединой тёмными волосами склоняется над придвинутой поближе к печке кроватью. Старик протягивает приподнявшемуся на локте маленькому мальчугану ложечку с каким-то питьём. Мальчик послушно глотает, смешно морщится и откидывается на подушку. Старик заботливо поправляет сползшее, было, с кровати одеяло и прикладывает большую ладонь ко лбу мальчика…

Но в эту морозную, бликующую яркими звёздами и отражающими их свет хрустальными гранями снега, ночь никто не желал бесцельно бродить по улицам. И тем более подходить к этому, в общем-то, заурядному, равно как и десятки других, домику. А зря…. Этот кто-то мог услышать уйму интересного. Он мог услышать рождение Истории. Истории, начало которой было способно изменить многое. Не всё, но жизнь некоторых людей. А это, согласитесь, уже не мало. Этот несостоявшийся ночной гость мог услышать то, о чём многие позабыли, а некоторые и не догадывались…

Вытерев ложечку чистым носовым платком, старик кивнул и бодро произнёс:

- Ну вот и молодец. Настоящий мужчина. Все твои знакомые девочки могли бы тобой гордиться.

Мальчик скривился, как будто неприятная для него процедура с лекарством повторилась.

- У меня нет знакомых девочек, дедушка. Я с ними не дружу…

-Почему? – удивлённо вскинул мохнатые брови старик, усаживаясь обратно в кресло.

- Они все противные, - сделав «большие» глаза, поделился с дедом мальчик. – Постоянно смеются и шепчутся за спиной…

- А ты не думал, что они так себя ведут, потому что ты им нравишься, и они хотят привлечь твоё внимание? - тонкие губы старика тронула улыбка. Улыбнулись и его порядком выцветшие, но всё ещё острые и пронзительные голубые глаза.

- Дедушка! – возмущённо пискнул мальчик. – Мы отвлеклись, деда. Ты обещал рассказать про Обратную сторону. И нам лучше поторопиться, пока мама не вернулась. Ей и вправду не понравится, если она услышит…

- Устами младенца глаголет истина, - вздохнул старик, складывая ладони на животе. Наклонив голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, он на какое-то время замер. В комнате повисла зыбкая тишина, разбавляемая треском сгораемых в печке дров и морозным шёпотом кусающей стены дома ночи…. Мальчик затаил дыхание, с немым восторгом и обожанием глядя на деда, не желая нарушать этот миг священнодействия. Дедушка так всегда делал, прежде чем что-нибудь рассказать. Если он задумался, глядя перед собой затуманившимся взором и склонив к плечу голову, значит, скоро будет История.

- Давно это было. Очень давно. В ту пору, когда Землю населяли самые разные удивительные существа. Существа, обитающие на земле, под землёй, в воде и воздухе. И жили все в дружбе и согласии, в гармонии с природой, что дала им жизнь и в мире друг с другом. И не было тогда промеж них зла и корысти. Не знал тогда никто, что значит Тьма, потому что все были созданиями Творца, а Творец даровал свои детям лишь Свет.

Но не бывает добра без зла, как не возможен и Свет без Тьмы…. Никто уже не знает, когда это началось, и как первые ростки зла пустили корни в душах созданий Творца. Кто посеял первые семена Тьмы? Кем был этот безумец? Некоторые склонны утверждать, что во всём случившемся виноват родной брат Творца, имя которого было проклято ещё на самой заре времён…. Иные думают, что в зарождении Тьмы виноваты младшие дети Творца – люди. Эти неуёмные, нетерпеливые, яростные создания, чей век скоротечен и недолог…. И потому люди всегда стремятся достичь всего и сразу, не задумываясь о последствиях…. Слепые, неразумные младшие…. Одним словом – дети! Но зачастую именно в неокрепших восприимчивых детских душах и рождается Тьма. Зло живёт искушением, за счёт чужих жизней, подтачивая волю и разум порабощённых им. Толкая своих рабов на ужасные деяния.

Как бы там ни было, началась война. Чудовищная и кровопролитная. Война, нарушившая привычный ход вещей, война, едва не опрокинувшая мир в Бездну. Война, ужаснувшая Творца. Лик земли корчился в страшных мучениях, бурные реки вместо вод несли потоки крови, в пустынях вырастали горы, сложенные из черепов и костей. Гарь от сжигаемых трупов застила небо, на несколько лет погрузив мир в вечную мёртвую ночь. Брат шёл на брата, друг убивал друга, стёрлись границы между разумом и безумием, нарушились все моральные устои и принципы. Люди перестали отличаться от зверей, жители вод, лесов и гор рвали близких соседей на части…. То было воистину страшное и ужасное время. Время, когда чётко обозначились рамки между Светом и Тьмой, добром и злом. И те, в ком было больше от Творца, очнулись, словно от кошмарного сна, осознав, что же они наделали…. И разжали они скользкие от крови ладони, роняя затупленные клинки на обездоленную иссохшую землю. И обратили они лица к небу и открыли свои души и полились на них благодатные слёзы Творца, вымывая из сердец и мыслей гнев и ненависть…

- Дедушка…. Мне страшно! – закутавшись в одеяло почти с головой, так что наружу выглядывал лишь кончик любопытного носа, заговорщицки прошептал мальчик. – Только никому не говори, что я испугался, как сопливая девчонка.

- Ну, на данный момент сопливый у нас всё-таки ты, - рассудительно сказал старик, протягивая внуку носовой платочек. Дождавшись, пока мальчуган послушно высморкается, старик откинулся на спинку кресла и усмехнулся. – В страхе нет ничего плохого. Не стыдно бояться. Важно не поддаваться страху, не позволить ему завладеть тобою. Страх сам по себе штука беспомощная и эфемерная, но не стоит забывать о том, что он, страх, является одним из зёрнышек Тьмы. Нельзя покоряться ему. С ним надо бороться. Всегда.

- Я буду. Обещаю, - приглушенно пробубнил из-под одеяла мальчик. – А что же было дальше, дедушка?

- А дальше... Дальше сам мир разделился на две части. И больше никогда не был таким, как прежде. Изменился мир, изменились жители, что его населяли. Дети Творца тоже… разделились. Так появились Светлые и Тёмные существа.

- Ты имеешь в виду добрых духов и чудовищ, деда?

Старик пожал затянутыми в тонкую клетчатую рубаху плечами.

- Что ж, можно и так сказать. Поскольку не все смогли прозреть. Некоторые так и остались под властью безумия. И они, и их потомки были обречены до скончания веков нести на себе печать зла и ненависти. Ненависти ко всему доброму и светлому, к тому, чего они лишились раз и навсегда. Да, малыш, с тех самых пор они стали зваться чудовищами, монстрами. И в новом, возрождающемся после войны мире, для них более не стало места. И они ушли.

В полумраке комнаты отчётливо блестели возбуждённые глазёнки зарывшегося под одеяло мальчика.

- А добрые духи? Что стало с ними?

- Похоже, привычка перебивать досталась тебе от матери, - проворчал старик, бросив мимолётный взгляд на настенные часы. – Вот скоро она вернётся с работы и всыплет мне по первое число, если услышит хоть слово…. А поскольку ты меня часто перебиваешь, я не успею закончить до её прихода. Терпение - это одна из добродетелей божьих, малыш.

- Я тебя не выдам, дедушка, - с придыханием шепнул мальчик. – Только продолжай, пожалуйста. Ну уж очень интересно, хотя и страшненько тоже…

- Так на чём мы остановились? А?

- На добрых духах! Они остались?

- Конечно остались! Куда же без них? Многие из первых детей Творца остались в нашем мире, вместе с людьми. Они живут среди нас. Просто мы их не видим. Но постоянно ощущаем их присутствие. Они везде и во всём, понимаешь? Это духи лесов, полей и гор. Это феи и эльфы, гномы и домовые, дриады и единороги…. В нашем мире осталось волшебство и магия, добрые сказки и прекрасные сны. Всё лучшее, что было в старом, первозданном мире. До Великой войны.

- И даже дух Рождества?!.

- И даже дух Рождества, - с трудом спрятал улыбку старик, пытаясь выглядеть предельно серьёзным и собранным. – Так вот…. Мир поделился на две части. Невидимая граница установилась между мирами. Между нашим миром и другим. Тем, что нарекли Обратной Стороной. На Обратную Сторону перешло всё то, что выросло на щедро посеянных семенах зла – безумие, разрушение, ужас, кошмары, страх, а так же их носители. Те, кто изменился до неузнаваемости, отринув Творца и надев маску зла. Те, кому не суждено было стать прежними. И об этих существах лучше действительно не говорить. Особенно ночью и особенно с маленькими мальчиками!

Вжавшись в подушку, мальчик восторженно смотрел на замолчавшего старика. Вот уж точно никто не мог рассказывать такие занимательные истории, как его дед. Вот только мама почему-то всегда ругается, когда дедушка рассказывает ему сказки. Говорит, что ничему хорошему они не научат. Странно…. Разве могут сказки научить плохому? И ещё…. Мальчик нахмурился, неосознанно копируя манеру деда.

- Дедушка, но если всё зло ушло на Обратную Сторону, то почему в нашем мире так много плохого? Почему нам снятся кошмары, и почему мы боимся?

- Верно подметил, малыш. Да, зло ушло, но тень его осталась. Остались места, где семена зла слишком уж сильно укоренились в своё время. И наконец, создания Обратной Стороны много-много лет тому назад нашли способ проникать в наш мир, минуя границу. Зло, гонимое жаждой мести и разрушения, периодически наведывается к нам. И, к сожалению, всё чаще и чаще. Обратная Сторона очень тесно соприкасается с нами. Она невидима, неосязаема, но она рядом, достаточно протянуть руку….

Старик вытянул руку в направлении полыхающей печки. Отбрасываемая в свете горящей на столе лампы тень кривой изломанной линией заплясала по заштрихованной сумраком стене. Мальчик как загипнотизированный следил за вытянутой рукой деда, невольно ожидая, что вот ещё немножко и сухие узловатые пальцы уткнуться во что-то невидимое, упругое, в незримую пелену, делящую комнату пополам…

- Но мало кому дано заглянуть за эту границу. И совсем немногим даровано Творцом ходить между мирами.

- Дедушка, ты хочешь сказать, что некоторые люди могут попасть на Обратную Сторону? – едва не задохнулся от собственной идеи мальчик.

- Да. Это очень редкий дар. И встречается он не чаще, чем четырёхлистный клевер. В те времена подобных людей было больше, а сейчас их почти не осталось. Древние назвали их Ходящими.

- Ходящими?..

- Ходящими. За способность ходить на Обратную Сторону. Запомни, малыш - потому в нашем мире столько зла, что чудовища могут, пусть не везде и не всегда, но могут проникать в наш мир, насылать дурные сны и проклятия. Это надо знать. А вот мы, живущие с этой стороны, лишены возможности путешествовать меж мирами. На это способны только Ходящие.

- А что делают эти ходящие?

- Ну…. Ходящие ходят туда и обратно! Ха-ха! А ещё защищают людей и светлых созданий от зла по обе стороны границы. В этом их призвание и смысл жизни. Это их долг, как наделённых высшей благодатью Творца.

- Дедушка, я тоже хочу быть Ходящим! – так и подскочил с постели мальчуган, скидывая с худенького тельца стёганое одеяло. – Я тоже хочу убивать чудовищ и защищать людей!..

Старик поспешно положил свои крепкие широкие ладони на плечи мальчика и решительно уложил его обратно в кровать.

- Эк, ты разогнался, дружок! Убийца чудовищ, это ж надо. Вот узнает об этом мама, и она станет убийцей дедушек.

- Ты что, боишься её? – выдохнул мальчик. – Она ж твоя дочка! Это она должна бояться тебя. И слушаться.

- Пока что ты слишком плохо знаешь женщин, - улыбаясь, сказал старик. – Ну всё, хватит, пожалуй, на сегодня. Тебе надо постараться заснуть. Час уже поздний. И я хочу, чтобы, когда вернётся твоя мама, она слышала не наш разговор, а твой спокойный храп.

- Я не храплю, дедушка! Я Ходящий!.. Расскажи ещё, ну пожалуйста!..

- Всё-всё, на сегодня больше никаких сказок. Спать и точка. Убивать монстров будешь во снах. Во сне можно победить кого угодно. Любой, даже самый страшный кошмар, что приходит с Обратной Стороны.

- Почему?

- Потому что во сне ты дома, на своей территории. А дома и стены помогают. Стены твоего разума. Запомнил?

- Ага…. Но больно мудрено как-то…. Ой, чуть не забыл, дедушка!

- Ну что, неугомонный?

- А как звали брата Творца? Ну, того, что якобы развязал войну и посеял семена зла на земле?

Старик замер, словно опять что-то услышал. Повернул голову к окну и на секунду смежил веки. Ночь была тихой, безветренной, без единого шороха, и мальчик мог поклясться, что дед слушает воспоминания…

Повернувшись к внуку, старик наклонился и прикоснулся губами к сухому воспалённому лбу мальчика.

- Спи, малыш, спи.

- Ну деда…

- Его звали Хаос. А теперь спи. Всё, спокойной ночи.

- Спокойной ночи, дедушка, - мальчик улыбнулся и повернулся на бок, подтягивая к животу коленки. Хаос…. Какое странное имя…. Но мальчуган знал, что оно означает.

Разрушение.

Широко зевнув, мальчик закрыл глаза. Видения, одни ярче и причудливей других, тут же набросились на его гаснущее сознание. Он засыпал, всё глубже проваливаясь в подкравшийся сон. Он заснул, и ему приснилась волшебная сказка. Самая добрая и светлая. Лучшая на свете. И он не боялся.

Часть 1

Корин в нерешительности остановился. Перед ним, теряясь в наползающих сумерках, простиралась чёрная, безбрежная гладь озера. Вода в нём была настолько чёрной, что даже покрывающая озеро корка толстого монолитного льда и та была тёмной, как вороново крыло. Чёрный лёд, скрывающий под собой добрых два десятка футов холодной мрачной глубины. Корин не боялся провалиться и ухнуть с макушкой под воду. Он знал, что в это время года лёд на Чёрном озере наиболее прочен и способен выдержать куда больший вес, чем субтильный тощий юноша в поношенной одежде с небольшой котомкой за плечами.

Корин боялся, что не успеет вернуться в деревню до окончательного наступления ночи. Он и так сегодня зашёл слишком далеко. Не стоило ему углубляться в лес. И ведь понимал же, что стемнеет очень рано, а на обратный путь всегда уходит больше времени. Натруженные ноги слушаются с большой неохотой, а продрогшие пальцы норовят свернуться калачиком в давно прохудившихся, не раз штопаных валенках. Корин порядком продрог и устал, изо рта вырывалось надсадное дыхание, превращавшееся на морозном стылом воздухе в облачка белесого пара. Он спешил домой. И надеялся успеть переступить границу Тёмного Удела до того, как на ночном небе взойдёт полная, отливающая багрянцем луна.

Он знал, что если пойдёт напрямик через озеро, то здорово сократит себе дорогу. Но путь по скользкому, местами покрытому тонким слоем обманчивого подлого снега, льду имел один существенный недостаток. По льду Корин не сможет при всём желании двигаться с прежней скоростью. Лёд - это не проторенные в сугробах дорожки и не надёжная земля. А если не приведи Творец, он всё-таки замешкается и не успеет, и ОНИ учуют его, когда он будет на середине озера? Что тогда? Корин сдвинул на затылок вязаную шапку и невесело шмыгнул покрасневшим распухшим носом. Он будет обречён. Вряд ли он успеет добежать до поросшего густым камышом берега и спрятаться. Да и то, начистоту говоря, камыши слабая защита от НИХ. Кого он обманывает…. Если ОНИ учуют тебя в ночь, когда на небе сияет полная луна, то тебя уже ничто и никто не спасёт. Прячься не прячься, но тебя выследят. Выследят и убьют. Корин натужно сглотнул. В последнее время ОНИ стали невероятно опасны. ОНИ даже набрались наглости подходить к окраинам Тёмного Удела. Раньше такого не было. Даже во время полной луны ОНИ не покидали лес. Но несколько месяцев назад всё изменилось. Корин поневоле задумался, когда же ИХ впервые приметили на подступах к деревне…. По всему выходило, что уже год почти как. Юноше иногда казалось, что ИХ что-то влечёт в деревню. Что-то манит. И не только запах живой, бурлящей в венах человеческой крови.

Натянув шапку на уши, он смерил кажущееся безграничным ледяное пространство Чёрного озера и, сплюнув, сделал первый шаг. Споря с самим собой, он только теряет время. Хорошо, что его не видит отец. Иначе бы Корин уже выхватил по самые не хочу. Пространные размышления и внутренние диалоги в Тёмном Уделе не приветствовались. Все жили по принципу - меньше рассуждай, больше делай, авось и проживёшь подольше. А много думать вредно для здоровья в самом прямом смысле этого слова.

Может поэтому у него и не срастается с девчонками? Потому, что он слишком много думает? Думает вместо того, чтобы действовать? Пытается найти общую нить для разговора, нащупать тему, интересную собеседнице…. Дурак он всё-таки. Другие парни в таких случаях, вместо пустопорожней брехни, предпочитают шуровать грязными потными ладонями под юбками попискивающих в притворном смущении девиц. К слову, зачастую таких же грязных и потных. Проклятье! Мысленно дав себе могучего пинка, Корин зашагал гораздо быстрее, при этом не забывая аккуратно ставить ноги и опираться на всю ступню разом. Поскользнуться и упасть, да ещё и умудриться вывихнуть себе ногу хотелось меньше всего. М - да…. Пожалуй, его знакомые в чём-то и правы. Он слишком много думает.

Корин успел проделать большую часть пути, несколько минут назад пройдя середину озера. Лесная чащоба осталась позади за спиной, а впереди уже можно было различить загорающиеся во мраке огоньки внезапно ставшей такой родной и близкой сердцу деревни. В воздухе разлились сочные запахи сгораемых в печках душистых смолистых дров. Глаза юноши уже различали на фоне почерневшего неба пыхтящие сизым дымом печные трубы. Голубые глаза Корина защипало. Он едва не заплакал от отчаяния и бессилия. Он всё-таки не успел. В том-то всё и дело, что огоньки в окошках стали так отчётливо видны, потому что светились в сгустившейся тьме. Корин едва не остановился, но, сжав зубы, заставил себя ещё быстрее передвигать ногами. Идти было скользко, снег так и норовил вырвать у него из-под ног ледяную твердь, но Корин упрямо двигался вперёд. Он проморгался, слишком поздно заметив, что вокруг разливается серебристое мертвенное марево, подсвечивая чернильную гладь скованного льдом озера. В глотке юноши моментально пересохло. Несмотря на мороз и зимнюю одежду ему стало жарко. Чертовски жарко.

Ночь застала его в пути, когда до озёрного берега оставалось немногим более сотни шагов, а до спасительной границы Тёмного Удела около трёхсот. На чёрном небе тускло засияла огромная луна, словно в насмешку услужливо озаряя Корину дорогу.

Он едва не сорвался на быстрый суетливый бег и с большим трудом сдержал сами собой рванувшие с удвоенной скоростью ноги. Спокойно, спокойно, судорожно выдохнул сквозь стиснутые до боли зубы Корин. Он почти дошёл. Тонкая корочка снега вкусно хрустела под валенками, обжигающий морозный воздух, разойдясь не на шутку, кусался за щёки и нос. Перед напряжённо вглядывающимися вдаль глазами маячила стена высокого густого камыша. Главное, добраться до берега. Дальше он выйдет на тянувшуюся из деревни к лесу дорогу и побежит. Так побежит, как не бегал ещё никогда в жизни. И уж тогда его никому не догнать. Даже ИМ. И пусть луна сколько ей угодно смотри ему вдогонку. Губы юноши начали против воли растягиваться в торжествующей улыбке. Он уже представлял, как вбегает в деревню и мчится по заснеженным улицам к своему дому. Как взлетает на дощатое крыльцо, сразу перескакивая через все три ступеньки и стянув варежку, колотит кулаком в дверь, крича, что он вернулся из леса, что он успел, и что рисковал не напрасно, что он насобирал достаточно….

Темноту зимней морозной ночи прорезал высокий звериный вой, прозвучавший в нарушаемой лишь хриплым дыханием Корина тишине особенно жутко и уныло.

Душа Корина моментально ушла в пятки, подмышки вспотели, он споткнулся на ровном месте и едва не упал. Сердце подскочило куда-то вверх, под самое горло, грозя удушить. Корин захрипел и припустил изо всех сил, наплевав на ледяную гладь озера и скользкие подошвы валенок.

Он не знал никого, кто, услышав за пределами деревни лунной ночью ИХ вой, остался в живых. Говоря начистоту, шансов у него почти нет. А он уже размечтался, слюни и сопли развесил. Дурак! Ну какой же он чёртов ДУРАК! Корин едва не зарыдал в голос. А потом…

Потом он-таки поскользнулся и упал.

Корин пропахал носом длинную борозду в покрывающем чёрный лёд тонком снежном насте и зашипел от боли, как рассерженный кот. Из глаз так и брызнули обидные слёзы. Он лежал, почти не дыша, боясь даже пошевелиться, чтобы неосторожным движением не выдать своего присутствия. Юноша понимал, что поступает глупо, поскольку на открытом пространстве под луной представляет из себя превосходную мишень. И к тому же ОНИ найдут его по запаху. Запаху страха и пота. Он всё знал и понимал, но заставить себя пошевелиться уже не мог. Он сильно устал и замёрз. И он очень сильно боялся.

Вой повторился. Жуткий, унылый, вгоняющий в сердце первобытный ужас. Корин невольно зажмурил глаза, распластавшись на льду, как выброшенная на берег моря медуза. Заплечный мешок неловко сбился во время падения и теперь давил ему на затылок. Но Корину уже было всё равно. Он задумался, можно ли бояться ещё больше, чем сейчас. Что будет, когда ОНИ до него доберутся? Сможет ли он испугаться ещё больше? И сможет ли сохранить штаны сухими? Впрочем, сухость штанов к тому моменту не будет иметь ровным счётом никакого значения. Вой повторился в третий раз. Уже совсем близко. В голосе невидимого пока зверя Корину послышался проснувшийся азарт. И ещё голод. И плохо скрываемое торжество. Так и есть. Они учуяли его.

Ему не уйти. Даже если бы он был полон сил и уже мчался со всех ног, а не валялся, уподобившись снулой рыбине, он бы далеко не убежал. Корин обречённо стиснул зубы, оттолкнулся варежками ото льда и опёрся на коленки. Уставившись вниз, Корин увидел, что снег покрывают какие-то бурые капли. Он стянул варежку и осторожно ощупал пальцами нос. Дёрнувшись, Корин негромко ругнулся. Эти бурые пятнышки были кровью, натёкшей из его разбитого носа. Стылый зимний воздух почти моментально заморозил кровоточащие ноздри и притупил боль. Корин с шумом задышал через рот. Ночная стужа тут же обожгла горло, и он невольно закашлялся. Поспешно прикрыв рот, Корин застыл.

Он услышал шаги.

Кто-то шёл по льду, приближаясь к нему со спины.

И этот кто-то его не боялся. Похоже, он не боялся никого.

Даже ИХ.

Почему Корин так решил? Да потому что неизвестный приближался спокойной размеренной поступью, не спеша и уверенно. Как человек, знающий, что ему нечего бояться. Или…. Юноша нахмурился, не отваживаясь, однако, обернуться и посмотреть. Или как несчастный недотёпа, не подозревающий, чем грозит лунная зимняя ночь в окрестностях Тёмного Удела для одиноких припозднившихся путников.

Шаги приближались. Корин облегчённо перевёл дух. Недотёпа там или нет, но звук шагов был явно человеческим и одно это уже радовало. ОНИ ходили не так. Шлёпанье лап по льду заметно отличается от звука сапог, со скрипом давящих снег.

Корин одним рывком вскочил на ноги и суетливо поправил котомку, подтянув переброшенный через плечо кожаный ремешок. Он по праву гордился своей котомкой. Она была из прочной непромокаемой парусины с ремнём из настоящей кожи. Мало кто из детей в деревне мог похвастаться подобной роскошью. Котомку ему подарил в прошлом году отец, когда понял, что его сын достаточно вырос и сможет сам, без сопровождения взрослых ходить в лес. Тогда Корина распирала гордость. Ещё бы, отец буквально признал его мужчиной. Сейчас же Корин почему-то чувствовал себя донельзя жалким и потерянным…

Шаги прекратились. Некто остановился. Корину стало не по себе. Он сквозь куртку и растянутый, достигающий бёдер свитер чувствовал, как его спину буравит тяжёлый, под стать шагам, изучающий взгляд. По спине юноше потекла струйка пота. Что ж, если он выберется из всей этой передряги живым и невредимым, простуда ему обеспечена. Он стал мокрым, как угодившая в лужу мышь. Для мороза он превратился в лёгкую добычу. Как и для НИХ. Но, может не всё так плохо? Вдруг этот человек, кем бы он ни был, послан Творцом, чтобы спасти его, непутёвого юнца?

Дивясь собственной храбрости, Корин крутанулся на пятках, поворачиваясь к молчаливо замершему человеку и…. Чуть было повторно не шлёпнулся на лёд.

ТАКОГО Корин не видел ни разу в жизни. И, собственно, не представлял, что когда-нибудь увидит. Для юноши, никогда не покидающего пределы родной деревни и окрестностей, подобное зрелище могло привидеться разве что во сне. Нигде и никогда, даже в изредка наведывающихся в Тёмный Удел ярмарках и бродячих балаганах он не видел подобного. Человек, что неподвижно замер в нескольких шагах от него, был словно не от мира сего. По крайней мере, не от мира, в котором обитает он, поправил себя Корин. Кто знает, как выглядят люди в Великих Городах… Может, именно так, как этот человек?

Человек был высок, выше шести футов ростом, худощав и поджар. Длинные чёрные волосы падали на широкие плечи, оттеняя бледное вытянутое лицо со сжатыми в тонкую строчку губами, резко очерченными скулами и волевым подбородком. Впалые щёки и подбородок незнакомца покрывала недельная щетина. Призрачного лунного света вполне хватало Корину, чтобы рассмотреть странного человека во всех подробностях. У него были выразительные брови и острый ястребиный взгляд тёмных глаз. Сходство с ястребом усиливалось за счёт длинного прямого носа и хищного выражения самих глаз. Корину стало не по себе. На него ещё никто так не смотрел. От человека веяло такой мощью и силой, что хотелось упасть перед ним на колени. Корин понял, что незнакомец очень, очень опасен. Нет, это не глупый недотёпа. Он действительно настолько уверен в себе, насколько выглядит.

Юноша растерялся. Он, право, не знал, как себя вести. Корин догадывался, что в сравнении с этим человеком выглядит последним оборвышем. В своих-то латаных валенках и драной куртке!

- Привет.

У Корина чуть ноги не подкосились. Чтобы такой представительный господин да первый с ним заговорил? Да ещё так запросто? «Привет» ... И вполне нормальным, лишённым повелительных и высокомерных ноток голосом, каким приветствуют равных себе! Корин ушам своим не поверил.

-Э-э-э…. Вечер добрый, господин…

Незнакомец издал негромкий смешок, словно его изрядно позабавили слова Корина. Губы высокого мужчины искривились в полуулыбке. Корин подумал, что вряд ли этому ночному страннику больше тридцати лет.

- Меня зовут Эрик. Ты часом не из Тёмного Удела родом?

Корин несколько секунд тупо таращился на него, понимая, что и взаправду выглядит вылитым деревенским дурачком!

- Да, господин. Именно оттуда. Я живу в Тёмном Уделе вместе с отцом, матерью, Джесси и Лиром. Это мои младшие сестрёнка и брат, господин…

Незнакомец, скрипнув кожей перчаток, заложил большие пальцы за широкий, проклёпанный ремень. Корин подумал, что, должно быть, этот ремень стоит больше, чем их семейный дом вместе со всем барахлом и нищенскими сбережениями, спрятанными в кладовке под половицей. Отец почему-то думал, что Корину неизвестно местоположение их «запаса на чёрный день».

- Вон оно как…. Что ж, будем считать, что мне повезло. Не проводишь, приятель? Поможешь найти приличный постоялый двор? За мной не заржавеет.

- П-почту за честь, господин, - начал заикаться Корин, мысленно проклиная свою робость. Ну уж очень важным выглядел этот мужчина. И…. И он был воином. Иначе и быть не может. А кем ещё может быть человек, таскающий за плечами такой здоровенный меч?

На черноволосом темноглазом человеке был длинный, до пят, плащ из чёрной скрипучей кожи, со стоячим воротником, с массивными серебряными пуговицами вдоль ворота и на обшлагах рукавов. Так вот, за спиной у него был меч, чей кончик был вровень с нижней полой плаща, а крестообразная рукоятка выглядывала из-за правого плеча. Корин ошарашено прикинул, что такой меч должен весить чертовски много. Пожалуй, сам Корин не смог бы такую штуку и от земли оторвать. Но воин, судя по всему, не испытывал никаких трудностей, словно за спиной был не тяжеленный меч, а лёгкая камышинка. И ещё Корин подумал, как же этот человек вытаскивает свой меч из невидимой ему перевязи, при такой-то длине клинка? У юноши от всплывающих одного за другим вопросов пошла кругом голова.

В чувство его привёл полный злобы и жажды крови дикий вой, острым ножом резанувший по ушным перепонкам.

Совсем близко! Корин вздрогнул и затравленным зайцем умоляюще посмотрел на облачённого в чёрную кожу высокого человека.

- Нам надо бежать, господин! ОНИ почти настигли нас!

Юноша набрался смелости и кощунственно схватил незнакомца за рукав плаща.

- Если вам дорога жизнь…

Больше он не успел произнести ни слова. Из окружающей их ночи, словно из ниоткуда, абсолютно беззвучно вынырнули две приземистые гротескные тени. И только тогда Корин услышал ИХ тяжёлое дыхание, приглушенный рык, исторгаемый оскаленными клыкастыми пастями, и понял, что у смерти отнюдь не ангельский голосок.

ОНИ стремительно передвигались на двух задних лапах, лишь иногда припадая на передние, когда опускали уродливые морды пониже к земле, словно брали след…. Две косматые грязно серые фигуры. Два обитателя Тёмного леса, называемые в Тёмном Уделе волколаками. Каждый месяц эти мерзкие твари, подчиняясь воле тёмных сил и полной луне, вставали на задние лапы, отчасти принимая облик и подобие человека, и отправлялись на охоту. За человеком. И если кому не повезло задержаться в лесу после восхода луны, то он мог с ходу зачислять себя в покойники. От людей-волков невозможно было скрыться. А в последнее время они осмелели и обнаглели настолько, что стали по ночам подкрадываться к самой деревне. Среди жителей Тёмного Удела уже давно повис в воздухе невысказанный вслух вопрос – а что, если волколаки, рано или поздно, начнут ломиться в дома? Но этот вопрос так и оставался не озвученным. Ни у кого не хватило духу задать его. Уж больно страшным он был по своей сути…

Корин за всё время, проведённое в деревне, то есть всю жизнь, все семнадцать лет, так ни разу и не видел волколака вблизи. Теперь же, когда ему представилась прекрасная возможность наверстать упущенное, ему хотелось упасть на колени и забуриться лицом в лёд, закрыть уши и ничего не видеть и не слышать. Но он остался стоять на ногах, стоять замёрзшим изваянием с остекленевшими глазами и нелепо разинутым ртом. От парализовавшего все члены страха несчастный юноша даже не мог дышать, не то чтобы шевелиться.

Разумеется, тут бы ему и конец пришёл, и не осталось бы от него и косточек. Корин это отчётливо осознавал каким-то отдалённым, всё ещё способным внятно соображать участком мозга. Да, быть бы ему покойником…

Если бы не этот посланный ему на встречу Творцом человек в чёрном плаще.

Корин так и не понял, как незнакомец в скрипящей коже одним неуловимым для глаз движением выхватил из-за спины меч. Нет, не потянул из петли, при такой длине клинка это выглядело бы смешно и безнадёжно, а… отстегнул что ли, как будто вместо перевязи за спиной ночного путника были приспособлены специальные защёлки для крепления меча…

Серебристое лезвие без малого шестифутового меча блеснуло в сумраке ночи раскалённой молнией. Ошарашенный Корин, не веря глазам, видел, что человек, представившийся Эриком, легко удерживает меч, обхватив удлиненную рукоять двумя руками и заведя клинок за спину, направив острием вниз, как бы защищая тылы. Всё это время он стоял на месте, не сдвигаясь ни на дюйм, но стоило волколакам с торжествующим рёвом броситься на него, как на наиболее опасную с виду жертву, он начал…. Корин не знал, как описать это словами. Это было похоже на танец со смертью.

Взмахнув длинными полами кожаного плаща, Эрик словно растворился в стылом морозном воздухе, скрывшись в сумраке лунной ночи. Две оскаленные, полные кошмарных кривых клыков пасти с лязгом сомкнулись на пустом месте, когтистые лапы яростно впились в тонкий наст, оставляя на чёрном льду глубокие борозды. Вверх взлетело облако из снежинок и ледяного крошева. Над озером пронесся жуткий вой, исполненный разочарования и злости. Волколаки, слегка покачиваясь на задних лапах, завертелись как ужи на сковородке, зыркая полыхающими солнечно жёлтыми глазами…. Вытянутые уродливые морды, в которых причудливо смешались человеческие и волчьи черты, казалось, выражали недоумение, чёрные носы суматошно дёргались, пытаясь учуять запах исчезнувшего странного человека. Твари не могли понять, как это кто-то оказался быстрее их. Честно говоря, Корин тоже этого не понимал.

Когда они, наконец, поняли, было поздно. Эрик обрушился на них, как снегопад. Чёрные полы плаща развивались подобно крыльям огромной птицы. Меч с немыслимой скоростью летал в его руках, нанося удары. Корин внезапно понял, что с ним что-то произошло, что он воспринимает всё происходящее как-то заторможено. Как будто Эрик и воющие на все лады волколаки специально для него разыгрывали пантомиму, в тягучих замедленных движениях воплощая задуманную историю. Чтобы юноша ничего не пропустил. Наверно, так оно и было, иначе Корин сомневался, что смог бы вообще что-либо разглядеть в этой круговерти оскаленных клыков, сверкающих когтей и мерцании меча.

Описав в воздухе свистящую дугу, шестифутовый клинок падающей наковальней рухнул на плечо ближайшему волколаку, разрубив справа налево практически до бедра, пройдя сквозь шерсть, мышцы и кости как сквозь сугроб. На чёрный лёд вывалились дымящиеся вонючие внутренности. Завыв на протяжной высокой ноте, тонкой спицей дырявящей мозг, тварь упала на бок, забившись в судорогах. Не останавливая движения, Эрик молниеносно развернулся и отразил мечом бросок второго чудовища. За воющим не хуже волколака клинком протянулся веер кровавых капель.

От увиденного Корина чуть не стошнило. Парующая куча внутренностей источала смрадный отвратительный запах. Едва не распавшийся на две половинки волколак, дёргая задними ногами, наконец-то затих, прекратив визжать. Корин с шумом втянул в лёгкие обжигающе холодного воздуха, стараясь дышать ровно и глубоко. Его замутило, перед глазами поплыли какие-то тени, он вяло опустился на колени и, внезапно согнулся в три погибели в приступе сильной рвоты. Прощай, съеденная на обед краюшка хлеба, до свидания, выпитое тогда же парное молоко…. И какие только мысли не приходят в его дурную голову, подумал юноша, сотрясаясь в спазмах рвоты.

Тут рядом с ним на лёд что-то тяжело шлёпнулось. Корин нехотя поднял глаза на нежданный подарок судьбы и вновь уткнулся лицом меж коленками, немилосердно раздирая выворачивающийся наизнанку желудок. Да чем же это его тошнит-то? Желчью, что ли? Больше нечем. Рядом с юношей в луже набежавшей, не менее вонючей, чем потроха, крови лежала отсечённая голова второго волколака. Потухшие, похожие на жёлтые пуговицы глаза уставились в далёкое звёздное небо, обращаясь к породившей их безумие луне.

В ушах Корина стучали все кузни Тёмного Удела одновременно. Перед глазами всё плыли и плыли какие-то непонятные тени. Но хруст сминаемого под сапогами незнакомца снега он всё же услышал. У этого Эрика были довольно забавные такие сапоги. Высокие, кожаные, плотно облегающие голени, остроносые, на каблуке, с множеством ремешков. Корин бы полжизни отдал, чтобы обменять на такие же свои латаные валенки.

- Эй, дружок, ты как? – откуда-то сверху раздался хрипловатый голос Эрика. – Поднимайся. Нам нельзя тут задерживаться. На запах дохлятины может сбежаться половина их чёртовой стаи. И мне тогда будет тяжело прикрывать ещё и твою задницу. Вставай же, ты держался молодцом. По крайней мере, не дал дёру. Если бы за тобой вдогонку кинулся один из этих ублюдков, то глядишь, мы бы с тобой уже и не разговаривали. А мне, поверь, не очень бы хотелось тащить в деревню твой труп.

Сильные пальцы, не особо церемонясь, сгребли Корина за шиворот, и вздёрнули на ноги. Вытерев рот краешком рукава, Корин с обожанием уставился на своего спасителя.

- Господин Эрик, огромное спасибо вам!.. Я.. Я не знаю, как вас отблагодарить… Я…

- Ты, как я посмотрю, паренёк грамотный и не путаешь палец с членом, - утвердительно произнёс Эрик, приглаживая длинные, до плеч, волосы. – Ты мне не должен ровным счётом ничего. И это…. Завязывай с этой фигнёй по части «господина» и прочей раболепной ерунды. Я Эрик. Просто Эрик. Ну, вообще-то моё полное имя Эрик Кроу, но слова Эрик при общении со мной будет вполне достаточно. Договорились?

Корин уже в который раз за последний час потерял дар речи. Нет, ну уж очень чудной этот Эрик! Таких людей Корин отродясь не видел. И разговаривает он как-то странно. Юноша с трудом его понимал.

Дружески похлопав Корина по спине, Эрик доверительно сказал:

- Так ты говоришь, что у вас на редкость чудесный постоялый двор, да? И кровати без клопов? Нет-нет, лучше не смотри в ту сторону. Тебе это крайне противопоказано, принимая во внимание твой никудышный вестибулярный аппарат. А эти твари здорово вас достают, да? Наверно, в последние месяцев десять особенно, верно?

Растерявшийся под словесным напором своего нового странного знакомца, Корин позволил отвести себя подальше от места схватки. Что ж, по крайней мере, они шли в правильном направлении, да и зловоние осталось позади…. И Корин скромно умолчал, что никуда не убежал, потому что был не в состоянии. И… Корин чуть не упал.

- Откуда вы знаете? – он ошеломлённо уставился в тёмные глаза вышагивающего рядом Эрика. Рукоять меча вновь выглядывала из-за его правого плеча. – Откуда вы знаете, что ОНИ стали выходить из леса? И что именно…

- Меньше слов, больше дела, приятель. Шевели ногами, не останавливайся…. Смышленый ты парнишка, и сказать нечего. И что ты забыл в этой глуши? Ладно-ладно, не дуйся, вопрос то риторический…. Я вообще много чего знаю. Или ты думаешь, что я оказался в ваших краях случайно? У меня, знаешь ли, нет привычки разгуливать по такой холодрыге, близ леса, кишащего низшими оборотнями, и спасать всяких безусых юнцов. Ты не задумывался, что заставило этих тварей выползти из своих нор?

- Задумывался! – с вызовом вскинул подбородок Корин, подтягивая ремешок сползающей со спины после хлопков Эрика котомки. – Их…. Их как будто что-то манит. Что-то тянет волколаков в Тёмный Удел.

Эрик удивлённо вскинул чёрные брови.

- О, даже так?.. Ты меня всё больше и больше поражаешь, дружок. Ты прав, чёрт возьми! Их действительно тянет к вам. Но не что, а кто.

Корин остановился и недоумённо уставился на высокого мужчину.

- Вы это о чём?

- Да всё о том же, малыш. Ведьма у вас завелась. Она то и приманивает этих выродков.

__________________________________________

Старейшина Фог добрых пятнадцать минут сидел в полном молчании, задумчиво жуя кончики вислых усов насыщенного пшеничного цвета. Иногда он отвлекался от этого наиважнейшего занятия, помогающего ему в стимулировании умственной деятельности, чтобы подбросить в печку пару-другую сосновых, остро пахнущих смолой поленьев. Мороз на дворе всё крепчал, а старейшина, несмотря на изрядный жировой запас и тёплую добротную одежду, видимо, был из разряда тех ещё мерзляков.

Когда Эрик Кроу уже начал склоняться к мысли, что его дородный оппонент законченный тугодум, Фог, наконец, соизволил отвлечься от жевания усов и заявить:

- С очень странными новостями вы к нам пришли, мастер Кроу. Очень…

- Не более странными, чем сложившаяся в Тёмном Уделе ситуация, - парировал Эрик, отхлебнув из любезно предоставленной хозяином дома кружки. Пиво в деревне варили не то чтобы хорошо, но довольно сносно. Эрику случалось довольствоваться и более гнусным пойлом.

- Так-то оно так, - тяжело вздохнул Фог, прикладываясь к своей кружке. – Поймите нас правильно, в Тёмном Уделе живёт народ очень простой и не любящий лишних осложнений. Нам не к чему проблемы…

- Да что вы говорите, старина! Невероятно возросшую активность низших вервольфов вы называете «лишними осложнениями»? Скажите ещё, что на всё воля Творца! Не вам ли знать, что Творец не заглядывал на Обратную Сторону уже много тысяч лет!

Фог поморщился, словно обнаружив, что вместо пива смакует ослиную мочу.

- Мы маленькие люди, мастер Кроу…. Волколаки от сотворения мира обитали в Тёмном лесу. И если уж Творцу нет до нас никакого дела, то что нам остаётся? Мы не в силах, да и не вправе тягаться с политикой Больших Городов. Тут уж, извиняйте, на всё воля ИХ.

- Вы, как люди, относитесь к протекторату Союза Четырёх, - сурово поджал тонкие губы Эрик, отставляя недопитую кружку в сторону. – И никто, не Лорды, не Орден и даже не Кланы не вправе вам указывать. Вы не нарушали перемирия. Чего вам опасаться? И то, что у вас происходит в течение последнего года, это уже часть большой политики. Вы, как старейшина, были обязаны поднять тревогу.

- Вы ещё совсем молоды, мастер Кроу…

- Моя молодость штука спорная и не имеет к нашему делу никакого отношения, - неприятно усмехнулся Эрик, положив затянутые в чёрные кожаные перчатки руки на столешницу. Длинные сильные пальцы выбили неторопливую дробь. – Или вы смеете усомниться в моей компетентности, старейшина? Смею вас заверить, что в данном случае ваше слово не стоит и ломаного гроша. И что я зашёл к вам лишь для проформы, из уважения, так сказать.

Фог поёжился. В жарко натопленной комнате ему внезапно стало очень холодно. От сидящего напротив него высокого худощавого человека, напоминающего хищного стервятника, за милю несло стужей.

- Извините, если показался вам неучтивым, мастер. Я всего то и хотел сказать, что…

- Я Ходящий, старейшина Фог, - тёмно-карие глаза Кроу нехорошо сощурились. – А вам известно, что это значит. Мой дар даёт мне право принимать самостоятельные решения при возникновении подобных, как вы там говорите?.. Проблем, да?

- Дар или проклятье, мастер? – тихо спросил Фог, впервые осмелившись встретиться взглядом с неожиданным утренним гостем. – И кто вам дал такое право?

- Хорошие вопросы, старейшина. Нет, правда. Я и сам, бывает, на досуге задаюсь ими. И знаете, что я вам скажу? Я никогда не относился к свой профессии, как к призванию. Я никого не просил наделять меня этим даром. Ни Бога, ни Дьявола…. Я родился таким. И стараюсь извлечь из этого хоть какую-то выгоду. Для меня «спасение утопающих» всего лишь бизнес. Хороший бизнес, не скрою, поставленный на поток. Ладно…. Засиделись мы с вами, дружище. А мне ещё работать и работать.

Скрипнув кожаным одеянием, Кроу поднялся из-за стола и, не прощаясь, направился к входной двери.

- Как вы найдёте её? – окликнул уходящего черноволосого мужчину Фог. – Как вы отыщите ведьму? В Тёмном Уделе проживает немало женщин. Так как вы её узнаете?

Обернувшись, Ходящий одарил хозяина кабинета белозубым оскалом, который с большой натяжкой мог сойти за улыбку.

- Ну вы же знаете, как меня называют люди?

- И нелюди.

- И они тоже. У меня стабильная репутация.

Открыв дверь, Кроу вышел на улицу. Порыв студёного вихря, успевший проскочить в комнату, набросился на присосавшегося к кружке с пивом старейшину. Но Фогу показалось, что с уходом Ходящего в его доме стало гораздо теплее.

_____________________________________________________

Выйдя на улицу, Кроу поморщился от налетевшего колючего ветра, швырнувшего в лицо горсть мелких снежинок. Зима на Обратной Стороне (сюда он включал и осень) длится добрых полгода, что никогда не прибавляло ему настроения, когда он бывал здесь. А поскольку бывал довольно часто, то ровно половину всего времени был вынужден мёрзнуть. Как будто здесь других «прелестей» не хватало! Сплюнув, Кроу поднял воротник плаща и, втянув голову в плечи, зашагал вдоль улицы, стараясь прижиматься к стенам домов в поисках затишка.

День был каким-то серым и неуютным. Было холодно и промозгло. Поднявшийся с утра ветер пронизывал до костей. Не спасал и длинный плащ. Ветер вкупе с морозом самая плохая комбинация из всех возможных.

Небо тоже было серым от затянувшихся всё видимое пространство туч. И дома здесь все были какими-то серыми. И люди. Да и весь этот Тёмный Удел был ещё той серой унылой дырой, ничем не отличавшейся от десятков других деревень, разбросанных вокруг территории Больших Городов, отделяя центр Обратной стороны от Безымянных пустошей. Подумать только, даже здесь остались неисследованные места! Белые пятна на карте. Кроу представить не мог, что в этом мире существует что-то, на что ещё не обратили взор Лорды или Орден. Те же Безымянные пустоши, например. Хотя…. Кому они на хрен нужны, если не представляют собой ничего ценного. Зато во Внешний мир ИХ почему-то тянет, как будто им там мёдом намазано. Ха!

Серый снег, покрывающий каждую пядь серой земли и крыши приземистых серых домов. Серый мир, серый день, серые безликие люди. Люди, не смеющие и головы поднять. Но в чём их вина, в том, что они живут на Обратной Стороне? Кроу обошёл колоритную лужу выплеснутых кем-то из ближайшей двери уже начинающих подмерзать помоев. Ну, что он говорил? Дикость. Дикость и серость. Самое интересное в том, что Большие Города мало чем отличаются от таких вот удалённых деревушек. Всё тот же неповторимый позднесредневековый романтизм, мать бы его так. А ведь технология Обратной Стороны благодаря Внешнему миру достаточно продвинута. И не скажешь, что тут всё погрязло в варварстве и невежестве. Но…. Политика. Политика одинакова везде, в любом из миров. И именно она решает всё.

Эрик миновал перекрёсток, пропустив перед собой гружённые дровами сани, и свернул на следующую улицу. Почувствовав спиной буравящий сквозь толстую кожу взгляд, обернулся. Возница ошарашено смотрел ему вслед. Кроу приветственно приложил два пальца к полям воображаемой шляпы. Вздрогнув, словно очнувшись от сна, возница торопливо пришпорил тянущую груз пегую клячу, и деревянные полозья саней с тоскливым скрипом заскользили по присыпанным снегом ухабам и колдобинам.

Усмехнувшись, Кроу поспешил дальше. Он уже давно привык, как реагируют на его появление многие люди, когда узнают, что он Ходящий. А в захолустье типа Тёмного Удела новости распространяются быстро. Уже к обеду все жители будут знать, что к ним пожаловал Ходящий и что он ищет ведьму. Что было бы крайне нежелательно, нахмурился Эрик, провожая взглядом стайку закутанных в сомнительное тряпьё беззаботно галдящих ребятишек, тащивших за собой санки. Детвора пронеслась мимо него, не обращая внимания ни на бьющий в лицо ледяной ветер, не на высокую мрачную фигуру в длинном кожаном плаще. И плевать они хотели на всяких там волколаков и ведьм. М-да, счастливая пора – детство…

На лице Кроу мелькнула тень улыбки. Детей он любил. Но никто из тех, кто знает его, не поверил бы в саму вероятность подобного проявления чувств со стороны Кроу. У него была стабильная репутация, да. Но репутация человека, прямо скажем, жёсткого и нелюдимого.

А вот и постоялый двор. Корин, это забавный парнишка, не соврал, когда сказал, что постоялый двор в деревне относится к разряду приличных заведений. То есть без клопов и без вероятности проснуться с перерезанным горлом или с пустым кошельком.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, Кроу отряхнул с плаща снег, оббил сапоги о специально предусмотренную чистилку, и, толкнув двери, вошёл внутрь.

__________________________________________________________

Войдя в тёплое, хорошо отапливаемое помещение, достаточно высокое, чтобы не цепляться головой о закопчённые потолочные балки, Эрик прошагал к пышущему оранжевым огнём камину и, стянув перчатки, протянул к судорожно извивающимся языкам пламени озябшие руки. Пальцы у него всегда мёрзли, сколько он себя помнил.

Присев тут же за сколоченный из струганных досок стол, спиной к огню, Кроу неторопливо обвёл внимательным взглядом фактически пустой зал. Любителей пропустить стаканчик-другой не наблюдалось. Вечером будет так же. Всё понятно, с постояльцами сейчас не густо. А местные после наступления темноты предпочитают отсиживаться дома, чем слоняться по ночным улицам. На постоялый двор нынче никаким пивом не заманишь. Окромя Эрика, в обеденном зале находилась только парочка суровых на вид лохматых мужиков в расстёгнутых фуфайках, засевших возле ведущей на второй этаж лестницы и хлебавших из мисок жидкие щи. На Эрика лесорубы (а о роде их деятельности недвусмысленно говорили засунутые за пояса острозаточенные топоры) не обращали никакого внимания. Вот таких людей Ходящий уважал. Не суют нос в чужие дела, потому что своих забот хватает.

Спустя несколько секунд перед Кроу возникла внушительная фигура, подпоясанная засаленным фартуком. Хозяин постоялого двора. Кроу покопался в памяти и извлёк из глубин подсознания имя этого человека – мастер Бранд.

- Изволите подать завтрак, мастер Кроу?

- Пожалуй, да, - царственно кивнул небритым подбородком Эрик. – Яичницы с грибами и сыром будет вполне достаточно, приятель. Ещё хлеба. И пива бы не помешало. Но в разумных пределах, мне сегодня ещё предстоит работа.

Машинально кивнув, Бранд при слове «работа» как-то весь съёжился и уменьшился в размерах. Лесорубы перестали стучать ложками о деревянные миски бросили в сторону Ходящего настороженные взгляды. Кроу молча рассматривал выбеленную стену за широкой спиной трактирщика. Вот так всегда. Стоит ему упомянуть о своей работе, как у людей фантазия начинает бить ключом. Эрик слышал, что бывало, именем Ходящих некоторые пугали непослушных детей. Вот будешь баловаться, приедет Ходящий и заберёт тебя…. На кой чёрт Ходящим сдалось бы забирать непослушных детишек, молва особо не распространялась.

Подождав, пока мастер Бранд скроется в недрах кухни, Эрик сунул руку за пазуху плаща и нащупал во внутреннем кармане одну вещицу. Амулет был едва тёплым. Сунув нос за пазуху, Кроу протянул за серебряную цепочку, вытаскивая из кармана заключённый в серебряную оправу, красный как кровь камушек, размером с фалангу большого пальца. Внутри камешка едва вспыхивали тусклые искорки. Сжав губы, Кроу упрятал амулет обратно в карман. Ну что ж, ОНА определённо рядом, где-то поблизости, в пределах деревни. Но с таким же успехом ОНА могла находиться на луне.

Кроу был уверен, что ведьма будет скрываться до последнего, ни в коем случае не стремясь хоть чем-то проявить себя. Найти её будет не так уж и легко. Тёмный Удел отнюдь не самая маленькая деревушка. И как правильно подметил старейшина, женщин тут проживает более чем достаточно. Не может же он с амулетом обходить каждый дом! ОНА сразу поймёт, что у него есть способ её отыскать, и постарается забиться в самую глубокую дыру. К сожалению, у амулета не очень большой радиус действия.

Как же её отыскать? Кроу был неважным сыщиком. Обычно он действовал более прямолинейно и грубо. Но Сэм и не говорил, что будет легко. Так что же делать? Надеяться на слепую удачу Кроу не любил. Ожидать помощи от кого-то из местных тоже не приходится…. Искать иголку в стоге сена так же не улыбалась. Ему необходима зацепка. Хоть какая-то…

- Ваш завтрак, мастер Кроу, - Бранд аккуратно составил перед ним на стол тарелки. Эрик оценил расторопность толстяка. Да ещё и лично всё принёс…. Хм, не иначе боится, что он сделает что-нибудь нехорошее с девушкой-разносчицей. Которая, к слову, высовывала любопытный носик из кухни и неумело пыталась строить глазки Ходящему.

- Благодарю, - Кроу взялся за вилку и внезапно его осенило. – Мастер Бранд, не окажите услугу?

- Ну, если это будет в моих силах, - осторожно ответил трактирщик.

- Вам известно, где живёт Корин? Ну, тот парнишка, что привёл меня на ваш постоялый двор?

- Конечно, знаю. Его отец известный плотник. Но в последнее время он много хворает. Вот и приходиться Корину практически в одиночку заботиться о семье. Если бы не вы, мастер Кроу, то мальчишка бы сгинул этой ночью. Уж больно он…. Непоседливый.

- И задаёт слишком много вопросов.

- Вот-вот.

- И чересчур много думает.

- В Тёмном Уделе это вовсе не к чему.

- Замечательный, в общем, мальчик, - подытожил Ходящий. – Мне он нужен. Пошлите за ним.

Не говоря ни слова, Бранд кивнул и отправился отдавать необходимые распоряжения. Порядком оголодавший Кроу накинулся на горячую снедь. Интересно, подумал он, почему все трактирщики настолько одинаковы. Словно все слеплены по одному образу и подобию. Одна только Айра Поларис стоит особняком. Кроу скупо улыбнулся. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Она же женщина.

____________________________________________________

- И что же ты делал в Тёмном лесу?

- Собирал корешки зимнего папоротника.

- Корешки зимнего папоротника? – Кроу покосился на своего юного спутника.

- Это такое целебное растение. Не боится никакого мороза и очень полезное. Зимой оно набирает наибольшую силу. И надо успеть набрать приличный запас, пока есть возможность.

- Не думал, что ты подрабатываешь знахарством.

- Я и не подрабатываю. Просто собираю эти корешки для нашей деревенской знахарки – Зельды. Она уже старая и плохо ходит. А за это она бесплатно лечит отца. Даёт в обмен на корешки необходимое ему лекарство.

- И как, помогает?

- Не особо, - кисло отозвался Корин.

- Понятно.

Стемнело рано. На серое небо выкатилась полная серебристая луна, припорошив покрытую снегом землю тусклым сиянием. Ветер стих, а мороз, наоборот, всё крепчал. Казалось, сам воздух звенит от витающих вокруг минусовых градусов. Ну, хоть тихо стало, и Кроу был благодарен природе уже хотя бы за такую милость.

Вместе с Корином они шли по околице Тёмного удела, вдоль погружённой в ночь улочки. Неказистые хибары с покосившимися заборами вырастали по обе стороны от ночных скитальцев. Не особо людная и в дневное время суток, сейчас деревня встречала их абсолютной тишиной. Тёмный Удел как будто вымер. Даже собаки и те забились в будки и не подавали никаких признаков жизни. Что ж, всё это было только на руку Ходящему. Меньше свидетелей, да и под ногами никто не путается.

- Надеюсь, вы не считаете, что Зельда может быть как-то причастна ко всему… этому? – Корин подозрительно посмотрел на Эрика.

- Нет, дружок. Если бы всё было так просто, я бы уже давно потягивал винцо у себя дома, - Кроу не сбавлял шага. Юноша в своих неуклюжих валенках едва поспевал за ним. – Ты у неё нахватался всяких умных словечек?

Юноша несколько смущённо кивнул, радуясь, что в ночном сумраке Ходящий не видит румянца, залившего его щёки.

- Она научила меня грамоте. Я даже писать умею!

- Ты знаешь, я ничуть не удивлён. У женщин, подобных вашей знахарке, нюх на особых людей.

Перепрыгнув через сугроб, Корин шмыгнул замёрзшим носом. Он уже перестал обращать внимания на порой загадочные высказывания Кроу, справедливо полагая, что уж не ему-то оспаривать слова Ходящего!

Сугроб, через который юноша перескочил, Кроу протаранил, словно и не заметив. В том, что напуганные люди предпочитают отсиживаться по домам, был большой минус. Почти все дороги оставались нетореными, и в некоторых местах нужно было прорываться чуть ли не с боем. Студёный воздух звенел, как натянутая струна. Звуки разносились по всей округе. Треск снега под ногами изрядно действовал Эрику на нервы.

- А где вы живёте?

- Я тебе уже говорил, что ты излишне любопытен?

Корин виновато передёрнул плечами.

- Мне все так говорят. А ещё говорят, что я дурак, потому что много думаю. А вы как считаете, мастер Кроу?

- Честно говоря, впервые слышу, чтобы трезво размышляющего человека обзывали дураком, - со смешком ответил Ходящий, поправляя стоячий воротник длиннополого плаща. Меч как влитой приклеился к его спине, и казалось, что Кроу совершенно не замечает его тяжести. – Должно быть, ты чертовски популярен и от девчонок отбоя нет, а?

- Они на меня не обращают внимания, - нехотя буркнул Корин, следуя за высоким мужчиной след в след. Они выбрались на очищенную от снега тропинку и шли, прижимаясь к сколоченному из облупленного штакетника забору.

- Вот дуры! – вознегодовал Кроу. Юноша не видел, что на губах Ходящего блуждает лёгкая улыбка. – Так у тебя и девушки нет, так, что ли?

- Нет, - сказал Корин, не поднимая головы. Почему-то ему внезапно стало стыдно. Вот у Ходящего уж действительно никогда, наверное, не было отбоя от женщин! Куда ему понять проблемы Корина…

- Ты знаешь, я тут присмотрелся к вашему женскому контингенту…. По-моему, ты много не потерял, серьёзно тебе говорю.

Корин негромко хмыкнул. Он знал Ходящего меньше суток, но понял одну потрясающую вещь. Оказывается, Ходящие такие же обыкновенные люди, как и все. По крайней мере, Эрик Кроу. Но, с другой стороны, Кроу настоящая легенда. Кто знает, может, это у него такая слабость - позволять себе быть человечным по отношению к другим? Хобби, так сказать. Как обстоят дела с человеческим общением у других Ходящих, Корину оставалось только догадываться. Чёрт, да когда по деревне разнесётся слух, что он помогал знаменитому Молоту Ведьм в этом деле!.. Взгляд Корина затуманился от сладостных видений, и он с размаху впечатался лицом в спину внезапно остановившегося Ходящего.

- Эй, ты что, заснул там? – обернулся Кроу.

- Да так, замечтался, - виновато потёр ушибленную переносицу Корин. Ушибленный накануне нос болезненно заныл.

- Ты знаешь, что это такое? – Эрик держал на весу перед лицом юноши покачивающийся на серебряной цепочке красивый блестящий камешек в изящной оправе.

- Рубин? – высказал первое пришедшее в голову Корин, не отводя глаз от симпатичной безделушки.

- Рубин…. Это Охотничий Камень. Амулет, помогающий выслеживать Тёмных. В Больших Городах он практически бесполезен, но в местах подобных Тёмному Уделу от него есть кое-какой толк. Когда рядом порождение Тьмы, он начинает светиться. И чем ближе зло, тем ярче разгорается Камень. Смекаешь?

Корин поправил сползающую на уши растянутую вязаную шапку.

- Но он же почти не горит!

- В том то и дело, - сказал Кроу, пряча амулет во внутреннем кармане плаща. – Мы ходим по кругу, приятель. И чем дальше отходим от центра деревни, тем тусклее свет Камня. Ведьма живёт где-то ближе к центру. Но не в самом центре, нет…. Когда я утром был у старейшины, Охотничий камень хоть и мерцал, но не светился. Интересно- интересно…

- Я думаю по-другому, - Корин преданно заглядывал в задумчиво прищуренные глаза Ходящего. – Ну, всё-таки ближе к окраине, я думаю. Ну, мне так кажется…

Окончательно сникнув, Корин понурил голову. Кто он такой, чтобы указывать Ходящему?

Кроу ободряюще похлопал юношу по плечу.

- Эй, ты чего замолчал? Ну, давай, развивай идею, не бойся. Поверь, с моим хромающим на все ноги дедуктивным методом мы не добьёмся ровным счётом ни-че-го. Надо поспешать. А то у меня уже уши начали мёрзнуть. С чего ты взял, что ведьма живёт у околицы?

- Я вспомнил, как Зельда рассказывала, что Тёмные сущности избегают большого скопления народу…

- М-да, я так понимаю, что она никогда не была в Больших Городах.

- Неважный из меня помощник, мастер Кроу, - расстроено засопел Корин.

- Глупости. Проводник ты отличный и знаешь все ваши кривые закоулки как свои пять пальцев. Без тебя я бы уже раз десять прошёл по одному и тому же месту. Уж больно у вас всё одинаковое, аж оторопь берёт. Лучше скажи мне, что ТЫ знаешь о ведьмах?

- Ну, они все старые, дряхлые и очень страшные! – на одном дыхании выпалил Корин. – И насылают на людей порчу. А ещё портят посевы, бесплодят скот, воруют детей, устраивают шабаши, купаются в крови девственниц…

- Стоп-стоп-стоп, - поднял руку Ходящий. – Оставим пока в покое так волнующих тебя девственниц. В принципе, ты во многом прав, но исходя из данного тобою словесного портрета, ведьму вовек не отыщешь. С чего ты взял, что они все сплошь старые карги?

- Так говорят, - совсем погрустнел Корин, мечтая провалиться сквозь землю.

Кроу заложил большие пальцы за ремень. Корин заметил, что Ходящий всегда так делает, когда готовиться сказать что-нибудь важное. А ещё с его ремня свисало множество весьма необычных и интересных штучек, которым юноша никак не мог дать названия, а спросить об их назначении стеснялся. Знаменитый Ходящий и так, наверное, думает, что он непроходимый деревенский тупица.

- Запомни, малыш, зло способно принимать самые невероятные обличия. Оно предстанет пред тобой в личине лучшего друга, и ты не заметишь разницы. Ведьмы… Ведьмы — это не одни лишь сгорбленные старухи, вооружённые клюками и беззубой челюстью. Многие из них молоды и не дурны собой. Эти самые опасные.

- Почему?

- Только опытная и сильная ведьма способна поддерживать молодость и красоту. Правда, исключением из правил можно назвать ведьм, так сказать, начинающих. И я боюсь, что в нашем с тобой случае речь идёт как раз о такой «малолетке». С другой стороны, с неопытной ведьмой куда легче справиться…. Если только…. Хм…

Корин боялся дышать, чтобы ненароком не помешать Кроу «развивать дедуктивную линию».

- Если только мы не имеем дело с самой страшной и опасной из них. Чёрт. С чего я взял, что она молода и неопытна? Волколаки не за что не стали бы слушать слабую ведьму! Корин, дружище, моли своих богов, чтобы эта ведьма не оказалась Бесноватой.

- Какой? – от мороза широко распахнутые глаза юноши слезились.

- Очень редко, но бывает и так, что некая Тёмная сущность вселяется в человека и начинает управлять им. Обычно это души тех ведьм, чьи прежние телесные оболочки уже не в состоянии служить им. И тогда они ищут новое пристанище. И в этом случае ведьму вычислить дьявольски сложно. Ею может оказаться кто угодно. Даже ребёнок. Со стороны это похоже на одержимость. Но только со стороны. Одержимые ведут себя бесконтрольно. Завладевшему их телом демону подавай шутки да развлечения. Но Бесноватая ведьма — это другого поля ягода. Ей совсем не к чему выдавать себя.

- И как же тогда вывести её на чистую воду?

- Да есть способы…. К тому же ведьма просто не может не вредить окружающим. Это у них в крови. И человек знающий, пусть не сразу, но догадался бы, что рядом живёт ведьма.

- А к-как она вредит? – Корин со страху начал заикаться. Почему-то ему внезапно сделалось нехорошо. Какое-то плохое предчувствие железным обручем сдавило горло. Предчувствие неотвратимо накатывающей беды.

- Обычно, первыми из дома, где поселилась душа ведьмы, бегут домашние животные, и почти всегда кто-то начинает болеть. И не может выздороветь, пока….

Корина пошатнуло. Он с трудом удержался на ногах. Юношу зазнобило, и отнюдь не от холода.

- Я…. Я никак не мог понять, почему ушла Несси…. Это наша старая кошка. Мама сказала, что коты всегда уходят, когда собираются умереть. Но Несси была такой жизнерадостной!.. Она не собиралась умирать!

На глазах юноши наворачивались всё новые слёзы.

Ходящий наклонился к нему и негромко спросил:

- Когда заболел твой отец, Корин?

___________________________________________________________

По щекам Корина непрерывным потоком текли слёзы. На жгучем морозе они тут же замерзали, превращаясь в кристаллики и покрывая сыпучей ледяной коркой покрасневшую кожу. Юноша от отчаяния и бессилия был готов наложить на себя руки. Как бы он хотел сейчас быть дома! Убедиться, что всё в порядке, что Ходящий ошибается, что у них просто разыгралось воображение. Что они ОБА ошибаются! Но к затерявшемуся в снежном плену домику Корина Ходящий отправился один.

Корин невидящими глазами провожал исчезающую в ночном сумраке, подсвеченную струившимся с чёрного неба лунным светом высокую фигуру Кроу. Звуки хрумкающего под сапогами мужчины снега отдалялись от юноши всё дальше и дальше. Сам Корин остался стоять под старым раскидистым вязом, росшим в самом начале улицы. Лишённое листьев старое дерево тихо поскрипывало ветвями, словно утешая Корина.

Он едва не на коленях умолял Ходящего взять его с собой. Он не хотел верить, что в его доме поселилось зло, а он жил, ел, спал с этим злом под одной крышей, ни о чём не догадываясь! Не может такого быть! Это же его дом, его семья. Они же такие, как и остальные жители Тёмного Удела! Они ничем не отличаются от других! Почему именно они?! Почему именно его сестрёнка?

У юноши чуть всё не оборвалось внутри, когда Кроу высказал предположение, что ведьмой, скорее всего, стала младшая одиннадцатилетняя сестра Корина Джесси. Вряд ли, рассуждал Кроу, чтобы Бесноватая ведьма завладела телом матери Корина. Ей нужно тело помоложе и посвежее. И как можно невиннее….

Брать с собой Корина Ходящий отказался наотрез, не желая и слышать ничего подобного.

- Корин, моли своих богов, чтобы всё обошлось, чтобы я ошибся. Поверь, мне не меньше тебя хочется ошибиться. Я хочу думать, что всё обернётся просто чередой случайностей и нелепых совпадений. Возможно, болезнь твоего отца, уход кошки, беспокойное поведение домашней скотины и оживление волколаков никак не связаны меж собой…. Но…. В противном случае всё обстоит не плохо, а очень плохо. И я хочу, чтобы ты был готов к самому ужасному развитию событий. Я иду к тебе домой и клянусь, что сделаю всё от меня зависящее. Ты остаёшься здесь и ждёшь меня. Я вернусь. Обязательно. Но до той поры даже и не вздумай следовать за мной. Всё понял? Ну, вот и молодец.

Каждое слово Кроу, произнесенное спокойным размеренным тоном, словно речь шла не о его семье, а о чём-то будничном и заурядном, о… о работе, например, с силой кузнечного молота било по Корину. Он едва сдерживался, чтобы не разрыдаться. Заплакал он только тогда, когда Ходящий, похлопав его по плечу, развернулся и зашагал к его дому.

Эрик Кроу по прозвищу Молот Ведьм, Ходящий, достаточно известная на Обратной Стороне личность, чувствовал себя предельно мерзко. Он всегда так себя чувствовал, когда был вынужден врать. Пусть его ложь и была в угоду обстоятельствам, так сказать, ложь во благо…. Но ведь от этого она не становилась более правдивой, да? А лгать ему приходилось гораздо чаще, чем того хотелось бы. Вот и сейчас у него язык не повернулся сказать этому преданно пожирающего его заплаканными глазами мальчишке, что, скорее всего, из его семьи уже никого нет в живых. За исключением одного человека. Да и назвать то, во что превратилась младшая сестрёнка Корина, человеком, язык у Ходящего не повернулся бы. Кроу пару раз встречался с Бесноватыми ведьмами. И жутко не любил их. Если одержимого можно было вылечить, изгнав завладевшего телом беса, то с людьми, чьи души поработили ведьмы, такой фокус не проходил. Единственным выходом из положения была смерть. Так что, помимо всего прочего, ему ещё придётся убить эту Джесси. Ну разве мог он сказать Корину, что в его понятии всё уладить – это разрубить ведьму, а значит, и Джесси, на куски?!

Кроу никогда не отличался излишней сентиментальность и мягкотелостью, но в такие вот моменты всегда чувствовал себя прескверно.

Ходящий запрокинул голову к чернильному куполу ночного неба. От трескучего мороза, звёзды, казалось, светились особенно ярко. Они как будто игриво подмигивали ему. Луна же угрюмым овалом неодобрительно косилась на Кроу. Она словно догадывалась, что он собирается сделать.

Дом, в котором проживал Корин с семьёй, представлял из себя сложенную из тесаных брёвен небольшую избушку с гонтовой крышей, увенчанной шапкой блестящего снега. Ни в одном из маленьких, прикрытых ставнями, окошек не горел свет. Ни рассеянного марева лампы, ни бликующего огонька лучины, ничего…. Странно. Стемнело совсем недавно. В деревнях, конечно, ложатся спать рано и встают с петухами, но домочадцы были обязаны дождаться старшего сына, если только…. Есть, кому ждать. Домик и громоздящиеся за ним хозяйственные пристройки, среди которых Ходящий различил сарай с хлевом, окружал невысокий частокол. Оглянувшись по сторонам, Кроу подкрался к частоколу, проваливаясь по колено в снег, и осторожно высунул нос над заостренными кольями. Гнетущая тишина и полное отсутствие света на подворье ему порядком не нравились. А чего он в принципе ожидал? Интуиция Ходящего давно развилась до самостоятельности мощного искусственного интеллекта. И подходя к домику Корина, Эрик уже знал, что ничего хорошего он не увидит.

Заведя руку за спину, Кроу одним хитрым движением повернул рукоятку меча, освобождая клинок. Воткнув меч в снег, Кроу застегнул плащ на все пуговицы и покрутил запястьями. Оставалось надеяться, что ему предстоит иметь дело с одной лишь ведьмой. Скорее всего, у неё не было времени, чтобы ПОДЧИНИТЬ себе тела убитых. А там кто его знает…. Взявшись за меч, Кроу бесшумно перемахнул через ограду и подкрался к стене дома, прижался спиной к брёвнам, замер, прислушиваясь к ощущениям. Ходящий был абсолютно спокоен. Он опасался только одного – возможной ловушки. С Бесноватыми ведьмами всегда так, никогда не знаешь, что за монстр предстанет пред тобой в самой, казалось бы, обычной телесной оболочке. Может, вполне заурядная ведьма со способностями средней руки, коих хватило исключительно на ВСЕЛЕНИЕ. А можно столкнуться нос к носу с существом, способным навести шороху и в Магистрате Семерых Высших!

Кроу сунул руку за пазуху и вытащил из кармана Охотничий камень. Амулет пылал алым закатом. Внутри него вспыхивали и гасли оранжевые прожилки. Ну что ж, всякая ошибка исключена. Зло внутри дома. Почему он сразу не показал Корину, что амулет раскалился докрасна? Пожалел мальчишку? Решил дать ему надежду? Или точнее будет сказать - иллюзию на надежду? Неужели старею, скривился Ходящий?

Молот Ведьм выдохнул сквозь стиснутые зубы, уже не прячась, обошёл дом и остановился напротив невысокого крылечка. Налетевший откуда не возьмись порыв студеного ветра заставил волосы на затылке Ходящего зашевелиться. Он смерил сощуренными глазами расстояние до двери. Миновать три ступеньки, ногой вышибить дверь, ворваться внутрь и рубить всё, что движется. Но что-то удерживало его от столько опрометчивого шага. Какое-то заворочавшееся внутри чувство опасности, превосходящее по силе интуицию. Да ещё и потянувший из-под двери замогильный холод, достающий до носков сапог…

Что-то во всей этой ситуации Ходящему не нравилось. Очень сильно не нравилось. Одно из двух, мрачно подумал, он, либо я действительно старею, либо там, за дверью, внутри неказистого домика притаился сам Вельзевул.

Тряхнув длинными волосами, Кроу поставил ногу на первую ступеньку. Меч дрожащим от возбуждения зверем оттягивал руку. Поднявшись, Кроу свободной рукой легонько упёрся в дверь и ничуть не удивился, когда та бесшумно отворилась, пропуская его в залитую тьмой горницу. ОНА ждала его, понял Ходящий, беря меч наизготовку.

Он вошёл внутрь.

_____________________________________________________________

В лицо Ходящего дохнуло арктической стужей. Кроу воочию представил, как его длинные чёрные волосы и недельная щетина покрываются налётом инея. Он встряхнул головой, прогоняя наваждение. Когда имеешь дело с ведьмами и чёрным колдовством, ни в чём нельзя быть уверенным. Глядишь, и не заметишь, как превратишься в настоящего снеговика!

Однако реального положения вещей фантазии Кроу нисколько не умоляли. В горнице действительно было холодно, как на Северном полюсе, гораздо холодней, чем на кусающейся морозом улице. Очень холодно. И очень темно. По правде говоря, не видно было не зги, хоть глаз выколи. Ходящий замер на пороге, пытаясь рассмотреть в глубине погружённого в студеную ночь помещения хоть что-нибудь. Очертания предметов, проблеск света, силуэты людей. Тщетно. Зато он отчётливо ощутил царящий в доме Корина запах смерти.

Тяжёлый удушливый запах свежепролитой крови ни с чем не спутаешь. Поморщившись, Кроу шепнул короткое заклятие и, занеся шестифутовый клинок над плечом, шагнул вперёд. Наваждение рассеялось, как туман на ветру и горница окрасилась в серые тона. Первым, что увидел Эрик, был труп пожилого худощавого мужчины, лежащий на полу в луже успевшей загустеть крови. Далее в поле зрения Ходящего оказалась подвешенная за шею переброшенной через стропильную балку верёвкой измождённая женщина в длиннополой ночной рубашке. Спутанные волосы падали ей на лицо, ноги раскачивались в двух футах от опрокинутой табуретки.

Кроу медленно повернулся. Ему показалось или в горнице становилось всё светлее?

А затем он услышал тихий детский голосок. Приятный и мелодичный, принадлежащий, вне всякого сомнения, какой-нибудь милой симпатичной девчушке. А потом он увидел и саму говорящую.

- Я слышала, что на Ходящих не действуют наговоры.

- И большая часть Тёмных заклинаний, - не стал разубеждать собеседницу Кроу. На лице мужчины не дрогнул не один мускул.

Около потухшей печки, прямо на полу, поджав под себя босые ноги, сидела худенькая девочка в простеньком шерстяном платьице. Милое личико, две забавные косички, большие глазёнки. На руках девочка баюкала, словно большую куклу, тело мёртвого мальчика лет шести. Шея мальчика была свёрнута под неестественным углом, и Кроу был рад, что не видит его лица. Судя по всему, девочка не замечала наводнившего горницу холода. Поджав пухлые губки, она склонилась и прошептала на ухо мертвого малыша:

- Спи, спи, мой хороший…

Обойдя свисающий с потолка труп женщины, Кроу выдохнул облачко пара. Девочка подняла голову и встретилась с Ходящим взглядом. Эрик внутренне содрогнулся, словно заглянул в Бездну. Глаза девочки заливала непроглядная Тьма, выделявшаяся на бледном лице двумя крупными агатами.

- Ты пришёл убить меня? – передёрнув худенькими плечиками, хихикнула девочка, прижимая маленький трупик к груди.

Серый свет, наполняющий горницу, постепенно разогнал последние тени по углам. Кроу увидел ещё одну дверь, ведущую вглубь жилища, но увиденное его нисколько не заинтересовало, поскольку живых в доме больше не было. Как не особо его заинтересовало, откуда берётся этот неестественный тусклый серый свет.

- Не буду скрывать. Ты могла рассчитывать на справедливый суд, но своими последними деяниями просто не оставляешь мне никакого выбора.

- И у тебя поднимется рука на ребёнка? – искренне удивилась девчушка, роняя тельце мёртвого мальчика на пол.

У Эрика непроизвольно дёрнулась бровь, когда вихрастая головка мальчугана глухо стукнулась о доски.

- Справедливый суд? – девочка устроилась поудобней, выпрямив спинку и глядя на Кроу, как ему показалось, возмущённо и явно удивлённо. – Что ты подразумеваешь под справедливостью, Ходящий?

- Ты нарушила хренову кучу законов, прописанных в догматах Ордена Семерых, - покачал головой Кроу. – Я не хочу вдаваться в политику и рассуждать о добре и зле. Это не моё дело.

- На Обратной Стороне нет места Добру, глупец! – голос девочки понизился и огрубел. – Кто тебя послал? Зачем ты пришёл за мной? Как ты меня нашёл?

- Ты достаточно наследила, чтобы безнаказанно скрыться.

- Ещё скажи, что от вас невозможно скрыться, Ходящий, - ехидно сказала девочка, держа спину прямой, как на уроке за школьной партой.

- Обязательно было убивать этих людей? – хмуро спросил Эрик, опираясь обеими ладонями на крестообразную гарду меча.

- Когда я поняла, что этой ночью за мной придёт Ходящий, я решила немножко развлечься, но они почему-то не захотели принимать участия в празднике…. Пришлось их всех убить! Жаль, правда, что мой братишка успел ускользнуть…. Это ты во всё виноват, Ходящий!..

Девочка обиженно надулась, и, сложив ручки на груди, демонстративно отвернулась в сторону. Кроу только этого и ждал. От его напускной расслабленности не осталось и следа. Как распрямлённая пружина Ходящий прыгнул на НЕЁ, меч радостно взвыл, разящей молнией рассекая воздух. Остриё дрожащего от предвкушения убийства клинка смотрело аккурат в грудь маленькой девочки. Железные руки Ходящего в этот момент не смог бы отвести никто в этом подлунном мире. Кроу справедливо гордился своей реакцией и скоростью. Даже высшие вампиры считали, что в его венах не иначе как течёт кровь кого-то из детей Ночи. Поскольку не один человек не мог двигаться так, как Молот Ведьм. До недавнего времени у Эрика не возникало причин сомневаться в лестных словах друзей и недругов. Но всё когда-то происходит в первый раз.

Вот и сейчас Кроу впервые встретил того, кто оказался быстрее, чем он. Самое забавное было в том, что его уделала обычная с виду, маленькая, одиннадцатилетняя девочка с внешностью ангела и глазами Сатаны.

Джесси, подчиняясь приказам овладевшей её телом твари, подскочила, как ужаленная, разворачиваясь в сторону Кроу. Ведьма встретила Ходящего выставленными перед собой руками с растопыренными пальцами. На всё про всё у Тёмной ушло пол удара сердца.

Эрик умудрился в прыжке сгруппироваться и отклониться вправо, уходя от возможной ответной атаки. Грохнувшись о низкую скамейку, попутно разнеся её в щепы, Ходящий кувырком погасил инерцию и, привстав на колено, принял защитную стойку. Он ещё успел подивиться, как это он смог проделать все эти акробатический кульбиты в небольшом по площади помещении с довольно низким потолком! В следующий миг шестифутовый клинок словно ожил в его руках. Какая-то неведомая сила вырвала оружие из цепких рук Ходящего. Не удержавшись, Кроу упал на живот, над ним что-то просвистело, раз, другой, третий…

Отжавшись от пола, Эрик одним прыжком оказался на ногах. Совсем плохо дело, мрачно подытожил он свои скромные успехи.

Маленькая девочка, стояла, прижимаясь спиной к бревенчатой стене, глаза её кипели двумя раскалёнными сгустками Тьмы. Из тоненьких пальчиков Джесси вылетали всё новые и новые нити, напоминающие паучьи стропы. Белесые, толщиной с дратву, нити со скоростью лесного пожара опутывали горницу прочной, непреодолимой паутиной. В течение нескольких секунд комната стала напоминать паучье гнездо. Кроу застыл, стараясь не дышать и не дёргаться. Его меч висел, как намагниченный прилипнув к паутине, на противоположной стороне горницы, рядом с входными дверями. Почему-то Ходящий был уверен, что выпущенная ведьмой паутина по прочности ничем не уступает стальным тросам. И прикасаться к ней он тоже не хотел. Эрик видел, как тонкие нити с изрядной лёгкостью рассекли оказавшиеся на их пути предметы скромной обстановки. Развалили притулившуюся в углу бочку с превратившейся в лёд питьевой водой, прошили в нескольких местах свисающий с балки труп матери Корина.

Не сводя пронзительных, страшных в своей нечеловечности, глаз с Эрика, ведьма чуть сжала пальцы. Заплетшая комнату паутина тут же отозвалась протяжным скрипом. С потолка посыпалась труха, сложенные из толстых брёвен стены застонали. Кроу понял, что Тёмной вполне под силу обрушить весь дом ему на голову. Перед ним и сзади него, над головой, корабельными снастями натянулись вибрирующие от переполнявших их чудовищной силы нити. Стоит мне дёрнуться и рушить дом не будет никакой необходимости, подумал Эрик. Эта паутинка искромсает меня на тысячи маленьких Ходящих. Превратит в фарш.

- Ай-ай-ай, наш настырный мотылёк угодил в паучьи сети! – мило улыбаясь, прощебетала девочка. – Тебе разве не говорили, мотылёк, чтобы ты не летел на огонёк?

Заложив большие пальцы за ремень, Ходящий небрежно отмахнулся.

- Считаешь, что справилась со мной? Что дело в шляпе? Поверь, дорогуша, я просто неистощимый кладезь принеприятнейших сюрпризов. Надеюсь, тебе известно, как меня называют на Обратной Стороне?

Звон натянувшихся нитей превратился в комариный писк. Детское личико ведьмы исказила неприятная противная ухмылка.

- Ты меня заинтриговал, Ходящий…. Ты же из Внешнего мира, да?

- Это обстоятельство ничуть не мешает моей профессии.

- Наконец-то я слышу здравые речи! Хвала Тёмным богам, что ты не стал лживо оправдываться, говоря, что ратуешь о спасении человеческих душ. Многие на твоём месте сказали бы, что используют свой дар исключительно во благо, в угоду добру и свету…. Ты же признаешься мне, что просто зарабатываешь деньги.

- Мне надо на что-то жить, - пожав плечами, ответил Кроу. – А больше я ничего не умею.

- А если кто-то предложит больше?

- О-о-о…. Понимаешь…. Вся закавыка в том, что…. Я человек принципов.

- Человек чести!

- Вот-вот…

- Неподкупный и правильный.

- Ага…. Это всё обо мне.

- Мне кажется, я должна знать твоё имя, Ходящий, - лицо девочки сморщилось в мерзкой гримасе, чёрные провалы глаз, не моргая, смотрели на застывшего в переплетении паучьих нитей высокого мужчину.

- Меня зовут Молот Ведьм, - не отводя взора, Эрик сжал рукоять пистолета и выстрелил прямо с бедра, не тратя время, чтобы вытянуть руку и прицелиться получше. У него просто не было этого времени. А состязаться в скорости с Бесноватой ещё раз ему совершенно не хотелось. В серых сумерках комнаты полыхнул яркий огненный цветок, звук выстрела шибанул по ушам.Крупный заряд каменной соли лягнул не ожидавшую ничего подобного ведьму в грудь, впечатывая в стену. Кроу показалось, что он услышал, как хрустнули нежные девичьи косточки. Что ж, соли он не пожалел, а учитывая калибр пистолета…

В тот же миг сотворённые колдовством паучьи сети истаяли, осыпавшись на пол лохмотьями грязного белесого пепла, а в самой горнице несколько потемнело. Призрачный серый свет начал стремительно угасать. Кроу потянул за воротник надетого под плащ шерстяного свитера. Пан или пропал. Второго шанса у него не было. Дай пистолет осечку или не воспламенись порохозаменяющая смесь и, пожалуй, на этой минорной ноте можно было бы заканчивать книгу под названием «Житие Ходящего Эрика Кроу».

Кроу подобрал с пола упавший меч и подошёл к скорчившемуся у стены телу маленькой девочки. Грудная клетка её вспенилась обрывками платьица и окровавленной разорванной плотью. Ходящий устало вздохнул. Ему чертовски не нравилось то, что он сейчас сделает, но у него не было выбора.

Засунув разряженный пистолет в кобуру, Эрик крутанул запястьем. Клинок послушно просвистел в постепенно нагревающемся воздухе горницы, описывая круг смертельной стали и едва не задевая притолоку. Ведьма порядком удивилась, схлопотав заряд соли. Но не тому, что это была соль, первое средство против ведьм, а тому, что пистолет вообще смог выстрелить. На Обратной Стороне порох почему-то ни в какую не желал воспламеняться. И все усилия алхимиков Союза Четырёх и колдунов Ордена Магии были тщетны. До Эрика доходили слухи, что даже Лорды уже не одно десятилетие бьются над этой проблемой, но всё впустую. На Обратной Стороне порох не горел. Это был один из законов сошедшей с ума природы.

Кроу не лгал, когда говорил, что полон сюрпризов.

Он присел на корточки подле мёртвой девочки. Осторожно приподнял двумя пальцами голову Джесси за подбородок. На него уставились навеки застывшие глаза. Глаза, как ему показалось, смотрели с едва уловимым упрёком. Большие голубые глаза невинного ребёнка. Кроу лёгким движением провёл ладонью по лицу девочки, опуская веки.

Выпрямился. Взялся за рукоять меча обеими руками. Прошептал коротенькую молитву и нанёс удар, старясь не думать, что у Джесси глаза её старшего брата Корина.

Острый как бритва клинок, не заметив сопротивления, отделил голову девочки от туловища. На стену и на сапоги Ходящего брызнула кровь.

Кроу молча вытер клинок о занавеску окна и вытащил из внутреннего кармана Охотничий Камень. Амулет встретил его тусклым матовом блеском холодного мёртвого камня. В этом доме всё было мертво.

Выйдя на улицу, Ходящий прикрыл за собой дверь и всей грудью вдохнул свежего морозного воздуха. Судя по положению звёзд и луны, прошло не более получаса, как он переступил порог этого дома. Но Эрику казалось, что он провозился всю ночь. Провозился…. Да, как же, ведь для него ЭТО «все лишь работа».

Молот Ведьм спустился по ступенькам, пристегнул меч за спиной и торопливо зашагал прочь, намеренно влезая в самые глубокие сугробы. Он не хотел, чтобы Корин увидел на его сапогах кровь своей сестры.

Часть 2

Мы всегда встречались с Сэмом в этой забегаловке. Мне здесь нравилось. Неброско, тихо, малолюдно, кормят сносно. Ресторан как ресторан, работающий с раннего утра до самого позднего часа. Приглушенный мягкий свет, не раздражающий глаза, спокойная, не режущая слух музыка. И большие стеклянные витражи, заменяющие в одной из стен окна. Я всегда садился за столик напротив, и мог наблюдать за происходящим на улице, на тротуаре и на проезжей части. Так же мне открывался прекрасный вид на подпирающие дорогу с противоположной стороны дома.

Было четыре часа пополудни, за стеклом торопливо сновали спешащие по своим делам люди, сверху на них капал начинающийся дождик. В обеденном зале ресторана было тепло и уютно. Я сидел, свободно откинувшись на спинку стула, и цедил свой обычный молочный коктейль. Помимо меня, в зале находилась стайка взъерошенных студентиков, с шутками-прибаутками поглощающих бюджетные хот-доги, да почтенная пожилая пара, с важным и деловым видом пролистывающая меню. Я бросил косой взгляд на наручные часы. Сэм не имел привычки опаздывать. Оставалось надеяться, что маленький проныра застрял в пробке.

Отставив стакан, я развернул сегодняшнюю газету, пробегая глазами по сводкам последних новостей. Не жалую жёлтую прессу, но в силу особенностей моей профессии вынужден иногда совать нос во всю эту развесистую клюкву. Бывает, что и на страницах подобного мусора иногда выуживаешь крупицы неожиданно ценной информации. Но в этом номере было совсем негусто. Поживиться особо и нечем. Статья «Массовый побег мертвецов–зомби из городского морга» за милю отдавал какой-то дешёвой театральностью. На заголовки типа «Дьявольская Оргия девственниц–христианок на центральном кладбище» и вовсе обращать внимание было глупо.

Свернув газету в трубочку, я посмотрел на жующих за соседним столиком студентов. Три одетых по последней молодёжной моде юнца с невообразимой хренью на голове, гордо именуемой в определенных кругах стильной стрижкой, и две симпатичные смешливые девчонки. Девчонки в заведённом порядке бурно реагировали на каждую остроту сокурсников, не забывая макать хот-доги в соус. Я похлопал газетой по ноге. Довольно шумное соседство, но нашей беседе с Сэмюелем они помешать никак не могли. Шепнуть парочку нужных слов, и никто из посторонних ничего не услышит. Одна из девчонок на секунду отвлеклась от своей тарелки и, слизывая с пальцев кетчуп, скользнула по мне рассеянным взглядом. На краткий миг наши глаза встретились, и она едва уловимо улыбнулась мне. Хорошая девчонка. И мордашка хорошенькая и улыбка очень милая. Я по-джентельменски улыбнулся в ответ. Задержав на мне взгляд чуть дольше, чем позволяли приличия в цивилизованном обществе, она повернулась к друзьям.

Я вздохнул и вновь присосался к стакану. Я знал, что произвожу неплохое впечатление на окружающих. Собранные в хвост длинные чёрные волосы, пристальный взгляд тёмных глаз, дорогие часы на запястье, чёрное пальто из чистой шерсти. Видный и серьёзный мужчина, одним словом. Знала бы эта девочка, чем я зарабатываю на хлеб…

Сэм как всегда появился неожиданно. Вот его не было, а вот он уже с широченной улыбкой на холеной физиономии усаживается напротив меня.

- Здравствуй, Эрик! – во рту Сэма блеснули белоснежные зубы. – Я взял на себя смелость заказать свежего чаю.

- Всегда завидовал твоей пунктуальности. Что произошло? Я уже начал думать, что тебя похитили с целью выкупа.

- Ты волновался за меня?

- Ничуть. За твою жизнь я бы не дал и ломаного гроша.

- Ты как всегда сама любезность, Кроу, - сразу помрачнел Сэм. Его улыбку как ветром сдуло. Он протянул мне через стол конверт. – Держи. Тебе заказное письмо от бабушки.

Не распечатывая, я сунул конверт во внутренний карман пальто. Я знал, что в этом конверте. И на девяносто девять процентов доверял Сэму. На все сто я не доверяю никому. Но облокотившийся локтями о столешницу маленький человечек в дорогущем костюме, с напомаженными, зачесанными назад светлыми волосами и золотым перстнем – печаткой на среднем пальце правой руки знал, что пытаться меня надуть - себе дороже. Мы не первый год работали вместе. Сэм был хорошим агентом. Одним из лучших. И ещё никогда меня не подводил. Впрочем, как и я его.

Обернувшись, Сэм изучил добивающую хот-доги группу студентов и продемонстрировал мне наглую ухмылочку.

- Смотрю, ожидая меня, ты не скучал? Охмуряешь молоденьких цыпочек, Эрик?

- Хотел бы я знать, когда ТЫ занимался этим в последнее время, Сэм, - я допил коктейль и, вытерев губы платком, вернул ему ухмылку.

- Ха-ха, очень смешно, - тут же поскучнел Сэм. О прекрасно понял мой намёк. Мой агент только выглядел как человек. Заявись он в ресторан в своём истинном облике и перед хозяином сего заведения встал бы вопрос, кого вызывать в первую очередь – полицию, психиатра или ловцов бродячих животных. Сэм был представителем немногочисленной расы обманников, славящихся своим мастерством маскировки и мимикрии. Обманники могли принять вид практически любого человека, будучи при этом похожи на людей, как слон на овчарку.

- Как всё прошло - гладко? – перешёл к делу Сэм, наливая себе ароматного дымящегося чаю из принесенного официанткой чайника. Чай был известной слабостью обманников. Иные из этих существ сидели на чайных листиках, как торчки на героине.

- Гладко…. Не считая того, что мне пришлось столкнуться с Бесноватой и убить маленькую девочку. И заодно парочку низших оборотней.

- Бесноватой? – эхом отозвался Сэм, размешивая в чашке сахар. – Уровень?

- Не из самых слабых, - уклончиво ответил я. – Пришлось повозиться.

- Девочку, говоришь, убил…

- Я тебе толкую о Бесноватой ведьме, - не опасаясь, что нас услышат, я повысил голос. – Ты не хуже меня знаешь, что это за тварь! В контракте и слова не было о том, что это будет не обычная ведьма!

Сэм пригубил чай, глядя на меня кроткими голубыми глазами.

- Мне жаль, что так вышло, Ходящий. Это плохо. Это очень плохо, что у тебя складываются не самые лучшие отношения с детьми. С маленькими девочками, знаешь ли, надо вести себя соответственно…

- Да что за чушь ты несёшь? – рассвирепел я, сжимая кулаки. – При чём тут вообще мои отношения с маленькими девочками? У меня никогда не было с ними никаких отношений, и тебе это…

- Будут, - как отрубил Сэм и вновь расплылся в ухмылке.

Я проводил взглядом расплатившихся и двинувших в сторону выхода студентов. Давешняя девчонка, откинув со лба чёлку золотистых волос, на прощанье бросила на меня ещё один взгляд и одарила чуть более открытой и смелой улыбкой. Я машинально растянул губы и, стараясь не смотреть на её длинные стройные ноги, едва прикрытые короткой юбчонкой, сказал, уже глядя на Сэма:

- Приятель, у меня создалось впечатление, что мы говорим о странных и непонятных вещах. Если честно, я ни черта не понял. Но зная, что ты слов на ветер не бросаешь, я пока воздержусь от выдёргивания твоего наглого языка и соизволю тебя выслушать до конца.

- Наклёвывается выгодное дельце, дружище, - причмокнул Сэм, отхлёбывая из чашки. – Чтобы ты всё уяснил раз и навсегда, скажу, что…. М-м…. Замечательный чай, кстати. Так вот…. Это сделка жизни, одним словом.

- Ну-ну, сделаю вид, что тебе удалось меня заинтриговать, - я демонстративно посмотрел на часы. – Только не впадай в ненужную патетику, пожалуйста. Уже половина пятого, а мне до дома почти час езды на маршрутке. Я бы хотел успеть на вечерний матч.

- Нужно перебросить на Обратную Сторону одного человечка.

- Живая контрабанда? Ты же знаешь, что меньше всего я люблю работать проводником.

- Но кроме тебя никто не способен выполнить эту работу, Эрик! А с другими Ходящими я не сотрудничаю!

- Обычно происходит наоборот, - хмыкнул я. – Нет отбоя от желающих прорваться к нам…

- Ты же знаешь, как это бывает, Эрик. Политика, бизнес, разборки, кто-то узнал или услышал больше, чем нужно…. Но в данном случае всё обстоит совершенно иначе, гарантирую.

Я начал скучать и повернул голову к витражу. На улице стало смеркаться, зажигались первые уличные фонари, включался свет в окнах домов. В зале ресторана сменилась музыка. Полилась размеренная убаюкивающая песенка, в надрывных тонах рассказывающая о потерянной любви. Подобные опусы меня всегда укачивали.

- Заказчик платит очень большие деньги. Больше, чем мы с тобой заработали за последние пять лет.

- Мне нравится, как ты об этом говоришь, Сэм. «Мы с тобой» ... Я же не знаю, какие аферы ты проворачиваешь за моей спиной в свободное от сотрудничества со мной время.

Агент чуть не подавился чаем и возмущённо фыркнул:

- Кроу, ты ранишь моё разбитое сердце!

- Ладно, не пучь глаза, тебе не идёт. Хорошо…. Кто заказчик? Кому захотелось покинуть наш благословенный в своём неведении мир?

- Клиент и заказчик — это два разных человека.

- Вот как? – удивился я.

- Именно. Один богатый человек платит, подчеркну, ХОРОШИЕ деньги, чтобы ты провёл на Обратную Сторону другого человека, доставил по месту назначения, получил расчет и вернулся домой! И всё просто отлично. Все счастливы! Цветы, овации!

- И всё? – недоверчиво покрутил я головой.

- Абсолютно. Никакого криминала и подводных камней. Эрик, ну право слово, что ты как неразумное сомневающееся дитя? Мы же не первый год вместе. Право, ты своим поведением очень обижаешь меня…

- Сроки?

- Чем быстрее, тем лучше.

Я задумчиво поскрёб щёку. Темнит, ох темнит маленький Сэм. По его наивным и чересчур честным глазкам вижу. Конечно, он мне ВСЁ расскажет, но почему-то не спешит этого делать.

- Имена клиента и заказчика?

- Заказчик – Джулиус Стормвуд, клиент – его дочь Вита Волкова, живущая в этом городе, - трогательной улыбке Сэма могла позавидовать мать Тереза.

Хорошо, что у меня крепкие нервы, и я ничем не выдал своего изумления. Хотя, по правде говоря, я просто-напросто обалдел, и некоторое время сидел, тупо глядя на невозмутимо подливающего себе чаю Сэма.

- Пожалуйста, с этого места поподробнее, - хрипло пробормотал я, отбирая у возмущённо пискнувшего обманника чайник. – И постарайся НИЧЕГО более не упускать, Сэмюель.

______________________________________________________________

Сунув руки в карманы пальто и подняв воротник, я медленно брёл по улице, изредка задевая локтями прохожих. Мужчины, женщины, дети, десятки незнакомых, разных, и в чём-то одновременно похожих друга на друга лиц. Мимо проносились, гудя клаксонами и ослепляя светом фар, рычащие автомобили, по обе стороны высились подпирающие ночное небо дома. На моё счастье дождь прекратился, оставив после себя приятный бодрящий запах озона, хоть как-то перебивающий сплавленные из гари, пота и выхлопных газов ароматы Большого города.

Я сознательно пропустил уже две остановки. Мне хотелось пройтись, наслаждаясь условным одиночеством и не спеша пораскинуть мозгами. Я не обращал ни малейшего внимания на обтекающих меня людей. Равно как и они на меня. Вот за что я люблю город. За то, что здесь никому ни до кого нет никакого дела. За это люблю и за это же ненавижу.

Признаться, Сэму удалось меня здорово удивить. Тут и впрямь стоило крепко призадуматься. Честно, более необычного и чудного задания у меня ещё не было. А я в своё время чем только не занимался! Но ЭТО…. Одно могу сказать точно и наверняка: при всей своей напускной лёгкости, работёнка предстояла повышенной сложности. С виду никакого риска, смертельных схваток, погонь, кровопролития. Всего-то и требовалось поработать несколько дней проводником. Но. В это пустяковом, по мнению Сэма, дельце присутствовало огромное НО. НО в виде несовершеннолетней обычной городской девчонки, которую мне предстояло выкрасть из родного дома и любыми способами доставить на Обратную Сторону, не считаясь с её личным мнением по поводу всей этой истории. Каково, а?

Полная задница, как говаривают в таких случаях. И что самое интересное, и не отвертишься! На кону деньги, репутация, деловые связи и прочая - прочая. Короче, настроение у меня было не ахти. По шкале Цельсия на отметке, где замерзает вода. Может, пора завязывать со всем этим? Не пора ли мне на покой, братцы?

Дело ясно, что дело тёмное…. За версту несёт запахом большой политики. А я, к слову сказать, всегда старался держаться от этой вонючки как можно дальше и желательно с подветренной стороны.

Я остановился на перекрестке, подчиняясь налившемуся красным глазу светофора. Я крепко «сидел на умняках» и со стороны казалось, что я пытаюсь на ходу решить теорему Ферма. Но мне было абсолютно начхать на мнения окружающих. Рядом со мной застыл долговязый юнец с воткнутыми в уши наушниками и пожилая тётка, поносящая по сотовому телефону какого-то Кирилла, безуспешно взывая к его совести. Я машинально отсчитывал последние секунды, дожидаясь жёлтого и…. Ну наконец-то! Светофор подмигнул нам зелёным цветом, и мы дружно ступили на «зебру».

Влившись в человеческую толкучку на другой стороне улицы, я замечтавшейся сомнамбулой двинул дальше. Вообще-то я не собирался всю дорогу топать пешком, и планировал на следующей остановке всё-таки сесть в автобус, ну а пока мне хотелось пройтись, наслаждаясь последними вздохами отшумевшего вечернего дождя.

Итак, Вита Волкова, четырнадцатилетняя дочь члена Союза Четырёх Джулиуса Стормвуда. Этот Стормвуд был не последним человеком в Союзе. Об этом было известно даже такому далекому от политики профану как я. Поговаривали, что при удачном раскладе ему в скором будущем светит кресло одного из Баронов. Большая шишка одним словом, мать бы его так…. Тем более что почтенный Керк Азарик в последнее время что-то не на шутку расхворался, да и возраст сказывается…. Так что молодым у нас дорога, старикам у нас почёт! Что мы в итоге имеем? Птичка по имени Сэм принесла на своём ухоженном хвостике много интересного. И не являющегося достоянием широкой общественности, как вы уже наверняка догадались.

Когда Стормвуд был ещё совсем молод и зелен, и плохо соображал, что значит быть настоящим политиком, он имел неосторожность завести во Внешнем Мире, то бишь у нас, грешных, непродолжительный, но пламенный роман с одной очаровательной и юной особой. Страсть влюблённых кипела и била ключом, не удивительно, что через девять месяцев охмурённая Джулиусом девушка принесла ему в подоле ребёночка. К сожалению, тяжёлые, с осложнениями роды подорвали и без того хрупкое здоровье возлюбленной Стормвуда. И спустя несколько дней бедняжка скоропостижно скончалась. Умерла, как гласит легенда на руках у безутешного молодого отца. Ну а дальше было самое интересное. Стормвуда повысили в должности, и его карьера стратегической ракетой рванула прямиком в стратосферу. Амбициозный и подающий надежды политик был удостоен высочайшей чести. Его приняли в Союз Четырёх.

Казалось бы, у грустной сказки должно быть счастливое, смягчающее горечь утраты продолжение. Ан нет. Не всё так просто и радужно, как в сказках. Чтобы соответствовать своему новому высокому положению, Джулиус просто был обязан стать образцом для подражания. Чистым и непорочным. Порядочным и законопослушным. И прижитая на стороне маленькая дочурка ну совершенно не вписывалась в новую жизнь ставшего в одночасье серьезным дядей Стормвуда. Член Союза обязан иметь кристальную репутацию без единого грязного пятнышка. И детей полукровок никто не потерпел бы в высшем свете. Оговорюсь, что с чистотой крови в Городе Павших Королей носились, как толпа законченных дураков с торбами. И как вы думаете, что сделал, ну, или был вынужден (проявлю чуток снисходительности) мастер Стормвуд? Учитывая, что нынче он уже почти без пяти минут как один из Баронов, несложно догадаться…

Джулиус, не мудрствуя лукаво, пристроил родное чадо в надёжные руки и с головой окунулся в работу. Забыв о дочери на долгих четырнадцать лет…. Из дома ребёнка Виту (так захотела назвать девочку мать) забрали в два годика. Состоятельная бездетная супружеская пара была покорена смышлеными глазками крохотной баронессы (почти) и удочерила малютку. Так у Виты появилась фамилия – Волкова. Теперь ей четырнадцать, он учится в престижном лицее, у неё есть любящие мама и папа, хорошие перспективы, на горизонте маячит грядущая любовь типа принца на чём-нибудь белом и тут…. И тут в её жизнь в очередной раз должен вмешаться случай. Форс-мажор в лице вашего покорного слуги. Я взялся за деньги вырвать девочку из привычного образа жизни, из семьи, и тайком увезти к чёрту на рога. Обратная Сторона — это отнюдь не Диснейленд. Я скрипнул зубами. Мерзкое чувство. Очень мерзкое.

Чёрт возьми, и чего это Стормвуду приспичило именно сейчас вспомнить о своей незаконнорожденной дочери - полукровке? Именно тогда, когда под рукой оказался я? Других, что ли, Ходящих он не мог найти? Наш брат, конечно, зверь нынче редкостный, но при должной настойчивости найти проводника вполне по силам. Тем более Стормвуду, с его-то деньгами, влиянием, и связями! Так почему именно я?! И почему ему вздумалось ни с того ни с сего поиграть в доброго папочку?

Неужели Джулиус настолько крепко стоит на ногах, что готов наплевать на предрассудки и представить всем свою выросшую дочь? А что? Если он уже видит себя в кресле Барона, то что ему мешает немного поиграть в самостоятельность? Интересно, очень интересно…. А может и вправду совесть замучила? Ведь даже у прожженного интригана должно быть хоть что-то святое за душой! Ну, это я так думаю. Или же? Я замедлил шаг. Или же…. Я лихорадочно вспоминал. Я давненько не бывал в Больших Городах и несколько отстал от жизни. Последними новостями политической арены Обратной Стороны я совершенно не владел, но что-то такое в памяти заворочалось, отзываясь на обострившийся умственный процесс. Ага! Я торжествующе заулыбался. Вспомнил.

Из воспоминаний меня вырвало одно крайне неприятное обстоятельство. Точнее, три обстоятельства. ИХ я встретил на ступеньках задёрнутого ночной полумглой подземного перехода, в который я собирался нырнуть, чтобы выйти к долгожданной автобусной остановке.

ИХ было трое. Многовато на одну жертву. Это я не о себе, разумеется. А о милой симпатичной девушке, показавшейся мне смутно знакомой. Ах ты, чёрт, да это же та молоденькая студенточка, что приветливо мне улыбалась в ресторане.

Помимо прочих талантов, о коих я пока распространяться не буду, Ходящие наделены способностью распознавать маскирующихся под людей выходцев с Обратной Стороны. В нашем мире я насквозь вижу каждую Тёмную тварь, какую бы личину она не носила. Так и три молодых, прилично одетых человека, выглядевших для стороннего наблюдателя вполне благонадёжно и респектабельно, на деле являлись изголодавшимися по свежему девичьему мясцу упырями. Станции метро, подземные переходы, туннели – излюбленные места обитания этих ублюдков. Они здесь живут, здесь же и предпочитают охотиться. Обычно стараются не борзеть и сворами по трое-четверо не собираться. Но эти, так неожиданно встретившиеся мне, похоже, вконец обнаглели.

Подонки щемили несчастную девчушку на нижних ступеньках подземного перехода. Они не любили подниматься наверх. В случае чего, можно было сразу быстро смыться под землёй. Повторюсь, со стороны всё это напоминало целомудренную прелюдию к групповушке. Трое молодых гламурных парней прижимали к холодной бетонной стене нетрезвую девушку. Потные ладони жадно шарят по её разгорячённому телу, губы настойчиво льнут к шее, кистям, незакрытым одеждой участкам тела. Затуманенные глаза девушки почти закатились. Она уже далеко отсюда и не соображает, что происходит. Она в нирване. Похоже, перебрала со спиртным на дружеской вечеринке, чем решили воспользоваться расторопные приятели-кавалеры. Да, со стороны всё так и казалось, и никто не стал бы вмешиваться. Сейчас столько всякой пошлости происходит на улицах городов, что порой и не поймёшь, что к чему.

Однако мне было достаточно бросить одного взгляда на её покрытое испариной милое лицо и дёргавшиеся в нервном тике полуприкрытых веки, чтобы констатировать настоящий диагноз – дурман. Девушка находилась под действием простейших, одурманивающих сознание обычного человека чар. А присосавшиеся к ней молодые люди в истинном свете выглядели на редкость отвратительно. Грязно-пепельная кожа, синие прожилки пульсирующих вен, синюшные губы, мерцающие во мраке желтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками, царапающие гладкую девичью кожу неровные слюнявые клыки. Низшие вампиры, упыри во всей красе.

Я бы мог пройти мимо, сделав вид, что ничего не вижу. Они бы не стали убивать девушку прямо здесь. И не похоже, что они собирались тащить её к себе в нору. Скорее всего, немного позабавятся, попьют на дурнину свежей крови, и уберутся восвояси. А девчонка очнётся через часик-другой с сильнейшей головной болью, слабостью во всём теле и множеством непонятных быстрозаживающих ранок. Она ничего не будет помнить и никогда не узнает, что стала жертвой упырей. Не самый плачевный итог после встречи с этими тварями. Правда, пока она будет валяться на обшарпанных ступеньках, вполне возможно, что её карманы и сумочку обнесут мелкие воришки, постоянно отирающиеся в подземных переходах. Что ещё? Девочка могла застудить себе кое-что интересное, продуваемая сквозняком на сыром бетоне. Девчонку могли изнасиловать, пользуясь её бессознательным положением. Могли загрести появившиеся как всегда «вовремя» доблестные полицейские для выяснения личности, ошибочно приняв её за проститутку…. Да мало ли что могло произойти за два часа!

В общем, я резко тормознул, вместо того, чтобы прикинуться рядовым трудягой, и подошёл к томящимся от страсти низшим.

- Добрый вечер, - поздоровался я, не вынимая рук из карманов пальто. – Вы не подскажите, который час?

А что я, по-вашему, должен был у них спрашивать? Как пройти в библиотеку, в шестом часу позднего осеннего вечера? Сразу же бить в морду я посчитал излишне прямолинейно и невежливо.

Два упыря никак не отреагировали на мой невинный вопрос, продолжая плотоядно облизывать слегка постанывающую девчонку. Третий нехотя повернулся ко мне. Так - обычный парнишка лет двадцати, а на деле иная Тёмная тварь с перекошенной от жажды крови страшной рожей.

- Вали отсюда, мужик, - сразу же посоветовал мне он, отворачиваясь. Его правая ладонь была засунута между ног девушки, у бесстыдно задранного подола короткой юбочки. Похоже, я отвлекал его от важного занятия. Скотина…

- Я спросил, который час, - я позволил себе улыбнуться этому уроду.

Отняв губы от ушка зачарованной девушки, упырь окинул меня раздражённым взглядом. Он, видимо, посчитал, что меня уже и след простыл.

- Я сказал тебе валить отсюда! – отрывисто пролаял «паренёк». Его жёлтые глаза злобно светились. Ещё бы, ему не терпится вонзить в девочку клыки, а тут я никак не желаю «отваливать». Наверно, то же самое чувствует и возбуждённый насильник, когда его сгоняют с беспомощной жертвы.

Мимо нас, торопливо стуча каблуками по ступенькам, пробежали две девчонки, вряд ли старше моей мимолётно знакомой студентки. Они старательно не смотрели в нашу сторону и преувеличенно громко разговаривали. Видимо, догадались, что мы тут не погоду обсуждать собрались.

Сгустившийся вокруг нас сумрак выделял белое, как мел, взбешённое лицо низшего. Он никак не мог понять, что мне нужно и почему я всё еще стою перед ними.

- Я спрашиваю, не слишком ли рано вы вышли на охоту, ребята? – я был сама корректность. – Сильно проголодались, да?

Теперь уже три пары настороженных, налившихся подозрительностью глаз неотрывно смотрели на меня. Похоже, до них наконец-то стало доходить.

- Здесь не Обратная Сторона. И если вы чувствуете себя в нашем мире хозяевами, то это самое большое заблуждение в вашей жизни.

Безвольное, обмякшее тело девушки глухо шлёпнулось на ступеньки. Угрожающе заворчав, упыри двинулись на меня. Они поняли, что я ВИЖУ их, но ещё не осознали, кто я такой на самом деле.

- Ты суёшься, куда не просят, человек, - процедил первый упырь, пытаясь рассмотреть моё скрытое тенью лицо. – Кто ты?

- Неважно. Достаточно того, что я знаю, кто вы, - сказал я. – Вы жалкие низшие, убогие пародии на истинных вампиров. Трусливые шакалы, подбирающие крохи и вылизывающие ИХ сапоги.

Вот уж чего упыри не любят больше всего, так это сравнения со своими старшими братьями. Будучи им дальними родичами, они во всём уступали Истинным. И это неимоверно бесило их. И я это, разумеется, знал.

- Кто ты? – вожак остановился в шаге от меня, тщетно пытаясь заглянуть мне в глаза и прочитать мои мысли. Пустая трата времени. В моих глазах не было ничего.

- Я тот, кто умеет ходить.

Иногда во мне просыпается чувство юмора, пусть и сомнительного пошиба.

Однако в соображалке этой троице отказать было нельзя. Зашипев, как кубло рассерженных котов, упыри с проклятьями отпрянули от меня, как от прокажённого. Я, не давая им ни малейшего шанса, шагнул следом.

Шайка обозлённых и алчущих крови низших Тёмных опасна, как свора голодных одичавших псов. Для обычных людей. Не для таких, как я.Рванув руки из карманов пальто, я уже сжимал в кулаках по заточенному до игольной остроты серебряному штырю. Один из штырей тут же вонзился под подбородок говорившей со мной твари. Хрустнули, ломаясь, кости нижней челюсти. Наконечник штыря с хлюпаньем вошёл в мозг, и голова низшего взорвалась, лопнув презревшей тыквой. Ошмётки мозга и костей забрызгали стены подземного перехода. Часть попала на меня, что нисколько не улучшило моего настроения.

Оставшаяся парочка, не мешкая, прыгнула на меня, горя жаждой мести. Я поймал первого за ворот рубахи, вбил штырь под рёбра и, сместив корпус, швырнул его под своды подземного перехода. В туннеле раздался громкий хлопок, когда грудная клетка упыря вспучилась пузырём, а сердце взорвалось не хуже гранаты. Я не раз видел, как это происходит, поэтому знаю, о чём говорю.

Последний из шайки, скумекав, что дело пахнет керосином, вознамерился задать стрекача, оставив месть на потом. Я нагнал его в переходе, когда он почти добежал до открытого канализационного люка, откуда, видимо, они и выбрались на охоту. Туда же я его и отправил вниз головой с переломанной шеей. Установив на место люк, я спецмаркером нанёс на чугунную поверхность Запрещающие руны и с чувством выполненного долга вернулся к постанывающей на ступеньках девушке. Теперь этот ход упырям заказан. Руны им нипочём не преодолеть.

В подземном переходе о низших напоминали две кучки гниющей и истлевающей прямо на глазах плоти. В ноздри ударил смрадный запах разложения, и я машинально задержал дыхание. Некоторые Тёмные после смерти воняют ещё хуже, чем при жизни.

Я нащупал у девушки пульс, оттянул дёргавшееся веко и, удовлетворённо кивнув, поднял её на руки. Очнётся даже раньше, чем я думал. Мне придётся понянчить её всего-то каких-то тридцать минут. С девушкой на руках я опустился под своды подземного перехода. Над головой тускло горели лампочки. Вокруг испускающих желтоватое сияние колб вились вездесущие мошки и прочая гнусь. И что теперь? Тащить её на автобусную остановку? Или лучше переждать здесь, в компании подозрительной ворочающейся под стеной груды тряпья неопределимого цвета? Я сморщил нос. Нет уж. Лучше подняться наверх, на свежий воздух. И плевать я хотел, если кто-нибудь, увидев меня с бесчувственной девушкой на руках, навоображает себе невесть что. Им то всем какое дело, а? Это же город. Населённый людьми. В таком городе никому ни до кого нет дела.

_____________________________________________________

Вита Волкова лежала на постели поверх покрывала, зарывшись вихрастой головой в подушку, и мечтала. Мечтала о том, что, когда она вырастет, то ВСЁ, абсолютно ВСЁ будет по-другому. Не так, как сейчас. Взрослой, она сможет изменить свою жизнь. Осталось только немножко обождать. Вита страстно желала поскорее вырасти. Это стремление было её мечтой и навязчивой идеей. Разумеется, девочка мечтала и о других, более приземлённых и свойственных в её юном возрасте вещах. Она мечтала о том, какой у неё будет муж, о том, сколько у них родится красивых чудесных детей…. Девочка мечтала о своём доме, где она будет жить вместе с мужем и детьми. Когда-нибудь. Когда она повзрослеет. Её мечта обязательно осуществится.

Она знала, что юность - это недостаток, который очень быстро проходит и все рано или поздно становятся равны. Но в детстве особенно сильно и остро чувствуешь, что на данном этапе жизни никаких-то прав у тебя, собственно говоря, и нет. Ты зависишь от других, слушаешь других, подчиняешься другим. Даже если это твои собственные родители. Особенно, если это твои родители.

Вита приподнялась на локте и посмотрела в задёрнутое узорчатым прозрачным тюлем окно. Воскресный пасмурный день катился к своему завершению, а невидимое за саваном серых туч солнце - к закату. Отвратительная погода. Мерзкая, холодная и сырая. И настроение у Виты было под стать неприветливой осени. Девочка испустила мучительный стон и упала на спину, глядя широко распахнутыми глазами в потолок. Скорей бы начались каникулы. На каникулах можно подольше валяться по утрам в постели, ничего не делать и не ходить в школу. Последний пункт был, пожалуй, наиглавнейшим положительным моментом школьных каникул.

В школе у неё как-то не складывалось…. Что? Да всё. Начиная от учёбы и заканчивая отношениями с одноклассниками, точнее с одноклассницами. Вита угрюмо закусила пухлую нижнюю губку. Училась она не шатко не валко. Преподаватели отмечали, что Вита смышленая и умная девочка, и при желании могла бы стать одной из лучших не только в классе, но и в лицее. Но при желании. А такового у Виты никогда не наблюдалось. Потенциальная золотая медалистка с трудом вытягивала четвёрки и то лишь благодаря тому, что родители ежемесячно платили за её обучение в лицее весьма кругленькую сумму. Вита давно поняла, что этим миром правят деньги. Может, где и по-другому, но только не здесь, и не в её жизни.

Вита перевернулась на живот и, положив острый подбородок на сплетённые кисти рук, стала наблюдать, как по застеленному тёмно-коричневым паласом полу ползёт, шевеля крохотными усиками, маленький жучок с блестящим, отдающим синевой панцирем. Откуда он взялся в её комнате? Так или иначе, девочка здорово завидовала ему. Этот мелкий короед был, по крайней мере, свободным. Он сам распоряжался своей жизнью и мог ползти, куда ему вздумается.

Повторно (или уже в который раз за вечер?) вздохнув, Вита перекатилась на спину и раскинула руки в стороны. Чёрт, и почему выходные всегда так быстро проходят? Почему за воскресеньем всегда наступает понедельник? В её случае этот день был особенно тяжёлым.

В понедельник нужно было снова идти в школу, сидеть сонной мухой за партой под нескончаемый нудный бубнёж преподавателей, и создавать видимость некой заинтересованности происходящим. А на переменах получить очередную порцию шлепков по заднице и настойчивых предложений «пойти сегодня вечером куда-нибудь погулять». Оставалось лишь загадать, кто это будет на сей раз. Многие мальчики весьма многозначительно посматривали на Виту. Некоторые предлагали дружить. Некоторые что «погорячее». Вита стоически игнорировала все предложения до единого. За что её и, мягко сказать, недолюбливали одноклассницы и кое-кто из девчонок постарше. Считали её высокомерной ханжой и стрёмной занудой. А она просто хотела быть самой собой.

Она не хотела целоваться на школьных вечеринках каждый раз с новым мальчиком и не хотела лишаться девственности в четырнадцать лет. Не хотела. Для более серьёзных отношений, способных вылиться в нечто большее, она просто–напросто ещё не доросла. Не повзрослела. А в вероятность любви до гроба между двумя подростками Вита не верила ни на грош. Уж для подобной ерунды она всё-таки достаточно взрослая!

Вита вздохнула. Тихо, жалобно, с тоской. Что-то в моей жизни явно не ладится, подумала она. Нужно что-то менять. Но что? Саму жизнь? Нет, она не способна, пока не способна, мысленно поправилась, упрямо набычившись, девочка. Вот дальше, чуть погодя. Всего через каких-то четыре года. Она станет совершеннолетней и…. А что потом? Вита боялась загадывать. Но не боялась признаться, что её пугает неопределённость будущего. Она боялась, что родители и в дальнейшем будут диктовать ей свою волю, не считаясь с её ВОСЕМНАДЦАТЬЮ годами. Заставят поступить в институт (отец клятвенно пообещает «всё устроить») учиться дальше. А она не хотела. Хотя…. Вита понимала, что через четыре года может измениться очень многое. И она сама. А у изменившегося человека так же меняются и приоритеты, и жизненные позиции. И это её тоже пугало. Она боялась превратиться в кого-то другого. Она хотела вырасти, но не хотела превращаться в другого человека. Она всего-то и хотела жить так, как захочется ей, а не другим.

На глазах девочки выступили невольные слёзы. Шмыгнув носом, Вита крепко обхватила, прижимая к себе, подушку. Зачастую, когда она предавалась мечтам и размышлениям о грядущем, на неё находила грусть, и начинали предательски бежать слёзы.

Иногда Вите казалось, что её никто не любит. Ни одна живая душа в мире. Даже мама с папой. Бывала, что мама смотрела на неё с отрешённым выражением на лице, словно видела свою дочь и не узнавала её. С отцом Вита никогда и не была особенно близка. Он постоянно пропадал на работе и предпочитал все проблемы решать с помощью денег. Вита иногда задумывалась, а чем для него была женитьба на маме? Брачным контрактом? Прибыльным инвестированием? Любил ли он маму, её? В те редкие дни, когда отец мог себе позволить находиться дома, они с мамой частенько ссорились. Зачастую на ровном месте из-за совершеннейших пустяков. И тогда Вита торопливо убегала в свою комнату и, нервно обкусывая ногти, клялась никогда не повторять родительских ошибок. Она не за что на свете не будет ругаться со своим будущим мужем.

У девочки не было друзей. Так, знакомые. Товарищи, но не друзья. С мальчишками она вообще предпочитала не общаться, а из девчонок на роль подруги ещё как-то подходила Лариса, но и та, как зачастую казалось Вите, общается с ней больше от скуки, когда нечем заняться или не с кем поговорить.

Вита думала, что в ней было нечто, отпугивающее и настораживающее окружающих. Что-то, что мешало ей по-настоящему сблизиться с кем-нибудь и завести надёжных друзей. Вита считала себя особенной, немного странной, не из мира сего. И отчасти она была права. К удивлению родителей, она никогда не болела, но при этом не выглядела пышущей здоровьем спортсменкой. Обыкновенная девчонка, стройная и хрупкая, с большими наивными глазами. Вот глаза у неё были необычные: редкого цвета – ярко-зеленые с малюсенькими жёлтыми вкраплениями по всей радужной оболочке. Вита больше ни у кого не видела таких глаз. Мама говорила, что они достались ей от бабушки. Вита неоднократно всматривалась в старые потёртые снимки покойной бабушки, но тщетно. Фотографии были чёрно-белыми. Она искала отдалённое сходство с ней и не находила.

В свои четырнадцать Вита считалась довольно-таки лакомым кусочком. Так считали не только парни. Она не любила вспоминать историю двухмесячной давности, когда познакомилась через интернет с одной симпатичной, милой и весёлой девочкой. Аня была старше её на два года и страдала от одиночества. Как и Вите, ей казалось, что она совершенно одна. Она писала, что отчаянно нуждается в друзьях. После нескольких дней переписки, девочки сошлись во мнении, что у них много общего и что им необходимо встретиться.

Вита надеялась, что Аня станет ей настоящей подругой, близким человеком, которому можно довериться, пред кем можно не стесняться слёз, у которого не стыдно спросить совета…

После школы Вита доехала на маршрутке до Восточного парка, где они договорились встретиться. Аня училась в этом районе в обычной школе, в последнем классе. Она уже ждала её. В жизни Аня оказалась ещё более милой…

Однако у Виты была необычайно сильно развита интуиция. Уже сходя с автобуса, она поняла, что дружба между ними невозможна. Откуда к ней пришло это знание, Вита объяснить не могла. Просто знала и всё. И подставляя щёку для поцелуя, она с горечью понимала, что можно смело разворачиваться и ждать следующего автобуса. Губы Ани настойчиво припали к её щеке и как бы невзначай скользнули к губам. Вита неловко отклонилась, заливаясь смущённой краской. А Аня, как ни в чем не бывало, беззаботно хохоча, схватила её за руку и предложила прогуляться. Августовский денёк выдался тёплым и солнечным, и не было причин отказываться. Аня без умолку болтала, тесно прижимаясь к Вите и не выпуская из руки её вспотевшую ладошку.

Как-то незаметно разговор переместился на более личные, даже интимные, темы. Аня призналась, что Вита ей очень нравится и что она хочет познакомить её со своими родителями. И тут же ошарашила новым заявлением, предложив поехать с ними на море. С Аней и её родителями! Аня уверяла, что предки не будут против. Вита впала в ступор, не зная, что и ответить. Всё-таки ей не хотелось обижать Аню.

Полная смятения и раздирающих противоречивых чувств, Вита вернулась домой с горящими после прощального поцелуя Ани губами и пылающими от стыда ушами. А дома её ждал очередной сюрприз – сообщение в скайпе от Ани, что она очень сильно любит её и что всё, что она сегодня сказала, на самом деле серьёзно. Вита не знала, что ей делать, то ли рассмеяться во всё горло, то ли разрыдаться от бессилия. Вышло нечто среднее. Вытерев выступившие на глазах слёзы, девочка села за компьютер и, поймав за хвост весёлых бесенят, написала в ответ сакраментальное «и я тебя люблю». Должно быть, Аня была просто в шоке, поскольку застрочила с пулемётной скоростью, присылая смайлики, сердечки, воздушные поцелуи и пылкие, полные страсти слова любви и благодарности. Вита с полуистерическим хохотом упала на кровать и хохотала до тех пор, пока в спальню не заглянула мама узнать, что же так развеселило её дочь.

Больше Вита не предпринимала попыток познакомиться с кем-нибудь через интернет. Аню она выкинула из списка контактов и постаралась забыть эту историю как страшный сон.

Ещё одной особенностью Виты было то, что ей никогда не снились кошмары. Она себе и представить не могла, что это такое - леденящий душу и кусающий неокрепшую детскую психику страшный ночной кошмар. Ей казалось это невозможным. Ну как человеку могут сниться всякие ужасы, наподобие Фредди Крюгера из серии знаменитых фильмов? Вита долгое время думала, что её просто запугивают, мол, не будешь слушаться - и тебе та-а-акое приснится…. Многим позже она поняла, что дело в ней самой. Просто она была особенной. Может быть, даже ненормальной. Настолько отталкивающей, что её старались избегать даже плохие сны.

Вите снились её мечты и желания. А в мечтах нет места кошмарам и злу.

Вита скрупулёзно уставилась на отполированные ногти. Она давно перестала их грызть. Но по-прежнему, всякий раз, как намечался очередной семейный скандал, пряталась в спальне, в своём убежище от реальных земных кошмаров.

Девочка вытянула ноги и повернулась на бок, подложив ладошку под щёку. Мечты, грёзы, желания…. Это всё, что у неё есть.

Она и не заметила, как заснула.

___________________________________________________________

Понедельник воистину оказался днём тяжёлым. Впрочем, Вита иного и не ожидала от этого, самого нелюбимого ею дня недели. Уроки тянулись невыносимо долго. Сумрачная и дождливая погода только усугубляли царившую в классах атмосферу обречённой безысходности. Вита то и дело зевала, низко склоняясь над учебниками. Непослушная чёлка русых волос падала на глаза, что девочке нисколько не мешало. Она и не думала сосредотачиваться на написанном в книге.

Спину Виты буквально обжигал взгляд сидящего позади неё Андрея. Вита знала, что нравится ему и что его взгляд обшаривает её с головы до пят, задерживаясь в основном на уровне поясницы и бёдер. В принципе, ей было абсолютно всё равно. Пожалуйста, пусть хоть глаза сотрёт, она за просмотр деньги не берёт. Единственное, что девочке не нравилось, так это похотливый маслянистый оттенок, проявляющийся в глазах Андрея, когда он слишком долго на неё смотрел.

На неё многие мальчики ТАК смотрели. А вот девочки (за редким исключением вроде Ани) смотрели совершенно по-другому. Например, как сидящие за соседней партой Вероника и Яна, неразлучная парочка, первые красавицы в классе. И по совместительству две наипервейшие стервы. Но это мнение Виты было сугубо личным и она не спешила доводить его до сознания широкой общественности. И сейчас они то и дело посматривали на Виту, о чём-то тихо перешушукиваясь меж собой и периодически хихикая в кулачок. Вид при этом у них был чрезвычайно загадочным. Вита ещё ниже склонилась над учебником, жалея, что у неё короткие волосы. Будь у неё роскошная шевелюра, как у той же Вероники, падающие на лицо волосы непроницаемой стеной закрывали бы её. И никто бы не видел, как она неудержимо краснеет.

Вита ненавидела взгляды подобные тем, что бросали на неё Вероника с Яной. И если в глазах Андрея проскальзывала похоть, то взгляды девочек были взглядами плотоядных хищников.

Наверняка уже задумали какую-то пакость. Вите зачастую выпадала сомнительная честь служить объектом насмешек со стороны этих красоток. Самое забавное было то, что в начальных классах её никто не доставал, и она прекрасно ладила со всеми, в том числе и с Вероникой и с Яной. Но, взрослее, они стали меняться.

Возможно, они меня не переваривают, потому что я не такая как они, мрачно думала Вита, ради разнообразия пытаясь сосредоточиться на написанном в учебнике тексте. Но буквы упрямо разбегались и расплывались у неё перед глазами. Занудный голос преподавательницы, вещающий о развитии и становлении средневекового строя, доносился, словно через вату, как бы из другой, отдалённой от нашей, реальности.

Я не такая, как они, да. Я не крашусь, стараясь быть одной из тысяч бестолковых куколок Барби. Я не восторгаюсь достижениями современной моды. Я не слушаю льющийся с радиоволн попсовый шлак. Я не хочу идти в поводу чужому мнению, лишь бы быть как все. Не хочу. Не хочу! Вита не заметила, как прикусила губу. На страницу учебника упала, разбившись маленькой кляксой, ярко-алая капелька крови.

Девочка мысленно выругалась, грязно и крайне нецензурно. Она бы никогда не позволила себе произнести такие слова вслух.

Вслед за первой капелькой сорвалась вторая. Вита повторила ругательство и поспешно облизала губы, смахивая языком выступившую кровь. Она почувствовала, как уши запылали обжигающим жаром. Вытащив из кармана джинсов носовой платочек и приложив к губам, подняла руку.

Замолчав, учительница вопросительно посмотрела на Виту.

- Можно выйти? – приглушенно буркнула Вита, не отнимая платочка от посолоневших губ.

- Да, конечно, Волкова. Постарайся не задерживаться надолго.

Благодарно кивнув, Вита вскочила и направилась к двери. Вслед ей донеслась сказанная нарочито ехидным голоском язвительная и обидная реплика:

- Вау, да у неё менструация изо рта пошла!

Вита даже не обернулась посмотреть, кто произнёс, даже прошептал, так, чтобы училка не услышала, эти слова. На подобную мерзость способна одна Вероника.

Но обиднее этих слов был зародившийся в полусонном классе смех. Многие услышали брошенную Вероникой фразу.

- Я сказала что-то смешное? Ничего, когда подойдём к домашнему заданию, смеяться буду я…

Притворив за собой дверь, обрывая на полуслове голос преподавателя, Вита медленно побрела по коридору. Она никуда не спешила и собиралась проторчать в туалете до самого звонка на перемену.

Пока Вита добралась до уборной, кровь перестала сочиться. Тщательно прополоскав рот и убедившись, что ранка не слишком глубокая, девочка застирала платочек и, досуха выжав, внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале.

Что во мне такого, что создаёт мне же кучу проблем, спросила Вита у глядевшей на неё симпатичной большеглазой девочки с коротко стриженными светло русыми волосами.

Чем я отличаюсь от других? Почему одни ненавидят меня, а другие хотят…. Трахнуть? Обладать мною? Я далеко не красавица и нет во мне внешне ничего такого, что могло бы сводить с ума.

Я - это всего лишь я.

Посмотрев на наручные часики (подарок мамы на восьмое марта), Вита вышла из туалета аккурат с пронзительно заголосившим звонком. Тот час пустынные коридоры лицея наполнились шумом хлопающих дверей, топотом ног и гулом десятков возбуждённых детских голосов.

-Scho-o-ol out, - невольно улыбнувшись, тихонько под нос пропела Вита.

Стараясь не встречаться ни с кем глазами, девочка, ссутулившись, побрела обратно в класс. Пока она шла, её три раза ущипнули за задницу, один раз как бы невзначай толкнули, успев мимоходом провести раскрытой пятернёй по груди, и раз наступили на ногу, не исключено, что действительно нечаянно.

В опустевшем классе её поджидала очередная подлянка, словно призванная окончательно испортить настроение и превратить понедельник в Самый Тяжёлый День её жизни.

На её парте кто-то розовой губной помадой вывел слово «сосалка». Вита медленно опустилась на стул, не сводя заблестевших глаз с пошлой, вызывающей и обидной до слёз надписи. Сглотнув, Вита влажным платочком начала лихорадочно стирать эту розовую гнусность, размазывая помаду по лакированной поверхности парты.

Когда-нибудь, когда-нибудь всё изменится, едва шевеля губами, шептала девочка, остервенело елозя платочком. Когда я стану взрослой, изменится всё. Я сама буду решать, как мне жить и как поступать. И я никому не позволю издеваться над собой. Когда-нибудь…. А почему не сейчас? Не сию же минуту, чтобы больше никому неповадно было? Ни Веронике, ни Яне, ни им подобным?..

Вита замерла. Почему она всё время думает о том, что сделает ПОТОМ? Почему все её мечты витают в далёком будущем? Почему она СЕЙЧАС ничего не предпринимает, чтобы доказать всем, что она действительно особенная?!

Ну что же ты, рохля? Чего ты боишься?

Сердце Виты учащённо забилось.

Я боюсь.

Я боюсь того, что скажут родители. Я боюсь, как отреагируют окружающие. Я боюсь постоять за себя. И это правда.

Я трусиха.

Но когда-нибудь ЭТО прекратится. Когда-нибудь я разорву этот круг.

Вита настолько плотно сжала зубы, что испугалась, как бы ни раскрошилась эмаль.

Я всем докажу, пусть для этого мне и придётся совершить невозможное.

Всего-то осуществить свои мечты.

__________________________________________________________

Я связался с Сэмом и уточнил последние детали намечающегося дельца. Право слово, до чего же мне хотелось услышать полный разочарования голос моего агента, скорбно поведавшего, что, мол, сделка отменяется. Сорвалась. Не сошлись в цене, Стормвуд решил воспользоваться услугами другого Ходящего, вспомнил, что у него не счесть забот и хлопот…. Да мало ли что! В жизни всякое бывает. Но моим тайным подспудным желаниям осуществиться было не дано. Плохо сдерживающий веселье Сэм елейным тоном сообщил, что всё идёт согласно плану, последние условия оговорены и одобрены и этой же ночью я должен начать операцию.

Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, я отключил телефон и в бессилии всплеснул руками. Чёрт, да как же мне не хотелось браться за это! Ну вот что-то не тянуло меня похищать девчонку, пусть и ради её же блага. Как не крути, а будучи дочерью одного из баронов (будем и далее считать, что тёплое кресло Большого начальника уже под задом у Стормвуда), она будет жить припеваючи, одним мановением мизинчика отбирая из длинной шеренги выстроившихся в порядке очереди принцев наиболее понравившихся. Отличные перспективы, безоблачное радужное будущее, высокое положение в обществе. Да миллионы девчонок на её месте с радостью убежали бы хоть на край света и ради одной трети заманчиво маячивших на горизонте подобных благ.

Чего я трясусь то? Ну да, Обратная Сторона — это не край света, а просто не представить себе, на сколько до хрена дальше! Но ведь и Вита наполовину жительница Обратной Стороны. Она даже не совсем человек, если уж говорить до конца. В её жилах течёт кровь сотен поколений Города Погибших Королей, пусть и разбавленная кровью Внешнего мира. Она возвращается домой. К отцу. К своему настоящему отцу. К прекрасному будущему и шикарной жизни. И на Обратной Стороне живут люди. И некоторые живут просто замечательно. Я же просто добрейший самаритянин какой-то, выходит! Из-за чего переживать?!. Не на заклание же я её веду, в конце-то концов!

Да, всё так и никак иначе, но всё равно некий маленький назойливый червячок сомнения и неуверенности подтачивал меня, грыз, и мешал спокойно спать. Не хотел я браться за эту работу. НЕ ХОТЕЛ. Сэму то что…. Он никогда не рисковал своей драгоценной липовой шкурой. Подозреваю, что на одних только процентах от всевозможных сделок он уже столько насшибал деньжищ, что давно мог бы преспокойно удалиться на покой, на заслуженный отдых. Обманники живут раза в три дольше обычного человека. Представляете, сколько он успел провернуть махинаций?

Всегда рисковал я. Но нынче дело и не в риске вовсе, а…. В моей совести что ли? Да нет, не похоже. Я так же никогда не отказывался от денег. И с точки зрения законов никаких преступных деяний не совершал и сейчас не совершу. То, что у нас назовут киднепингом, на Обратной Стороне сочтут торжеством справедливости. И в дополнение к солидной сумме монет мне с огромной благодарностью пожмут лапу, и глядишь, пожалуют какой орден или медальку. Я всегда рассуждал прагматично. Наверно, всё дело было в том…. В том, что я…

Я боялся. Вот так вот. Я просто-напросто испугался, как последний трус. И знаете, чего я боялся больше всего?

Больше всего я боялся Виты. Я не знал, как она отреагирует на происходящее, но склонялся к тому, что ничего хорошего мне от неё ждать не придётся. И вполне заслуженно. А вы бы как отреагировали, если бы вас ночью сонного выдернули из постели, велели собраться и сказали, что забирают вас в другой (не скажу, что лучший) мир?! Я бы первый посоветовал незваному гостю обратиться к психиатру…

Но не подумаете, что я боялся схлопотать от девчонки заточку в бок. Нет, конечно. Я боялся конкретно её. Я просто ума приложить не мог, что буду с ней делать все те дни, что займёт путешествие на Обратную Сторону и дальше к конечному пункту назначения в одном из Больших Городов. Что я буду, скажите на милость, с ней делать? О чём говорить? Да я представления не имел, как себя вести с четырнадцатилетними девочками!

Я был просто в ужасе от возможных трудностей, которые, я чувствовал, обязательно возникнут у меня с этой Витой. Да она же может просто рехнуться от происходящего. Я никогда не переводил на Обратную Сторону несведущих людей. А тут не только абсолютно «слепой» клиент, так ещё и ребёнок, и вдобавок ко всему девчонка! Право слово, с пацаном было бы намного проще всё уладить. Но с современной малолеткой женского пола? Увольте! Уж лучше сцепиться с десятком Бесноватых ведьм, чем с одной несовершеннолетней девочкой.

Что-то не везёт мне в последнее время. Как бы кто не сглазил. К последнему предположению я отнёсся совершенно серьёзно, без лишней иронии. Когда тесно соприкасаешься с Обратной Стороной, ещё и не то возможно. Так что мысль о Тёмном сглазе нужно взять на заметку. Уж не успела ли меня проклясть последняя Бесноватая, перед тем, как я отчекрыжил ей голову? Да нет вроде. К тому моменту крупный заряд каменой соли вышиб её из тела девочки ко всем чертям обратно в ад. Я враз помрачнел. Голову то я отрубил не ведьме. Стрелял, да, в ведьму, а обезглавил ребёнка, маленькую невинную сестрёнку Корина.

У меня невольно дёрнулось веко, и заныли все зубы. Не очень приятные воспоминания, доложу я вам. Не клеится у меня с детьми. Совсем не клеится. Не умею я с ними общаться. Нет у меня тяги к отцовству. Вытирать сопли и подтирать попу это не для меня, поверьте.

Однако делать нечего. Ничего другого мне и не остаётся. Такую профессию, как мою, не выбирают. Тут либо можешь, либо нет. Я мог. Умел многое из того, что недоступно другим, и что обычные люди и представить себе не в состоянии. Не скажу, что испытывал особый кайф от осознания своей уникальности. Совсем даже наоборот. Иногда я проклинал свой дар. Он мешал мне. Мешал мне жить так, как я хотел.

Сейчас по большей части я живу в угоду другим. Так, как выгодно кому-то. Как хочет кто-то. И меня никто не спрашивал. Я Ходящий. И этим всё сказано.

_______________________________________________________________

Вита проснулась, и некоторое время лежала, затаившись, как мышка. Она не двигалась и почти не дышала. Сердце учащённо колотилось. А вспотевшие ладони судорожно натягивали до подбородка тонкое одеяло. Страх. Из сна девочку вырвал страх.

В комнате было темно. Тяжёлая портьера, зашторившая окно, отрезала спальню девочки от сияния высыпавших на ночном небе звёзд. Тонкий улыбчивый месяц напрасно пытался заглянуть в комнату. Вита любила спать в полной темноте. Но сейчас, когда скопившийся сумрак окутывал её со всех сторон, Вита впервые пожалела о своей привычке. Ей было страшно. Она проснулась и не могла ничего понять.

Ей снился чудесный, полный восторга и волшебства сон, один из многих, что часто приходили к ней по ночам из царства мечтаний. Ей снились неведомые страны и таинственные леса, искрящиеся озёра и ярко-зелёные луга. Ей снились несуществующие миры. И некто, чьи тёплые карие глаза смотрели на неё с любовью и нежностью…

А потом свет померк, погасло солнце, и эти глаза…. Они тоже потухли. Виту обуял дикий, первозданный страх, пронзивший её миллионом ледяных игл, и она проснулась.

Вита, засопев, несколько секунд ворочалась, собираясь с силами. Затем, решившись и, чувствуя себя самоубийцей, сигающим вниз головой с моста, выпрыгнула из тёплой постели. Подбежала на цыпочках к окну, резким движением раздвинула шторы и нырнула обратно под одеяло. Тяжело выдохнув, девочка заставила себя успокоиться. Чтобы на неё не нашло, это всего лишь страх. Ничем не подкреплённый, призрачный и эфемерный. Кроме её страха, в спальне нет никого и ничего, что способно напугать или причинить боль.

Вита заворожено уставилась на залитое тусклым светом ущербного месяца окно. Она впустила ночь в свою комнату. Пригласила её войти. Девочка надеялась, что следом за ночью никто не последует. Ей вполне хватает и собственных страшилок.

Приподняв растрёпанную голову, девочка посмотрела на мерцающие красными цифрами часы на прикроватном столике. Два часа. До утра ещё ой как далеко. По правде говоря, Вита не особенно и хотела скорого наступления рассвета. С рассветом начнётся новый день, с новыми трудностями, проблемами и очередными пакостями. И школу наступление нового дня так же не отменит.

На кухне за завтраком, отец, как обычно, доедая на ходу овсянку, нейтральным тоном поинтересуется успехами дочери в учёбе и спросит, не нужно ли ей денег на карманные расходы. Затем, не дожидаясь ответа, скользнёт губами по маминой шее и, что-то бормоча, спешно ретируется. А они с мамой останутся одни, неловко глядя друг на друга в гнетущем молчании. Мама, кусая губы и отводя глаза, опять пожалуется на папину загруженность на работе и спросит, как ей, в общем-то, спалось этой ночью? И всё ли у неё в порядке?

Вита ненавидела семейные завтраки.

Снова вздохнув, девочка вытянулась в струнку, с наслаждением шевеля пальцами ног. Охвативший её страх начал понемногу рассеиваться в наводнивших комнату сумерках. Со страхом отступали вызванные грядущим днем волнения и тревоги.

Покосившись на запертую дверь, Вита залезла под одеяло с головой и повернулась на бочок. Некоторое время назад она нашла один надёжный способ бороться с дурными мыслями и волнениями. Способ действенный, очень приятный и… несколько преступный. Так, во всяком случае, считала Вита. Занимаясь ЭТИМ, она чувствовала себя чертовски пошлой и распутной. С одной стороны ЭТО ей нравилось, с другой она сгорала со стыда. Поэтому и предпочитала заниматься ЭТИМ глубокой ночью, когда родители спят. Вита представить себя не могла, занимающейся ЭТИМ, когда в соседней комнате мама смотрит телевизор, а отец работает за компьютером!

Ночью другое дело.

Вслух Вита боялась даже произнести это горячее и обжигающее слово – мастурбация. Про себя же произносила его неоднократно, смакуя и вертя на кончике языка так и эдак. Спроси кто у неё, мастурбирует ли она, и Вита, округлив от праведного возмущения свои большие необычные глаза, с чувством попранного достоинства принялась бы доказывать, что нет, никогда и ни за что!

А на деле…. На деле она часто давала волю пальцам.

Потом ей всегда было стыдно, и она краснела, как перезрелый помидор.

Но это было ТАК здорово! И так помогало расслабиться…

Вита всегда спала в коротенькой, едва прикрывающей бёдра ночной рубашке и широких свободных, не стесняющих трусиках-шортиках, с успехом заменяющих ей пижамный комплект.

Она с придыханием провела ладошкой по гладкому животу и ниже, поддевая пальцами резинку трусиков. Рука Виты скользнула по поросшему мягкими шелковистыми волосиками лобку и…. Девочку выгнуло в сладостной судороге, когда пальцы коснулись нижних губок. Она глухо застонала от наслаждения, лаская себя и постепенно наращивая темп движений. Вита свернулась калачиком, закусив изнутри щёку. Ей бы не хотелось, чтобы на её стоны в спальню начала ломиться мама, спрашивая, что случилось. Вита сунула между ног и вторую ладошку, зарываясь лицом в подушку. Под одеялом стало жарко, она вспотела, но ни на секунду не прекращала орудовать пальцами.

В промежности Виты было горячо как в печке, а спустя ещё некоторое время стало влажно и, не сдержав особенно громкого стона, девочка вцепилась зубами в наволочку. На неё накатила волна всеподавляющего наслаждения и, несколько раз дёрнувшись, как в припадке, Вита высунулась из-под одеяла, хватая пересохшим ртом воздух. Блаженно улыбаясь от счастья, девочка откинула одеяло и, поправив сползшие трусики, жмурясь, как довольная кошка, перевернулась на другой бок, лицом к окну.

Счастливую улыбку Виты как ветром сдуло, в голове разом ударила тысяча молотов, а весь скопившийся в низу живота жар огненным вихрем тревоги и паники рванулся к сердцу.

За окном, на фоне звёзд и ночного неба, кто-то был. Кто-то сидел на карнизе и смотрел на неё.

Чёрная, сотканная из тьмы фигура. То, что пришло вслед за ночью. Какой-то человек.

И этот кто-то, возможно, видел, ЧЕМ она занималась под одеялом.

Уши Виты едва не расплавились от стыда. Но…

Шестой этаж! Они жили на шестом этаже!

Фигура сидящего за стеклом на уступе карниза человека пошевелилась, и окно без малейшего шума растворилось, пропуская в спальню Виты ночной стылый холод. Тёмная фигура перебралась внутрь. Окно закрылось. Незваный ночной гость, как ни в чём не бывало, привалился спиной к стеклу, не слезая с подоконника, и забросил ногу на ногу.

Вита понимала, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Какой-то бред! Дурной сон. Того, что она сейчас видела, просто не могло быть! А может, она до сих пор спит? Девочка сильно ущипнула себя за ладонь и невольно вскрикнула. Боль была вполне реальной. Настоящей. Значит…

- Да не спишь ты, не спишь. Не щипай себя, а то синяки останутся.

Он с ней заговорил! Она не спит!

И тут уж, более не в силах сдерживаться, Вита завизжала. Визг получился отменным, пронзительным, звонким и чрезвычайно громким. На такой крик должны сбежаться все жильцы дома, не иначе. Визг девочки был способен поднять из могил мёртвых. Но не проникнуть за пределы её комнаты.

- Да не ори ты, глупая, всё равно никто не услышит. Поверь.

______________________________________________________________

Скалолаз из меня, конечно, посредственный, но взобраться по усеянной кондиционерами и кронштейнами спутниковых антенн стене на высоту шестого этажа я в состоянии. Проникнуть в нужную мне квартиру через закрытое окно и вовсе плёвое дело. Простейшее заклинание и почти любое окно угодливо скажет мне «привет». Ну а дальше и вовсе дело грубой техники: наложить на комнату заклятие Абсолютной тишины и никто не услышит, что происходит внутри, хоть гранату взорви.

Способ я выбрал довольно экстремальный и вычурный. Проще говоря, попахивало выпендрёжем и некоторым пижонством. Я примерно представлял, как выглядит моё эффектное появление на карнизе средь ночи для посторонних глаз. Вот только я никак не ожидал, что эти глаза будут. А они были, вовсю смотрели на меня с изумлением и страхом. Глаза с Обратной Стороны. И если у меня ещё оставались сомнения по поводу истинного происхождения Виты Волковой, то они исчезли напрочь, стоило мне встретиться с ней взглядом. У простой девчонки таких глаз быть не может. Ярко-зелёные, светящиеся в сумраке спальни двумя колдовскими фонариками, с россыпью желтоватых крапинок по всей радужной оболочке. Глаза другого мира.

Орала девочка знатно. Её пронзительный истошный визг сделал бы честь и баньши. У меня болезненно заныли зубы, тут же захотелось сунуть голову куда-нибудь, где тихо и спокойно. В землю, например, как страус. К сожалению, заклятие Абсолютной тишины не ограждало меня от диких воплей этой взъерошенной мелкой фурии. Разве я не сказал ей, что кричать бесполезно? Хотя бьюсь об заклад, что хрен она меня услышала…

В принципе, я её отлично понимаю. Ну, вы представьте ситуацию – в два часа ночи к вам в спальню с улицы вваливается какой-то подозрительный, одетый во всё чёрное тип в длинном плаще, с мрачной физиономией и уговаривает не кричать. Какова картинка? И не поймёшь, куда и звонить-то в первую очередь, в полицию или в психушку! На месте Виты кто-угодно испугался бы и стал орать. Я бы и сам, наверно, офигел при иных обстоятельствах.

Вопрос в другом. Почему Вита не спала в два часа ночи, когда я бесплотной ночной тенью собирался десантироваться в её уютном тёплом гнёздышке? И, скажу вам, я теперь понял, чем склонны заниматься по ночам девочки её возраста. Не скажу, что увиденное привело меня в бурный восторг. Как раз наоборот, захотелось залиться алым цветом и стыдливо отвернуться в сторону, извинившись, что ошибся адресом. Ну, Сэм, ну твою мать, спасибо тебе огромное…. И это только начало, господа.

Тем временем, пока я предавался невесёлым размышлениям, разместившись на подоконнике и закинув ногу на ногу, Вита окончательно выдохлась.

Она сидела на кровати, завернувшись по горло в одеяло, и тряслась как заячий хвостик, не сводя с меня перепуганных глазищ, отслеживая каждое моё движение. Бедная девочка, мне даже стало как-то неловко за себя. Её тяжёлое хриплое дыхание прокалывало наступившую тишину и почему-то напомнило мне урчание кошки.

- Кто вы такой? И что делаете в моей комнате? И как вы вошли внутрь?! – Вита смотрела на меня агрессивным волчонком. Такого и не пытайся погладить по шёрстке. Вмиг останешься без пальцев. – Сейчас прибегут мои родители и вам не поздоровиться!

- А я по-другому думаю. Я думаю, что если бы они заподозрили, что в твоей комнате происходит неладное, то уже давно были бы здесь. Но их нет. Потому что твоих воплей никто не слышал. И дверь, добавлю, не откроется, пока я не захочу. Мы с тобой совершенно одни и в полной изоляции. Я бы не хотел, чтобы нашей приватной беседе кто-нибудь помешал, Вита.

- Вы что, Гарри Гудини? – пренебрежительно, с вызовом фыркнула девочка и тут же осеклась. Её глаза стали совершенно круглые. – Откуда вы знаете моё имя? Что, в конце концов, происходит?..

Умница ты моя, мысленно похвалили я Виту. Сразу видно белую кость Обратной Стороны. Она уже почти полностью пришла в себя и обрела способность здраво рассуждать и задавать правильные вопросы. Что ж, тем проще и лучше для меня. С утопающей в слезах и соплях воющей истеричкой пришлось бы гораздо сложней.

- Я знаю не только твоё имя, Вита, но и многое другое, - я пригладил распущенные по плечам волосы. – О тебе.

- Обо мне? – Вита почувствовал себя явно неуютно, и заёрзала на постели, отгораживаясь от меня тонким одеяльцем, словно это был железобетонный бруствер.

- Именно. Мне известно многое, о чём ты и не догадываешься. Например, о том, кто ты на самом деле.

- Я знаю, кто я! – девчонка воинственно задрала подбородок, кутаясь в одеяло, как казачий атаман в овечью бурку. – А вот своё имя вы пока так и не назвали!

Я кисло скривился. Ну всё, началось помаленьку… Пигалице палец в рот точно не клади.

- Меня зовут Эрик Кроу по прозвищу Молот Ведьм, - представился я по полной программе, с интересом наблюдая, как у девчонки глаза чуть не убежали на лоб. – А ты думаешь, что тебя зовут Вита Волкова.

- Вы не очень похожи на комедианта. А говорите довольно нелепые и смешные вещи, - однако по растерянному виду девочки не было похоже, что ей особенно смешно. – Я знаю, что я это я, не больше, ну и не меньше!

Её гордый и пронзительный взгляд пробрал меня до печёнок. Нет, ну вылитая баронесса Города Погибших Королей. Ох, грехи мои тяжкие…. Как же мне это всё не нравится!

Я спрыгнул с подоконника и развязано плюхнулся в вертящееся кресло у заставленного учебниками и не подающимся идентификации хламом письменного стола. Вита грозно нахмурила тонкие брови, с неодобрением посмотрев на мои сапоги.

- Спору нет, ты это ты, - я склонил голову набок, изучая белеющее в полутьме лицо девочки. Она был красива. Большие глаза, тонкий изящный нос, волевая линия подбородка, полные губы и озорная короткая причёска. Её растрёпанные волосы торчали во все стороны, и сейчас она напоминала взъерошенного ершистого воробышка.

- Но твоя фамилия не Волкова, - я был непреклонен и безжалостен, да и не было у меня времени с ней долго рассусоливать. Кто другой на моём месте уже паковал бы её в мешок, а я ещё пытаюсь как-то по-человечески, чтоб не сильно травмировать…

Она так и осела. Как будто я ударил её. Странно…. Такое ощущение, что подспудно, где-то на уровне подсознания, в глубине души она не исключала подобного варианта. Как будто она о подобном догадывалась. Кто знает, может, так оно всё и было. Я присмотрелся к её глазам повнимательней. Комнатные сумерки не смогли мне помешать увидеть на самом донышке этих необычных чудных глаз затаённые печаль, тоску и вечные, задаваемые самой себе вопросы. А ещё я увидел в них мечты и грёзы. Эта четырнадцатилетняя девочка неисправимая мечтательница и романтик, и очень несчастная вместе с тем особа. И, как мне показалось, я почти догадался, почему.

Внешний мир. Он отторгает её. Или она сама неосознанно отделяется, неважно. Важно лишь то, что она постоянно ищет что-то, что сможет изменить её и её жизнь. То, что изгонит из сердца боль и тоску. Эта девочка всё время ищет себя. Она ищет Обратную Сторону.

- С чего вы взяли, что я должна вам верить?

- Ты мне ничего не должна, - покачал я головой. – Это тебе задолжали. И ты не представляешь, насколько много. На каждый день из твоих четырнадцати лет.

- Кто? – нижняя губка Вита задрожала. Чёрт, похоже, слёз всё-таки не избежать.

- Твой отец. Твой настоящий отец. Джулиус Стормвуд, член союза Четырёх, почти Барон. Ты его дочь, Вита. Незаконнорожденная и брошенная во Внешнем мире дочь. Ты почти баронесса Города Погибших Королей. Твой настоящий дом не здесь, не среди этих четырёх гнетущих и душащих тебя стен. Твоя Родина – Обратная Сторона. И я заберу тебя туда. Я отвезу тебя домой, Вита.

Как вы думаете, что сделал эта девчонка после всего мною сказанного? Не догадываетесь? Эта чертовка просто повалилась на кровать и истерически расхохоталась. Из её глаз потекли слёзы. Я сконфуженно подпёр сжатым кулаком гладкий, выбритый по случаю подбородок. Чувствовал я себя совершеннейшим дураком.

Пусть смеётся. После обязательно полегчает. Я меж тем осмотрелся. Ничего особо необычного или занимательного в спальне Виты я не увидел, не считая прятавшегося под кроватью навострившего уши домового. Косматый, похожий на потешного медвежонка, Хозяин с немалым любопытством ловил каждое слово, и с большим сомнением косился на меня из-под свисающей с кровати простыни. Его большие, как плошки, жёлтые глаза загадочно мерцали в темноте. Он никак не мог допереть, что я его вижу.

Отсмеявшись и часто икая, Вита нарочито громко и развязано сказала:

- Ух ты, просто класс! Подумать только, я наследная принцесса какого-то там города. Нет, берите больше, целого мира! Ха-ха! Вам самим не смешно? Что вы мне лапшу вешаете? Убирайтесь вон из моей комнаты, пока я не вызвала полицию!

Последние слова она выкрикнула, выпрямившись на кровати, откинув одеяло и сжимая кулачки. В ночнушке и прикрывающих бёдра трусах она смотрелась очень забавно, о чём я не переминул сказать, чем сразу же охладил её разгоревшийся самурайский пыл. Надувшись, Вита сложила руки на груди и ошпарила меня взглядом раскалившихся глаз. Домовой под кроватью что-то одобрительно заворчал, видимо, полностью поддерживая девочку. Я скептически изогнул бровь.

- На твоём месте я бы тоже не поверил, Вита, - сказал я. – Но я пришёл не с пустыми руками. Ты мне поверишь, обязательно. Тебе нужны доказательства? Что-то более весомое, чем погрузившаяся в непроницаемую тишину комната и моё появление?

- Будьте так добры, - в улыбке девочки не было ни капли веселья.

- Например, я знаю, что тебе никогда не снятся кошмары. И я знаю, почему.

- Почему? – вырвалось у неё. Она вся обратилась в слух. Я рассмеялся и Вита, поняв, что попалась на мою удочку, что-то тихо буркнула под нос. Жаль, что слышу я намного хуже, чем вижу.

- Кошмары приходят к нам с Обратной Стороны. Они не трогают тебя, потому что чувствуют родство с тобой. На Обратной Стороне кошмары обитают в Городе Магических Искусств. Ими управляет колдуны из Магистрата. Это я так, для общей информации.

- Бред какой-то, - выдохнула Вита, меняясь в лице. – Зачем вы мне всё это рассказываете? Что вам от меня надо? Вы хотите похитить меня? Мой отец вполне состоятельный человек…

- Перестань, - мягко сказал я. – Признайся, ты же понимаешь, что я не лгу тебе. Ты знаешь это. Не знаешь почему, но знаешь. И ты веришь мне. Ты поверила в меня, как только я возник на карнизе твоего окна. Вита, ты всю жизнь верила в сказки, ты всю жизнь мечтала о чуде. И теперь, когда сказка готова стать частью тебя, ты идёшь на попятную?

Она жалобно посмотрела на меня, прикрыв обеими ладошками рот. Я виновато опустил веки.

- Вита, люди, воспитавшие тебя, не родные тебе. Без сомнения, они достойны уважения и, безусловно, ты любишь их, а они тебя, но твоё место не здесь…

- Вы что-то говорили о доказательствах, - жёстко оборвала меня Вита. Её скулы заострились, а глаза не отрываясь, буквально расстреливали меня. – Я хочу поверить. Но я хочу поверить в реальный мир, а не в плод чьего-то больного воображения. Покажите мне сказку, господин Кроу! Я хочу увидеть волшебство. Если оно существует, то я желаю прикоснуться к нему. Ну же!..

- Нет ничего проще, - с видом опытного фокусника я встал на ноги и подошёл к ней. Опустился на корточки и подмигнул. – Ты хотела чего-то необычного? Волшебства?

- Да, - заворожённая моими действиями, прошептала Вита. По её глазам я понял, что она действительно этого хочет. Всегда хотела.

Я усмехнулся и, сунув руку под кровать, нагло ухватил за шкирку буквально обалдевшего от подобной фамильярности Хозяина и вытащил наружу. Естественно, Вита не могла в нашем мире видеть его. Для её глаз я держал в пальцах пустоту. До тех пор, пока не шепнул Развеивающее заклятие, и отчаянно дрыгающий ногами и костерящий меня на все лады домовой не предстал перед обомлевшей девочкой во все красе.

- Ч-что ЭТО? – еле выдавила она, невольно отодвигаясь к изголовью кровати.

- Не что, а кто, - педантично поправил я, аккуратно опуская домового на пол и разглаживая ему шерсть на загривке. – Это дух дома, иными словами, домовой. В основном они добрые и славные малые. Бывают, конечно, среди них и скандальные типы, но вам повезло. Ваш Хозяин на редкость отличный парень. И готов стоять за тебя горой.

От моей похвалы готовый поначалу сожрать меня с потрохами домовой как-то сразу приосанился и скромно потупился. Осмелевшая Вита подалась вперёд, к краю постели и смотрела на него во все глаза.

- Ну чем тебе не чудо, а? Не желаешь к нему прикоснуться?

Возведённый мною в ранг «чуда» домовой досадливо крякнул и встопорщил шерсть. Думаю, он бы и хвост распушил, имей он его. Я одарил Хозяина одним из своих фирменных взглядов, дающих понять, что я более чем оправдываю данное мне молвой прозвище. Домовой уяснил, что парень я серьёзный, к шуткам не предрасположенный, и поспешно мигнул жёлтыми глазищами. Дескать, никаких выкрутасов. Ну, вот и отлично, рад, что мы с ним сразу поладили.

- Вот оно, волшебство, Вита, то, о чём остальные читали лишь в сказках, в далёком детстве. А для тебя сказка продолжится, достаточно руку протянуть. Ну же, смелее…

Вита, с засветившимися детским восторгом глазами, неуверенно наклонилась к низенькому домовому. Я отступил на шаг, не мешая ей. Она не боялась, и это было самое главное. Её душа сама потянулась к неизведанному, к недоступному для обычного человека. А она была не обычной девочкой. В ней заговорил голос сотен поколений предков с Обратной Стороны.

Хозяин не дрогнул, ничем не выдал своего недовольства, когда тонкие девичьи пальчики ласково и осторожно опустились на его заросшую мягкой волнистой шерстью голову с торчащими кошачьими ушами. Вита робко, словно боялась обжечься, провела раскрытой пятернёй по голове домового, пропуская чёрную шерсть меж пальцев; не удержавшись, остановилась на макушке и почесала за стоящим торчком ухом. Хозяин чуть не окосел и замурлыкал, как здоровенный откормленный кот. Всё, теперь они с Витой друзья не разлей вода! А если она ещё догадается раз в неделю оставлять в своей комнате под кроватью мисочку молока, то домовой пылинки будет с неё сдувать.

Представив себе эту картину, я широко улыбнулся. И тут же мрачно скрипнул зубами. Тому, о чём я подумал, не суждено случиться, не здесь и не в этой жизни. Скорее всего, после нынешней ночи Вита больше никогда не увидит не только домового, но и людей, воспитавших её. Она навсегда покинет свой дом и то, что окружало её с младенчества. И виной всему этому буду я. Иногда я сам себе дьявольски не нравлюсь, м-да…

Вита засмеялась. Она уже сильно, налегая всей ладошкой, гладила разомлевшего комнатного духа, почти наполовину свесившись с кровати. Её глаза пыли полны ничем не замутнённого счастья и той непосредственной детской радости, что доступны в её возрасте. Радость уверенно выжигала дотла скопившуюся на донышке глаз тоску, и я подумал, что Вите всего-то и нужно было, что увидеть частичку иного мира.

- Он такой классный! Такой лапочка, – с придыханием, срывающимся голосом пропищала девочка. Осоловевший домовой громко фыркнул, подражая Вите, и шустро юркнул под кровать. Вита встревожено посмотрела на меня. – Куда он убежал? Я сделала что-то не так?..

- Да всё в порядке, - поспешил я успокоить её. – Домовые очень стеснительны и не любят показываться на глаза. Просто ты его засмущала, бедолагу. Теперь он будет неделю отсиживаться под кроватью.

- Он всё время там? – мне показалось или она густо покраснела?

- Большую часть времени, - я спрятал улыбку, догадавшись о причинах сконфуженности Виты.

Она исподлобья окатила меня взглядом из разряда «ну ты и засранец». Я же, опёршись плечом о раздвижной шкаф-гардероб, стоящий в углу комнаты, невозмутимо сказал:

- Ну, будем считать, что с доказательствами моих слов мы разобрались. У тебя ровно час, чтобы собраться.

- С чего вы взяли, что я с вами куда-то пойду?

- Э-э-э…. Я ослышался? Мы же вроде обо всём уже договорились, - скорчил я постную мину.

- Мы не о чём не договаривались, - возразила Вита, невозмутимо глядя на меня. – Я вам верю, и больше не назову вас лжецом, но с чего вы взяли, что я с вами куда-то поеду? Я поверила, что существует магия и духи, я поверила в другой мир, откуда я вроде как родом…. Но почему я обязана со всех ног мчаться туда? И тем более с человеком, которого я вижу впервые в жизни! Может, вы хотите нарочно меня выманить и сделать со мной что-то плохое! А вы сами, вы вообще человек? Я не знаю, с кем я сейчас разговариваю. Для меня вы точно такое же загадочное и волшебное существо, как и домовой. И я не знаю, можно ли вам доверять!

Ого! А девчонка то умна не по годам. Я мысленно зааплодировал. Браво-браво, Вита Стормвуд. Ты достоянная дочь своего отца.

- Было бы странно и глупо ожидать, что ты сразу кинешься собирать вещички, - сказал я. – Скажу прямо и начистоту, Вита. Твой отец хочет тебя видеть. Он очень сильно раскаивается, что был вынужден оставить тебя во Внешнем мире. Думаю, что он любит тебя и всегда любил, и теперь хочет исправить свою вину. Он ждёт тебя.

- А какова ваша заинтересованность во всём этом деле?

- Моя? Это моя работа. Не скрою, прибыльная и высокооплачиваемая. У меня довольно широкий спектр профессиональной деятельности. Иногда я провожу на Обратную Сторону людей. Ты далеко не первая, Вита.

Я хотел быть честен с этой девчонкой. Ну, или почти. Но я старался, чёрт возьми! А всего, всего ей знать пока не обязательно. Хуже не будет, если я наплету ей, как сильно Джулиус Стормвуд любит её. Как оно там взаправду обстоит, оставалось только догадываться…

- Я доставлю тебя домой, в твой настоящий дом, в целости и сохранности. Вита, тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Никто не причинит тебе ни малейшего вреда, пока я рядом с тобой. Не буду врать, на Обратной Стороне хватает своих опасностей, но они не будут тебя затрагивать. В Городе Погибших Королей ты будешь принцессой. Ты часть этого города, девочка, и ты просто вернёшься домой. И ты только представь, сколько всего интересного и необычного ты увидишь за время нашего путешествия! Поверь, на Обратной Стороне полно чудес, о которых наш мир и не слыхивал.

- Вы предлагаете совместить приятное с полезным, - грустно улыбнулась Вита. Её большие глаза опять погружались в тенета печали. Ну как же так?.. – Экскурсию в новую жизнь, да, господин Кроу?

- Экскурс в Обратную Сторону, - я не смотрел на неё. Почему-то я не хотел видеть её боль. – Поверь мне, Вита. Я не дух и не призрак. Я обычный человек. Мой дом здесь, но я везде чужой.

- Кто вы? – она вновь сверлила меня своими огромными глазами и на это раз я не отвёл взгляд.

- Я Ходящий.

- А что это значит?

- У нас будет много времени, чтобы я тебе всё рассказал. Обещаю.

- А моя… - Вита запнулась, обхватила себя за плечи, словно замёрзла, и нерешительно, едва слышно спросила:

- Моя мама, господин Кроу? Моя настоящая мама? Что с ней? Я её увижу?

- Конечно.

Мне случалось совершать немало дурных поступков, но такой подлой и отвратительной свиньёй, как сейчас, я себя ещё не чувствовал.

Часть 3

Наверняка каждый из нас помнит, когда впервые в жизни совершил поступок, Настоящий поступок, после которого мог сказать себе, что повзрослел, что вырос из коротких штанишек и стал по настоящему взрослым самостоятельным человеком. У всех период взросления происходит по-разному. Одни становятся взрослыми, без особых сожалений и раскаяния расставшись с невинностью. Другие вливаются в мир взрослых людей, принеся домой первую честно заработанную получку. Третьи, когда покидают родной очаг.

Я почувствовал себя взрослым мужчиной, когда впервые убил веретенника. До того мои руки были абсолютно чисты и незапятнанны. Веретенники - это мерзкие, крайне опасные, дикие и совершенно неприрученные твари с Обратной Стороны, живущие в самых труднодоступных и заброшенных местах. Ублюдки не в меру прожорливы и горе тому, кто имел неосторожность заплутать на их охотничьих угодьях. Даже одна голодная тварь представляет немалую опасность для человека, что уж говорить, когда веретенники собираются в стаи. Подобное, правда, происходит редко. Уж больно эти носатые уроды склочны и нетерпимы даже к себе подобным. Но иногда что-то заставляет их сбиваться в шайки по трое-четверо, и тогда только держись. Одна надежда на быстрые ноги и светлых богов, которые, как общеизвестно, на Обратную Сторону предпочитают лишний раз не заглядывать.

Я тогда возвращался домой после второй ходки на Обратную Сторону. Был я намного моложе, чем сейчас, проще говоря, зелёным юнцом, который только начал соскребать дрожащей рукой пушок с подбородка и щёк. В ту пору я ещё не отваживался заглядывать в Город Магических искусств и Город Вечного голода, не говоря уже о неприступной обители Лордов - Городе Крови. Единственное доступное для меня место, и подчеркну, безопасное в плане сохранения жизни и здоровья, было Городом Погибших Королей, где жили преимущественно люди и более терпимые к людям создания, нежели остальные обитатели Обратной Стороны.

Помню, как будто это произошло вчера, что порядком устал, продрог (сентябрь ТАМ выдался на редкость дождливый и слякотный) и решил сократить путь. Тогда я ещё не придавал должного значения замечательной поговорке – короче дорога та, которую знаешь. Представив, что до седьмого Портала мне пилить по такой пакостной погодке, когда за шиворот льет холодный дождь, а ноги месят превращающуюся в скользкую грязь землю, почти сутки, я здраво рассудил, что ну его на хрен. Что я, романтик с большой дороги, чтобы наслаждаться подобными экстремальными прелестями продвинутой тамошней цивилизации? Нет уж, фигушки. И я здорово срезал путь, отправившись через Восточный перевал к седьмому Порталу.

Я, конечно, уже тогда знал, что Седьмым пользуются очень редко. Он был нестабильным и периодически давал сбои, да и репутация самого района, где находился портал, оставляла желать лучшего. Особенно после того, как в тех местах лет тридцать назад неизвестные уничтожили целый купеческий обоз, направляющийся в Город Магических искусств, не пощадив никого. И что самое интересное, не позарившись на брошенные рядом с трупами дорогие товары. Дельце было тёмным и непонятным, оставив после себя множество неразрешённых вопросов. Колдуны во всём случившимся обвинили Лордов. Те же, известные гордецы, не повели и ухом, высокомерно кивнув в сторону оборотней. Клыкастые в свою очередь вспомнили, что у них давние трения с людьми и…. Разгоравшийся скандал удалось замять, приложив немало усилий и после длительных переговоров на всеобщем собрании в Здании Нейтралитета.

Короче, седьмой Портал был местом дурным, нехорошим и мне по-любому не стоило к нему приближаться. Но я плевать хотел на суеверия и деревенские бредни. Чтобы побыстрее попасть домой, я был готов пройти хоть через все круги ада. Да, тогда я ещё по юношеской глупости неосторожно разбрасывался словами направо и налево, а ведь слово, оно имеет свою силу.

В общем, когда я, сияющий от радости, миновав горный, заросший непонятно как державшимся на голых камнях чахлым кустарником Восточный перевал, и спустился в низину к скрытому в развалинах древнего города седьмому Порталу, меня поджидал неприятный сюрприз. Порталом, судя по всему, не пользовались с тех самых времён, как людская молва объявило это место нечистым, что было само по себе странным. Мы же говорим об Обратной Стороне, не забыли? Наверно, всё дело было в том, что Седьмой находился в зоне влияния Союза Четырёх, а человек он везде человек, со всеми своими привычками и тараканами в голове.

Веретенник набросился на меня из зарослей бурно разросшегося дикого шиповника, когда я проходил мимо. Уж не знаю, кто его надоумил на мою голову устроить здесь логово, но идея была заранее обречена на успех. У простого человека не было бы не малейших шансов. Когда на тебя прыгает похожее на оживший кошмар страшилище с покрытой жёсткой чешуёй шкурой, длинными кинжальными когтями и вытянутым длинным носом-хоботком, похожим на веретено, понимаешь всю бренность бытия. Для этой твари завалить человека и присосавшись, как москит, вылакать всю кровь, раз плюнуть. Через хоботок они впрыскивают сам по себе слабый, но в больших количествах весьма эффективный яд, парализующий на некоторое время конечности. Обычно веретенникам этого времени вполне хватает, чтобы расправиться с беспомощной жертвой.

Я жертвой становиться не захотел. Схватившись с мерзким уродом врукопашную грудь в грудь, мы, сминая траву, вкатились в шиповник, из которого веретенник и выскочил. Помню, что бился я отчаянно, оглушая порядком смутившегося неожиданным отпором мерзавца свирепыми воплями. И чем больше в меня вонзалось колючек шиповника, тем сильнее я орал.

Закончилась наша эпохальная схватка тем, что, кувыркаясь по склону и начистую уничтожая встречаемую на нашем пути флору, мы прикатились к россыпи древних камней, где веретенник со всего маху стукнулся вытянутой башкой об основание мраморной, заросшей мхом тумбы, и благополучно отдал концы, всмятку проломив череп. Я, не скрою, к тому времени уже охрип и был похож на дикобраза…. И чувствовал себя ну очень взрослым.

Такая вот вышла история. В чём-то забавная, в чём-то поучительная. Когда я в сотый раз пересказываю её Айре, она всегда смеётся и называет меня большим шутником. Это меня то, с моей вечно мрачной и подозрительной рожей!

К чему я это всё? Да к тому, что с тех пор я ещё несколько раз сталкивался с веретенниками, но никогда не думал, что встречу банду больше шести особей, как мне однажды довелось на Западном тракте, в землях Оборотней. Так вот, я круто ошибался.

______________________________________________________

Повторюсь ещё раз, уважаемые – мне крупно повезло, что моей подопечной оказалась несовершеннолетняя девчонка. Эгей, парень, тут же воскликните вы, а кто, как не ты, не так давно ныл и жаловался на неумение ладить с детьми? Всё верно, не отрицаю, с детьми у меня никогда не складывалось и Вита в этом плане не исключение. Я к тому веду, что ребёнку гораздо проще навешать лапши на уши. Дети более доверчивы и куда как сильнее взрослых склоны верить в чудеса.

Скажем, что так просто уломать взрослого человека не получится. Я потратил на уговоры Виты гораздо меньше времени, чем предполагал. Девочка легко поверит в то, в чём засомневается женщина. Да, я бы предпочёл, чтобы у мастера Стормвуда в нашем мире проживал незаконнорожденный сын, но, никуда не денешься, будем иметь дело с дочерью. И, конечно, не могло не сыграть свою положительную роль то обстоятельство, что Вита была полукровкой, что зов Обратной Стороны манил, притягивал её, и она, повинуясь мне, следовала курсу, проложенному сердцем и душой.

Я тактично ждал за дверью, пока Вита собирала нехитрые пожитки. Я предупредил её, что нагружаться сверх меры не имеет смысла. В новой жизни у неё будет всё, чего она не пожелает. Маленькая бесовка, правда, тут же меня вполне заслуженно подколола, как бы невзначай поинтересовавшись о состоянии на Обратной Стороне дел с интернетом и проигрывателями компакт-дисков. Пробурчав что-то о зажравшихся детишках, я сказал, что в поездке пригодятся только вещи первой необходимости, без которых девчонке её лет действительно не обойтись.

Набросив на квартиру Виты полог Сонной пелены, я нагло прошёл на кухню, включил свет и, не обращая внимания на не слишком доброжелательный взгляд потащившегося за мной домового, с головой залез в холодильник, под завязку набитый съестными припасами. Мой домашний холодильник и вполовину не так затарен. Я зачастую долгое время пропадаю по командировкам и не привык хранить дома много продуктов.

С парочкой колоритных бутербродов и литровой бутылкой апельсиново-морковного сока я расположился за столом и вонзил зубы в пищу. Подкупленный мною пакетом молока домовой смотрел на меня влюбленными глазами, выглядывая из открытой посудомоечной машины. Я отсалютовал ему куском колбасы.

Вита была готова через полчаса. Просто удивительно. Я то по-старчески считал, что все современные девчонки изрядные копуши и лентяйки, которым, чтобы упаковать вещички, нужна чёртова уйма времени.

- Может, вам разогреть рагу с мясом? – большие волшебные глаза Виты смотрели на меня абсолютно серьёзно. Я чуть не подавился и отрицательно замычал.

- Нет, правда, мне совсем не трудно, - девочка поджала губы и, глядя мимо меня, сказала: – Вы знаете, мама очень вкусно готовит. Вы многое потеряете, если…

Она резко замолчала и опустила голову, пряча глаза. Я, глотнув сока, внимательно посмотрел на неё. Увидев заблестевшие хрусталики выступивших слёз, я лишь вздохнул. Вита нервничала и переживала, и я вполне понимал её. Она стояла передо мной, едва не вытянувшись во фрунт, стройная изящная тростинка, с непослушными, короткими густыми русыми волосами и опечаленным милым лицом с породистыми линиями, выдающими её принадлежность к дворянскому роду Обратной Стороны.

- Вита, - я осторожно подбирал слова, отчаянно надеясь, что они окажутся нужными. – Поверь, я давно понял, что всё, что не происходит в нашей жизни, происходит к лучшему. Всякое движение много лучше рутинного застоя. Нужно двигаться, стремиться к чему-то. Пытаться достичь чего-то. Нужно всегда пытаться прыгнуть выше головы и добиться невозможного. Зачастую при этом так больно ударяешься макушкой, что падаешь, а сил подняться и попытаться пройти всё заново, и нет…. Но у тебя, Вита, у тебя есть шанс всё изменить. Ты уже сейчас можешь дотянуться до самых дальних звёзд. А я тебе помогу в этом, клянусь. Не бойся, я буду рядом с тобой, я не дам тебе упасть.

- Я больше никогда не увижу своих родит... – она запнулась и вскинула подбородок, не давая пролиться слезам. – Я больше никогда не увижу ИХ? Я никогда не вернусь домой?

- Я не знаю, Вита, - честно ответил я. – Заняв своё место на Обратной Стороне, ты получишь множество привилегий. Твой отец очень влиятельный и уважаемый человек. Ты уже поняла, что наш мир часто посещают гости ОТТУДА. Кто знает, как всё дальше пойдёт…. Возможно, когда-нибудь ты и вернёшься сюда. Как говорят, неисповедимы пути господни.

- Я должна попрощаться с ними, - Вита не просила, она ставила меня в известность, и я не видел причин возражать ей.

- Конечно, ты имеешь на это полное право. Зачастую, прощание — это единственное, что остаётся у человека.

Она кивнула и вышла из кухни. Я знал, куда она направилась. В спальню Натальи и Сергея Волковых, двух не самых плохих людей, которые воспитывали её двенадцать лет. Что ж, они были и не самыми плохими родителями для девочки. Ещё неизвестно, что подразумевает под понятием родительская любовь сам Джулиус Стормвуд. Допив сок, я метким броском отправил бутылку в мусорное ведро. Извазюкавшийся в молоке Хозяин успокаивающим жестом показал, что обо всём позаботится.

Вита вернулась буквально через пять минут.

- Они так и не проснулись! – обвинительно сказала она. – Спят, как будто приняли двойную дозу снотворного!

- Разумеется, - не повёл я и бровью. – А как ты себе представляла прощание с ними? Они придут в себя в семь часов утра, когда мы будем не то что далеко отсюда, мы уже будем за пределами их представления о мире. И вот тогда они поднимут такой шухер, что только держись. Ты же не хочешь, чтобы весь этот кипеш начался раньше времени?

- Вас это не остановило бы, - Вита в упор смотрела на меня.

- Ты сама решила пойти со мной, - я с честью выдержал взгляд двух режущих пополам лазеров. – Вита, пожалуйста, не начинай. Ты умная девочка и должна понимать, что первый шаг сделан и обратно дороги нет.

- Я знаю, - она запустила пальцы в растрёпанные волосы. – Я готова, господин Кроу. Я пойду за вами хоть на край света.

- Бери выше, - я поднялся на ноги. – Мы пойдём ЗА край света.

________________________________________________________

Во мне шесть с лишком футов роста, в дышащей мне в затылок субтильной девчонке куда как меньше. Как ей удавалось заглядывать мне через плечо, ума не приложу. Однако Вита упорно продолжала совать попереди меня свой любопытный носик, не обращая ни малейшего внимания на моё негодующее сопение. Так скоро и на голову влезет, пигалица мелкая.

- Какой у тебя рост? – на всякий случай поинтересовался я, не отвлекаясь от создания Переходной Руны.

- Метр шестьдесят.

- А лет тебе… - высунув от усердия язык, я аккуратно свёл воедино Знаки времени и пространства.

- Четырнадцать, - растерянно сказала девочка. Я скорее почувствовал, чем увидел боковым зрением промелькнувшее в её глазах недоумение. – А что? Это настолько важно? А-а-а!.. Я поняла! Вам необходимо знать мои параметры, чтобы не возникло проблем при переходе, да? Ну, типа как альпинист высчитывает прочность страховочной верёвки…

- А мне тридцать, - сказал я, сурово, как мне показалось, нахмурив брови. – И у вас есть хорошая пословица, деточка. Не лезь поперёк батьки в пекло. Слыхала?

- Вы мне не отец.

- К счастью для тебя. Иначе я бы уже начал воспитательный процесс, - я нанёс завершающий штрих и отступил на шаг назад, любуясь проделанной работой.

- Есть ещё одна пословица по теме. Детей надо воспитывать, пока они помещаются поперёк кровати, а не вдоль.

Я сверху вниз посмотрел на Виту и обречённо махнул рукой. В конце концов, я знал, на что подписывался. Лёгкой жизни мне никто и не обещал.

- Вы мне всю стену изрисовали.

Вита стояла рядом со мной и довольно скептически созерцала моё творение.

- Что это? Больше похоже на китайский иероглиф, чем на магические знаки.

- Это руна Перехода, которая напрямую связана с одним из Порталов, - наставительно и терпеливо произнёс я. – При помощи этой руны я могу перейти на Обратную Сторону практически из любого места нашего мира. Из простых смертных умением создавать подобные, как ты говоришь, иероглифы обладают только Ходящие. Одни они способны напитать руну необходимой магической энергией. Больше на подобное никто не способен.

- А жители Обратной Стороны? – в голосе Виты проснулась явная заинтересованность.

- Я говорил о простых смертных. А у жителей Обратной Стороны свои методы. О которых тебе лучше не знать.

В спальне Виты на освобождённой от ковра стене, прямо на синих обоях я размашисто и со знанием дела нарисовал Руну перехода, четырьмя Печатями и тремя Знаками накрепко «привязав» её к Восьмому Порталу на Обратной Стороне. Вроде нигде не ошибся. Точность при создании Руны была основополагающим фактором. Не хотелось бы из-за глупой ошибки размазаться по всему межпространству.

- Мы сразу окажемся в этом… Как его там, Городе Погибших Королей?

- Увы, не всё так просто. Я могу перемещаться строго через порталы, смекаешь? Уйти я могу, в принципе, откуда угодно, но мне обязательно нужно «привязать» руну к конкретному порталу, который собственно и осуществляет сам переход между нашими мирами.

- Ага…. И сколько нам придется топать от этого портала до города?

- Несколько дней, если без проволочек. Если не поймаем карету. Не бойся, это будет увлекательная поездка. Думаю, ты ни разу не каталась в дилижансе, а?

- Дилижансе? – Вита нервно прыснула в кулачок.

- Автобусных сообщений ТАМ нет, - усмехнулся я. – Обратная Сторона застряла где-то примерно на уровне позднего земного средневековья.

- Да, представляю, насколько мне будет весело на новом месте, - удручающе вздохнула Вита и в который раз обвела тоскливым взглядом свою комнату.

- Думай о плюсах, - я подтянул ремни заброшенного за спину рюкзака. – Ну что, готова?

- Нет, конечно! – испуганно пискнула Вита, хватая меня за руку. Её горячие пальцы едва не обожгли мне ладонь. – Как я могу быть готова к ТАКОМУ?!

- Не бойся, - я заботливо сжал её хрупкие пальчики. – Просто держи меня за руку и ни о чём не думай. Всё произойдёт очень быстро, ты и глазом моргнуть не успеешь. Когда окажемся на Обратной Стороне, в границах Портала, ты испытаешь лёгкое головокружение, возможно, тошноту. Это вполне нормально, обычная реакция организма на переход, через пару минут всё пройдёт. Поняла?

- Ага!

- Да не кричи ты, - поморщился я. Вита не отрывала совершенно обезумевших глаз от нарисованной на обоях Руны, словно магический рисунок мог наброситься на неё и съесть.

Я напоследок окинул девочку оценивающим взглядом. Одетая в синие джинсы и короткий, до середины бёдер двубортный плащик серого цвета, обутая в ботинки на низком каблуке, Вита легко впишется в разношерстную гурьбу вечно запруженных улиц Города Погибших Королей. Кого только там не встретишь!

Но я смотрел не столько на её одежду, сколько на её лицо, пытаясь прочесть по глазам, о чём она думает. Бесспорно, она боится, и сильно боится. Но всеми силами пытается перебороть свой страх, не спасовать пред ним, и не показать мне, как она испугана. Я улыбнулся. Да, эта странная девочка-полукровка - личность. Очень сильная личность. Я поневоле начал проникаться к ней уважением. А добиться моего уважения, это, скажу вам, многого стоит.

- А это точно не больно?..

Но я уже не слушал её. Стиснув ладошку Виты правой рукой, я вытянул вперёд левую и призвал Знаки к себе. Они послушно, как уже бывало неоднократно, отозвались мелодичным звоном. Печати вспыхнули ярче сверхновой, а линии коридоров начали закручиваться в причудливую спираль. Руна напитывалась силой, пульсируя и поглощая мою энергию. Нарисованный простым чёрным фломастером рисунок засиял потусторонним огнём, приоткрывая занавес меж мирами и соединяя комнату Виты с находящимся за миллионы когда и где Порталом на Обратной Стороне.

Пора! Я, не закрывая глаз, шагнул вперёд. Тихонько поскуливающая Вита шагнула вместе со мной. Руна поглотила нас, засосав в стену. Я знал, что после нашего ухода рисунок истает, не оставив после себя и чёрточки.

Свет померк, и тьма межпространства на миг пала на нас, обволакивая и соблазняя.

Когда-то я пытался засечь время перехода, но быстро понял, что это бессмысленная затея. В межмирье нет времени. Там ничего нет.

Когда свет вернулся, пальцы Виты были скользкими от пота и судорожно царапали ухоженными ноготками мою ладонь. Она тяжело дышала и бесцеремонно прижималась ко мне. Я обнял её за плечо и слегка встряхнул.

- Всё, Вита, всё, мы на месте. Слышишь, девочка, мы прибыли. Мы на Обратной Стороне. Да открой же ты глаза, глупышка!

Ущипнув Виту за нос, я вышел из портала. Портал…. Пожалуй, чересчур громко сказано. Просто выложенный растрескавшимися древними камнями, испещрёнными магическими знаками, большой, примерно восьми футов в диаметре круг посреди заросшей жухлой травой низины. С трёх сторон возвышались пологие холмы, покрытые густым кустарником, как ёж иголками. С четвёртой стороны длиной, теряющейся в обоих направлениях, стрелой тянулась старая, соперничающая возрастом с Порталом разбитая двухколейная дорога. Когда-то по ней бегали скоростные кареты и транспортные дилижансы. Дорога была одной из главных сообщающих линий между Городом Погибших Королей и Приграничьем. Однако те времена давно канули в лету. Дорога с развитием новых путей утратила своё стратегическое значение и постепенно захирела. Раскинувшееся вокруг провинциальное захолустье в целом подтверждало мои слова. Правда иногда и здесь нет-нет, да и проносилась какая повозка, а то и карета, на что, собственно, я и рассчитывал.

- И это всё?! – в голосе Виты отчётливо слышалось такое горькое разочарование, что я невольно расхохотался.

- А что ты хотела? Праздничный фейерверк и сотрясание земной тверди? Увы, в нашей жизни всё куда как более прозаично…

По привычке осмотревшись, я ругнулся и поднял воротник плаща. На Обратной Стороне, как и во Внешнем мире, сейчас господствовала осень (которую я упорно называл зимой), что означало постоянно хмурое, затянутое тучами небо, лёгкий, но пронизывающий ветерок, пропитавшую воздух противную морось, липнувшую к подошвам сапог грязь. Мерзкая погодка, определённо мерзкая. Не люблю я осень на Обратной Стороне.

- Но здесь всё то же самое! Всё, как и ТАМ!

Я, уже традиционно вздохнув, повернулся к ней. Вита, по-прежнему находясь в каменном круге, с увесистой сумкой через левое плечо, уперев руки в бока, возмущённо смотрела на меня, будто надеясь при помощи глаз проделать во мне две дыры. Особенно меня впечатлили руки в боки: ни дать не взять разгневанная жена, со скалкой за спиной встречающая подвыпившего супруга.

- Мы вообще ГДЕ?

- Ну, на восточном тракте, в четырёх-пяти днях пути от Города Погибших Королей. Это если пешком. Я же надеюсь всё-таки поймать проходящую карету…

- Мне улыбаться?

- Не понял.

- Тут полно скрытых камер, да? Я угадала, господин Кроу, или как вас там звать на самом деле?..

- Ах, вот ты о чём… - я обречённо покачал головой. Вот ведь засранка. Ну разве можно не доверять такому честному и надёжному парню, как я?

- Тут даже воздух такой же! – зелёные, с жёлтыми крапинками глаза Виты метали громы и молнии.

- Слушай, - не скрою, я маленько разозлился. Всё же воспитатель подрастающей молодёжи из меня никудышный. Да и ангельским терпением я не отличаюсь. - Вита, ты меня нервируешь, серьёзно. Ты что, думала здесь дышать через респиратор и разгуливать в костюме химзащиты? Этот мир по своим природным параметрам почти ничем не отличается от того, где до последнего момента жила ты. Здесь одно солнце в небе и одна луна. Те же звёзды и те же облака. И рассветы и закаты. И травка зелёная и небо голубое. И воздух. Да, здесь немало того, чего нет во Внешнем мире, но речь у нас не о том. Об этом поговорим позже. А на счёт воздуха…. Ты не права, Вита. Вдохни поглубже, да полной грудью, не бойся. Вот так…. Ну что, чувствуешь разницу?

Вита смешно наморщила носик и…. Её глаза широко распахнулись.

- Эй, а чем это так пахнет? Такой приятный запах…. Как будто после весеннего дождя. Что это?

- Ты неправильно ставишь вопрос. Лучше спроси, ЧЕМ здесь НЕ пахнет. А если быть точным, то не воняет. На Обратной Стороне нет смрада больших городов Внешнего мира. Нет запаха бензина и выхлопных газов, нет коптящих небо фабричных и заводских труб, нет стекающих в реки ядовитых химических отходов, нет отравляющей атмосферу радиации. Ты всего-навсего дышишь свежим чистым воздухом, Вита. Всего-то навсего. Забавное ощущение, да?

Девочка осторожно, с опаской ступила правой ножкой на землю, сходя с каменного круга. Я, улыбаясь, наблюдал за ней. Забавная у меня попутчица, не скрою. Ох, чувствую, ещё намучаюсь я с ней…

- Давай, давай, смелее, - подбодрил я её. – Земля не разверзнется под тобой и с гравитацией тут всё в полном порядке. Мы не на Луне.

Вита, с трудом сдерживая растягивающиеся в улыбке полные губы, подошла ко мне. Что ж, смотрю, настроение у неё поползло вверх, как столбик термометра в сорокаградусную жару.

- Мне здесь уже нравится! – сказала она, задирая голову и ловя мой взгляд. – Я готова идти дальше, господин Кроу.

Я потормошил её по взъерошенным вихрам волос и потуже затянул на тонкой шейке шерстяной шарфик. Не хватало ещё, чтобы она простудилась, вытирать сопли я не нанимался.

- Я рад, что ты быстро акклиматизировалась. Сразу чувствуется, что ты здесь далеко не чужая. Обычно процесс адаптации к Обратной Стороне идёт куда как дольше. Первые минуты людей сильно мутит, некоторые даже теряют сознание.

- По-моему, вы забыли об этом упомянуть перед переходом, - осуждающе сказала Вита.

- Запамятовал, наверно, - уклончиво ответил я. – Ну что ж... раз ты готова, то не будем мешкать и терять время. До наступления ночи нам нужно успеть добраться до развилки, там и заночуем, если не встретим по пути хоть какое-нибудь колёсное средство передвижения.

Я достал из внутреннего кармана плаща массивные часы-луковицу и, откинув серебряную крышку, посмотрел на стрелки. Сдвиг во времени составил почти десять часов. На Обратной Стороне было три пополудни.

- Но прежде чем мы двинем дальше, давай, пока не зашло слишком далеко, сразу разрешим одну небольшую проблемку, хорошо?

- Ага, - Вита недоумённо наморщила высокий, без единой морщинки лоб.

- Тебя зовут Вита. Замечательное, кстати, имя. Никогда раньше такого не слышал. Что оно означает, если не секрет?

- Это уменьшительное от Виталия, - девчонка заметно покраснела.

- О как! Даже и подумать не мог, что есть такое женское имя – Виталия, - подивился я, а сама Вита покраснела ещё больше.

- Что ж, в любом случае имя у тебя на редкость прекрасное. А меня зовут Эрик. Эрик Кроу. Для тебя просто Эрик, безо всяких там господинов, мистеров, сэров и прочей чепухи, понятно?

- Понятно! – Вита заметно расслабилась и больше не скрывала улыбки.

- Отлично, уверен, что мы с тобой поладим и станем лучшими друзьями. Ну что, пошли? Думаю, что нас ждёт крайне занимательное путешествие…. Весёлая прогулка, так сказать.

Не знаю, кто меня тянул за язык говорить на дорогу такие слова, но сказанного не воротишь. Да уже и поздно было. Чёрт, кто ж всё-таки меня сглазил, а?

Глава 2

Мы выбрались из окружённой холмами низины на простирающуюся вдаль, насколько хватало глаз, дорогу. С правой стороны возвышалась, нависая над дорогой, горная гряда, утыканная низкорослыми искривлёнными деревьями, угрожающе и зловеще скрипящими на ветру растопыренными ветвями. С серого низкого неба начали срываться первые хлопья холодного снега.

Вита остановилась и, задрав голову, приоткрыв рот, ловила падающие снежинки.

- Что ты делаешь? – не выдержал я. С каждой секундой портящаяся погода отнюдь не улучшала моего настроения.

- У этого снега такой же привкус, как и дома…. Ну, ты понял меня, - Вита, непонятно чему улыбаясь, натянула тонкие кожаные перчатки и шутливо отдала мне честь. – Я в вашем полном распоряжении, сэр!

- Твоё счастье, что мы не в армии.

Некоторое время мы шли молча. Вита достаточно легко выдерживал заданный мной темп, почти не отставая. Я шёл, настороженно поглядывая по сторонам и не забывая смотреть под ноги. Я знал, что в этой местности иногда бывают оползни, подобно морскому приливу сносящие к дороге камни любых размеров. Не хотелось бы ненароком из-за собственной невнимательности подвернуть себе лодыжку. Тянущаяся параллельно дороге гряда плохо защищала от ветра. Он, зараза, дул прямиком с равнины.

Снег постепенно усиливался.

- А почему мы оказались настолько далеко от цивилизации? – задала вполне резонный вопрос сопящая справа от меня Вита. – Неужели мы не могли пройти через портал, расположенный ну хоть чуточку ближе к городу?

- Ну как тебе сказать…

- Как есть!

Я откинул со лба намокшие волосы и передёрнул плечами. В принципе, Вита имеет право знать…

- Мне поручили доставить тебя в Город погибших королей с соблюдением строжайших мер секретности. Никто не должен знать, кто ты. Так что для всех без исключения, пока я не сдам тебя с рук на руки, ты моя….

Я призадумался. Как-то я совсем упустил из виду это нюансик. Надо было заранее проработать легенду более подробно.

- Уж больно много возни вокруг моей скромной персоны, - натянуто сказал девочка. – Все эти тайны, интриги, чрезвычайные меры предосторожности…. И кого я должна изображать в нашем тандеме, Эрик?

- Я думаю, - на ходу огрызнулся я. Снег всё падал и падал, постепенно застилая дорогу белоснежным покрывалом, превращающимся там, где мы прошли, в грязно-серую дерюгу. Температура была плюсовой и снег, смешиваясь с землей, тут же терял всё свое воздушно-сливочное очарование.

- Могу предложить себя на роль боевой подруги, подмастерья, - принялась загибать пальцы Вита. – Так же случайной попутчицы. Любовницы. А? Каково звучит? Вита Волкова – любовница Ходящего Эрика Кроу. Спорю, такого ты ещё не слышал.

- У тебя что, ПМС? – старательно сдерживаясь, чтобы не отвесить ей знатного леща, спросил я.

Вита беззлобно зыркнула на меня из-под накинутого на голову капюшона поддетой под плащик толстовки.

- Нет. Просто, я далеко не каждый день путешествую между мирами. Для меня, хочешь верь, хочешь нет, то, что происходит, как-то в диковинку.

Прикусив готовую сорваться с языка колкость, я понимающе кивнул. И то верно. Пусть ерепенится сколько угодно, лишь бы держалась бодрячком и дальше. С меня-то не убудет.

А спустя ещё буквально мгновение вместе с пикирующим с неба снегом, на нас градом посыпались и неприятности.

Первой неладное, к моему изумлению, почувствовала Вита. Она внезапно остановилась и, опустив голову, сказала:

- Не хочу выглядеть глупой, но, по-моему, я слышу какие-то странные звуки. Ты разве ничего не слышишь? Ну, как будто стрекочет сверчок. Только очень большой. Смешно, да?

- Сверчок? – я застыл как вкопанный.

- Скорее всего, я ошибаюсь, но эти звуки доносятся оттуда, - Вита ткнула пальцем влево, указывая на подбирающиеся к дороге заросли искорёженных, словно поражённых неведомой болезнью, деревьев, усыпанных мокрым снегом как сахарной пудрой. – Что это, Эрик? Птицы? Было бы здорово увидеть их!

Я весь подобрался, прислушиваясь, и где-то на самой грани восприятия, доступного человеческому уху, услышал тихий перестук сыплющихся камней, шорох и…. Верно. Едва различимый треск. Стрекотание сверчка, как сказала Вита.

Я знал только одно существо, которое при передвижении способно издавать такие странные звуки. И это был не сверчок-переросток.

Веретенник.

- Ну у тебя и ушки, девочка, - процедил я сквозь зубы, отводя в стороны полы плаща.

- Ага! – радостно заулыбалась Вита, довольная моей похвалой.

- Чтобы не случилось, стой за моей спиной и не вздумай даже на полшага отойти от меня. Поняла? Я спрашиваю, ты хорошо поняла меня?

- А что… – улыбку девочки моментально сдуло.

- Стой за моей спиной и не высовывайся! – гаркнул я, разворачиваясь к подёрнутой снегом горной гряде. Странные подозрительные звуки приближались и усиливались.

- Не надо орать на меня! – в большущих глазах Виты заблестели обидные слёзы.

Но у меня уже не было времени рассуждать о том, насколько глубокую душевную травму я нанёс ей, накричав.

Они преследовали нас. Теперь в этом у меня не было ни малейших сомнений. Они. Веретенник был не один. Я боялся представить себе, сколько этих тварей должно было собраться в стаю, чтобы издавать столь громкие звуки. Столько, сколько я, наверно, за один раз никогда и не видел. А это было совсем плохо.

Я не боялся их, даже если носатых тварей окажется целая (что всё-таки маловероятно и нежелательно) дивизия. Я вообще храбрый парень и не боюсь никого и ничего и всегда готов надрать задницу хоть самому Вельзевулу. Но только когда я один.

Я боялся за Виту. За эту хрупкую четырнадцатилетнюю девчонку с заблестевшими от слёз глазами, послушно жавшуюся к моей героической спине. И я боялся, что она будет обременять меня. Что она запаникует, ударится в истерику и побежит. А я не смогу защитить её. Ладно, где наша не пропадала. Надеюсь, что она сможет в очередной раз приятно удивить меня.

Я одним небрежным движением сомкнул пальцы на рукояти пристёгнутого за спиной меча и шепнул Развеивающее заклятие, делающее оружие видимым. Вита, увидев появление клинка, восторженно ругнулась, забыв об обидах и слезах. А то, моему мечу любой джедай позавидует!

Я играючи поднял меч на уровне груди, широко расставив ноги и задерживая дыхание.

- Всё будет хорошо, Вита. Только не вздумай бежать. И всё, больше я не о чём не прошу.

- Я не побегу, - дрожащим от волнения голоском отозвалась Вита.

И знаете, я ей поверил.

Совсем рядом раздался треск ломаемых веток, на запорошенную снегом дорогу со склона покатились первые камни. Я занёс меч над головой. Сейчас начнётся. Стрекотание сверчков забило хруст сокрушаемых веток.

Вот они! Я выдохнул и сменил позицию. На склоне появились высокие серые фигуры, сутулящиеся, с необычно длинными, едва не волочащимися по земле узловатыми руками, с мощными загнутыми когтями. Покрытые чешуйчатой кожей с остроконечными оттянутыми к затылку ушами и длинными, как хоботки насекомых носами, веретенники не могли претендовать на звание Красавчики года. Они один за другим выбегали из сухого подлеска. Жуткие, разгорячённые быстрым бегом твари. Увидев нас, они дружно разродились восторженным рёвом.

Чёрт, а их намного больше, чем я думал. Я успел насчитать одиннадцать уродов, когда первый веретенник, размахивая когтистыми лапами, поскальзываясь на мокрой от раскисшего снега каменной осыпи, рванул вниз, к дороге, прямо на нас.

Я ждал их, не двигаясь. В моей голове лихорадочно стучала раздираемая изумлением мысль. Не менее дюжины веретенников в одной стае! Небывалый случай. Ещё больше меня поразило, что обычно предпочитающие нападать из мастерски устроенных засад, веретенники на сей раз уподобились охотничьим псам и неизвестно сколько времени преследовали нас. Судя по шибанувшему в нос запаху пота, волной валившего от набегающей на меня твари, запыхались они изрядно. Что-то мне всё это стало сильно не нравится. На ум почему-то пришло слово – западня. Нехорошее такое слово, особенно когда в качестве жертв выбраны мы с Витой.

На дальнейшие рассуждения времени мне не дали. За моей спиной испуганно заверещала Вита, знаменуя начало схватки.

Я резко, прямо из стойки ткнул мечом вперёд и насадил чересчур рьяного веретенника на клинок, как кусок шашлыка на вертел. Меч легко пробил брюшину заверещавшего ещё громче девочки монстра и вылез у того из спины. Запах пота веретенника перешибла вонь пролившейся крови.

Я успел выдернуть меч до того, как подоспели остальные чудовища. Безжалостно втоптав умирающего собрата в грязь, рыча и пуская слюни, веретенники попёрли всем скопом, надеясь задавить меня числом. От замелькавших носов-хоботков у меня затроило в глазах. И где вас столько набралось, сукины вы дети?!. Я ускорил движения, легко меняя позиции и практически без заминок переходя из защиты в атаку. Меч послушным продолжением моих рук рубил направо и налево, отсекая конечности и пронзая тела. Вонь становилась просто ужасающей. Я старался дышать через нос, уж не знаю, как справлялась с этим буквально влипшая мне в спину, но нисколько (вот умница!) не стесняющая моих движений Вита.

Ударив наотмашь, крест-накрест, я разорвал дистанцию, попятившись на несколько футов. Вита послушно выполняла все мои указания, ступая вместе со мной след в след. Оставшиеся в живых веретенники кружили вокруг нас. Продолжающий падать с неприветливо нахмуренного неба снег, едва касаясь их разгорячённых шкур, тут же превращался в пар. Я совершал мечом непрекращающиеся обманные движения, плавно перетекая из позиции в позицию и, таким образом, постоянно оказываясь к монстрам лицом. Они медлили, настороженно топчась и не спеша вновь нападать. Уже более половины их дружков валялась на превращенной в кроваво-грязное месиво земле. Жёлтые глазки оставшихся на ногах уродцев злобно таращились на нас. Носы-хоботки непрерывно сокращались, нюхая воздух. Оно и понятно, запах тёплых человеческих тел сводил тварей с ума.

Наконец, решившись, они вновь, тонко попискивая, перешли от раздумий к делу. Взмахнув мечом, я снёс башку наиболее ретивому ублюдку, развернулся, блокировал когтистые клешни следующего, укоротив ему руку ровно до локтя и, поскользнувшись, едва не загремел навзничь! Вита, поняв, чем могло закончиться для неё моё падение, протестующе завизжала. Да так сильно, что у меня заложило уши. Что-что, а кричать эта девочка умела просто на загляденье.

Выгнувшись дугой, я закинул клинок за спину, упирая острие в землю и, восстановив равновесие, ударил наскочившего на меня с радостным предвкушением на уродливой морде веретенника ногой в грудь. Монстр отлетел прямо на напирающего сзади товарища. Взмахнув лапами, они оба брякнулись на истоптанную дорогу. Не мешкая, я возвратным движением меча оборвал их трепыхания.

По ушам резанул крик Виты. Испуганный, яростный и звенящий от паники. Проклятье, не уследил таки! Последний веретенник, пользуясь моей временной оплошностью, подобрался вплотную и смог, негодяй носатый, сцапать девчонку. Когтистые лапы тисками сомкнулись на хрупких девичьих плечах, и монстр одним движением швырнул Виту в сторону. Девочка с воплем упала в заваленную мокрым снегом придорожную колею. Веретенник, не обращая на меня внимания, прыгнул на беспомощно копошащуюся и ругающуюся отборным, доложу вам, матом Виталию. Представив, что будет, если он всей тушей упадёт на неё сверху, я даже успел похолодеть. Но, холодея, я начал действовать. Как всегда, в подобных ситуациях, движения рук опережали мысли.

Шестифутовый меч, с грозным воем пробуравив воздух, рассекая сыплющиеся снежинки, закрутился увесистой оглоблей и в мгновение ока разрубил со всех ног несущегося к Вите монстра на две половинки. Серый мир, окрашенный в белые тона планирующих снежных хлопьев, взорвался кровавым алым фонтаном. Верхняя половина туловища веретенника шлёпнулась в грязь, когда нижняя, по инерции передвигая конечностями, пробегала последние шаги и упала в двух ярдах от поднимающейся на коленки Виты, рядом с зарывшимся в снег мечом.

Всё. Я тряхнул слипшимися мокрыми волосами и тыльной стороной ладони утёр выступивший на лбу пот. Старею, не иначе. Впрочем, я заведомо принижал свои достоинства. Как бы там не было, а вокруг в самых разных позах и степенях испорченности и изувеченности валялось не много не мало, а четырнадцать веретенников. Охренеть просто. Расскажи кому, не поверят.

Первым делом я подобрал меч и тщательно вытер покрытое алыми разводами лезвие. И только потом помог подняться Вите. Я сразу понял, услышав, как она прохаживается по матушке каждого без исключения сдохнувшего веретенника, подозревая оных в особо извращенных сношениях с представителями животного мира, что с ней всё в порядке. Жить будет.

- Ну что, смотрю, тебе начинает нравиться Обратная Сторона? – я на секунду прижал покрытую снегом с головы до ног девочку в себе. – Молодец, держалась просто на ура. Любой другой на твоём месте, держу пари, сплоховал бы. Молодец, истинная дочь этого мира.

- Спасибо за сомнительный комплимент! – отдуваясь и морщась, отозвалась Вита. Её мордашка была грязной и выражала крайнюю степень изумления. Видать, никак не могла поверить, что всё обошлось. – Блин, да я чуть не описалась, когда этот ублюдок схватил меня! А ты говоришь, что я хорошо держалась!

- Нормально, всего-то делов, сменить бельё, - я белозубо, по-идиотски улыбался.

Вита, фыркнув, оттолкнулась от меня и поковыляла к обронённой дорожной сумке. Думая, что я не вижу, она быстренько сунула ладошку между ног, видимо желая убедиться в сухости штанов и, повеселев, запрыгала козочкой. Я же, продолжая лыбиться, развернулся к месту побоища. М-да, будет, чем попировать ночным стервятникам и падальщикам.

Я пристегнул меч за спиной и поправил воротник плаща. Плохо, совсем плохо, скажу я вам. Почему-то у меня сложилось стойкое убеждение, что эти недоноски ждали нас. Что они знали, что мы рано или поздно появимся в Восьмом портале, и дежурили неподалёку. И почему-то мне казалось, что им был нужен ни столько я, а сколько мой клиент. Им была нужна Вита. Кому – им? Ну ясен пень, что не веретенникам. Ловушку устроили те, кто сбил их в стаю, дал координаты и приказал напасть на нас. Те или тот, кому известно слишком много.

Чёрт-чёрт-чёрт. У меня резко разболелась голова.

________________________________________________________

Дилижанс слегка трясло и подбрасывало. Завывающий снаружи ветер яростно кидался на стены и застеклённые окна дверей. Снег повалил сплошной стеной, налипая на крышу и принайтованный сверху багаж. Лихой возница, обосновавшийся на козлах, не придавал разгулявшейся непогоде никакого значения. Кутаясь в тяжёлый плащ из овечьей шерсти, знай себе, помахивал бичом, да изредка прикрикивал на впряжённую в дилижанс четвёрку резвых добротных коней.

В пассажирской будке было относительно тепло. В щели не задувало, на голову не капало. Скажу откровенно, нам с Витой невероятно повезло. Мы успели отмахать три или четыре мили, совсем стемнело, снег усиливался с каждой минутой, превращая ночь в размазанные белесыми штрихами сумерки. Поднялся ветер, похолодало. Я бы спокойно шёл и дальше, но Вита практически валилась с ног, то и дело покашливая в кулачок, и стараясь прижиматься к моему правому боку с подветренной стороны. Оно и немудрено. Бедняжка была просто физически не готова к подобным нагрузкам. Мне бы следовало учесть фактор скоропортящейся на Обратной Стороне погоды. Но я привык думать только о себе.

Добрых полчаса я потратил, чтобы оттащить подальше от дороги смердящие трупы полёгших веретенников. Следы крови на истолоченной дороге сразу же засыпал разлапистый снег. Дилижанс догнал нас, когда я уже подумывал взять вконец ослабшую, через шаг спотыкающуюся, девочку на руки. Думаю, на тот момент она успела десять раз проклясть и Обратную Сторону, и своего объявившегося отца, и себя и меня впридачу.

Дилижанс подоспел как нельзя кстати. Нам повезло и повезло очень крупно. И тем, что в кои-то веки по этой полузабытой дороге проезжал направляющийся в пригород пассажирский дилижанс, и тем, что в нём оказались свободные места. Впрочем, не покривив душой, скажу, что для НАС с Витой места бы нашлись в любом случае. Я бы пошёл на крайние меры, попросту вытолкнув взашей парочку лишних пассажиров на ветер и снег.

Дилижанс был из последних моделей, мощные амортизаторы сглаживали вибрацию, и часто встречающихся ухабов, и рытвин мы почти не ощущали. Небольшая тряска лишь укачивала и помогала заснуть. Вита, например, этим самым и занималась. Порядком обессилевшая девочка, тихо посапывала, привалившись головой к моему плечу, и иногда вздрагивала во сне. Намаялась, маленькая баронесса…

Помимо нас, в дилижансе путешествовали ещё три человека. Таким образом, в рассчитанной на восемь мест кабине было где развернуться. Вся тройка сидела напротив меня. Мужчина и женщина средних лет и свернувшийся клубком, положив голову на колени матери, маленький мальчик лет семи. Обычная добропорядочная семья. Судя по одежде и объёмному багажу достаточно состоятельные, чтобы позволить себе нанять дилижанс по маршруту Приграничье - Пригород. Собственно, так оно и оказалось. Да они могли и не останавливаться, чтобы подобрать двух плетущихся по окольной, забытой всеми богами, пользующейся дурной репутацией дороге, путников. Мало ли какие подозрительные личности шляются по ночам в столь ненастный час?

Ещё раз нам повезло в том, что кучер, приметив невысокий рост и бросающуюся в глаза субтильность Виты, понял, что рядом со мной находится девочка-подросток. Кто знает, как бы он поступил, если бы я тащился в гордом одиночестве.

Как позже выяснялось за возникшим в дилижансе разговором, мужчину звали Родерик, его клюющую носом второю половину Оброй, а так и не проснувшегося мальчугана Джейми. Обо всём этом поведал глава семейства, хотя я его и не просил откровенничать. Я назвался Германом, а практически сразу заснувшую Виту своей племянницей Ванессой. Слава богу, наш новый знакомец не стал уточнять, откуда и куда мы путь держим, и мудро перевёл разговор в иное русло, горько сетуя на подскочившие в последнюю декаду цены на зерно. Сам он был зажиточным фермером, имел хозяйство, полное всяческой домашней живности и направлялся в Пригород на свадьбу двоюродного брата, которому взбрело в голову пожениться сейчас и немедленно, будь он трижды неладен.

По большей части говорил один он, мне оставалось только поддакивать в нужных местах и изредка согласно кивать головой. Подвешенный к потолку масляный фонарик раскачивался в такт подпрыгивающим по дороге колёсам, по лицам находившихся внутри дилижанса людей сновали изломанные причудливые тени.

- Ранняя в этом году зима началась, не находите, мастер Герман? – похоже, этому человеку отчаянно хотелось пообщаться с кем-нибудь помимо дрыхнущего без задних ног сына и отмалчивающейся жены.

- Да похоже на то, - односложно ответил я, стараясь не совершать резких движений, чтобы голова Виты не соскользнула с моего плеча.

- Климат меняется. Скоро холода окончательно воцарятся на земле. Зима вытеснит лето. Я слышал, что многие приписывают последние климатические изменения Ордену…

Я скептически поднял бровь. Не спорю, магистры способны на многое, но управлять первозданными силами природы, тем более силами Обратной Стороны, искажёнными, хаотичными и не поддающимися контролю и логике? Очень сомневаюсь. На подобные фокусы способен один Творец, которому нет никакого дела до отделившейся от Внешнего мира земли. А уж Хаосу точно всё по фигу. У меня давно сложилось впечатление, что его всё устраивает. На Обратной Стороне и без его вмешательства хватает неразберихи.

Вслух же я сказал:

- Кто знает. Я не особо слежу за большой политикой.

- Совершенно напрасно! – горячо воскликнул Родерик, за что тут же получил тычок локтем в бок от приоткрывшей глаза супруги. Спешно понизив голос, он продолжил:

- В мире большой политики тоже происходят интереснейшие вещи, доложу я вам. Вы, видимо, давненько не читали свежих газет.

- Мы живём в глубокой провинции, и новости доходят до нас с большим опозданием, - сказал я, начиная жалеть о том, что вообще дал Родерику повод втянуть себя в разговор. Уж лучше бы я закемарил.

- Ходят слухи, что барон Керк Азарик совсем, совсем плох. Можно сказать, он уже одной ногой на другой стороне…

Фыркнув, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Говорить в подобном ключе на Обратной Стороне? Действительно смешно.

- Да что-то слышал краем уха. Так же говорят, что баронское кресло уже гарантированно под задом Джулиуса Стормвуда, - благосклонно блеснул я кое-какими познаниями, зевая. Веки тяжелели с каждой секундой, монотонное покачивание кабины вгоняло в сон.

- Что ж, судя по вашей неосведомлённости, вы и взаправду из дальних краёв, - откинулся на спинку сидения Родерик, пряча лицо в густой тени. – У Стормвуда появился серьёзный конкурент. И даже те, кто был стопроцентно уверен в успехе кампании Джулиуса, уже не так категоричны в своих заявлениях.

Мои зрачки непроизвольно расширились. Опа, опа…. Похоже, моя «проверенная и надёжная информация» как-то самопроизвольно устарела. Выдохлось, как шампанское в откупоренной бутылке.

- И кто же этот новоиспечённый счастливчик? - нарочито безразлично спросил я, изо всех сил делая вид, что мне, по сути, наплевать, а спрашиваю из элементарной вежливости.

- Некто Рихард Вернер. Опираясь опять же на слухи, молодой и амбициозный политик. С железной хваткой и чутьём на «жареное», - Родерик сидел с таким довольным видом, словно рассказывал о любимом сыночке.

Я мельком покосился на посапывающую Виту. Губы девочки приоткрылись, обнажая ровные зубы, из уголка рта потянулась тоненькая ниточка слюны. Я заботливо вытер спящей неряхе рот рукавом свитера.

- Ну так поговаривают, что и Стормвуд не лыком шит. У него, думаю, амбиций и тщеславия будет не меньше. Он слишком долго ждал этого шанса и постарается не упускать его.

- Вернер на пятнадцать лет моложе своего соперника, и уже достиг почти такого же влияния в совете.

- Хотелось бы знать, как это ему удалось, - я помассировал заросший жёсткой щетиной подбородок. Не люблю бриться. Раздражает.

Родерик наклонился ко мне и заговорщицки прошептал:

- Знаете, болтают всякое, в том числе и откровеннейшую чушь, но умные люди всегда смогут отсеять зёрна от плевел, не так ли?

- И что болтают умные люди?

Родерик не успел сказать мне, о чём же говорят эти самые таинственные «умные люди», поскольку нас весьма некстати прервали.

Дилижанс резко остановился, заскрипели тормозные колодки, захрапели разгорячённые бегом сквозь снежную ночь лошади. Родерик обратил на меня недоумённое лицо. Его жена открыла глаза. Вита так и не проснулась.

- Сейчас выйду, разберусь, в чём причина столь непредвиденной остановки, - я осторожно отстранил от себя посапывающую девочку, подмостив ей под голову её же дорожную сумку.

Открыв дверцу кареты, я выпрыгнул наружу и с силой захлопнул дверцу за собой. Кучер уже поджидал меня, кутаясь в теплый плащ и сплёвывая на снег. Ветер набросился на меня, хватая за волосы и одаривая студеными поцелуями.

- Что случилось? – громко спросил я, распахивая полы плаща, начиная жалеть, что сразу не захватил оставленный в кабине дилижанса меч.

- Конный патруль, - ответил кучер и, видя моё недоумение, пояснил. – Конный разъезд егерей. Вон там, где огни. Они посигналили нам остановиться.

Я глянул в указанном кучером направлении. Точно, в ночных сумерках, зернящих падающим снегом, я увидел мельтешение факелов и движения людей. Услышал ржание коней и отдаваемые командным голосом распоряжения.

- Похоже, что на перекрёстке что-то произошло, - пробормотал кучер, похлопывая впряжённого в упряжь мерина по крупу. – Мы почти добрались до центрального перекрёстка, мастер.

Я кивнул. Я знал, о чём он говорит. На этом перекрёстке располагались главные дорожные указатели — этой части Восточного удела. Запахнув плащ, я решил узнать, что же всё-таки у них там стряслось.

- Стойте здесь, я схожу посмотрю, в чём там дело…

Кучер пожал плечами и занялся осмотром лошадей, предоставляя мне полный карт-бланш.

Я пошёл прямо по центру дороги, сминая сапогами хрустящий снег. Шёл я спокойно, вытащив руки из карманов и всем своим видом выражая исключительно праздное любопытство.

Я прошёл ярдов двадцать, когда меня остановил один из егерей, пытаясь при помощи забранного колпаком из толстого стекла фонаря посветить мне в лицо. Я поморщился. Егерь был в кавалерийском плаще с накинутым на голову капюшоном, начищенной кирасе, скрипучих ботфортах, вооружённый болтающейся на поясе саблей. Суровая усатая физиономия выражала крайнюю степень недовольства моим нежданным появлением.

- Эй, приятель, а ну-ка осади назад, - затянутыми в кожаную перчатку пальцами, он упёрся мне в грудь. – Здесь нечего делать гражданским. До вас ещё дойдёт очередь, не сомневайся.

Игнорируя его напористый тон, я смотрел ему через плечо. Егерей было человек десять, настоящий отряд, невесть как очутившийся в здешнем захолустье. Возможно, стечение обстоятельств. На самом перекрестке, скрытый сумраком и падающим снегом, на боку, ко мне колёсами, лежал опрокинутый дилижанс. То, что я поначалу принял за непонятные, присыпанные снегом большие бесформенные мешки, оказалось обездвиженными, вероятно мёртвыми лошадьми. Не ошибусь, предположив, что их было четверо.

Егеря, подсвечивая фонарями, суетливо обшаривали рухнувшую на дорогу карету и что-то вытаскивали из неё. Один из егерей, наверно, сержант, продолжал, стоя чуть в сторонке, зычным голосом отдавать приказы.

Ой-ой-ой, дамы и господа, похоже, мы наткнулись на действительно нечто очень серьёзное. На то, что при других раскладах, лучше никогда и не натыкаться.

- Что произошло? – я перевёл взгляд на набычившегося егеря. Мы встретились глазами и какое-то время «бодались».

Очевидно, уяснив, что я крепкий орешек и не собираюсь трусливо поджимать хвост, егерь опустил фонарь и сказал:

- Мы случайно обнаружили их. Где-то полчаса назад. Наш разъезд совершал штатное патрулирование. Кто-то напал на этот дилижанс и вырезал всех его пассажиров, вместе с кучером и лошадьми.

- Лошадьми?

- И нам непонятно, - кивнул усач. Оно и ясно, лошадь, особенно хорошая, обученная лошадь, животина дорогая и ни один разбойник, будь он трижды самым отъявленным подонком, убив пассажиров экипажа, не за что не стал бы отправлять на тот свет лошадей. Чертовски странно, доложу я вам.

- Вы сами откуда путь держите? – егерь положил ладонь на эфес сабли.

Сделав вид, что не заметил его инстинктивного жеста, я вкратце объяснился, ничего не утаивая, но и не добавляя лишних подробностей.

- Пожалуйста, наш дилижанс в вашем полном распоряжении, - добавил я. – Можете его осмотреть. Но учтите, что в карете есть спящие дети. Я бы не хотел, чтобы они знали, что именно послужило причиной нашей остановки.

- Мы будем предельно осторожны, - вновь кивнул егерь. Ну вот. Вполне себе приличный мужик оказался. Обычно представители властей ребята куда как менее сговорчивые.

Проследив, как егерь, подсвечивая себе фонарём, направился к нашему дилижансу, я передёрнул плечами и пошёл в совершенно противоположном направлении. Прямо к обследуемому егерями месту происшествия. Точнее, преступления, чего уж там упрощать…. Благодаря изрядной наглости и напору мне удалось беспрепятственно подойти к опрокинутому в снег дилижансу. Никто меня не остановил и не спросил, куда я, собственно, к чертям собачьим, сую свой любопытный нос.

От удара о землю застеклённое оконце распахнутой дверцы треснуло, багажные дуги на крыше кабины смялись, запутавшиеся поводья лежали на трупах четверых присыпанных снегом лошадей. Сломанные детали тягловой упряжи торчали зазубренными сколами. Судя по всему, лошади гнали изо всех сил, но кто-то или что-то заставило их резко остановиться, карету занесло, неведомая сила ударила в упор, тяжёлый дилижанс перевернуло, как игрушечный, лошади, путаясь в постромках и ломая упряжь, падали уже мёртвые.

Я втянул носом сырой, стылый воздух, пахнущий кровью, смертью и… магией. У нас, Ходящих, знаете ли, нюх на такого рода вещи. Я задумчиво покачался на стёртых пятках сапог. Кто бы ни напал на этих бедолаг, он далеко не последний знаток в магическом искусстве. Мне хватило брошенного мельком взгляда на трупы лошадей, на их широко распахнутые в предсмертной судороге остекленевшие глаза. Глаза были подёрнуты неуловимой для обычного взора зелёной плёнкой – результат прямого воздействия сильных целенаправленных чар. Злых чар. Впрочем, я позволил себе скупую усмешку - говорить о злых чарах на Обратной Стороне?

Снег вокруг дилижанса был истоптан и заляпан тёмными, в ночных сумерках кажущимися чёрными, пятнами. Кровь. Очень много крови. Мокрый, квасящийся под ногами снег, не успевал всё впитывать. Прямо, как на бойне. Несчастных пассажиров вытаскивали из кабины уже после крушения дилижанса. Я осмотрелся, напрягая глаза. Бесчувственных, их волокли по земле и бросали тут же, на дороге. Чёрт, нескончаемый снег присыпал большинство следов, и мне было трудно представить себе всю полноту произошедшей трагедии. Кучер…. Кучер, вероятно, слетел с козел в момент нанесений магического удара. Не сомневаюсь, что его подобрали и бросили в общую кучу. Что-либо о количестве нападавших я сказать затруднялся. Снег, сапоги егерей и ветер сделали своё неблагодарное дело. Что ж, баронским дознавателям будет ещё труднее, чем мне.

И я никак не мог понять, где тела убитых пассажиров. Из кабины дилижанса егеря вытаскивали их вещи.

- Позвольте узнать ваше имя, мастер? – я обернулся и встретился с очень цепкими и колючими глазами, придирчиво осматривающими меня с головы до пят. Алый плащ, сержантская нашивка на косматой шапке. Ага, на меня обратил внимание Самый Главный Дядька, командир патруля.

За спиной сержанта маячила пара угрюмых, не внушающих доверия рож, несколько нервно, как мне показалось, теребящих рукоятки сабель. Я миролюбиво развёл руками и, успокаивающе улыбнувшись, отступил на шаг назад, разрывая между нами расстояние. Так, на всякий случай.

- Герман. Герман Кроу. Путешествую с племянницей. Везу девчонку в большой город, поглазеть на тамошние чудеса, - сказал я, с достоинством выдерживая сверлящий взгляд командира егерей.

- Не самые лучшие времена вы выбрали для поездок, - с сомнением покосился на меня сержант. – Это вы арендовали экипаж?

- Нет, сержант, - я отрицательно покачал головой. – Нам помогло провидение встретить мастера Родерика. Иначе непогода доставила бы нам кучу неприятностей…

- Да уж, в такую пору на дальние поездки отваживаются либо от крайней необходимости, либо со злого умысла.

Чёрт, похоже, я чем-то не понравился этому фанфарону. Сейчас начнёт придираться, потребует документы, начнёт обыскивать. И что самое обидное, имел на это полное право! Я попытался урегулировать ситуацию миром. Не хватало мне ещё поцапаться с местными законниками.

- Где тела? – я сунул руки в карманы плаща, пытаясь переломить тяжёлый и недоверчивый взгляд егеря. Признаюсь, первым же вопросом мне это удалось. Егерь недоумённо нахмурился и с удвоенным подозрением посмотрел на меня. – Я не вижу трупов, сержант. Где убитые пассажиры дилижанса? Их убили здесь, рядом с тем местом, где мы с вами стоим. Но я не вижу тел. Так куда их оттащили? И вы вызвали дознавателей? Более того, сочту своим долгом подсказать, что так же необходимо вызвать Магическую Комиссию. Послушайте меня…

- Кто вы такой? – егерь решительно потянул саблю из ножен. Его подручные в подражание командиру в унисон скрипнули оружием. Хорошо, что на нас пока не обращают внимания остальные егеря, занятые ограждением территории и в голос проклинающие ветер со снегом. Я не собирался биться против десятка солдат, но лишние уши сейчас мне были совершенно ни к чему.

- Можно, мы поговорим наедине? – я многозначительно кивнул на хмурых молодчиков. – Без посторонних? СЭР?

К чести сержанта, он жестом приказал подчинённым задвинуть сабли обратно в ножны, и упрямо выпятив подбородок, подошёл ко мне. Мы были примерно одного роста, так что мне не составило труда прошептать ему на ухо:

- Я Ходящий. И я бы не хотел, чтобы об этом обстоятельстве узнали остальные. Идёт? - я доверительно заглянул в расширившиеся от удивления глаза егеря. – В обмен я кое-чем помогу вам, что придаст вам большего карьерного росту и, возможно, дополнительную нашивку на ваш замечательный головной убор.

- Что вы можете сказать? – спросил егерь, оценивающе глядя на меня и, видимо, гадая, не втираю ли я ему очки.

- На дилижанс напали, используя магию. Вероятно, Ударную или Убийственную волну. Подобное под силу очень немногим чародеям. Здесь поработал отнюдь не середнячок, так что круг подозреваемых при должном подходе можно существенно сузить. Если, конечно, не одно но.

- Какое «но»? – егерь со всё возрастающим интересом смотрел на меня.

- Если это не дело рук пришлых.

- На кого вы намекаете? На оборотней? Лордов? Или, может, Орден? – сержант снисходительно усмехнулся. – Мастер Ходящий, я, конечно, очень ценю вашу помощь. И знаете ли, мне совершенно наплевать, какие там личные тайны вы хотите утаить, но не надо приплетать сюда столь серьёзные силы. Я очень сомневаюсь, что кому–то из Ордена понадобилось нападать на пустынном тракте в эту ненастную ночь на проходящий дилижанс ради стремления убить отца с дочерью! Если и замешана здесь магия, то она местного розлива, уверяю вас.

Я удивлённо вскинул брови, попутно смаргивая налипающий на ресницы снег.

- Отец с дочерью? Так вы нашли трупы?

- Нашли, - сурово поджал губы егерь. – Если у вас не слабый желудок, то извольте взглянуть. Вдруг вас осенит ещё одна стоящая идея…

Проигнорировав прорезавшийся в его голосе сарказм, я проследил за направлением его руки и чертыхнулся про себя. Дьявол, и куда я раньше смотрел? Правильно, по сторонам. А вот поднять голову и посмотреть вверх не догадался.

На высоком, прямом как мачта, верстовом столбе с набитыми табличками указателей, примерно на уровне трёх метров от земли была горизонтально приколочена крепкая доска, превращая столб в импровизированную виселицу. А ней-то и висели разыскиваемые мной трупы пассажиров дилижанса. Кучер, мужчина средних лет и совсем молоденькая девчонка возраста примерно Виты.

Сердце у меня нехорошо ёкнуло, когда я подошёл поближе, задирая голову. Кучер, мужчина и девочка. Ветер раскачивал висельников, заставляя противно скрипеть перекинутые через доску (извольте, это и не доска вовсе, а одна из уцелевших оглоблей упряжи), затянутые на шеях несчастных пеньковые верёвки. Я сощурил глаза, пытаясь понять, увидеть, что же с ними произошло. Что послужило причиной смерти этих людей.

Когда я сбился со счёта, прикидывая количество нанесённых колотых и режущих ран, во рту у меня стоял мерзкий привкус желчи. Я не собирался позорно блевать на глазах у окруживших меня солдат, но мне почему-то стало очень жаль девочку. Неизвестные убийцы не пощадили и её, жестоко изувечив юное тельце, превращая в истерзанную злым ребёнком бездушную мёртвую куклу. А затем ещё и подвесили на верстовом столбе. Зачем? Как предупреждение? Знак?..

Я опустил голову. Снег продолжал падать, налипая на волосы и плечи. Дилижанс такой же модели, как и нанятый Родериком, один в один, как тот, в котором ехали мы. Убитые мужчина и девочка наших с Витой лет. Убитые на той же дороге, по которой ехали мы. Спустя несколько часов после нападения у Восьмого портала банды веретенников.

Это уже было не странно.

Это было хуже некуда.

Часть 4

С Родериком и его семьёй мы добрались до Пригорода. Остаток пути мы проделали с большим комфортом и в относительной безопасности, под охраной конного разъезда егерей. Так уж вышло, что на какое-то время наши дороги совпали. Бравые вояки ехали в одном с нами направлении. В Пригороде их ждали какие-то важные и неотложные дела.

Ветер стих, с угрожающе нависшего над головами мглисто-серого неба наконец-то перестал сыпать снег. Погода потихоньку успокаивалась, решив пока не капризничать, что не могло меня не радовать.

Мы расстались ранним утром у южных границ Пригорода. Родерик сердечно попрощался с нами, а командир несколько уменьшившегося отряда егерей (часть осталась у перевёрнутого дилижанса, дожидаясь сыскарей), пообещал забыть о том, что они с нами вообще встречались. Забавно. Похоже, что этот упрямый и неуступчивый сержант всё-таки внял моим советам. Возможно, у него перед глазами уже маячат скреплённые свежим сургучом почётные грамоты, а то и что посерьёзней.

В другое время и при других обстоятельствах я бы предпочёл обойти Пригород десятой стороной, чем светиться на глазах большого скопления людей и нелюдей. До Города Погибших Королей оставалось порядком чуть более двухсот миль. И мы вполне могли обойтись имеющимися у нас припасами, чтобы сделать крюк, и выйти на Город Погибших Королей, не заходя в Пригород. Однако нынче обстоятельства были немного иными, чем мне хотелось бы. И я был вынужден пока им подчиняться. Что я очень не люблю по жизни, замечу.

Пригород тянется вдоль южных уделов Большого города на десятки миль, являясь своеобразной буферной зоной и местом скопления самых сомнительных и невероятных личностей, которые только можно себе представить. Пригород — это своего рода достопримечательность владений людей на Обратной Стороне. Ни Город Магических искусств, ни Город Вечного Голода, ни тем более Город Крови не могли похвастаться ничем подобным. Хотя, думается мне, хвастаться тут особо и нечем. Просто такова людская природа по своей изначальной сути. Везде, где бы ни появлялся крупный, построенный человеком город, обязательно рано или поздно вокруг него возникали такие вот зоны. Клоаки, наводнённые самой мутной и отвратительной на вид пеной. Не исключено, что я сгущаю краски. И в Пригороде существует немало приличных районов, населённых вполне себе достойными людьми. Но то исключение, что лишь подтверждает общее правило. Которое гласит – В Пригороде держи уши востро, а то лишишься их вместе с головой. Я никогда не нарушал это правило.

И зачем же, спросите вы, и это будет справедливый вопрос, я потащил Виту в Пригород, вместо того, чтобы прямо у границы свернуть на восточный тракт, что без проблем выведет нас к Городу Погибших Королей? Зачем я рискую, когда теперь, достигнув обжитых земель, я мог спокойно нанять экипаж и через сутки мы бы уже любовались сверкающими шпилями Большого Города? А затем, что в Пригороде у меня была назначена встреча. Мне позарез надо было заскочить в одно местечко и повидать кое-кого. Не думайте, что я развожу большие тайны. Со временем вы сами всё узнаете. Чуть позже. Обещаю.

- Это Город Погибших Королей? – в голосе Виты сквозил ничем не прикрытый ужас. С разинутым от очевидного изумления ртом, девочка ошарашено оглядывалась по сторонам. – Если честно, больше напоминает средневековый вариант Бронкса, или того хуже – Гарлема!

- Много ты понимаешь! – возмутился я. – Держу пари, что ты никогда и не была там.

- По телевизору видела!

- Ну ладно, - сдался я. – Согласен, до Золотого кольца Пригороду конечно далеко, но не смешивай два блюда в одной кастрюле!

- Так это не МОЙ дом? – с нажимом спросила Вита, глядя на меня доверчиво, как маленький котёнок, с робкой затаённой надеждой.

- Естественно нет. Это Пригород. До твоего, как ты говоришь, дома, нам ещё добираться и добираться. Мы ненадолго заскочим кое-куда, по делам, и снова двинем в прежнем направлении.

- А это входит в условия твоего контракта? – хмуро поинтересовалась Вита. Совсем не радая нашей вынужденной заминке. – Разве ты не должен как можно быстрее и беспрепятственно доставить меня по месту назначения? А?

- Должен, - сказал я, с нарастающим раздражением посматривая на строптивую не по годам девчонку. Хм, похоже, я всё-таки продешевил. Надо было просить больше денег. Работёнка то не из лёгких оказалась. И это ещё далеко не конец пути!

- А ещё я должен оберегать некую несносную девочку от неприятностей. А ты знаешь, что в первую очередь приносит человеку неприятности?

Вита смотрела на меня во все свои огромные чудные глаза:

- Не-а!

- Длинный и неуправляемый язык! – я старался не кричать. Честно, старался. Наклонившись к Вите и обняв её за плечико, я по-дружески шепнул на покрасневшее ушко. – Вита, пожалуйста, нам осталось не так уж долго терпеть друг друга, поэтому прошу, давай эти оставшиеся часы проведём в мире и согласии, идёт? Займёмся чем-нибудь полезным, а? Как на счёт развивающих игр? В молчанку, скажем?..

- Ты до сих пор не женат?

Признаюсь, ей опять удалось повергнуть меня в ступор.

- Нет, - осторожно ответил я, поджимая губы.

- И детей нет?

- Нет. Слушай, я не пойму, при чём тут…

- Всё ясно, - совсем по-взрослому вздохнула Вита, отворачиваясь от меня. – Тебе не хватает душевного тепла. В этом твоя самая большая проблема, Эрик Кроу.

У меня не нашлось слов, чтобы возразить ей. Одни лишь отразившиеся на лице эмоции. Хорошо, что она в этот момент уже не видела моей физиономии. Очень хорошо. Я бы не хотел, чтобы девчонка описалась от страха.

________________________________________________________________

- А куда мы идём? А это близко? Господи, когда же всё это закончится?.. Ой, а это что за чудо-юдо? Блин, Эрик ТУТ всегда ТАК воняет?!.

Бесконечным вопросам, сыпавшимся из не закрывающегося рта моей несовершеннолетней попутчицы, не было числа. Даже захоти, я бы не успевал на все отвечать! Вита как заведенная вертела головой по сторонам, не забывая прижиматься ко мне, и спрашивала, спрашивала, спрашивала…. Вопросы я ещё терпел. Прекрасно понимал её состояние. Но вот когда вслед за вопросами пошли комментарии…

- Ни фига ж себе рожа!.. Нет, Эрик ты видел эту образину? А что, тут такие личности в порядке вещей? Ух ты, посмотри быстрей направо…. Да не туда, раззява! Чёрт, ты пропустил самое интересное. Я и представить не могла, что подобное возможно! Ой, опять лужа! Блин, да ещё свежая, подмёрзнуть не успела. Ого, а здесь целое озеро! Да что ж это такое, почему в этом городе все так и норовят облить нас дерьмом из окна?!. Кошмар, и почему я согласилась идти с тобой, ума не приложу…

Я молча, не щадя эмаль, скрипел зубами. Это не подросток, а заноза в заднице. Здоровенная такая и очень противная. Уж лучше бы она трепетала от страха испуганным заячьим хвостиком и молчала в тряпочку. Нетушки. Вполне освоившись в непривычной обстановке, Вита Стормвуд с поистине дворянскими замашками давала волю языку, ничуть не стесняясь в выражениях. То, что её высказывания могут быть услышаны посторонними, её вообще не волновало. Поведение настоящей принцессы, которой глубоко наплевать на мнение черни. А вы как хотели…

- Кстати, а когда мы будем есть? Не думала, что скажу, но я проголодалась! Сколько сейчас времени, а? Так темно, что не понять, день сейчас или вечер...

Девочка задрала голову, устремляя ввысь взгляд возбуждённо блестевших глаз. Над Пригородом стелились, наползая друг на дружку, тучи. Ни одного просвета. Сплошное серое марево, угрожающее вот-вот разразиться снежной бурей или ледяным дождём. Температура была плюсовой, но студеный воздух, смешиваясь с довлеющими запахами нечистот, наждачной бумагой драл горло.

Я потянул из кармана часы-луковицу и откинул крышку. Два часа по местному времени.

- Обед мы уже пропустили, - буркнул я, не сбавляя шага.

- И что? Ты решил в отместку заморить меня голодом?

- Почему в отместку? – я с подозрением покосился на девочку, скинувшую с вихрастой головы капюшон толстовки.

- Ну ты же обиделся на меня. Всё дуешься и дуешься, как сыч. Слова лишнего из тебя не вытянешь.

- Кто обиделся? Я?!

- Ага, ага! Стоило мне ткнуть тебя носом в очевидные факты, как ты сразу надулся.

- Какие ещё факты?

Вита остановилась, повернулась ко мне лицом и сказала:

- Знаешь, Эрик, ты мне нравишься, правда. И я бы не хотела портить наши дружеские отношения. Думаю, ты согласишься со мной. Правда - она не всегда приятна, понимаю…. Поэтому давай забудем и сделаем вид, что этого разговора у нас не было.

И всё это она произнесла с абсолютно серьёзным видом! Без тени улыбки и признака веселья! Я подумал, что снова выгляжу законченным дураком. Боже ж ты мой… Я с силой потёр пальцами переносицу и прогундосил:

- Милая, пожалуйста, яви моему взору свою спинку и топай, топай ножками, хорошо? А я пойду потихонечку следом. Что-то у меня голова разболелась…

Тяжело, совсем по-взрослому вздохнув и одарив меня сокрушенным взглядом, Вита послушно вняла моему совету.

- Ты безнадёжен.

Какое-то время мы шли молча. Она на шаг впереди меня. Вполне достаточно, чтобы не путаться под ногами и не затеряться в бурлящей вокруг нас разношерстной галдящей толпе.

Пригород являлся территорией Союза Четырёх и был населён в основном людьми. Однако нет-нет, но перед глазами то и дело мелькала нечеловеческая фигура. И здесь это не вызывало не малейшего удивления…. Никто не тыкал пальцем и не разражался изумлёнными воплями при виде иного существа. Пока мы с Витой пробирались кривыми грязными улочками по городу, нам встретилось два подвыпивших тролля и один замызганный, вконец опустившийся тёмный эльф. Очевидно, из породы тех неудачников, что не могут вовремя остановиться в казино и выходят на улицу с голым задом.

Вита провожала теряющегося в толпе, оборванного, воняющего почище выгребной ямы, с внушительным фингалом, остроухого округлившимися глазами. Похоже, местный «Леголас» её жутко разочаровал… Что ж, помимо нелюдей, вокруг в избытке хватало и представителей более привычной человеческой братии. И здесь тоже было на что посмотреть. Тысячи людей сновали взад вперёд по своим важным и неотложным делам. Пригород жил, спешил, бежал. И так постоянно и без конца. Рядом с нами месили грязь разбитых мостовых рядовые трудяги и мелкие лавочники, праздношатающиеся тунеядцы и сомнительной наружности типы. Обшарпанные стены ветхих, с нависающими над улицами вторыми этажами, домов подпирали пьяницы и проститутки. В толпе как рыбы в воде кружили стайки карманников.

На площади какие–то незадачливые торгаши сцепились с группой посчитавших себя обманутыми покупателей. Тут же, прямо на земле, группа карточных шулеров профессионально разводила глазеющих лопухов на деньги. До наших ушей доносились зычные крики зазывал, приглашающих посетить их, несомненно, лучшие во всём Пригороде, заведения. Несколько цыганок громкими визгливыми голосами предлагали погадать. Что ж, на Обратной Стороне цыгане и впрямь могли предсказывать судьбу. Но обращаться к ним я бы не рекомендовал - в лучшем случае разденут как липку. В худшем, нашлют родовое проклятье. Потом ещё сам будешь за ними бегать и предлагать оставшиеся деньги, умоляя о милости.

На Обратной Стороне, особенно в Пригороде, не было места такому понятию, как сострадание. Да и вообще, здесь всячески чурались человеческих чувств. Пригород был скопищем пороков, зоной отчуждения. Пригород был чертовски дерьмовой дырой, скажу я вам. Это я отлично знал и без комментариев моей подопечной.

Иногда по улицам, грозя задавить неосторожных прохожих, проносились кареты и дилижансы. Некоторые, сопровождаемые состоящим из бравых гвардейцев эскортом. Да, в Пригороде были и приличные районы, где ночью исправно горели все фонари, улицы патрулировались стражей, а неосторожно заплутавший бедняга имел неплохие шанса дожить до утра. Районы эти, как нетрудно догадаться, населяли люди преимущественно состоятельные. Многие, выбившиеся из бандитов в высшую лигу и большинство, бандитами и оставшиеся. Но законными. В этом плане Обратная Сторона почти ничем не отличалась от Внешнего мира.

Кстати, в один из таких районов направлялись и мы с Витой. Именно там, в заведении под названием «За пригоршню монет» у меня была назначена деловая встреча. И, кроме того, там меня дожидался один человек. А если начистоту, то два человека. Но не буду темнить, скоро сами обо всём узнаете.

- Так куда мы, говоришь, идём? – не оборачиваясь, громко спросила Вита.

- В трактир.

- Ого, ты решил сжалиться надо мной? – обернувшись, девочка одарила меня хитрой улыбочкой. – Как я понимаю, это место, где можно покушать?

- Да, набить живот и спокойно переночевать, без боязни проснуться в сточной канаве с перерезанным горлом, - сказал я. – Этот трактирчик принадлежит одному моему старинному другу. Он будет совсем не против приютить нас на ночь. И, кроме того, нам необходимо кое-что забрать.

- То, что поможет в дальнейшем пути?

- Можно сказать и так, - хмыкнул я. – Вита, здесь ступай осторожнее и внимательно гляди под ноги. Это Рыночный квартал. Тут полно спекулянтов, нищих, воров, зазывал и барыг. Так что не зевай. И не отходи от меня ни на шаг.

- А зачем внимательней смотреть под ноги? – девушка недоумённо уставилась на меня.

- Здесь обожают крутиться проходимцы из народа фэйри. А эти мерзавцы от горшка два вершка, наступишь на одного из них и не заметишь. А поскольку, более склочных и скандальных засранцев на Обратной Стороне ещё поискать надо, хлопот потом с ними не оберешься. Поняла?

- Ага… - ошарашено протянула Вита, с опаской посматривая на утоптанную землю. – Кажется, я начинаю скучать по школе.

Рыночный квартал. Едва ли не самой ушлый и криминальный уголок Пригорода. Здесь, на трёх раскинувшихся пьяными змеями улицах, только и делали, что продавали, покупали и перепродавали. Всё, что угодно, и кого угодно. Тут можно было купить всё, что душа не пожелает. Торговля не прекращалась ни днём, ни ночью. Здесь кипел и процветал бизнес круглый год, в самые сильные заморозки и проливные дожди. Наверно, во всём Пригороде не найдётся подобного скопища торговых палаток, лавочек, магазинов, закутков. Здесь торговали с рук, с ног, с любой имеющейся в наличии части тела.

Я как бы невзначай поправил перевязь с закинутым за спину мечом. Я специально не прибегал к заклинанию невидимости. Пусть все видят, какая у меня здоровенная оглобля в наличии. Мелкую шушеру точно отпугнёт. А ребятам посерьёзней и я мог предъявить аргументы посерьёзней.

Я выдохнул, наблюдая, как дыхание превращается в облачко пара. Холодает. Температура стремится к нулю. Вокруг начинало постепенно смеркаться. Короткий день Обратной Стороны торопливо угасал, обещая через часик-другой обернуться непроницаемой длинной ночью. Что ж, по крайней мере, под ногами перестала хлюпать вездесущая грязь, на глазах покрываясь хрустящей корочкой льда. И запашок стал более терпимым. Замерзающие кучи отбросов уже благоухали не так сильно. Я то уже давно перестал обращать внимание на царившие в Пригороде запахи. Но Вита, наверное, уже устала страдальчески морщить чувствительный носик.

- Становится холодно, - сообщила мне Вита, накидывая на стриженую голову капюшон. – Долго нам идти?

- Устала? – спросил я, отводя рукой в сторону преграждающий узкий проход между домами замызганный тент. Мы прошмыгнули в проулок и вклинились в снующую толпу.

- Есть немного, - призналась девочка. Её затылок почти упирался мне в грудь. – И замёрзла тоже. Но больше всё-таки устала. И проголодалась!

- Всё-всё, я уже запомнил весь список! Не переживай. К тому моменту, как окончательно стемнеет, мы доберёмся до трактира. Вот преодолеем Рынок, и считай, что мы в дамках.

- Я запомнила твои слова, Кроу.

Ещё бы, кто б сомневался! Я мрачно закусил губу. В общении с мисс Стормвуд стоит постоянно напоминать себе, что молчание золото и не разбрасываться словами направо и налево.

Вита с любопытством глазела на диковинки Рыночного квартала, чем здорово замедляла наше продвижение. Я периодически наступал сапогами ей на пятки, но не подгонял. Пусть смотрит. В конце концов, я обещал ей чудеса. Так почему бы и нет? Заверяю вас, что здесь, на облепивших улицу, как пчёлы медовые соты, развалах можно было отыскать хоть чёрта лысого. Причём в самом прямом смысле этого слова. Пригород не столица, но и здесь немало поразительных вещей.

Нам предлагали, нас уговаривали, нас завлекали, нас тянули за одежду. Пришлось даже пару раз дать леща особо настойчивым лапам и в целях профилактики наступить на бросившегося в ноги шустрого делягу. Бедолага отчаянно вопил, размазывая по грязным щекам слёзы, что его жена умирает от страшной болезни, а ему надо чем-то кормить семерых детей и не желают ли благородные господа купить вот этот маленький жалкий набор фамильного столового серебра. Уж не знаю, где он спёр это барахло, но для отца семерых детей выглядел он чересчур молодо. Думаю, тяжесть моих двухсот фунтов пришлась ему по вкусу и по спине…

Вита одарила меня возмущённым взглядом, видимо, ужаснувшись моих простых и действенных методов. Я небрежно пожал плечами. Смотри, баронесса, это тоже часть твоего будущего.

Хотите купить набор волшебных карт с оживающими картинками? Нет проблем. Клинок, только вчера выкованный на лучшей кузне Города Погибших Королей? Пожалуйста. Кресло, чьё сиденье ещё совсем недавно протирал зад префекта? Нет ничего проще! Хотите девочку? Мальчика? Ах, вам подавай юную эльфиечку? Так вам сюда, господа! Может быть, молодые люди желают немного повеселиться? А? Всего лишь щепотку пыльцы счастья и вы унесётесь в мир много лучше этого.

Оружие, наркотики, краденые вещи и предметы обихода, рабы, наложницы, лошади, целые кареты и гардеробы. В Рыночном квартале вы купите любую вещь. Законную и не совсем. Второе купить даже проще. Здесь не задают ненужных вопросов. Здесь интересна лишь толщина вашего кошелька.

- Как можно терпеть ЭТО? – искренне недоумевала Вита, глядя на нескольких совсем юных девчонок, скованных одной цепью. Бедняжки, едва прикрытые символическими полосками одежды, тряслись на холоде. Их хозяин, кряжистый, затянутый в меха лохматый мужик, зычным голосом, на пол улицы азартно нахваливал свой товар, гарантируя полное наличие девственности у подопечных. Интересно, а бывает НЕполная девственность? – Как это возможно, Эрик?

- Здесь и не то можно увидеть. Префект Пригорода получает солидные деньги за поощрение процветания подобного бизнеса. И ещё больше ему суживает Союз Четырёх.

- Бароны?! – кажется, Вита начала потихоньку вникать в политику.

- Конечно. Их как никого другого устраивает, что все отбросы общества находятся в одном, изолированном от более цивилизованного мира месте. Они заплатят любую сумму, лишь бы этот сброд был подконтролен. Подарят им иллюзию свободы, будут кормить пряниками и закрывать глаза абсолютно на всё. Пока они не высовывают носа из этой дыры.

- Ужас…. Как мне жалко этих девочек…. А их бедные родители? Каково им?

- Им лучше всех, я думаю.

- Как? – у обернувшейся ко мне Виты невольно приоткрылся рот. – Что ты хочешь этим сказать?..

- Только то, что родители этих девчонок сами их продали тому лохматому свинтусу. Поверь мне, это не самое плохое, что может случиться в семье, где десяток вечно голодных ртов сидит за пустым столом.

- Я не верю тебе! – почти выкрикнула Вита, упрямо закусывая нижнюю, побелевшую на подкрадывающемся морозе губу.

- Это Обратная Сторона, милая.

- Она не похожа на сказку.

- Ты ещё ничего не видела. Кстати, посмотри как лучше во-о-он туда!

Прямо напротив нас, занимая просторную, крытую навесом, площадку, расположилась презабавная компания. Три мужика в пёстрых свободного покроя цветастых одеждах. Чёрные курчавые бороды, смуглый цвет лица, кривые кинжала за кушаками. И установленная тут же на площадке большая железная клетка. Вокруг толпились напирающие зеваки. С десяток оборванных ребятишек пытались всеми правдами и неправдами протиснуться вперёд взрослых.

- Что за столпотворение? – недоумевая, девочка посмотрела на меня. – И что за клетка? И почему она пустая?

- Сейчас всё поймёшь.

Бесцеремонно растолкав особо любопытных, я, держа Виту за руку, пробился поближе, остановившись в нескольких дюймах от клетки. Сваренная из прочных железных прутьев, она была пуста.

- Эй, поосторожней, приятель, не напирай! А то без носа останешься, - тут же прикрикнул на меня один из бородачей. – Становись в очередь.

- Думаю, мы сможем договориться, - я швырнул ему крупную серебряную монету. – Моя подружка никогда не видела Призрачника.

Ловко поймав монету, бородач подал мне Линзу. На смуглом, загоревшем до черноты лице отразилось удивлённое замешательство:

- Ты знаешь, как ОН зовётся у нас на родине?

- Мне доводилось бывать за Пустошами, - уклончиво ответил я, передавая Линзу Вите.

Девочка пребывала в полном недоумении. Она видела, что суровые бородачи за деньги предлагают всем желающим взглянуть через похожую на лупу штуковину. И люди платили деньги и смотрели. На пустую клетку.

- Это что – розыгрыш? – Вита повертела в руках Линзу. – Похоже на обыкновенное увеличительное стекло.

- Так я есть, почти. С небольшим дополнением. Эта устройство волшебное, называется Линза. И позволяет видеть невидимое. Посмотри через неё на клетку. Только не пугайся. За прутьями ОН совершенно безвреден.

Вита осторожно, словно боялась обжечься, поднесла Линзу к одному из своих больших непривычных для Внешнего мира глаз. Прищурила другой. Повернулась к клетке и…. Ахнув, девочка едва не выронила Линзу.

- Эрик, ЧТО это?! – Вита зажмурилась, помахала головой, вновь посмотрела. – Блин! Признайся, это всего лишь фокус? Да? В клетке на самом деле никого нет?

- Эй, малышка, у нас серьёзная фирма, - обидчиво заметил давешний бородач, расслышав в шуме толпы высокий срывающийся голосок Виты. – У нас всё честно, без обмана…

- Но…. Но как ТАКОЕ возможно! Это же просто… Просто чудо!

Она захлёбывалась от восторга, неотрывно глядя через линзу. Я довольно усмехнулся. Не скрою, я был чертовски рад видеть, что смог поднять моей спутнице настроение. От меня могут быть не только сплошные неприятности.

Наклонившись, я прижался небритой щекой к нежной на ощупь, холодной щеке девочки. Посмотрел через стекло. Ух ты! А он здоровенный. Занимает почти всю клетку.

- Кто это? – прошептала Вита, не делая и попытки отстраниться.

- Призрачный Дракон. Там, где они водятся, их зовут Призрачниками. Здесь их обычно называют Невидимками. Удивительные и достаточно редкие существа. Могут изрыгать такое же невидимое пламя и летать. Размерами, как видишь, они отличаются от сказочных драконов.

- Почему они невидимые?

- Самое забавное, что как раз то и нет. Доказано, что Призрачников почему-то не могут видеть только люди. Наши глаза не способны воспринимать этих существ. У всех остальных обитателей Обратной Стороны с этим нет никаких проблем.

- Это классно…

Дракон был размером с лошадь. То есть для своего племени чуть ли не великан. Вытянутое покрытое ярко зелёной чешуёй тело. Алые вздыбленные гребни на голове и кончике нервно бьющего по полу хвоста. Вдоль мускулистого поджарого тела сложены невероятной красоты, переливающиеся всеми цветами радуги кожистые, полупрозрачные крылья. В нашу с Витой сторону повернулась голова Призрачника. Из тонких изящных ноздрей вырвались завихряющиеся струйки дыма. Дракон обнажил внушительные клыки, высунув раздвоенный похожий на змеиный язык. На нас уставились умные, будто всё понимающие глаза янтарно-жёлтого цвета. Наморщив нос, дракон повёл украшенными кисточками ушами.

- Кажется, ты ему понравилась, - сказал я. – Твоя армия поклонников пополняется.

- Какой он красивый, - заворожено произнесла Вита. – Он похож на бабочку…. Эрик, он понимает, что мы говорим?

- Считается, что Призрачники самые смышленые из всех драконов. Умные животины. Но вот есть ли у них разум, сопоставимый с человеческим…

- А они долго живут?

- Видишь, у этого чешуя как свежая весенняя травка. Совсем молодой. Правда, большущий как бычок! Обычно Призрачники живут около двухсот лет. Для дракона совсем не много.

Вита с огорчением отстранилась от линзы. Я поспешил выпрямиться. У девочки был на удивление унылый вид. В зеленых глазах промелькнула тоска.

- Мне так его жаль. Один, вдалеке от родных и близких. В клетке, будто уродец на арене цирка…

Вита торопливо отвернулась и, подняв руку, помахала невидимому дракону раскрытой пятернёй. До нас донеслось низкое сопение. Прилетевшее словно из пустоты горячее дыхание коснулось лиц.

- Прощай, Бабочка, - прошептала Вита. Дьявол, я мог поклясться, что в её глазах заискрились слёзы.

Вот и поднял настроение, мать-перемать. Вернув цепкому бородачу волшебное стекло, я смущённо откашлялся.

- Если честно, я всего лишь хотел, чтобы ты... Ну… Извини, что расстроил тебя. Честно, Вита, я…

- Всё нормально, - пухлые губы девочки посетила грустная улыбка. – Мне понравилось, правда. Спасибо. Этот дракон пока лучшее из того, что я увидела на Обратной Стороне.

- Рад, что оценила, - у меня аж от сердца отлегло. – Ладно, пошли дальше, не будем создавать толкучку.

________________________________________________

Мы почти покинули оживлённые улицы Рыночного Квартала, когда я заметил, что мы стали предметом пристального внимания. Мысленно я дёрнул себя за ухо. Нехорошо, дружище, совсем нехорошо. Ты же Ходящий. Ты обязан был заметить их ещё минут десять назад. Видимо, всё дело в Вите. Мне приходилось больше обращать внимания на неё, а не на окружающих нас разномастных обитателей Пригорода. Странно, но эта девочка вызвала во мне чуть ли не отцовские инстинкты. Во всяком случае, рядом с нею я чувствовал себя курицей-наседкой.

- Так, Вита, слушай меня внимательно и продолжай спокойно шагать дальше в том же темпе, не оборачиваясь и не суетясь, - негромко сказал я, незаметно коснувшись спины идущей впереди меня девочки. – Запомни, если что, ты моя подружка. Неважно, что ты несовершеннолетняя и не питаешь приязни к мужикам вроде меня. Пока что ты моя женщина. Наложница, любовница, без разницы. Но ты моя собственность, ясно? По крайней мере, на то время, пока мы не доберёмся до «Пригоршни монет».

- Упс, - Вита издал звук проколотой шины. Однако продолжала идти, как ни в чём не бывало, и ни на йоту не повысила голос. Мне захотелось расцеловать её в обе щёки и дать сахарный пряник. – Что, опять проблемы, господин Кроу?

- Умная девочка. Схватываешь на…

- Не пальцем делана, - бесцеремонно оборвала мой бубнёж Вита. – Что на это раз?

- За нами следят.

- Кто? Кто, настолько страшный, что мне приходится становиться твоей, хм… Любовницей? Вот умора то, а…

- Похитители детей.

Мы шли, не останавливаясь. Под ногами звучно хрустела затвердевшая наледь. Подкравшиеся сумерки скрывали разбросанные вдоль улицы добротные дома пополам с покосившимися лачугами. Небесный свод ронял на нас подоспевшие с наступлением вечера холодные колючие снежинки. Не скажу, что прохожих стало меньше. Наоборот, Рыночный Квартал постепенно заполнялся всё большим количеством проживающего тут люда. Да и не люда тоже.

Похитители детей относились ко второй категории.

- Киднеперы, что ли? – в шёпоте девочки прорезалось отчётливое удивление. – А мы-то причём? Я так похожа на ребёнка? А как же…. Стоп. Или здесь настолько всё плохо, что меня могут похитить прямо на улице? Средь бела дня? Слушай, в этой дыре существует хоть какое-то подобие ЗАКОНА?

- Точно подметила, красотка. С законом здесь не особо дружат. Не повышай голос, ладно? Похитителям детей плевать на любые правила. Но, в чём-то ты права. Обычно, они действуют более осмотрительно. Проявляют больше осторожности.

- Эти…. Похитители – они люди? Или это общее название?

- Ну, своего рода, это клан. Крупная банда, которая занимается исключительно киднепингом и детской работорговлей. Особенность в том, что в ряды Похитителей принимают лишь определённых, хм, лиц. Это представители одного из Тёмных племён Обратной Стороны. Да, Вита, они не относятся к человеческому роду.

Вита невольно вздрогнула и, подтянув ремешок сумки, не удержалась и покосилась на меня. В полумраке блеснул зрачок.

- Но ты же защитишь меня?

Это был скорее не вопрос, а утверждение.

- Конечно. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Я не стал ей говорить, что как раз беспокоиться было о чём. Я не мог взять в толк, что движет Похитителями. Что заставляет их рисковать настолько, чтобы связаться со мной? С Ходящим! Они знали, кто я. Обычно наши дороги не пересекались. И у меня складывалось твёрдое убеждение, что маленькие ублюдки осознают, чем чревато вызвать моё недовольство.

Так что же, дьявол их побери, происходит сейчас?..

Мы почти покинули Квартал, выйдя в самый конец извилистой улочки, когда слежка стала настолько явной, что я порядком опешил. Совсем, что ли, страх потеряли, недоноски? Мне очень не хотелось тащить за собой это хвост вплоть до «Пригоршни монет». Этого только не хватало для полного счастья. Что ж, видимо, придётся разбираться с ними здесь и сейчас. Поставим, пожалуй, все точки над i.

- Вита, мы сейчас остановимся возле ступенек у вон того магазинчика, хорошо? Ты будешь стоять за моей спиной, и держать свой милый ротик на замке. А я тем временем побеседую с этими ребятами.

В четыре шага достигнув дощатых ступенек небольшой скобяной лавчонки, Вита повернулась ко мне. Снежинки красиво кружились в воздухе, падая на неё. Вечерние тени кучковались за спиной не сводящей с меня настороженного взора девушки.

- Не бойся, я умею молчать. Когда необходимо.

Я встал рядом с ней и положил руку на плечо. Вита невесело усмехнулась:

- Ты привёл меня в Страну Чудес, Кроу, где кругом сплошь безумцы и чудаки. Не хватает только Белого кролика и Королевы.

- Не волнуйся, Алиса, - одними губами шепнул я. – Я не дам тебя в обиду.

Долго ждать нам не пришлось. Они были далеко не самыми глупыми ребятами. Быстро скумекали, что я засёк их. Впрочем, думаю, они и не рассчитывали на секретность. Прекрасно осведомлены, сукины дети, о способностях Ходящих. Мне нужно быть вусмерть пьяным и три дня не спавшим, чтобы не почувствовать ИХ присутствия.

Из полноводной реки снующих мимо нас обитателей квартала вынырнули две маленькие приземистые фигурки. С виду их самих можно было принять за детей. Не больше четырёх футов, субтильные, в длинных, скрывающих тщедушные тельца, серых плащах. Полы до пят, низко надвинутые капюшоны, руки спрятаны в широких рукавах. Лиц не видно, лишь тускло сверкают из-под капюшонов, круглые как у сов, жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Все Похитители детей выглядели одинаково. Все они были из народа хефов. Крайне мерзкая клика, доложу я вам.

Они беззвучно уставились на меня снизу вверх. Я услышал, как за спиной негромко икнула (видимо с перепугу) Вита.

- Вечер добрый, - поздоровался я. Всегда стараюсь быть вежливым и обходительным. Последнее дело, первым нарываться на ссору. – Чем обязан, уважаемые?

Мои оппоненты как по сигналу в унисон засопели, зашипели, по разу толкнули друг дружку. Наконец, на полкорпуса вперёд выдвинулся тот, что повыше, дюйма эдак на полтора. Прищурив глаза-плошки, он сказал:

- Приветствуем тебя, Ходящий. У тебя зоркий глаз и нюх адской гончей.

- Спасибо. Повторяю вопрос.

- Мы следили за тобой, - с непонятным удовлетворением произнёс хеф. Голос маленького негодяя напоминал трущиеся меж собой жернова. Скрипучий, надтреснутый. Наверно, так бы мог говорить паук, обладай речевым аппаратом.

- Смотрю, у вас, в отличие от меня, не только с нюхом, но и со слухом совсем плохо, - сказал я, заложив большие пальцы за ремень. Очень хотелось садануть недомерка сапогом в рыло. Очень. Я на дух не переносил Похитителей детей. Думаю, не трудно догадать почему.

- Нам интересна она! – коротышка выпростал из широкого рукава плаща костистую лапу и ткнул пальцем мимо меня.

- Ой, у него четыре фаланги! – не удержалась от комментария Вита. Наблюдательная ты моя…. И кто тебя за язык тянул?

Хефы рассерженно заворчали. Эти «хоббиты» не любили, когда прохаживались по поводу их непрезентабельной внешности.

- С каких это пор вас волнуют женщины Ходящих? – я был сама невозмутимость. Главное, чтобы эта малолетняя дурочка, жмущаяся к моей спине, не выдала себя. Похитители ни в коем разе не должны догадаться, что она из Внешнего Мира.

- Мы всё о ней знаем, - мне показалось, что мерзкая пасть в тени капюшона растягивается в самодовольной улыбочке.

- Да неужели? – я и виду не подал, что ему удалось выбить меня из колеи.

Несколько секунд хеф молчал. Его дружок держался настороженно, склонив голову набок. Словно к чему-то прислушивался. Падающий снег покрывал их грязно-серые плащи.

- Отдай её нам, Ходящий.

Видит Бог, в это мгновение настырный коротышка был на волосок от гибели! Вита негромко охнула и выругалась сквозь зубы. Чуть погромче, в надежде, что её услышат. Хорошо так приложилась по матушке. Я оценил. Был бы впечатлительным интеллигентом, обязательно покраснел бы со стыда.

Я Ходящий. Молот Ведьм. И не люблю, когда меня должным образом не воспринимают. Особенно субъекты, подобные Похитителям детей.

Моя рука со скоростью атакующей змеи метнулась вперёд и сгребла не успевшего отпрянуть недомерка за воротник. Играючи подняв зашипевшего как выкипающий чайник хефа над землёй, я наклонился к нему. Наши глаза встретились. В тени капюшона угадывались уродливые, выражавшие крайнее возмущение черты лица.

- Что ты сказал? - почти промурлыкал я. И тут же рявкнул на второго, дёрнувшегося было на выручку товарищу хефа. – А ну стой, где стоишь, или я вобью тебе тупую башку прямо в плечи!

Угроза возымела действие. Маленький торопыга застыл, как в землю вмёрзший. Жёлтые глаза разгорелись пуще пламени, пытаясь прожечь во мне дыры.

- Эй, я тоже хочу знать, что за ахинею они несут! – Вита, расхрабрившись, разъярённой кошкой смотрела на трепыхающегося в моей руке карлика. – Это какого рожна я им понадобилась, а? Ничего себе заявочка! Ты слышал, Эрик, что сказал этот мелкий засранец? Как же, счас!.. Разбежался…

Похоже, она напрочь забыла о моих напутствиях, м-да. Я как следует встряхнул свою добычу.

- Ну, я жду вразумительного ответа. Ты знаешь меня, хеф. И знаешь, что у меня никогда не расходятся слова с делом. Повтори, что ты сказал. И обдумай всё хорошенько. Потому что твоя жалкая никчёмная жизнь у меня в кулаке. Уяснил?

- Я имел в виду, что мы готовы купить её, - пошёл на попятную коротышка. Час от часу не легче! Они что, издеваются надо мной? Второй хеф в отчаянии схватился за голову, издав приглушенный вопль. Сообразительный малый. Понял, что сейчас его корешу начнут отрывать ноги. – Деньги, Ходящий, много денег. Мы хотим купить этого ребёнка. Продай её нам!

- Она МОЯ. И не продаётся. И ей гораздо больше лет, чем она выглядит. Моя женщина давно не ребёнок.

- Ложь-ложь-ложь, Ходящий, - дрыгая ногами, закудахтал Похититель. – У нас нюх на детей. Мы чуем юную невинную кровь. Она ещё ребёнок. Она даже ни разу не знала мужчину! Ты лжёшь нам, Ходящий!..

Я едва успел перехватить свободной рукой бросившуюся на хефа девочку. Вита воинственно сжимала кулачки. Я крепко взял её за запястье.

- Пусти меня, Эрик! Пусти, говорю! Я сейчас этому вонючке все глаза выцарапаю! Какое его собачье дело, что…

- Замолчи, пожалуйста, - сказал я, сжимая пальцы. Вита болезненно ойкнула и обиженно посмотрела на меня. – Не сейчас, ладно? У нас есть более важные проблемы, чем обсуждение твоей невинности.

Вита громко фыркнула и, видимо в знак протеста, скинув капюшон толстовки, отвернулась в сторону. До моих ушей донеслись приглушенные ругательства. Девчонке определенно не нравилось, когда с ней разговаривали в подобном ключе. И не нравилось, когда ею командовали.

Я бы мог одним ударом проломить хефу череп. И поверьте, не стал бы после этого мучиться по ночам кошмарами. Но что-то меня останавливало. Я не боялся ни эту странную парочку, ни всю их промышляющую в Пригороде братию. Нет, тут пахло чем-то жаренным. Прямо-таки пригорелым. Теперь я отчётливо ощущал этот запах. И запах грязных, наполненных сомнительными ароматами пота, животных, сгораемых в печках дров и нечистот улиц был совершенно не причём.

Я разжал пальцы. Хеф набитым тряпьём мешком шлёпнулся на устланную свежевыпавшим снегом землю. Тут же распрямился как сжатая пружина и злобно уставился на меня. Его приятель, подбоченясь, занял вызывающую позицию. Ну-ну. Только дайте повод и отпинаю за милую душу.

- Да что ж вы такие твердолобые… - с показным недоумением протянул я. – В общем, так, парни. Я что-то с недавних пор на вечер становлюсь добрым. Аж самому противно, но ничего не могу с собой поделать. Поэтому отпускаю вас. Целыми. Валите на все четыре стороны. Но предупреждаю. Всего один раз. Поэтому раскройте пошире уши и запоминайте. Повторять не буду. Забудьте про мою спутницу. Забудьте о ней, как будто никогда и не видели. Ясно? И если я вас ещё хоть раз увижу, даже случайно, я больше разговаривать не буду. Убью молча. Понятно? Убью.

Я закончил спокойным размеренным тоном. Немного менторским и скучным, не повышая голоса. Любой детектор лжи подтвердил бы мои слова. Я не шутил. Если они ещё хоть раз косо глянут на Виту, им конец.

Хефы не сказали ни слова. Коротышки дали мне договорить, чуть заметно кивнули и, повернувшись, растворились в окутавшем улицу густом сумраке. Провожая взглядом исчезающие за пеленой падающего снега низкорослые фигурки, я задумчиво скрёб щетинистый подбородок.

- Если честно, я мало что поняла, - призналась Вита, робко беря меня за руку. – Признаюсь, на какое-то мгновение мне стало страшно. Очень. Эти…. Эти существа такие мерзкие. И страшные. Я испугалась, Эрик.

- Всё нормально, - я успокаивающе потрепал её по волосам. Прилипшие к непослушным прядям снежинки таяли под моей ладонью. – Надень капюшон, пожалуйста. И не бойся. Со мной тебе ничего не угрожает. Я доставлю тебя к отцу в целости и сохранности. Поверь мне.

- Обещаешь?

- Обещаю. Ладно, двинули дальше. А то мы изрядно заболтались с этими ублюдками. Осталось совсем немножко.

- А зачем они это делают?

Пропуская девочку перед собой, я недоумевающе сдвинул брови:

- Делают что? И кто?

- Ну эти…. Лилипуты чёртовы. Зачем они крадут детей? Для чего?

Я смотрел, как мои сапоги наступают на маленькие, оставляемые Витой следы. По улице начали разгораться кое-какие огоньки: костры, вокруг которых грелись шайки всякого отребья, лампы в окнах домов и лавочек, воткнутые в самых тёмных местах чадящие факелы.

- Ты задаёшь хорошие вопросы, Вита. Очень хорошие. По существу. Но, к сожалению, я не могу ответить на них. Правда. Я не знаю, кто стоит за кланом Похитителей и для чего, или кого они занимаются своими делишками. Я задумывался над этим, но так ни к чему и не пришёл. Слишком мало о них известно. Но одно ясно. Их покрывает кто-то, у кого очень, очень большие связи.

- Понятно, - немного разочарованно сказала Вита. – Понятно…

А ещё через несколько минут мы покинули Рыночный квартал.

_______________________________________________

Когда мы были в одной миле от ночлега, Вита попросила меня рассказать о родителях. Её настоящих родителях, само собой. Джулиусе Стормвуде и матери, имени которой она до сих пор не знала. Нахохлившись под накинутым на голову капюшоном, девочка ТАК смотрела на меня, что я не мог отказать. Осыпаемая снегом, она была похожа на маленькое пушистое чудо с большими, немного испуганными глазёнками.

Честно говоря, ей удалось застигнуть меня врасплох. Но деваться было некуда. Любая запинка с моей стороны могла насторожить её и вызвать шквал совершенно ненужных сейчас вопросов.

- Ну, прелестница моя, что я могу сказать…. Я не интересуюсь большой политикой. А твой отец крупная акула и бороздит такие воды, куда людям вроде меня лучше и не соваться. Понимаешь? Признаться, я даже не знаю, как он выглядит, этот Джулиус Стормвуд. О твоей маме я могу сказать и того меньше. О супруге Стормвуда мне ничего не известно.

Чёрт, из меня выходит неплохой актёр. Хотя кого я обманываю? Какой там актёр? Лжец, первоклассный лжец. Вот кем я ощущал себя в эти мгновения…. Я был противен самому себе.

- Я жду не дождусь часа, когда смогу увидеть их, - сказала Вита, устало шагая рядом со мной. – Понимаешь, Эрик, я всю жизнь думала…. Нет, знала, что я не такая как все. Думаешь, легко быть отрезанным ломтем? Постоянно чувствовать себя чем-то инородным, не принадлежащим миру, в котором живёшь?.. Я… Мне кажется, теперь всё изменится. И ради мига встречи с родителями я готова смириться и с грязью и с холодом. Мне всё равно. Даже если Город Погибших Королей ничем не отличается от этой вот дыры! И я готова простить их за то, что шестнадцать лет жила не в ладу с собой. Почему-то мне кажется, что я легко смогу это сделать. Я уже люблю их, Эрик! Своих будущих маму и папу. Но и своих приёмных родителей я тоже люблю… Я уже скучаю по ним. Представляешь, как это странно? Так чудно называть ИХ приёмными… Они тоже мои родители! Ой, я совсем запуталась…. Это тяжело, Эрик, да? Тяжело, правда?

Несколько оторопев от столь откровенной сумбурной тирады, я на ходу обнял Виту за плечо и прижал к себе.

- Правда, малышка. Это всё очень тяжело. И непривычно. Но ты справишься. Я верю в тебя. Поверил с той самой секунды, как увидел тебя в окне спальни.

Мне показалось или она покраснела? Скорее всего, я ошибся. В вечерних сумерках и не то привидится. Я молча улыбнулся. Откашлялся и сказал:

- Вита, ты прости меня.

- За что?

- За то, что втянул тебя во всё это. За то, что разрушил твой мир.

- Это был карточный домик. И стены его рухнули от самого лёгкого дуновения ветерка, - сказала девочка. – Твои слова были тем самым ветром. А ты сам похож на бурю!

От её доброй, всё понимающей улыбки мне стало не по себе.

- Мне не за что прощать тебя. Ты открыл мне врата в сказку. Разве забыл? Я стану принцессой. И всё благодаря одному мужественному рыцарю.

Я поёжился. И совсем не от стылого морозного воздуха. Вита смотрела на меня как на старого доброго друга. В ту минуту я подумал, что лучше бы господину Стормвуду оправдать доверие своей незаконнорожденной дочери. Это в его интересах, ей Богу. Иначе мне придётся вправить ему мозги. Ха, опять обманываю сам себя. Да я великий выдумщик, если поразмыслить хорошенько. Ничего я ему вправлять не буду. Сдам Виту с рук на руки, получу свои деньги и буду таков. Как делал уже не раз. От этой мысли мне стало совсем погано на душе.

- Что с тобой? – намётанному взгляду Виты мог позавидовать любой следователь. – У тебя такой вид, словно ты съел что-то неудобоваримое.

- Почти. Кстати, там, куда мы идём, очень неплохо кормят. А я порядком оголодал. Ты как на счёт пожрать?

- От хорошего ужина я не откажусь. Даже не знаю, чего я больше хочу – есть, спать или в туалет.

- Хм. Ты что, серьёзно?

- Ага.

Со времени начала нашего совместного вояжа, личная гигиена стала одной из основных проблем. Ну не привык я таскаться по Обратной Стороне с несовершеннолетними девчонками!

- Потерпи. Скоро будем на месте. Ежели совсем невмоготу, вон присядь за тем замечательным колодцем.

Мы вышли на заметённую рыхлым снегом площадь. По центру стоял добротный срубленный колодец. Район стал не в пример лучше и цивильнее, чем всё, что встречалось нам прежде. Мы зашли в наиболее окультуренные жилые кварталы Пригорода. Здесь, в принципе, можно было жить. И жить, как я уже вскользь упоминал, вполне сносно. Правда, коротание деньков в престижной части стоило немалых, опять-таки по местным меркам, денег. Но оно того стоило. И те, кто заработал лишнюю копейку, стремились сюда – в районы Благополучия. Именно так низы Пригорода именовали эти места. Попасть сюда было мечтой самого последнего нищего.

«За пригоршню монет» находился именно здесь, на одной из престижных улиц. И тут же проживала Айра Поларис.

Теперь нам встречалось значительно меньше людей. А те, что попадались на пути, разительно отличались от всех виденных раннее. В районах Благополучия, прежде чем прирезать, вежливо поинтересуются который час. А мошенники и карточные шулеры обязательно дадут вам отсрочку, чтобы рассчитаться с долгами.

Пока мы шли, мы увидели два конных патруля и совсем недавно мимо нас прошёл целый отряд вооружённых людей в кирасах, с пиками на плечах. Служивые, кутаясь в тяжёлые плащи, на все лады хаяли мерзкую погоду и обсуждали перспективы ночного дежурства. Вот это цивилизация, скажу я вам. Да и пивом от них разило не так чтобы очень!

- А что у тебя за неотложные дела в этом трактире? Я так понимаю, что мы могли выбрать любую забегаловку, лишь бы была крыша над головой.

- Скажем, у меня назначена встреча с давним старинным другом. Да и притом нам надо забрать кое-что.

- Что временно хранится у твоего боевого товарища.

- Ну, примерно так всё и обстоит.

- А имя у твоего друга есть?

Чёрт. Не девочка, а репей какой-то! Я неодобрительно покосился на неё с высоты своего роста и недаром прожитых лет:

- Любопытному на днях прищемили нос в дверях. Я же сказал, скоро сама всё увидишь.

- Не занудничай, Кроу! Так как его зовут?

- Айра, - нехотя процедил я, невольно увеличивая темп. Наваливший по щиколотку снег пока не затруднял нашего продвижения.

- Странное имя.

Странное? Да кто бы говорил! Не выдержав, я расхохотался во всё горло, спугнув идущую нам на встречу молодую парочку. Вита недоумённо пялилась на меня, пока, наконец, до неё не дошло. Её звонкий заливистый смех присоединился к моему конскому ржанию.

Мы смеялись, от всей души, ни на кого не обращая внимания. Нам услужливо светили зажжённые на углах домов фонари, на нас падал мягкий снег. Мне давно не было так хорошо.

____________________________________________________________

«За пригоршню монет» был хорошим трактиром. Добротным, чистым, ухоженным. Прибыльным. Пользовался заслуженно честной репутацией. Здесь, под старой, потемневшей от времени черепичной крышей было безопасно. За стенами из массивного тесаного камня в бессилии завывал разгулявшийся ветер. Началась вьюга. Порывы жгуче-морозного ветра швыряли в закрытые ставнями окна трактира горсти снега. Но всё тщетно. Внутри было тепло и спокойно.

Пожалуй, это местечко было моим самым любимым во всём Пригороде. Если не на всей бескрайней Обратной Стороне.

Не успели мы с Витой переступить порог этого благословенного богами оазиса, как на Пригород обрушилась настоящая снежная буря. Нам повезло, чего уж там. Не уверен, что шмыгающая носом и покачивающаяся от усталости Вита без происшествий выдержала бы и эту напасть.

Сейчас вконец вымотавшаяся девочка спала на втором этаже трактира, в мягкой постели под толстым одеялом в одной из лучших комнат. Корин спал в соседней. Корин - внезапно с удивлением спросите вы? Не то ли самый Корин из Тёмного Удела? Именно он, друзья. В общем-то, этот мальчишка и был одной из причин побудившей меня завернуть Пригород. Второй причиной была, конечно, Айра…

В уюте трактира, во всей внутренней обстановке и убранстве, во всём чувствовалась женская рука. Оно и не мудрено. Айра была хозяйкой этого заведения, доставшегося ей по наследству от покойного отца. И вот уже целых семь лет молоденькая девушка железной рукой содержала «За пригоршню монет» в идеальном порядке. Здесь не обдуривали из-за пары медяков, не разбавляли вино водой, не подсовывали вместо бекона крысятину. Клиенты были довольны и трактир процветал. Сама Айра не стояла за стойкой, обслуживая посетителей. Для этого было вполне достаточно старины Бармуша. Айра предпочитала наблюдать за всем происходящим со стороны. И если вы объявились в трактире в первый раз, то нипочём не догадаетесь, что невысокая смуглая девушка, частенько занимающая одну из ниш для наиболее состоятельных клиентов, является здесь полноправной хозяйкой.

Сейчас эта страстная брюнетка нежилась в своей комнате на расстеленной подле пылающего жаркого камина шкуре гигантского пещерного медведя. Я, кстати, нежился тут же, рядом с нею, обнимая за талию. Моя ладонь лежала на её мягком животике. Она ласково поглаживала меня по руке, прищурено глядя на пожирающие поленья языки огня.

Мы были обнажены и покрыты потом. Я наклонил голову и уткнулся небритым подбородком в её округлое плечико. Мне нравилось так лежать. Просто лежать и молчать. Лежать, чувствуя рядом с собой безупречное обжигающее тело Айры, и не о чём не думать. Просто лежать, обнимать её и смотреть вместе с ней в пылающий зев камина.

- Ой, ты колючий, Эрик…

- Ты уже пятый или шестой раз говоришь мне об этом. Мне побриться?

- Не надо, мне ужасно нравится твоя небритая угрюмая физиономия.

Извернувшись, как кошка, Айра приподнялась на локте и посмотрела на меня:

- Тебе чертовски идёт щетина. Она придаёт тебе солидности.

-Неужели? – я вскользь поцеловал её в пухлые сочные губы.

-Выбритый, ты похож на подростка, - улыбнулась Айра, проводя рукой по моей щеке. – Мне кажется, что я начинаю влюбляться в тебя, Ходящий. Я просто без ума от тебя. Веришь?

- Верю, что ты каждый раз рада меня видеть.

- Ты совершенно не умеешь говорить девушкам комплименты, Кроу, - сказала Айра, потягиваясь и выгибаясь дугой. Упругие полушария её грудей соблазнительно колыхнулись, заставляя меня сглатывать слюну. – Зато у тебя масса других достоинств. Одно из них мне нравится особенно…

Почувствовав её жадные пальчики на своём особенном достоинстве, я ухмыльнулся.

- Лучше расскажи, в какое дерьмо ты на этот раз вляпался? – Айра внимательно смотрела на меня. Казалось, её тёмные глубокие глаза пронзают меня насквозь. – Ты знаешь, что я никогда не задаю тебе лишних вопросов. И когда ты в прошлый раз оставил у меня этого несчастного паренька, я ни о чём не спрашивала. Я приглядывала за ним, как ты и просил. Теперь же ты приводишь ко мне несовершеннолетнюю девчонку. В чём дело, Кроу? Ты решил податься в Похитители? Какую ты начал игру?..

Я поморщился. Зачастую Айра ставила меня в тупик своими прямыми как стрела и тяжёлыми как обух топора вопросами. В этом они с Витой были, безусловно, похожи как сёстры. В остальном же разительно отличались. Айра была крепенькой девушкой с венероподобной фигуркой. Круглая попка, изящные, чуть полные в бёдрах ножки, тонкая талия, высокая грудь. Лавина чёрных густых волос и томный с поволокой взгляд. Во Внешнем мире её бы приняли за латиноамериканку. Жгучая черноволосая красавица с огненным темпераментом. Она мне очень нравилась. У меня не было на Обратной Стороне друга лучше и ближе чем Айра Поларис. Возможно, я даже любил её.

- Долго рассказывать, - я вторично поморщился, всем видом выказывая, как я не хочу обсуждать мои сугубо профессиональные дела. Только не в эту ночь, когда за окном беснуется вьюга, а мы, в чём мать родила, после любовных утех, согреваем друг друга на косматой шкуре вождя всех медведей.

- До утра у нас уйма времени. Я тебя отлично изучила, Кроу. Не корчи мне рожи. Когда ты так делаешь, это значит, что ты готов расколоться.

- Неужели у меня на лице всё написано? – недоверчиво хмыкнул я, прикасаясь кончиками пальцев к её щеке. Айра склонила растрёпанную головку, прижимая мою ладонь к плечу. Она часто любила так делать.

- Для меня ты словно открытая книга, Эрик…. Расскажи, пожалуйста. Я никогда тебя ни о чём не просила. А сейчас прошу. Почему-то мне кажется, что это важно. Не только для тебя, но и для меня.

- Женская интуиция?

- Так во Внешнем мире называют рассуждения умных женщин? – Айра лукаво улыбнулась.

- Хорошо, сдаюсь. Слушай внимательно. Дело, как ты заметила, с душком…

Никому на Обратной Стороне я не доверял больше чем Айре.

___________________________________________________

Вита не спала. Несмотря на то, что чувствовала себя как никогда усталой и разбитой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. После всех потрясений и переживаний прошедших суток она никак не могла заснуть. Да и кто на её месте смог бы в такой час спать? Когда голова пухнет от десятков не заданных вслух вопросов, а сердце всё не может усмирить свой учащённый бег? Когда ты чувствуешь, как тебя охватывает невиданное доселе возбуждение, переходящее в неуёмный восторг?..

Вита сама не отдавала себе отчёта в том, что она практически срослась с новым для неё миром. Она не понимала, что Обратная Сторона приняла её как свою. Откуда ей было знать, что процесс привыкания для людей, чуждых этому миру, длится куда как дольше нескольких часов? Но она была плоть от плоти и кровь от крови ребёнком Обратной Стороны. И Обратная Сторона не чинила препятствий для вернувшейся дочери.

Она не могла уснуть, раз за разом прокручивая в голове последние произошедшие с ней события. Натянув до подбородка одеяло, девочка возбуждённо таращилась в ночную тьму, заполонившую отведённую ей комнату. Вита прислушивалась к доносившемуся с улицы вою неугомонного ветра. Она слышала, как поскрипывают ставни и стонет вьюга.

В комнате было тепло и уютно. Мягкая кровать приятно продавливалась под нею, в воздухе витали необычные, но вкусные ароматы диковинных трав. Если начистоту, то девушка до сих пор не могла до конца поверить в случившееся. Она нет-нет, да и ловила себя на мысли, что всё это сон. Всё, что её окружает, лишь иллюзия. И эта комната, и Ходящий Эрик Кроу, и все эти необыкновенные существа. Что Обратная Сторона — это самообман, придуманный ею же самой, чтобы убежать от реалий и проблем настоящего мира. Имей Вита привычку щипать себя, её руки уже покрылись бы синяками.

Она блаженно вытянулась в струнку, расслабляя натруженные ноги. Глаза постепенно привыкли к сумраку комнаты, и она стала различать предметы обстановки. Девочка перевернулась на бок, лицом к двери, как она часто делала дома…. Дома. Дом, который она ещё совсем недавно считала своим. И люди, живущие в нём, которых она считала родителями. Было бы ложью сказать, что сердечко Виты не изнывало от тоски и боли. Она скучала по своей комнате, по маме с папой, по своей прошлой (уже прошлой!) жизни.

Подумать только, всё то, что на протяжении долгих лет тяготило её, внезапно стало казаться таким родным и близким. Таким привычным и безопасным. И даже захватывающее дух предвкушение новых чудесных открытий в этом полном загадок и тайн необыкновенном мире не могло заглушить её тоску.

И самое главное - Вита боялась. В этом она могла признаться только себе. Она отчаянно хорохорилась перед Ходящим. Как ей казалось, она неплохо разыгрывала роль неустрашимой и плюющей на любые опасности девчонки. На деле же страх покусывал её коленки. Страх непознанного. Страх пред неизведанным. Боязнь новой жизни.

Иногда ей казалось, что Эрик видит её насквозь. Что насмешливые пронзительные глаза Ходящего заглядывают ей в самую душу. А ещё она видела в этих глазах проблески грусти. И почему-то ей казалось, что у Ходящего полно своих секретов.

Он вообще был одним сплошным ходячим (ха-ха, вот смехота!) сюрпризом. Кроу ещё та тёмная лошадка. В тот самый момент, когда он начал представляться Вите самым нелюдимым на свете типом, он в пух и прах разбил все её предположения. Начал с того, что представил хозяйке трактира и закончил тем, что познакомил с каким-то тощим, проживающим тут же мальчишкой. Айра Поларис Вите понравилась. Настоящая красотка внешне и тигрица внутри. Про таких женщин папа говорил – кремень баба…. Она и смотрела на Эрика как изголодавшаяся хищница. Вита догадывалась, чем сейчас занимается эта парочка в комнате Айры.

И если со своим отношением к «давнему другу» Эрика Вита определилась достаточно быстро и положительно, то этот мальчишка…. Вита твёрдо для себя решила, что он идиот. Во всяком случае, рассуждала девочка, не может человек, находящийся в рассудке и здравии ТАК на неё смотреть! Когда этот, как там его? Корин?.. Ага. Когда этот Корин только увидел её, у него чуть челюсть не отпала. Вот умора! Он выглядел полным пришибленным дурачком. Он что, никогда раньше девочек не видел? В какой берлоге Эрик откопал этого неандертальца? Или на Обратной Стороне все подростки такие странные?

И неужели ей придётся терпеть ЕГО всю дорогу до Города Погибших Королей?!. Слова Эрика, что, Корин отправится с ними, отнюдь не вызвали у девочки прилива здорового энтузиазма…

На этих мыслях, становившихся всё более спутанными и сумбурными, Вита стала соскальзывать в сон…

А меж тем оконные ставни внезапно начали скрипеть сильнее обычного. Как будто кто-то или что-то пыталось приоткрыть их с улицы. Как будто некто взобрался по каменной холодной стене на второй этаж и пытался проникнуть в комнату…

Скрип всё усиливался. К нему добавился непонятный шорох и словно бы скрежетание невидимых когтей по дереву…

Но Вита всего этого уже не слышала. Она наконец-то уснула…

______________________________________________

Корин, проживающий в соседней комнате, не спал. Он так же много думал и размышлял. И чем больше он думал, тем крепла его уверенность в некой высшей справедливости. Сначала проклятые боги Обратной Стороны отняли у него родителей и сестрёнку. А затем (Корин надеялся, что это были всё же другие боги, возможно, и сам Творец) даровали ему надёжного друга и защитника. А теперь вот свели с этой невероятной девушкой. Корин, увидев её, просто впал в ступор. Сопровождающая Ходящего девочка настолько разительно отличалась от всех представительниц слабого пола, видимых Корином ранее, что казалась неземным ангелом, спустившимся с небес.

Корин пялился на неё, не в состоянии отвести глаз, чувствуя, что выглядит полным кретином. Ещё немного и у него из уголка рта потекла бы слюна. Тогда бы вообще позора не обобрался…. Юноша догадывался, что произвёл на эту потрясающую девушку весьма неважнецкое впечатление. Во всяком случае, она смотрела на него совсем не восторженно. Так, по мнению Корина обычно смотрят на прокажённых и деревенских дурачков. Юноша и не подозревал насколько близко он подошёл к истине!

Никого красивее Виты (какое дивное имя…) он в жизни не видел. И в тот момент, когда их глаза встретились, он понял, что его сердце треснуло пополам. Более красноречиво выразить охватившие его чувства Корин не мог.

Корин ломал голову, пытаясь понять, что в этой большеглазой коротко стриженой девушке не так. Безнадёжно пытался. Вот отличалась она чем-то от других. Корин затруднялся сказать, чем именно. Пока затруднялся. Юноша надеялся, что Эрик удосужится прояснить ему ситуацию. Втолкует, как ему следует относиться к их новой спутнице, которую они должны доставить в Город Погибших Королей. Корин невольно зажмурился от удовольствия. ОНИ. Легендарный Молот Ведьм и он, простой паренёк из Тёмного Удела. Корин считал, что они с Ходящим стали кем-то вроде компаньонов. Однако даже себе он не мог назвать истинной причины оказанной Кроу благосклонности. Ходящий не был похож на сострадательного добряка, подрядившегося до конца жизни вытирать сопли осиротевшему мальчишке.

Слишком много загадок и ни одного внятного ответа на них. Корин чувствовал себя идущим вброд через топкое, грозящее в случае неверного шага засосать с головой, болото. Неизвестные мотивы Ходящего, таинственная, словно (Корин усмехнулся) не от мира сего странная девочка. Его жизнь претерпела крутые изменения. Мальчик, ни разу не покидавший окрестности родной деревушки, вдруг оказался на большой дороге, ведущий в огромный неизведанный МИР. Это вызывало восторг и пугало одновременно.

Вита же вызывала в нём чувства иного толка. Корин поймал себя на том, что широко улыбается. Дальнейшее путешествие стало ему представляться в беззаботном радужном свете.

Из сладостных мечтаний его вырвал истошный девичий визг. Корин вздрогнул, будто окунулся в ледяную прорубь Тёмного озера. Его зрачки испуганно расширились, сердце похолодевшим булыжником ухнуло в низ живота. Кричали в соседней, через стену, комнате. Почему-то он был уверен, что кричала Вита. Вита?!

Юноша как ошпаренный выпрыгнул из тёплой постели. Ноги опережали ход взорвавшихся мыслей. Не отдавая себе отчёта в происходящем, Корин бросился к двери. Он даже не задумывался о возможной опасности. Но понимал, что от нечего делать ТАК визжать никто не будет. Ему было достаточно, что кричала Вита. Её голос напрочь заглушил инстинкт самосохранения и ворвавшийся в душу страх.

Корин, заплетаясь в темноте о собственные ноги, нащупал дверную ручку, потянул на себя и выскочил в коридор. Под босыми ногами заскрипели холодные дубовые половицы. Коридор был освещён застеклёнными масляными фонарями. Фонари рассеивали разбегающуюся в стороны тьму.

Напротив, комнаты Корина располагались личные апартаменты хозяйки трактира Айры Поларис. К слову сказать, Корин ни разу там не был. Так вот, сейчас двери в комнату Айры были распахнуты настежь. На пороге возник Ходящий. Абсолютно голый, с распущенными по широким плечам длинными чёрными волосами и сверкающими глазами. Корин содрогнулся, поймав на себе мимолётный взгляд Кроу. На него посмотрели глаза прирождённого убийцы, зверя в человеческом обличии. В правой руке Эрик сжимал свой громадный меч.

Кроу метнулся через коридор со скоростью падающей звезды. С разгону Ходящий ударил плечом в дверь занятой Витой комнаты. Корин только сейчас понял, что больше не слышит её криков и сердце его покрылось льдом.

От сокрушающего напора Ходящего дверь с громким протестующим треском слетела с петлей. Кроу ворвался в тёмную как ночь комнату девочки. До ушей словно приросшего к полу Корина донеслось выкрикнутое громким повелительным голосом заклятие. В то же миг спальня Виты полыхнула тусклым огнём, а Корин вновь обрёл подвижность конечностей. Он поспешил следом за Эриком, как был, в длиннополой ночной рубашке и безоружный.

От увиденного в номере у Корина перехватило дыхание. Первое, что бросилось в глаза юноше – пустая кровать с изодранным в клочья постельным бельём. Затем стекленеющий взгляд юноши переместился на осколки разбитого кувшина у прикроватного столика. Вода из кувшина впиталась в мягкий ворсистый ковёр. Сам столик был разломан на две части. Корин понял, что здесь ещё каких-то несколько минут назад произошла жаркая скоротечная схватка. Следы явной борьбы были на лицо.

И ещё. В комнате почему-то было очень холодно. Морозная стужа забралась под ночную рубашку Корина, превращая кожу в гусиную. Корин весь покрылся пупырышками.

Дальше его глаза упёрлись в мускулистую спину Ходящего, застывшего посреди комнаты. Корин осторожно высунулся вперёд. Ходящий стоял, низко опустив голову, волосы падали на его закрытые глаза. Крылья острого хищного носа яростно трепетали. Корин подумал, что Эрик стал похож на вынюхивающую след ищейку. Хотя, может, так оно и было. Боясь даже дышать, юноша обратил взор к окну и понял, почему в комнате было так холодно.

Окна как такового больше не существовало. Не было и ставень. Лишь свисающая с карниза наполовину оторванная штора. Беспрепятственно влетающий в комнату ветер развивал порванную в нескольких местах ткань.

Корин сглотнул. В комнате после слов Ходящего стало светло. Как по волшебству горели все развешанные по стенам лампы. Впрочем, это и было настоящее волшебство. Магия, навыками которой обладал каждый Ходящий.

До ушей Корина донеслись возникшие в коридоре возбуждённые голоса и топот ног. Но он даже не обернулся. Его глаза были прикованы к окну. Рама вырвана из каменной кладки, что называется, с мясом. На полу россыпь битого стекла – всё, что осталось от самого окна. Юноша подошёл ближе и провёл слегка дрожащими пальцами по шероховатой поверхности изломанного камня. Оконные рамы в «Пригоршне монет» делались на совесть из крепкого мореного дуба. Ставни были ничуть не хлипче. Но то, что проникло внутрь, справилось с крепким деревом играючи, не заметив сопротивления.

Корин невольно отшатнулся, представив, что это невероятное существо до сих пор находится снаружи, в ночной тьме, и ждёт очередную жертву. В лицо Корина дохнула стужа, и он торопливо вернулся на середину комнаты, поближе к застывшему в оцепенении Эрику. Ходящий обеими руками опирался о гарду воткнутого остриём в пол меча. Он почти не дышал и вообще не шевелился.

- Что, во имя всех Проклятых богов здесь происходит?! – Айра, кутаясь в дорогой отороченный мехом халат, застыла на пороге комнаты. Тёмно-карие глаза невысокой брюнетки гневно смотрели на обернувшегося Корина. – Что за чертовщина тут творится?!.

За спиной Айры маячили два здоровенных лба, похожих как братья-близнецы. В лапищах здоровяки сжимали увесистые дубинки. Корин, молясь, чтобы его голос звучал твёрже, чем у напуганной до мокрых штанов девчонки, сказал:

- Кто-то проник в комнату и…. И похитил Виту! Смотрите сами, госпожа Поларис.

Только произнеся эти слова вслух, Корин с какой-то кристальной ясностью осознал, что так всё и обстоит – Вита похищена. Кто-то ворвался внутрь, вытащил её из кровати и был таков. И не высота второго этажа, ни надёжные ставни не остановили его. Корин поёжился. Он насквозь продрог. И ему было страшно. Примерно так, как тогда, на Тёмном озере. Он чувствовал в разорённой комнате невидимое, едва уловимое присутствие чего-то сверхъестественного, чего-то, не принадлежащего к человеческому роду. Чтобы не уволокло девочку, оно не было человеком.

Айра с окаменевшим лицом вошла в комнату, взмахом ладони остановив сунувшихся было следом вооружённых дубинками молодцев.

- Спасите нас, добрые духи, - прошептала девушка, с ужасом глядя на разворошённую постель Виты. Прикрыв задрожавшей ладошкой рот, Айра уставилась на оконный проём.

Сейчас она ничем не напоминала управляющую трактиром железной рукой властную женщину. Корину она показалась растерявшейся девчонкой, немногим старше Виты…

- Эрик! Эрик? Что с тобой?.. – Айра прикоснулась к руке Ходящего.

- По-моему, нам лучше не мешать ему, госпожа, - тихо сказал Корин.

- Почему?

- Мне кажется, что Эрик пытается…. – Корин замялся. Он вовсе не стремился выглядеть в глазах окружающих этаким всезнающим умником. Да и сам понимал, что его предположения легковесней воздуха. – Я думаю, что Эрик мысленно воссоздаёт произошедшую здесь трагедию.

- Вот как? Ты ученик Ходящего, мальчик? – с язвительным тоном вернулась и властная хозяйка.

- Нет, госпожа, - облизнул пересохшие губы Корин, опуская взгляд. – Просто я бы на его месте постарался бы сделать то же самое. Если бы мог…

- Но ты не на его месте и ты не он, - резко осадила его Айра, вновь теребя недвижимого Кроу.

И тут, разряжая нагнетаемую атмосферу, глаза Ходящего открылись. Он вскинул голову, отбрасывая со лба пряди чёрных волос. У Корина отлегло от сердца. Айра торжествующе улыбалась, будто это она своими прикосновениями вывела его из ступора. Но Корин почему-то знал, что Эрик очнулся тогда, когда посчитал нужным.

- Корин, собирай мои вещи. Нельзя терять ни минуты, - голос Ходящего звучал глухо и отстранено. – Айра, пожалуйста, прости за то, что втягиваю тебя во всё это…. И последняя просьба…

- Да конечно, о чём речь, Эрик… - Айра встревожено смотрела на ничуть не стеснявшегося наготы высокого длинноволосого мужчину. – Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Кроу приподнял указательным пальцем подбородок девушки, которая была ниже его на целый фут.

- Присмотри, пожалуйста, за этим парнем, пока я не вернусь. Хорошо? Как только я управлюсь, мы тот час покинем твой дом. Больше я не причиню тебе неприятностей, обещаю.

- Эрик, о чём ты говоришь? – взволнованно сказала Айра. – Что ты собираешься делать?

- Искать Виту, - ответил Ходящий. Его губы сжались в тонкую строчку. – У меня мало времени, Айра. Просто пообещай, что не спустишь с него глаз.

- Конечно обещаю. А ты не смей говорить таким скорбным голосом. Мне не меньше тебя жаль бедную девочку. И плевать я хотела на причинённый ущерб. Демоны с ними, с деньгами. И я знаю, что ты отыщешь её. А я буду ждать. Мы вместе с Корином будем тебя ждать.

Кроу вымученно улыбнулся.

- Ты всегда понимала меня с полуслова, Айра.

- Ты для меня открытая книга, Ходящий. Не забывай об этом, - Айра улыбнулась, но от Корина не укрылась промелькнувшая в её тёмных глазах тревога.

И тут до Корина дошёл весь смысл сказанных Эриком слов. Юноша чуть не задохнулся от накатившей обиды:

- Эй, что это значит – «присмотри за ним, пока я не вернусь»? Нет, Эрик, так не пойдёт! Я иду с тобой. Мы вместе спасём Виту и…

Кроу повернул голову в сторону юноши. На Корина по-прежнему смотрели глаза убийцы, и он, осёкшись, прикусил язык. Ни в коем случае нельзя спорить с человеком, у которого такие глаза.

- Ты остаешься здесь, в трактире. Сидишь тихо как мышка и ждёшь меня. Понял? И не смей даже возражать мне. Твои геройские замашки для меня, что гвоздь в сапоге. Смекаешь? И чтоб я больше не слышал от тебя подобной ахинеи.

У Корина от обиды навернулись слёзы на глазах. Ну как же так! Они же стали, как всё это время думал Корин, друзьями. Почти партнёрами! И теперь Ходящий говорит с ним, как с капризным путающимся под ногами ребёнком. У него задрожали губы. Корин с удивлением понял, что ещё немного, и он расплачется на глазах у всех. Нет уж, лучше и не жить тогда! Ничего не сказав, юноша закусил губу и выбежал из комнаты. Топчущиеся на пороге здоровяки проводили его сочувственными взглядами.

- Эрик, ну зачем ты так с ним? – с укором сказала Айра. – Ты чуть не довёл несчастного мальчика до слёз. Вспомни себя в его годы. Разве ты не поступил бы так же? Ты обидел его.

Кроу поднял на девушку тёмные глаза. И Айра увидела в них… боль.

- Я спас ему жизнь, - сказал Эрик, поднимая меч. – Там, куда я отправлюсь, его бы ждала смерть. И даже я не смог бы защитить его.

Айра покрылась мурашками. Ещё никогда она не чувствовала себя такой беззащитной.

Часть 5

Я уже упоминал, что дескать, вот никогда я не чувствовал себя столь паршиво? Говорил, да? Так, вот, друзья, мои прежние слова по сравнению с тем, что я испытывал сейчас – брехня шелудивой собаки. Я никогда, повторюсь, никогда в жизни не чувствовал себя так отвратительно, как сейчас. Когда доверившуюся мне девочку утащили буквально у меня из-под носа!

Я называл вещи своими именами. Виту просто напросто украли. Похитили. Аккурат в тот момент, когда я нашептывал на нежное ушко Айры всякие глупости. Вита доверяла мне. Я знал это. У девочки на Обратной Стороне не было никого, кому бы она могла доверять, окромя меня. А я…. А я подвёл её. Не уберёг. Прохлопал. Называй, как хочешь, суть от этого не изменится. Я с размаху сел в самую грязную и вонючую лужу, которую только возможно представить.

Не думайте, я не собирался и дальше горестно стонать, посыпая волосы пеплом и кляня себя на все лады. Не в моей натуре опускать руки и пасовать перед трудностями. Нет уж. Я собирался действовать. Быстро и решительно. Незамедлительно, прямо-таки. Ещё к утру я собирался вернуть бедную девочку в трактир. И горе тому, кто встанет на моём пути. Обнаглевшие в своей безнаказанности похитители ох как пожалеют, что связались с Молотом Ведьм…. В мои планы входило поголовное уничтожение любых препятствий.

Наверно, я казался окружавшим меня людям излишне напористым и самоуверенным. Что ж, не исключаю, что в какой-то мере и гнал лошадей. Но что-то шептало мне, не иначе как внутренний голос, что нельзя терять ни минуты. Если я не разыщу Виту до утра, то пиши пропало. Больше я никогда не увижу маленькую баронессу.

Похитители детей на сей раз крупно просчитались, посмев сесть за один карточный стол со мной. Да, да, вы не ошиблись. Я не оговорился. Виту спёрли давешние Похитители. Те самые невзрачные мерзкие ублюдки. Вы думаете, почему я не несколько минут вырубился в комнате, где ночевала моя подопечная? Со стороны это выглядело, словно я отрешился от одной реальности, и какое-то время блуждал в иной. Что ж, отчасти так всё и происходило.

Мне пришлось призвать на помощь всё своё умение, все дарованные мне способности. На некоторое время я уподобился локатору, который методично сканирует сектор за сектором в поисках цели. Я стал живым сонаром. На те несколько минут мои чувства обострились до невероятной степени. Я на всю катушку использовал охотничий инстинкт Ходящего. Я улавливал все запахи, я слышал любые шорохи, я мог видеть сквозь опущенные веки на много миль вокруг. Я чувствовал ИХ запах в разгромленной комнате. Я мог проследить, куда ведёт это запах. Обострившееся обоняние вело бы меня не хуже натасканного пса.

Я ощущал присутствие в номере «За Пригоршню монет» Похитителей детей так, как будто они стояли рядом со мной. Единственное, что сбивало с толку, так это наличие ещё одного, неведомого мне запаха. У меня на затылке невольно зашевелились волосы, а мурашки сплясали по всему телу джигу. Это был запах очень опасного, сильного и злобного существа. Я чувствовал того, кто вломился в окно комнаты, выполняя приказ Похитителей. Здесь был запах маленьких ублюдков, верно. Но принёс его на своей шкуре кто-то другой. Некто, кто утащил Виту, не оставив в разорённой спальне после себя не малейших следов.

Пока у меня не было никаких предположений относительно личности этой неведомой твари. Достаточно было знания того, что она невероятно сильна и опасна. По ходу разберёмся и с остальным.

Я вышел в ночь, покинув стены трактира, когда вместо снега с чёрного неба начал накрапывать дождь. Холодные капли забарабанили по плечам и голове. Я раздражённо накинул капюшон поддетой под плащ куртки. Ненавижу осень на Обратной Стороне. Температура колебалась где-то в районе нулевой отметки. То есть, упади температура к утру до минус одного-двух, и Пригород превратится в гигантский ледяной каток. Я, не мешкая более, двинулся вперёд. Мои сапоги с хрустом проламывали снежный наст, увязая по щиколотки. Как по заказу утихший ветер успел намести под стенами домов внушительные сугробы. Но по главным центральным улицам можно было двигаться вполне беспрепятственно.

Я двигался, нахохлившись под капюшоном как мокрая ворона. Из головы не шла наглость вонючих недоносков. Это ж надо, не побоялись совершить столь серьезное преступление в одном из самых престижных и охраняемых кварталов Пригорода. Хотя, каких там к чёрту охраняемых. Что-то не заметил я до сих пор ни одного гвардейца. Да и когда подосланное Похитителями существо несло сквозь метель мою баронессу, никто не поднял тревоги. Час был поздний и ненастный, и нанятые за немалые деньги стражники наверняка предпочитали отсиживаться где-нибудь в более гостеприимном, чем промозглые ночные улицы, местечке.

Это существо, должно быть не только сильным, но и быстрым как сам дьявол, не сбавляя шага, размышлял я. Снег играл вору на руку. Все его возможные следы были уничтожены. Или же…. Я задрал голову, подставляя лицо моросящему дождю. Вокруг меня во тьме вырисовывались уходящие высь двух и трёхэтажные добротные дома и лавочки. Моё внимание было приковано к крышам. Зачастую стены домов почти соприкасались друг с дужкой. И заснеженные кровли в некоторых местах едва не наползали одна на другую. Любой, обладающий отменной физической подготовкой, сумел бы скрыться, просто прыгая с крыши на крышу.

И это возможно. Но, как бы там ни было, и кем бы оно ни было, оно ушло. Это я знал. Чувствовал.

И так же я знал, что в нынешней ситуации мне одному не справиться. Вот оно как…. Моё стремление разобраться со всеми трудностями к утру было обусловлено ещё одним специфическим фактором. Мне понадобится помощь Венсана. И желательно, чтобы мы вызволили девочку до того как первые солнечные лучи озарят Пригород. В противном случае мне придётся спасать уже двоих.

Я свернул в боковой проулок. Мой путь освещали горящие в некоторых окнах мерцающие огоньки свечей. За задёрнутыми шторами иногда проскальзывали чьи-то тени. Впрочем, я не нуждался в дополнительном освещении. Мои глаза могли видеть в темноте куда как лучше обычных глаз. Зрение Ходящих намного острее зрения простых людей. Да и устилавший землю грязно-серый, стремительно истаивающий под струями дождя снег увеличивал площадь обзора. Скоро снег превратится в неприглядное месиво. Но пока от него была кое-какая польза…

На Пригород упала давящая тишина. Замерли все звуки. Ни криков, ни ругани, ни смеха, ничего. И только нарастающий дождь отзывался в ушах. Я пробирался узкими закоулками, поражаясь тому, что до сих пор никого не встретил. Всё вокруг застыло, обездвижилось, притворилось глухим и слепым. Словно Пригород готовился к чему-то невероятному и грандиозному. Словно все его жители поняли, что этой ночью прольётся много крови и лучше не останавливать одного чертовски разъяренного и злого Ходящего.

До жилища Венсана оставалось чуть менее полумили, когда дождь внезапно прекратился и волчьим воем снова напомнил о себе ветер. Проклиная всё на свете, я прошлёпал по разбитой брусчатке, забрызгивая развивающиеся за спиной, как крылья, полы кожаного плаща. Рукоять двуручного меча торчала над правым плечом. Из-под низко надвинутого капюшона выглядывал лишь кончик моего длинного заострившегося носа.

Венсан мой давний старинный приятель. Нет-нет, не пугайтесь, совсем не такой, как скажем, Айра Поларис! Хе-хе. Вовсе нет. Мы с ним, как бы это выразиться поточнее.... Старые боевые товарищи. В своё время не раз и не два выручали друг друга из серьёзных заварушек. И я не видел причин, по которым Венсан счёл бы нужным отказать мне. Мой друг просто обожал ввязываться во всякие неприятности. И любая передряга была для него прекрасной возможностью развлечься. Он постоянно страдал от суки и жаловался, что ведёт на удивление тусклое и пресное существование. Я неоднократно говорил, что его пристрастия однажды выйдут ему боком. И так я дважды спасал его холёную аристократическую шкуру. Один раз из лап членов Клана, во втором случае пришлось отбивать его от Марионеток. Венсан в свою очередь не дал мне погибнуть в Блуждающем Безумии и однажды выступил против Лордов. Что в его случае равносильно героизму. Ещё бы, пойти против своих ради дружбы с Ходящим, с человеком!

Если кто не понял, то поясню. Венсан – вампир. И не какой-нибудь там второсортный упырь или щенок из низших, а самый что ни на есть матёрый кровосос трёхсот лет отроду, да ещё состоящий в дальнем родстве с одним (не помню его имени) из Великих Лордов!

И если во всём Пригороде кто и мог мне помочь, так это Венсан.

Венсан вёл уединённый, обособленный образ жизни. Он исправно платил налоги, регулярно наведывался в городскую Управу и предпочитал лишний раз не мозолить глаза. Вдалеке от Города Крови и сопредельных ему земель, таких, как Венсан, мягко сказать, недолюбливали. И есть за что, не будем скрывать. Вампир всегда остаётся вампиром. Отпрыском ночи, алчущим тёплой человеческой крови монстром. У него было мало друзей среди местных жителей. Венсана опасались. Его считали странным. Даже чокнутым. А свихнувшийся вампир страшнее вдвойне.

Никто не знал, что побудило его покинуть родные края и поселиться в Пригороде. Пригород - мерзкая клоака, скрывающая на своём дне множество отбросов всякой масти. И там, среди прочей шушеры, обитало немало вампиров. Подозреваю, даже больше чем некоторые думают. Но Венсан в своём роде был уникумом. Во-первых, он ни от кого не скрывался. Во-вторых, его прикрывал сам наместник. Вообще-то наместник много кого прикрывал за определённую мзду. Но мне доподлинно было известно, что с моего друга он не брал ни гроша. Вероятнее всего тут были замешаны таинственные связи Венсана с высшим вампирским двором. Поговаривали, что он не только родич одного из Лордов, но, возможно, сам бывший лорд в изгнании. Однако мне кажется, что это уж чересчур разнузданная брехня подвыпивших завсегдатаев в изобилии рассыпавшихся по Пригороду кабаков. Я никогда не спрашивал Венсана о его прошлом, он не лез в моё. И мы прекрасно с ним ладили.

Жил Венсан в небольшом двухэтажном особняке в самом конце Ремесленной улицы. Здесь преимущественно обитали вполне зажиточные мастеровые. Улица входила в состав районов Благополучия и граничила с Мясницкой улицей. Венсан знал, какое выбрать соседство. Он был одним из самых частых и прибыльных клиентов у мясников. Венсан умел сдерживать голод. Но не думайте, что он был ручным вампирёнышем, сидящим на диете из свиной крови. Мой друг частенько выходил на охоту. Удовлетворить животный инстинкт, как любил смеяться он. Я не спрашивал, убивал ли он кого-нибудь во время рейдов по ночному Пригороду. Он же не спрашивал у меня, что я обычно ем за ужином!

Его дом мало чем отличался от соседних. Ни тебе частокола с насаженными на пики отрезанными головами. Ни зловещих башенных шпилей, ни ужасающих горгулий. Никакой кричащей готики. Обычный старинный дом из поросшего мхом красного кирпича, с выходящей на улицу открытой террасой. Единственное, что отличало жилище Венсана, так это постоянно зашторенные и днём, и ночью окна.

Я поднялся по разбухшим от влаги деревянным ступенькам на террасу. Отряхнувшись как мокрая собака, я четырежды дёрнул за шнурок скрытого в недрах дома колокольчика.

Моё чуткое ухо уловило раздавшийся где-то в глубине дома звон. Оставалось надеяться, что Венсан слюнявит подушку, а не надумал свалить куда-нибудь в поисках очередных приключений. Чёрт, почему эта мысль раньше не пришла мне в голову? А ну как его и вправду нет дома? И где мне его тогда искать? В Пригороде Охотничий амулет был крайне плохим подспорьем. Здесь проживало столько тёмных сущностей, что от камня не было никакого проку.

Не успел я обдумать все варианты своих дальнейших действий, как массивная дверь, негромко щёлкнув замком, приотворилась, приглашая меня войти. Я не заставил себя упрашивать дважды и переступил порог. Дверь закрылась, я оказался в освещённом десятком оплывших свечей холле. Мягкий колышущийся полумрак приятно ласкал глаза. В доме было на удивление тепло, и я с наслаждением скинул капюшон.

Рядом с ведущий на второй этаж винтовой лестницей стояло утопающее в тени кресло. В нём кто-то сидел. Я видел заброшенные одна на одну ноги, обутые в дорогие щёгольские сапоги. В сумраке блестели чьи-то внимательно изучающие меня глаза.

- Доброй ночи, Венсан, - приветствовал я хозяина дома. – Отрывай свою задницу от кресла и собирайся. У нас совершенно нет времени…

Я моргнул, отвлекаясь на десятую долю секунды. Этого хватило, чтобы сидевший в кресле субъект выпал из поля моего зрения. Я успел заметить некое размазанное стремительное движение по холлу. Как будто воздух затвердел и тут же истаял, исчезая в темноте. Обычный человек не увидел бы и этого. И ничего не смог бы предпринять. Обычный человек был бы уже мёртв, захоти того Венсан.

Я же ничуть не удивился, когда сзади меня раздался леденящий затылок бархатистый голос:

- Даже на то, чтобы выпить по бокалу вина за встречу?..

- У тебя есть время только, чтобы сменить подштанники, - грубовато буркнул я, поворачиваясь к материализовавшемуся за моей спиной Венсану. Одна из его излюбленных шуток. Всё надеется, бедолага, застать меня врасплох.

- Скверно выглядишь, Ходящий, - расплылся в искренней улыбке мой друг, протягивая бледную изящную кисть для рукопожатия. Я прикоснулся к его холодным, как зимняя стужа пальцам. Несмотря на обманчивую хрупкость, я видел, как эти пальцы с идеальными ногтями ломали шеи и пробивали грудные клетки.

- Ты же, как всегда, на высоте, сукин сын.

Венсан был красавчиком. Высокий, уступающий мне в росте всего пару дюймов, стройный и утончённый. Весь облик Венсана дышал благородством. Длинные, рассыпанные по широким плечам волосы цвета платины, дворянские черты лица, глубоко посаженные ослепительно синие глаза, открытая радушная улыбка. На вид ему не дашь и двадцати. Этакий богемный юноша, наследник миллионного состояния богатенького папочки. Девчонки должны были укладываться к ногам Венсана штабелями.

Он был одет в длиннополый, расшитый серебряной нитью, чёрный сюртук и белую рубашку. Пряжки его сапог блестели в свете разбросанных по холлу свечей.

- Ты желанный гость в моём доме, Эрик. Что случилось? Я не покривлю отсутствующей у меня душой, если скажу, что у тебя взгляд бешенного вервольфа. Ты принёс плохие вести?

- Ты же не перегрызёшь мне за это горло, - криво усмехнулся я. – Мне нужна твоя помощь, Венсан.

- Всё, что от меня требуется, - вампир изящно склонил голову. Прямо-таки сошедший со страниц любовных романов рыцарь…

- План таков, дружище: нужно спасти одну прекрасную даму и наказать шайку зарвавшихся недоносков. С дамы не должен упасть не один волосок, а недоноскам совершенно ни к чему их пустые головы.

- О, - оживляется этот белобрысый ловелас. В синих глазах Венсана просыпаются первые лучики заинтересованности и азарта. – Даже и не знаю, какая часть плана мне больше по нраву, первая или вторая…

- Слушай сюда, Казанова. Дельце вырисовывается нелёгкое. Даме всего четырнадцать лет, она из Внешнего мира и я подрядился доставить её без лишних проволочек к родному отцу. Но полтора часа назад её выкрали из «За пригоршню монет», у меня из-под носа. Какая-то неизвестная мне Тёмная тварь, нанятая Похитителями детей. Мы должны ещё до утра найти их логово, освободить Виту и перебить маленьких гадёнышей к чертям собачьим. Как тебе? Ты со мной?

Венсан ничего не сказал. Но его разгоревшиеся жгучим огнём глаза и растянувшая губы широченная ухмылка ответили лучше любых слов. Я уже говорил, что мой друг очень СТРАННЫЙ вампир?

____________________________________________

Мы покинули дом Венсана спустя несколько минут. Вампиру-аристократу понадобилось некоторое время, чтобы собраться в дорогу. Он подошёл к намеченному нами делу со всей возможной серьёзностью. Переоделся в чёрный кожаный камзол, повесил на пояс шпагу и закутался в длиннополый плащ. С наброшенным на белокурую голову капюшоном он превратился в вылитого монаха. Сама святая невинность.

Я вкратце, не вдаваясь в особые подробности, поведал Венсану о своей новой работе. Я тактично умолчал о личности отца Виты. И не потому, что не доверял вампиру. Наоборот, я дорожил его дружбой и не хотел, чтобы у него возникли впоследствии из-за меня проблемы. И ребёнку понятно, что чем дальше я продвигаюсь с этим дельцем, тем сильнее от него несёт тухлятиной…. Так что, меньше знаешь, крепче спишь. А как же Айра, спросите вы? Ну, с Айрой я имел несколько другие отношения, чем с Венсаном. Айра это Айра. Не знаю. Может, я действительно любил её?

Венсан умел слушать. Он не перебивал, кивал в нужных местах и всегда задавал правильные вопросы. Он прожил более трёхсот лет, а это о чём-то да говорит.

- Любопытная история, - донёсся из-под капюшона бархатистый голос Венсана. – Ты не прогадал с оплатой? Не маловато запросил?

- Я уже начинаю думать, что изрядно продешевил, - мрачно отозвался я. Мы шли по грязной улице, прижимаясь к стенам домов, прячась в опустившейся на Пригород тьме. С заволочённого тучами неба не срывалось ни капли влаги, ветер окончательно затих. Под ногами звучно хлюпали лужи.

- Это будет тебе уроком на будущее. Деньги тебе не помешают. Не будешь же ты всю жизнь мотаться между мирами, выискивая приключения на свою человеческую задницу.

- И это мне говоришь ты? Венсан, во имя твоих Кровавых богов, умоляю тебя…. Ты что, собрался провожать меня на пенсию?

- Ты и не заметишь, как старость постучится в дверь твоего дома, - Венсан повернул ко мне голову. В его синих глазах я заметил непонятную мне грусть. – Время летит настолько быстро, что ты успеваешь почувствовать лишь привкус жизни, не распробовав её до конца. Поверь мне, дружище, я знаю, о чём говорю.

- Дом…. Дом – понятие растяжимое, - пробормотал я. Мне почему-то стало неловко. Как будто Венсан уличил меня в чём-то крайне постыдном.

- Каждому дому нужна хозяйка.

- Слушай, да ну тебя к дьяволу! – не выдержал я. – Что вы все взялись меня поучать, как надо жить?

- О, значит, я не первый говорю тебе об этом?

- На себя бы лучше посмотрел!

- У меня впереди ещё уйма времени, - обворожительно улыбнулся вампир.

Крыть мне было нечем, и я заткнулся. Некоторое время мы шли молча, думая каждый о своём.

- Что ты знаешь о Похитителях? – спросил Венсан, беззаботно поглядывая по сторонам.

- То, что в ближайшее время они станут покойниками….

- Эрик…

- Я знаю, что они держат в своих руках монополию на детскую работорговлю в Пригороде. И кто-то с самого верху прикрывает их делишки. У мелких вонючек очень прибыльный бизнес и им хватает золота, чтобы подкормить каждую власть предержащую лапу на всей Обратной Стороне.

- Вот именно. Ты понимаешь, к чему я клоню?

- Понимаю, - угрюмо сказал. Чего ж тут не понять! Мы готовимся нанести удар по чьим-то внушительным денежным инвестициям. Наступая на глотку Похитителей, мы грозим оборвать денежный поток, текущий в чей-то оттопыренный карман. И владельцу этого кармана могут сильно не понравиться наши действия. Иными словами, мы с Венсаном нарываемся на крупные неприятности. Особенно если крышующий хефов ублюдок сидит чересчур высоко. Но мне было плевать на них всех. Я не мог не доставить Виту к Стормвуду.

- Ещё не поздно отказаться.

- Ты хочешь лишить меня сладкого на ночь? – в голосе Венсана послышались укоризненные нотки. – Я думал, что мы друзья.

- Прости.

- Да ладно…

Я не подал виду, насколько меня обрадовали его слова. В одиночку у меня и вправду было маловато шансов.

Притон Похитителей детей располагался в старом здании давно заброшенного госпиталя для самых бедных. Когда-то в этом сумрачном трёхэтажном здании лечили всех проживающих в округе бедняков и нищих. Пока находящийся на тот момент у власти префект не решил, что содержание госпиталя слишком дорого обходится муниципальной казне. Больницу прикрыли. И совсем немногим было известно, что недолго пустующее здание выкупил клан хефов. Венсан был один из этих немногих знатоков. Он помнил, что произошло почти сто лет назад.

- Есть предположение, кого они наняли для похищения Виты?

- Как тебе сказать… - уклончиво ответил Венсан. Мы замерли в сотне ярдов от навевающего смертельную тоску здания бывшей больницы. Мы стояли под поникшей кроной могучего разлапистого клёна. Венсан скользнул по мне своим ироничным взглядом и сморщил нос. – Я чувствую на тебе его запах. Что-то очень знакомое. Да, определённо мне знакомо это существо. Но я никак не вспомню…

- Ты ещё никогда не жаловался на память.

- Старею, должно быть.

- Как незаметно проникнуть внутрь? Есть варианты?

- Если ты о своих магических штучках Ходящих, то забудь о них. Странно, что ты до сих пор не уловил ауру от окружающих госпиталь охранных заклинаний. Похитители используют очень мощные амулеты и не скупятся на защиту.

- Думаешь, они догадались нанять квалифицированного мага?

Венсан неопределённо пожал плечами.

- Ты знаешь, что в Пригороде хватает выходцев из Города Магических искусств. Так почему бы одному из них не предложить свои услуги Похитителям?

- Надеюсь, мы хотя бы не встретим никого из твоих соплеменников.

- И я надеюсь.

По ужесточившемуся тону Венсан я понял, что он говорит на полном серьёзе. Я понимал его. Против своих всегда нелегко идти. А смог бы я на далёкой чужбине выступить против соплеменников, братьев по крови? Вопрос скорее риторический…. Я бы смог.

- Что говорит тебе чутьё Ходящего?

- Она там. Ошибки быть не может, Венсан.

- Мой инстинкт убийцы говорит то же самое. Что будем делать, мой друг? До рассвета осталось не так уж и много времени. С первыми лучами солнца я перестану быть тебе полезным.

- Мы просто пойдём к парадному входу и постучим. И будем убивать всех, кто станет препятствовать нам.

Венсан с шумом втянул холодный пахнущий сыростью и прелыми листьями воздух. В сумраке его синие глаза стали разгораться, постепенно наливаясь алым мерцанием. Он усмехнулся:

- Замечательный план. Этим ты мне всегда нравился. Пришёл, увидел, победил. Так, кажется, любил поговаривать один из ваших великих?..

- Он плохо кончил.

- Это печальный удел многих гениев.

Не успели мы с Венсаном приготовить оружие и выдвинуться к зданию бывшего госпиталя, как произошло сразу два неожиданных события. Широкая, оббитая железом, входная дверь распахнулась. На пороге объявилось несколько плохо различимых с нашего места фигур. Я, во всяком случае, не мог толком всё разглядеть. Оставалось надеяться на соколиный взор вампира. И, что совсем уж удивительно, я расслышал приближающий глухой топот лошадиных копыт, скрип упряжи и конское ржание. С восточной стороны на всех парах мчался пока невидимый экипаж. Колёса немилосердно громыхали по разбитой улице.

Мы с Венсаном переглянулись. Вряд ли появление нежданного экипажа у здания больницы будет простым совпадением. Как и то, что высыпавшие наружу личности явно кого-то поджидали. Любопытно….

- Становится всё интересней, - шепнул выглядывающий из-за кряжистого ствола Венсан. - Не будем спешить, обождём чуток…

Я спрятался за его спиной, наблюдая из-за плеча. Над входом в логово Похитителей зажглись два мощных фонаря. В руках двух или трёх обитателей больницы загорелись факелы. Так и есть. Это встречающая припозднившихся гостей делегация. Но почему средь глубокой ночи, по такой мерзкой погоде, когда порядочные люди спят? Смешно я рассуждал, ребята. В Пригороде процент порядочных людей сведен к минимуму. И дураку понятно, что хефы собираются по-быстрому обтяпать очередное грязное дельце…. Ох ты, осенило меня, а не с Витой ли связано это загадочное рандеву? Подозревая, что мне не составит особого труда вычислить их, маленькие ублюдки спешили. Возможно, они хотели переправить девочку в другое, более надёжное место. Или же сразу передать заказчику.

Я дотронулся до плеча Венсана. Вампир обернулся. И всё прочёл по выражению моего лица.

- Нам повезло, - сказал он.

Грохот колёс приближался. Я напрягал глаза, всматриваясь в группу замерших у двери людей. Людей ли? Зажёгшиеся фонари и факелы несколько облегчали мою задачу. Мой дар позволял мне довольно сносно видеть в темноте, но способности пересчитать на расстоянии в сто ярдов волоски в носу хефа не давал. Так, я рассмотрел, что встречающих было всего шестеро. Вроде бы все невысокого роста и довольно щуплые. Однозначно хефы. Интересно, увидим мы утянувшую Виту тварь? Или она что-то вроде свободного художника, чьими услугами Похитители пользуются время от времени?

- А вот и гости, - прокомментировал Венсан. Я угрюмо кивнул.

На дороге, выныривая из ночной мглы, показался долгожданный экипаж. Скорости подлетевшего к госпиталю тарантаса мог позавидовать гоночный болид. Чёрный дилижанс, запряжённый шестёркой резвых красавцев коней. От шкур разгорячённых животных поднимался пар, кони храпели и грызли удила, копытами месили уличную грязь. Я во все глаза смотрел на затормозивший у входа в здание экипаж. Здоровый сарай пожаловал. Вытянутая футов на двадцать карета на шести колёсах, высотой не менее семи футов. На крыше решётка багажного отделения, на козлах лихой, пощёлкивающий бичом возница.

- Кабина на четыре окна. Мощные рессоры, трёхосная. Окна, кстати, наглухо закрыты…. Усиленная дверь, - проговорил глазастый вампир. – Обычно каретами такого типа пользуются банковские службы при перевозке денег. Это крепость на колёсах, Эрик.

- Или тюрьма.

Обращённая к нам дверца дилижанса открылась, и на землю спрыгнул высокий человек. Он обогнул похрапывающих лошадей и быстрым шагом направился к застывшим у двери хефам. Мне слышался лязг метала при каждом его шаге.

- Это человек…. В коже, поверх камзола кольчуга, шпоры на сапогах, на голове низко надвинутая шляпа. На поясе меч.

Прибывший в карете человек завязал с Похитителями разговор. До нас с трудом долетали обрывки ничего не значащих фраз. Гость хефов определённо торопился. Все его быстрые просчитанные движения выдавали огромную спешку. Он несколько раз на что-то указал рукой. Лошади здорово загораживали обзор, и я не мог всё досконально рассмотреть. Двое хефов опрометью бросились внутрь здания, а неизвестный передал одному из коротышек какой-то предмет.

- Что он ему дал, ты увидел?

-По-моему, какие-то бумаги, - в голосе Венсана сквозило сомнение.

- Они что, мать их, официально оформляют договор о купле-продаже?

Тем временем вернулись убежавшие недоноски. Они вели кого-то, кто ростом немногим превышал их собственный. Стройная, кажущаяся такой беззащитной фигурка. Внезапно моё зрение обострилось до невероятной чёткости. Я выругался сквозь зубы. Вита. Два мелких паршивца крепко держали под локти мою юную подопечную. На голове девочки, полностью скрывая лицо, был какой-то мешок. Похитители потянули её к экипажу.

- Это она? – спросил Венсан.

- Да.

- Уверен? Я чую в ней человеческую кровь. Но это может быть кто угодно. Любая подходящая по возрасту девочка. Нам не предлагают кота в мешке?

- Исключено. Это она, - сказал я. – Я чувствую именно её.

- Всё понял. Тогда выжидаем, пока её не погрузят в карету. Перехватим их выше по улице.

- Почему не сейчас?

- Ты что, хочешь, чтобы на шум потасовки выбежала вся их банда? – Венсан искренне удивился. – Или ты жаждешь крови больше меня, или стал плохо соображать. Этот человеческий подросток плохо на тебя влияет, Ходящий.

- Сам знаю, - огрызнулся я.

Виту подвели к карете, опустили раскладную лесенку и буквально затолкали в зияющий чернотой проём. Окончивший недолгий разговор с хефами человек, бряцая шпорами, подбежал к экипажу и запрыгнул следом за исчезнувшей с наших глаз девочкой. Двери с сочным хлопком закрылись. Возница гортанно вскрикнул и щёлкнул бичом. Лошади отозвались ржанием и сдвинули дилижанс с места.

- Смотри, - Венсан схватил меня за рукав плаща. – И этот запах…. Такой же, как ты принёс в мой дом. Это он.

Я понял с полуслова, о чём он. В последний момент, когда карета уже отъезжала от старинного здания, из дверей выскочил некто высоченный и поджарый, закутанный в чёрный плащ. По моим прикидкам, учитывая, насколько он возвышался над Похитителями детей, рост этого существа достигал семи футов. Он (или оно?) с лёгкостью вспорхнуло на козлы, устраиваясь рядом с возницей и экипаж, набирая скорость, помчался по улице.

- Это не человек, - сказал Венсан, отпуская мой рукав.

____________________________________________

Мы поджидали увозящий Виту в неизвестность экипаж на Перекрёстке висельников. Здесь, на потеху толпе любили проводить публичные казни через повешение. Установленная на пересечении двух улиц Длинная Вдова редко оставалась незанятой. Лёгкий ветерок заставлял скрипеть пеньковые верёвки и ослабшие узлы деревянной конструкции. Я поднял голову. Три из пяти удавок пусты, на оставшихся двух болтаются трупы трёхдневной давности. Тела повешенных ещё не начали разлагаться, спасибо время от времени ударяющим морозам. От одежды несчастных остались грязные мокрые лохмотья, похожие на половые тряпки. Глаз у покойников не было, ещё в первый день казни постаралось вездесущее вороньё.

Я опустил голову. Запашок от висельников неприятно щекотал ноздри. Хорошо, что сейчас не лето, иначе от удушливой вони не было бы никакого спасения. Мы с Венсаном притаились прямо на широком дощатом помосте, опустившись на корточки. Трупы едва не касались нас грязными пятками почерневших ног. Женщина и девочка-подросток. За что их казнили? В чём они провинились перед Пригородом? Воровки, мошенницы, проститутки, посмевшие не угодить влиятельным клиентам? Сомневаюсь. В Пригороде за подобные проступки не вешают. Тут это в порядке вещей. Возможно, покойниц обвинили в колдовстве. Я прислушался к своим ощущениям Ходящего. Нет, на ведьм они явно не тянули…

Нам удалось опередить разогнавшуюся карету благодаря отличному знанию Венсаном наиболее коротких путей по кривым улочкам, мимо рассыпающихся нищенских лачуг и покосившихся хибар. Сам я никогда не думал, что на Перекрёсток висельников можно попасть и таким способом. Оставалось только гадать, откуда моему другу было известно о существовании этих извилистых, плутающих в чреве Пригорода загогулин.

Так что мы сумели выиграть несколько минут драгоценного времени, в то время как дилижанс был вынужден двигаться исключительно по основным дорогам. Моё ухо уже различало стук копыт и посвист бича возницы. Я подобрался, как готовый к прыжку тигр. Венсан сбросил с головы капюшон. Его длинные светлые волосы были собраны на затылке в хвост. Глаза возбуждённо сверкали. В глубине зрачков всё отчётливей проскакивали алые искорки. Когда Венсан азартно улыбнулся мне, я увидел заострившиеся клыки. Вампир наслаждался происходящим. Опасности разбавляли его долгую однообразную жизнь, будоража холодную старую кровь.

Я завёл за спину руку, отстегнул меч и положил обнажённый клинок рядом с собой, прямо на разбухшие от влаги неструганные, затёртые тысячей сапог смертников доски. Ещё немного. Отсчёт немилосердно тянувшегося времени пошёл на секунды. Сейчас…

На перекресток вынырнула поджидаемая нами упряжка разгорячённых поджарых красавцев. Чёрная шкура коней лоснилась от пота, копыта грозили растоптать любого, посмевшего заступить дорогу, колёса дилижанса вращались с бешеной скоростью, выбрасывая водопады смешенной с талым снегом грязи. Затянувшие ночное небо тучи не давали луне и звёздам никакого шанса. Подвешенные к четырём углам багажного отделения кареты фонари никто так и не зажёг. На перекрёстке царила мгла. Но не похоже, чтобы управляющего экипажем возницу сие обстоятельство хоть как-то смущало. Он видит в темноте не хуже нас с Венсаном?

Экипаж поравнялся с эшафотом, длинный, скрученный из полосок грубой кожи хлыст без устали охаживался по спинам фыркающих лошадей. Держащий поводья в одной руке возница не знал жалости. Сидящий рядом с ним на козлах долговязый тип казался застывшим изваянием. Но, когда мы атаковали проносящийся на расстоянии нескольких ярдов от нас дилижанс, он первым обратил на нас внимание. Готов поклясться, что он учуял нас, когда наши сапоги отталкивались от досок на восемь футов возносящегося над землёй помоста.

Мимо меня промелькнула размазанная молния. Венсан подобно парящему коршуну преодолел футов двадцать и спланировал на козлы, могучим пинком отшвыривая возницу в сторону. Я отставал ненамного. Приземлившись на крышу с грохотом несущегося сквозь ночь дилижанса, я широко расставил ноги, удерживая равновесие. С козел раздались изумлённый вопль, звучные удары и треск. Нечто со скоростью вылетевшего из пушки ядра умчалось в темноту. Судя по оглашаемым ночь проклятьям и развивающемуся тяжёлому плащу, наш добряк-возница. Венсан не терял даром времени.

Холодный встречный ветер с воем бил мне в лицо, норовя опрокинуть навзничь. Я прыгнул вперёд, размахивая зажатым в правой руке мечом. Экипаж внезапно заложил крутой вираж, кони отчаянно заржали, скрип стонущих рессор резанул по ушам. Карета оторвалась одной стороной от земли, поднимаясь на три боковых колеса. От подлого кульбита я, не ожидавший ничего подобного, чуть не отправился вслед за возницей. Чертыхнувшись, я полуприсел, хватаясь свободной рукой за тянущуюся по периметру крыши невысокую металлическую окантовку. Да что же там происходит?! У Венсана возникли проблемы с этим загадочным Великаном в чёрном плаще?..

Мои догадки подтвердились спустя два удар сердца, когда карета с грохотом вновь упала на все колёса.

- Эрик, осторожней! Это жук!!.

В высоком голосе Венсана в кои-то веки послышалось беспокойство. Это меня испугало гораздо больше, чем сама открывшаяся истина относительно похитившего Виту ублюдка. Теперь многое становится понятным. И невероятная сила загадочного существа и то, как он умудрился без лишних проволочек утянуть девчонку буквально у меня из-под носа.

Запомните, друзья, жук — это всегда плохо. Особенно на Обратной Стороне.

Что-то тёмное и огромное на краткий миг заслонило мне обзор. Я невольно отшатнулся, сжимая обеими руками меч. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы удержаться на крыше взбесившегося дилижанса. Завозились мы. Непростительно много теряем времени. Я услышал, как скрипнула открываемая дверца кабины. Кто знает, сколько человек могут прятаться внутри, дожидаясь своего часа? Но пока на козлах оставался мой друг, я был относительно спокоен. Вот только с управлением у него выходило неважно.

Ладно, к чёрту всё! Я сосредоточился на замершей предо мной высоченной долговязой фигуре. Полы длинного плаща опустились ему за спину и словно прилипли. Мой же плащ развевался на ветру, как стяг. Странно, правда? Ха, да ничего странного в этом нет. Поскольку то, что я ошибочно принимал за плащ дылды, на самом деле было его крыльями. Обычными кожистыми крыльями, только гигантских размеров, не уступающим крыльям обитающих в Скалистых горах нетопырей. Ведь жук – это…. Жук. Огромное, феноменально быстрое, сильное и опасное существо с Обратной Стороны. Вымахавшее по безумной прихоти местной природы до исполинских размеров насекомое. Страшный и крайне неудобный противник. Таракан габаритами с вставшего на задние лапы гризли и расчетливым холодным нечеловеческим разумом. Слава богу, что эти твари, насколько я слышал, довольно редко заходят на территории Великих Городов и сопредельных им земель. Жуков не любили даже на Обратной Стороне. Я вот, к примеру, раньше ни разу их не встречал.

И лучше бы не встречал и далее.

Дующий в лицо ветер принёс запах замершего напротив меня монстра. От жука пахло металлом, затхлостью и сыростью. Он стоял, не двигаясь, как влитой. Мчавшийся по ночным улицам пригорода дилижанс, казалось, совершенно не смущал его. Как будто он находился не на крыше подскакивающей на ухабах кареты, а на прочной и надёжной каменной мостовой. Я расслабил чуть согнутые ноги и поменял стойку, обратив остриё направленного параллельно земле меча в грудь насекомого-переростка.

Все боги Хаоса! Эту тварь при плохом освещении и вправду можно было принять за человека. Даже вблизи. Я слышал о потрясающих способностях жуков к мимикрии. Но одно дело слышать, а другое - видеть. Видеть омерзительную тварь в десяти футах от кончика собственного носа. Видеть монстра, смахивающего на высоченного долговязого человека в длинном, до пят, черном плаще, и чувствовать исходящий от него запах могильного склепа.

Жук поднял голову, разглядывая меня. Если особо не присматриваться, его морда мало чем отличалась от человеческого лица. Виной тому были хитиновые пластины, довольно точно имитирующие черты скул, подбородка и носа. Высокий покатый лоб, лысая голова и светящиеся в сумраке поздней ночи тёмные, агатовые, без малейшего намёка на какие-либо эмоции глаза. Интересно, насколько изменится его лицо, если хитин раздвинется, обнажая прячущиеся жвалы? Но признаюсь, мне совершенно не хотелось смотреть в рыло таракану на целый фут превосходящему меня ростом!

Жук застрекотал. Как будто огромный сверчок начал перетирать зазубренными лапками. Эта тварь пыталась мне что-то сказать, понял я. Извиняй, дружок, что-то сегодня я не предрасположен к приватным беседам с тебе подобными…. Жук сделал шаг в мою сторону. Я не сдвинулся ни на дюйм. Острие меча застыло в футе от псевдочеловеческого лица монстра. Можно было начать атаку, но меня удерживало полное незнание противника. Я никогда не видел, на что они способны в бою. Чего ожидать от гигантского мотылька?

Крылья жука пришли в движение: как будто сами собой зашевелились полы кожистого плаща. Жук с громким шелестом распахнул огромные крылья, похожие на два вытянутых иссиня – чёрных матовых лепестка и свечой взмыл в воздух. Ещё миг и тварь набросилась на меня сверху. Я увидел массивные, изломанные в обратную сторону, как у кузнечика, суставчатые ноги, вторую пару верхних конечностей, заменяющих насекомому руки. Ещё через несколько секунд мы сшиблись на середине крыши сотрясающейся от бешеной скачки по разбитым дорогам кареты.

Мне показалось, что меня атаковал, по меньшей мере, вертолёт, или, учитывая специфику обстоятельств, доисторический птеродактиль. Со щёлканьем и треском жук врезался в меня, игнорируя острый меч и мою отвагу. Да лучше бы я безоружным схватился с матёрым оборотнем!..

…. Венсан сграбастал завалившегося на своего загадочного соседа по козлам возницу за шиворот. Одно движение и заоравший благим матом извозчик отправляется в неуправляемый полёт. Венсан перехватил упавшие поводья и потянул на себя, заворачивая шестёрку рысаков на уводящую с Перекрёстка висельников улицу. Поворот получился неожиданно крутым, а скорость бегущих коней приличной, и дилижанс со стоном поднялся на боковые колёса. Венсан невозмутимо ухмыляется, с лёгкостью одной рукой удерживая поводья…

Не занятой рукой белокурый вампир тянется вправо и натыкается на пустоту. Венсан недоумённо нахмурился. Сопровождающий возницу долговязый тип должен был ссунуться по деревянной скамье прямо к нему в руку. Венсан повернулся, заподозрив неладное. Сверхчувствительное обоняние вампира подсказывало, нет, вопило во всю мочь, что он уже раньше встречал этот чудной запах. Что ему знакомо это существо.

Лихорадочно заблестевшие багрянцем глаза вампира уставились на замершего подле него одетого во всё чёрное незнакомца. Он легко удерживался на самом краю задравшейся скамьи, словно приклеенный самым надёжным и липким клеем. Клеем? Запах сырой земли, затхлости, кислоты и ржавчины… Запах насекомых!

Карета гулко бухнулась на все шесть колёс. Венсан понял, что все его умозаключения пронеслись быстрее исчезающих по обе стороны от разогнавшегося экипажа сокрытых ночными сумерками домов. И ещё он понял, что это подозрительное, так странно пахнущее существо…

- Эрик, осторожней! Это жук!.. – что было сил заорал Венсан, старясь перекричать вой хлещущего об обводы кареты встречного ледяного ветра.

Гигантское насекомое, оттолкнувшись от козел, прыгнуло вверх. Кабину дилижанса потряс гулкий удар, когда монстр приземлился на крышу.

- Хитрая тварь, - пробормотал под нос Венсан, наматывая поводья на кулак. Понял, негодяй, что человек наверху покушается на охраняемый им груз. Да ещё и посчитал, что легче справиться с простым человеком, нежели с вампиром.

Венсан знал, что жуки не боятся людей, вполне справедливо считая их лёгкой добычей. Простой человек не может тягаться на равных с быстрой, как кошка и сильной как медведь тварью. Вампиров жуки опасались. Ведь всегда можно нарваться на Высшего.

Но что-то подсказывало Венсану, что на сей раз хитиновый ублюдок просчитался по всем статьям. Хрен редьки не слаще, а Ходящий мало чем уступает Высшим. Особенно если его имя Молот Ведьм. Чувственные красивые губы Венсана посетила кровожадная ухмылка.

Чуткое ухо вампира уловило скрип приоткрываемой дверцы. Ну, наконец-то! А то он уже заждался. Ждать Венсан не любил, хотя, казалось бы, за три сотни прожитых лет давно должен был научиться терпению. Скажи кому – не поверят…. А вот осложнениям был всегда рад. Ничто не могло так развеселить вампира, как хорошая заварушка.

Тем временем сверху донеслись яростные звуки завязавшейся схватки. Но Венсану тоже скучать не пришлось. Он уловил слева от себя движение. Скосив глаза, увидел, как человек в коже и широкополой шляпе с высокой тульей появляется сбоку на скамье. Ловкий малый, одобрил Венсан, не побоялся на ходу перелезть через крыло кареты и запрыгнуть на козлы. Звеня кольчугой, смельчак мастерским выпадом едва не продырявил Венсану бочину невесть откуда взявшейся шпагой. Вторым ударом умудрился уколоть вампира в плечо. Удары сыпались на Венсана как из рога изобилия. Человек в шляпе, ухватившись за поручень, наносил смертельные удары. Действовал хладнокровно и точно, как заправский ассасин.

Шпага жалила вампира рассерженной пчелой. Бейся в груди Венсана сердце, оно бы остановилось после четвёртого выпада. Но вся ирония состояла в том, что его сердце уже триста лет было как мертво. Однако в уколах шпагой вампир находил мало приятного.

Не удосужившись парировать собственным клинком сыплющиеся на него удары, Венсан не выпускал поводьев, уводя экипаж по нужному ему направлению.

- Да когда же ты сдохнешь! – размахивающий шпагой человек впервые подал голос. И в голосе сквозили неимоверное удивление пополам с недоверием. Охраняющий карету фехтовальщик никак не мог понять, почему его жертва до сих пор не упала ниц.

Улыбка Венсана становилась всё шире. Следующий выпад острой как бритва шпаги он перехватил голой ладонью и крепко сжал пальцы. Человеку же наверняка показалось, что его оружие зажали невидимые тиски.

- Будь я проклят, да у тебя же и кровь не бежит…. Сукин ты сын! – взвыл охранник, и, что было сил, дёрнул шпагу на себя. – Ты не человек! Нежить!..

- Ты смеешь называть меня нежитью, после того как связался с Похитителями детей? – изогнул бровь Венсан. - Мой юный друг, ты поражаешь меня. Я, по крайней мере, честен перед собой и своим народом…. А ты…. Как тебя называть? Ты хорошо спишь по ночам? Ты не боишься темноты? И того, что она может скрывать?

- Будь ты проклят, будь ты проклят, - как заведённый повторял тот, безнадёжно борясь с вампиром. Шляпа слетела с головы человека, открывая ничем не примечательное лицо и коротко остриженные светлые волосы. По лбу человека струился пот, губы сжались в упрямую полоску.

- Проклят будешь ты и те, кому ты служишь, пёс, - прорычал Венсан, впервые за эту сумасшедшую ночь теряя терпение. Его глаз вспыхнули алыми факелами, на бледное лицо набежала тень. – А ты знаешь, какова на вкус твоя кровь?!.

Отбросив поводья, Венсан с утробным рёвом набросился на него. Из широко разинутого рта вампира вылезли загнутые клыки. Поворот кисти и шпага с громким звоном лопается. Один из обломков вонзается в ужасе завопившему человеку в глаз. Раздается новый, исполненный дикой боли вопль. Брызжет кровь. Челюсти Венсана смыкаются на горле бедолаги, чуть выше воротника поддетой под кольчугу кожаной куртки, разрывая сонную артерию. Парующая кровь плещется на носовую часть кареты. Почуявшие свободу кони на радостях несут изо всех сил, грозя на очередном ухабе перевернуть дилижанс верх дном…

Залитые красным пальцы возникают из темноты и намертво хватаются за минутой ранее выпущенные поводья. Венсан помнил, для чего он здесь.

…Я только чудом устоял на ногах, когда жук всей массой своего пластинчатого тела ударил в меня. Разверзшаяся чудовищная пасть обдала меня на редкость отвратным дыханием. Громадные жвалы защёлкали в угрожающей близости от моей небритой физиономии. Усеянные шипами клешни со свистом рассекали воздух. Я упёрся согнутой ногой в багажник, и плечом, что было сил, толкнул стрекочущего монстра, разрывая дистанцию. Грудь в грудь он не даст мне как следует развернуться, а дополнительная пара конечностей повышает его шансы на победу.

Отброшенный на самый край дребезжащей кареты, жук, пронзительно защёлкав, снова ринулся на меня. Я встретил его широкими рубящими ударами меча. Монстр с поразительной ловкостью уклонялся от клинка, выбрасывая в моём направлении длинные лапы. Блокировать удары меча он явно не собирался. Сомневаюсь, чтобы хитин насекомого-переростка был крепче закалённой стали.

Шестифутовая длина клинка давала мне определённое преимущество. И пусть жук пока довольно успешно уклонялся от моих выпадов и ударов, развитая мною скорость не позволяла ему пойти на сближение. Насекомое нетерпеливо пританцовывало на вывернутых ногах, липкая вонючая слюна капала с непрерывно шевелящихся жвал. Чёрные бездонные глаза словно гипнотизировали. В их лишённой всяческих эмоций бездне царил абсолютный холод. У жука были неживые, мёртвые глаза. Я невольно содрогнулся. Не может быть у дышащего разумного существа таких глаз. Чем-то немигающие плошки жука напомнили мне налитые Тьмой глаза бесноватой…

Выписывая мечом обманные финты и защитные пируэты, я медленно пошёл в наступление. Жук застрекотал и распахнул сложенные за спиной крылья, раздвигая мощные хитиновые пластины. Тонкие, полупрозрачные кожистые крылья затрепетали, поднимая своего хозяина над дилижансом. Жук взмыл ввысь и огромной стрекозой спикировал на меня. Я незамедлительно принял стойку, отражающую нападение с воздуха. И вот тут жук применил чертовски хитрый и коварный приём.

На подлёте ко мне, он начал бешено вращаться вокруг оси. Этакий летящий смерч, растопыривший чёрные хитиновые «закрылки». Я провёл серию сильнейших, наотмашь рубящих ударов, под немыслимыми углами выворачивая клинок. И не поверил своим глазам, когда меч, вроде бы угодив в цель, выбил ярко-оранжевые искры из хитиновых пластин, защищающих спину монстра. Ого! За счёт неистового вращения бронированные пластины чудовища постоянно оказывались на пути падающего клинка.

Жук поднялся ещё выше, зависнув в нескольких ярдах над громыхающим экипажем. Тварь легко выдерживала заданный Венсаном темп, преследуя нас по воздуху. Я развернулся, не спуская с летучего противника настороженного взгляда. Жук снизился и на бреющем полёте вновь атаковал. Но я был готов к этому. Закрыв глаза, я шепнул фосфорное заклинание, зажигая перед мордой чудовища воздух. На кратчайший миг яркая режущая глаза вспышка озарила промозглую безлунную ночь. Повторюсь, я был готов. А вот клацающий жвалами гигантский таракан, по всей видимости, нет.

Мне было известно, что насекомые близоруки. Они плохо видят немногим дальше собственного носа, больше полагаясь на органы осязания и обоняния. Можно сказать, что они видят лишь движения, а не конкретные формы. И они плохо различают цвета. И яркая вспышка должна была произвести на фасеточные глаза монстра прямо-таки ошеломляющее воздействие. Думаю, что подобный эффект, наверно, кого угодно поверг бы в шок. Жук издал громкий пронзительный вопль, напоминающий запредельное по скорости клекотание.

Подняв веки, я увидел, как дезориентированный жук стоит на решетке багажного отделения и беспомощно трёт всеми четырьмя верхними лапами уродливую морду. Вот он, мой шанс закончить поединок, не откладывая в долгий ящик. Я с места прыгнул на временно ослепшего монстра, раскручивая меч над головой. В последний момент жук почувствовал моё приближение и, гневно защёлкав, взмыл мне на встречу. Ослепший, терзаемый болью и злостью, но не желающий уступать.

Но исход боя был уже предрешён. Я отлично видел его, а он меня нет, я двигался быстрее, а он, сбитый с толку, несколько потерял в скорости и маневренности. Поэтому я хлестким ударом отсёк правую лапу жука, и возвратным движением снёс ему голову. Отрубленная башка упала где-то на дорогу позади стремительно уносящейся вдаль кареты. Вот будет пересудов, когда поутру кто-то найдёт этот омерзительный кочан! Из обрубка шеи хлестанула белесая вонючая жидкость, заливая крышу дилижанса. Я едва успел отскочить назад, уж больно мне не хотелось подставляться под эту мерзкую, заменяющую монстру кровь жижу.

Обезглавленный таракан забился в кошмарной агонии, упав на крышу и с бешеной силой молотя конечностями. Крылья трепетали надутыми ветром парусами, хитиновые пластины громко скрипели, тело чудовища изгибалось, как будто через него пропускали электроток. Я же, обозвав себя идиотом, шагнул к нему, занося меч. Стою себе, варежку раззявил, любуюсь поверженным врагом. Это же насекомое, дьявол его побери! Лишившись головы, он ещё проживёт достаточно долго. Да любой из ударов судорожно сокращающихся лап переломит берцовую кость человека как спичку. Истекающий вонючим ихором жук всё ещё оставался опасным противником.

Что ж, похоже, придётся-таки испачкаться. Старясь не попасть под шипастые клешни, я несколько раз опустил на бьющееся о крышу кареты тело тяжёлый клинок. Мне повезло. Меч с чавканьем рубил податливое тело насекомого, но вопреки моим ожиданиям никаких фонтанов крови не было. По всей видимости, таракан уже достаточно потерял её. В отличие от крыльев не защищённое прочнейшим хитином тело оказалось лёгкой добычей для меча.

Спихнув куски нашинкованного на части жука с крыши, я брезгливо посмотрел на заляпанный ихором меч. Пожалуй, одной тряпочкой тут не обойдёшься. Долго мне придётся отмывать клинок. Я провёл тыльной стороной затянутой в перчатку ладонью по вспотевшему лбу. Однако согрелся. Оттянув ворот поддетой под плащ куртки, я крайне бескультурно отхаркался и с наслаждением сплюнул. Во рту стоял мерзкий кисловатый привкус. Как будто наелся… тараканов, криво усмехнулся я. Что ж, чёрт оказался не так страшен, как его обычно малюют. Или мне попался далеко не самый сильный представитель жучинного племени?

- Тпру-у-у-у!.. – донеслось залихватское с козел. Лошади послушно сбросили темп, замедляя бег, и через десяток шагов экипаж окончательно остановился.

Я, продолжая гордо возвышаться на крыше дилижанса, пристально осмотрелся. Так, так, и куда же Венсан изволил нас доставить? И откуда он настолько хорошо знает Пригород? Мне не было доподлинно известно, сколько лет своей жизни из трёхсот он провёл в этой дыре, но определённо достаточно, чтобы чувствовать себя как рыба в воде во всех этих грязных закоулках и тёмных тупичках. Мы находились в небольшом дворике. С трёх сторон расположились старые, сложенные из покрытого мхом камня дома. Тёмные провалы окон, разбитые стёкла, дверные проёмы без дверей, провалившаяся кое-где крыша. Атмосфера запустения и безнадеги. Не хотел бы я тут жить. Но что-то мне подсказывало, что в этих, судя по всему, давным-давно заброшенных строениях кто-то обитал.

Спрыгнув вниз, я приземлился на носки сапог, и уставился в остекленевшие глаза свисающего с козел покойника. Измождённое, белее снега лицо, расширившиеся зрачки и огромная рваная рана на шее, похожая на отпечаток клыкастых челюстей. Похоже, что в убитом не осталось ни капли крови. Венсан выпил его досуха. Я безразлично скользнул холодным взглядом по забрызганной тёмно бурыми пятнами кольчуге, ненадолго задержался на украшенных шпорами ботфортах. Вытерев запачканный вонючей слизью клинок о штаны загрызенного человека, я поднял голову. На козлах развалился довольный как обожравшийся сметаны кот Венсан. Я сказал ему:

- Ты порядком оголодал, дружище.

Венсан, ничего не говоря, подмигнул мне. Поставив дилижанс на ручной тормоз, вампир грациозно опустился на землю. Полы плаща театрально взвились за ним.

- Мы неплохо прокатились, Эрик!

- Я не подозревал в тебе столько скрытых талантов.

- А ты оказывается, ещё сильнее, чем я думал.

Я пристегнул меч за спиной и вопросительно изогнул бровь:

- Это неуклюжее признание в любви?..

- Ты на удивление ловко справился с жуком, - белобрысый красавчик задорно улыбался от уха до уха. Ну просто душка, особенно если не принимать во внимание его кровожадные наклонности. – Я не знаю никого из людей, кто бы смог убить подобную тварь и не получить при этом ни малейшей царапины.

- Да неужели? – я с безразличием передёрнул плечами. – Мне он не показался таким уж непобедимым…

- Однажды, тебя, наверно ещё и на свете не было, мне довелось увидеть, как громадный жук расправился с целым взводом гвардейцев. Он прошёлся через них, как живая мясорубка. За несколько минут от шестерых крепких мужчин остались рожки да ножки. Правда, та тварь была покрупнее нашей…. Да, давно это было. Но всё же…. Всё же ты должен понимать, что я хочу сказать, Молот Ведьм!

- Венсан, надеюсь, ты не будешь трубить о моих ратных подвигах на каждом углу. Мне бы не хотелось, чтобы меня стали называть вдобавок ко всему ещё и Грозой Насекомых.

- Убийцей тараканов.

- Именно.

- Я буду нем, как могила, - заверил меня вампир. Но по его наглой роже и скромно потупленным синим глазкам я понял, что высокородный мерзавец лжёт и не краснеет.

Ну, пошутили и будет. Я приложил палец к губам и кивком показал Венсану на закрытую дверцу кареты. Вампир понял мой жест без слов. Он бесшумно подкрался к дверце и прислушался. Вокруг стояла удивительная тишина. Словно внутренний дворик, служащий нам временной остановкой, окутала звуконепроницаемая пелена. Даже уставшие после бешеной скачки лошади молча стояли, опустив головы. Их бока тяжело раздувались, с удил некоторых капала пена.

Я стоял, заложив большие пальцы за ремень. Я знал, что Вита находится внутри огромной чёрной кареты. Естественно, она жутко напугана и не знает, что делать. Слыша отголоски драки, бедная девочка наверняка догадалась, что кто-то напал на её похитителей. Почему же тогда она не выходит? Боится опасть из огня да в полымя? Гадает, чем всё закончилось? Или же всё намного проще, и мою клиентку насильно удерживают оставшиеся в кабине головорезы? Я больше склонялся к последнему варианту. Чутьё Ходящего подсказывало мне, что дилижанс преподнесёт нам сюрприз напоследок.

Венсан мягко взялся за дверную ручку. Я невольно напрягся, сконцентрировав всё внимание на вырисовывающемся во тьме экипаже.

Венсан рванул дверцу кареты на себя. Как взломщику сейфов ему бы цены не было. Вампир выломал тяжёлую и, по всей видимости, весьма прочную дверцу вместе с замком и петлями.

- Прошу всех на выход, - сказал Венсан, обращаясь в чёрный как ночь зев кабины. – Дамы и господа, не заставляйте меня повторять дважды. На выход.

В глубине кареты кто-то зашевелился. Раздались приглушенные голоса. Вслед за оживлением вспыхнул небольшой огонёк. Кто-то зажёг фонарь, понял я. Отступив в сторону, Венсан освободил проход для выходящих наружу людей.

- Осторожно, тут ступеньки, - заботливо предупредил вампир. – Позвольте подать вам руку, уважаемый.

Поведение моего друга могло кого угодно сбить с толку. Особенно тех, кто не был с ним официально знаком. И кто бы сейчас разглядел в нём трёхсотлетнего страшного кровососа?

- Прочь с дороги! Отойдите все или я вмиг перережу ей глотку!

Я с досадой скрипнул зубами. Так и есть, благоразумно оставшиеся в карте пособники Похитителей взяли Виту в заложники. А что, им-то терять нечего. Думаю, ублюдки отлично понимают, что мы не настроены на дружеские беседы о погоде и политике Больших Городов.

- Все отойдите, все! – продолжал надрываться хрипловатый голос. Он звучал нервно и натянуто. Несмотря на громкие слова, его обладатель явно боялся нас и всячески пытался скрыть это обстоятельство. Прости, приятель, но мы и не таких видали.

- По-моему, им напрочь чужды приличные манеры, - немного обижено пробормотал Венсан.

Из кабины появились одним за другим сразу три человека: два незнакомых мне здоровых типа и…. Вита. Причём последний из громил крепко держал девочку за шею, приставив к горлу изогнутый нож. Первый бандит осторожно, словно боясь поскользнуться, спустился по откидной лесенке вниз и направил в сторону Венсана широкий морской кортик. Его подельник, не ослабляя хватки, стащил за собой совершенно беспомощную Виту, и прижался спиной к деревянному, обитому стальными узорами борту дилижанса.

- Быстро все отошли, я сказал! Тебя, красавчик, это тоже касается! – здоровяк ненавязчиво ткнул в моего друга кортиком. – Мы не шутим.

- Я перережу ей глотку. Клянусь хвостом Вельзевула, моя рука не дрогнет, - определился источник нервного голоса. Не знаю, как с рукой, а вот голосок у тебя очень дрожит…. Я мрачно уставился на него. Думаю, не стоит говорить, что лучше ему не исполнять обещанное и не доводить меня до греха. И так всё понятно.

- Спокойно, ребята, - расслаблено сказал Венсан, показывая громилам, что не вооружён. – Не надо нагнетать обстановку. Спокойно. Можно все наши разногласия прекрасно решить мирным путём. Без ругани и взаимных угроз. По-человечески…

На последних словах в голосе Венсана отчётливо звучала насмешка. Засранец блондинистый, ещё находит время выделываться.

Я не двигался с места, игнорируя обоих ублюдков, предоставляя тем самым вампиру право вести переговоры. Всё моё внимание было приковано к Вите. Девочка, крепко прижатая сильной рукой, едва стояла на ногах. Её одежда была затасканной и грязной. Вместо привычных вещей – какая-то дерюга неопределённого цвета. Жук утянул её из трактира практически в чём мать родила. Похитители же не собирались рядить пленницу в дворянские одежды. Слава богу, что хоть кто-то из этих бравых молодцев догадался снять с головы девочки мешок. Глядя на измученную маленькую баронессу, я чувствовал себя ещё большим негодяем, чем похитившие её недоноски. Во что же я втянул тебя, бедняжка ты моя?..

Вита смотрела на меня, не моргая и не издавая ни звука. В огромных удивительных глазах застыли мольба пополам с облегчением. Бледная мордашка, дорожки от пролитых слёз на грязных щеках, упрямо сжатый рот. Губы девочки были обкусаны и дрожали. Я понял, что она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться у меня на глазах. Невероятная девочка, просто невероятная. Её мужеству могли позавидовать многие взрослые мужчины.

Потерпи, потерпи ещё немного, неслышно говорил я. Ты же умница у меня. Почему-то мне показалось, что она поняла, что сказали мои потемневшие глаза. Забавно я размышляю в последнее время, да? Делаю вид, как будто мне совсем не безразлична дальнейшая судьба моей подопечной. То и глядишь, ещё захочу удочерить её! Вот потеха была бы…

- Вы хоть понимаете, с кем связались? У вас ещё есть время, чтобы закопаться в самую глубокую выгребную яму, пока наши наниматели не добрались до вас!

- Эрик, ты слышал этого идиота? – у обратившегося ко мне Венсана был неподдельно ошарашенный вид. – Даже и не знаю, что делать: то ли засмеяться, то ли заплакать от жалости к этим недоумкам!

- Если вам дорога жизнь этой мокрощелой сучки, лучше послушайте моего друга, - храбрясь, вякнул бандит, не отнимающий ножа от горла Виты. – Дайте нам уйти. Поверьте, вы совершаете самую большую глупость в своей жизни. За НИМИ очень серьёзные связи. Подумайте, стоит ли жизнь этой замарашки ваших отрезанных голов?

- Свои самые большие жизненные ошибки вы совершили, когда осмелились выползти из утробы матерей на этот свет, - скалясь, ответил Венсан. Будь я проклят, если он не наслаждается каждым сказанным словом! – А про связи и отрезанные головы будете рассказывать червям в земле, куда мы вас закопаем, если вы не послушаете, что Я вам говорю. И не смейте оскорблять даму в моём присутствии.

Первый бандит судорожно сглотнул. Хищный взгляд Венсана плотоядно скользнул по его открытому горлу. Вампир продолжал:

- Посмотрите внимательно на мертвеца, так уютно расположившегося на козлах…. Подумайте, куда мог исчезнуть жук. Хорошо подумали? А теперь ответьте, неужели мы испугаемся ваших ничтожных жалких угроз? Удивляюсь я вам, людям – как же вы любите возводить проблемы на пустом месте! Отпустите девочку и убирайтесь на все четыре стороны. Обещаю, если побежите достаточно быстро, и не оглядываясь, я не буду вас преследовать. И даже забуду о вашем существовании. Но не приведи вас чёрт тронуть её и вас уже ничто не спасёт. Это я вам гарантирую.

- Ты просто не понимаешь, что мелешь! – громила встряхнул Виту как терьер крысу. Его лицо покрылось капельками пота. Он боялся. Жутко боялся. И почему-то мне показалось, что ни сколько нас, сколько своих хозяев и их таинственных покровителей. – Нам не жить, отпусти мы её! Похитители детей не те, кто прощает ошибки. С ними невозможно договориться. И они не дадут нам второго шанса! Они не люди!

- А кто сказал, что я - человек? – вкрадчиво поинтересовался Венсан, подмигивая оторопевшим здоровякам.

У вооруженного кортиком битюга кровь отхлынула от лица, когда он переварил услышанное. Клинок в его руке затрясся мелкой дрожью. Ну и в самом деле, не могут же они быть настолько тупыми, чтобы не понять, что люди, посмевшие перейти дорогу Похитителям, и сами не так просты?

- Лернер, а этот парень дело говорит, - «моряк» облизнул губы. – Может, нам послушать его…

- Заткнись, заткнись, придурок! – неожиданно высоким тенорком завизжал его напарник. – Не произноси наших имён! И не слушай, что они говорят, а лучше вспори этому говоруну брюхо! Посмотрим, как он тогда запоёт.

- Сам иди и попробуй, - злобно процедил первый, покосившись на него. – За здорово живёшь крылышки жуку не обрывают…

Второй бандит слегка надавил на нож. Этого оказалось достаточно, чтобы на нежной шейке девушки выступила капля крови, казавшаяся в темноте чёрной. В глазах Венсана вспыхнули алые искорки. Вид крови всегда заводил моего друга почище любого допинга. Я приготовился броситься на угрожавшего Вите ублюдка. Я не хотел и думать о том, что будет, не успей я перехватить сжимающую нож руку. Сомневаюсь, что он быстрее меня.

Но мне не пришлось рисковать. Венсан всё сделал сам. Так как счёл необходимым. Жёстко, кроваво и немилосердно. Он и так долго тянул резину, предлагая этой парочке выбрать жизнь смерти. Обычно Венсан не столь благодушен. Наверняка выпендривался перед Витой, дон Жуан клыкастый.

Для глаз Виты и обречённых бандитов Венсан просто исчез, без следа растворился в ночном воздухе. Я и то едва поспевал следить за его сверхбыстрыми движениями. У бряцающего кортиком верзилы отвисла челюсть, когда Венсан выпал из поля его зрения. Второй подонок не успел и выдохнуть, а Венсан уже стоял рядом с ним. На краткий миг вампир стал видимым. Тонкие изящные пальцы Венсана сомкнулись на волосатой лапище бандита. Заполнившую дворик тишину пронзил хруст лопающихся костей. Бандит заорал от дикой боли, роняя кривой нож на землю. Вита, взвизгнув, опустилась на коленки, пряча лицо в ладонях.

Венсан, ускорившись и вновь исчезая, сильно ударил его кулаком в солнечное сплетение. От мощного удара грудная клетка Лернера вогнулась внутрь, он пролетел несколько ярдов и тяжело шлёпнулся мне под ноги. Я не глядя переступил через пускающего кровавые пузыря здоровяка и бросился к хлопающему зенками оставшемуся на ногах бандиту. Он, похоже, никак не мог поверить, что для них уже всё кончено. На ходу освобождая меч, я в эффектном прыжке рубанул его наискосок, через правое плечо и ниже. Шестифутовый заточенный до остроты бритвы клинок располовинил детину на две неравные части. Я не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, как он разваливается. Удар вышел на славу, даже кровь не брызнула.

Я отбросил меч и подхватил Виту, поднимая на ноги. Она вцепилась в меня как клещ. Её глаза заволокли слёзы, нижняя губка дрожала, девочка вся содрогалась от едва сдерживаемых рыданий. Бережно обняв её и крепко прижав к себе, я шепнул ей на ухо:

- Плачь. Плачь, маленькая, дай волю слезам, не держи их в себе.

И Вита, зарывшись лицом мне в грудь, зарыдала во весь голос. Я гладил её по взъерошенным густым волосам, глядя сузившимися глазами в подёрнутую предрассветными сумерками темноту, и что-то говорил. Наверняка что-то успокаивающее и глупое, не помню. Я не привык утешать и вытирать слёзы несовершеннолетним девочкам. Помните?..

Поверх головы Виты я увидел склонившегося над Лернером Венсана. Вампир выпрямился, одёрнул плащ и повернулся, вытирая рукавом рот. Алые глаза моего друга полыхали потусторонним огнём, красивое породистое лицо искажали судороги. Венсан вытащил из кармана штанов платочек и промокнул губы.

- Ничего особенного. Кислое дешёвое вино, язва желудка и тридцать восемь лет никчёмной жизни.

Я ничего не сказал, лишь сделал страшные глаза, указывая на плачущую девочку. Надеюсь, до него дошло, что в присутствии Виты совсем не обязательно делиться мнением по поводу вкусовых особенностей убитого. Венсан намёк понял. Легко подняв иссушенного мертвеца, вампир швырнул его к порогу ближайшего к нам заброшенного, мрачно посматривающего провалами окон чёрного дома. Тоже самое проделал и с расчлененным на две части трупом, сокрушённо покачав головой. Неужели жалеет о впитавшейся в грязь крови этого типа? По-моему, за эту ночь Венсан насосался на месяц вперёд.

Вита отстранилась от меня и вздёрнула дрожащий подбородок. Её тонкие пальчики продолжали сжимать отвороты моего плаща. Мокрые глаза смотрели с благодарностью и огромным облегчением. Она сказала надорванным севшим голосом:

- Ты пришёл за мной, Эрик…. Ты не бросил меня. Не бросил…. Сп-спасибо…

Вита запнулась и тихонько захныкала. Я понял, что она вынесла гораздо больше, чем мне показалось поначалу. В душе яростно закипела утихшая, было, злость. Захотелось громко закричать, ударить кулаком о стену, взять меч и отправиться к тем ублюдкам, что посмели похитить её у меня. Я огромным усилием воли заставил себя успокоиться. Я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и уравновешенно.

- Глупая девчонка, как я мог бросить тебя…. Я никогда не брошу тебя, никогда.

- Обещаешь?..

- Обещаю.

В эти минуты я был готов пообещать этой всхлипывающей девочке, доверчиво прильнувшей ко мне, всё что угодно. Я присягнул бы на алтаре, что выполню любую её просьбу. Я снова лгал сам себе, и от осознания собственной лжи мне становилось гадко. Не брошу, как же…. Как только сдам на руки Стормвуду, наши с ней пути разойдутся раз и навсегда. И больше мы никогда не увидимся. Я знал это. Думаю, и она понимала. Но я знал, что она хочет услышать от меня именно это. Вита хотела, чтобы я соврал ей. И я лгал, проклиная всё на свете.

- Пообещай мне ещё кое-что.

- Всё что не захочешь, - я стянул перчатку и ласково вытер пальцами слёзы с её щёк. – Всё что в моих силах, баронесса.

- Поклянись, что доставишь меня к родителям, и ничто не остановит тебя. Отвези меня к маме и папе, пожалуйста. Больше мне ничего не нужно…. Всё, что я хочу, это поскорее увидеть их. Обещаешь, Эрик?

- Да, - я не отвёл взгляда от требовательно смотревших на меня огромных глаз. – Обещаю.

Нашу приватную беседу нарушил громкий настойчивый кашель. Можно было подумать, что Венсан подхватил туберкулёз. Пока я успокаивал Виту, вампир успел оттащить к двери почему-то приглянувшегося ему дома третьего покойника. Теперь Венсан, стройный, изящный, синеглазый, с распущенными платиновыми волосами (и когда успел только?) белозубо ухмыляясь, ждал, пока мы отклеимся друг от друга.

- Ты представишь мою скромную персону прекрасной даме, спасенной нами из лап коварных негодяев?

Я поскрёб щетину на подбородке и сказал:

- Вита, знакомься…. Мой давний друг Венсан. Не обращай внимания на его манеры и улыбочку. Он постоянно ведёт себя как распустивший хвост павлин. А в присутствии красивых девушек становится совершенно несносным. Но в целом он довольно-таки неплохой парень, хоть и похож на избалованного развратного хлыща.

- Ну, спасибо за характеристику, дружище… - надулся Венсан, галантно склоняясь в поклоне. Вита настороженно смотрела на неё. Наверняка она поняла, что Венсан не совсем, кхм, человек.

Вампир взял руку девочки и прикоснулся губами к ладошке. Вита покраснела как кумач. Это было заметно даже в темноте. Девочке явно польстило подобное обращение. Она с достоинством произнесла:

- Очень приятно, господин Венсан. Разрешите вас поблагодарить…

- О чём вы, дорогая? Спасти вас было моим долгом. Это честь, выручить подобную вам красавицу из беды. Вы слишком юны и чисты, чтобы переносить невзгоды. Эрик, впредь получше оберегай это сокровище. Она воистину обворожительна.

- Учту, - я хмуро уставился на разошедшегося вампира. Когда Венсан впадает в словоблудие, его невозможно остановить.

-Признаюсь вам, Вита, что я очень давно не встречал никого, равного вам. Я сражён в самое сердце. Если бы я был способен на человеческие чувства, то вам пришлось бы выдерживать осаду под натиском моей любви…

О Господи, пошло-поехало! Этот Брэд Питт недоделанный хоть сам-то слышит, какую пургу несёт? Нет, пора вмешиваться.

- Кажется, скоро рассвет, а, дружище?

- Увы, - сразу сник Венсан, скорбно потемнев лицом. Да ему надо было выступать на театральных подмостках, а не прозябать в такой дыре, как Пригород! – Скоро взойдёт солнце, а в моей душе потухнет пламя страсти…. Прошу прощения, дорогая Вита, но нам и в самом деле пора отправляться в путь. Прошу в карету. Я быстро доставлю вас к трактиру.

Вита несколько разочаровано посмотрела в начинающее сереть небо. Сомневаюсь, что над Пригородом и впрямь взойдёт обещанное вампиром солнце. Как бы опять не пошёл снег или дождь, что скорее всего. Но во всём остальном Венсан, безусловно, прав. Пройдясь по дворику, я подобрал меч и спросил:

- Трупы так и будут здесь лежать? Хотелось бы оставлять поменьше следов.

- Об этом не беспокойся. Тут есть, кому о них позаботиться, - Венсан недвусмысленно подмигнул мне. – Если когда-нибудь окажешься в этой части Пригорода и будешь в беде, вспомни про этот двор. Здесь в случае чего ты всегда найдёшь помощь.

Я с интересом огляделся, по-новому взирая на опустевшие заброшенные дома. Чутьё не подвело меня. В них и вправду кто-то жил. Не исключено, что кто-то из братии кровососов.

- Экипаж я заберу с собой. А тебе и твоей девочке желательно как можно скорее покинуть это место. И постарайся подольше сюда не наведываться, Эрик. Мы разворошили осиное гнездо. И осы очень разозлятся, когда поймут, что их мёд украден.

Я помог Вите подняться по ступенькам. Девочка порядком ослабла и вымоталась. Но Венсан снова прав. Нужно не мешкая убираться. Мне, ей, и Корину. Пригород в одночасье стал очень опасным для нас местом. Я не боялся за себя. Я боялся за моих юных подопечных. И я не хотел подставлять под удар Айру. И Венсану будет спокойней, если мы уберёмся куда подальше. Всё правильно. Впрочем, я при любом раскладе поступил бы так. Чем быстрее мы доберёмся до Города Погибших Королей, тем будет лучше для всех.

Вампир лучезарно улыбнулся Вите, послал воздушный поцелуй и взлетел на козлы. Вита пригнулась, чтобы не стукнуться о притолоку кабины, и шмыгнула внутрь. Я залез следом. Надеюсь, без одной дверцы мы не будем так уж сильно бросаться в глаза. Усевшись на широкое мягкое сиденье, я блаженно вытянул ноги. Вита примостилась с боку, положила голову мне на плечо и спросила:

- Твой друг, Венсан…. Кто он? Он не похож на обычного человека. Я... Я видела странные вещи и ничего не поняла, если честно!

- Венсан вампир.

- Вампир?

- Да, он дитя ночи, кровопийца. И мой друг.

- Вампир… - восторженно протянула Вита, поудобней устраиваясь на моём плече. – Он такой душка…

Ну что тут скажешь, ребята? Современные подростки абсолютно испорчены. Никогда не позволяйте своим детям смотреть Сумерки!

Глава 3

Мы покинули Пригород с первыми лучами солнца. Венсан как будто нутром чуял, что грядущий день порадует нас столь редким в это время года тёплым солнечным светом. Чистый, кристальный воздух был исполнен морозной свежести. И даже вездесущий специфический запах (Вита уверяла, что пахнет огромной помойкой) не портил общего впечатления. На небе ни облачка, высоко над головой шныряют всяческие птахи, утренний морозец сковал уличную грязь. Красота, одним словом. Живи и радуйся. Что мы и делали, налегке уходя из Пригорода дорогой, ведущей на север, в сторону Спящего леса и дальше, в земли Больших Городов.

Мы не стали затягивать с долгими сборами и слёзными прощаниями. Айра не в первый раз целовала меня в лоб и держала за руки, пристально всматриваясь в мои глаза. Так могло продолжаться до нескольких минут. Это был наш с нею ритуал. Обряд, если хотите. Нечто очень личное и интимное, на уровне спрятанных глубоко внутри сокровенных чувств. Каждый из нас, я думаю, размышлял о чём-то своём. Я не знаю, что в моменты расставаний бывало на уме у Айры. Но эти несколько минут она бесстыдно крала у меня. И я никогда не противился. Потом она просто разворачивалась и уходила в свою комнату. Встречая меня после долгой разлуки, Айра Поларис зачастую не стеснялась в выражениях. Но когда мы расставались…. В наших прощаниях скрывалось нечто больше чем непонятное для окружающих таинство…

Я как можно быстрее старался увести свой маленький отряд подальше от Пригорода. Здесь, за неполные сутки мы нахлебались достаточно дерьма, чтобы задерживаться более чем требовалось, чтобы собрать нехитрые пожитки. С Венсаном мы раскланялись ещё в потёмках, когда предрассветные сумерки только начинали робко заглядывать на сумрачные улицы. Мы по-братски обнялись с ним. Вампир потребовал, чтобы я держал нос по ветру и приглядывал за «прекрасной леди». Вита, по-моему, без пяти минут влюбилась в этого ушлого Казанову.

Мы уходили впопыхах, стараясь не привлекать внимания посторонних. Поэтому двинули пешком. Я и в мыслях не рассматривал идею нанять экипаж или прибиться к кому-нибудь за компанию. Что-то и так о нашем вояже знают более чем достаточно те, кому знать что-либо о нас вообще не положено. Мы влились в поток покидающих пригород путников и спокойно пошли по направлению к Северному тракту. Мне пришлось немножко подкорректировать изначальный план продвижения к Городу Погибших Королей. Больше никаких населённых пунктов, проездных дорог и лишних ушей. Пусть мы пройдём на два десятка миль больше, но зато в тишине и спокойствии. И относительной безопасности.

Нам придется идти через Спящий лес. Некоторые сочли бы подобную затею совсем небезопасной. Я же так не считал. Спящий лес стал притчей во языцех у половины обитателей Обратной Стороны. Огромный лесной массив, протянувшийся с запада на восток и уползающий на север, он с трёх сторон подпирал территории Города Погибших Королей. Многие предполагали, что лес давно стал прибежищем для объявленных вне закона тёмных сущностей. Лично я находил забавным, что так считали исключительно люди. Остальные же народности этого мира думали несколько иначе.

Через Спящий лес пролегал древний тракт. Когда-то он был весьма оживлён. Но те времена давно канули в лету. Сейчас Спящий лес полностью оправдывал своё название. Никто не заходил под своды вековых дубов и почти не находилось желающих двинуться старым позабытым трактом, срезая путь на восток. Лес спал. И заснул он давно.

Мы же делали изрядный крюк, поскольку главная дорога шла прямо, как натянутый шнур. И двигаясь по ней, мы бы довольно быстро добрались к Городу, никуда не сворачивая и не петляя. Отступив же от центральной дороги, мы набрасывали сразу же около двадцати миль. Я надеялся, что на выходе из Спящего леса нас уж точно никто не будет поджидать. К тому же я собирался незадолго пред выходом покинуть тракт и подняться севернее ещё миль на пять. Таким образом, мы бы подступили к стенам Города Погибших Королей с восточной стороны.

Итак, светило солнышко, щебетали птички, лёгкий морозец бодряще покусывал щёки и нос. Мы быстро шагали по хорошо утоптанной обочине накатанной дороги. Мы с Витой гордо выступали в авангарде, навьюченный поклажей Корин тащился позади. Юноша закинул за спину набитый припасами и одеялами вещевой мешок и довольно сноровисто перебирал ногами. Мы шли быстро, но не настолько, чтобы упасть без сил через несколько миль. Добавлю, что свои вещи я нёс с собой: все мои пожитки спокойно размещались на мне же. А вот наша маленькая баронесса милостиво разрешила услужливому мальчишке переть на горбу вдобавок к его мешку и свою дорожную сумку. По-моему, Корин особо и не возражал. Пока во всяком случае.

Мне показалось, что попроси его Вита голым броситься в ледяную речку, и мы бы не успели сказать «раз», как юноша выпрыгнул бы из штанов. Сдается мне, что мой юный знакомец по уши втюрился в девчонку. Глупый дурачок, что ещё сказать. Любовь или то, что принимают за неё, слепит похлеще вспышки сверхновой. Корин развесил слюни и сопли, и не видит, что Вита смотрит на него немногим теплее, чем на свежую телячью вырезку. Девчонке было плевать на него с высокой скалы. Она в общении с ним и не скрывала своего холодного отношения. В редкие моменты диалога сдержанно цедила сквозь зубы, ограничиваясь односложными ответами. А в её огромных глазах не было ничего кроме безразличия.

Я это всё видел. Корин не видел даже в упор. Но я не спешил проливать на него свет истины. Пока в нашем маленьком отряде сохраняется статус-кво и каждый занят своим делом, меня всё устраивает. Мои спутники не создают мне проблем. Ставшая на порядок осторожней и осмотрительней Вита не отходит от меня ни на шаг. Корин плетётся сзади, пожирая Виту бестолковым влюблённым взглядом, тащит хабари и не задаёт лишних вопросов. Идиллия. И не считайте меня закоренелым эгоистом и прожженным циником. Наше путешествие, как выяснилось, оказывается отнюдь не лёгкой познавательной прогулочкой. И мне не нужны проблемы, коих можно легко избежать.

Подставляя лицо ласковым солнечным лучам, Вита щурила глаза и с явным наслаждением вдыхала утренний воздух. Никак не надышится свободой после заточения у Похитителей и тяжёлого запаха Пригорода. Я не спрашивал её, что с ней успели сделать хефы, и что ей пришлось пережить за время нахождения в плену. Захочет, сама всё расскажет. Я не любил лезть в чужие души. Произойди с девочкой что-нибудь действительно серьёзное и непоправимое, я бы сразу заметил. Да и она бы, сдаётся мне, не стала скрывать. А так…. Вряд ли я услышу что-то особо интригующее и труднообъяснимое.

Для меня необъяснимым оставалось одно. Почему хефы настолько рисковали, что посмели перейти дорогу Ходящему? Зачем им понадобилась моя подопечная? Других детей им, что ли, не хватает? Вита, бесспорно, симпатичная девчонка, но не настолько, чтобы банда Похитителей позабросила все остальные дела и на свой страх и риск полезла в бочку. И полному кретину понятно, что рвение мелких ублюдков было подпитано звонкой монетой. Определённо, они работали на чей-то заказ. Но кем мог быть этот таинственный заказчик? Я всё утро ломал над этим голову, и ответа у меня до сих пор не было. Всё выглядит очень хреново. Не успели мы объявиться в Пригороде, как на Виту тут же положили глаз хефы. И действовали они настолько нагло, что оторопь брала. Обычно они предпочитают сильно не светиться. Я не исключал, что соответствующий приказ они получили с самого верху, от личных покровителей. Так то. Если выяснить имена покровителей, автоматически откроются и имена заказчиков похищения дочери Стормвуда.

Но, чёрт меня дери, о том, кто она, на Обратной Стороне окромя узкого круга лиц не знал никто. Доставка девчонки в Город Погибших Королей должна была проходить без сучка и задоринки, при соблюдении строжайшей конфиденциальности. А на деле выходило, что неприятности посыпались на наши головы сразу же после перемещения через портал! Тайная операция? Да хрена с два она тайная! Уверен, что ещё хлебну я неприятностей с этим заказом. И чем раньше я увижу стены Города, тем будет лучше для нас всех.

Я мрачно покосился на шагающую рядом девочку. И кому же ты понадобилась, милая моя? У кого на Обратной Стороне на тебя столь далеко идущие планы? Чего же я не знаю? Внезапно я подумал, что последний вопрос был ключевым, наиглавнейшим. Я просто не знаю. Много чего не знаю. Не знаю того, какому льву в пасть сую голову, и насколько голоден этот хищник.

- О чём задумался? – Вита с любопытством посмотрела на меня. Чуткая девчонка почти моментально уловила перемену в моём настроении. И как ей удаются подобные фокусы? Дьявол, ну почему я так мало запросил за эту работёнку? Достаточно внушительный гонорар за «плёвое дельце» стал мне казаться жалкими копейками.

- Размышляю о превратностях судьбы, - уклонился я от прямого ответа. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

- О чём? – Вита пристально вглядывалась мне в глаза. Я же по-прежнему не мог выдержать её взора. – Ты хочешь спросить, что они со мной делали? Хочешь узнать, не издевались ли надо мной? И осталась ли я девственницей?..

Корин за нашими спинами сдавленно охнул и нарочито громко закашлял.

- …тебя это интересует? Что ж, ты долго ждал, чтобы, наконец-то, спросить меня. И время ты выбрал просто отлично. Такое чудесное утро и такие некрасивые вопросы, которые ты боялся задать раньше!

- Эй, дорогуша, остынь, хорошо? – стиснув зубы, сказал я. – Что это с тобой? Не надо обвинять меня в том, что случилось. В конце концов, ты жива и здорова, и мы, не смотря ни на что, идём к цели. И это главное. Хочешь обвинить меня в том, что я позволил этой хитиновой твари выкрасть тебя? Я понимаю, что ты чувствовала тогда и чувствуешь теперь. Но поверь мне, я испугался не меньше твоего.

- Испугался?.. – насмешливо сказала Вита. От меня не ускользнуло, что её нижняя губка слегка задрожала. – Ты думаешь, тебе было страшнее, чем мне?..

- Думаю, да, - я немного ускорил шаг, вырываясь вперёд. Не хотел, чтобы она увидела выражение злости на моём лице. Вдобавок ко всем прелестям мне только не хватало, чтобы меня отчитывала четырнадцатилетняя ссыкуха!

- А чего ж ты тогда не спросишь, что мне пришлось пережить? А вдруг кто-то из этих вонючих недоносков залез ко мне в трусы, а? А может они надругались надо мной?.. Ты об этом подумал?!

- Вита, ради Бога, прекращай балаган. Я понимаю, что в тебе кипит злость, обида, возмущение произошедшим. Понимаю, клянусь тебе! И я отлично понимаю, ЧТО ты хочешь сказать мне. Да, согласен, всё идёт не так радужно и безопасно как я описывал тебе. Я насильно уволок тебя из родного дома, пообещав безоблачную жизнь в другом, лучшем мире! В чём-то я похож на тех же Похитителей! Ты задумывалась о том, что во Внешнем мире тебя уже вторые сутки разыскивают? А? Получается, что я украл тебя. Но украл для лучшей участи…

- Пока что я не увидела и капли тех чудес, что ты обещал мне! – выкрикнула мне вдогонку Вита. Её голосок звенел от обиды и гнева. – Быть похищенной мерзкими тварями - это твоя лучшая участь?! Ты даже не представляешь, как сильно я испугалась!

Я остановился и круто развернулся. Вита резко застыла в трёх шагах от меня. Оттопыривший уши Корин едва не врезался в неё. Огромные глаза девочки метали громы и молнии.

- Я тоже испугался, Вита, - тихо сказал я. – Поверь мне. Я испугался того, что больше никогда не увижу тебя. И я бы никогда себе не простил, случись что с тобой…. Нехорошее. Всё, хватит об этом, нам нужно идти. Не отставайте. Надеюсь, говоря о «мерзких тварях», ты не имела в виду и меня…

Вита густо покраснела и впервые на моей памяти опустила глаза, не выдерживая моего взгляда. Её уши пылали, хоть прикуривай. Я одёрнул отвороты плаща и быстро зашагал вперёд. На уме вертелись, разбегаясь в разные стороны, десятки взбудораженных суматошных мыслей. Я бы мог ей ещё и не то сказать. Я бы мог сказать гораздо больше. Но не захотел. Во многом Вита права. Во многом…. А что я, собственно, хотел от неё услышать? Слезоточивый поток слов благодарности? Чего-то большего, чем просто - спасибо, да? А за что спасибо то? Я был недостоин этих слов, потому что, спасая Виту, делал свою работу. Работу, за которую получал деньги. Меня не за что было благодарить. Я делал работу и, признаюсь, делал её пока что из рук вон плохо.

Часть 6

По слухам, спящий лес ещё в незапамятные времена стал обителью Безымянных тварей. Людская молва гласила, что возрастающая активность последних, в конце концов, и привела к тому, что Спящий лес стал зоной отчуждения, местом, куда была заказана дорога простому человеку. Иные существа Обратной Стороны, как я уже упоминал, считали иначе.

Например, эльфы говорили, что Лес сам решает, кто достоин находиться под его сенью, а кого следует гнать поганой метлой. Разумеется, под достойными остроухие подразумевали себя любимых, а в прочие записали людей. Косматые оборотни в свою очередь порыкивали, что лес - это вотчина Первых зверей и никому, кто ходит на двух ногах, там нечего делать. О том, что клыкастые и сами частично относились к прямоходящим, тактично замалчивалось. Вампиры, насколько мне было известно, на Спящий лес чихать хотели, а мнения троллей, веретенников, фэйри, гномов и прочей шелухи вообще никто не спрашивал.

Единственной силой, способной заявить права на Спящий лес, оставался Орден магии. Но колдуны слыли склочным и скрытным народом, и никогда не торопились разглашать на всю Обратную Сторону о своих планах. В итоге Спящий лес уже которое столетие оставался ничейной землёй, средоточием слухов и прибежищем самых опасных, опять же, согласно слухам, Тварей. А ведь когда-то всё было совершенно иначе. В Главной Библиотеке Города Погибших Королей мне однажды довелось полистать старинные исторические книги. В них говорилось, что первые деревья Спящего леса проклюнулись из земли ещё когда Обратная Сторона называлась по-другому. Спящий лес существовал в этом мире задолго до начала Великой Войны, повлекшей за собой раскол нашего, ставшего впоследствии называться Внешним, мира.

Знакомые мне лесные духи утверждали, что молва о страстях Спящего леса берёт истоки в человеческих умах, порождаемая недальновидностью и извечным стремление людей к очернению того, что им неподвластно. Что ж, на мой взгляд, вполне себе логическое объяснение. В любом случае, я не боялся идти через владения вековых дубов. Я надеялся отыскать древнюю, давно заброшенную дорогу и двинуться по ней. На Обратной Стороне умели строить. Думаю, дорога до сих пор оставалась в приличном состоянии. Встретить каких-то там полумифических Безымянных тварей я не опасался. На самый же непредвиденный случай у меня имелся более чем весомый аргумент в виде меча Ходящего. Свои способности я всегда оценивал достаточно трезво. Но и никогда не упивался самоуничижением. Мне было вполне по силам пройти несколько миль Спящим лесов и беспрепятственно провести за собой двух подростков.

В своё время я изучил географические карты обитаемых районов Обратной Стороны от корки до корки. Да и намотал более чем достаточно по местным дорогам, заглядывая зачастую в самую дальнюю глухомань, вроде Тёмного удела. Изучал я и карты заброшенных маршрутов через Спящий лес. Заблудиться был просто невозможно. И я ничуточки не волновался. Как впоследствии оказалось, зря…

- А этот Спящий лес, он больше Тёмного? – Корин, не выказывая ни малейших признаков усталости (рисовки перед Витой, ничего большего) поравнялся со мной. – Когда мы выйдем к нему?

- У тебя один вопрос почти всегда опережает другой. Ты продолжаешь спрашиваешь, прежде чем дожидаешься ответа, - я с улыбкой покосился на юношу. – Как у тебя получается?

- А у тебя получается увиливать от вопросов, - не остался в долгу Корин.

- И где твоё уважение к старшим, - простонал я. – Видишь вон ту цепь холмов? Как только мы поднимемся на них, ты увидишь Спящий лес своими глазами. Он раскинулся сразу за холмами, в низине, и простирается вокруг на многие мили. Зрелище достаточно величественное. Это один из самых больших лесов в обоих мирах. И уж точно поболе Тёмного леса.

- Мне нравятся леса, - просто сказал юноша, подтягивая сползающую со спины кладь. - Жаль, что сейчас поздняя осень. Деревья стоят голые, растеряв всю красоту. И снег весь растаял…

- Да ты, смотрю, у нас утончённая натура!

Корин смущённо отвёл глаза. Приотставшая на пару шагов Вита громко, деланно фыркнула. Наверняка у маленькой баронессы была припасена отменная язвочка на слова Корина. Но после нашей с ней, скажем, беседы по душам, Вита предпочитала отмалчиваться и плестись чуть позади нас. И так продолжалась последние полчаса. Я всё гадал, насколько же её хватит.

____________________________________________________

Мы стояли на вершине холмистой гряды и смотрели на простиравшееся, насколько хватало глаз, древесное море. Это был настоящий океан. Только вместо бездонных синих глубин бескрайние просторы огромных величественных деревьев. Нам открывалось целое царство деревьев. Никакого подлеска и чахлых стволов. Никаких рощиц и зарослей кустарника. Одна сплошная безбрежная рать древесных гигантов. Спящий лес начинался в полумиле от нас. Первые ряды деревьев, выстроившись монолитной стеной, казались непреодолимой сплошной преградой.

Пока мы шли и поднимались на холмы, небеса вновь затянули серые тучи. Угрюмые тяжёлые облака стелились над головой так низко, что казалось, протяни руку и коснёшься набитого холодной влагой брюха. От бодрящего солнечного утра не осталось и следа. Мороз отпустил и к подошвам сапог уже начала липнуть противная грязь. С неба срывались первые капли дождя, перемежаемые колючими снежинками. Либо дождь, либо мокрый снег. Спаскудившаяся погода не предоставляла нам иного выбора. И то и другое было крайне нежелательным. Что поделаешь, осень Обратной Стороны во всей красе. Изменчивая и непостоянная, как ветреная девица.

Мои юные спутники замерли по бокам от меня. Оба в немом восторге и упоении шикарным зрелищем королевства дубов. В этот миг они, такие разные, показались мне похожими как брат с сестрой. Одинаково широко распахнутые глаза, приоткрытые рты, читаемое на девственно чистых лицах благоговение пред изначальной первобытной силой. Два подростка, из разных миров, меж коими пролегала пропасть шириной не меньшая, чем общая протяжённость Спящего леса…. Но тогда они были очень близки. И в какую-то секунду я даже пожалел, что стою между ними. Мне показалось, что не будь меня, как препятствия, они бы взялись за руки.

Вздрогнув, я стряхнул с ресниц пленившее меня наваждение. Проклятье, эти несносные детишки влияют на меня самым странным образом. Ещё немного и, чего доброго, начну стишки писать. Слава местным богам, что я раньше доставлю Виту к Стормвуду, чем окончательно раскисну от всё учащающихся приступов сентиментальности.

С Корином же расставаться в ближайшее время я не собирался. Нет, я не думал до скончания века использовать доверившегося мне мальчишку в качестве вьючной лошади и прислуги. И никакого амурного интереса к нему тоже не питал, ха-ха. Но будет лучше, намного лучше для нас обоих, если он какое-то (неограниченное) время проведёт под моим неусыпным присмотром.

Отчасти радовало, что Вита не стремилась задавать лишних вопросов касательно моих обострившихся отцовских чувств. Правда, один раз всё же спросила, ещё вчера вечером на постоялом дворе Айры, о том, какую роль Корин играет в моей жизни. По её хитрющей мордочке и ангельскому голоску я достаточно точно уловил истинную суть на первый взгляд невинной фразы: на кой чёрт я его с собой таскаю и не геи ли мы часом? Я прекратил дальнейшие расспросы тяжёлым мрачным взглядом из разряда особо опасных, наглухо закручивая кран богатой фантазии девочки, пока он не начал протекать совсем уж извращёнными домыслами.

- Это прекрасно, - выдохнула Вита, сжимая кулачки. Из-под наброшенного на коротко стриженую головку капюшона в непритворном восторге сверкали глаза. – Этот лес настолько огромен, что не видно, где он заканчивается! И посмотрите на деревья – все как на подбор! Такое ощущение, что это лес великанов…

- Нравится? – я, посмеиваясь, потрепал её по макушке. – Вид Спящего леса благотворно повлиял на тебя, да?

- Но он действительно очень красив! – Вита обратила ко мне слегка удивлённое лицо. Она словно забыла о нашей недавней стычке, и я мог только порадоваться этому. – Почему люди так боятся его?

- Невежество имеет свойство превращать глупые слухи в самые страшные кошмары. Такова природа людского племени. Запомни – люди одинаковы везде, в любом из миров.

Корин опустил взор, изучая носки добротных сапог. Новую обувку, ровно, как и хорошую тёплую одежду, ему купил я. Теперь юноша не производил впечатления оборвыша из нищей деревушки у чёрта на рогах. Он прибавил в весе пару фунтов, был подстрижен и отмыт. За привидение мальчишки в божеский вид отвечала Айра и неё это неплохо получилось. Но шмотки ему покупал я. Мы вместе выбирали на одном из бесчисленных вещевых рынках Пригорода. Я видел, что особенно Корину понравились новые сапоги. Ещё в Тёмном Уделе он бросал на мои прямо-таки голодные взгляды. Я понял, что бедному юноше, всю жизнь проходившему в худых штопаных валенках, о кожаных сапогах оставалось только мечтать.

- Этот лес намного больше Тёмного, - негромко сказал Корин. - Я и не представлял, что деревья могут быть настолько огромными. Признаться, мне даже немножко не по себе. Страшновато входить в него, если честно. Этот лес, он…. Как бы сказать…. Подавляет. Да, подавляет. Мы ещё не подошли к нему, а я уже ощущаю себя жалкой букашкой! А вдруг и обитающие в нём звери такие же огромные, как деревья?

- Уверяю тебя, живность в Спящем лесу размерами ничем не отличается от своих прочих собратьев. Но я понимаю, что ты хочешь сказать, приятель. Прогулка по Спящему лесу при любом раскладе не для слабаков.

Вита сунула озябшие кулачки в карманы синего пальто и насмешливо бросила:

- Наш общий дружок просто испугался, вот и всё объяснение его заумным словам и предчувствиям. Признайся, что струсил. Что, слабо?

- Я не сказал, что боюсь, - несколько обиженно проговорил Корин. – Я пытаюсь объяснить, что мы будем чужими ТАМ, среди всех этих деревьев. Мы войдём в земли, о которых сложено столько легенд и мифов…. Может быть, мы первые за много лет, кто войдёт в Спящий лес!

Я снисходительно усмехнулся:

- Корин, мне жаль тебя разочаровывать, но большинство так называемых легенд и мифов на деле не более чем пьяный трёп и самое натуральное враньё, рассказанное на ночь глядя впечатлительным детишкам. И что-то мне подсказывает, что мы далеко не первые и не последние гости в этом лесу. Страшные байки отпугивают далеко не всех. А некоторых, наоборот, привлекают.

- Я ж и говорю, что он просто струсил, - безжалостно гнула своё Вита. – Ты, оказывается, трусливей девчонки!

- Я не трус! – Корин вспыхнул. Мне показалось, что покраснели даже кончики выглядывающих из-под толстой вязаной шапки чёрных волос.

- Ага-ага, заливай! А чего ж ты не отправился спасать меня вместе с Эриком? А, герой?

Я страдальчески вздохнул. Всё волшебное наваждение исчезло. Теперь эти двое ну совсем ничем не похожи и готовы скорее вцепиться друг дружке в глотки, чем взяться за руки! А Вита, оказывается, та ещё стервочка. И чего она привязалась к несчастному, втюрившемуся в неё пареньку? Ей так нравится издеваться над ним, что ли? Никогда бы не подумал. Вита казалась мне доброй девчонкой. А я в людях обычно не ошибаюсь. Странно…

- Я хотел пойти, хотел!.. И не смей упрекать меня в том, что я не сделал этого. Даже и не думай.

- Это ещё почему? Ты что, собрался указывать, что мне думать, а что нет? Я не твоя собственность!

- Я…. Я не то имел в виду! Слышишь, совсем не то! Я хотел сказать, что Эрик запретил мне идти с ним тебе на выручку и только поэтому я остался в трактире.

- Эрик ему запретил…. А у тебя что, собственного мнения нету, прихвостень несчастный?! Знаешь, кого ты мне напоминаешь?

- И кого же?

- Дрессированную собачку, танцующую перед хозяином на задних лапках!

- Что-о-о?.. Да как ты можешь так говорить! Ах ты…

- Ну кто, кто я, а? Что, снова струсил? Не хватает духу высказать мне всё прямо в лицо?

- Ты просто дура набитая!.. Тощая крыса с выпадающими волосами, вот ты кто!..

- Что-о-о?.. Что ты сказал, засранец неумытый? Да я тебя сейчас на хрен почикаю в капусту, ты понял?

- Руки коротки, мелкота неблагодарная!

- Да как ты…. Да я тебя…

Следующим этапом не на шутку разгоревшейся словесной баталии наверняка бы стала битва не на жизнь, а на смерть. В принципе, в другое время и при иных обстоятельствах я бы не отказал себе в удовольствии посмотреть, как четырнадцатилетняя девчонка и шестнадцатилетний мальчишка от души тузят друг дружку. При иных обстоятельствах. Не сейчас.

Мои стальные пальцы намертво схватили за шивороты готовых перейти от слов к делу юнцов. Раскрасневшиеся, с горящими ненавистью глазами и зубовным скрежетом, они были похожи на двух задиристых взъерошенных боевых петушков. Даже и не знаю, на кого бы я поставил в случае их потасовки.

Я легко поднял их над раскисшей землей и хорошенько встряхнул.

- Так, вашу мать, объясняю в первый и последний раз. Я не потреплю раздрая в наших сплочённых рядах, ясно? Никаких разборок и ругани в моём присутствии. И не в присутствии тоже. Быстро забыли обо всём, что наговорили тут и пожали руки…

- Пусть засунет свою руку себе в задницу! – грозно запищала Вита, как шкодливый котёнок извиваясь в воздухе.

- Я бы лучше в твою засунул кое-что! – не желал оставлять последнее слово за противником Корин, делая отчаянные попытки достать носками сапог до земли.

- Тихо! – теряя терпение, рявкнул я, испытывая жгучее желание как следует стукнуть их лбами. – Я сейчас с кем разговаривал? С очеловеченными обезьянами или с пускающими слюни недоумками? А ну быстро заткнулись, вашу мать!.. Никаких споров и драк, я сказал! Понятно?!

- Понятно, - буркнул Корин. Я знал, что он умный парнишка.

- Ладно, - нехотя протянула Вита, зыркая на него из-под насупленных тонких бровей. Славу богу, и она не последняя дура!

Аккуратно поставив провинившихся поганцев на ноги, я заложил большие пальцы за ремень и сурово посмотрел на них. Надеюсь, мой взгляд выражал всю гамму обуревающих меня чувств. Не хотелось бы заниматься рукоприкладством.

- Вита, солнышко ты наше ненаглядное. Я понимаю, что ты вцепилась в Корина, потому что об меня свои зубки лишь затупила. Вот и захотела выпустить пар. Вполне понимаю. Ты устала, ты не в своей тарелке и никак не привыкнешь ко всему, что творится вокруг. Понимаю. Думаю, больше ты подобных фокусов не выкинешь, да? И пожалуйста, прекрати обращаться с Корином, как с парией. Ты ещё даже не баронесса, а уже задираешь свой нахальный носик, как будто половина Города Погибших Королей принадлежит тебе. Завязывай со всем этим высокомерным дерьмом. Хорошо?

Вита смотрела на меня так, словно не узнавала. Её щёки приобрели цвет винегретной свеклы. Если бы от стыда сгорали, девушка бы тот час обратилась в пепел. Она беззвучно шевелила подвижными губами, силясь что-то сказать и не находя слов. В конце концов, она нервно кивнула и, закусив нижнюю губку, отвернулась в сторону. Сложив руки на груди, Вита смотрела вниз, на Спящий лес. Мне показалось, что в уголках её чудных глаз заблестела влага.

Ничего, иногда полезно как следует получить по шее. И лучше в её возрасте. Так, с одной разобрались, займёмся другим мятежником. Я вздохнул, не зная с чего начать. Корин начал первым. И за это я был ему чертовски признателен.

- Прости, Эрик, меня и впрямь понесло. Но ты пойми меня! Ты слышал, что она говорила? Ведь это же неправда от первого до последнего слова…

- Я знаю, Корин, знаю. Ты уже понял, почему Вита ТАК говорила с тобой. Нам предстоит нелёгкий путь. Спящий лес, как я уже сказал, место не для рохлей. И глупостей это место не прощает. А ваши ссоры самая большая глупость, на которую вы только способны при данных обстоятельствах…

С моего языка чуть было не сорвалось, чтобы он потерпел совсем немного, пока мы не доставим строптивую девчонку к папаше. Хвала святым, что я сдержался. Услышь меня Вита и новой бучи не миновать. Да и, сдаётся мне, Корин, не смотря на все свои резкие высказывания, расставание с Витой будет тяжело переносить. По его жалобным растерянным глазам вижу.

- Я только хочу, чтобы она всё поняла.

- Не надо делать вид, будто меня рядом нет, - обиженно отозвалась Вита, не оборачиваясь. Её плечи поникли. Я испугался, как бы она ненароком не разревелась. – Я не виновата, что у меня нервы шалят. Я, знаешь ли, не привыкла, чтобы меня похищали и грозились убить!

Я застонал. Ну конечно. Никто здесь ни в чём не виноват, кроме меня. Хотя…. Я криво усмехнулся, по сути, так оно и было…

- Вита, извини, - сказал Корин, не глядя на неё. – Я больше не буду оскорблять тебя.

- Принимаю, - девочка, явно повеселев, подошла к нам. – Забудь, что я наговорила.

Как впоследствии оказалось, пальцы маленькая чертовка держала скрещёнными. С угрюмого неба посыпал мокрый разлапистый снег, падая на землю и остужая кипевшие эмоции. Я поёжился и накинул на голову капюшон.

- Поспешим. Нам нужно успеть найти дорогу, пока совсем не замело.

- Охотничий камень, - вдруг сказал Корин. – Ты бы приготовил его.

- Зачем? – я внимательно смотрел на юношу. Вита смотрела на нас обоих, ничего не понимая.

- Как тебе сказать…. Думаю, излишним это точно не будет!

Корин почувствовал исходящую от Спящего леса опасность? Хм. Я по-новому взглянул на него и сунул руку за пазуху.

________________________________________________

К вечеру, когда у моих спутников от усталости ноги отваливались, а конца-края Спящего леса не было видно, я объявил долгожданный привал. Собственно, мы уже не раз и не два останавливались, но на сей раз привал обещал перейти в длительный отдых. Подкрадывались сумерки, а мне совсем не хотелось идти через лес ночью. Мы нашли старую, видавшую лучшие времена дорогу, и двигались достаточно быстро. Дорога, по которой когда-то бегали скоростные дилижансы и торговые обозы, неплохо сохранилась до наших дней, а устилавшие её поверхность сорванные с росших по краям деревьев сухие ломаные ветки ничуть не мешали. Снег, так и сыпавший целый день, одевая кряжистые дубы в зимние одежды, так же не мог нас остановить.

Наш отряд останавливала усталость. Корин, навьюченный двойной ношей, давно едва тянул ноги. Вита, которая провела бессонную ночь, чуть не падала, зевая так широко и протяжно, что я поневоле начинал вторить ей. Сам я был готов отмахать без остановки ещё столько же, сколько мы уже прошли. Но я прекрасно понимал, что силы детворы на исходе. И не остановись мы вовремя, они просто попадают прямо на покрытую пушистым снегом дорогу.

Темнеть начинало рано. Мои карманные часы показывали десять минут пятого, а надвигающийся вечер уже окрашивал окружающий нас лес в серые тона. Было бы здорово найти какое-нибудь укрытие и спокойно переждать затянувшийся снегопад и подступающую вслед за вечером ночь. А затем, с утречка пораньше, отдохнувшими, со свежими силами, двинуться дальше. Время работало на нас. Согласно моим расчётам к вечеру следующего дня, даже двигаясь в неспешном темпе, мы выйдем к границе Спящего леса. В любом случае, Вите отдых необходим. Я не собирался мучить бедную девчонку и доводить её до обморочного состояния.

Кстати, Спящий лес, если как следует поразмыслить, выходит, вполне оправдывал своё название. По крайне мере, двоим из нас спать точно хотелось. И ещё. Страшно не было. Совсем. Теперь уже и я ну никак не мог понять, почему, за какие - такие прегрешения людская молва приписала этому спокойному умиротворяющему месту столь дурную славу? Ужель у извечного врага рода человеческого и впрямь такие большие глаза? А может, собака совсем в другом, хм, месте зарыта?.. В общем, за всё время, что мы ковыляли по дороге, нам на глаза не попался ни один из пресловутых лесных обитателей. Ни одного животного, ни птицы, никакого иного существа. Словно всё вокруг впало в спячку под колыбельную тысяч и тысяч древних деревьев. Отчасти эта тишина настораживала. Не очень приятно, когда не слышишь ничего, кроме мягкого хруста снега под сапогами, редкого скрипа вздрогнувшей ветки да сопения попутчиков. Вот тишина мне почему–то не нравилась.

Места вокруг нас раскинулись, что и говорить, живописные. Огромные деревья, лишённые листвы, растопыривали над нашими головами ветви. Те, в свою очередь, переплетались меж собой, образовывали почти что непроницаемый купол. Старая дорога выглядела своеобразным туннелем, просекой в могучих деревьях. Представляю, что окажись мы в Спящем лесу летом, то не увидели бы и неба. Однако сейчас стояла поздняя осень, и древесные кроны чуть слышно поскрипывали нам вслед, полностью оголённые. Палая, подёрнутая багрянцем увядания листва, постепенно скрывалась под не прекращающим падать снегом…. В лесу было тихо, спокойно. Свежий, отдающий непередаваемым запахом леса воздух приятно наполнял лёгкие. Благодать…. Пикирующие с неба снежинки постепенно приобретали алмазную твёрдость, снег под ногами начал поскрипывать. Вырывающиеся при дыхании облачка пара становились всё заметнее. Потянуло холодом. Всё сводилось к тому, что ночью обязательно грянет неслабый мороз.

Мне не раз приходилось ночевать и в более непритязательных условиях, чем на ветках сушняка, укрывшись тёплым плащом. Я был закалён и вынослив, как спартанец, чего не мог сказать о своих подопечных. Им перенести морозную студёную ночь будет во сто крат тяжелее. Вите уж точно.

Итак, задрав голову вверх, я безнадёжно всмотрелся в густую паутину слившихся в дружеских объятиях дубовых ветвей. Серый, грузно провисающий под тяжестью снежных туч небосвод становился всё темней и темней. Ночь не за горами. Я поднял руку и скомандовал:

- Стоп, машина, ребятишки, приехали.

Вита не сдержала стона облегчения и, болезненно морщась, опустилась на корточки. Корин тут же избавился от давящих на плечи котомок и поинтересовался, что такое «машина».

- Не заморачивайся, - посоветовала любознательному юноше Вита, разминая натруженные коленки. – Это не для средних умов…

Окончательно сбитый с толку Корин растерянно посмотрел на меня. Я молча махнул рукой и наказал ему собрать хвороста для костра. Похоже, Корин был только рад хоть на несколько минут да исчезнуть от насмешливого взгляда неугомонной девчонки.

- Не отходи далеко от дороги, - сказал я в спину растворяющемуся за толстенными стволами Корину. – Если что, сразу кричи.

- Ага, не стесняйся! – радостно поддакнула Вита. Девочку настолько воодушевил долгожданный привал, что теперь хорошее настроение из неё так и пёрло. Правда у других настроение наоборот, начало портится…

- А мне надо отлучиться в кустики, - Вита улыбалась от уха до уха, как будто сообщала мне, что выиграла в лотерею кучу денег. – Я буду рядышком, вон за тем страшнючим деревом…

Я покосился на росший прямо у обочины здоровенный разлапистый дуб с причудливо изогнутым, в три обхвата, замшелым стволом. Примерно в восьми футах от земли в стволе зияло большое тёмное дупло. Надеюсь, необитаемое. Не хотелось бы осложнений. Я опасался не сов, а лесных духов, любящих устраивать себе гнёзда именно в таких вот древесных норах.

- Ты слишком часто ходишь в туалет, - я пристально посмотрел на Виту. От моего обвиняющего взгляда она прыснула со смеху.

- Ну извините, как-то забыла с вами согласовать график посещения кустиков. А может, вы мне ещё и попу подтирать будете?

- А ну брысь отсюда! – покраснев, гаркнул я. – Вали за своё дерево и смотри мне: одна нога здесь, другая там!

- А ты подсматривать не будешь? – в зелёных глазах Витты плясали весёлые бесенята. И куда только делась её усталость?

Каждый раз, отлучаясь по своим девчачьим делам, Вита задавала этот вопрос. Очевидно, наглая девчонка вознамерилась довести меня до белого каления. Я сплюнул в снег и отвернулся. Через секунду я услышал смех резво уносящейся за дерево девушки.

Не успел затихнуть смех скрывшейся Виты, как с противоположной стороны, оттуда, куда направился Корин, раздался крик. Я вздрогнул, как ужаленный. Кричал Корин. Ругнувшись под нос, я рявкнул:

- Вита, а ну быстро натягивай трусы и дуй сюда! Живо!

- Я ещё не закончила! – жалобно отозвалась из-за дерева девочка.

- Потом… закончишь, - я плавным движением потянулся за висящим за спиной на перевязи мечом. В спящем лесу я не торопился прибегать к каким-либо заклинаниям. В том числе невидимости. Не буди лихо, пока спит тихо. А Корин вот, похоже, разбудил.

Вонзив клинок остриём в снег, я замер, «прислушиваясь» к лесу. Но чутьё Ходящего молчало, спало таким же мёртвым сном, что и лес. Опасности я не почувствовал. Немного успокоившись, я напряжённо всматривался в стену деревьев, пытаясь различить среди стволов фигурку юноши. За спиной послышалась лёгкая поступь – Вита.

- Что происходит? – голос девочки выдал её испуг. – Не хотелось бы второго дубля, знаешь!

- Тихо, - я прислушался. – Кто-то идёт к нам. Похоже на шаги Корина. Но на всякий случай стой там, где стоишь и….

-Знаю, знаю – не беги и не путайся под ногами!

- Умница, прямо в точку.

Мои опасения оказались напрасными. На дорогу, проваливаясь по щиколотку в снег, выбежал Корин. Глаза юноши были круглыми как у филина. Он, с ходу захлёбываясь от распирающего его потока слов, доложил:

- Проклятье, вы не поверите, что я нашёл! Это надо видеть!.. Честно! Там ТАКОЕ… Ты не поверишь, Эрик! Пойдёмте скорее…

Я едва сдержался, чтобы не отвесить паршивцу подзатыльника.

- Ты чего орёшь, как потерпевший, дубина стоеросовая? Тебя что, никто не учил, что в лесу нужно быть тише воды ниже травы и молчать в тряпочку, балда? Ты хоть представляешь, что мы подумали, услышав твои вопли рожающей коровы?!

- Ой.

_________________________________________________

Корин так и не смог детально описать, что же он всё-таки увидел. Звучит довольно сомнительно, верно? На мои вопросы юноша отвечал одним ёмким словом – нет. Нет, он не знает, что это за штука. Нет, он никогда не видел ничего подобного. Нет, у него НЕТ предположений, для чего служит обнаруженный им в лесной чаще чудной предмет. Он мог сказать только, что эта хреновина просто исполинских размеров и похожа на дилижанс. Я хмурил брови, раздумывая, не водит ли мальчишка меня за нос, решив таким странным образом пошутить. Не похоже. Он понимает, что мы не в том положении, чтобы подкалывать друг дружку. Так что же он всё-таки нашёл? Что он увидел настолько необычного для Обратной Стороны, что не сдержал изумлённо восторженных воплей?

И вот мы с Витой поплелись за ним в самую гущу деревьев, в непроницаемую тень могучих обнажённых крон. Под нашими ногами мягко пружинил покрывающий палую листву свежевыпавший снег. Пришедший с наступлением сумерек крепкий мороз начал пробовать на зубок не защищённые одеждой участки тел. Корин вприпрыжку летел попереди нас. Видно, что юноше не впервой быть в лесу. Он неплохо ориентировался, ступал в свои же следы, и вообще держался довольно уверенно. Наверняка, идя этой же тропкой за хворостом, он был гораздо более осторожен. Так что мы могли не опасаться скрытых снегом ям.

Через несколько ярдов лес стал редеть, деревья словно расступались, освобождая нам путь. Я перешагнул через сухую, выглядывающую из сугроба ветку. Мои глаза неотрывно смотрели вперёд. Вита шумно дышала мне в спину. Держу пари, что сейчас девушка проклинала Корина как никогда до этого. Её можно понять. Кто угодно взвоет в голос, когда вместо долгожданного отдыха его опять заставляют идти, да ещё неведомо куда.

Так-так…. А это что? Корин обернулся, его глаза возбуждённо горели. Он указал рукой.

- Сейчас будет пологий спуск. Видимо когда-то здесь было устье ручья…. И как раз там и стоит эта штука!..

- Штука говоришь? – я уже различал сквозь стволы чернеющих дубов нечто вытянутое и огромное, занявшее всю указанную юношей прогалину. На первый взгляд непонятная пока конструкция была добрых тридцати ярдов в длину. Тёмный громоздкий силуэт, поднимающийся над землёй на три-четыре ярда. И, я мог поклясться в этом, что-то в этой штуковине начинало казаться мне до боли знакомым.

Когда мы вышли к прогалине, застыв на верху покато сползающего вниз обрыва, почти стемнело. Я только диву давался, как Корин успел так далеко забрести в поисках хвороста. Но гораздо больше я подивился тому, ЧТО увидел в занесённом снегом широком устье. Чтобы описать охватившее меня изумление, следовало придумать новые эпитеты. Я не просто удивился, я буквально остолбенел, с отвисшей челюстью и округлившимися глазами уставившись на ЭТО. Вита, замершая справа от меня, негромко икнула, поражённо выдавив одно крайне некультурное слово на букву «б». Мне хотелось сказать много больше и крепче. Корин, судя по его довольной роже, явно наслаждался произведенным на нас эффектом.

В поросшей кустарником, прорывающимся сквозь снежные сугробы, прогалине, чуть завалившись на бок, заслоняя нам дальнейший обзор, расположился паровоз. Нет, друзья, вы не ослышались. Я сказал «паровоз». Именно это. Огромный, прикинутый снегом локомотив, с трубой, топкой, застеклённой кабиной машиниста, огромными стальными колёсами, до половины зарывшимися в грунт и прицепленным к кабине большущим крытым тендером. Просто невероятно. Я был готов увидеть что угодно, но такое?! Паровоз?! Здесь, в Спящем лесу?! На Обратной Стороне?! Охренеть можно!

- А как он сюда заехал? – наивно поинтересовалась Вита. – Что-то я не вижу железной дороги.

- На Обратной стороне нет железных дорог. Нет поездов, паровозов и тому подобной техники, - я осторожно облизнул пересохшие губы. – Он сюда и не заезжал. Такое ощущение, что он просто напросто вывалился из воздуха и рухнул в эту низину.

- С неба, что ли, упал? - продолжала дивиться забывшая об усталости девочка. – Не похоже! Сам посмотри, деревья целые, ни одной веточки не сломано! Эх ты, наблюдательный ты наш!

- Виточка, когда я говорю, что долбаный паровоз вывалился из воздуха, значит, я говорю, что он вывалился из воздуха, - меня охватило непонятное возбуждение, предвкушение чего-то эдакого, заставляющего вскипать адреналин в крови. – Я не утверждал, что он упал в лес с неба.

- А как же тогда эта махина здесь очутилась?!

- Вижу, вам знакома эта штука, - несколько разочарованно сказал Корин.

Я потёр заросшую чёрной щетиной щёку.

- Знакома…. Это паровоз, Корин, колёсный экипаж на самоходном ходу, предназначенный для транспортировки груза и людей.

- Так в нём ездят как в дилижансе, да? – Корин жадно пожирал глазами монолитные очертания железного гиганта. – Но я не представляю лошадей, что могли бы сдвинуть его с места. Он же весит как целая скала!

- А чтобы ты сказал, если бы увидел, сколько он способен тянуть за собой повозок, размером не уступающих ему? – Вита свысока посматривала на юношу. – Да и вообще, в нашем мире, будет тебе известно, даже такие штуки считаются давно устаревшими. А чтобы ты сказал, увидев скоростной поезд?..

- Паровоз не надо тянуть, Корин, - сказал я. – Он сам потянет что угодно. Это штука из Внешнего мира. Голову даю на отсечение.

- Волшебство, - тихо произнёс Корин, благоговейно глядя на старинный локомотив.

Насколько мне было видно, железные обводы цилиндра паровой машины порядком поржавели, некогда зелёная краска давным-давно потускнела и облупилась, плетущаяся лоза жадно обхватила вросшие в землю колёса. Доски тендера и экипажной части сильно подгнили. Сколько же ты здесь стоишь, скиталец из Вешнего мира? Я ни капли не сомневался, что этот непонятно какими силами занесённый в Спящий лес паровоз был собран на Земле, там, откуда я родом.

- Но как он здесь оказался? – Вита никак не могла успокоиться. – Эрик, но это же невозможно? Кто его сюда перенёс? И с помощью чего, магии?

- Я не знаю такой магии, - покачал я головой. – И не знаю никого, кто способен провернуть подобное. Порталы рассчитаны на переброс живых существ и вещей ограниченных размеров и грузоподъёмности. Но здесь нет никакого портала, и не существует портала, способного переправить из одного мира в другой тридцатитонный локомотив!

- Но что же тогда случилось? – Корин больше не светился радостью. Юноша понял, что стал свидетелем чего-то необычного и невероятного. Того, о чём лучше промолчать, чем поделиться в шумной кампании.

- Я не знаю, - беспомощно признался я. – Но, по крайней мере, могу сказать, что тёплым ночлегом мы себя обеспечили. Ты молодец, Корин.

- Правда? – юноша застенчиво улыбнулся.

- А то! Подобные штуковины всегда снабжались порядочным запасом угля. Так что замёрзнуть в эту морозную ночь нам не грозит.

Вита при слове «тепло» живо навострила ушки, и даже не стала фыркать на мою похвалу в адрес юноши. Что ж, уже прогресс.

_____________________________________________________

Я протянул ладони к трепещущим огонькам жаркого пламени и покрутил запястьями. Не люблю осень на Обратной Стороне. Бравада бравадой, но я тот ещё мерзляк. Вся это сырость, ветер, постоянно идущие осадки – то дождь, то снег, вся эта унылая серость… Бр-р-р... Никаким огнём не изгонишь. Мне нравилось сидеть, глядя в пламя. Просто сидеть, наслаждаясь теплом и ничего не делать. Смотреть. Смотреть в огонь, пытаясь уловить тот мимолётный миг, когда живые, непрестанно извивающиеся язычки пламени ответят тебе. Иногда мне казалось, что огонь живой. Что в зарождаемом из воздуха пламени обитают духи. Если существуют духи воды и деревьев, то почему бы и не быть духам огня?

В просторной пыльной кабине локомотива было тепло и сухо. Прогретый воздух вытеснял десятилетиями таившуюся здесь сырость и запах затхлости. Я завесил одно из выбитых (вероятно при ударе о землю) окон одеялом и разжёг наспех собранный хворост. Поначалу отсыревший сушняк горел плохо и больше дымил, чем горел. Пришлось забраться в тендер и разжиться углём. Подкормленный углём огонь значительно повеселел, и вскоре в будке стало достаточно тепло, чтобы скинуть плащи и верхнюю одежду.

Топка паровоза превратилась в импровизированный очаг, а жёсткие, припавшие вековечной пылью скамьи в постели. Я не боялся, что вырывающийся из трубы дым привлечёт чьё-то внимание. Попробуй ещё его увидеть в этом лесу, когда снег, не прекращая, падал на землю, прочёркивая ночь тысячами и мириадами белесых точек. Я не собирался из-за мизерной вероятности быть кем-то замеченным давать дубаря.

Перед тем, как забраться в кабину, я извлёк из внутреннего кармана Охотничий камень и доверил Корину пристально вглядеться в его переливающиеся матовые грани. Мальчишка очень гордился тем, что я посвящаю его в маленькие секреты Ходящих и позволяю принимать участие в некоторых ритуалах. Ну, чем бы дитя ни тешилось…

Больше всего я опасался найти в экипажной будке разложившиеся трупы вероятных машинистов. Но, к счастью для нервной системы моих спутников, кабина была напрочь лишена признаков чьей-либо жизнедеятельности. Что ж, он и к лучшему. Что случилось с членами экипажа, я старался не думать. Если же размышлять обо всей этой истории с непонятно как очутившемся в Спящем лесу паровозом с научной точки зрения, то можно и последние мозги вывихнуть. А оно мне надо?

Тщательно обследовав кабину, я счёл её вполне надёжным укрытием от непогоды. Оставив детвору обустраиваться, я выскользнул обратно под пикирующий на голову снег. Ночь упала на Спящий лес, окончательно придавив прямо-таки гробовой тишиной. Гробовой, ха-ха. Бывает, что и в гробах поднимают шум. Знаю из личного опыта. Утопая по колено в снегу, я не поленился обойти вросший в землю локомотив по кругу. Потрогал обода стальных колёс, отколупнул несколько кусочков давно выцветшей потускневшей краски. С лицевой стороны паровоза, прямо на круглой крышке дымовой коробки я обнаружил довольно занятную надпись, проливающую свет на родословную многострадального старичка. Выбитые на поддавшемся коррозии железе цифры и буквы гласили: 1869, Mogul 2-9-0, Portland.

Вот так вот. Паровоз пожаловал на Обратную Сторону прямиком из Соединённых Штатов Внешнего мира. А если принять во внимание, что видок у него такой, будто он находится в этой прогалине чуть ли не со времени указанной даты изготовления, то картина вырисовывается крайне любопытная.

Затопив чернеющий провал котла, мы наскоро поужинали и стали готовиться ко сну. Корин, как мог, вытер пыль и убрал развешенную по углам паутину. Вита расстелила на скамьях одеяла, и, скинув сапоги, как подрубленная бухнулась навзничь, заявив, что устала как собака, и чтобы до утра её никто не беспокоил. У нашей маленькой баронессы не осталось сил даже на очередную грызню с Корином. Наверно и впрямь здорово вымоталась, бедняжка. Скрутившись калачиком и подтянув к груди коленки, она отвернулась к стене и громко засопела. Корин не замедлил последовать её заразительному примеру и занял вторую лавку.

Я же остался сидеть на дощатом полу, простелив напротив пылающего очага намокший под снегом плащ. Мне выпала почётная должность подбрасывать в топку дрова и охранять сон моих юных друзей. Корин, отчаянно зевая, настаивал на распределении ночного дежурства, но я сурово велел ему умолкнуть. Пусть спят. Они заслужили покой и отдых в эту ненастную ночь.

Вскорости кабина паровоза наполнилась дружным сопением и треском стреляющих угольков. Пламя бросало на моё лицо изогнутые танцующие тени. Я же сидел, положив подбородок на колени, и слушал, как за стенками будки шепчутся кружащие в морозном воздухе снежинки. Я сидел среди всех этих непонятных мне рычагов, заслонок, циферблатов и мудреных приборов и смотрел на огонь.

Я сидел, а в голову постепенно заползали всякие курьёзные мысли. Им, проклятым, совсем не спалось. Я думал о том, что появлению в Спящем лесу паровоза, если постараться, можно найти объяснение. Скрипучее, с огромной натяжкой, но можно. Дело в том, что я немного слукавил, сказав Вите, что не представляю силы, способной перенести локомотив на Обратную Сторону. Всё дело в том, что теоретически это возможно. Но тут же громоздятся друг на дружке сонмища вездесущих бесчисленных «но».

Я слышал, что когда-то, сотни и сотни лет назад великими магами прошлого предпринимались неоднократные попытки создать транспортные порталы, способные перемещать неодушевлённые предметы любого размера. Обычный портал создаёт туннель для перемещения исключительно живых существ и ручной клади. Путешествующий меж мирами лично произносит нужные формулы и шагает за грань. Из людей на это способны Ходящие и обладающие необходимыми знаниями посвящённые. О прочих существах сейчас речь не идёт. Им, чтобы попасть в наш мир и обратно, никакие порталы не нужны. Достаточно прорвать границу межмирья, чем постоянно и пользуются всякие сомнительные и опасные субъекты. Беглые преступники, любители человечины, обезумевшие отморозки, насылаемые мастерами кошмаров дурные сны…. Всех не счесть. Иначе откуда в нашем мире столько чертовщины?

Так вот, древние маги пытались создать порталы необычайной мощности, не требующих знания специальных волшебных формул. Они хотели придумать порталы, которыми могли пользоваться все желающие. Превратить порталы в открывающиеся в обе стороны двери. Врата. Врата, через которые можно было бы пропустить кого угодно и что угодно. Хоть тот же паровоз к примеру. Но. Но насколько мне было известно, те давние опыты не увенчались успехом. Даже могучим чародеям древности эта задачка оказалась не по зубам. В нынешний век многие знания прошлого оказались забыты и утрачены. А Обратная Сторона и по сей день хранит множество секретов от своих же обитателей….

Но даже если на минутку предположить, что ставший нам приютом паровоз угодил сюда через один из таких гипотетических порталов, то…. То вообще полнейшая ерунда вырисовывается! Здесь, на месте падения локомотива, не было никакого портала. Ни малейшего признака. И те эксперименты проводились не в девятнадцатом веке по летоисчислению Внешнего мира, а многим, многим раньше, когда мои далёкие предки ещё плавали на ладьях, а верхом инженерной мысли считались жернова.

Несуразица какая-то выходит. Абсолютная махровая чушь. Я пошевелился, разминая затёкшие суставы, пошурудил в топке найденной в кабине кочергой и подбросил пару толстых веток. Мои веки тяжелели с каждой секундой, от пышущего в лицо тепла разморило. Сопение Виты и храп Корина укачивали. Меня всё сильнее и сильнее клонило в сон. И я решил, что не буду сопротивляться. Пару часиков подремать я вполне могу. Не думаю, что за это время погаснет огонь или же произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Мои инстинкты Ходящего мирно спали, не давая не малейшего повода для беспокойства.

В ту ночь я понял, что и сверхчеловеческое натренированное чутьё может подвести, когда спит чересчур крепко.

________________________________________________

Я стоял на берегу затянутого вонючей ряской болота. Со всех сторон меня окутывал сырой, отдающий запахом дождя туман. Из-за тумана видимость была ограничена до двух десятков ярдов. Всё, что было дальше, представлялось в плывущем, постоянно меняющемся призрачном свете. Я затруднялся сказать, который был час, и что за время суток застало меня врасплох. Туман отрезал от меня небо. Я словно очутился в богом забытом месте, где не было ни времени, ни дня, ни ночи. Одни сплошные серые сумерки.

Болото ширилось, насколько хватало глаз, убегая в туман во всех направлениях, кроме участка твёрдой земли за моей спиной. Я обернулся и увидел, что к болоту меня привела теряющаяся в зыбком белесом мареве тропинка. Куда она шла, откуда, я не знал. На болоте было тихо. Важно рассевшиеся на кочках толстые бородавчатые жабы беззвучно раздували горловые мешки, неодобрительно поглядывая на меня выпученными глазищами. Оно и понятно. Невесть как я забрёл на их законную территорию.

Было сыро, но холода я не чувствовал. Как будто на этом огромном молчаливом болоте смешались в кучу и времена года. Что же это за место? Я тщетно оглядывался, пытаясь увидеть хоть что-нибудь более примечательное, чем подёрнутая ряской чернильная безмятежная гладь. На берегах в избытке топорщился молодой зелёный камыш. Иногда чёрная вода вздымалась пузырём и беззвучно опадала, расходясь кругами. Жабы флегматично таращились на меня. Остальное мешал разглядеть туман. А может, здесь больше ничего и не было. И на много-много миль кругом раскинулось одно сплошное болото. Жуть.

Я несмело откашлялся и порадовался, что хотя бы слышу собственный голос. А то я уже начинал думать, что в этом месте звуки отсутствуют как физическое явление. Жабы никак не отреагировали на мой кашель. Непуганые значит, заразы.

Неловко потоптавшись на относительно сухом участке земли, я обнаружил, что одет в совершенно незнакомую мне одежду. И ещё. Мне почему-то опять было десять лет. Я с нарастающим недоумением шагнул к линии неподвижной чёрной воды и посмотрел в зеркальную гладь, свободную от грязно зелёной тины. На меня уставилось моё же отражение. Моё лицо с чётко прописанным изумлением. Но лицо, какое не смотрело на меня в зеркале вот уже почти двадцать лет.

На меня испуганно зыркал худенький мальчик с живыми глазёнками, короткими чёрными волосами и вытянутым лицом. Это был я…

Волна дикой необузданной паники накатила на меня и сбила с ног. Я, судорожно всхлипнув, упал на колени. Мои глаза (неужели они и вправду такие испуганные?) не отрывались от превратившей меня в мальчишку тёмной вонючей воды. Превратившей…. Как бы ни так! Я и стал мальчишкой. Я судорожно ощупал лицо, грудь, плечи, поднёс к глазам пальцы и заметил, как они дрожали. Мои руки принадлежали ребёнку, чистые, покрытые мягким пушком и без шрамов. Проклятье на мою голову!!! Я стал ребёнком!

Но…. Но как это возможно?! Что со мной происходит?.. Произошло? Да, уже произошло! Почему у меня детское тело и ум взрослого человека? Я трезво рассуждал и не путался в мыслях. Я знал, что меня зовут Эрик Кроу, что мне тридцать лет и что я ненавижу осень на Обратной Стороне. Я знал, что выполняю довольно необычную работу и являюсь Ходящим. И я так же знал, что сейчас у меня на руках очень выгодный контракт, согласно которому я…. Стоп. Вот теперь я всё понял. Я сплю. Просто сплю. Осознав это, ко мне сразу же пришли и остальные, до того момента словно прячущиеся в тумане знания.

Я заснул перед разведённым в топке паровоза огнём и мне снится это дурацкий сон. Дурацкий, но необычайно реалистичный и странный…. Очень странный. Такое ощущение, что это и не сон вовсе. Наоборот, всё было предельно детально, живо и достоверно. Я ущипнул себя за ладонь и зашипел от боли. Хм, больно было по-настоящему. И я ни хрена не проснулся. Ой-ой-ой, да что же это происходит? Что за идиотский кошмар обрушился на мою голову? Как мне, чёрт возьми, проснуться и избавиться от этого, пленившего меня, бреда?!

А мой меч? Моё оружие! Я лихорадочно заозирался. Что же я буду делать в этом кошмарном сне, если не найду свой клинок? Что-то мне без меча стало совсем неуютно. Сердце бешено забилось о щуплую грудную клетку. Я нервно сжимал детские кулачки и изо всех сил напрягал глаза. И тут я сообразил, что смотрю не туда, и опустил взгляд под ноги. Ну, где же ты?

Меч оказался в трёх шагах от меня. Он лежал, приминая осоку, у самого края чёрного болота. Я радостно подскочил к нему и взялся за эфес. Ох, ты ж чёрт! Кровь ударила мне в лицо, когда я попытался поднять его. Да он же в полтора раз больше меня и весит как битюг! Что ещё за хреновина приключилась с моим безотказным клинком? Дьявол! Я раздосадовано хлопнул себя по лбу, выронив наполовину оторванный от земли меч. Это же я, я изменился. Во мне сейчас было, небось, фута четыре росту, а в мече все шесть. Куда мне теперь с ним совладать…

От охватившего меня чувства глубокого разочарования и бессилия я чуть не заплакал. Эгей, так не пойдёт! Мне давно не десять лет, чтобы там мне не снилось. Итак, я по привычке поскрёб щёку (гладкую, без малейшего намёка на щетину), вопрос остаётся открытым – какого беса тут происходит?

Внезапно, прерывая мои глубокомысленные измышления, раздался некий подозрительный звук. И в тот же миг я осознал, что за мной внимательно наблюдают несколько пар глаз. С некоторым опозданием заработали инстинкты Ходящего. И ещё я понял, что моё дело совсем плохо. Где-то на самом краешке сознания забрезжила шальная мыслишка о том, что этот сон, в котором я очутился, и не сон вовсе, а кошмар во плоти. А раз так, то вывод можно сделать только один. Это…

Довести мысль до логического завершения мне не дали.

Из болота, вызвав тучу брызг, как подброшенные трамплином, выскочило с десяток тёмных фигур. Десяток затянутых в скрипящую кожу вооружённых мечами людей. По телам неожиданных гостей моего кошмара и по клинкам стекала вонючая болотная вода. Жабы с протестующим громогласным кваканьем ринулись кто куда. Видимо, появление этих субъектов для них было столь же шокирующим, как и для меня.

Вооружённые незнакомцы полукругом застыли на самой кромке болота. Они были похожи на безликие чёрные тени. Недвижимые и безмолвные. Лица закрывали плотные матерчатые маски. Никаких прорезей для рта или глаз. Да как они вообще меня видят, поразился я? Кто они такие? Люди ли? Столько времени без дыхания просидеть под водой…. Стоп-стоп, опять напомнил я себе, это же сон. А во сне возможно всё.

Острия рассчитанных на одноручный хват клинков смотрели прямо на меня. Я не видел лиц полукольцом смыкающихся вокруг меня людей. Но в их движениях, в холодном блеске обнажённой стали, в угрожающем молчании я прочёл вынесенный мне смертный приговор. Это были убийцы. И они терпеливо поджидали меня. Они ждали, когда я появлюсь на берегу заросшего осокой болота. Они были готовы ждать целую вечность. Их целью был я. Точнее, моя жизнь.

Я пятился назад, они беззвучно надвигались на меня. Сапоги приминали жирную болотистую траву, клинки дрожали в крепких руках от предвкушения моей крови. Я понял, что с ними не получится договориться. Никакие мольбы и слова их не проймут. Ассасины здесь для того, чтобы убить меня.

Я покосился на свой меч. Через три шага я окажусь настолько далеко от него, что не смогу дотянуться до обмотанной кожаной полосой шероховатой рукояти ни за какие пряники. И я остановился. Остановились и подпирающие меня убийцы. Сон? Сон, чёрт возьми?! Если это сон, то мне лучше как можно быстрее проснуться. В этом сне жизнь не стоит ни гроша. А пролитая кровь окажется такой же алой и солёной, как и наяву. Здесь меня могут убить. И если я умру в этом сне, то не проснусь в кабине паровоза у догорающего очага.

Я рывком бросился к своему мечу и намертво вцепился обеими руками в эфес. Теперь оторвать меня от меча смог бы разве что трактор. Высокая тень, как призрак, выступая из тумана, оказалась подле меня. Я, маленький худенький мальчуган, стою на коленях, ухватившись за рукоятку меча и скаля зубы, напрягаю все свои детские силёнки. Человек в чёрном остановился в дюйме от меня. Его приятели чуть позади, рассыпаясь нестройной дугой. Я поднял на него глаза.

Он нависал надо мной как скала. Никогда ещё я не чувствовал себя таким крохотным и беззащитным. Ассасин стоял настолько близко, что я ощущал идущий от него запах дубленой кожи и затхлой болотной воды. Обоюдоострый клинок опустился и застыл рядом с моей тоненькой шеей.

Застонав, я встал с колен и приподнял меч над землёй. Задыхаясь от страха и ярости, я держал эфес обеими руками на уровне груди. Клинок остриём упирался в землю. Поднять оружие выше я был не в состоянии. По моему лицу струйками бежал пот. Ассасин безучастно и равнодушно наблюдал за мной. Меня обуял ужас, когда я отважился посмотреть на него. Тёмное, скрытое глухой маской лицо убийцы вселяло страх в мою детскую душу.

И тут я с отчётливой ясностью понял, что если не заставлю себя поднять меч, если не возьму себя в руки, то мне хана. Вот так вот, просто и без обиняков. Выдохнув, я, как следует упёрся ногами в чавкающую землю и потянул меч изо всех сил. Люди в чёрных одеждах наёмных убийц, казалось, с любопытством наблюдали за мной. Это очень бесило. Они наслаждались своим взрослым превосходством, зная, что в любой момент могут положить конец моим отчаянным попыткам.

А вот уж хренушки вам, ребята. Я упирался пятками и тянул на себя меч, как вол упряжку. Мои жилы трещали, зубовный скрип иглой вонзался в мозг, вспотевшие ладони скользили по рукояти меча, в висках стучало, я почти ничего не видел и не слышал. Мою грудь распирало от нехватки воздуха. Боже, ну как же это тяжело! Я стонал всё громче, ещё немного и я закричу, я знал это.

Кончик меча, дрожа, как свеча на ветру, приподнялся от земли на дюйм, на два, три…. Я уже стонал, как грешник на сковородке, спину ломило от жуткой боли, в руках, казалось, не осталось ни одной целой жилы. Ну же!.. Ещё!.. Ещё!

Откидываясь назад, я поднял меч на фут и закричал. Закричал громко, неистово, с хрипом раздирая голосовые связки. И вместе с криком, к котором смешались отчаяние, боль и вызов, из меня вырвалось нечто, что держало в оковах давно ушедшего детства. С криком из меня исторгся страх, растворяясь в этом зыбком тумане.

Не успел мой крик затихнуть, как я уже твёрдо стоял на ногах, легко удерживая шестифутовый клинок одной рукой. Я снова был самим собой: высоким, сильным и нахальным. Я стал тем, кем я был - Ходящим. Мерзко улыбнувшись, я со свистом крутанул меч в воздухе, прорезая туман смертоносным вихрем стали.

- Привет, мальчики, - нехорошо сузив потемневшие глаза, поздоровался я. Это были первые слова, что я произнес, с наслаждением прислушиваясь к звуку собственного ставшего таким родным голоса.

Туман начал понемногу рассеиваться, отчего окружавшие меня фигуры людей стали казаться всё темнее. Десять затянутых в чёрную кожу безликих убийц. Я отступил на шаг назад, ощутил, как каблуки сапог надавили на твёрдую поверхность и остановился. Подняв меч на уровне груди, я застыл в стойке «парус», позволяющей мне одновременно отражать атаки трёх и более противников. Самое то при нынешней ситуации. Остаётся надеяться, что в этом бредовом сне действуют общепринятые законы физики и гравитации. Я чуть не рассмеялся: вот будет облом, если окажется, что эти угрюмые суровые парни умеют летать.

Но угрюмые парни взлетать и не думали. Они не сдвинулись со своих мест, словно вросли в чавкающую, болотистую почву. Обнажённые клинки по-прежнему целились в меня. И тут…. Тут мой кошмар обернулся ещё более чудовищным бредом. Воспаление безумного рассудка душевнобольного, иначе и не скажешь.

В один миг все десять человек, до последнего момента неотличимые от средневековых ассасинов, превратились в десять стройных хрупких девочек. Каждой из девчонок было лет по четырнадцать, большеглазые, с короткими непослушно торчащими в разные стороны густыми волосами. Сапожки на высоком каблучке, синие двубортные пальтишки, острые мечи в детских кулачках. И все десять на одно лицо. Лицо Виты Стормвуд. Я невесело усмехнулся. От удивления даже ругаться не хотелось.

Виты настороженно следили за мной, тяжёлые взрослые игрушки они держали вполне уверенно. Кем бы они сейчас не казались, мастерство и силы у них остались прежние. В глазах клонов моей подопечной плескалось неестественное холодное равнодушие. Этим милым девочкам было всё едино – хоть нарезать меня на маленькие кусочки, хоть взяться за руки и пуститься в праздничный хоровод. И по-прежнему меняющие обличия твари не произнесли ни слова.

Затем так же невозмутимо, плотно сжав пухлые губки, стайка ощетинившихся клинками девочек-подростков набросилась на меня. Чёрт, да лучше бы они хоть что-то говорили! Больше всего в происходившем со мной безумии меня пугала тишина.

Драться одному против десятерых не так сложно, как может показаться неискушённому человеку. Чем больше число нападающих, тем сильнее они мешают себе же. Ну не могут они одновременно ударить вас с десяти разных позиций, не сбивая друг дружку. Главное, чтобы атакующих не было настолько много, что они просто задавят вас числом, не считаясь с потерями. В подобном случае наилучший вариант это не геройствовать, а сматываться. Но десять противников для опытного мастера меча вполне решаемая задача. Тем более что воплощения моего кошмара совершили ошибку в тот момент, когда изменили форму взрослых мужчин на невысоких девочек. Я, с моими шестью с половиной футами был в намного более выгодной позиции, чем они.

Это был странный бой. Нелепый и фантасмагоричный. На краю болота, на пятачке относительно сухой земли в полном молчании рубились высокий мужчина в длинном, до пят, чёрном плаще и десять прилично одетых симпатичных девчонок. Зрелище не для слабонервных. Они не издавали ни звука, я размеренно дышал, подстраиваясь под ритмику боя. Сырой болотистый воздух наполнился свистом, звонкими ударами соприкасающихся клинков, скрипом кожи и шорохом девчачьей одежды.

Мой двуручник был на порядок длиннее их мечей, что приносило мне ещё один плюс. Но они были быстрыми. О боги, эти миловидные девочки с глазами бездушных роботов были очень быстрыми. Я прилагал все усилия и ловкость, чтобы отражать град сыплющихся на меня ударов. Мерзавки нападали довольно грамотно, действуя двумя группами по пять человек. Когда первая пятёрка, вволю намахавшись, отступала, вторая, дотоле по-волчьи кружившая вокруг нас, принималась за дело. Одни работали, другие отдыхали. Меня же подменить было некому.

Размахивая мечом, я вспоминал все известные мне приёмы ведения боя с группой опытных мечников. Я словно скользил в чувственном плавном танце, то уходя в глухую защиту, то открываясь, чтобы обрушить на врага шквал сокрушающих рубящих ударов. Я делал финты, перекаты, перебрасывал меч из одной руки в другую, постоянно менял стойки…. Темп был бешенным. Рано или поздно я устану, а они, похожи, были сделаны из железа и могли фехтовать в подобном ключе до конца света. М-да, не очень-то это похоже на сон. В моих героических грёзах я бы уже давно покромсал бы их в фарш.

Но у атакующих меня созданий был недостаток. Они действовали быстро, слаженно, но заученно и шаблонно, без конца проводя одни и те же связки и почти не меняя очерёдность комбинаций. Как будто и впрямь миленькие девочки были всего лишь машинами. У меня же в рукавах было припасено немало козырных тузов.

Прочертив мечом дугу, я отогнал от себя маленьких чертовок и тут же ринулся в стремительное нападение. Я выбросил из головы все ненужные сейчас рассуждения и представил, что у алчущих моей крови «Виточек» нет лиц. Не успевшую отскочить на безопасное расстояние девочку я ударил ногой в грудь, тут же крутанулся и неуловимым для глаз движением ткнул остриём клинка в живот второй «бедняжки». Не успела первая выпрямиться, как тяжёлый двуручник рухнул на неё, рассекая на две половинки. Я ожидал водопада горячей дымящейся крови, но ничего подобного не произошло. Она просто развалилась на две части, тут же истаявши как развеянный вентилятором дым.

Я бросил быстрый взгляд на меч – чистое без пятнышка крови лезвие. Моя первая убитая противница смешалась с туманом. Совсем как во сне…

Третью я достал прямым выпадом в голову, вонзив меч в рот девочки. Вышибая зубы, клинок пробил гортань, кость и вылез из затылка. В бездушных глазах не отразилось и тени боли. Абсолютно никаких эмоций, ничего. Она выронила свой меч и так же рассыпалась взвесью мельчайших туманных капелек.

После потери сразу трёх подружек, оставшиеся девчонки сплотили ряды и попёрли на меня сомкнутым строем. Но я уже вполне освоился с их манерой боя. Я применял самые грязные и подлые приёмы, не обращая внимания на детские, неотличимые одно от другого лица. Я бил их кулаками, пинал, расшвыривал как котят, меч в моих руках напоминал не останавливающиеся ножи мясорубки.

Им удалось задеть меня раза два или три. Обе руки и правый бок несколько раз обожгло точно. Оставалось надеяться, что когда я проснусь, то не найду этих ран.

Сжав зубы, я ускорил движения, двигаясь со всей возможной скоростью. Вот взлетела в воздух отрубленная голова с разинутым в беззвучном крике ртом, вот упала на примятую осоку отсечённая по локоть рука, сжимающая меч, ещё одна девочка рухнула на культи обеих ног... Теперь я благодарил всех богов, что они молчали, словно рыбы. Меч ожившей молнией двигался в моих руках, убивая дублей Виты с неумолимостью многотонного катка. Никакой крови, никаких криков, плача, слёз. Ни мольбы о помощи, ни острого режущего ноздри запаха смерти. Как бы здесь воняло, происходи схватка в реальном мире! А так мои падающие противницы просто испарялись в белесом туманном воздухе, не оставляя и намёка о своем существовании.

Через несколько минут нас осталось двое. Напротив меня в позе «жнеца» застыла последняя девочка. Я смахнул с губ капельку солёного пота и мрачно смерил копию Виты уставшим взглядом. Последняя. Надеюсь, с её смертью я проснусь. Надо срочно будить настоящую Виту и Корина. Если мне снится такая ересь, то и моим юным друзьям пришли подобные видения. С Блуждающим Безумием лучше подолгу не затягивать…

Она, сильно оттолкнувшись пятками, взмыла ввысь и в красивом прыжке попыталась снести мне голову. Что ж, достойная попытка. Всё было проделано безукоризненно: прыжок, вытянутая твёрдая рука, нацеленный меч. Сила, вложенная в удар, была готова сокрушить стену. Я в кошачьем движении ушёл в сторону, и, разворачиваясь, полоснул клинком. Меч разрубил девочке грудную клетку и прервал её красивый полёт.

На моё лицо брызнула горячая жидкость, заляпав подбородок и щёки. Я с недоумением опустил меч и, не веря глазам, провёл пятернёй по лицу. На кончиках пальцев осталась… кровь. Кровь же и капала с лезвия меча. Да что за…

Девочка тяжело упала в шаге от меня. Я отбросил носком сапога её меч и опустился на колени. Перевернул «Виту» на спину и приподнял ей голову... Дубль был таким живым на ощупь, тёплым, податливым... От него сладковато пахло. И он и не думал таять.

Грудь девочки пересекала глубокая рубленная рана, синее пальто пропиталось толчками выплёскивающейся кровью. На пухлых губах вздувались кровавые пузыри. Чёрт... Сейчас она ничем не отличалась от настоящего человека, от всамделишной девочки, от Виты!..

Она посмотрела на меня. В огромных чудных глазах застыла невыносимая боль. Мне стало плохо. Получается, что только что я убил живого ребёнка. Ребёнка, как две капли воды похожего на Виту! Я попытался выдавить хоть слово, и не смог. Язык прилип к пересохшей гортани. Моё сердце постепенно наполнялось ужасом от содеянного. Не может быть, не может быть…

И тут умирающая на моих руках девочка заговорила:

- Эрик, за что?..

Признаюсь, я чуть не поседел. Голос девочки был точь в точь голосом Виты. Я до крови закусил губу, чтобы не заорать в голос.

Но тут я заметил, что…

_____________________________________________

Вита с протяжным вздохом потянулась. Она тянула носочки до тех пор, пока не услышала едва уловимый хруст суставов. Сладко улыбнувшись, она перевернулась на бочок, подтягивая непослушное одеяло. Приоткрыв глаза и увидев темноту, Вита улыбнулась ещё шире. До рассвета далеко, у неё в запасе пара часов как минимум. Затем, вспомнив, что сегодня суббота – выходной, девушка радостно ухмыльнулась и, довольная, накрылась одеялом с головой. Ну конечно же сегодня суббота! Господи, какая она рассеянная и забывчивая в последнее время…

Отлично, никакой школы, никакой заумной белиберды на скучных занятиях, никаких заносчивых стерв и самодовольных придурков. Она будет валяться в постели минимум до обеда. Родители не спешили по выходным поднимать её из кровати не свет ни заря. И на том спасибо. Вот если бы они проявляли больше либерализма и в других вещах…. А ещё лучше проводили выходные всей семьёй, дружно и безмятежно, не думая о вечных взрослых проблемах.

Да куда там. Отец постоянно занят, мама начинает жаловаться на мигрень и тому подобное, в том же духе. Сон окончательно оставил Виту. Ну вот, так всегда, раздражённо подумалось ей. Стоит тебе немножко загрузить себя мыслями, как сон улетучивается в неизвестном направлении. И ладно бы по будням, ан нет! Ну почему, когда можно спать, сколько влезет, обязательно проснёшься спозаранку, и будешь лежать в постели, как сова, тараща в темноте глаза?

Вскоре ей стало жарко. Вита откинула одеяло и моментально зажмурилась. Что за ерунда? Почему так светло? Кто включил в комнате свет? Она осторожно прищурилась и, поражённая, окончательно проснулась. Ругнувшись, Вита села и подложила ноги под себя. Прижимая одеяло к груди, девочка с немалым удивлением осмотрелась. Помещение, в котором стояла её кровать, совсем не было похожим на её спальню.

Вита находилась в огромной круглой комнате с неоштукатуренными стенами из грубого камня с куполообразным потолком. С массивных деревянных стропил свисала круглая люстра, усеянная чуть ли не сотней ярко пылающих свечей. Из странной комнаты в неизвестность вела деревянная, оббитая железом дверь. Окон не было и в помине. Круглый пол устилал коричневый ковёр с густым ворсом. Самой необычной деталью интерьера было установленное напротив занявшей центр комнаты кровати высокое зеркало в тускло блестевшей серебром раме. Больше в странной комнате ничего не было.

Вита остервенело потёрла кулаками глаза. Но нет, окружавшее её видение никуда не исчезло. Свечи так же бездымно горели, дверь отрезала от внешнего мира, а зеркало отражало растерянную, изумлённую происходящей несуразицей Виту.

- Эй, - негромко позвала девочка, дивясь собственной глупости и звучавшей в голосе беспомощности. – Здесь есть кто?..

Тьфу ты, ну и дура же ты, Вита закатила глаза. У кого ты спрашиваешь? У себя самой? Вита, словно стесняясь саму себя, бросила мимолётный взгляд на зеркало. А вдруг оно даст так нужные ей ответы? Где она? Что это за комната? И почему она совсем одна?.. И где…

Виту пронзила неприятная, щекочущая тысячами лапок, дрожь. Где все остальные? Где Эрик, где, чёрт бы его побрал, Корин? Что она делает в этой круглой комнате на своей кровати, оказавшейся здесь невесть как прямиком из её бывшей теперь жизни? Куда исчез старинный паровоз, в котором они заночевали? Вита с ужасом поняла, что просто не справляется с потоком хлынувших в её голову вопросов. Что, почему, откуда, зачем... Господи, чуть не взвыла девочка, да что это за бред?!!

Бред. Точно. Она внезапно успокоилась и по-новому, с интересом, взглянула на каменные стены. Она спит. Вот и всё объяснение. Она настолько крепко задрыхла на жёсткой лавочке в кабине паровоза, что видит десятый сон. Сон настолько убедительный, что она не сразу смогла отличить его от реальности. Конечно, это сон, сухо улыбнулась Вита. Разве могла она, бодрствующая, спрашивать молящим голоском, где же Корин? Вот уж по кому она при любом раскладе скучать не будет, так это по этому несчастному недотёпе.

Глупый мальчишка изрядно раздражал и мешал им. Ей. Вита была железно убеждена в том, что от худющего юнца им нет никакой пользы. Ну скажите на милость, зачем он вообще им сдался? Для чего Эрик потащил его с собой? Вита как–то не замечала за Ходящим особого сострадания. Кроу заела жалость к этому молокососу? Не верится ни на йоту. Вита доподлинно не знала, что связывает Ходящего и Корина, но подозревала, что нечто большее, чем жалость или сомнительная дружба. Эрик суровый и расчётливый тип и не станет делать ничего без выгоды для себя. Иногда Вите казалось, что Кроу носит маску. Что вся его напускная суровость лишь тонкая ширма, за которой прячется его истинное лицо. Она бы очень хотела взглянуть в настоящее лицо Эрика, если она права в своих догадках. Почему-то девочке казалось, что она увидит совсем незнакомого ей человека.

Так что на фиг им нужен этот... Тьфу ты, да ну его! Корин то, Корин сё... Прилип к языку, как банный лист до одного места. Кстати, от её «места» Корин просто не в силах глаз оторвать. Вита не раз ловила на себе его взгляды. Чем-то они отличались от тех, которыми на неё смотрели там, дома…

Вита нахмурилась. Воспоминания о ТОЙ жизни всегда травили ей душу. Не прошло и нескольких дней, как она очутилась на Обратной Стороне, но девочку не оставляло ощущение, что истекло не менее десяти лет, как они миновали разделяющую миры границу. И каждое воспоминание о прошлом острой иглой вонзалось в её сердечко, заставляя болезненно сжиматься. А на глазах наворачивались слёзы.

Шмыгнув носом, Вита отбросила одеяло. В комнате было относительно тепло. Ну разумеется тепло, это же сон! А вы когда-нибудь мёрзли во сне? Только тут девушка обратила внимание, что одета в короткую, едва прикрывающую стройные бёдра футболку с рукавами по локоть. Одна из её многочисленных ночных рубашек в... Она поджала губы. В ТОМ мире. Странный сон ей снится, однако. Вита с недоумением осмотрелась, надеясь увидеть что-нибудь... А что? Что она хочет увидеть?

И что находится за дверью? Выход из этого каменного мешка, из этой тюрьмы? Тюрьмы? Девочка недовольно скривилась. Не самая удачная мысль. Настроение Виты упало ещё на пару пунктов. Пора бы и просыпаться, подруга. Она решительно ущипнула себя за руку и возмущённо пискнула от боли. Разве во сне может быть больно?! Но во сне не может быть и холодно, как не может быть и тепло.

- Эй, я сплю? – Вита прислушалась к своему голосу. Эха в пустой комнате не было. А разве во сне возможно эхо? Вита почувствовала, что у неё начинает кружиться голова, а к горлу подступает лёгкая тошнота. Так, хватит истязать себя вопросами. Не хватало ещё хлопнуться в этом подозрительно смахивающем на реальность сне в обморок! – Эй, меня кто-нибудь слышит? Где я? Отзовитесь!

- Ну хоть кто-нибудь? А? Я что, со стенами разговариваю? Это, в конце концов, мой сон и я требую, чтобы мне ответили!

Для пущего эффекта только не достаёт сердито топнуть ножкой, усмехнулась Вита. Эрик прав, в ней просыпаются те ещё аристократические замашки. Вита, вздохнув, посмотрела в зеркало и показала своему отражению язык. Взъерошенная большеглазая девочка ответила ей тем же. А потом… Потом она исчезла, и поверхность зеркала подёрнулось серебристой рябью. Словно на гладь пруда налетел ветер и погнал волны. Вита от неожиданности приподнялась на коленки. Это ещё что за фокусы?

- Эй, что происходит? – девушка требовательно смотрела в мерцающий серебром овал. – Что ещё за шутки? Это вообще зеркало? А? Или двусторонний экран?..

Блин! Ошпаренная совсем уж дикой мыслью, Вита плюхнулась на попку. А что если за этим «зеркалом» установлена видеокамера и за ней наблюдают в режиме онлайн всякие извращенцы? Это же сон, почему бы и нет? Но разве во сне тебе не всё равно, кто за тобой подсматривает, одёрнула себя Вита? В этом – не всё равно, тут же пришёл сердитый ответ. Она схватилась за край одеяла.

- Не бойся. Это зеркало Судьбы. Оно не причинит тебе вреда, дитя. Зеркало показывает то, что должно произойти в грядущем. Не больше и не меньше…

Голос возник будто из пустоты. Тихий, но проникающий до самых глубин подсознания, вкрадчивый и мягкий. Слегка хрипловатый и бархатистый.Голос, лишённый половой принадлежности. Возможно и вовсе не принадлежащий человеку. Вита так и подпрыгнула на матрасе. Задушив в зародыше рвущийся крик, девочка вся похолодела. Почему-то она знала, что ни в коем случае нельзя показывать, что она испугана.

- Кто это? Кто со мной разговаривает? Почему я тебя не вижу?

- Ну что же ты, дитя… Я здесь, рядом с тобой. Обернись и ты увидишь меня.

Вита окаменела. Одна её половина сгорала от желания увидеть источник голоса, посмотреть, кто с ней разговаривает. Вторая настойчиво твердила, что лучше продолжать сидеть, не оглядываясь, что в незнании сила…

- Ну же, дитя, повернись. Не бойся меня. Я смогу ответить на любые твои вопросы. И я покажу тебе все тайны, что скрывает зеркало Судьбы. Ты же хочешь увидеть будущее? Не так ли? Своё будущее?

Голос раздавался прямо за её спиной. Вита колебалась. Но первая её половина уверенно побеждала. Собравшись с духом, девочка обернулась.

Брови Виты сами собой поползли вверх. Это всего лишь сон, торопливо напомнила она себе. Сон.

Её невидимым собеседником оказалось удивительное существо. Вита отродясь не видывала никого подобного ему. Ну и дела, изумлённо подумала девочка, во все глаза рассматривая диковинного соседа по комнате. Впрочем, во сне и не то может привидеться.

Это было странное необычайное создание. Существо, одновременно отталкивающее и притягивающее. Вите показалось, что она уже где-то видела нечто подобное ему. Оно было высоким, определённо более двух метров, худым и костлявым. Серая, усеянная миллионами фиолетовых крапинок кожа, длинные до колен руки, сжимающие в узловатых пальцах вырезанный из дерева посох, большая лысая голова.

Оно стояло в изголовье кровати девочки, одетое в длинную, прикрывающую пятки монашескую сутану, и опиралось на посох. Голова долговязого размерами превосходила хорошую тыкву. Так вот кого он мне напоминает, этот чудик, с озарением внезапного узнавания поняла Вита. Увенчанное тыквой пугало. Хеллоуинское страшилище.

Порождение сна смотрело на неё огромными круглыми глазами в количестве аж трёх штук! Третий глаз расположился по центру высокого выпуклого лба. Все три глаза отливали ярко жёлтым светом. Золото заливало всю радужную оболочку, не затрагивая лишь крохотные точки зрачков. У страшилища был широкий безгубый рот, растянутый в добродушной усмешке. Вите показалось, что во рту она заметила множество мелких острых зубов. Лицо тыквоголового украшали замысловатые татуировки, испещряющие серую, крапчатую кожу. Изощрённые рисунки витиевато разбегались от провала носа к щекам, скошенному подбородку, ползли на лоб и терялись за остроконечными вытянутыми ушами.

Вита силилась понять, что выражают его глаза. Почему-то во всём его невероятном облике она на каком-то подсознательном уровне каким-то шестым чувством улавливала некую фальшь. Словно трёхглазый что-то скрывает и кажется совсем не таким, каков есть на самом деле. Под свисающей с худосочного тела сутаной много не утаишь. Но Вита была уверена, что нарочито скромное одеяние прячет под собой много больше, чем кажется на первый взгляд. Она перевела взор с тыквенной головы на обхватывающие посох длинные пальцы с хищно загнутыми когтями. Похоже, это создание не было знакомо с маникюрными ножницами.

- Извини, что уставилась на тебя, - сказала первое пришедшее в голову Вита. – Я знаю, что невежливо столь бесцеремонно пялиться, но…. Офигеть, я прошу прощения в собственном сне у порождённого моим воображением инопланетянина! Извини, если мои слова тебя чем-то задели.

- Ты думаешь, что я тебе снюсь, - существо растянуло лягушачий рот в настолько широкой ухмылке, что Вита испугалась, как бы его голова не разделилась на две части. – Дитя, я не порождение твоего кошмара и не безымянный фантом.

- Мне никогда не снятся кошмары, - с вызовом сказала девочка. Постепенно её страх отступал, освобождая месту здоровому любопытству. Несмотря на внешний гротескный вид и какую-то фальшь, трёхглазый не казался ей опасным.

- Дитя, кошмары не кружили с тобой в хороводе во Внешнем мире. Ты дитя Обратной Стороны и неподвластна плохим снам. Но здесь иные правила игры… Впрочем, не бойся, я пришёл не для того, чтобы вызывать твой страх или гнев. Я здесь, чтобы показать тебе кое-что. Тебя интересует грядущее, дитя?..

Голос тыквоголового струился мягким обволакивающим шёлком. Хрипловатые нечеловеческие интонации непроизвольно расслабляли, укачивали. Вита поспешно ущипнула себя под одеялом за бедро. Не хватало ещё распустить нюни и подставить под сладко льющиеся речи уши. Вита с недоверием посмотрела на него:

- А я думаю, что ты можешь показать мне лишь то, что я сама захочу. Ты же снишься мне. Ты в моём сне и чтобы ты не делал, это будет результатом моих подспудных желаний. Тебя же нет. У тебя даже нет имени! Как ты можешь показать мне моё будущее?

- Меня зовут Ферус, и я существую. Если ты меня видишь и разговариваешь со мной, как ты смеешь утверждать, что меня нет?

Вита задумчиво сощурилась. Она по-прежнему ни могла уловить не проблеска каких-либо эмоций на круглом лице назвавшегося Ферусом лунатика, но ей показалось, что во всех трёх глазах промелькнуло плохо скрываемое раздражение. При этом Ферус продолжал доброжелательно скалиться во весь рот. А зубы у него и впрямь как зубья пилы, присмотрелась Вита. Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы, да?

- Ну хорошо, - словно сдаваясь, сказала Вита. - Согласна. Давай представим на секундочку, что ты такой же реальный, как и я. Положим, у тебя есть имя. Но кто ты такой? И что это за место?.. И почему мой сон настолько сильно напоминает действительность, что я готова поверить в самого деда Мороза!

- Ты хочешь получить ответы, - с удовлетворением сказал Ферус. Опираясь о посох, он несколько сутулился. Его плечи были опущены, а голова немного выдавалась вперёд. Вите совсем не понравилось, как он отреагировал на её слова. Она поняла, что задавая вопросы, она совершает ошибку. Но неужели она позволит этому Ферусу выставить себя полной дурой? Это её сон. И снится ей ОН, а не наоборот. Он на её территории.

- Отлично, - Вита расправила складки на одеяле. – Кто ты?

- На Обратной Стороне меня называют Вестником Судьбы, - Ферус вытянул руку, указывая Вите за спину. Она послушно оглянулась и поняла, что он заостряет её внимание на зеркале, в котором по-прежнему ничего не отражалось. – То, что ты приняла за обычное зеркало, является зеркалом только внешне. По сути своей это окно, позволяющее заглядывать в любой выбранный момент жизни любого человека, начиная от последнего прожитого дня.

Вита скептически покосилась на рябящую серебром поверхность. Она переваривала услышанное, не торопясь с выводами.

- То есть, - осторожно начала она. – Эта штука может показывать исключительно будущее, да? То, что будет или то, что может произойти?

- А разве между этими двумя определениями есть разница? - вкрадчиво осведомился Ферус.

- Вероятность и неизбежность — это две очень большие разницы, - уверено ответила девочка. – Наверняка, ты не смотрел Терминатор 2: судный день!

Ферус со скрипом шаркнул посохом по застланному ковром полу. Вита подумала, что ей удалось выиграть одно очко.

- Ты умное дитя, - сказал трёхглазый. – Тогда скажи мне, что ты знаешь о судьбе?

- То, что порою люди сильнее, чем того хочет судьба.

- Но почему тогда ты здесь? Ты пришла на Обратную Сторону из Внешнего мира. Это было решение судьбы. И ты подчинилась ему. До последнего мига ты и не подозревала, что приходишься дочерью советнику Стормвуду. И глаза твои открыла судьба. И она же тянет тебя вперёд. В чём ТВОЯ сила, дитя?

- Ты слишком много обо мне знаешь, Ферус, - Вита ощутила лёгкое беспокойство.

- Я ВСЁ о тебе знаю. Взгляни!

Против воли девушка посмотрела в зеркало, называемое Ферусом Окном судьбы. Бегущая по поверхности рябь как по волшебству рассосалась, волны разгладились, и Вита вновь увидела себя. Она моргнула. Её отражение осталось недвижимым, застывшим, как изваяние. За спиной второй Виты простирались усеянное тысячами алых тюльпанов поле. Картинка была настолько яркой, а цвета сочными, что просто дух захватывало. У Виты возникло ощущение, что стоит протянуть руку, и она дотронется до собственного застывшего двойника. Вита заворожено смотрела в зеркало, едва дыша. Внезапно отражение ожило. Зеркало наполнилось движениями. Тюльпаны едва заметно качали налитыми бутонами в такт невидимому ветру, зелёная, пробивающаяся к солнцу, травка вторила цветам. Над цветочными просторами опрокинулось чистое синее небо. Сама Вита стояла в центре этого красного моря, тюльпаны достигали её колен. Она радостно, беззвучно смеялась, кокетливо строя глазки… Кому? В зеркале определённо был ещё кто-то, кого видно не было.

- Почему я ничего не слышу? – Вита, закусив губу, с замиранием сердца смотрела в зеркало. – Я поняла, я вижу не своё отражение, а себя. Только… в будущем?..

- Окно судьбы показывает то, что грядёт, нашим глазам. Но мы остаёмся глухи к видениям…

- Через… Через сколько это я? Чёрт, как же глупо всё это звучит! Я не выгляжу старше себя нынешней. И где это я? Цветы просто прелесть!

- Ты торопишься с вопросами, дитя. Учись терпению. Отважившись взглянуть в око судьбы, ты должна слушать сердцем и внимать сердцем. Лишь тот, кому адресовано видение, может понять, когда и где. Смотри внимательней и тебе откроется суть увиденного.

- Больно мудрено как-то, - Вита с сомнением посмотрела на тыквоголового. – Ты уверен? Как я могу понять, по какому это я полю бегаю с такой довольной рожей? Я в жизни не видела этих тюльпанов!

Ферус вздохнул совсем по-человечески. Вита заметила, что он продолжал стоять на одном месте, не двигаясь и опираясь о посох. К полу он прилип что ли, усмехнулась девочка. Едва уловимая фальшь в облике этого существа раздражала её всё сильнее. У Виты складывалось впечатление, что гость её сна просто запудривает ей мозги. Что же ты хочешь от меня? И почему ты так настойчиво пытаешься заставить меня смотреть в это зеркало? Девочка поняла, что ей очень хочется проснуться. Что она хочет увидеть вытянутую самоуверенную физиономию Эрика, услышать его покровительственный голос с плохо скрываемыми нотками врождённого сарказма. Она была бы рада даже Корину, только бы проснуться побыстрее!

- Ты дома. Ты видишь одно из цветочных полей во владениях твоего отца. Посмотри, как ты счастлива, дитя. Ты смеёшься, ты бегаешь по полю, срывая тюльпаны и улыбаясь. Скажи, разве это ни счастье? Ты видишь, что произойдёт совсем скоро.

- Значит, мы спокойно доберёмся до Города Погибших Королей? – Вита, устав ёрзать коленками, уселась на пятки. – И больше никто не будет нам мешать? Да? И это видение - один из вариантов будущего или то, что действительно произойдёт?

- Зеркало показывает то, что будет в грядущем. Но настоящее ты выбираешь сама.

- От моего выбора сегодняшнего дня зависит день завтрашний. Я правильно понимаю?

- О-о-о, умное дитя. Всё зависит, по какой дороге будет проходить ваш путь. К конечной цели ведут разные пути, но только один будет верным.

- Ещё недавно ты говорил, что судьба не признаёт полутонов. Либо будет, либо нет и без вариантов, - девочка пристально посмотрела на Феруса. Тот широко, пугающе ухмыльнулся. Его золотистые глаза не мигали. Он сказал:

- Будущее может быть изменчивым. Смотри, дитя. Смотри внимательно и извлекай из увиденного уроки. Сама делай выводы… Окно только позволяет заглянуть в свою будущую жизнь. Что-либо менять ты должна сейчас.

- О чём это ты, Ферус? Что я должна изменить? Иногда я не понимаю тебя!

- Смотри же.

Повинуясь мягкому, с внушающими интонациями, голосу, Вита снова посмотрела в зеркало. На этот раз картинка сменилась быстро. Вита увидела, как матовую поверхность затянул непроницаемый туман. Вита смотрела, как сквозь туман начинают проступать неясные пока фрагменты, силуэты, тени. Как будто кто-то пробирался сквозь белесое марево с кинокамерой и наводил фокус.

В зеркале отражалось болото, поросшее по берегам густой осокой. Чёрную стоячую воду покрывала жирная зелёная ряска. Туман был повсюду, вздымаясь от воды и уходя вверх, закрывая небо. На берегу Вита увидела преклонившего колени человека. Он расположился спиной к болоту. Вита непроизвольно сжала кулачки. Туман струйками обтекал тёмную фигуру мужчины в чёрном плаще. Он не двигался, низко склонив голову. Длинные чёрные волосы падали на широкие плечи и закрывали половину лица, но Вита узнала это человека. Зеркало показало ей Эрика.

Вита не сразу обратила внимание, что он склонился над вторым, отражаемым зеркалом человеком. Он кого-то держит на руках? Но кого? Вита придвинулась ближе, жадно всматриваясь в туман. Этот кто-то такой маленький. И он совсем не шевелится, он почти не дышит. И он так знакомо выглядит. И это… Это была она. Эрик придерживал под голову и плечи ей, Виту Волкову, урождённую Стормвуд.

Девочка охнула. На бледных губах её двойника пузырилась неестественно алая кровь, её глаза были широко открыты, тонкие руки вцепились в отвороты плаща смурного, как туча, Эрика. Она что-то шептала, а её синее пальто в области груди напитывалось вытекающей кровью. Вита неверяще смотрела, как она, судя по всему, умирала на руках Ходящего.

- Что за кошмар?.. – прошептала девочка. – Что ты мне показал, Ферус? Что это? Это тоже моё будущее? Что происходит?!

- Что-то должно произойти, - невпопад сказал вестник. – Ты сама должна выбрать дорогу, дитя.

- Кто это сделал?.. Чёрт, сделает?! Почему Эрик не смог меня защитить?!! – Вита никак не могла понять, что почти кричит на всю комнату. – Как…

И тут её словно ударили кулаком в поддых. Приподнявшись на коленках, она потрясённо уставилось в лицо Кроу. Дыхание Виты участилось, когда она увидела, что щёки и подбородок Ходящего заляпаны кровью. А потом она увидела лежащий рядом с Эриком меч, выглядывающий из болотной травы. Длинное лезвие покрывали алые разводы. Вите стало плохо.

- Я не поняла… Это что… ЭРИК убил меня?!.

- Ты сама отважилась посмотреть в Окно Судьбы, дитя. Ты всё видела, - голос Феруса был холоден и бесстрастен. – Но доверяешь ли ты глазам своим?

- Но этого… Этого просто не может быть!.. Не может! Я не верю!.. – закусив костяшки сжатых в кулак пальцев, Вита судорожно всхлипывала. Из её глаз бежали слёзы, плач грозил перейти в истерический рёв. – Он обещал заботиться обо мне… Он сказал, что отведёт меня к родителям, что всё будет хорошо! Я не могу поверить в… в это…

- Когда взрослые говорят, что всё будет хорошо, они вступают на дорогу лжи, - опираясь о посох, вестник наклонился к ней. Лягушачий рот, обнажая десятки острых зубов, растянулся в кошмарной улыбке. – Мой тебе совет, Вита Стормвуд… Никогда не доверяй тем, кто старше тебя. Для взрослого ничего не стоит обмануть ребёнка. Они ведь не считают вас равными себе. Ты никогда не задумывалась над этим?..

Вита не отрывалась от ужасной картины в зеркале. Её расширившиеся зрачки наполнились страхом и болью, сердце обледенело, а низ живота противно заныл. Она не замечала стекающих по щекам слёз, не замечала торжествующей ухмылки Феруса, не заметила и то, что по поверхности зеркала вновь прошла непонятная рябь, искажая жуткую картину…

К слову, плотоядно поглядывающий на девочку Ферус тоже этого не заметил.

__________________________________________________

Корин находился в удивительном месте. Он поражённо крутил по сторонам головой и никак не мог понять, как он здесь очутился. И где это «здесь» вообще находится. Он сидел в удобном и мягком кресле в невероятно чистой и светлой комнате с высоким потолком. Подобного убранства юноше никогда не приходилось видеть. Многим предметам обстановки удивительной комнаты он даже не мог дать названия. Всё ослепительно сияло и блестело. В комнате преобладали белые цвета, а одна из стен была – подумать только – полностью прозрачной! Лишь спустя несколько секунд Корин понял, смотрит через огромное застеклённое окно. За окном раскидывался совсем уж дивный пейзаж совершенно невероятных домов и диковинных строений. На миг юноше показалось, что некоторые здания, вытянутые как свечи и отливающие стальным блеском, дотягиваются макушками до низко плывущих облаков. Но этого, конечно, не могло быть. Даже в Больших Городах, насколько Корин знал по слухам, не было таких высоких домов.

Напротив Корина, за столом из светлого дерева, в таком же, как и у него, кресле сидел одетый в белый халат человек. Поверхность стола была усеяна какими–то бумагами, коробочками, цилиндрами, квадратиками и прочим так же непонятным юноше хламом. Человек в белой одежде облокотился о столешницу и с интересом посмотрел на Корина ясными добрыми глазами. На носу у него были два прозрачных стёклышка, отражающих свет проникающего в комнату солнца. Под этим внимательным изучающим взглядом Корину стало как-то не по себе. Он неловко заёрзал на сидении и только сейчас увидел, что и сам одет весьма необычно…

На нём были странные одежды: прямые, без единой складки штаны тёмно синего цвета, в тон штанам куртка на трёх пуговицах, из нагрудного кармана которой выглядывал краешек белого платочка, и белая выпущенная поверх штанов рубашка (тоже на пуговицах, вот умора!) Чертовски странный наряд, подумал юноша, опуская глаза. Он был обут в натёртые до блеска чёрные туфли. Туфли ему понравились. В остальном же он был похож на балаганного шута.

И в довершение ко всему он чувствовал себя как-то странно и непривычно. И дело было вовсе не в дурацкий одежде. Нет. Корину казалось, что он проснулся в чужой шкуре. Проснулся…. Юноша едва удержался, чтобы не залепить себе по лбу. Да он же спит! Просто напросто спит в пыльной кабине удивительного экипажа под названием паровоз. Спит и ему снится этот потрясающий, пугающий совей неимоверной достоверностью сон.

Успокоившись, Корин откинулся на высокую спинку кресла и спокойно встретил изучающий взгляд человека в белом халате. Это всего лишь сон, хвала Богам.

- Смотрю, вы полностью адаптировались, мистер Сандерс. Что ж, это серьёзный шаг, не буду скрывать.

Корин недоумённо нахмурился. Этот человек (пожилой, гладко выбритый, с залысинами на лбу и висках) говорил очень странно. Непонятные слова вызывали у Корина недоумение. Но ещё больше вопросов вызывала манера речи хозяина (теперь в этом нет никаких сомнений) комнаты. Он разговаривал с Корином как-то неправильно. Не как с мальчишкой, внезапно понял он. А как с взрослым человеком. Называет его на вы, используя явно уважительное обращение «мистер». Корин растерянно посмотрел на него.

Сон был не похож ни на один, что снились ему ранее. Корин не знал, что и делать. Он раньше и представить не мог, что во сне можно растеряться и робеть перед собственным воображением.

- Вижу, вы немного не понимаете меня… Смею вас заверить, мистер Сандерс, что в первые, после выздоровления, дни такая реакция вполне закономерна, - голос человека в белом халате звучал сочувствующе. – Вам ни о чём не стоит волноваться. Рецидива больше не произойдёт. Скажу вам, что ваш случай едва ли не единственный в своём роде. По крайней мере, в моей практике. Редко кому удаётся вернуться к нормальной жизни после стольких лет болезни. В своём роде вы уникум, мистер Сандерс.

- Болезни? – эхом отозвался Корин. И… Обмер. Он не узнал своего голоса. Словно его голосовыми связками воспользовался кто-то другой. – Я болел?..

Да нет же, вроде голос его, но… Но какой-то более твёрдый и жёсткий что ли. Более взрослый, без юношеской мягкости. Корин положил на подлокотник кресла руки и… понял, что видит их в первый раз в жизни. В голове зашумело, к горлу подкатила тошнота, и Корин шумно втянул в себя прохладный воздух.

- Кто вы?.. Где я нахожусь? – прохрипел Корин, наклоняясь вперёд.

- Выпейте воды, Мистер Сандерс, - человек в белом привстал и налил в прозрачный цилиндр воды из прозрачного же (неужели стеклянного?) кувшина. – Я же предупреждал вас, чтобы вы были готовы. Я понимаю, пробыть в коме столько лет…

Корин, в несколько жадных глотков осушил стеклянный сосуд. Его подбородок дрожал, а зубы звонко клацали по прозрачной кромке. Каких ещё лет? Что это человек ему говорит? Каких лет?!.

- Вы, вероятно, не помните меня. Я доктор Морфиус. Вас зовут Корин Сандерс. Вы поступили на лечение в нашу клинику десять лет назад. И лишь недавно пришли в себя. Редкий, невероятно редкий случай, позвольте повториться. Вы проспали десять лет и смогли вернуться к нормальной жизни вопреки всем пессимистическим прогнозам. Скажу начистоту, мистер Сандерс, вы должны молиться на свою сестру. Если б она не настояла на лечении, то, боюсь, мы бы вас потеряли. Но благодаря новейшим инновационным методам лечения коматозных…

- Сестра? У меня есть сестра?! – перебивая непонятный словесный поток, воскликнул Корин. – Вы не шутите? Ведь она же… Она… Джесси умерла!

Доктор Морфиус понимающе закивал.

- Мисс Джессика жива и здорова, смею вас заверить, молодой человек. Ваши видения… Они были настолько сильны, что и сейчас не спешат отпускать вас.

- Что вы несёте?!. У меня не было и нет никаких видений! Вы хотите сказать, что я безумец?

- Успокойтесь, успокойтесь, мистер Сандерс… Я не говорю, что вы сумасшедший. Вы сильно болели и перенесли ряд тяжёлых, не скрою, профилактических процедур. В первое время вам будет казаться, что сон, который вы видели на протяжении десяти лет, продолжается. Вполне ожидаема полная дезориентация и выпадение из физических норм… Мистер Сандерс, те иллюзии, что питали ваш мозг в течение нескольких лет, очень сильны. Вы должны бороться с ними. Вы выиграли первую битву, пришли в себя. Теперь вы должны избавиться от остатков своих галлюцинаций! Я помогу вам, не переживайте. И ваша сестра, она так же вам поможет. Вы не одиноки.

Корин вскочил с кресла. Его испуганный взгляд заметался по комнате в поисках выхода. Увидев единственную дверь, Корин дёрнулся в её сторону и… чуть не упал. Ноги отказывались слушаться его. Они стали как будто длиннее. Они были чужими. С трудом сдерживая беспомощные слёзы, Корин схватился за краешек стола. Доктор Морфиус, не меняя положения, с любопытством смотрел на него.

- Вижу, вы до сих пор не верите мне, молодой человек. Скажите, сколько вам лет?

- Шестнадцать… Шестнадцать зим.

- О, эта ваша нездешняя манера изъясняться! Великолепно. У меня есть все записи вашего коматозного бреда, мистер Сандерс. Вам будет интересно послушать, смею заверить. Вы вообразили себе целую страну, нет, больше – мир! Я написал две диссертации по вашему случаю. Так вот… М-м-м… Взгляните, пожалуйста, в зеркало, мистер Сандерс. И вы сразу всё поймёте. Шестнадцать лет вам было, когда вы ударились головой на ледовом катке и впали в кому. Сейчас вам двадцать шесть.

Корин неловко повернулся. До последнего момента он и не замечал это зеркало. Оно стояло возле стола, на высокой подставке, овальное, в серебристой раме. Зеркало явно выбивалось из основного интерьера комнаты. Оно казалось пришельцем из другого мира…

Юноша, робея и тяжело дыша, посмотрел в зеркало. На него уставилось отражение высокого плечистого парня в забавной одежде. Волосы незнакомца достигали плеч, щёки и волевой подбородок покрывала лёгкая чёрная щетина. Голубые глаза парня были полны неподдельного удивления. Корин поднял руку, и отражение сделало то же самое. Его прошиб холодный пот. В зеркале стоял не незнакомец, а он сам. Взрослый, в иноземной одежде, с глазами перепуганного кролика.

Корин на безвольных ногах попятился назад и упал в удачно подвернувшееся кресло. В висках тяжело бухала кровь, на глаза наплывала тёмная пелена. Голос Морфиуса доносился как сквозь вату.

- Всё в порядке, всё в порядке, мистер Сандерс. Как видите, ничего страшного не произошло. Я рядом.

- Я… Я ничего не помню… - жалобно простонал Корин, сгибаясь пополам. Его ставшие такими длинными и сильными пальцы взъерошили давно не стриженые волосы. – Если я себе возомнил всё, что со мной происходило, если я спал и мне снился непрерывный сон длиною в десять лет… То почему, во имя всех богов Хаоса, я ничего не помню?! Почему я не помню того, как жил раньше, перед тем, как по вашему утверждению, ударился головой на льду?!

Корин кричал во весь голос, брызжа слюной и не отрывая затуманенного взора от застеленного серым ковром пола.

- Думаю, на ваши вопросы лучше всего ответит ваша сестра. Мисс Джессика давно дожидается вас.

Услышав имя умершей сестры, Корин резко поднял голову.

- Она здесь?

- Ну разумеется. Или вы и впрямь решили, что сознанием вашей сестры завладела некая дьявольская сущность и… Э-э-э… Её убил человек, именуемый вами Ходящим?

Корин вновь оказался на ногах. На этот раз он чувствовал себя гораздо уверенней. Он отчасти смирился с тем, что произошло. Он почему-то стал взрослым – отлично. Этот сон невероятно реален – посмотрим. Корин заставил себя успокоиться. Взрослый, да? Он грустно улыбнулся. А разревелся, как мальчишка. Морфиус, увидев улыбку юноши, внезапно изменился в лице. Он как-то странно посмотрел на него поверх прозрачных стёклышек.

- С вами всё в порядке, мистер Сандерс? Вы как-то побледнели, по-моему. Выпейте ещё воды.

- Нет, спасибо, - что-то, какой-то до последней поры дремлющий инстинкт подсказывал Корину, чтобы он ничего не смел пить или есть в этой комнате. Он уже и так совершил большую ошибку, дотронувшись до предложенной воды. – Пожалуй, мне пора, доктор Морфиус. Спасибо за содержательную беседу, но мне нужно идти.

- Я понимаю, - спокойный рассудительный тон несколько удивил Корина, готового к тому, что этот человек в белом халате наотрез откажется выпускать его. – Вы можете идти, куда вам вздумается. Курс лечения продолжите медикаментозно на дому. Ваша сестра позаботится о вас. Она ждёт за дверью.

- За дверью? – Корин с подозрением оглянулся на доктора.

- Да, разве вы её не видите?

Корин торопливо направился к выходу и вновь чуть не закричал. Дверь изменилась. Ещё несколько минут назад она была молочно-белой из какого-то неизвестного ему материала, с застеклённой верхней частью…. Теперь же дверь превратилась в склоченное из массивных дубовых досок скреплённое железными полосами препятствие. В центре двери, чуть ниже отполированной железной ручки, зияла замочная скважина.

- Откройте дверь, молодой человек. Ваша сестра ждёт вас.

- Дверь… заперта, - обескуражено сказал Корин, пару раз безрезультатно подёргав за ручку. – У меня нет ключа!

- Вам не нужен ключ. Достаточно лишь захотеть. Захотите увидеть вашу сестру, мистер Сандерс и дверь сама откроется. Вы же хотите этого, признайтесь.

Больше не оборачиваясь, Корин постарался отрешиться от мёдоточивых успокаивающих речей доктора Морфиуса. Чувство опасности раскатисто било в его голове набат. Откуда-то он знал, что ни в коем случае нельзя открывать эту дверь. Но он должен, так или иначе, выйти. Выйти, не отворяя двери. М-да, задачка ещё та… Корин взялся за ручку, ощутив, как холодный метал приятно остужает ладонь. Он упёрся лбом в дерево. Что он хочет больше всего?

Он очень сильно скучает по Джесси. Он до сих пор винит себя за то, что вовремя не понял. Что допустил погубившие его семью страшные события. Он до сих пор плакал утайкой по ночам. Хочет ли он увидеть Джесси вновь? Да, очень хочет. Но так же Корин и хотел вернуться к своим новым друзьям. К Эрику и к Вите. Он очень хотел проснуться в кабине паровоза на жёсткой лавке, укрытый шерстяным одеялом. Он хотел увидеть, как Эрик, опустив голову на грудь, дремлет у полыхающего в топке жаркого огня. Он хотел встать, подойти к спящей Вите и мягко, нежно провести пальцами по её щеке…

- Я очень любил свою сестру, - твёрдо сказал Корин. – Я любил её больше всех, и она всегда будет в моей памяти. Но… Но я не хочу её видеть такой. Я не хочу видеть её той, кем она стала. Я не хочу видеть её мертвой. Она умерла. Джесси умерла! А мёртвой я её видеть не хочу!

Корин решительно надавил на ручку, и дверь со скрипом поддалась под его нажимом. Корин распахнул её настежь, слыша за спиной протестующий яростный вопль, в котором мало было человеческого. Он даже не обернулся. Он стоял на пороге совсем другой комнаты. С каменными стенами, круглой, освещённой пылающими свечами.

В этой комнате была Вита.

________________________________________________

Умирающая девочка скрюченными пальцами из последних сил цеплялась за отвороты моего плаща. Я старался не смотреть на неё. Я плотно сжал зубы. Она ещё что-то шептала, а кровавые пузыри продолжали лопаться на побелевших губах. Я отвернулся, не желая больше смотреть, как воплощение моих страхов в обличии Виты пытается задурманить мне голову.

Оторвав от себя её руки, я подобрал меч и поднялся на ноги. Тот час смертельно раненая девочка стала прозрачной, как окружающий нас туман. Она задрожала и рассеялась призрачными обрывками. Я подошёл к болоту и остановился на оплывающем под сапогами берегу. У истекающей кровью девочки, у этой на редкость правдоподобной (почти обманула меня) иллюзии не было слёз. Она неплохо имитировала страдания и плач, но вот глаз её почему-то оставались сухи. Сомневаюсь, чтобы моя Вита упустила возможность вволю разреветься. Усмехнувшись, я недовольно покачал головой. Глупая и неуместная шутка.

Я посмотрел вниз. Болотная вода была тёмной и безмятежной. Свободная от ряски проплешина, подобно чёрному зеркалу отражала меня – высокого небритого типа с шестифутовым мечом в руке. Я опустился на корточки. Мне показалось, что за моим изображением начинает проявляться что-то ещё, вторая картинка, будто я стоял не на берегу болота, а на пороге незнакомой мне комнаты. Я сощурился. За моей спиной, дёргаясь и покрываясь рябью, проступали очертания какого-то помещения. Это было похоже на стереоскопический эффект с подсовыванием на определённом расстоянии одной фотографии за другую.

Я выпрямился, не отрывая внимательного взгляда от проступающего в чёрной воде изображения. Постепенно отражение моей фигуры стало исчезать, уступая место… На меня, из бездонной болотной бездны, полными страха и слёз глазами смотрела Вита. Моё сердце ёкнуло. Это была НАСТОЯЩАЯ Вита. Стопроцентно настоящая. Я был уверен в этом. Я жадно всматривался в её облик. Он сидела на большой двуспальной кровати в одной ночной рубашке. Было похоже, что она только проснулась. Её глаза были полны боли и отчаяния. Она с тихим ужасом смотрела прямо на меня. Мне стало как-то не по себе. Что же она такое увидела? Почему-то мне даже и в голову не пришло, что она могла увидеть, как я убиваю её…

Некоторое время я колебался, не зная, что предпринять. Я топтался на берегу болота, раздражённо зыркая по сторонам. Отражённая в болоте девочка беззвучно заплакала, скрывая лицо в ладошках. Я тихо ругнулся. Но что это?.. В комнате был ещё кто-то. Чей-то силуэт склонился над Витой, будто что-то нашёптывая на ушко. Очень высокий, в сутане, с посохом и громадной, похожей на тыкву, головой. Его, в отличие от Виты, было видно очень плохо. Мне оставалось только догадываться о подробностях. Но большего мне и не было нужно. Я увидел достаточно.

Проклиная свою медлительность, я взял меч обеими руками и рыбкой нырнул в болото, прямо в центр отражения.

Рядом с Витой я увидел Жнеца. Вита была в большой опасности.

_______________________________________________________________

Корин замер, не решаясь переступить порог. Вита определенно его не видела. Она громко рыдала, спрятав лицо в ладонях. Что же такого ужасного она увидела в этом овальном зеркале? Корин не сомневался, что в слезах девочки виновато именно зеркало. В белоснежной комнате доктора Морфиуса стояло такое же. Не иначе как здесь замешана магия. Магия, способная проникнуть в сновидения нескольких человек, смешать их и вывернуть наизнанку, превратив в чудовищные кошмары. Корин сглотнул. За время их недолгого совместного путешествия он кое-чего нахватался у Эрика. Ходящий охотно рассказывал юноше разные истории из собственного жизненного опыта. А бывало, и делился некоторыми сугубо профессиональными тайнами. Так, во всяком случае, хотелось думать Корину. Он хотел, чтобы Ходящий доверял ему.

Корину сильно не понравилось гротескное головастое существо, склонившееся над кроватью девочки. Глядя на длинные руки и скрывающие фигуру складки балахона, Корин ощутил некую гадливость, словно наступил на жирного вонючего таракана. В облике этой твари было что-то фальшивое, ненастоящее. В голове всплыли некоторые из историй Эрика. Юноша с сомнением смотрел на долговязое существо. Оно, не замечая Корина, что-то говорило судорожно всхлипывающей девочке.

Корин был готов присягнуть, что Ходящий рассказывал ему об этой мерзости. Что-то очень нехорошее. Неприятное. Вот только… Только. Почему-то Корину показалось, что эта тварь должна выглядеть по-другому. Вот оно! Юноша покрылся холодными противными мурашками. Он понял, что насторожило его в облике тыквоголового. Вот откуда эта фальшь. Голова. Голова этой твари была не настоящей.

Вите грозит опасность. Корин больше не сомневался. Он переступил порог и окрикнул девочку по имени.

- Вита, не слушай, что он говорит! Это всё ложь. Эта тварь хочет обмануть тебя! Заставить поверить в то, чего нет, - Корин и сам не знал, откуда к нему пришли эти слова. Но он точно знал, что их нужно произнести.

Вита резко вскинула голову, поворачиваясь на голос. Ферус, запнувшись, что-то неразборчиво пролаял. Не обращая внимания на трёхглазого, девушка смотрела на возникшего в проёме открывшейся двери человека. Ей показался знакомым его голос. На мгновение, на самый краткий миг, она увидела высокого красивого парня в тёмно синем костюме и густыми, до плеч, чёрными волосами. У него были пронзительные глаза и решительное лицо. Только взглянув на него, Вита поняла, что окончательно и бесповоротно влюбилась… Но.

Статный красавец очутился в комнате и наваждение тот час спало. Молодой мужчина уменьшился в росте, ширине плеч, изменились черты лица, его облик затуманился и… Вита увидела Корина. Вита нервно хихикнула, подумав, что начинает сходить с ума. Всё, девочка, прощайся со своей крышей, она переезжает на другое место.

Корин бросился к Вите. Он крепко, настолько, что она вскрикнула от боли, схватил её за руку. Боль – это хорошо, подумал Корин. Боль приведёт её в чувство. В этом сне, который не сон, боль имеет значение. Он настойчиво потянул девочку, отвлекая её от зеркала. На неодобрительно заворчавшего трёхглазого Корин старался не обращать внимания.

- Вита, Вита смотри на меня! Понимаешь? Смотри только на меня. Не смотри в это чёртово зеркало, слышишь? НЕ вздумай!

Он сильно теребил её, как капризный ребёнок куклу. Вита, прекратив попытки освободиться от жёсткой хватки, в некотором недоумении таращилась на него. Что ты здесь делаешь, без труда прочёл юноша по её зарёванным изумлённым глазам.

- Смотри на меня, Вита! Я реален. Я единственное, что реально в этой комнате. Нам снится кошмар, понимаешь, кошмар.

- Да… Да перестань ты меня лапать! – взвизгнула девочка, когда рука Корина, соскользнув с её плеча, задела грудь. – Я прекрасно слышу и понимаю тебя – не надо орать, как припадочному! Что ты здесь делаешь? При чём здесь зеркало? Ты хоть знаешь, что я там увидела? Не знаешь! А там…

- Да мне начхать, что там! – во всю глотку рявкнул Корин и сильно сжал пальцами подбородок Виты, предотвращая попытку девочки вновь повернуться к зеркалу. – Это всё ложь. Сон, иллюзия, обман. Ничего этого нет, чтобы ты не увидела внутри. Всё фальшь, всё сон! Я, я один настоящий и ты должна верить только мне!

- Да с чего это я должна верить тебе? – брызгая на него слюной, заверещала девочка. – Где гарантия, что и ты не часть кошмара? Когда ты появился на пороге, ты выглядел по-другому, мне показалось, что ты это не ты! Может, так оно и есть?!. Чем докажешь, что ты это ты? Я уже не знаю, кому можно верить и чему…

- Ты меня терпеть не можешь, - выпалил Корин. – Считаешь меня последним дерьмом.

- Ой, - Вита неуверенно улыбнулась. – Кажется, это и правда ты.

В следующий момент что-то сграбастало Корина за шкирку, подняло в воздух, потолок и пол поменялись местами. Корин толком не понял, что произошло, но внезапно он влип в каменную стену и со стоном сполз на пол. В теле, казалось, не осталось не одной целой косточки. Он попытался вдохнуть и не смог. Упав на четвереньки, юноша помотал головой, разгоняя затянувшую глаза пелену.

- Ты слишком много говоришь! – хрипло пролаял Ферус.

Корин, сплёвывая с губ кровь, посмотрел на него. Трёхглазый словно стал ещё выше. Он странно раскачивался, деревянный посох, не переставая, долбил пол, под серым балахоном пробегали непонятные волны, вызывая то там, то здесь складки. Руки Корина подогнулись, и он упал лицом вниз. Удар о стену вышиб из него весь дух. Вите он теперь точно не поможет.

- Ах ты, ублюдок! – Вита набросила на тыквенную голову вестника одеяло и принялась закидывать подушками. Ферус раздражённо зарычал, пытаясь освободиться от одеяла.

Корин лежал ниц, подвернув голову щекой к полу. Сон превращался в страшную явь. Почему так больно? Разве во сне может быть такая боль?

Звон лопнувшего стекла наполнил комнату. Словно одновременно взорвались десятки окон. Словно треснули все зеркала мира. Вита потрясённо уставилась на пошедшее неровными трещинами зеркало. Через секунду тысячи сверкающих осколков вырвались из серебристой рамы на свободу. Вслед за битыми осколками из зеркала вылетел Эрик Кроу собственной персоной с обнажённым мечом и неприятной усмешкой на небритой физиономии.

Ходящий перемахнул через кровать и приземлился на полу в боевой стойке с занесенным на уровне плеч клинком. Кончик лезвия, отражая свет сотен свечей, смотрел прямо в изодравшего одеяло в клочья Феруса.

- Отойди от неё, тварь, - в голосе Молота Ведьм было больше льда, чем на полярных шапках.

- Эрик… - по лицу Виты снова побежали слёзы. Она скорчилась на кровати, обхватив подтянутые к груди коленки руками.

- Ходящий, - Ферус, раскачиваясь, сделал два шага назад. – Ты почти опоздал.

- Лучше поздно, чем никогда, - Кроу не сделал ни одного движения. – Что ты показал ей, Жнец?

- Будущее, - трёхглазый улыбался так широко, что его рот растягивался, прекращаясь в ущелье.

- Будущее это я. А ты, жалкий ублюдок – прошлое.

Эрик первым бросился в атаку. Яростный рёв Феруса вознёсся к сводчатому потолку комнаты, задув половину свечей. Ухмылка Жнеца достигла своего передела и огромная голова-тыква с сочным хрустом лопнула. В разные стороны полетели ошметки плоти. Следом отправилась совранная с долговязого поджарого тела сутана. Серая в фиолетовую крапинку кожа поползла лоскутами, как у обгоревшего на солнце бедолаги…

Чудовище неожиданно нанесло могучий удар ногой в спинку кровати. Дубовый посох пропеллером завертелся в мощных когтистых лапах. Кроу с руганью увернулся, и кровать с завопившей Витой пронеслась мимо него, врезаясь в стену. Они же остались с монстром одни в центре комнаты.

Когда Корин увидел истинный облик этого существа, он уже не удивился. Фальшь действительно оказалась фальшью, а ложь ложью. На деле так называемый Вестник представлял собой покрытой грязной шерстью отвратительное создание на вывернутых в обратную сторону, напоминающих собачьи, лапах с короткомордой собачьей же головой. Длинные лапы выглядели очень сильными, множество мелких острых зубов скалились в истекающей слюной пасти. Единственное, что не изменилось, это три горящих расплавленным золотом глаза.

- Ходящий, ты уверен в своих силах? – чудовище хрипло выплёвывало вполне человеческие слова. – Или в детстве мама не учила тебя не становиться на пути Жнецов? Во сне мы непобедимы, Ходящий.

- Тогда почему ты боишься? – Эрик совершал мечом плавные размашистые движения. Комната была большой и просторной, было, где разгуляться двуручнику. – Ты же всего-навсего домашняя собачонка на поводке Мастеров, жнец.

- Я не собачонка, - монстр чуть не захлебнулся от ярости.

Он налетел на Эрика как торнадо, нанося сокрушительные удары посохом. Толстое, не уступающее в длине мечу Ходящего древко превратилось в серьёзное оружие. Встречаясь с острым клинком, дерево и не думало уступать, словно в лапах жнеца был прочный железный лом. Мощные удары сыпались на Кроу со всех сторон. Посох бил как молот по наковальне. Железный там или деревянный, неважно, весил он очень даже прилично. Мускулистые лапы жнеца обладали невероятной силой, двигался он быстро, постоянно меняя позиции и пританцовывая. Эрик всё никак не мог приноровиться к его дёрганному провоцирующему танцу. Чудовище злобно порыкивало и клацало зубами, шерсть стояла дыбом по всему его телу. Посох выписывал замысловатые петли и финты, отражая каждый выпад меча Эрика.

Корин предпринял очередную попытку встать. Но дальше подъёма на локти его дело не продвинулось. Он чуть не заплакал от чувства беспомощности, от полного бессилия. Больше всего на свете Корин хотел встать и помочь Эрику. Да что же это такое?.. Почему он ничего не может поделать с собственной слабостью? Почему он в своём сне не в состоянии усмирить боль и собраться с силами?

Кроу всем весом налегал на меч, скрещенным с посохом. Покрытое потом лицо Ходящего и оскаленная морда собакоголового чудовища застыли, искажённые невероятным напряжением. Жнец ухмылялся, обдавая человека вонью из клыкастой пасти. Ноги и лапы упирались в пол, под шерстью и одеждой вздымались мышцы, никто не хотел уступать.

- Ты слаб, Ходящий, в этом сне ты просто мираж…

Эрик ничего не ответил, он берёг дыхание. За бравадой монстра и ухмылкой скрывались усталость и беспокойство. Ходящий поддался назад, увлекая за собой все двести с гаком фунтов плоти чудовища. Посох заскрежетал по кромке меча, на пол посыпалась тонкая стружка. Три жёлтых глаза вспыхнули радостным предвкушением, Жнец рванул вперёд, стараясь окончательно задавить давшего слабину противника…

Вита невольно пискнула, когда Эрик отступил под нажимом отвратительной твари. Она смотрела, не отрываясь, даже и не помышляя прятать лицо в ладонях. Она должна всё видеть. Она сильная. Она не может пропустить тот миг, когда Ходящий выпотрошит Феруса. Девочка невольно дивилась обуявшей её кровожадности. Вита смутно догадывалась, что всё дело в страхе. Она испугалась того, что показал ей в зеркале Ферус или как там его на самом деле… Она испугалась себя, того, что поверила. Вите было страшно и стыдно. И она хотела как можно быстрее забыть о том, что она видела, забыть о слабости, вырваться из этого сна. Она хотела, чтобы Ферус умер, как единственное напоминание о её малодушии. Она поверила в иллюзию, допустила возможность того, что кошмар этого сна наяву может обернуться правдой. Вите хотелось закрыть глаза и захлебнуться от слёз, но она сидела на кровати, прямая как перст и смотрела.

Эрик выпрямился как сжатая пружина, резко перегнулся через скрещённое оружие и ударил жнеца лбом в переносицу. Из-за особенностей строения собачьей морды чудовища удар вышел несколько смазанным, не в полную силу. Однако цели свой достиг, Эрик угодил точно в третий глаз монстра. Жнец взвизгнул как щенок, которому наступили на хвост. Сила напора тот час ослабла, Эрик, не мешкая, разорвал дистанцию и нанёс мощный удар ногой по корпусу монстра. Жнец, не удержавшись, упал на колени. Эрик, занеся меч над головой, прыгнул на него. У монстра заплыл глаз, он держался одной лапой за рёбра, но был ещё на многое способен.

Взмахнув посохом, Жнец едва не попал Ходящему по ногам. Ругнувшись, Эрик отпрянул в сторону, меч впустую просвистел над косматой головой чудовища. Жнец рывком воздел себя на изогнутые когтистые лапы. Эрик торопливо обошёл его слева, видя, как соперник тяжело припадает на левую ногу и не отнимает лапы от поврежденного бока.

- В другом сне, Ходящий, всё будет совершенно иначе, - хрипло пообещал Жнец, не отрывая слезящихся глаз от круговых движений Эрика.

Взревев, Жнец бешено завращал посохом и бросился в ураганную атаку. Кроу не стал подставляться под удары, он прыгнул к зеркалу, с разбегу наступил на раму, подбрасывая тренированное тело вверх. Сильные пальцы ухватились за нижний обод подвешенной к потолку люстры. Вниз посыпались пылающими светлячками оплывшие свечи. Люстра стонала и раскачивалась, но удерживала немалый вес Ходящего.

Лапы чудовища раскрошили в пыль стеклянную поверхность упавшего зеркала, клыки сочно клацнули у сапог зацепившегося за люстру человека. Эрик в два приёма раскачался и разжал пальцы. Он перемахнул через захлёбывающегося от злости монстра и мягко приземлился на носки. Двуручный меч взлетел и упал. Жнец уже не успевал повернуться. Не успел он и блокировать стремительную атаку Ходящего. Тяжёлый клинок вонзился в левое плечо и легко разрубил монстра наискосок к правому бедру. Не издав ни звука, Жнец повалился мордой вниз. Эрик не стал проверять у него пульс. После такого удара не встанет никто, будь он хоть трижды бессмертным.

На блестящем лезвии меча не осталось ни капельки крови. Тело упавшего монстра начало бледнеть и рассеиваться. Оно становилось всё более прозрачным, пока через него не стал виден истоптанный серый ковёр. Затем чудовище окончательно растворилось. Напоминанием о нём остался лишь посох. Эрик, хмыкнув, поддел оружие исчезнувшего Жнеца мыском сапога, и крепкая как железо древесина рассыпалась подобно пеплу…

…Мы проснулись одновременно. В кабине паровоза было тепло и сухо. Снаружи доносился шёпот падающего снега. Первым делом я отодвинул одеяло и выглянул в окно. Нас окружали укутанные пушистыми простынями сотни деревьев, снег был повсюду, покрывая каждую пядь лесной земли. Начинало сереть. До рассвета оставалось около двух часов. Я жадно втянул холодного свежего воздуха, очищая задурманенную голову, и вернул одеяло на место.

В импровизированном очаге догорали последние угли, бросая на наши мокрые от пота лица красные отблески. Вита сидела на скамье, прижимая к груди одеяло. Глаза у неё был совершенно сумасшедшими. Корин опустил ноги на пол и с пришибленным видом ощупывал себя.

Я молча достал из внутреннего кармана плаща хранившуюся именно для подобных случаев фляжку и, отвинтив колпачок, сделал пару глотков. Крепкий, двойной очистки самогон, чистый как слеза младенца, огненным ливнем хлынул в глотку. Невольно зажмурившись, я убрал фляжку.

- А-а-а… Мне глоточек? Можно?.. – надтреснутым голосом спросил юноша. Я посмотрел на него. Он весь дрожал. И совсем не от холода. Я отрицательно покачал головой.

- От одного глотка твой желудок растворится как сахар в воде. Расслабься, приятель, ты должен своими силами перенести последствия этого сна…

- Сна…

На самом деле мне было просто жалко хорошего самогону. Но мальцу об этом знать совсем не обязательно, верно? Вита откашлялась и сказала:

- Мне снился очень, повторюсь, очень странный сон. В нём были мы втроём и много такого, о чём лучше сразу же забыть.

- Почему-то мне кажется, что нам всем снилось практически одно и то же, - Корин пристально посмотрел на меня. – Что это было, Эрик? Что за хрень нам снилась? Я испытывал настоящую боль, я дышал, как дышу сейчас, я чувствовал все запахи и я ничего не мог поделать! По-моему, мы были на волоске от того, чтобы заснуть навечно. Я прав?

- Это был не сон, - я присел подле очага и вытянул ноги. – Это было Блуждающее Безумие. Мы попали в расставленную Мастерами Кошмаров ловушку.

- Как?! – юноша побледнел как мел. – Какую ещё ловушку? Мы же всего-навсего заснули и…

Он запнулся и смущённо поджал губы. Вита переводила недоумевающий взгляд с него на меня. Я мрачно усмехнулся:

- Ловушка была здесь. В этом самом паровозе. Стоило нам заснуть, как Блуждающее Безумие проснулось и накинулось на нас. Спокойно, спокойно, ребятки… Не торопитесь выпрыгивать на снег. Этот заклинание одноразовое. И поскольку оно сработало на нас, значит, мы и впрямь первые, кто заночевал здесь за столько лет. Блуждающему Безумию всё равно, кого избрать в жертву. Оно может ждать веками. Нам не повезло заснуть здесь первыми.

- Ничего не понимаю… - Вита выглядела обескураженной. – Но как кто-то мог знать, что мы найдём этот паровоз и останемся на ночёвку? Как такое возможно? Кто мог знать чёртову уйму лет назад, что мы будем здесь спать?

- Ну, это работа Мастеров, тут иных вариантов и быть не может. А что касается нас с вами, то думаю, всё объясняется намного проще. Ловушка была поставлена для защиты паровоза. Кому-то очень не хотелось, чтобы тайна появления в Спящем лесу локомотива из Внешнего мира стала всеобщим достоянием. Мы случайно угодили в эту ловушку.

Корин поёжился и сказал:

- Но что, если бы тот, кто обнаружил бы паровоз, не стал тут ночевать, а пошёл бы дальше? Что тогда? Мне кажется, что ты в чём-то ошибаешься, Эрик.

Я недовольно взглянул на него из-под насупленных бровей. Засранец малолетний…

- А что вы хотите услышать? То, что мы бредем, словно по минному полю? Что нас кто-то всё время хочет остановить? Что кому-то как серпом по яйцам, если мы доставим Виту к отцу? Это вы хотите услышать? Вам легче стало?.. Ты это хотел услышать, Корин?

Юноша упрямо выдвинул подбородок. Я поспешил спрятать уважительную улыбку. А мальчишка то не боится меня… Молодец.

- Мы вместе и ничего не должны скрывать друг от друга. Иначе дружба не стоит и ломаного гроша.

Вита жалобным голоском напомнила о своём присутствии:

- Мальчики, может, вы объясните и мне, что происходит?

Я устало посмотрел на неё:

- Поздравляю с первым в жизни кошмаром, дорогая.

Глава 4

Часть 7

Из Спящего леса мы выбрались ближе к вечеру. Я бессильно скрипел зубами: из-за снегопада, основательно занёсшего дорогу, наша скорость на порядок упала. Мы опять остановились перед выбором – или идти к Городу Погибших Королей на ночь глядя, или попытаться разыскать очередное «надёжное и безопасное убежище». Когда море заснеженных деревьев осталось позади, и мы остановились напротив раскинувшегося поля, непогода смилостивилась над нами. Угрюмое серое небо озарилось робкими проблесками заходящего солнца, подглядывающего в прорехи исхудавших за последние сутки туч. Мне не понравилось это солнце. Если тучи разойдутся и ночь осветят тысячи ярких звёзд, придавит неслабый мороз.

- Эх, как хорошо то, - протяжно вздохнула Вита, радуясь солнышку. – Так приятно снова увидеть солнце… Славный вечерок выдаётся.

Корин, знающий приметы не хуже меня, посмотрел на неё, как на идиотку. Он снова тянул на горбу двойную поклажу, и я ещё ни разу не услышал от него жалоб. Оно и понятно, не хочет ударить в грязь лицом перед девчонкой, дурачок.

- Что это за поле? – сунув руки в карманы плаща, спросил я.

- Трудно сказать, - наморщил лоб Корин. – Не будь снега, я бы ещё догадался бы, а так… Ясно одно – поле распахано и подготовлено под весенний сев. В этих краях более плодородные земли. Там, откуда я родом, не пашут и не сеют. Слишком холодно.

- А чего ж вы там в вашем медвежьем углу жрёте? – удивилась Вита.

- Охотимся. Обмениваемся с соседними селениями на дары леса. Ещё скот разводим, правда зерно тоже приходится покупать, но…

- Всё-всё-всё, избавь меня от дальнейших подробностей, ковбой, - девушка торопливо замахала руками. – Не заставляй нас выслушивать программу «Приусадебный участок».

Сконфуженный, Корин замолчал. Его лицо покрылось румянцем, как натёртое кирпичом. Я вцепился пальцами в порядочно отросшую бороду:

- Если это окультуренное людьми поле, значит, где-то неподалёку должны находиться и эти самые люди. Фермеры там, землепашцы или кем бы они ни были. Скорее всего, за полем располагается одна из деревушек, снабжающая Город зерном.

- Значит, мы не останемся без крыши над головой? – мигом уловила суть моих рассуждений Вита. – И никаких тебе подлых и коварных ловушек, и сумасшедших заклятий.

- Типа того, - кивнул я. – Не думаю, что сердобольные крестьяне откажут в ночлеге бедным продрогшим путникам.

- Кем представимся?

- Дружной и сплочённой семьёй. Я - ваш дядя, а вы мои любимые племянники. Вылезли из самой дальней глухомани ради чудес Большого Города. Немножко сбились с пути, сами-то мы не местные… Ну, в общем, где-то так. Разберёмся.

Как впоследствии оказалось, не разобрались.

_________________________________________________________

Мы пошли вдоль заснеженного поля, в надежде найти ведущую к предполагаемой деревушке дорогу. Солнечные лучи становились всё холоднее, а наши тени, скользящие по искрящемуся снегу, всё длиннее. Поле было огромным, в несколько гектаров. Оно было очень удобно расположено, Спящий лес надёжно защищал зерно от восточных ветров. Мои острые глаза различали за кромкой поля небольшую рощицу, а за ней, как мне показалось, мелькали укрытые снегом крыши маленьких домов. Я втянул ноздрями холодный, пахнущий надвигающейся зимой воздух. Я почувствовал едва уловимый запах дыма. Мы на верном пути – это запах отапливаемых жилищ.

Вскорости мы набрели на едва заметную в покрове вездесущего снега дорогу, скорее даже дорожку, коей ширины хватало ровно настолько, чтобы смогла проехать запряжённая волами телега. Идти сразу стало намного легче. По крайней мере, ноги перестали проваливаться в снег по колено. Дорога вела к увиденной мною вдали рощице. Я вырвался в авангард, неся за плечами вещмешок и скрытый заклинанием невидимости меч. Совершено не обязательно, чтобы моё оружие видели посторонние глаза.

Корин, старательно избегая насмешливых глаз Виты, поравнялся со мной. Я оглянулся, увидел отсутствующее выражение на лице девочки и мысленно на всё плюнул. Ничего, скоро мои мучения окончатся. Совсем скоро.

Пока мы шли, Корин снова начал расспрашивать меня о превратностях моей нелёгкой профессии. Любознательного мальца интересовало абсолютно всё, от размера моих гонораров до особенностей запрещённых в Городе Погибших Королей заклинаний. Я охотно рассказывал ему почти всё, что знал сам, тактично опуская лишь самую секретную информацию. Однажды Корин спросил меня, поочерёдно краснея и заикаясь, не существуют ли, часом, школы, где обучают таких, как я, ремеслу Ходящего. Наивному мальчишке, видите ли, восхотелось стать Ходящим! Стоило задуматься над тем, какой плохой пример я подаю для подрастающей молодёжи.

Помнится, я ответил, что никаких таких специальных закрытых школ нет и в помине. Что Ходящим надо родиться. Либо у тебя есть этот дар, либо нет. Всё остальное приходит со временем и с опытом. Кажется, он мне не поверил.

Сейчас, когда мы шли по заснеженной тропке вдоль поля, ему захотелось узнать о принципе действия связующих Порталов. Вздохнув, я принялся рассказывать скучную и нудную лекцию, стараясь не упускать ничего из того, что мне было известно. Вита за нашими спинами громко и пренебрежительно фыркала. Можно было подумать, что за нами идёт не хрупкая девушка, а недовольный жизнью верблюд. Я не обращал на её заскоки никакого внимания. Корина же её выпады ранили, как осиные жала. Искренне жаль глупыша. Он совсем не понимает, что через считанные дни мы расстанемся с нашей спутницей, и они уж точно больше никогда друг дружку не увидят. Слишком велика пропасть между дочерью почти избранного Барона Союза Четырёх и нищим мальчишкой-сиротой.

Вблизи деревушка почти ничем не отличалась от сотен других, встреченных мною на Обратной Стороне. Даже Корин первым делом сказал, что у них на окраине тоже располагались амбары… Юноша не хотел показывать, но я видел, что он тоскует по дому. Мальчик прожил в Тёмном Уделе всю жизнь. Ему тяжело со мной. Но думается, он понимает, что останься он, и ему стало бы совсем невмоготу.

Заснеженная дорога вывела нас к восточной окраине деревушки. Ничего так себе селение, видно, что вполне зажиточное – сказывалась близость Города. Я насчитал около трёх десятков добротных домов. И это не считая сараев, амбаров, всяческих пристроек и прочих атрибутов тихой размеренной деревенской жизни.

Тёмный Удел представился мне серым, унылым местом, эта же деревня выглядела принаряженной снегом спящей гаванью. Вечер потихоньку склонялся над домишками и сараями, сумерки вбегали на расчищенные от снега узкие улочки, крепчающий мороз со скрипом и лихостью пьяного художника рисовал на окнах узоры. Я завистливо посмотрел на дымящиеся печные трубы. Чтобы я там не бубнил, мне нравилась глубинка. Но только когда она такая, как эта: чистота, порядок, снежок, аромат сгораемых дров. И чтобы никакой серости и унылости. Иногда так и подмывало купить себе домик где-нибудь в глухой деревушке поближе к лесу. Не здесь, естественно, а во Внешнем мире. Я вздохнул.

В обязательном порядке нас для начала облаяли все посаженные на цепь ближайшие дворовые собаки. Зверюги были как на подбор: лохматые, мощные, с сильными лапами. Хорошо, что нас разделяют частоколы и несколько ярдов прочных цепей. Мы спокойно шли по улочке, постепенно забираясь вглубь деревушки. Я всё ожидал, пока на нас обратят внимание. Собаки надрывались, вкладывая в лай всю душу.

- А почему никого не видно? – Вита пристроилась ко мне слева. – Ни одного человека. Они что, повымирали все что ли…

- Типун тебе на язык! – не сдержался я. – Сколько раз повторять: на Обратной Стороне никогда не разбрасывайся словами.

- В деревне встают рано и ложатся пораньше, - пояснил надувшейся девчонке Корин. – У крестьянина слишком много повседневной работы, чтобы позволять себе шляться до полуночи.

- Ой-ой-ой, тоже мне, колхозник выискался! Ещё даже солнце не село…

- Как ты меня обозвала? – удивлённо вылупился на неё юноша.

Я жестом велел им заткнуться. Мы поравнялись с большим приземистым зданием из тёмного камня с большими, зашторенными окнами. Рядом с открытым двориком расположился колодезный сруб, накрытый снежной шапкой. На деревянных ступеньках, у дверей каменного дома, стоял представительного вида пожилой человек. Он внимательно смотрел на нас. Отороченная мехом шуба покрывала его плечи. Наконец мои юные спутники вняли моим жестам и поспешили скромно ретироваться мне за спину, недвусмысленно предлагая вести все переговоры самому лично.

- Мир вам, путники, - сказал человек. Мне понравился его голос – глубокий, сочный и размеренный. – Добро пожаловать в Подлесье. Я Кромвель, староста нашей деревни…

Он замолчал, с нескрываемым любопытством ощупывая нас пытливым взглядом. Он давал мне возможность окончить начатую им фразу.

- А я Эрик Карр, мастеровой из Хиллстоуна, - я доброжелательно улыбнулся. – А эти очаровательные детишки - мои родные племянники: Густав и Петра. Держим путь в Город Погибших Королей.

- Интересной дорогой вы идёте, мастер Карр, - выразительно изогнул мохнатую бровь староста. Вот же ушлый прохвост, сразу заметил нестыковочку в моей побасенке.

- Да вот маленько заплутали мы…. Сбились вчера с пути; так вьюжило, что носа было собственного не разглядеть! Пришлось срезать, чтобы сэкономить время. А Спящий лес не так страшен, как о нём говорят…

Главное, скормить ему часть правды, чтобы история выглядела достоверной.

- …племянники отродясь не видели Больших Городов. Хочу показать им тамошние чудеса, староста Кромвель.

- Дороги нынче опасны для заблудившихся путников, - посуровел лицом Кромвель. И чего ему неймётся? Я специально назвал городишко, расположенный в двух днях пешего пути отсюда, чтоб он не задался вопросом, почему мы не наняли для путешествия дилижанс. Дотошный старикан, однако. Его знаменитый тёзка мог бы гордиться им. Внезапно мне показалось, что за его напускным гранитным спокойствием скрывается тщательно маскируемая паника. Я насторожился. Проснувшийся инстинкт Ходящего шепнул мне, что что-то здесь нечисто.

- Мы вполне обычные люди, - я продолжал лыбиться, как выигравший в лотерею счастливчик. – Нам некого опасаться, мы никому ничего не сделали плохого.

- Смотрю, вы продрогли совсем… Проходите в дом, чего стоять на улице…

Корин испустил радостный вздох облегчения. Подозреваю, что тяжёлая ноша давно отдавила ему натруженные плечи. Вита обезоруживающе улыбнулась. Мастер Кромвель махнул рукой, приглашая следовать за ним. Его обветренное широкоскулое лицо отражало неподдельную доброту. Похоже на то, что он купился с потрохами. Хороший старикан.

Я рассыпался в словах искренней благодарности. Мои губы растягивались в улыбке, а глаза мрачно сверлили спину отворяющего двери старосты. Похоже, что мы опять вступаем на скользкую тропинку. Или это у нас дар такой открылся – притягивать, словно магнитом, неприятности всех видов? Этот Кромвель явно чего-то от нас хочет, и к гадалке не ходи. Что-то не верилось мне, что староста деревни, не зная о нас практически ничего, вдруг решился на такой широкий жест. В лучшем случае посоветовал бы, как пройти к постоялому двору, да ещё пожелал бы напоследок не особо баловать, а то, мол, народ у нас простой, чуть что не так и сразу в морду…

Я подтолкнул вперёд мальцов и настороженно покосился по сторонам. Я был готов поклясться, что на нас устремлены десятки глаз. Моё воображение мигом нарисовало прячущихся за углами угрюмых деревенских мужиков, вооружённых дрекольем, цепами, вилами и прочим инвентарем.

Я невзначай провёл рукой по поясу, поправляя спрятанную под плащом перевязь. В принципе, можно было и отказаться от гостеприимства Кромвеля. Но в подобных случаях лучше иметь вероятного врага под боком, чем на расстоянии.

Я поднялся на скрипучие ступеньки крыльца, постучал каблуком о каблук, оббивая налипший снег. Нет, я не думал, что пожилой староста нам враг. Но почему-то мне казалось, что он раскусил меня. Кромвель не поверил в поведанную мною сказку про белого бычка. Я потёр тыльной стороной ладони лоб. Мне хотелось проверить, нет ли там надписи – Ходящий.

___________________________________________________

Я сидел в густой, пахнущей пылью и запустением полутьме и предавался горьким размышлениям о превратностях судьбы. Нахохлившись, я поднял воротник плаща и полез в карманы за перчатками. В деревянной мельнице было немногим теплее, чем на улице. А снаружи, торжественно пожаловав в Подлесье вместе с ночью, вовсю трещал мороз. Градусов двадцать, не меньше. И это только ноябрь. Поздняя осень Обратной Стороны. Наимерзейшее здесь время года. Не удивлюсь, если завтра внезапно наступит оттепель и хлынет дождь.

Меня окружал сумрак и тишина. Иногда мимо с писком проносились мыши, шурша по тщательно утрамбованному полу крошечными лапками. Кое-где, сквозь неплотно подогнанные доски проникал тусклый рассеянный свет серебристой луны. Я привалился спиной к штабелю мешков с мукой, сидя на одном из них, и протяжно зевнул. Час был поздний, однако, и даже такому выносливому молодцу, как я, хотелось спать. Мой меч лежал у меня под рукой, и я был уверен, что проснусь от любого подозрительного шороха с оружием наготове.

Что я делаю ночью в пыльной, заваленной мешками с мукой и зерном мельнице, спросите вы, вместо того, чтобы нежится в постели у гостеприимного старосты? Дурака валяю, отвечу я. Большого и круглого. Как я и подозревал, староста, этот милейший человек, расколол меня с первого же взгляда. Мастер Кромвель на моё несчастье оказался Видящим. Видящие - люди с редким и довольно специфическим даром - способны видеть истинную суть любого существа. Больше их дар ни на что не способен, но и того, что он предлагал своему владельцу, было более чем достаточно. Ни один оборотень или обманник не мог обвести вокруг пальца Видящего. Немудрено, что Кромвель сразу увидел мою ауру Ходящего, старый сукин сын.

И как водится в подобных случаях, тут же предложил мне работёнку, не отходя от кухонного стола, за которым мы все, включая старосту с домочадцами, угощались обильным ужином. Не скажу, что его просьба прибавила мне аппетита. А вот мои юные спутники, кажется, даже обрадовались. Корин, во всяком случае, смотрел на меня, как на давно ожидаемого мессию. Впоследствии мне едва удалось уговорить его не идти со мной. Настырный мальчишка рвался в бой и успокоился, только когда я пригрозил надавать ему в присутствии маленькой баронессы по шее.

Мои предчувствия в очередной раз не подвели меня. В Подлесье действительно была проблема. Проблемища. А староста совсем не зря показался мне находящимся на грани паники. Кромвель был хорошим человеком и принимал все беды односельчан как свои собственные. Он нёс ответственность за все, что происходило в Подлесье и за населяющих деревушку людей тоже. В Подлесье пришла беда. И это под самым носом Союза Четырёх! В каких-то жалких ста милях от Города Погибших Королей! В очередной раз подтверждался древний как мир тезис, что высоким людям нет никакого дела до низшего сословия. Лишь бы налоги платили, да не бунтовали. А дальше сами пусть разбираются в своих неприятностях.

Кромвель сетовал на нерасторопность городских чинуш и на крепчающую год от года бюрократию. Он ещё два месяца назад написал в Городскую управу письмо, где подробно изъяснил суть проблемы и попросил о помощи. Помощь была обещана, но не раньше, чем к весне. На носу выборы в Союз Четырёх и у чиновников есть более важные дела, чем отвлекаться на какое-то там Подлесье! Кромвель громогласно призывал все кары небесные на головы заплесневелых баронов и призывал голосовать за молодых и предприимчивых. Взять хотя бы того же Джулиуса Стормвуда. Или его стремительно набирающего обороты конкурента Рихарда Вернера…. Я поспешно увёл нить разговора в другое русло, увидав, как возбуждённо загорелись глазёнки Виты. Девочка не скрывала радостной улыбки, словно её папаша уже решил все мировые проблемы. Не хватало ещё, чтобы Кромвель ляпнул что-нибудь на счёт семейного положения Стормвуда…

В общем, жители деревушки остались со своей бедой одни на одни. Единственное, что в Управе посоветовали старосте, так это, не дожидаясь весны, найти Ходящего. Как будто они разгуливают на каждом свободном углу!

Всё началось три месяца назад, сухим тёплым августом, в разгар полевых работ. В деревне начали пропадать дети. Девочка двенадцати лет засиделась допоздна у подружек. По тёмному отправилась домой и так и не дошла. Спустя неделю маленький мальчик, которому не исполнилось и семи, понёс отцу в поле корзинку с обедом. Его до ночи искали всем Подлесьем, но так и не нашли. Затем спустя почти десять дней грянула новая беда. У кузнеца пропала дочка, статная девица пятнадцати лет. Выглянула ночью на стук в дверь, когда родители уже спали и пропала. Наутро убитые горем отец с матерью обнаружили у распахнутой двери её гребешок для волос, расколотый пополам.

Вот тогда народ и поднял вполне справедливый шум. И дураку стало понятно, что никакими несчастными случаями и не пахнет. Ясно, что детей кто-то уволок. И так же было ясно, что неизвестный не остановится, что трое исчезнувших ребятишек - это не предел. Похищения само собой тут же приписали нечистой силе. Кромвель отправил в Город письмо, а ещё через неделю у плотника пропали близняшки Варна и Криста.

Деревенский люд попробовал разобраться в творившейся чертовщине собственными силами, но дальше сотни предположений одно безумнее другого и взаимных упрёков дело не продвинулось. С тех пор за три месяца исчезло одиннадцать детей. Что самое интересное, ребятишки пропадали в любое время суток. И ни одного свидетеля. Никто ничего не видел и не слышал, что само по себе выглядит очень странным. В деревне, где все друг дружку знают, кто-нибудь да что-нибудь обязательно бы да увидел.

Кромвель, поведав нам эту жуткую историю, не скрывал испуга. Я посмотрел на его маленькую дочь – очаровательную светленькую девчушку лет десяти и понял, что ради неё староста пойдёт на всё что угодно, лишь бы уломать меня помочь. Что несколько не входило в мои планы, признаюсь… Кромвель не спускал с меня умоляющих глаз. У них с женою было два взрослых сына, живших отдельно и женатых. А вот Анна была их любимицей, поздним ребёнком. Они души в ней не чаяли.

Староста прекрасно знал, как именно нужно надавить на человека. Взывая к моему чувству долга и состраданию, он периодически поглядывал на Виту. Старый лис недвусмысленно намекал, что моя «племянница» такой же ребёнок, как и пропавшие в Подлесье дети. Кромвелю не было доподлинно известно, состоим ли мы с Витой в родственных отношениях вообще, но он видел, что мои юные спутники липнут ко мне, а значит, мы не безразличны друг другу…

Не успел староста замолчать, как Вита накинулась на меня с требованиями немедленно отправиться на поиски детей. Представляете? Девочка была настроена решительно. Она заявила, что мы всенепременно поможем, что я тут же брошу всё на свете и использую все свои знания и силы, чтобы отыскать ребятишек и по возможности наказать похитителей. Корин не отставал от Виты. Он, не поднимая глаз от стола, сказал, что мы просто обязаны помочь селянам, и у нас нет иного выбора. Я понял, к чему он клонит. Погибшая Джесси до сих пор стоит у него перед глазами. Паренёк не хотел упустить возможность вцепиться зубами в это дело. Он жаждал действовать, и его решение шло из самой глубины сердца.

Я понимал их всех: прыгающую вокруг меня Виту, упрямо поджавшего губы Корина, старосту, с затаённой надеждой смотрящего на меня, его жену, смущенно теребившую в натруженных руках кухонное полотенце, маленькую Анну, робко льнувшую к матери… Я хотел помочь. Честно, хотел. Но не мог позволить себе терять время. Не сейчас, когда мы сами стали мишенями. Мне бы побыстрее добраться до Города Погибших Королей, а не разыгрывать по дороге самоотверженного героя. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы Вита попала к отцу. И этот кто-то не остановится не перед чем, чтобы не допустить этого. Пока что мы опережали неизвестного на шаг. Но время, повторюсь, работало не в нашу пользу. Я просто не мог…

В общем, как вы наверняка, догадались, я смог. Против всех я бороться не посмел. Может, мне не хотелось выглядеть в их глазах последней расчетливой сволочью. А может, человеческие чувства во мне пересилили всё-таки трезвый расчёт. Не знаю. Всё равно меня никто бы не понял. Как бы там не было, я начал работать.

И вот я коротаю морозную ночь на старой, пропахшей мукой и мышами мельнице. И жду неизвестно кого и чего. Впрочем, кое-какие намётки у меня были. Иначе бы я не торчал здесь. Я Ходящий с огромным стажем и опытом. Всякого навидался в обоих мирах. Везде хватает чудес в решете. Ещё когда староста рассказывал о местных бедах, у меня в мозгу зародилась одна мыслишка, постепенно превратившаяся в устойчивое умозаключение. В первую очередь меня изрядно заинтересовал момент, на который никто не обратил внимания. Дети пропадали по всей деревне в любое время суток, и днём, и ночью. И никто ничего не видел и не слышал. Такого просто не может быть. Обязательно всегда находится хоть какой-нибудь завалящийся свидетель.

Попахивало магией. Староста был Видящим. От его дара не смог бы укрыться появившийся в Подлесье перевёртыш. Кромвель и без меня знал об этом. Существовала вероятность, что похищающая детей тварь пользуется мощной защитной магией, создавая Полог невидимости. Но все лишь вероятность. Охотничий камень никак не реагировал на окружающую деревню атмосферу безысходности и вящего ужаса. В его чёрно-алых глубинах не вспыхнула ни одна искорка. В принципе, очень крепкий чародей был способен обмануть амулет. Но я думал, что в данном случае присутствие магии как таковой вообще можно исключить.

Некто смело и нагло, не выказывая ни малейшей боязни, похищал детей и при этом его никто не видел. Оставалось одно. Тварь обладала способностью дурманить сознание, отводить глаза, и при этом не была Тёмной. Любопытное сочетание. Вот, например, хефы. Они не были Тёмными существами, и амулет не замечал их. Но они и не имели в широких рукавах своих плащей никаких козырных тузов вроде дара пудрить мозги. Из всех известных мне обитателей Обратной Стороны на подобные фокусы были способны только вильмарфы. Крайне неприятные твари, чья особенность отводить глаз была врождённой, сродни гипнозу. Вильмарфы нередко нападали именно на детей, испытывая к ним исключительно гастрономический интерес. Но вильмарфы предпочитали держаться подальше от людских селений. Они представляли нешуточную опасность для проезжающих мимо их логовищ путников и пустоголовых любителей селиться возле погостов. Кроме того, вильмарфы не отличаются особой храбростью и отдают предпочтение мертвечинке. Ну и помимо всего прочего они никогда не блистали особым умом.

Вроде бы все косвенные улики указывали на вильмарфов. Но тут же громоздилось множество «но». Если только вильмарфами никто не управлял. Я читал в старинных книгах, что в древние времена некоторые люди умели приручать этих тварей, и вильмарфы служили человеку, почитая его за хозяина. До последнего момента я держал все эти старинные россказни за сказки. Лично я не мог представить, как можно найти общий язык с этими мерзкими уродливыми созданиями. И я не мог представить себе человека, способного на это.

До последнего момента.

______________________________________________________

Староста Кромвель любезно предложил Вите и Корину бывшую спальню своих выросших мальчишек. Госпожа Кромвель быстро перестелила деревянные кровати свежим бельём. Ходящий, перед тем, как уйти, шепнул Корину, чтобы в его отсутствие они продолжали придерживаться легенды о кровном родстве. Поэтому староста не видел ничего зазорного, чтобы положить их в одной комнате. Глава деревни не задавал лишних вопросов. Он просто пожелал им спокойной ночи.

Анна всё время крутилась поблизости. Девочка помогала матери приготовить гостям постели, принесла и поставила на прикроватный столик масляную лампу. Она была молчалива и сосредоточена. Девочка отчётливо чувствовала поселившийся в доме страх. Возможно, она и не понимала до конца его причины, но знала, что происходит что-то нехорошее. Во всяком случае, Анна на зубок выучила новое правило Подлесья – никуда не отлучаться одной. Разобравшись с постелями, госпожа Кромвель по очереди поцеловала Виту с Корином, приобняла каждого из них и вышла из комнаты. Анна, следуя за матерью, то и дело оглядывалась. Девочка не спускала серьёзных глазёнок с Виты. Перед тем, как закрыть дверь, она неуверенно улыбнулась. Вита, не зная, куда деть руки, улыбнулась в ответ.

Девушка почувствовала, как горло сжимается от щемящих спазмов. Она сердито встряхнула головой. Не хватало ещё расплакаться на глазах у Корина! Когда пожилая женщина обняла её, Вите показалось, что она на краткий миг очутилась дома. Что мама рядом. Что её любят… Вита посмотрела на Корина. Юноша неуверенно топтался у кровати. Судя по внезапно покрасневшим глазам, он испытывал сходные чувства. Вита подумала, что у Корина причина разреветься была ещё весомее, чем у неё.

- Когда я выросту, я обязательно сделаю всё возможное, чтобы более ничего подобного не повторялось, - неожиданно сказала Вита. Увидев недоумевающий взгляд Корина, пояснила: - Ну, мой отец… Он же вроде как политик. Эрик говорит, что в скором времени он получит очень много власти, если я правильно всё поняла. И… и я приложу все силы, чтобы влиять на его работу. Мой отец будет лучшим членом Союза Четырёх из всех возможных! Я уверена - он бы не допустил подобного произвола, когда никто не хочет помочь этим несчастным людям!..

- Я надеюсь, что так всё и будет, - скупо улыбнулся Корин. Он зажёг лампу и присел на краешек постели. Трепещущий огонёк яростно забился в своей стеклянной тюрьме, озаряя комнату мягким тёплым светом. В спальне стало очень уютно. Корин посмотрел в окно. Староста предусмотрительно закрыл его ставнями. С недавних пор все дома в Подлесье на ночь превращались в крепости.

- Я говорю вполне серьёзно. Я не буду сидеть, сложа руки. Ты видел глаза этой женщины? Господи, как же она боится за свою дочку… Должно быть, это ужасно, жить в постоянном страхе за своих детей. А как мне жалко тех, кого похитили, ты бы знал!.. Надеюсь, Эрик отыщет их…

Вита опустилась на свою кровать и осторожно посмотрела на сидящего напротив юношу. Корин был молчалив и задумчив. У Виты возникла мысль, что он совсем не слушает её.

- Эй, ты хоть одно слово услыхал из тех, что я произнесла?

Корин положил руки на согнутые колени. Он ничем не показал, как его задело пренебрежительное обращение Виты.

- Я слышал КАЖДОЕ твоё слово. И я верю, что в будущем ты сделаешь всё то, что сейчас обещала.

- Слушай, а ты чего так настаивал на помощи этим людям? – Вита не сводила с него настороженных глаз. – Захотел проявить благородство? Решил поддержать меня вместо Эрика? Но зачем? Обычно ты беспрекословно выполняешь всё, что он тебе говорит. Ты же никогда не споришь с ним, а тут на тебе… Всё подлизываешься?..

Вита снисходительно усмехнулась. В комнате было тепло и уютно. Все тревоги и страхи остались за стенами, на занесённых снегом морозных улицах. Девочка устала, ей хотелось спать, но она была и не прочь поговорить. Даже с Корином. Она никак не могла забыть едва не убивший их сон. Во сне на краткий миг она увидела совсем другого Корина. Не этого мрачного нескладного тощего мальчишку, а красивого сильного парня с пронзительным взглядом, в которого не грех и влюбиться. Неужели Корин таким будет через несколько лет? Что, если во сне она увидела часть обещанного Ферусом будущего? Или один из вариантов грядущих событий? Вита поджала пухлые губки, решив не забивать голову ерундой.

- Я не подлизываюсь, - Корин чеканил каждое слово. Он с вызовом поднял голову и впервые отважился посмотреть Вите прямо в глаза. В её большие, необычного цвета чудные глаза. - У меня есть причина желать смерти тому, кто виновен в пропаже местных детей. И я хочу не меньше твоего, чтобы они остались живыми и здоровыми, уж будь уверена.

Вита прикусила рвущуюся с языка колкость. Она заметила, что в уголках глаз юноши заблестели выступившие слёзы. Дрожащие огонёк лампы отбрасывал тень Корина на завешенную шкурой неизвестного Вите зверя стену. Корин смотрел на неё и не отводил глаз. На краткий миг девочке показалось, что у него взгляд того парня из сна.

- Что за причина?

- Ты никогда не думала, почему я иду с Эриком?

- Думала, - Вита забралась в постель и подложила под себя ноги. – Я неоднократно спрашивала себя и Эрика, что может вас связывать. Он молчит, как рыба об лёд, что оставляет мне необычайный простор для фантазии. Признаюсь, одно время я думала, что вы геи!

- Кто? – Корин выглядел ненаигранно удивлённым.

- Тебе лучше не знать всех подробностей, - уклончиво ответила девочка, скрывая улыбку. – Забудь. Я знаю, что ты не из таких. То, как ты пялишься на меня, исключает эту вероятность.

- И ничего я не пялюсь, - возмутился Корин. Даже в неверном свете лампы было видно, как он покраснел. Вита наслаждалась его растерянным и пристыженным видом. – Больно мне нужно пялиться на тебя! И чего я не видел, чтобы смотреть на твои прелести?..

- Заметь, я ни слова не сказала про свои, хм, прелести, - ехидно произнесла девочка. – И ещё мне кажется, что ты ни разу в жизни не видел голую девчонку. Так что я вполне понимаю твои голодные взгляды, которые ты бросаешь на мою попу.

Теперь уже запылали и уши Корина. Он почувствовал, что об них можно обжечься и порадовался, что они прикрыты отросшими за последние недели волосами.

- Сомневаюсь, чтобы ты видела хотя бы одного голого парня.

- Неоднократно, - хвастливо заявила Вита. – У меня дома, чтоб ты знал, я пользовалась колоссальной популярностью. Парни сами штабелями ложились у моих ног.

У Корина от её слов почему-то резко заныло сердце. Он опустил голову и уставился на свои руки. Кто бы сомневался, что такая девушка, как она, не будет испытывать недостатка в поклонниках. Но голые парни?! На взгляд Корина, это уже было чересчур.

- Ну, мы несколько отвлеклись от темы основного разговора. Давай рассказывай, что вас с Эриком держит вместе? И учти, я сразу пойму, если ты соврёшь.

- Эрик спас мне жизнь.

- Я думала о чём-то подобном. По-моему, наш общий друг зачастую этим занимается, хотя и всячески пытается корчить из себя хладнокровного нелюдимого засранца.

- Ты не всё знаешь, - Корин отвернулся. Он хотел было вытереть пощипывающие глаза слёзы, но постеснялся. Он думал, что Вита ничего не замечает. – Эрик был в моей деревне, в Тёмном Уделе. Он выполнял свою работу…

- И?..

- В нашей деревне завелась ведьма. Эрик выслеживал её. Он назвал её Бесноватой. Это значит, что тёмная сущность ведьмы вселяется в тело обычного человека, превращая его в свою покорную игрушку. И если ты убьёшь ведьму, то этот человек тоже погибает. Его уже невозможно спасти. Бесноватая хитрая и очень опасная тварь. Даже Ходящему нелегко с ней справиться.

Вита с замиранием сердца прислушивалась к негромкому надломанному голосу Корина. Ей казалось, что ещё немного, и он расплачется. Но с чего бы это?

- И что же было дальше? Кто оказался ведьмой?

- Ведьма вселилась в мою младшую сестрёнку Джесси, - пустым мёртвым голосом сообщил Корин, не поднимая головы. – Она убила моих родителей и младшего братишку, Лира… Эрик спас меня. Он убил ведьму и… И Джесси умерла!

Плечи Корина затряслись, он спрятал лицо в ладонях, и Вита поняла, что он плачет. Плачет так, как это делают исключительно мужчины: глухо, с надрывом, выдавливая из себя каждый всхлип. С изумлением она поняла, что и сама сейчас разревётся…

Сглатывая слёзы, Корин лёг на кровать и повернулся к Вите спиной. Он клял себя не все лады, что не смог удержаться. Что она теперь о нём подумает? Что он слабак и плакса? Корин с трудом проглотил вставший в горле комок. В груди раздавались влажные всхрипы, из носа потекло. Что на него нашло?.. Зачем он всё это ей рассказал? Вите совершенно не интересны его терзания. А после этой сцены она будет относиться к нему с ещё большим презрением. Придумает очередное обидное прозвище вроде «нытика» или «сопливого». Корин тяжело засопел, кулаками вытирая мокрые глаза. Всё, хорош. Больше он никогда в жизни не заплачет. Только не в её присутствии. Вита не должна видеть его слёз.

Вита сидела, не жива, не мертва. Она даже дышать боялась. Она и не заметила, как из её правого глаза выбежала одинокая маленькая слезинка, проскользнула по щеке, задела уголок рта и сорвалась вниз. Вита никогда не видела, как плачут мужчины. Она и представить себе не могла, что это настолько тяжёлое и страшное в своей безысходности зрелище. Вита поняла, что плач женщин и детей не имеет ничего общего с полузадушенными сорванными мужскими рыданиями. На краткий миг ей стало неимоверно стыдно, что она явилась невольной свидетельницей слёз Корина. Ей даже стало страшно. Она не раз видела, как плачут мальчишки по той или иной причине, как ревут маленькие дети, как смахивают слёзы в платочки старики, как истерически рыдают девушки. Мужской плач она наблюдала впервые в жизни.

Корин был, по сути, ещё мальчишкой, но уже плакал, как взрослый. Как мужчина.

Вита прочистила горло и тихо сказала:

- Всё нормально… Я тоже, бывает, плачу. У меня, хочешь, верь, хочешь, нет, не такая уж и весёлая жизнь была. Дома… Там, где раньше был мой дом, мне часто приходилось бороться. С родителями, с миром, с собой. Я знаю, что иногда бывает очень погано на душе, очень мерзко. И единственное, что хоть как-то спасает, это плач. Я понимаю, что мои слова звучат для тебя неискренне… Ещё бы! Моя жизнь, даже такая дерьмовая, при любом раскладе была намного легче и уютней, чем у тебя. Но на душе у меня от этого легче не становилось.

- Я не жалуюсь на свою жизнь, - пробубнил Корин, не отворачиваясь от стены. – Я был всем доволен. Подозреваю, что по сравнению с твоим домом, мой выглядел жалкой лачугой. А мы сами, рядом с такими, как ты, последними нищими. Но я был счастлив! Понимаешь? Счастлив! Я любил своих родителей и сестрёнку с братом. Мне было достаточно того, что с ними всё хорошо! Это было самым главным. И мне нравилась моя жизнь! Но я… Я, дурак, всегда хотел чего-то большего, не понимая, что главное в жизни – это семья… Теперь, когда у меня никого нет, я знаю, что все мои идиотские мечты и несбыточные желания не стоят и одной жизни любимого человека!..

- Ты конечно прав, я и не спорю, - скороговоркой проговорила Вита. Ещё щёки горели. Она сама удивилась, насколько больно её уколола фраза «такими, как ты». – Семья — это очень важно в жизни каждого человека. Но надо всегда стремиться к чему-то. Надо пытаться дотянуться до недосягаемого. Познать непознанное… И никогда, слышишь, никогда не переставать мечтать! Иногда это единственное, что остаётся несчастному человеку. Кроме, разумеется, слёз…

Корин повернулся к ней. Из-под взъерошенных падающих на лоб волос на Виту уставились раскрасневшиеся глаза.

- Ты хотела сказать – несчастной девушке.

- Я хотела сказать… - Вита из всех сил старалась, чтобы её голос был твёрд. – Я хотела сказать, что прошу у тебя прощения.

Глаза Корина изумлённо округлились, словно ему сообщили, что Город Погибших Королей в одночасье разрушился до основания. Под его потрясённым взглядом Вите стало не по себе.

- Прощения?

- Именно. Иногда я бываю большущей сукой. Я это знаю. И я ничего не делаю для того, чтобы перестать ею быть.

______________________________________________

Я выдохнул облачко белесого пара и подумал, что ещё немного и начну замерзать. Я и так уже битых полтора часа давал в сколоченной из простых струганных досок мельнице знатного дубаря. Не хотелось бы, когда дело дойдёт до рукопашной, выронить из рук меч, просто потому что от холода не чувствую пальцев. Мне не составляло труда развести посреди мешков с мукой маленький волшебный огонёк. Но я по-прежнему избегал применять свои какие-никакие, но магические способности. Стоит мне шепнуть пару слов простейшего заклинания, и о нашем присутствии в Подлесье узнает тот, кому знать совершенно не обязательно. Готов побиться об заклад, что у таинственного недоброжелателя, столько упорно на протяжении всего нашего пути строящего нам ловушки, в услужении имеется чародей достаточно высокого ранга. А там, кто его знает, может этот нехороший человек и сам накоротке с магическим искусством?

Так что я продолжал потихоньку мёрзнуть и прислушиваться к писку шебуршащихся в базах с зерном мышей. Я терпеливо ожидал. Бывало, что мне приходилось сидеть по многу часов в засаде и в менее комфортабельных условиях. Но в последнее время я что-то порядком размяк. Или началось очередное осеннее обострение, всегда навивающее на меня хандру, или так на меня действуют мои подопечные… Или же я начинаю стареть. Раньше, в стародавние времена, Ходящие нередко доживали до почтенного пенсионного возраста. Сейчас, когда нас стало в разы меньше, а тяжёлой работы не убавилось ни на йоту, я в свои неполные тридцать уже мог считаться ветераном.

Бывало, я задумывался над тем, что буду делать, когда закончу со всей этой беготнёй меж мирами. Задумывался и не мог ни к чему прийти. Я просто представить себе не мог, что всё это дерьмо когда-то закончится. Я не мог представить себя в пятьдесят, в шестьдесят лет. Не мог и не хотел. Я никому не признавался, что жутко боюсь старости. Было бы неплохо окончить жизнь как-то героически, не превращаясь в древнюю развалину. Хотя, кто его знает… Возможно, через тридцать лет я настолько начну ценить свою жизнь, что перспектива кресла-качалки и тёплого пледа покажется мне не самой отстойной.

Есть у меня одна сокровенная мечта. Из тех, что называют голубыми. Признаюсь, бывало, я мечтал о том, что однажды вернусь домой, а меня будут ждать. Я вернусь и больше никогда никуда не уйду. Заброшу к чертям собачьим свою работу, отрекусь от призвания, забуду об Обратной Стороне. Словом, заживу как самый простой человек, обремененный простыми житейскими проблемами. В принципе, ничто не мешало мне хоть сейчас плюнуть на всё (включая Сэма) и удалиться на заслуженный покой. Денег я имел в достатке, не скрою, на вполне безбедное существование хватило бы с лихвой. И дом у меня был неплохой… Вот только возвращаться мне было не к кому. Меня никто не ждал.

Я поджал губы и положил на колени обнажённый меч. Скорее бы уже ОНИ появились, а то меня начали посещать всякие дурацкие мысли. А дурацких мыслей я всегда старался избегать.

Ах да, я же не сказал самого главного. Не прояснил причину, по какой я замерзаю среди всех этих пыльных мешков с мукой. Как я уже говорил, вильмарфы предпочитают селиться вдали от людей. Они обожают устраивать засады на пустынных дорогах и вблизи кладбищ. В деревне, на мельнице, им делать совершенно нечего. Но я был почти стопроцентно уверен, что встречу этих тварей именно здесь. Говорю о них во множественном числе, потому что вильмарфы живут парами, а то и целыми семьями. Вильмарфы - отталкивающего вида коварные людоеды и падальщики, в которых нет ничего магического. Но и им не чужды простые семейные ценности! Я надеялся, что их будет не больше двух. Не хотелось бы схватиться с целым выводком мерзких пакостников.

Но что им делать на мельнице? И как они вообще оказались в Подлесье? Поначалу, приняв во внимание версию о том, что детей похищают именно они, я не мог ответить ни на один из вышеозначенных вопросов. Ответ пришёл, когда я попытался рассмотреть задачу под другим углом. Я задумался о вероятном хозяине вильмарфов. И всё стало на свои места. Элементарно, как любил говаривать один головастый парень, обожающий скрипки и трубки.

Я не торопился присваивать себе лавры Шерлока Холмса. Но сложить два и два был в состоянии. Отчасти помогли и богатый опыт столкновений с самыми различными тварями и знания, почерпнутые из старых книг. В той же самой книге, где говорилось о людях, способных управлять вильмарфами, был раздел, посвящённый жрецам культа Зеймуса. Эти ребята славились умением контролировать разум животных. Любых, даже волшебных, таких как единороги и драконы. Что для подобных кудесников какие-то там вильмарфы, пусть и обладающие врождённым даром туманить сознание! В книге говорилось, что Зеймус был зверобогом и одним из полководцев Хаоса. Его последователи приносили ему в жертву животных. Бедные зверушки покорно ложились на алтари, проливая кровь во славу Зеймуса.

Казалось бы, что не самые плохие парни, эти жрецы. Их коллеги по цеху, поклоняющиеся другим Тёмным богам или же братья из чернокнижников, считали, что лучше человеческих жертв и быть не может. Но служители Зеймуса не были безобидными ребятами. Для того чтобы поддерживать в себе способность управлять разумом зверей, они должны были регулярно потреблять кровь невинных детей. Кровь питала их и давала силы. Не исключено, что я всё здорово упрощаю. Но отчего-то мне казалось, что древние жрецы Зеймуса и личности, повелевающие тварями наподобие вильмарфов, одни и те же люди. Поверьте, вильмарфы не слишком отличаются от животных.

Оставалось ответить на главный вопрос: что делает в Подлесье жрец полузабытого культа? И почему он до последнего времени никак не давал о себе знать? И самое главное – кто он? Я чуть мозги себе не вывихнул, пока думал над этим. И придумал. После того, как устроил старосте Кромвелю настоящий допрос с пристрастием. Насколько мне не изменяет память, жрецы Зеймуса давали обет безбрачия. Они всю жизнь обязывались провести в служении своему богу. Им было запрещено иметь детей. Поговаривали, что жрецы не брезговали делить койку с животными, извращенцы хреновые…. Так вот, единственным бобылём на всё Подлесье был старый мельник. Дедку уже давно стукнуло под шестьдесят, но он так и не обзавёлся ни женой, ни детьми. Кромвель, как не тужился, так и не мог припомнить, встречался ли мельник вообще хоть когда-нибудь с особой противоположного пола. Хотя и был моложе мельника всего на шесть лет.

О-хо-хо, я отлично понимал, что мои догадки по большому счёту и яйца выеденного не стоят. Они настолько притянуты за уши, что любой племенной осёл позавидует! Я не сыщик и в дедукции откровенно слабоват. Но я же должен был хоть что-то делать, чёрт возьми. Я не собирался торчать в этой деревне дольше одной ночи, но и отказать в помощи не мог. Уже не мог. Под перекрестием взглядов Корина и Виты, глядя в наполненные немой мольбой и первобытным страхом глаза господина и госпожи Кромвель. И я делал. Делал, что умел и как умел. И пусть в суде мои зацепки любой ушлый адвокат разбил бы в пух и прах, я не собирался отступать от сформировавшегося в моей голове плана.

Единственное, чему я не мог дать ровным счётом никакого объяснения, была мотивация предполагаемого жреца. Если мельник, звали его, кстати, Волотом (забавное имечко, верно?) все эти годы успешно скрывал от всей деревни свои тёмные наклонности, то что заставило его именно сейчас так спешно вспоминать давно забытые и поросшие быльём знания? Что двинуло его начать похищать детей и пить их кровь? Для чего? И почему этого не произошло раньше? Чего Волот выжидал?

Я выяснил, что первый исчезнувший ребёнок, так и не вернувшаяся после посиделок у подружки девочка жила неподалёку от дома мельника. Вроде бы всё сходилось. Старый выродок уволок её, когда она торопилась домой, убил и выпил её кровь. Проснувшейся силы ему хватило, чтобы заарканить парочку вильмарфов и в дальнейшем не рисковать самому. Похоже на то, что Волот следовал какому-то одному ему понятному плану. Вот только какому? Незнание этого обстоятельства изрядно меня нервировало. Не люблю неопределённости и недосказанности. Не хочу выглядеть скучным и банальным, но что-то здесь было не правильно. Не правильно, ха. Как будто похищение детей и приручение вильмарфов может быть чем-то правильным и оправданным…

Но почему я выбрал мельницу? А что мне оставалось? Я не хотел ломиться к Волоту, чей дом располагался чуть ли не в центре деревни. Сомневаюсь, что жрец Зеймуса принял бы меня с распростёртыми объятиями. А подвергать напрасному риску ни в чём не повинных соседей мельника я не собирался. При любом раскладе наша встреча закончится дракой. Несчастная деревушка и так лишилась слишком многого, чтобы отнимать у неё ещё кого-то. Старая мельница с огромным колесом-ветряком находилась на самой дальней окраине. Слева тянулись подёрнутые снегом поля, чуть дальше простирался Спящий лес. Справа был насыпан невысокий курган непонятного мне происхождения. Ближайшие дома дымили печными трубами более чем в сотне футов от мельницы, что меня вполне устраивало.

Я терпеливо выжидал. Я знал, что ОНИ придут сюда. Наверняка жрец и вильмарфы учуяли моё присутствие. Я представлял для них нешуточную угрозу, и они захотят со мной разобраться. Волот не хуже меня понимал, что отсидеться за стенами ему не удастся. Он предоставил мне право выбора поля боя. Я дам ему возможность нанести удар первому. И к тому же мой инстинкт Ходящего настойчиво шептал, что все ответы я получу именно здесь, среди царства зерна и муки. Как только я открыл добротную, сбитую из толстых досок дверь и замер на пороге мельницы, я почувствовал, что внутри происходили нехорошие вещи. Ужасные и отвратительные. Я словно услышал громкие разрывающие барабанные перепонки крики агонии и непередаваемой боли. Словно в пропахшей пылью сгустившейся тьме разом закричали десятки терзаемых детских душ.

И вот я тут, сижу на мешках, положив меч на колени, и жду.

Мои глаза давно привыкли к окружающей меня темноте. Обострившееся зрение позволяло мне видеть раз в пять лучше обычного человека. Я не хуже кошки различал все окружающие меня детали обстановки: базы с зерном, сложенные вдоль стен штабеля мешков, длинный, установленный на козлах стол, ведущую на второй ярус лестницу, могучий стержень уходящего вверх приводного механизма жерновов. Мои уши улавливали малейшие шорохи. Я был собран и готов. И я совсем не растерялся, когда снаружи послышался скрадываемый снегом звук мягких шагов. Я спокойно продолжал сидеть, когда кто-то сильно надавил на входную дверь. Я даже не вздрогнул.

Дверь отворилась. По полу потянуло волной леденящего холода. На пороге застыли две тёмные гротескного вида фигуры. Они отчётливо выделялись на фоне сверкающего в свете ярких звёзд снега. Я позволил себе кривую усмешку. Мне совсем не доставило радости то, что я не ошибся. У входа в мельницу стояли именно вильмарфы. Насколько я мог судить, молодая ещё пара – самец и самка. Они были похожи меж собой как единоутробные близнецы. Непрофессионалу тяжело отличить особь женского рода от мужской. Не сомневаюсь, что и мы, люди, для них все на одно лицо. Поджарые мускулистые тела, свалявшаяся грязно бурая шерсть, длинные, почти до колен, руки и короткие ноги. Вильмарфы были похожи на вставших на дыбы гиен. Такие же вытянутые удлинённые морды, мощные, способные дробить берцовые кости челюсти, стоявшие торчком закругленные уши. В темноте светились их налитые кровью маленькие злобные глазки. Руки вильмарфов заканчивались пятипалыми кистями с крепкими отлично приспособленными для разрывания могил загнутыми когтями. Далеко не красавцы, что уж там говорить.

Они стояли, возбужденно морща подвижные чёрные носы. Не удивлюсь, что они учуяли меня ещё на подходах к мельнице, футов за сто пятьдесят-двести. Они знали, что я один. Но, видимо, хотели лишний раз в этом убедиться. Опасались неприятных сюрпризов, недоноски. Наверняка Волот внушил им, что со мной надо быть очень осторожными. Обычно туповатые твари нападали без предупреждения, брезгуя оценкой ситуации.

Я спокойно поднялся на ноги и выпрямился во весь рост. Меч я поставил перед собой, уперев острие в утоптанный земляной пол, положил ладони на гарду. Я внимательно наблюдал за ними. Они продолжали стоять в дверном проёме, их морды были повёрнуты в мою сторону. До меня донеслось утробное низкое рычание. В сумраке блеснули клыки. Я буквально ощутил исходящие от них эманации подавляющей волю природной звериной силы. В этом воздействии не было и унции магии, ничего, кроме стремления одурманить мой мозг, отвести мне глаза. Твари гипнотизировали меня, пытаясь заставить увидеть то, чего нет. Точнее, НЕ увидеть.

Я откинул полы плаща и перенёс все на чуть выставленную вперёд правую ногу. Ребята, ребята, ну неужели ваш хозяин не предупредил, что со мной подобные дешёвые номера не пройдут… Ходящие невосприимчивы к сглазу, морокам, отводящим чарам и гипнозу. Так что не надо строить мне глазки. Я обеими руками перехватил меч за рукоять и, крутанув клинок, застыл в оборонительной стойке. Ваш ход, господа людоеды.

Вильмарфы бесшумно проскользнули внутрь. Дверь с негромким стуком захлопнулась. Разделившись, они, подвывая, набросились на меня с флангов. Косматые твари неслись на меня забавными пружинящими скачками. Однако, за исключением походки, в них больше ничего забавного не было. А в стремлениях и подавно.

Я впервые увидел, как всего лишь одна молодая семья вильмарфов безрассудно и смело атакует взрослого вооружённого мужчину. Эти выродки те ещё трусы, чем мне, помимо облика, и напоминали гиен. Напасть на спящих, увечных, слабых, детей они большие мастера. А ещё лучше, когда их количество минимум трижды превышает число выбранных жертв. Для вильмарфов напасть на Ходящего – чистой воды безумие. Но я видел их горящие упрямством и готовностью растерзать меня на клочки глаза. Вильмарфов подгоняла не храбрость, а чужая воля, сжимающая их загривки железными рукавицами.

Первого людоеда я зарубил в красивом, плавном как парящее пёрышко и смертоносном как рухнувший пресс, пируэте. Я оттолкнулся носками сапог, взмыл в воздух и неуловимым для глаз движением ударил справа налево, вкладывая в удар всю массу тела. Прожужжав разъярённой пчелой, меч рассёк не успевшего увернуться вильмарфа на две половинки. На пол хлынул парующий водопад дурно пахнущей крови. Тонкий жалобный визг ударил по ушам и, резко оборвавшись на самом подъеме, бессильно растаял в темноте. Останки вильмарфа упали на пол. Я скользнул по ним безразличным взглядом. Это была самка.

Жуткий, полный злобы и ненависти рёв сотряс мельницу до основания. Рыча, как сотня загнанных в угол волков, второй вильмарф, перепрыгнув через дёргающуюся в посмертных конвульсиях верхнюю часть подруги, смазанной молнией метнулся ко мне. Злость и отчаяние придали ему сил и прибавили скорости. Но всё равно не достаточно, чтобы состязаться со мной на равных. Я пропустил захлёбывающегося от ненависти монстра мимо себя, развернулся и нанёс сильнейший удар. Злобное рычание сменилось воплем боли. Отрубленная правая рука вильмарфа отлетела в сторону. Людоед уткнулся мордой в уложенные стопой мешки с зерном. Я не останавливаясь, нанёс возвратный удар, перебив твари хребет. Вскрикнув, вильмарф на ставших непослушными ногах сполз наземь. Я шагнул к нему, и, раскрутив тяжёлый клинок, нанёс завершающий удар, играючи снеся монстру голову. Полведра чёрной в сумраке мельницы крови выплеснулось на мешки. Я невозмутимо вытер меч о шкуру сучащего ногами вильмарфа и пошёл к выходу.

Я был предельно собран и насторожен. Слишком легко я разделался с этой парочкой. На что рассчитывал Волот, посылая их ко мне на убой? Неужели он по старости лет возомнил себе, что несколько молодых вильмарфов смогут со мной справиться? Очень сомневаюсь. Я не видел жреца Зеймуса воочию, но не думаю, что он похож на недоумка.

Я вышел вон из пропахшей кровью и внутренностями убитых вильмарфов мельницы. На улице меня поджидали кусачий холод и звёздная ночь. Я остановился рядом с нацеленной в снег лопастью гигантского ветряка, оглянулся. Все мои чувства были напряжены до предела. Во мне крепла уверенность, что настоящие неприятности только начинаются. Тут меня как будто что-то кольнуло в сердце. Я вскинул голову. В пятидесяти ярдах от меня, на вершине превратившегося в снежную горку холма возникла фигура закутанного в меха и шкуры человека. Вот он, хозяин вильмарфов и главный зачинщик творящихся в Подлесье безобразий.

Не скажу, что на меня подул вызывающий слепой ужас ветер, или надвинулся непроницаемый мрак, нет, конечно. Ничего подобного не было и в помине. Никакого эффектного позёрства. Незнакомец стоял на холме, погрузившись по колено в снег, и просто смотрел на меня. Я воткнул меч в промёрзшую землю и помахал ему рукой. Он, словно до последнего ожидая моего приглашения, начал спускаться вниз.

Под сапогами приближающегося ко мне человека громко хрустел снег. Он шёл размеренно, без нервной суеты, не отводя от меня взгляда. Он остановился в дюжине шагов от меня – невысокая кряжистая фигура в меховом полушубке, тёплой шапке, с накинутым на широкие плечи плащом из шкуры какого-то зверя. Я слышал, как звенят и потрескивают от мороза ветки деревьев в Спящем лесу, до того стало тихо…

- А я всё думал, у кого хватило смелости пройти Спящим лесом, - сипло сказал он. На вид мельник вполне соответствовал своему возрасту: красное обветренное лицо, покрытое сеточкой морщин, широкие скулы, тяжёлая нижняя челюсть. Одни его глаза, тёмные, напоминающие колодезные провалы, смотрели остро и незамутнённо. – Редко встретишь вашего брата в наших краях. Я не видел Ходящих почти сорок лет.

- Рад, что смог произвести на вас впечатление, - спокойно сказал я. – А я вот никогда не видел жрецов давно забытых, проклятых богов.

Он никак не показал, что мои слова хоть чем-то удивили или задели его.

- Обратная Сторона - удел проклятых и падших, Ходящий. Ты пришёл из Внешнего мира, верно?

Настала моя очередь сохранять невозмутимое выражение на физиономии.

- Зачем вам всё это? – негромко спросил я, положив руки на гарду меча. В любой момент я был готов превратиться в смертоносный стальной ураган. – Что толкает пожилого уважаемого человека мирной достойной профессии нырять в это дерьмо? Зачем? Для чего вам всё это? Зачем вы убили детей, выросших у вас на глазах? Ради чего? Силы? Власти над животными? Я не пойму вас, честно. Войны прошлого давно закончены. Культ Зеймуса уже как сотни лет предан забвению. Чего вы хотите? Я не понимаю… Ваше время давно ушло. Даже на Обратной Стороне старые боги умирают.

- Ты не знаешь, о чём говоришь, мальчик, - Волот устало покачал головой. Пронзительные молодые глаза в упор смотрели на меня. – Когда-то я построил здесь мельницу… Я был моложе тебя в те годы. Но уже тогда я знал, чего хочу от жизни. Я знал, в чём состоит моё призвание. А знание собственного предназначения намного упрощает жизнь в целом… А для чего живёшь ты, Ходящий?

Я скрипнул зубами. Хотите - верьте, хотите - нет, но меня точно кто-то сглазил. Иначе как объяснить тот факт, что каждый встречный поперечный в последнее время так и норовит дать мне пару уроков «за жисть»? И чего они все лезут мне в душу? И этот ходячий анахронизм туда же!

- Смысл вашей жизни, насколько я понял, заключался в том, чтобы убивать невинных детей и приручать опасных отвратительных тварей. Достойно, ничего не скажу. Бог, которому вы поклонялись, был бы доволен вами. Ничего, что я говорю о вас в прошедшем времени?

- Я понимаю, что ты хочешь убить меня, мальчик… Я вижу жажду убийства в твоих глазах, слышу в голосе. Твой меч уже отведал крови моих несчастных друзей.

Видит бог, как мне хотелось поскорее проткнуть этого старого ублюдка, насадив на клинок, как кусок шашлыка на вертел. Но я не хотел его убивать, предварительно не «расколов» по полной программе. Уж больно много для меня непонятного происходило здесь. А важная достоверная информация уж точно облегчает дальнейшую жизнь.

- Чего вы ждали все эти годы? – я сделал неопределённый жест рукой, охватывая раскинувшееся вокруг искрящееся под светом звёзд снежное полотно. – Вы сгубили одиннадцать ребятишек ради власти над двумя занюханными вильмарфами?

- Вильмарфы были мне нужны как верные слуги. Он отлично подходили для моих целей. Никто не мог их увидеть, если они не хотели…

Так-так, быстро же он понизил подручных от «друзей» до «слуг»!

- Но я ждал все эти годы, пряча от окружающих унаследованный от деда дар не для того, чтобы у случайно оказавшегося в наших краях Ходящего родились подобные вопросы. Ты много не знаешь, мальчик. И не понимаешь. Ты просто не видишь! Ты слеп в своём стремлении сделать мир лучше!..

Я чуть не рассмеялся. Во загнул! Это он обо мне, что ли?

- Я унаследовал знания древних. Я знаю то, о чём просвещённые учёные умы Больших Городов могут лишь догадываться. Грядёт буря, мальчик. И ты всего-навсего песчинка, стоящая у неё на пути. Посмотри под ноги. Что ты видишь? Снег, тысячи снежинок. Ты снежинка, Ходящий. И против бури тебе не устоять.

- Я убью вас, Волот. Думаю, это желание вы сразу прочли в моих глазах.

- Да. Ты силён и дерзок, мальчик. Ты полон ярости и пламени. Я уже стар, и не мне тягаться с тобой. Я бессилен против Ходящего. У меня нет магии. И я смертен, как всё сущее. Всё, что я могу, так это повелевать животными. И неважно, что они уже многие годы, как мертвы.

У меня предательски дёрнулось веко. А вот с этой минуты поподробней, пожалуйста. Какие ещё, мать его, мёртвые животные? Я немедля сомкнул пальцы на рукояти меча. Мельник, не двигаясь, насмешливо смотрел на меня. На моём затылке зашевелились волосы.

В следующий миг окружающий нас снег взорвался мириадами искрящихся снежинок.

Я заворожено наблюдал, как тысячи тысяч снежинок, кружась, взлетали вверх, на высоту, почти вдвое превышающей мой рост, и медленно осыпались обратно на землю. Внезапно я оказался в центре снегопада, а сугробы вокруг меня продолжали взрываться, выбрасывая новые тысячи и миллионы кристалликов замёрзшей воды. Это было даже красиво. Смертельно красиво.

Я почти не видел Волота. Нас разделала стена летящего в обоих направлениях снега. Я невольно отступил на шаг назад, потрясённо оглядываясь. Рукоять меча словно прилипла к моим ладоням. Клинок дрожал, требуя битвы. Но сражаться было не с кем. Я стоял, осыпаемый снегом и чувствовал себя одураченным простачком. Я отказывался понимать, что происходит. Я ощущал дуновение, едва уловимые отголоски доселе невиданной мною магии, но я не мог понять её природу. Жрец Зеймуса спокойно стоял, едва различимый на фоне неиствующей вьюги. Он не предпринимал абсолютно никаких действий.

Когда я уже решил идти к нему и положить конец разыгравшейся снежной буре, раздался громкий треск, словно лопались камни и ломались деревья. Вслед за снегом ввысь взметнулись куски чёрной промерзшей земли, как будто кто-то рвался из скрытых под снегом недр наружу. Потом из разверзшихся десятков провалов появились ОНИ. Те, кого мельник призвал из края вечного сна. Из-под земли, разрывая снег, выползали десятки мёртвых и, бог знает, когда погребённых животных. Мне моментально стало жарко. Я вспомнил слова Волота «когда-то я построил здесь мельницу…». Теперь мне стало понятно, почему именно здесь! Старый негодяй устроил своё логово на месте бывшего скотомогильника!

Снегопад прекратился, взрыхлённая земля успокоилась. Поле вокруг меня выглядело так, словно его перепахали несколько раз плугом. Меня обступили без малого несколько дюжин забитых свиней, овец, быков и даже лошадей. Мёртвые животные смотрели на меня алыми бездушными глазами, попирая копытами перемешанный с землёй грязный снег. Я приказал себе захлопнуть пасть и прекратить таращиться на восставших из мёртвых зверей. Не скрою, подобного мне видеть не приходилось. Жрецу забытого бога удалось меня порядком удивить. Вот уже не думал, что им без разницы, какими животными управлять. Выходит, они способны оживить пролежавшие под землёй незнамо сколько лет очищенные до костей трупы.

Я смотрел на всех этих свиней и быков и только диву давался, как они не рассыпаются. Дело в том, что меня окружала целая армия скелетов. Какая магия заставлял их кости держаться вместе? Без сухожилий, мышц, связок? Тем не менее, скелеты достаточно уверенно стояли на всех четырёх конечностях и даже не думали распадаться на запчасти. На миг мне показалось, что я очутился в животноведческом музее. И только горящие алым огнём глаза зверей показывали, что в белеющих в сумерках звёздной ночи костяках поселилась странная, противоестественная, но жизнь. Забавно, но почему они СОБРАНЫ? По идее, все эти восставшие из мёртвых животины должны были быть порубленными на кусочки, пущенными на колбасу и отбивные! Как все эти кости исхитрились вновь соединиться в скелеты?

- Познакомься с моими питомцами, Ходящий! – крикнул мне Волот, отойдя на почтительное расстояние. Теперь нас разделяла цепь оживших скелетов. – Я вдоволь подкормил эту землю. Невинная кровь пробудила их и они готовы повиноваться мне. И даже смерть бессильна что-либо сделать с проявлением высшей воли Зеймуса! Убейте его, мои маленькие. Отомстите ему за то, что вас, беззащитных, убивали ради голодного брюха. Воздайте ему должное за железные крючья и разделочные ножи, за содранные шкуры и отрубленные головы!..

Я почти не слушал тот возбуждённый бред, что нёс Волот. Всё моё внимание было сконцентрировано на мёртвых животных. Скелеты кабанов, овец, лошадей, все как один повернули в мою сторону выбеленные временем черепа, их алые глаза вспыхнули. Впервые я увидел в них проявление хоть какого-то чувства, и это мне сильно не понравилось. Эти твари смотрели на меня так, словно я один был виновен в их гибели. И они собирались отплатить мне сторицей за все понесенные на деревянных плахах страдания. Короче, полное сумасшествие.

Без какой-либо команды или понукания примерно три дюжины скелетов домашних животных с поразительной для стародавних трупов скоростью ринулись на меня. Полубезумный хохот старого жреца сопровождал их молчаливую жуткую атаку.

Я покрепче упёрся ногами в снег, пытаясь нащупать подошвами сапог землю, и поднял меч. Костяная лавина с грохотом рассыпавшейся по столу коробки с домино налетела на меня. И через мгновение я смог убедиться, что шестифутовый двуручный меч - самое оно в схватке с подобными чудовищами. Я размахивал воющим в морозном воздухе клинком как веслом, без всяческих финтов и ухищрений. Я орудовал благородным оружием, как крестьянин косой. От моих широких взмахов не было спасения. Тяжёлый, бритвенно острый меч крушил черепа и кости в труху. Не знаю, как именно жрец поднял этих зверей из могил, но наложенные на мой клинок чары оказались более чем эффективными.

При попадании, смертельном для обычного животного, меч разрушал поддерживающую в зверях подобие жизни древнюю магию, и тогда поражённый скелет беспомощно рассыпался. Я вращал мечом, нанося мощные размашистые удары, отсекая черепушки и дробя кости. Проще всего было управиться с быками. Несмотря на значительные размеры, они были медлительны и, толкаясь, мешали себе же. Я ловко уворачивался от острых рогов, и хлёсткими ударами разваливал быков на куски. А вот с овцами и свиньями было посложнее. Низкие вёрткие твари несколько раз сбивали меня с ног. И лишь благодаря изрядной ловкости мне удавалось раз за разом вскакивать на ноги, и снова и снова наносить удары.

Я бил, колол, пинал их ногами. В тот час я был не воином, а бойщиком. Не скажу, что это было легко. От постоянных передвижений я взмок, как покоряющий горную вершину альпинист. Мне приходилось постоянно двигаться. Изначально выбранная тактика застыть на одном месте не оправдала себя. Меня бы просто смяли числом. Самыми опасными противниками оказались лошади. Четыре скелета лихих рысаков принесли мне массу неприятностей. Проклятые твари вставали на дыбы и ловко молотили меня копытами. Раз или два я получил болезненные удары в грудь и плечо, отчасти смягчённые кожаным плащом и толстым свитером. В конце концов, мне удалось отсечь одной лошади голову. Меня окатило оползнем рассыпавшихся костей. Я чуть замешкался и тут же меня сзади по подлому, прямо-таки по-свински ударили под ноги. Не удержавшись, я упал на колени, сминая снег, перекатился в сторону, и на длину вытянутой руки нанёс удар, перерубая сбившего меня коварного хряка на две половинки.

Оставшаяся тройка жеребцов едва не превратила меня в мясной фарш. Уж не знаю, каким чудом мне удалось убраться из-под вонзающихся в снег копыт, но, видимо, в тот момент Боги были на моей стороне. Я вскочил на ноги и бросился в сторону мельницы, разрывая дистанцию. Я бежал по рыхлому снегу, с мечом в руке, а за мной на всех парах неслась жуткая свора скелетов давно умерших животных. Мокрые от пота волосы прилипали ко лбу, плащ крыльями развивался за мной.

Добравшись до мельницы, я не стал нырять внутрь. Всё это безумие должно было закончиться здесь и сейчас. Восставших из мёртвых зверей оставалось ещё немало, а мне надоело играть с ними в салочки. Долго так продолжаться не могло. Я с размаху воткнул меч в землю рядом с собой и упёрся спиной в намёрзшие доски, поворачиваясь лицом к набегающей волне костяных чудовищ. Хвала духам, что они молчат. Представляю, какой дикий гвалт подняла бы вся эта шайка неупокоённых, обладай они голосовыми связками. Визг, ржание, хрюканье, мычание, блеяние! Да я бы точно свихнулся. Я опустил руки на пояс, крепко сжав рукояти двух пистолетов.

Это было последнее средство обороны. Я никогда не рассматривал огнестрельное оружие, как наступательное. Изрыгающие убийственный огонь пистолеты были моим тщательно скрываемым секретом и главным козырем в борьбе против, подчёркиваю, любого обитателя Обратной Стороны. На Обратной Стороне порох не горит. Я уже упоминал об этом. Ничего не стоит пронести сюда из внешнего мира любой, какой душе угодно, ствол, начиная от револьвера и заканчивая гранатомётом. Но вот незадача – ни одно оружие, работающее на основе химической реакции пороха и его производных, здесь не действует. Порох не горит, взрывчатка не детонирует. Мне было доподлинно известно, что ведущие чародеи и алхимики бились над решением этой задачи, но всё впустую. На Обратной Стороне даже фейерверков не бывает.

Мои же пистолеты, сделанные по образу однозарядных пистолетов восемнадцатого - девятнадцатого веков, но с более усовершенствованной и современной системой спусковых механизмов, несли в себе патроны, начинённые порохозаменяющей смесью. Это вещество горело не хуже пороха и прекрасно выполняло свою работу. Заинтригованы? Как-нибудь расскажу, это совершенно отдельная и особенная история….

Ладно, я не к месту отвлёкся. Лязгающая сухими челюстями орава скелетов неотвратимо надвигалась. Десятки алых глаз осветились злобной радостью, копыта зарывались в снег, рога нацелились на меня. Я извлёк уже заряженные и готовые к бою пистолеты и взвёл курки. Пистолеты были гладкоствольными, рассчитанными на патрон шестнадцатого калибра. Два заполненных крупной картечью патрона были готовы в любой момент вырваться на свободу. Когда расстояние между мною и жаждущими моей смерти тварями сократилось до жалких десяти футов, я вскинул пистолеты и разом нажал на спусковые крючки.

Жахнуло на славу. В тишине глухой морозной ночи звук выстрелов раскатистым громом взлетел к звёздам. Два заряда произвели в рядах напирающей нежити просто опустошающее воздействие. Картечь с диким визгом выкосила почти всех. Металлические шарики вперемежку с рубленым серебром играючи пробивали твёрдые черепа и перешибали самые толстые кости. Атака зверей захлебнулась. Во все направления полетели осколки костей и позвонков. Я торопливо прикрыл глаза рукавом плаща. Когда я вновь посмотрел, истоптанный снег передо мной усеивали сотни костей. От шайки воскресших животных не осталось и следа. Отчасти повезло одной паршивой овце. Она стояла, бессильно зыркая на меня красными глазками. Она недосчиталась нескольких рёбер и правой задней ноги. Я убрал пистолеты, подхватил меч, шагнул к ней и оборвал её посмертные мучения.

Обойдя останки второй раз умерших зверей, я не спеша направился к стоявшему в отдалении мельнику. Странный малый. Видел же, что победа осталась за мной. У него ещё было время убежать, но он им почему-то не воспользовался. Ещё одна подлянка заготовлена? Сомневаюсь. Думаю, что больше жрецу Зеймуса некем управлять… А сам по себе он мне не противник. Но тогда почему он не бежит?! Опять ловушка?..

Я подошёл к нему, и устало опёрся о тяжёлый меч. Стоило признаться, что схватка с зомби-скелетами порядком вымотала меня. На заснеженной окраине Подлесья трещал жгучий мороз, но мне было жарко. Я чувствовал себя таким же старым, как и спокойно встретивший мой суровый взгляд закутанный в меха Волот.

- Я не буду больше ни о чём тебя спрашивать, - буднично сообщил я ему. – Я просто перережу к чертям собачьим твою глотку и спокойно пойду спать. Думаю, до утра мне удастся вздремнуть несколько часиков. И поверь, спать я буду спокойно.

- Я уже стар и немощен, мальчик. Я пожил своё, - Волот улыбнулся. Я видел, что он пытается показать, насколько безразличен к смерти. Жрец отчаянно храбрился. Но его в одночасье поблекшие глаз говорили об обратном. В его глазах появилась обречённость загнанного в угол зверя. Чтобы он там мне не говорил, умирать ему определённо не хотелось. – Думаю, не много чести в убийстве беспомощного старика, не способного оказать должного сопротивления Ходящему!

- О чём это ты? – я удивлённо изогнул бровь. – Я ни словом не обмолвился о чести. Для меня убить тебя, это значит хорошо выполнить свою работу. Я не люблю оставлять дела незавершёнными. Оставь я в живых такую гниду, как ты, и моя работа будет неоконченной. Ты прав, в убийстве беспомощного старика нет чести. Как и не было её в смерти невинных детей!

Волот не спел даже отшатнуться. Мой меч пропел в темноте заунывную песнь и без сопротивления смахнул с плеч голову жреца. Из обрубка шеи тугим фонтанчиком ударила кровь, постояв секунду, обезглавленное тело рухнуло навзничь. Я посмотрел на упавшую мне под ноги голову. Тёмные глаза мельника навечно застыли в вопросительном недоумении.

Я не стал рубить Волота на куски и поджигать. Он был не из тех, что способны восстать после смерти. Обладая немалой силой над животными, способный призвать их себе на службу из мира, находящегося за гранью возможного, сам жрец был вполне обычным человеком. В нём не было магии. Одно лишь зло и оставшаяся нераскрытой загадка. После смерти этот страшный в своих непонятных таинственных помыслах и поступках человек оставил несколько открытых вопросов. В последнее время количество загадок на мою душу стало расти в угрожающей геометрической прогрессии. Впору начать их коллекционировать…

Я вытер клинок о плащ Волота и, понурив голову, поплёлся к деревне. Победа над жрецом забытого бога не прибавила мне ни удовлетворения, ни радости. Откровенно говоря, хотелось надраться вдрызг. Толку, что я отправил его к праотцам? Смерть старого ублюдка ничего не меняла в жизни тех, кто остался на этом свете. Я не смог вернуть выплакавшим от горя глаза матерям их детей. Одиннадцать ребятишек погибли потому, что один недоносок решил поиграть в великого волшебника. Они погибли, дав силу своему убийце. Дети оказались частью какого-то непонятного, извращенного плана.

Я шёл, погружаясь по колено в сугробы. Мороз страстно целовал моё лицо. Я шёл, не поднимая головы. И я думал о том, что убив старого жреца, я так и не отомстил за смерть несчастных детей. Возможно… Возможно, что я лицемерил, жалея исключительно одного себя.

_____________________________________________________________

Староста Кромвель выслушал мой рассказ с окаменевшим лицом. Мы засиделись с ним на кухне у жарко натопленной печки с парой крепкого тёмного пива. Я видел по печальным глазам Кромвеля, что он ожидал более хороших новостей. Держу пари, они с женой думали, что я не только разберусь с нечистью, но и приведу за собой хоровод целых и невредимых детей. Я жестоко разочаровал их обоих. Глядя в пылающее жерло печки, я подумал и о том, что мы с утра отправимся дальше, а старосте придётся отчитываться перед сельчанами о проделанной мною работе, о том, что Подлесью требуется новый мельник. И о том, что надежды родителей исчезнувших детей были напрасны.

Отхлебнув из кружки, я поздравил себя с тем, что сижу на своём месте и не занимаю чужое. Я никогда ни за кого не отвечал. Максимум, что я мог себе позволить, это сохранить жизнь вверенного мне клиента. Остальное было чревато расстройством нервной системы. Сейчас… Сейчас, как мне кажется, у меня бы язык не повернулся сказать, что Вита для меня всего лишь очередной клиент. Корин вообще был отдельной темой для разговора. Сам не знаю, но я как-то изменился в последнее время. Стал мягче, что ли, терпимее. Или просто я выпил слишком много пива. Я одним глазком заглянул в опустевшую пивную кружку.

Староста, поняв намёк, тут же добавил из кувшина ароматного напитка. Я сделал глоток и вытер с усов пену. Бриться я пока не собирался. Во-первых, так теплее, а во-вторых…. Во-вторых, не хочу казаться суеверным (что абсолютно глупо на Обратной Стороне) но вот сдам Виту на руки растроганному папаше, получу причитающееся и только тогда возьму в руки бритву.

- До сих пор не могу поверить, что среди нас завелась такая гнусь, - тихо сказал староста. Он встал с протёртого кресла, подбросил в печку дубовый чурбачок и сел обратно. – Волот жил отшельником, ни семьи, ни детей, но он был… Он для всех был добрым человеком! Выглядел таким, по крайней мере. Никто, и я, в том числе, и заподозрить не могли, что наш мельник окажется причастным к этой чертовщине! Подумать только, жрец Зеймуса у нас под боком, а я ничего не видел... Я не увидел его.

- Вы и не могли его увидеть, - успокоил я старосту. – Волот ничем не отличался от вас или любого другого человека. Он не носил личины, не наводил мороков… А воздействие на разум вильмарфами является их врождённой физической особенностью. Совершенно никакой магии.

- Вы уверены, что с ним покончено?

- На сто процентов. Я бы вам посоветовал, как рассветёт, отправить к мельнице надёжных людей, прибраться и навести порядок. Мельницу лучше сжечь, а новую построить в другом месте. Дождитесь из Города заклинателей. Пусть проведут на скотомогильнике обряд Очищения.

- Бойню убрали оттуда почти сто лет назад, ещё при моём деде… Никогда бы не подумал, что старые, зарытые в землю кости животных натворят столько бед. А что нам делать с телом Волота? Тоже сжечь? Или оставить заклинателям?

- Сожгите вместе с мельницей и трупами вильмарфов, - не раздумывая, сказал я. – Бережённого бог бережёт.

- Никогда не слышал такой поговорки, - Кромвель поднял на меня слезящиеся глаза.

- Она из далёких отсюда мест. С моей родины, - я решительно отставил недопитую кружку. Пожалуй, хватит. Мне не хотелось вставать с гудящей головой. Пиво в Подлесье варили знатное, от двух-трёх кружек захмелеешь. Пора заканчивать нашу приватную беседу. – То, что случилось в вашей деревне, пахнет очень нехорошо, мастер. Можно сказать, отвратительно воняет. У Волота был некий конкретный план, понимаете? Он неспроста столько лет таился, выжидая непонятно чего. И он-таки дождался. А я не смог понять, чего именно. Я бы на вашем месте постарался тщательно обыскать его дом… Авось найдёте что-нибудь интересное. И поторопитесь это сделать до прибытия заклинателей. Эти ребята не отличаются аккуратностью. Я бы и сам порылся в его вещах, но у меня времени в обрез. Так то…

Мы поднялись на ноги. У меня ещё было время, чтобы добраться до отведённого мне угла и поспать часиков пять. Кромвель осторожно откашлялся. Я мрачно уставился на него:

- Не хочу казаться невежливым в чужом доме, староста, но мне бы хотелось отдохнуть. Без обид.

- Сколько мы вам должны? – Кромвель избегал смотреть мне в глаза.

Я смерил его внимательным взглядом. Крепкий, совсем ещё не старый седой дядька. Но я видел, что весть о смерти ребятни сильно ударила по нему. Он как-то весь осунулся и постарел сразу лет на десять.

- Когда прибудут заклинатели, скажите им, что я не называл своего имени. И ещё… Я был один. Вы не видели моих спутников, ни девчонку, ни пацана. И никто не видел.

Староста поджал губы и протянул мне руку. Я, улыбнувшись, пожал его твёрдую сухую ладонь. Всё было понятно без слов. Иногда благодарность выражается в молчании. Звучит двусмысленно, но понимайте, как хотите.

- Этот мальчик, Корин… Он ваш сын? – внезапно спросил Кромвель. Я мысленно чертыхнулся.

- Не думал, что настолько старо выгляжу… Должно быть, всё дело в бороде. Нет, мастер, Корин мне не сын. Хотя, не скрою, я бы и хотел иметь такого ребёнка как он. Когда-нибудь. Возможно, в другой жизни. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

- Почему вас называют Молотом Ведьм, Эрик? – староста впервые назвал меня по имени. – Я много слышал о вас. И вы мне представлялись несколько… иным человеком.

- Выше ростом? – пошутил я. С моими шестью с половиной футами я нависал над Кромвелем, как мачта.

- О вас говорят, что вы достаточно жёсткий человек.

- Разве я показался вам размазнёй?

- Я не о том… Говорят, что вы не испытываете эмоций. Но я вижу, что вы совсем не такой. У вас доброе сердце, Эрик Кроу.

- С чего вы взяли? – я порядком опешил. Кромвель с ходу записал меня в добряки, что совсем не соответствует истине.

- Я отец троих детей, - с достоинством и гордостью ответил староста. – И я видел, как вы смотрели на своих юных друзей. Так моя жена смотрит на Анну. Так смотрю я. И так смотрите на них вы.

- Эй-эй-эй, мастер Кромвель, эти несносные короеды НЕ МОИ! – я сам удивился, каким испуганным прозвучал мой голос. – Вы просто много не знаете.

- И не хочу знать. Это не моё дело, - староста пожал плечами. – Но запомните мои слова. Из людей с такими глазами как у вас, получаются очень хорошие отцы. Спокойной ночи, Ходящий.

Кромвель развернулся и пошёл в свою комнату, оставив меня на кухне у пылающей печки с пылающим лицом. Я закрыл глаза. Как же хорошо, что нас никто не слышал!

_____________________________________________________

С первыми лучами поздно взошедшего холодного солнца мы покинули злополучную деревню. Подлесье осталось позади, вместе с благословившей нас женой старосты и её супругом. Кромвель сердечно распрощался с нами, шепнув напоследок, что не забудет о моей маленькой просьбе.

Миновав верстовой камень, мы вышли на широкую проторенную дорогу, загибающуюся вдоль заснеженных полей и ведущую на запад. Наш бесконечный путь вот-вот должен был закончиться. По моим расчетам к вечеру мы увидим стены Города Погибших Королей. Нам светило солнышко, было относительно тепло, не более трёх градусов мороза, мы разжились свежими припасами, выспались, отдохнули (даже я), были полны сил и оптимизма. Некоторое время мы шли молча, я по центру, мои малолетние приятели по бокам.

Каждый из нас думал о своём. Не знаю, что было на уме у Корина с Витой, но я уже прикидывал, на что потрачу вырученный гонорар. Дельце выпало не из самых лёгких и вознаграждение должно соответствовать затраченным усилиям. Наверняка папаша Стормвуд не будет возражать против небольшого бонуса за непредвиденные проблемы в придачу к основному куску пирога. Поверить не могу, всего через каких-то несколько часов я избавлюсь от этой несносной девчонки! Я поднял лицо к ярко сияющему солнышку на синем, без единого облачка, небе и блаженно зажмурился. Благодать!

- Такое ощущение, что по этой дороге всю ночь взад-вперёд носились машины, - заговорила Вита, глядя под ноги. – Снег как будто прикатан, утрамбован.

- Мы идём по одной из основных, ведущих к городу дорог, - пояснил я. – Тут постоянно носятся курьерские кареты, пассажирские дилижансы, ходят обозы с продовольствием и товарами. Выходит, что ночью по дороге проехал целый караван…. Признаться, я бы предпочёл идти другим путём, но выпавший снег смешал мои планы. Мы бы просто загрузли, выбрав другую, менее оживлённую и людную дорогу. А я хочу уже сегодня добраться до места встречи с твоим отцом.

- Понятно, - сказала Вита, стараясь не смотреть на меня. Я подозрительно поглядел на приунывшую девушку. Переглянулся с Корином, тот в ответ на мой недоумевающий взгляд лишь пожал плечами. Впрочем, видок у него был не лучше, чем у Виты. Такая же постная унылая физиономия. Да они что, сговорились вдвоём испортить мне настроение? Я почувствовал, что начал свирепеть.

Не замедляя шага, я отрывисто бросил:

- Вита, в чём дело? Скажи на милость, что за траурное выражение лица? Я тебя что, на убой к людоедам веду?

- Нет…

- Ты что, не хочешь встретиться с родителями?

- Хочу…. И нет.

- Что, ма… Хм, что это значит – «нет»?

Я с раздражением уставился на плетущуюся рядом девочку. Вита упрямо вздёрнула подбородок и, глядя вперёд себя, сказала:

- Я боюсь, Эрик. Я просто-напросто сильно боюсь.

Я осекся и мрачно поджал губы. Корин встревожено запыхтел, привлекая моё внимание. Но я и без его предупреждающих гримас всё понял, не дурак. Я ободряюще улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла не слишком кривой, и мягко тронул Виту за руку.

- Эй, ты что, глупая? Чего ты боишься? Радоваться надо! Скоро ты окажешься дома, за стенами Города, в уютном отцовском гнёздышке, где шик и блеск, где нет и сотой доли тех неприятностей, что выпали нам за время пути. Ты окажешься в полной безопасности, окружённая заботой и вниманием. Твоей самой большой проблемой будет, какой наряд выбрать на ближайший бал-маскарад!

- Мне бы такие проблемы, - поддакнул Корин. Юноша старался придать своему голосу твёрдость, а взгляду жёсткость. У него глаза были красными, как панцирь у варённого рака. Не знаю, что он делал всю ночь, но выглядел он помято. Уже начал, дурачок, лить слёзы по Вите?

- Того и боюсь, - Вита раздражённо пнула носком сапога подвернувшийся сугроб. Вверх взметнулась снежная, переливающаяся на солнце бриллиантами, крошка. – Я боюсь встречи с ними. Я же никогда их не видела! Ну… по крайней мере, не помню этого, я же была совсем маленькой, когда… Когда они оставили меня.

Я не знал, что ей ответить. Будет просто замечательно, если мне удастся получить награду и свалить до того, как Вита узнает, что её мама давно умерла. Чёрт, да девчонка меня в жизнь не простит, я останусь в её памяти закоренелым лжецом. Ведь с моих слов выходило, что её мать жива! И Вита греет эту мысль в своём сердце, взращивая дочернюю любовь к женщине, что дала ей жизнь. И когда Вита узнает, что учится любить умершего много лет назад человека… Я уже говорил, что ощущаю себя последним негодяем?

- Ты пойми, Вита, у них были на то свои причины… Мир политических интриг очень жесток и не прощает ошибок… Я уверен, что в тот момент они пеклись исключительно о твоей безопасности.

- Ты думаешь?

- Да, - я выдержал пронзительный взгляд огромных чудных глаз. Ей хотелось, чтобы я ответил именно так. Хотя, кто его знает… Может, Стормвуд и вправду был поставлен в настолько жёсткие рамки, что ему пришлось пойти на это нелёгкий шаг? Скорее всего, он будет для девочки неплохим отцом. И у неё начнётся хорошая жизнь. Я лично очень надеялся на это. Я то и дело ловил себя на том, что, чем ближе конец нашего совместного путешествия, тем больше я начинаю переживать за Виту. Я и хотел как можно быстрее избавиться от неё, и волновался, как она будет жить дальше, без моей опеки и защиты. Я понял, что в своих противоречивых желаниях окончательно запутался. Чёрт. Да я уже и не знал, чего я больше хотел!

- Я как-то говорила тебе, что уже люблю их, - сказала Вита. Она немножко замялась. – Я не лгала. Знаешь, что самое страшное?

- Что?

- Что я разочарую их. Я же самая обычная девчонка! Посмотри на меня. У меня даже друзей настоящих, как я теперь поняла, не было. У меня скверный характер и я часто бываю стервой. Неужели я ИМ понравлюсь?!

- Перестань наговаривать на себя! Что ты такое несёшь? – горячо запротестовал Корин, опередив меня. – Ты… Ты самая лучшая из всех!..

Поняв, что сболтнул лишнее, Корин прикусил язык и быстро отвернулся. Вита одарила его на изумление благодарным взглядом и сказала:

- Я боюсь, мальчики. Теперь вы знает, чего. И я ни хрена не могу поделать со своим страхом.

Я замедлил шаг, крепко обнял за плечи и прижал к себе. И в этот самый момент я понял, как же мне будет не хватать её, этой взбалмошной, отчаянно храброй, несговорчивой, нахальной пигалицы.

- Признавшись в своём страхе, ты одержала первую победу над ним. Ты очень сильная, Вита. Оставайся такой и впредь. И всегда живи своим умом. Не слушай других. У тебя одной хватит мозгов с запасом на целую роту.

- Это прощальное напутствие? – печально улыбнулась она, посмотрев мне в глаза. Я виновато моргнул.

- Тебе решать.

- Я буду скучать по тебе, Эрик, - внезапно дрогнувшим голоском произнесла она. – Я никогда не забуду тебя…

У меня ком встал в горле. Я деревянно улыбнулся, а у самого сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Ох, как же я ненавидел себя в ту минуту. И я забыл ей сказать, чтобы она никому не верила. Особенно тем, кто говорит, что всё будет хорошо.

Часть 8

Город Погибших Королей, один из Великих, иногда называемых просто Большими, городов Обратной Стороны. Столица государства людей и оплот тамошнего подобия демократии. В Городе спокойно, без излишних дрязг и сор уживались и люди и нелюди. Говоря о последних, речь, конечно, идёт о дружелюбных роду человеческому существах. Или, по крайней мере, способных находить компромисс в щекотливых ситуациях. Я где-то читал, что население Города Погибших Королей на данный момент составляло почти миллион человек, не считая прочих существ. Весьма солидная цифра даже по меркам нашего мира. На Обратной Стороне Город считался мегаполисом.

Здесь, за высоченными несокрушимыми станами процветали закон и порядок. Здесь вы могли безмятежно засыпать в своём личном доме, не опасаясь, что наутро вы проснётесь от запаха дыма или с ножом у глотки. Здесь вы могли купить в магазине свежего мяса без боязни, что под видом свинины вам подсунут вырезку из горного тролля или кого похуже. Здесь же вы исправно платили налоги и были вправе рассчитывать на относительно справедливый суд и защиту стражей правопорядка. И наконец, здесь можно было гулять до поздней ночи по ярко освещённым многочисленными фонарями улицам, зная, что не подвернёте ноги на разбитой брусчатке, а на голову вам не будет лить как из ведра. Городской Совет заклинателей и дорожники исправно трудились, каждый внося свою лепту, будь то вовремя подсыпанная щебёнка или могучие чары, разгоняющие сгустившиеся над городом снеговые тучи.

В Городе располагался главный и неоспоримый институт власти – Союз Четырёх, куда входили избранные голосованием Бароны. Бароны вершили судьбы простых обывателей. Они управляли жизнью Города и сопредельных человеческих территорий на Обратной Стороне. Бароны командовали армией, издавали указы, накладывали вето на непонравившиеся им законы. Союз Четырёх был последней инстанцией в процедурах рассмотрения самых щекотливых вопросов. Они были богами Города Погибших Королей. И Джулиус Стормвуд, отец Виты, метил в кресло одного из этих богов. Престарелый Керк Озарик доживал последние дни и согласно всем прогнозам наиболее вероятным кандидатом на его место был и остаётся мастер Джулиус. К сожалению, ничего не мог конкретно сказать о так внезапно появившемся на политическом небосклоне Рихарде Вернере, сопернике Стормвуда. Но я сильно сомневался, что эта тёмная лошадка имела шансы нокаутировать такого тяжеловеса, как Джулиус.

- Почему он называется Городом Погибших Королей? – спросила меня Вита. – Название очень красивое, но для меня совершенно непонятное. Разве раньше вместо Союза Четырёх была монархия? Когда-то этими землями правили Короли, да?

- Точно никто не знает, - задумчиво сказал я. – Город очень древний, его стенам не одна тысяча лет. Среди жителей Города уже сотни поколений, как не осталось никого, кто застал бы его зарю. Да, когда-то, давным-давно здесь властвовали короли. По крайней мере, так гласит одна из наиболее правдоподобных легенд…

- И что же с ними случилось? – перебивая меня, жадно спросила девочка.

- Я думаю, что в городских архивах до сих пор хранятся исторически документы, проливающие свет истины на дела давно минувших дней. Однако мы вынуждены опираться на одни лишь мифы и домыслы. Так вот, согласно самой достоверной легенде, когда после поражения в Великой Войне силы Хаоса были выброшены за пределы Внешнего мира сюда, на Обратную Сторону, повелители легионов заложили первые камни Великих Городов. Тогда Города просто назывались Городами, но командующие армиями Хаоса назвали себя Первыми Королями. У вампиров, оборотней, колдунов и простых низших Тёмных была своя иерархия, но люди везде оставались людьми. На верху власти должен, обязан быть Король.

Город людей строился долго, не один десяток лет. За это время корона успела побывать не на одной голове. Всё закончилось, когда была возведена последняя крепостная башня. Или по стечению обстоятельств, или виной тому была какая неизвестная причина, но завершение строительства Города совпало с таинственной смертью последнего Короля. После череды взаимных обвинений противоборствующих семей, вспыхнувшей гражданской войны и потоков крови, общими усилиями было решено упразднить монаршую власть, и поделить управление между четырьмя наиболее достойными людьми, выбранными честным голосованием другими достойнейшими. В результате всеобщего безумия последние наследники правящей династии были убиты, а название намертво прилипло к городу…

- Чему ты улыбаешься? – с подозрением покосилась на меня Вита. Я неопределённо пожал плечами.

- Тому, насколько могут быть одинаковы люди, крошка. Запомни, если хочешь, чтобы тебя уважали, забудь о различиях. На Обратной Стороне люди такие же сволочи, как и во Внешнем мире.

- Ты меня здорово утешил, Кроу! – фыркнула Вита. – Хочешь сказать, что мне придётся жить среди негодяев?

- Я хочу предупредить тебя, что бы ты была готова к любому сюрпризу и ни для кого не делала скидок, принцесса. Ты дочь без пяти минут барона. И при любом раскладе тебе придётся дотронуться д этой грязной и вонючей штуки под названием политика. И тебе нужно будет очень постараться, чтобы твои пальчики остались целыми и чистыми. Ты никогда не должна забывать, что за внешним благолепием и лоском может таиться гнусная мерзость, а за самой располагающей улыбкой коварный оскал...

- Тебя ждёт замечательный мир, Виточка, волшебство и чудеса! – передразнила меня девчонка. – Не припоминаешь, чьи это слова, а?

- Мои, - не стал отпираться я и сбивчиво пробормотал: – Вита, пойми, я не лгал тебе… Ты будешь жить, как принцесса, у тебя будет всё, а мир Обратной Стороны и вправду полон чудес, о которых я не успел тебе рассказать, но которые ты непременно увидишь!.. Просто ты должна…

Она взяла меня за руки развернула лицом к себе, обрывая мой бессвязный лепет.

- Признайся, что просто ты беспокоишься за меня, Кроу. Что тебе так же нелегко будет расстаться со мной, - её большущие глаза с самым серьёзным выражением сверлили меня. Я выдерживал её взгляд, сколько мог, пока не опустил голову. – Я успела тебя неплохо изучить, Эрик… И я не лгала, когда говорила, что не забуду тебя. Я буду скучать.

Она провела ладошкой по моей заросшей густой чёрной щетиной щеке. Её пальцы были холодными на морозе.

- Я знаю, - сказал я. Разумеется, я знал это! Когда Вита поймёт, что я её частично обманул, когда она узнает, что её мама умерла, она меня точно не забудет.

_______________________________________________________

Мы приблизились к высоченным стенам Города Погибших Королей уже в сумерках. Небо набросило над нами серо-чёрное, утыканное прорехами ранних звёзд, сплошное покрывало, ткнула наугад надкушенным кругляшом луны. Мороз вновь взялся за нас в полную силу, снег громко скрипел под ногами. Мы выдыхали клубы пара и кутались в тёплые плащи.

- Если здесь постоянно так холодно, то я, пожалуй, поверну назад, - пыталась шутить Вита. – Не будешь возражать против моей компании?

- Надо спросить у Корина, - поддержал я нервничающую девушку. – Ты как, приятель, смотришь на то, что вот прямо сейчас взять, плюнуть на всё, да и развернуть лошадей пока не поздно? Рванём все вместе куда-нибудь, где климат помягче, и гори оно всё синим пламенем…

Корин возбуждённо вскинул голову. На краткую долю секунды в его глазах загорелась надежда, что я на самом деле предлагаю то, что думаю, и чего ему хочется больше всего на свете. Надежда вспыхнула и погасла. Юноша увидел мои плотно сжатые губы, и мрачно смотревшие из-под упавших на лоб волос тёмные глаза.

- А-а-а… Ну да, хотел бы, конечно… То есть, я бы не возражал, если бы мы втроём, ну…

- Звучит так, словно ты предлагаешь нам заняться групповым сексом! – негодующе фыркнула Вита, колюче посмотрев на паренька. – Ты вообще, что ли?..

Ничего не знавший о распущенности подростков Внешнего Мира Корин обиженно умолк. Я спрятал кислую улыбку. Последние шутки и последние пререкания. Совсем скоро мы расстанемся с Витой. Я надеялся, что навсегда. Так будет лучше для всех: и для неё, и для тихо страдающего Корина, и для меня. Этим утром, когда Вита деликатно отлучилась в кустики по неотложным девчачьим проблемам, он робко спросил у меня, как часто я бываю в Столице, и много ли у меня там работы. Я сразу раскусил нехитрую уловку юноши. Он хотел спросить, сможем ли мы в дальнейшем пересекаться с Витой. Жадно выпытывающий у меня секреты ремесла умный толковый паренёк был готов бросить всё и бежать за Витой, куда глаза глядят. Даже самые страшные и ужасные тайны Ходящих меркли перед чарами этой коротко стриженной большеглазой несовершеннолетней (ничего не забыл?) девчонки. И я, Молот Ведьм, был бессилен что-либо тут сделать.

Мы стояли под стенами Города Погибших Королей, неловко смотрели друг на дружку и вымученно пытались шутить. Честно сказать, настроение у меня было неважнецкое. И даже величественное зрелище раскинувшегося на наших глазах колоссального города не добавляло радости. Я уже бывал здесь и всё это видел. Меня было не удивить могучими крепостными стенами, монументальными башнями и рвущими вечернее небо тонкими шпилями. Но Вите и Корину зрелище Города было в новинку. И они стояли рядом со мной, благоговейно задрав головы и разинув рты.

Город Погибших Королей раскинулся на невероятном по размеру плато, разрастаясь внутри стен исключительно ввысь. Некоторым зданиям города могли позавидовать высотки Внешнего мира. Город окружала двойная зубчатая стена, сложенная из громадных каменных блоков, испещрённых временем и непогодой. Стена надёжно вот уже тысячи лет защищала обитателей города от опасностей Обратной Стороны. От утоптанной у подножья стен земли до макушек гигантских зубцов было добрых сто футов, а крепостные башни, охватывающие город по периметру через равные промежутки, взлетали ещё выше. Стены разбегались от центральных ворот в противоположные стороны, насколько хватало глаз, заключая город в почти правильное кольцо.

Мне было известно, по меньшей мере, о наличии семи ворот, через которые можно было попасть внутрь огромного города. И это не принимая во внимание множество скрытых в толстенных стенах тайных калиточках, о существовании которых знали лишь избранные. К коим я не относился, кстати. Зато я знал, что в городе есть сразу четыре действующих межпространственных и восемь проходных Порталов (один из которых, правда, работал только в одном направлении). Для широкой общественности их число было сокращенно ровно вдвое.

На фоне темнеющего неба высились десятки и сотни шпилей, башен и могучих донжонов. Город страдал гигантоманией. В его каменной суровой утробе можно было встретить здания размером со средние замки. Роскошные дворцы соседствовали с готически строгими башнями, многоэтажные дома с занимающими целые кварталы гостиницами и конюшнями. В Городе Погибших Королей само собой имелись неблагополучные районы, злачные местечки для «плохих парней» и «падших женщин», но совсем не было трущоб. В этой обители власти и становище силы не терпели нарочитую бедность. Даже самый бедный дом был каменным и крытым черепицей. Город бурлил непрекращающейся ни днем, ни ночью жизнью. В его водовороте кипел без малого миллион жизней, бился миллион сердец. И при этом Город не имел ничего общего со средневековыми аналогами Внешнего мира, когда о местонахождении крупного города можно было догадаться по раздающейся с наветренной стороны вони сточных вод и льющихся по улицам нечистот. В городе Погибших Королей вам никогда не выплеснут ведро с помоями на голову и не столкнут в вырытый посреди площади нужник.

Город Погибших Королей во многом был иллюзией для тех, кто жил вне стен. Мечтой, к коей многие стремились, запретным плодом для бедолаг, обречённых до конца дней влачить жалкое существование. Город был сродни большому красивому спелому яблоку.

Я догадывался, что внутри румяной оболочки скрывается мерзкая гнильца, что в самой сердцевине давно завелось гнездо с червями.

Я был здесь дюжину раз и мне всегда казалось, что Город таит в себе много больше, о чём принято судачить на рыночных площадях. Я не верил ему. Город Погибших Королей представлялся мне проклятым местом. Он был полон чудес, роскоши, блеска, богатств и достатка. Но я никогда не забывал, что он стоит на земле Обратной Стороны, отравленной дыханием Хаоса многие тысячи лет назад.

В Город Погибших Королей мы проникли через самые маленькие и неприметные ворота, выходящие на восток. Я торопился успеть до захода солнца, когда мощные створки ворот сомнутся, запечатывая стену, а следом опустится кованая решётка из толстых стальных зачарованных прутьев. Ворота выглядели маленькими по сравнению со своими собратьями по городской стене. А так они вполне могли бы служить и центральным ходом в любом из родовых замков.

Из города и в город почти непрерывно текла струйка вечно спешащих и торопящихся людей. Десятки ног ступали по укатанному снегу, скрипели рессоры телег, храпели тягловые лошади, пощёлкивали бичи. Сумерки оглашались гомоном самых разных голосов. У Корина при виде прущих в ворота людей глаза полезли на лоб. Держу пари, что мальчишка посчитал, будто мы попали в час пик. Происходящее под стенами наверняка показалось ему библейским столпотворением. Что бы он сказал, увидев, сколько народу ежедневно входит через главные ворота?

Мы влились в жидкий поток из пропахших потом, кожей и стужей человеческих и животных тел. Вита опасливо покосилась на облезшую клячу, запряжённую в крытую полотняным навесом повозку. Лошадка ответила Вите флегматичным взглядом большого карего глаза и пренебрежительно фыркнула. Я аккуратно подтолкнул девчонку вперёд. Она оглянулась. Я возвышался над ней как башня. Вита настойчиво искала в моём взгляде поддержку. Я на миг смежил веки и шепнул одними губами – иди, иди, не бойся. Вита поняла меня и зашагала в ногу с обтекающей нас разношёрстной толпой. Я не отставал от неё ни на шаг, Корин пыхтел мне в спину.

Нас остановили у самого входа. Теряющаяся в сгустившейся тьме каменная стена нависала над нами скальным утёсом. Сбоку от распахнутых настежь ворот притулилась добротная, ярко освещённая караулка, где постоянно несли дежурство с полдюжины городских стражников. В данном случае, помимо нелёгких будней по охране города, служивые исполняли обязанности таможни. От их намётанного цепкого глаза не мог ускользнуть ни один ломаный медяк. Мы послушно ожидали, пока тощий, с опухшим как с перепоя лицом сержант со всем тщанием нас изучит. Он сверлил нас тяжёлым взглядом раскрасневшихся глаз и для пущей значимости держал ладонь на рукояти пристёгнутого к поясу меча. Видимо пытался понять, сколько с нас можно сдрючить за беспрепятственный проход в Город. Общего прейскуранта для гостей столицы не существовало.

- Цель вашего визита? – неожиданно зычным голосом спросил сержант, дыхнув на меня чесночной колбасой. Хорошо, хоть не перегаром.

- Семейные хлопоты, сержант, - я старался улыбаться как можно искренне. – Вот эти два обалдуя - мои племянники. Хочу показать им Город.

- Бывал уже у нас? – стражник посмотрел на Виту, но спрашивал меня.

- Приходилось, - односложно ответил я, начиная беспокоиться. Обычно процедура прохождения ворот протекала намного быстрее, ограничиваясь тарифной платой. Начальник караула вскользь посмотрел на Корина и вновь задержался на Вите. Определённо, он принял её, с короткими взъерошенными волосами и в штанах, за симпатичного мальчишку.

- Совершеннолетние?

- Да куда там, они ещё недостойны называться мужчинами.

- Тогда с вас один солвин и два медяка.

Я достал из внутреннего кармана плаща мелкую серебряную монетку и щелчком отправил в загребущие лапы стражника. Тот никак не показал, что удивлён столь крупной, почти вчетверо превышающей запрашиваемую суммой.

- Я не мог тебя раньше видеть, приятель?

- Возможно, - я больше не улыбался. – Мне приходилось бывать здесь.

Не знаю, догадывался ли он, что я вешаю ему лапшу на уши, но вопросов он больше не задавал. Посторонившись, сержант пропустил нас, на прощание пожелав приятно провести время. Пока я не передам Виту с рук на руки, никто не должен знать, кто мы и кто я. Обжёгшись на молоке, дуют на воду. Я был готов дуть на стылый осенний воздух.

Мы миновали двух вооружённых алебардами стражников и вошли под свод проложенного в стене тоннеля.

- Господи, какой же ширины эта стена? – поразилась Вита, рассмотрев далеко впереди дрожащий свет фонарей.

- Я как-то замерил её шагами ради любопытства, - признался. – Получилось ровно сорок шагов.

Корин восхищённо присвистнул.

- Невероятно! Я не могу себе представить тарана, способного разрушить эти стены. А в твоём мире, Эрик, есть что-нибудь подобное?

- На ум приходит только Китайская стена, - хмыкнул я, ускоряя шаг. В тесном пространстве, в этом каменном мешке, сдавленный со всех сторон тысячами тонн древнего гнёта, я чувствовал себя неуютно. В заполнившем тоннель полумраке я видел лучше всех и ни разу не оступился. Я заботливо поддерживал Виту за локоть, и постоянно следил, чтобы Корин не отстал. Я ничего не мог с собой поделать. Ещё совсем недавно я думал, что стоит нам добраться до города и все мои тревоги улетучатся, как разлитый на солнце спирт. Но всё происходило с точностью, да наоборот. Я всё больше и больше начинал нервничать. Моё продравшее глаза после недолгого сна шестое чувство что-то неразборчиво бурчало. Я пока плохо разбирал, что именно, но явно ничего хорошего.

Выйдя на другой стороне стены, мы оказались внутри Города. Я дал моим спутникам минутку, чтобы прийти в себя и осмотреться. Схватив Виту за руку, я повёл её вглубь громадного, гудящего как рассерженный пчелиный рой, человеческого муравейника. Вите оставалось только подчиниться мне. Она и не пыталась освободиться от моей руки. У приглушенно ахнувшей девочки появились другие заботы. Её внимание взял штурмом Город Погибших Королей.

Мы шагали по выложенной отполированными миллионами ног булыжниками мостовой. В Городе было теплее, чем за стеной и почти не было снега. Заклинатели погоды постарались на славу. Вита тотчас скинула с головы капюшон. Я беспрекословно надвинул ей его обратно. Расходящиеся концентрическими кругами улицы были чистыми и подметёнными, расчищенными от просочившегося сквозь защитные чары снега. Мы бегом пересекли широкую дорогу и поднялись на тротуар. По дороге проносились конные всадники и тяжёлые маршрутные дилижансы. Это была восточная окраина города, самая немноголюдная и тихая. Встреча с посредниками Джулиуса Стормвуда должна была состояться неподалёку от ворот, в конце квартала Ветров. Согласно заранее оговорённым Сэмом условиям, начиная с десятого числа в течение месяца нас круглосуточно ожидали в неприметной таверне под названием «Копчёный гусь». Именно туда я обязался доставить Виту, получить расчёт и торжественно раскланяться.

Повсеместно, на стенах, над дверями горели светильники и факелы, с высоких, выросших вдоль улицы столбов подмигивали масляные фонари. По тротуару безостановочно сновали десятки людей. На нас никто не обращал внимания. Вита во все глаз смотрела на каменные, увенчанные вычурными флюгерами и молниеотводами, крытые черепицей дома. На некоторых были установлены потемневшие от времени каменные горгульи, вывалившие из раззявленных клыкастых пастей длинные зыки. Крылья каменных чудовищ навеки застыли за могучими спинами. Вита смотрела в ярко освещённые глазницы аркообразных окон, она любовалась мощью камня и яростным полётом резких очертаний углов и фронтонов. Вита жадно впитывала эстетику цивилизованной изнанки Обратной Стороны, архитектуру Города. Она была дочерью этого мира. И он начинал бурлить в её венах.

- Нам далеко? – нахохлившись, как взъерошенный воробей, Вита посмотрела на меня. Страх и волнение в её глазах разбавило нетерпение. Вита одновременно и боялась, и жаждала встречи с родителями. Точнее, родителем, Джулиусом Стормвудом. Но она-то думает, что помимо отца, наконец-то увидит и свою настоящую мать! Эх, мать-перемать, я совсем сник. Ответил, едва шевеля губами:

- Это рядом, скоро придём.

- Насколько рядом?

- В самом конце улицы Ветров. Нам осталось пройти примерно полмили.

- Красиво звучит – улица Ветров. Знаешь, Эрик, а мне начинает нравиться Обратная Сторона.

Не сбавляя шага, я вяло похлопал в ладоши. Хлопки затянутых в кожу перчаток рук потонули в шуме погружающегося в ночь города.

- Браво, я давно ждал этих слов. Поверь, принцесса, не пройдёт и нескольких дней, как ты с головой окунёшься в новую жизнь. Ты забудешь боль и слёзы, что тебе пришлось вынести. В своей новой жизни ты не будешь знать, что такое нужда и страдания. И ты забудешь всё прошлое, как дурной сон. Я вижу по твоим загоревшимся глазам, что ты начинаешь дышать воздухом Города Погибших Королей в унисон. Ты проникаешься его жизнью, слушаешь биение его сердца. Ты чувствуешь себя дома…

Вита неожиданно ошпарила меня разъярённым взглядом. Я невольно споткнулся на ровном месте и опять подумал о сглазе. Что-то слишком много я в последнее время спотыкаюсь и, судя по всему, ошибаюсь.

- Ты ошибаешься, Эрик Кроу! – подтвердила мои догадки девочка. Она выплёвывала слова, словно те обжигали её пухлые губы. – Ты так и не понял, что не всё в мире измеряется критериями твоей обострённой мании собственного величия. Ты что, думаешь, что всегда прав? Что всегда знаешь, что нужно делать? И тебе и мне, и всем остальным? Ты и вправду думаешь, что способен понимать мысли других людей? А вот и фиг тебе! Ни хрена ты не понимаешь! И в людях ты разбираешься ничем не лучше меня! Откуда тебе знать, что я буду делать через несколько дней? С чего ты взял, что я забуду свою прошлую жизнь и тех, кто занимал в ней далеко не последнее место?!.

От её бешенного словесного напора я растерялся. Не зная, что ответить, я стыдливо ускорил шаг, не желая более встречаться с разгневанной девушкой глазами. Почему-то в девяти случаях из десяти, наша совместная игра в гляделки заканчивалась моим полным поражением.

- Мне кажется, что ты не совсем поняла, что хотел сказать Эрик, - попытался защитить меня Корин. – Он и не утверждал, что знает всё на свете! Но ты и сама могла сто раз убедиться, что Эрик зачастую оказывается прав там, где остальные лишь мутят воду.

- Это ты сейчас пытаешься мутить воду! – накинулась на паренька Вита. – Впрочем, от тебя я ничего другого и не ожидала! Вы оба самые настоящие балбесы и идиоты! Придурки ненормальные… Вы сами так ничегошеньки и не поняли!..

Вита чуть не плакала, её взгляд поджаривал мне затылок. Я с трудом нашёл в себе силы не оборачиваться. Мы отделились от людского потока, в котором на нас не обращали не малейшего внимания и свернули за угол. Здесь совсем не было прохожих и вдвое меньше горело фонарей. Таверна «Копчёный гусь» выглядывала из сумрака через четыре дома от нас.

- Я тоже буду скучать по тебе, Вита, - сказал за моей спиной Корин. Я вторично споткнулся на ровном тротуаре. Кажись, Корин сейчас подписал себе смертный приговор.

- Что ты сказал? Я не понимаю, что ты там себе возомнил, но хочу сказать, что по ТЕБЕ я точно скучать не собираюсь! Это ж надо такое ляпнуть…

- Мы пришли, - буркнул я, останавливая дальнейшую грызню. – Заткнитесь оба и не мешайте мне работать.

«Копчёный гусь» был приземистым, расползшимся как черепаха двухэтажным строением из тесаного камня. Над входом висела бронзовая табличка с довольно живописным изображением упитанного гуся на подносе в окружении гарнира из яблок и грибов. Я толкнул оббитую железом массивную дверь и вошёл внутрь. Мои притихшие подопечные не отставали от меня.

Внутри таверна ничем не отличалась от множества других. В глубине полутёмного зала жевало ужин несколько посетителей. Я подошёл к барной стойке и кивком подозвал тучного лысеющего здоровяка. Опоясанный белым передником бугай, сощурив маленькие заплывшие глазки, склонился над затёртой до блеска столешницей. Я достал из внутреннего кармана ощетинившуюся сколами половинку золотой марки. Вита и Корин, затаив дыхание, наблюдали за нашими манипуляциями. В подозрительных глазах хозяина таверны ничего не изменилось. Он молча выудил из недр широких штанов свою половинку монеты. Мы состыковали их. На глазах изумлённых подростков две половинки сплавились в одно целое. На стойку упала абсолютно целая, без малейшей трещинки золотая марка. Сложное заклинание, призванное определить подлинную личность владельцев половинок монеты, сработало должным образом.

- Второй этаж, комната четырнадцать, - негромко сказал здоровяк, смахивая монету огромной волосатой лапищей. – Вас ждут.

Ни говоря более не слова, я выразительно посмотрел на Виту. В тот момент она показалась мне до того славной и дорогой моему сердцу, что аж дыхание перехватило. Да что же это со мной происходит?

- Пойдём, Вита. Пора, - я сглотнул и сурово продолжил. – Корин, тебе придётся обождать здесь. Закажи поесть и выбери место поприличней…

- Это ещё почему? Я тоже пойду с вами! – Корин обиженно смотрел на меня. Я шикнул на него и досадливо скрипнул зубами. Да что же ты так орёшь, дурачок…

- Корин, ты останешься внизу, понял? Я не шучу. Наверх пойдём мы вдвоём с Витой. На встрече, кроме нас и нанимателей, никого не должно быть из посторонних.

Корин вспыхнул, как утренняя заря. Я поздно понял, что зря произнёс последнюю фразу. Никого из посторонних. Для Корина, наверно, не было более обидных и неприятных слов. Он посмотрел на меня так, словно я его предал. Разгоревшийся в его глазах огонь потух. Я был готов расстрелять себя. Боги, да что же это я вытворяю?! На конкурсе «Испорти отношения с друзьями» я бы гарантировано занял первое место. Вита права – я идиот.

- Вита, пойдём, - я протянул ей руку. Мне было очень жаль мальчишку. Он чуть не боготворил меня, а я сейчас буквально ткнул его лицом в грязь. Я изо всех сил старался сохранить невозмутимость. Я не должен был демонстрировать свою слабость. Только не здесь, не в этом месте. Я должен был довести дело до конца.

Девушка испепелила меня взглядом. Моя ладонь тщетно сжимала пустоту, руки Вита мне не подала. Она первой вступила на скрипучую ступеньку ведущей на второй этаж лестницы.

- Я готова.

Я проследовал за ней, не оглядываясь на оставшегося внизу Корина. Я знал, что я увижу, стоит мне обернуться. Я бы увидел разочарование, злость, тоску и боль, прописанные на мальчишеском лице. Такое лицо я видеть не хотел.

Поднявшись на второй этаж, мы с Витой прошли по тёмному, погружённому в сонную тишину коридору. Девочка инстинктивно жалась ко мне, словно позабыв о возникшей было неприязни. Она привыкла, что я всегда защищал её, вот и теперь она по привычке была готова спрятаться за мою спину… Я грустно улыбнулся, мне будет недоставать её присутствия за спиной. Мои тылы будут обнажены.

Остановившись напротив двери с прибитым номером «четырнадцать», я вежливо постучал. Моё чуткое ухо уловило стук каблуков по деревянному полу - кто-то подходил к двери. Я невозмутимо одёрнул плащ. Вита пыталась выглядеть такой же невозмутимой, как я, но у неё плохо получалось. Девочка нервно переминалась с ноги на ногу и суетливо осматривала себя. Так и захотелось дать ей зеркальце и расчёску, честное слово. Она провела внезапно задрожавшей рукой по густым чёрным волосам. Бедняжка дико волновалась. Наверняка думала, что за дверью её ожидает отец собственной персоной. Я, впрочем, сильно в этом сомневался. Стормвуд чересчур важная птица, чтобы обходиться без посредников. И тут же подумал, а окажись я на его месте, как бы поступил я? Самолично примчался бы за родной дочерью, которую не видел шестнадцать лет, или же прислал на встречу доверенное лицо?

Дверь бесшумно отворилась, приглашая нас внутрь. Я первым преступил порог, оставляя Виту за спиной. То, что нам открыли, даже не поинтересовавшись, кого это там черти принесли, вовсе не говорило о беспечности обитателей комнаты. Наоборот, подобное поведение свидетельствовало об исключительной уверенности в собственных силах.

Сразу за дверью я столкнулся нос к носу с высоким, под стать мне, плечистым детиной в дорогом камзоле, с полуторным мечом на простой кожаной перевязи. Он внимательно изучил меня цепким колючим взглядом голубых глаз. Я изучал его. Помимо стати, он выделялся жутковатым шрамом, тянущимся через всю правую щёку от глаза до гладко выбритого подбородка. Мне этот детина показался крайне опасным человеком. Несмотря на дорогой камзол и более подходящие лорду сапоги, меч он носил определённо не для парадных церемоний. В ножнах у него был настоящий боевой клинок, а не изукрашенная золотом и каменьями игрушка.

- Мы долго вас ждём, Ходящий, - пророкотал Шрам. – Заходите.

И всё, ни торжественных фанфар, ни салютов. По-моему, Вита была разочарована. Мы послушно двинулись за ним вглубь комнаты. Я сразу отметил задёрнутое непроницаемой шторой окно и приглушенный свет пары ламп. У жарко натопленного камина, в кресле, протягивая руки к огню, сидел ничем не примечательный парнишка лет двадцати пяти, одетый в коричневый балахон. Он с любопытством посматривал в нашу сторону. У него было открытое дружелюбное лицо и длинные, до плеч, волосы. Моё зрение Ходящего позволило различить окружающую молодого человека мощную ауру дремлющей Силы. Этот мальчик был магом, и не из самых последних! Теперь понятно, откуда эта беспечность. Они узнали о нашем появлении, когда мы только входили в таверну.

В центре комнаты нас встречал последний из посредников. Мне он сразу не понравился. И не потому, что я доверяю своей интуиции и что он выглядел самым опасным из всех трёх. Нет. Было в нём что-то, чего я никак не мог понять. Я неплохо разбирался в людях, а дар Ходящего позволял видеть иных буквально насквозь. Но этот… Этот был полностью закрыт от меня. Я смотрел на него и ничего не мог о нём сказать. А неизвестное пугает вдвойне. Что-то во мне свербело, что этот хмырь очень, очень непрост, и я не видел причин противиться этому предположению.

Он был среднего роста, тонок в кости, с благородным породистым лицом и пронзительным взглядом. Определённо дворянин в чёрт знает каком поколении. Изящные кисти рук, аккуратно подстриженные бородка и усы, светлые волосы. Он был одет в чёрный, расшитый серебристыми узорами дублет и брюки для верховой езды. И никакого оружия. Он был красив и знатен, и наверняка пользовался большим успехом у дам. Я бы не дал ему больше тридцати лет, почти мой ровесник. Но я выглядел рядом с ним угрюмым лохматым волком. Мне же он напоминал комнатную ухоженную собаку. Собаку, готовую на всё ради хозяина и способную больно укусить.

Светловолосый красавчик радостно улыбался. Но в его серых глазах царил равнодушный холод. Он плевать на нас хотел. Единственное, что его интересовало, так это удачное завершение сделки. Хм, в этом плане он не слишком отличался от меня…

- Добров пожаловать в Город Погибших Королей, господин Кроу! Рад вас приветствовать, леди Стормвуд. Позвольте представиться – Августо Морне.

Он подошёл к нам, пожал мне руку и поцеловал тыльную сторону ладошки слегка прибалдевшей от такой учтивости Виты. Она обескураженно смотрела то на меня, то на него, словно пытаясь взять в толк, кто из нас троих леди Стормвуд. Что ж, привыкай, маленькая баронесса, положение в обществе не терпит панибратства.

У изящного и хрупкого на вид Морне оказалась на удивление крепчайшая хватка. Я сам не жаловался на недостаток силы в руках, но этот хмырёныш, не достающий мне и до подбородка, заставил меня по-другому взглянуть на его тонкие пальчики.

- Простите за столь скромную и неподобающую для гостей остановку, но обстоятельства накладывали на нас определённые ограничения. Вы проходите, присаживайтесь. Не желаете по бокалу вина? Я заготовил самое лучшее, Кантонское, урожая девятилетней давности. Или леди Стормвуд предпочитает иные напитки?

«Леди Стормвуд» в синем двубортном пальтишке, джинсах и ботинках, с короткими, вечно взъерошенными волосами, немного боязливо опустилась в свободное кресло и беспомощно посмотрела на меня. Я невозмутимо проигнорировал приглашение Морне и остался на ногах.

- Леди Стормвуд ужасно устала и хотела бы как можно скорее оказаться дома, - я был сама учтивость. – Да и я, если честно, сильно спешу.

Шрам занял удобную позицию и входной двери и обменялся с отогревающим руки чародеем понимающими взглядами. Морне, усевшись напротив Виты, поднял на меня холодные как лёд глаза:

- Я понимаю вас, господин Кроу. Наверняка у вас уйма важных и не терпящих отлагательств дел. Работа прежде всего, уважаю таких людей. Настоящие профессионалы. Что ж…

Он полез во внутренний карман дублета.

- Вы превосходно справились с возложенной на вас миссией. Юная леди Стормвуд выглядит просто восхитительно. Я первым тороплюсь засвидетельствовать её неотразимую красоту… Господин Кроу, позвольте поблагодарить вас за проделанный труд. Мы ничуть не сомневались в ваших способностях. Ваша репутация оправдана более чем успешно.

Красавчик выудил из кармана жёлтый конверт и протянул мне. Я снял с руки перчатку, взял конверт и неторопливо надорвал его. Внутри оказался плотный листок, тиснённый гербами и печатями. Банковский чек. Я прошептал под нос заклятие, позволяющее распознать фальшивку. Я не сомневался в порядочности Джулиуса Стормвуда, но бережённого бог бережёт. По листку бумаги пробежала видимая только мне зелёная волна. Подлинный. Абсолютно платёжеспособный настоящий банковский чек на весьма солидную сумму в пятьдесят тысяч золотых марок. Больше чем я заработал за последние пять лет. Крупные деньги, даже за вычетом процентов Сэму.

Я аккуратно сложил чек пополам и спрятал за пазухой. Кивнув снисходительно поглядывающему на меня Августо, я демонстративно заложил большие пальцы за ремень. Всё это время притихшая как мышка Вита сидела без единого движения. Её высокий чистый лоб избороздила озабоченная морщинка, полные губы сжались в подобие строчки. Вита продолжала нервничать. Я, не скрою, тоже. Вроде бы я первым должен был запеть от счастья, схватить деньги и раскланяться… Ан нет. Что-то продолжало надёжно удерживать меня на месте. Через несколько секунд я понял, что глаза всех трёх посредников Стормвуда настороженно устремлены на меня. Они не понимали, почему я ещё стесняю их и без того небольшую комнату. Вита смотрела на меня так, словно тоже этого не понимала.

- Вы доставите Виту в родовое поместье Стормвудов? – спросил я, опережая открывшего было рот явно озадаченного моим поведением Морне. – Прямо сейчас, не ожидая утра? Ведь к дому Стормвуда путь неблизкий…

- Ну конечно. Мы немедля спускаемся вниз, садимся в экипаж и отправляемся к господину Стормвуду. Я… Позвольте, Кроу, в чём, собственно, проблема? Вы свою часть сделки выполнили. У нас к вам нет ни малейших претензий. Вы отлично поработали, повторюсь. Если в дальнейшем возникнет надобность в ваших услугах, мы знаем, как связаться с вашим агентом. Не извольте беспокоиться о леди Стормвуд, Ходящий. Мы сумеем позаботиться о ней не хуже вас.

Вита что-то неразборчиво пробормотала. Она не ожидала такого поворота. Наверняка в представлении девочки встреча с родителями должна была происходить при несколько иных обстоятельствах. Уже одно то, что отец отправил встречать её тройку не слишком располагающих к доверию типов, настораживало. Я видел по её личику, как она встревожилась. И что, разве я мог оставить её в такую минуту?

Это было против моих устоявшихся принципов. Против правил моей работы. Это было нарушением контракта. Но я ничего не мог с собой поделать. Я глубоко вздохнул, и, решившись, негромко сказал:

- Я остаюсь. Пока Вита лично не увидит отца, я никуда не уйду. К поместью Стормвудов мы поедим все вместе, одной дружной компанией.

- Ходящий, вы забываетесь, - дал о себе знать чародей. У молокососа был немного гнусавый высокомерный голос. – Мы – люди Джулиуса Стормвуда. У нас строгие предписания, и мы не можем отойти от них. Вы лезете на рожон, Кроу. Что на вас нашло? Вы получили свои деньги и больше мы вас не держим. Дверь вон там. Генрих любезно проводит вас к лестнице.

А они тут все с норовом. Шрама, значит, зовут Генрихом. Он как бы невзначай положил широкую ладонь на рукоять меча. Я пожал плечами:

- Я понимаю, что вы всего лишь исполняете чьи-то приказы. Но не думаю, что Стормвуд будет возражать, узнав, что я чересчур беспокоюсь о безопасности его дочери. Вы так не считаете, Морне?

Судя по кислой породистой роже Морне, он так не считал. Августо резко встал с кресла. Вита тоже поднялась, с вызовом глядя на него. Девочка пока молчала, но я догадывался, чего стоит её терпение.

- Господин Кроу, вы начинаете создавать нам э-э-э… Проблемы, да, Винченцо? Хочу заметить, что ваше поведение недопустимо.

- Ну так выгоните меня, - я нагло усмехнулся. Я стоял в центре комнаты и имел неплохую перспективу. Я мог отразить атаку одновременно с трёх сторон. С четвёртой меня ожидало зашторенное окно, но и вероятных противников было всего трое.

- Кроу, что вы пытаетесь продемонстрировать своим ребячеством? – кажется, Морне был искренне удивлён. – Неужели вы думаете, что нам составит трудность вытолкать вас взашей? Я бы уже давно отдал соответствующее распоряжение, но не хочу устраивать неприятную сцену на глазах леди Стормвуд. Или вы думаете, что способности Ходящего добавят вам преимущества в схватке с человеком, входящим в десятку лучших фехтовальщиков Города Погибших Королей, и чародеем третьего ранга?

О как. Генрих, оказывается, у нас мастер меча. Что ж, значит, я не ошибся, оценивая его как очень опасного противника. А вот заявление о третьем ранге молодого Виченцо заставило меня по-новому взглянуть на него. Учитывая, что всем волшебникам, состоящим в Гильдии, присваивают согласно заслугам, ранги, третья ступень была серьёзным аргументом. Обычно чародеи третьего ранга куда более зрелые мужи, чем сидевший у камина парнишка. Особо талантливый самовыродок, что ли?

И самое интересное было в том, что о себе Морне не сказал ни слова. Он продолжал оставаться тёмной лошадкой. Я лениво поскрёб чёрную бороду.

- Вы сами заявляли, что наслышаны о моей репутации, Морне. Неужели вам недостаточно слухов? Хотите увидеть меня в деле?

- Я бы не возражал! – запальчиво воскликнул молодой колдун. – Августо, позволь мне вышвырнуть этого нахала за дверь!

- Сынок, ты знаешь, чем волшебники отличаются от ведьм? – ласково спросил я у него. Винченцо побагровел.

- Кроу, вы вынуждаете меня согласиться с моим другом, - Морне, набычившись, смотрел на меня. – Боюсь, даже присутствие юной дамы не остановит меня от…

- Прекратите! – звонкий голос Виты резанул по ушам. Она вскочила на ноги и гневно уставилась на оторопевшего Морне. – Прекратите немедленно, слышите меня? Морне, я хочу, чтобы вы тот час усмирили своих цепных псов и прекратили оскорблять Эрика. Он едет с нами. Ясно? Эрик Кроу отправится с нами к моим родителям и точка. Я так хочу и не желаю больше это обсуждать!

Я невольно улыбнулся. Полные страсти и силы слова девушки пролились бальзамом на мою душу. Ай да умница ты моя! Нет, принцесса, ты не пропадёшь. Обратная Сторона ещё склонится перед тобой. Она стояла, выпрямившись во весь рост, с гордо вскинутой головой и не спускала с Августо распалившихся глаз. И Морне, с его ястребиным взором, спасовал. Он поднял вверх руки в примиряющем жесте. Я перевёл дух. Здорово, Морне не обратил должного внимания на слова Виты.

- Слова истинной леди. Винченцо, захлопни рот, ты глупо выглядишь. Генрих, спустись, пожалуйста, вниз и распорядись подать дилижанс. А вы, Кроу… Не знаю, что заставляет леди вставать на вашу защиту, но я не смею идти против дочери Стормвуда. Решено, вы едете с нами.

- Он мой друг, - внезапно сказала Вита.

- Позвольте? – Морне вопросительно улыбнулся.

- Эрик – мой друг, - пояснила Вита. – Именно поэтому и поедет с нами.

У меня сжалось сердце.

_____________________________________________________

К таверне подогнали средних размеров незатейливого вида дилижанс. Никаких усиленных рессор, мягкого кожаного салона, открывающихся окон, обычная пассажирская кабина с жёсткими лавками и грязными шторками на дверцах. Дилижанс тянула пара мощных поджарых жеребцов. Кони были добротные, на этом экономить не стали. При всей внешней неказистости экипаж мог развивать по отличным мощеным дорогам Города Погибших Королей приличную скорость.

Внутри кабины с трудом уместилась наша дружная компания: я, Вита, Корин, Морне, Генрих и задиристо поглядывающий на меня Винченцо. Я прекрасно видел, что молодой чародей только ищет повод, чтобы сцепиться со мной. Наверняка в глубине души он умоляет своих богов предоставить ему такую возможность. Не дождёшься, дружок, я буду вести себя настолько прилично, насколько смогу. А выдержка у меня закалённая.

Морне, вникнув в суть моих притязаний, стал более покладист и уступчив. Немалую роль сыграла и твёрдость юной баронессы. Вита заставила светловолосого щёголя относиться к себе как к самостоятельной личности, а не приведённой за ручку неказистой испуганной девочке. Августо не подал и виду, что его чем-то покоробило властное обращение Виты, он даже не спорил по поводу присоединившегося к нам Корина. Ну не мог же я бросить мальчишку одного в таверне, когда наше затяжное приключение продолжалось? А начистоту, я просто хотел дать ему возможность ещё немного побыть рядом с Витой. Пусть. Эдак я немного реабилитируюсь в его глазах за свои резкие необдуманные слова.

Мы ехали в поскрипывающем дилижансе, прижавшись в прохладной кабине друг к дружке. Все молчали. Августо о чём-то размышлял, откинувшись на жёсткую спинку сидения и прикрыв глаза. Генриху вовсе всё было пофиг, пока мы не угрожали его приятелям. Он сидел у окна и, отодвинув шторку, смотрел на проносящийся снаружи освещённый фонарями и факелами ночной город. Надутый как сыч, Винченцо кутался в балахон, время от времени бросая на меня вызывающие взгляды. Я молча улыбался одним губами, теша себя картиной вылетающего из экипажа на полном ходу волшебника третьего ранга.

Корин не спускал с Виты тоскливых глаз. Девочка же нащупала в темноте салона мою руку и крепко её сжала. Её тонкие хрупкие пальчики заметно дрожали. Я ободряюще сжал её руку. Нормально, всё будет нормально, девочка. Последний рывок и ты в дамках.

Моё чутьё Ходящего никак не желало успокаиваться. Оно недовольно ворчало, словно пёс, у которого стянули под носом сахарную кость, где-то зарыли, а он всё не может её отыскать. Я тайком несколько раз доставал Охотничий камень. Но амулет хранил полную безмятежность. Ни малейшего всполоха в его тёмных недрах. Я едва ли не впервые задумался, сможет ли достаточно сильный колдун блокировать магические способности камня? В Городе Погибших Королей было полно волшебства, как светлого, так и тёмного. Не в одном только Городе Магических Искусств обретались чернокнижники. По идее, охотничий камень давно должен был налиться алым цветом. Внутри городских стен он был бесполезен, как гончая с простуженным носом. Но я не в первый раз был здесь и камень частенько тревожно светился, показывая, что вокруг полно разлитой в воздухе Тьмы. Сейчас же он упрямо спал, словно все обитатели столицы внезапно стали святыми. Странно. Мы ведь по-прежнему на Обратной Стороне!

Мы ехали долго. Покачивающаяся кабина дилижанса убаюкивала. Скоро Вита негромко засопела у меня под боком. Корин не спал. В сумраке мерцали его настороженные глаза. Пареньку, как и мне, было не по себе. Он сидел, как на иголках. И не в одной задремавшей Вите было дело…

- Скажите, Кроу, сколько раз вы бывали во Внешнем мире? – завозившемуся на скамье Августо удалось застать меня врасплох. – Обратная Сторона сильно отличается от мира Творца?

Я ответил не сразу. Морне со скуки хочется пообщаться или же он затеял понятную ему одному словесную игру?

- Люди везде одинаковы. Негодяев хватает по обе стороны Границы. Но ТАМ больше праведников.

- К сожалению, я не отношусь к особам, в чьих венах течёт Кровь первых Королей, и я не могу ХОДИТЬ. Знаете, я всегда завидовал таким, как вы, Кроу.

- Неужели?

- Я не лгу, поверьте! – Морне даже повысил голос. Он закинул ногу на ногу и сцепил холёные пальцы на коленке. – Я с детства мечтал обладать даром Ходящего, но увы, я всего лишь обычный человек с Обратной Стороны. Самое забавное в том, что большинство обывателей и не подозревает о существовании Изначального мира, откуда всё и пошло… Ходящие, избранные аристократы, имеющие даже самое отдалённое родство с первыми Полководцами Хаоса, Иные существа - Светлые, Тёмные, все вы можете жить в двух мирах…

- Я бы не хотел настолько всех обобщать, - тактично намекнул я ему. Внезапно я испытал беспокойство. Этот напыщенный франт с ледяными глазами прирождённого убийцы знает слишком много. Он явно умеет извлекать из полузабытых легенд и бабушкиных сказок зёрна истины. К чему он, дьявол его забери, клонит?

- Я вырос в самой обычной семье, - продолжал рассказывать Морне. – Мой отец поступил на службу в семью Стормвудов. Он был хорошим человеком, и к нему достойно относились. Я продолжил его работу и стараюсь делать её как можно лучше. Я многим обязан Стормвудам и господину Джулиусу в частности.

Я рассеяно погладил сопящую у меня на плече девочку по непослушным волосам. Интересно, в чём же заключается твоя таинственная работа? Уж точно не ночные горшки выносить.

- Ну так сколько ходок вы совершили, Кроу?

- Я не считал, - я не стал ему говорить, что родился во Внешнем мире. Ходящий родом ОТТУДА очень большая редкость и я не спешил говорить о своём происхождении всем, кому не попадя. – Что вам мешает, Морне? Наймите Ходящего, и он проведёт вас туда и обратно. Не за бесплатно, конечно. Но не думаю, что вы уж сильно стеснены в средствах.

- А вы бывали в родовом поместье Стормвудов? – внезапно сменил тему разговора Августо, не соизволив нужным ответить на мой вопрос. Что ж, я не в обиде. Я сразу понял, что расшаркиваться передо мной он не намерен.

- Нет. Я знаю по карте, где находиться дом вашего хозяина, но бывать в тех местах не довелось.

Я снова солгал. Причём, не моргнув и глазом. Я не единожды обманывал Виту, говоря о её умершей матери как о живом человеке, так что мне стоило слукавить пред этим высокомерным хлыщом?

- Вы многое потеряли. Домен Стормвудов весьма живописное место.

- Думаю, этой ночью я с лихвой наверстаю упущенное.

- Не сомневаюсь, Кроу, не сомневаюсь…

На том наш непонятный разговор и затих, оставив меня в некотором сумбуре. Морне ещё тот фрукт, подумалось мне. Хитрый сукин сын. Мне всё никак не удавалось расколоть его. Ну ничего, ничего, и я не вытаскивал из рукавов всех тузов сразу. Я никогда не бывал внутри дома отца Виты, но неоднократно видел его с улицы. Здоровенное хоромы, доложу я вам, настоящий дворец. Семья Виты никогда не нуждалась в деньгах. Самым же примечательным было то, что прямо напротив дома Стормвуда, на небольшой площади находился одни из восьми городских Проходных Порталов, позволяющих мгновенно переноситься в пределах Обратной Стороны в любое привязанное к нему место. Правда, этот Портал был с дефектом – уже многие годы он работал только в одном направлении. Современным магам не хватало знаний, чтобы починить его…

Наш путь всё продолжался. Под мерный скрип дилижанса и топот лошадиных копыт я не заметил, как и сам задрых. Очнулся я через полчаса, когда мы подъезжали к поместью Стормвуда. Я посмотрел на так и не сомкнувшего глаз напряжённого Корина и подмигнул ему. Юноша робко улыбнулся. Зевнув, я легонько растормошил Виту.

- Просыпайся, соня, почти приехали. Вставай-вставай.

Винченцо продолжал злобно пялиться на меня, но мне было совершенно начхать на него. Не исключаю, что как-нибудь в следующий раз при нашей незапланированной случайной встрече, я крепко надеру ему шею, но только не сегодня.

- Я долго спала? – Вита с явным сожалением отклеилась от моего плеча.

- Да почитай, всю дорогу. Сейчас ты увидишь свой дом.

Она нетерпеливо заерзала на сидении.

- Ужасно переживаю, - сказала она.

- Вам нет никакой нужды волноваться, юная леди, - сказал Морне. – Господин Джулиус - прекрасный человек. Вы попадёте в надёжные руки. Вы вернётесь наконец-таки домой.

Я торопливо сказал, перебивая Морне:

- Всё будет хорошо, Вита. Я не оставлю тебя до самой последней минуты, пока не увижу, что больше не нужен тебе.

- И я, и я тебя не оставлю, - сдавленным голосом проговорил Корин. Вита неуверенно улыбнулась. В полутьме салона блеснули её зубы.

Морне сделал вид, что ничего не услышал. Похоже, наши отношения его изрядно забавляли. Да и хрен с ним.

Тут дилижанс начал сбавлять скорость, возница пощёлкал кнутом, что-то крикнул и мы остановились. Оживившись, Морне сказал:

- Всё, господа, прибыли. Прошу всех на выход.

Он первым выскочил наружу, за ним проследовал Винченцо. По непроницаемому лицу Генриха я понял, что он выйдет последним. Ничуть не возражаю. Я выбрался из кабины и подал руку Вите.

- Осторожно, ступенька, - напомнил я, помогая ей спускаться на землю.

Корин выбрался сам и встал рядом со мной. Генрих захлопнул дверцу и кивнул кучеру. Тот взмахнул бичом и экипаж, заложив крутой вираж, рванул в обратном направлении, словно за ним черти гнались.

- Леди Стормвуд, добро пожаловать домой, - пафосно произнёс Морне, простирая руку. – Вас уже давно заждались. Пройдёмте.

Мы стояли у высоченной ограды из кованных, заострённых прутьев, отделяющей от улицы просторный двор. Внутри, за сотню футов, из ночной мглы вырисовывались очертания огромного особняка. Корин потянул меня за плащ и подбородком указал на расположенный прямо посреди площади небольшой каменный круг, с двумя образующими подобие незавершённой арки колонами.

- Проходной портал, - сказал я, пользуясь тем, что наши сопровождающие о чём-то зашушукались в сторонке. – Помнишь, я рассказывал тебе о таких? Это один из официально зарегистрированных в городе. Он несколько неисправен, работает только в одну сторону. Никто не рискует пользоваться им уже многие годы. Опасаются, что он способен зашвырнуть куда-нибудь чёрту на рога – мало ли что ещё в нём неисправно. Но я знаю одного человека, который никогда не боялся ходить через него.

- И кто же это? – Корин во все глаза смотрел на меня.

- Он стоит перед тобой и читает тебе лекцию, - улыбнулся я. – Ладно, малыш, поподробней расскажу в следующий раз.

На улице заметно похолодало. Звёзды разгорелись не на шутку, сверкая ослепительными бриллиантами. Чары Заклинателей погоды сдерживали витающий над городом мороз, но постепенно стужа брала своё.

- Ну что застыли? – Морне подошёл к нам вплотную. – Идёмте.

___________________________________________________

Мы прошли по усыпанной мелким гравием дорожке, вьющейся между аккуратно подрезанными кустами роз. С каждым шагом на нас надвигалась монументальная глыба родового гнезда Джулиуса Стормвуда. По сути, его, а теперь и Виты, дом представлял собой устремивший в ночное небо остроконечные шпили замок. Огромный каменный особняк без крепостной стены, но с десятком башенок и сложной многоуровневой крышей. Сверху на подходивших к дверям людей взирал выводок живописных горгулий. Почему-то в городе Погибших Королей устанавливать на подобные дома этих каменных чудовищ считалось особым шиком. Во множестве окон поместья горел свет. Похоже, что нас и вправду ждали.

- Наверно, в твою честь Джулиус устроил целый бал, - весело сказал я Вите. – Представляешь, настоящий бал?

- Прям как в кино, - Вита, по мере нашего приближения к замку, всё больше втягивала голову в плечи. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. Но она шла. Она была сильной, эта девочка. Сильнее многих, кого я знал.

Морне и Винченцо хрустели гравием впереди нас, угрюмый Генрих замыкал шествие. Мне не нравилось, что и на территории дома Стормвуда нас продолжали конвоировать. Не удивлюсь, если на входе мне предложат сдать оружие. Что-то они все помешаны на безопасности. Может, случилось что? То, о чём не принято рассказывать на рыночных площадях? Джулиус первый кандидат на пост барона Союза Четырёх, но кто знает, во что ему обходится эта политическая игра. Политика грязная штука…

Вопреки моим ожиданиям нам открыл двери не чопорный дворецкий в пропахшем нафталином сюртуке, а крепкий детина в кожаной броне с мечом у пояса. Он, не говоря не слова, посторонился, пропуская нас в ярко освещённый огромной люстрой холл. Я испытал очередной укол тревоги. Да что происходит? Они тут что, на осадном положении? Я посмотрел на ухмыляющегося Винченцо. Хм, кажется, всё становится понятно. Нас на самом деле ожидали. Наверняка чародей связался по магическому каналу с поместьем Стормвуда и предупредил о точном времени нашего прибытия. Странно… Неужели ради нас пришлось устраивать целый военный парад?

Мы прошли внутрь, ступая по навощённому паркету. Потолок холла находился на недосягаемой высоте, огромный зал опоясывала галерея, наверх вела изумительной красоты деревянная лестница, плавно изгибаясь резными перилами. По стенам были развешены родовые гербы и штандарты, куча холодного оружий и дорогие картины. Корин невольно заробел на фоне окружившего нас великолепия. Виту выдавали расширившиеся зрачки глаз. Девочка и не догадывалась, что её отец настолько богат. А ведь Стормвуд жил по меркам Города Погибших Королей относительно скромно!

- Прошу, господа, нас ждут в приёмном зале, - Морне улыбался, но глаза его источали холод. Я бы не хотел, чтобы этот человек в дальнейшем находился подле Виты. Неужели Стормвуд не видит, что красавчик Августо опаснее змеи в трусах? Или Морне настолько предан Джулиусу, что тот не переживает, что однажды его цепной пёс может сорваться с поводка?

Он развернулся и пошёл вперёд, негромко ступая по паркету. Винченцо пристроился рядом с ним, нам ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Пропустив заворожённую шикарной обстановкой особняка девочку перед собой, я сблизился с Корином и приобнял за плечо.

- А неплохо живут эти богачи, верно, приятель? – громко сказал я, вызвав мрачную усмешку не отстающего от нас Генриха. Исполнявший обязанности дворецкого вояка замыкал шествие. Корин и не заметил, как я опустил в карман его куртки Охотничий камень.

- Вы бы могли жить не хуже, Кроу, - бросил загадочную фразу Морне. Я напряжённо рассматривал его спину. Похоже, он не знал, что нельзя понапрасну разбрасываться словами.

Вдоволь пропетляв по широким коридорам и пройдя через несколько блестяще обставленных комнат, мы остановились напротив высоких, двойных дверей, по бокам которых угрожающим статуями замерли два вооружённым арбалетами солдата. Я нацепил на сведённое судорогой лицо лучезарную улыбку.

- Чёрт возьми, Морне, я надеялся, что попаду на бал, и вы угостите меня бокальчиком-другим шампанского! Что здесь делают все эти гвардейцы?

- Предвыборная гонка в самом разгаре, - ответил Морне.

- Вы делите шкуру неубитого медведя, - поморщился я, размышляя, войдут ли арбалетчики за нами в приёмный зал. – Озарик ещё не преставился, а вы закручиваете придворные интриги.

- На политике, как на войне, Кроу. Кто опережает соперника, тот и владеет преимуществом.

- Да вы стратег, Морне! – я не смог удержаться от сарказма. Красавчик понял меня с полуслова. Он одарил меня презрительным взглядом и, взявшись за массивные железные ручки, потянул дверные створки на себя.

- Эрик, возьми меня за руку, - внезапно пискнула Вита. Не дожидалась, пока я отреагирую, и сама торопливо схватила мою кисть.

Переступив порог, мы вошли в большой круглый приёмный зал. Арбалетчики вошли вслед за нами и закрыли дверь. В моей голове со щелчком включился тумблер тревоги. В тот же миг исчезло терзающее меня беспокойство, а чутьё Ходящего удовлетворённо заворчало. Лепной потолок в зале поддерживали стоящие по кругу мраморные колоны, пол устилал гигантских размеров ковёр, вдоль стен стояли стеллажи с тысячами книг, три огромных окна были наглухо зашторены. В зале властвовал сумрак. Свисающая с потолка люстра была потушена, а тускло горящие по стенам масляные фонари едва рассеивали владевшую приёмным залом ночную тьму. Не очень праздничная атмосфера, однако. Я ободряюще сжал пальцы девочки. Передав угрюмо молчащему Корину свой походный рюкзак, я широко расставил ноги и с интересом уставился на поджидавшую нас компанию.

Их было четверо. Они стояли в центре освобождённого от лишней мебели зала. Стояли и просто смотрели на нас. Как смотрят на диковинных зверей в зоопарке. Один из них и был отцом Виты. Джулиус Стормвуд. Высокий подтянутый мужчина лет сорока с небольшим, в дорогом, но не броском камзоле, с аккуратно подстриженными чёрными бородкой и усами, и гривой непослушных волос. Я невольно сравнивал этого влиятельного серьёзного мужчину с притихшей возле меня как мышка оробевшей Витой. Они не были похожи, вероятно, Вита пошла лицом в мать. А вот волосы, волосы у неё были отцовские. И такой же упрямый вызывающий взгляд. Стормвуд смотрел на нас, как на свою собственность. У него был взор властного человека, точно знающего, чего хочет от жизни. Мне бы тоже хотелось это знать…

Слева от Джулиуса стоял пожилой, где-то за шестьдесят, человек в дорожном плаще и начищенных сапогах. Он был морщинист, лысоват, и грузен. Правый глаз закрывала чёрная повязка, придающая ему сходство с пиратом. Что делает сей сомнительный субъект в доме Стормвуда, я не знал. Но мне показалось, что где-то я его уже видел. Уж больно знакомой выглядела скрепляющая ворот его плаща овальная, сверкающая золотом брошь. Обычному бродяге такое украшение не по карману.

Третьим в кампании встречающих был советник Стормвуда по политическим делам Виктор Роксбург. Среднего роста, с открытым гладко выбритым лицом, всегда одевающийся с иголочки. Его я знал, неоднократно видел рядом с Джулиусом. Виктор был всего на год или два старше Стормвуда и практически ведал всеми его делами. Он был правой рукой и тенью Джулиуса.

Последнего я не знал. Хотя, опять-таки его физиономия тоже вызывала в моей памяти определённые ассоциации. Странный тип, очень странный. Высоченный, не ниже меня, худощавый и гибкий, в длинном, до пят, дорогущем плаще из лучшего верильского сукна. На широкие плечи падали зачёсанные назад светлые волосы. С бледного остроносого лица двумя ледяными кристаллами сверкали глубоко посаженые глаза. По сравнению с ним, глаза Морне выглядели глазками невинного младенца. Встретившись с ним взглядом, я ощутил, как у меня засосало под ложечкой, а в животе утробно заурчало. Этот высокий тип внушал необъяснимую, трезвонящую во все колокола тревогу. У него было лицо без возраста, гладкое, и чистое, словно над ним поработали опытные гримёры. Он внушал страх.

- Господин Стормвуд, - Августо отвесил короткий поклон. – Ваш приказ выполнен. Всё прошло чисто, за нами никто не следил. Ваша дочь юная леди Стормвуд. Нанятый нами Ходящий Эрик Кроу и его воспитанник.

Совсем дело плохо, смекнул я. Уж больно официально нас представляют. Неужели Джулиус окажется таким засранцем, как я опасался? С того момента, ка мы вошли в зал, он ничем не выдал, что взволнован, что рад видеть свою родную дочь. На его властном лице не промелькнуло ни одной эмоции. М-да, таким макаром расположение четырнадцатилетней девчонки не заслужишь. Во мне начала потихоньку разгораться злость. Я видел, что политику наплевать на преданно уставившуюся на него девочку. А раз так, то на кой она тебе понадобилась, что ты отвалил уйму денег, чтобы доставить её из Внешнего Мира на Обратную Сторону? Теперь-то я вижу, что проснувшимися отцовскими чувствами тут и не пахнет. Сэм, Сэм, сукин ты сын, во что же ты меня втянул?..

Стормвуд перевёл взгляд на Виту. Напрасно я ожидал, что его суровое лицо озарится счастьем обретения дочери. Он нахмурил густые брови и сказал:

- Значит, это она… Что ж, она похожа на свою мать. Мы не ошиблись, Виктор. Эта девочка действительно моя дочь.

- Какие тут могут быть ошибки, Джулиус! – воскликнул советник. – Мы не для того столько ждали и столько выбросили денег, чтобы оказаться в дураках. Поверь мне, я бы не допустил промаха.

Я освободился от вспотевшей ладошки Виты и шагнул к ним. Морне и Генрих невольно дёрнулись, но Стормвуд жестом успокоил своих подручных. Я заслонил собой Виту и сказал:

- Моё почтение, господа. Стормвуд, Роксбург… Не надо делать удивлённую мину, советник. Я неоднократно видел вас вместе. Лицо одноглазого господина так же кажется мне знакомым…

- Забавный парень, пытается острить. Вы не находите, Симон? – Виктор обращался к одноглазому.

Симон? Ну точно! Симон Валдау, начальник городской стражи. Птица не самого низкого полёта. Фактически без его участия ни один нежеланный гость не мог миновать городские стены. С другой стороны, с его согласия могли и впустить кого угодно. Очень выгодно иметь такого человека в товарищах.

- Прошу прощения, господин Валдау, что сразу не узнал вас, - я приветственно кивнул начальнику стражи. В единственном глазу Симона промелькнуло беспокойство. Он не отличался многословностью, чем напоминал угрюмого Генриха. Люди старой закалки, предпочитают меньше говорить и больше действовать.

- Не будем ходить вокруг, да около, господа. Стормвуд, у вас был договор с моим агентом и скреплённый вашей подписью бумажный вариант контракта в двух экземплярах. Согласно которому я обязывался провести на Обратную Сторону вашу незаконнорожденную дочь Виту Волкову, урождённую Стормвуд, и получить по завершению работы оговоренный в контракте гонорар. Вита, как вы видите, живая и невредимая стоит перед вами, деньги у меня в кармане. Думаю, что более мы не имеем друг перед другом ровно никаких обязательств. И самое время нам распрощаться. Я ничего не упустил?

Джулиус оглянулся на своих друзей. Высоченный тип с ледяными глазами делал вид, что происходящее в зале его совершенно не касается. Он насмешливо посмотрел на меня, и моя душа ушла в пятки. В его глазах бурлил сам Хаос. Стормвуд сказал:

- Безмерно рад слышать столь благоразумные речи, мастер Кроу. Всё верно. Мы довольны вами. Вы отлично справились с работой. Благодарю. Теперь вы лично убедились, что с Витой всё будет в порядке. Я, её отец, позабочусь о ней. Всего хорошего, Ходящий. Вас проводят к выходу.

Встретивший нас у парадных дверей гвардеец услужливо приоткрыл одну створку.

- Где моя мама? – Вита отважно высунулась вперёд. Она и так долго отсиживались за моей спиной. Что сейчас будет… - Если вы мой отец, то где моя мама? Я бы хотела увидеть её!

- А девчонка с норовом! Не из робких. Никого не напоминает? – хохотнул Виктор, ткнув Джулиуса кулаком в плечо. – Яблоко от яблони…

Стормвуд с всё возрастающим интересом смотрел на воинственно выдвинувшую подбородок девочку. Что-то промелькнуло в его невыразительных глазах, промелькнуло и погасло.

- Почему ты спрашиваешь о женщине, что умерла много лет назад, дитя? Твоя мать умерла, подарив тебе жизнь.

Я отвернулся, чтобы не видеть изменившегося лица Виты. Но я услышал её исказившийся, словно перехваченный удавкой голос:

- Ум-м-мерла?.. Моя мама умерла? Вы шутите, да? Но это же совсем не смешно! Эрик бы сказал мне, если бы она умерла! Этого не может быть…. Эрик, почему ты молчишь? Ну скажи, что он врёт! Скажи!!

Она резко рванула меня за рукав плаща. Я нехотя повернулся. Она схватила меня за ворот и поймала мой бегающий взгляд. Её огромные глаза блестели от выступающих полноводной рекой слёз. Её нос забавно сморщился, пухлые губы задрожали и запруда, не выдержав, прорвала плотину ресниц. Слёзы градом побежали по её щекам. Он зарыдала, проговаривая сквозь слёзы:

- Эт-т-то правда, п-правда…. Как ты мог мне лгать, Эрик…. Как ты мог!! Ты всё время врал мне! Я ненавижу тебя, Эрик Кроу!!!. Как ты мог, как ты мог….

Она сбилась на неразборчивый лепет и принялась молотить меня кулачками по груди, по лицу. Я молча сносил её пощёчины, прикусив язык. Она имела полное право ненавидеть меня. Иного я и не заслуживал. Я повернул голову. Корин стыдливо опустил голову, но я успел заметить его покрасневшие, разочарованные глаза. Мои акции стремительно падают вниз.

- Отлично, Кроу, вы довели мою дочь до слёз, - Стормвуд скривился, словно надкусил отборную редьку. – Мы более не задерживаем вас. Благодарю за спектакль.

- Я уйду не раньше, чем вы скажите мне, зачем вам Вита, - мой голос прозвучал даже громче, чем мне хотелось. Я отстранил от себя рыдающую девочку, которая тут же припала к груди вовремя подсуетившегося Корина. Я поскрёб бороду и мрачно сплюнул на шикарный ковёр, вызвав явное неудовольствие Виктора. Сразу видно, тот ещё жмот. Небось, каждый грош считает.

- И не надо тут мне заливать, что будет растить её, холить и лелеять. Стормвуд, я ошибся в вас. Я вижу, что вы порядочное дерьмо, в котором нет ничего человеческого. Вы вообще хоть кого-нибудь любите кроме себя и своей карьеры?

- Эй, Ходящий, вы забывает, с кем разговариваете! – прошипел Виктор. – Джулиус почти барон!

- Почти, это ключевое слово в ваших оправданиях, Роксбург. Пока что он ничем не выше меня. Так что заткнитесь и не вмешивайтесь. Я говорю со Стормвудом. Ну так что, Джулиус, у вас хватит смелости ответить мне? Ответьте и я уйду.

- Есть много вещей, коих вам при всём желании и ограниченных возможностях вашего скудного умишки не понять, - Стормвуд гневно раздувал ноздри. Он даже не смотрел на сотрясающуюся в рыданиях дочь. – Убирайтесь отсюда ко всем Тёмным богам. Вы получили причитающееся. И вы никто, чтобы задавать мне столь провокационные вопросы! Говорю в последний раз, Кроу – выметайтесь из моего дома.

Я покрутил кистями рук.

- У-у-у. Как страшно, Стормвуд. Может, вы ещё и лично проводите меня? Слабо?

- Закачивайте балаган, - равнодушный, пугающий своей пустотой голос разнёсся по всему залу, как студёный ветер. На какое-то время нас обуяла тишина. В замершем зале раздавался только неумолкающий плач Виты. Высокий человек ткнул в меня длинным пальцем. – Мы услышали всё, что вы хотели сказать. Джулиус велел вам убираться. Не заставляйте МЕНЯ просить вас.

От моего взора не ускользнуло, что от лиц всех находящихся в приёмном зале людей отхлынула кровь. Виктор потупился и что-то пробормотал, Стормвуд открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыбина. Ого, а этот парень, похоже, птица настолько крупная, что с трудом умещает под крышей свои крылья. Кто же он? И почему он мне так знаком?

- Да, да, конечно, простите нас, господин… Ходящий уже УХОДИТ, - с нажимом сказал политик. Я изумлённо смотрел, как властный хозяин дома превратился в скулящую дворняжку. – Это всего лишь небольшое недоразумение…

- Ты кто такой, твою мать? – я отбросил последние церемонии и агрессивно уставился на одетого в дорогой плащ высокого типа, способного одним голосом заморозить озеро.

- Итак, Кроу, сколько вы хотите, чтобы уйти, наконец, к чёртовой матери? – из Стормвуда ушло всё напускное безразличие. Он явно занервничал. – Сто? Двести тысяч? Пятьсот?! Вдумайтесь в эту сумму. Это больше, чем вы сможете заработать за двадцать лет. Вы берёте деньги, уходите и у вас напрочь отшибает память. Вы забываете обо всём, что здесь видели. И больше не спрашиваете, зачем мне понадобилась эта девочка!

- Эта, девочка – твоя родная дочь, ублюдок, - угрожающе сказал я. На моём лбу запульсировала жилка. Сейчас что-то начнётся, нутром чую. А мой инстинкт Ходящего выл во весь голос.

- Твоя цена, Ходящий. Назови свою цену. Всё и все в обоих мирах имеют свою цену. Ты знаешь об этом не хуже меня. Так сколько стоишь ты?

Подобравшийся ко мне сзади Морне сказал:

- Вспомни о моих словах, Кроу. Ты можешь жить не хуже.

Я вспотел. В приёмном зале родового особняка Джулиуса Стормвуда происходило нечто невероятное. Мне сверх гонорара предлагали колоссальные деньги! Задаром! За просто так. Мне всего то и надо было, что развернуться и уйти. И зажить в богатстве и достатке, припеваючи. Уйду на пенсию, заживу в своё удовольствие, не от кого не завися. Может, уговорю Айру переехать ко мне… Я зажмурился и помахал головой. Что за дурацкие мысли? Откуда они взялись в моей голове? Я поднял глаз на усмехающегося высокого. И тут меня словно кипятком ошпарило. Я вспомнил его. Я вспомнил его лицо. Я никогда вживую не видел его, но пару раз встречал его рожу в книгах. Не скажу, что открывшееся знание добавило мне оптимизма. Наоборот, у меня поджилки затряслись. За секунду я понял две вещи: почему все в зале чуть не пресмыкаются перед этим бледнокожим хмырём и что надо брать деньги и сваливать.

Не каждый день выпадает сомнительная честь беседовать буквально нос к носу с одним из высших вампирских лордов. Этот высоченный тип с мёртвыми глазами был вампиром. И не простым, а высшим. И не просто высшим, а одним из шести Великих Лордов. Это был Асмион.

- Мне надо посоветоваться с другом, - хрипло сказал я, надеясь, что ОН не сразу поймёт, что я узнал ЕГО. – Шестьсот тысяч, вы говорите?

Джулиус облегчённо рассмеялся.

- Рад, что не ошибся вас, Кроу. Решайтесь.

Я мягко отстранил Виту от Корина, заработал ещё один полный ненависти взгляд сквозь слёзы, и наклонился к возмущённо смотревшему на меня пареньку.

Я слышал, как рядом Вита, плача, проклинает меня, я видел напряжённые лица окружающих нас людей. Я шептал на заалевшее ухо Корина то, что не предназначалось больше не для чьих ушей. Я шептал, а его зрачки изумлённо расширялись. Я шептал, а он мог лишь деревянно кивать мне. Но я знал, что он сделает всё в точности, как я скажу. Я был уверен в нём, как в самом себе. Мальчик справится. У него просто нет другого выбора. Это я не оставил им с Витой другого выбора.

Напоследок я хлопнул его по плечу и подмигнул. Корин с трудом сдерживал слёзы, закусывая изнутри щёку.

- Всё будет нормально. Вот увидишь. И не забудь о том, что я сказал и что показывал тебе. Найдите Венсана. Он позаботится о вас обоих…

Это были мои последние слова. Их и услышала Вита. В немом изумлении она уставилась на меня, а я с каменным лицом прошёл мимо неё и остановился в нескольких шагах от Джулиуса.

В ту же минуту Корин намертво вцепился в руку Виты и со всех ног помчался в выходу. Девочка успела только протестующе взвизгнуть, как они уже подбегали к двери. Корин уводил Виту, нёс в кармане Охотничий камень, а в рюкзаке мои пистолеты. Совсем ни к чему, если секретом порохозаменяющей смеси овладеет эта кодла. Затянутый в кожаную броню мечник бросился им наперерез, но я именно этого и ждал. Я метнулся в сторону, схватил тяжёлое резное кресло и швырнул через весь зал. Кресло врезалось в спину бегущего за подростками детины и разлетелось на куски. Испустив приглушенный крик, гвардеец грохнулся на пол. Корин отворил дверь и, не отпуская руку девочки, потащил её прочь из зала.

Всё произошло настолько быстро, что никто не успел толком среагировать. Джулиус, надсаживаясь, заорал:

- Кретины, живо за ними! Она не должна уйти! Дьявол с пацаном, но девчонка мне нужна живая и невредимая!

Покрывшись красными от злости пятнами, Августо чуть не пинками погнал своих подчинённых в погоню. Генрих на ходу доставал меч, Винченцо беззвучно ругался. Арбалетчики нацелили на меня тяжёлые болты.

- Оставить, - лениво сказал Асмион. – Вы в любое время сможете вернуть этих молокососов. Разберитесь сначала с Ходящим. Вы что, не видите, что он всё время водил вас за нос? Он намного опаснее двух беззащитных детёнышей. Убейте его. Девчонка подождёт. Далеко им не уйти.

Всё движение в зале остановилось, как по волшебству. Слово вампира было законом для них. Валдау громко щёлкнул пальцами. Из ранее не замеченной мной двери в зал вбежало с полдюжины крепких ребят с мечами наголо. Городские стражники. Валдау привёл их с собой целый десяток. Они цепью рассыпались передо мной. Арбалетчики продолжали целиться мне в спину. Генрих, поигрывая мечом, присоединился к ним. Винченцо, радостно скалясь, готовил заклинания. Морне стоял, преграждая мне путь к отступлению. В его тонких руках по-прежнему не было никакого оружия.

- Что на тебя нашло, Ходящий? – Стормвуд выглядел испуганным и раздосадованным одновременно. – Что за пошлый героизм? Я наводил о тебе справки. Ты казался вполне заслуживающим доверия человеком, не любящим совать нос не в свои дела. Так что случилось? Почему ты решил умереть? Ради чего? Кого? Ты отказался от больших денег из-за едва знакомой тебе девчонки?

- Зачем тебе Вита? – спросил я, откидывая полу плаща.

- Вита моя выигрышная карта в предвыборной гонке. Она нужна не мне.

- Ты продал родную дочь лорду Асмиону за помощь вампиров? Они посадят тебя в кресло барона в обмен на невинную девочку? Ты ещё хуже, чем я думал, Стормвуд. Ты хуже вонючего таракана.

Стормвуд отшатнулся назад. Он был поражён, что я узнал его гостя. Вампир же выглядел вполне довольным. Он спросил:

- Как давно ты узнал меня, Ходящий?

- Несколько минут назад, - я не стал кривить душой. – Зачем вам Вита, Асмион? Что может понадобиться могущественному клану вампиров от обычной девчонки?

- Это знание доступно только для избранных, Ходящий. Впрочем, у тебя ещё есть шанс. Я, в своём безмерном великодушии, даю тебе одну единственную возможность спастись. Сдайся, перейди на нашу сторону и приведи обратно этих детей. Неужели ты не понимаешь, что только оттягиваешь агонию? Без тебя они далеко не уйдут. В Городе Погибших Королей им не спрятаться. Они даже не убегут с этой улицы!

- Я не знаю, что на меня нашло, - сказал я. – Возможно, захотелось почувствовать себя настоящим человеком. Хотя о чём я говорю… Ни один из вас, недоносков, не знает, что это такое.

Виктор злобно рявкнул:

- Мне надоело выслушивать его оскорбления! Джулиус, ради всех Богов, заткни, наконец, ему глотку!

- Убейте его, - махнул рукой Джулиус. - Пока Ходящий не упадёт на пол, ни один человек не выйдет из этого зала.

- Я завалю твой красивый ковёр их трупами, - паскудно улыбаясь, я отстегнул меч и скинул стесняющий движения плащ. Появление двуручного меча в моих руках несколько охладило пыл подступающих ко мне убийц.

Я блефовал. Я трезво оценивал свои силы. Да, я мог справиться со всеми гвардейцами Валдау, как бы они там не были хороши. Я мог разделаться с Генрихом, несмотря на все его хваленые умения одного из лучших мечников города, я мог убить Винченцо, начхав на его третий ранг. Я даже мог добраться до Валдау и Морне. А при самом лучшем раскладе вцепиться в глотки Виктора и Стормвуда. Они просто не знают, на что я способен. Никто из них не знает всей силы загнанного в угол Ходящего. Я бы даже смог уйти по их трупам.

Если бы не одно «но». Не лорд Асмион. С ним мне не совладать ни при каких условиях. Не мне тягаться с Высшим из Шести Лордов. Асмиона мне не победить

Единственное, что я мог, так это задержать погоню. Дать моим птенчикам беспрепятственно добраться до площади, дать Корину время разобраться с порталом. В первый раз ЭТО займёт у него минут десять, не меньше.

По сути, я выбрал смерть. Мне не выбраться отсюда. Приёмный зал кандидата на пост Барона в Союзе Четырёх станет мои последним полем битвы. Здесь я и умру. Но будь я проклят, если оступлюсь. Нет, ребята, я не позволю этим грязным ублюдкам наложить лапы на мою девочку. Я её сюда привёл, я причинил ей чудовищную боль, я разбил ей сердце, но я мог дать ей шанс на дальнейшую жизнь. Асмион давал шанс мне, а я дам его Вите. Ещё никогда я так не жалел, что не обзавёлся семьёй. Если бы у меня была такая дочь, как Вита, я бы зубами за неё дрался.

Жаль только, что не удалось с ней напоследок поговорить нормально. Не хотелось бы умирать, зная, что она ненавидит меня. И ещё было жаль, что больше не увижу Айру. Да кому я вру! Я не хотел умирать! Я не хотел изображать из себя героя. Я не рыцарь без страха и упрёка. Просто… Просто так сложилось.

Я тряхнул собранными в хвост волосами и занёс клинок на уровне плеч.

- Принесите мне его голову! – лорд Асмион с издёвкой смотрел мне в глаза. Я не скрывал улыбки. Чёрт, а всё-таки я обведу их всех вокруг пальца. Я умру, а они поймут это далеко не сразу. Им понадобиться какое-то время, чтобы понять.

Эта мысль принесла мне немалое удовлетворение. Моя улыбка превратилась в кровожадный оскал. Ну идите, идите ко мне, сукины дети. Я вас всех положу. Интересно, как запоёт Асмион, когда поймёт, что Корин и Вита ускользнули из его лап? Что он сделает с Джулиусом и его прихлебателями, когда поймёт, что детей уже нет в Городе Погибших Королей?

И что он сделает с моим телом, когда до него дойдёт, что юный Корин, этот осиротевший мальчишка из глухой деревушки намного значимей, чем им всем казалось?

Что будет, когда оставшиеся из них в живых поймут, что Корин – Ходящий?!!

Конец

Table of Contents

Часть первая

Глава 2

Глава 3

Глава 4