Annotation

Общечеловеческие ценности… доведённые до абсурда. Общество матриархатствующих фриков. Несколько мужчин, сохранивших тестостерон, приходят к выводу, что спасать некого. Только создавать заново, путём естественно-научного отбора. И планета тоже нужна новая. В публикации заботливо сохранены (по возможности) особенности авторской орфографии и пунктуации.

- Павел Петрович Носов

- От автора…

- Часть первая. МАТРИАРХАТ

- Пролог

- ГЛАВА 1. Софья. Или — внимательный взгляд из прошлого

- ГЛАВА 2. Яна. Совещание под соусом размышлений

- Глава 3. ПРИЕХАЛИ…

- Глава 4. Сюрприз

- Глава 5. Беседа. Дама и Джокер. Забавный пасьянс

- Глава 6. Претендент

- Глава 7. Кадет

- Глава 8. Кадеты

- Глава 8. Поймали, откуда не ждали

- Глава 10. Десант

- Глава 11. Кошачий ход и финт хвостом

- Часть вторая. ЦВЕТАМИ И ФЕЙЕРВЕРКАМИ

- Пролог

- Глава 1. Сатурналии. Будни. Совещание без отвлечённых размышлений

- Глава 2. Сатурналии. Праздники

- Глава 3. Ну, собственно — цветы…

- Глава 4. А вот и фейерверки!

- Глава 5. Безумству храбрых…

- Глава 6. Песнь боя

- Глава 7. Место встречи

- Глава 8. Второе рандеву или отчаянная самба мотыльков

- Глава 9. Белый танец жёсткий блюз

- Глава 10. Жить вопреки

- Глава 11. Коммуналка

- notes

- 1

- 2

Павел Петрович Носов

PER RECTUM AD ASTRUM[1]

От автора…

… несколько едких кометариев. Наболело.[2]

В роман встроена защита «от дурака».

Нет искусно (читай — искусственно) вплетенной интриги; отсутствует главный супер герой, за лихими подвигами и приключениями которого так увлекательно и волнительно следить, окончания глав не цепляют сакраментальным «ну же! что же там дальше!?».

Здесь поставлены к рассмотрению серьёзные проблемы.

И, это важно, предложены методы их решения.

Желающим в очередной раз окунуться в дешёвенькие хитросплетения борьбы «бобра с ослом» — вам не сюда. Фантастики сегодня — валом.

Только качественной мало. Точнее — слишком много некачественной.

Такое ощущение — за клавиатуру «падают» все кому не лень. «Не лень» — и это уже замечательно. Честно.

Но… если уж не лень «топтать клаву», так почему бы не проконсультироваться со специалистами, прежде чем вываливать свои домыслы на читателя? Рыцарские истории от человека, ни разу не нюхавшего лошадь просто смешны, они банально нелепы. А описания рукопашных схваток от диванного перца, не то что лично не выходившего на ринг или канвас, а даже просто не попадавшего в драку?… простую, уличную, где попинают и, скорее всего, бросят… настолько восхищают киношной оригинальностью, что даже смеяться над ними не интересно. В настоящем бою, где бьют чтобы убить, совсем другие закономерности и приёмов и их применения. С оружием — особенно.

Или, братья-фантасты, если уж берётесь описывать космическую технику будущего, сложно что ли проконсультироваться с физиками, по поводу «чего бывает, чего нет», в принципе? Лучше с несколькими физиками, а то среди них случаются те ещё ортодоксы. Ну, по крайней мере, сами будете знать, почему лазерные лучи в космосе не видны. Способы фокусировки, накачки и принципы рассеивания луча, чтобы уж откровенную чушь не городить… кстати, некоторые ортодоксы от физики считают, что ЛАЗЕР — в принципе не оружие, и у них есть на это веские основания. Учтите. Хорошо, что не все из них закостенели в классической Оптике — есть надежда у нашей цивилизации рано или поздно изобрести боевые излучатели.

А физика плазмы? Несмотря на современную обыденность применения некоторых плазменных технологий — чуть влезешь в теорию поглубже, и голова распухает прямопропорционально «употреблённому» материалу. Популяризовать который в фантастическом романе ой как не просто.

Очень сложно, если честно.

Вот подавляющее большинство авторов этим и не заморачивается. Принципиально. В том смысле, что: «моя корова — что хочу, то и делаю». Надо десятком космичеких итребителей звёздную систему перекрыть? — не вопрос! За гравитационными кочками попрячутся в засаде на окраине и всю систему под контролем удержат. Скрипя зубами от героизма и сверкая банальными подвигами. Мало ли чему это противоречит… физика-там, астрономия какая-то, арифметика… вы ещё скажите — логика! И вообще! Перестаньте при уважаемом читателе так выражаться!

Тенденция странная, но объяснимая — ради легкочитаемости и продаваемости произведений, авторы часто идут по пути упрощения… не только текста. Практически всего: сюжета, персонажей, технической и социальной составляющей создаваемого мира.

Сюжет, часто высосан из пальца, лишь бы позаковыристее, и нашпигован «случайными роялями в кустах». Вот нужен Главному Герою собственный супер-пупер крутой космический корабль? Так тут же найдётся кладбище брошенных боевых кораблей великого прошлого. По всем показателям превосходящим все корабли настоящего, а возможно и будущего. Или примчится банда эльфийских фей на голубом… э-э-э, миль пардон, на боевом звездолёте. Который, тут же Главному Герою с трепетом и подарит. Типа, вот, ждали-ждали, всё искали, кому бы этакое чудо подарить. И вот ОН!!! ГГ! Явился, долгожданный. Ему и вручили для свершения великих подвигов. И в процессе совместного совершения подвигов эльфийские феи за него замуж вышли. Вся банда. Оптом.

Персонажи, даже если их, вдруг (о чудо!) несколько — супергероичны и удачливы до неприличия. А их враги беспардонно, то есть совершенно необоснованно, злодеисты просто потому что… э-э-э… а — да! Они вселенское ЗЛО! Этим всё сказано. А на роль вселенского зла можно назначить кого угодно, от Тёмных Богов до коммунистов. Или просто Тёмных Богов Коммунистической Империи Зла. Им плевать, что сочетание этих понятий в одном термине абсурдно, зато — абстрактно, стереотипно и понятно «простому человеку». Так же как и то, что Коммунистическую Империю Зла срочно необходимо уничто… э-э-э — нет. Уничтожать не политкоректно. Значит — спасти!.. переделав несчастную в Демократическую Республику Добра. Дав ей свободу и счастье методом введения войск сразу следом за супергероями. Ну, чтобы не заморачиваться. Ну, вот, как только ввели, так сразу все свободны и счачтливы. Кроме злодеев, конечно, попиравших светлые принцыпы толерантности и демократии.

В этом разрезе техническое и социальное обоснование для романа вообще не принципиально.

Или просто — лишнее.

Если произведение сложно читать — оно не станет популярным. Легко и массово продаваемым. Денег на таком не заработаешь.

Так зачем массового читателя излишними заковырками нагружать? Всё должно быть элементарно и понятно самому рядовому потребителю. Плюс — захватывающе, остросюжетно, феерично. Авторам зачастую в голову не приходит заморочиться хоть какой-то логичностью и обоснованностью придуманного социума. Оцените масштаб трагедии — им просто не приходит в голову!

Голливуд не просто рулит.

Голливуд вдохновляет! Молодые авторы, осознанно или нет, идут на поводу у популярности трендов и модных тенденций и старательно подражают. Да. Ему, Великолепному.

И таких всё больше, которым просто в голову не приходит, что мир на самом деле гораздо сложнее голливудского боевичка, с супер героем в главной роли.

Вопрос тут в другом. В жизни… да-да — в жизни — есть ли место супергероям? Они вообще бывают? Мой дед прошёл Японскую, Финскую, воевал в Великую Отечественную и имеет боевые награды. Он сегодня жив в бессмертном полку. И очень не любил говорить про войну. Он просто верил в то, что войны больше не будет. Верил в то, что людям «уже хватило» Второй Мировой. И уж теперь-то все будут стараться строить именно мирную жизнь. Учиться, работать, строить, изобретать. Создавать семьи и растить детей. «А как же иначе, внучек? Повоевали уже — всем хватило… даже им»… Они воевали за это, наши предки. Чтобы дать нам такую возможность — жить без войны. Однако…

Тогда — давно, я его не понял сам. Не осознал. По юношескому максимализму казалось, что голливудские боевики это настоящая «круть». Все эти герои, грозным взглядом выкашивающие армии Зла и сбивающие боевые вертолёты из пистолетов…

А со слов деда — получалось, что героев на войне нет. Супергероев тем более. Разве что, кого в приказном порядке героем назначат.

Зачастую — посмертно.

А так — есть люди. Простые люди. Которые месили глину окопов, чуть не по колено в мутной грязевой жиже, и кормили вшей по блиндажам. Мёрзли, недоедали, недосыпали, сжимались в комок под бомбёжками и артобстрелами, слушали визг пуль и осколков, и не всякую дырку в теле за ранение считали. Простые люди, стоявшие за свою землю насмерть. Приняв сотку наркомовских вставали в атаку на огрызающиеся пулемётным огнём укрепления противника… кто считает что это не страшно, пусть сам попробует, хотя бы раз. А они, деды наши, шли со связкой гранат под танк. Лезли лично, потому что метнуть эту связку так, чтобы гарантированно тот танк остановить, да ещё и выжить при этом, очень трудно. На грани возможного. Потому что на танке пулемёт есть, а то и не один. Помимо пушки. И экипаж танка к сомнениям и политесам не расположен категорически. И пускает всё вооружение в ход с максимально возможной эффективностью. И пехота, которая вслед за танком идёт, тоже жить хочет. Поэтому шмаляет из всего носимого во всё возможное просто по подозрению. А из положения «лёжа»… да даже из окопа… далеко ли вы метнёте связку гранат в несколько кило весом, способную остановить танк? И попасть при этом в уязвимую точку бронированной против пушечного снаряда машины? Как ни пытайся — получится подобное может только случайно — то есть — никаких гарантий. А вот сам ты гарантированно в зоне поражения своих же гранат. То есть, танк остановить шансов почти нет, а самому погибнуть — с гарантией. Потому и ползли, деды наши, из окопов, в свой последний бой, волоча навстречу вражескому танку несколько кило взрывчатки. В попытке затихариться подальше от своих окопов и, в последний момент, находясь в «мёртвой зоне» и у танковых пулемётов, и у сопровождающей пехоты, успеть сунуть заряд хоть под «гуслю», если не уверен, что в ходовую, под каток затолкать успеешь. Так шансов отдать свою жизнь не напрасно немного больше. Потому что, если этот танк до окопов твоих соратников однополчан доберётся, то — всё. Просто всё. Тогда уже никакие гранаты не помогут и начнётся форменное избиение. Не убежать и не спрятаться. Пехота вражеская добьёт.

А за спиной — Страна. Города, семьи, любимые, дети…

А супергероев, всехспасающих и всехвраговпобеждающих тогда ещё просто не было. Только Капитан Америка. Его ради Первой Мировой придумали… ну и ради Второй Мировой пригодился. А остальных — ещё позже. Придумали.

Вот… зачем это надо было американцам? — на самом деле понятно. Если не было настоящих героев их необходимо выдумать, хоть бы и из политических соображений. Да и, только «военными» героями» ограничиваться не комильфо. Чем дальше — тем больше и реалистичнее, вплоть до «бесславных ублюдков», которые, оказывается, ту войну выиграли. Сам был удивлён до крайности, но и в нашей стране нашлись индивиды, которые в эти байки искренне поверили. И даже в то, что в крайнем случае, явятся американские супергерои и тоже их-всех от чего-нибудь спасут, заодно с Америкой и демократией. Это тоже понятно и по проамериканскому менталитету абсолютно правильно. Выгодно.

Мало того, это совершенно не означает, что в Америке нет действительно хороших фантастов, а в голливуде не снимают правильных фильмов. И пишут, и снимают, и не мало. И хорошие произведения и «душу рвут», и задуматься о многом заставляют, а то и вдохновляют на правильные поступки. А некоторые, абсолютно Голливудские и вполне себе кассовые фильмы, прямо-таки орут: «Разуйте глаза, люди! Вот! Вот, смотрите, куда мы катимся!».

Но почему тогда наши, российские авторы, и не только фантасты, вдруг азартно бросились стилизоваться именно под дешёвку?… под американскую! Чтоб попроще, поцветастее, сюжетец примитивнее и попестрее, а персонажи поярче и поплоще, разве что не совсем плоские. Состряпанные с одной лишь целью — развлекать потребителя и не нагружать его мозг.

Безусловно — и у нас всё далеко не плохо. Естественно присутствуют просто великолепные авторы нового поколения. В самых различных фантастических жанрах. Альтернативной Истории, попаданцы, фэнтези, LitRPG. Да. Но. Не в научной, не в космической фантастике.

В этом жанре собрались… не знаю… такое ощущение — диверсанты какие-то. С агрессивным намерением тупо испоганить жанр. Отвратить от него читателя. Чтобы российский читатель космической фантастикой попросту брезговал.

Зачем?

Это на самом деле, тоже, вполне очевидно. Достаточно проанализировать факты. А именно: именно советская фантастика сыграла непоследнюю роль в формировании СССР как космической державы. Может кого-то это и удивит, но это факт. Советская фантастика подхлестнула интересы и приток творческой, образованной молодёжи в отрасль. Да так подхлестнула, что до сих пор на советских ракетах на орбиту выходят! Я не ошибся. Именно на советских. Даже американцы… чего бы они там не сочиняли про свои полёты на Луну. Типа они туда мотались по выходным как на дачку, на пикничок. Ага. Счаз.

И ведь сидят проплаченные полемисты на форумах и ловко наших спорщиков затыкают. Запросто доказывая, что — да, американцы на Луне были. И, типа, много раз. И доказательств у них вагон, да ещё с прицепной тележкой. И не утихают споры по поводу фото и видео материалов, реальных или нет, оспариваются конструкции кораблей и двигителей, способы подготовки и возвращения на Землю пилотов-астронавтов…

Только все эти споры, по большому счёту, бессмысленны.

Потому что реальных доказательств «против» американского присутствия на Луне всего два. Но они рушат все доводы «за» как ядерный взрыв деревянную хибару в эпицентре.

Начну со второго. Оно как раз из области общей социологии, капитально подкреплённое логикой. Всё просто: осваивать Луну не может быть невыгодно. Это и развитие технологий, в том числе и совершенно новых. Это освоение новых стратегических материалов и ресурсных баз — да, Лунных. Наконец это принципиальное стратегическое, политическое и военное преимущество. Над всей Землёй. Вы поверите, что американские правящие элиты вот так запросто возьмут и от всего этого откажутся? Особенно учитывая перманентную политическую направленность их интересов во всём мире? Надеюсь — нет. Простаков, верящих в «бескорыстное добро демократии», в последнее время заметно поубавилось. Тогда возникает закономерный вопрос: почему они этого не делают?… я уже молчу про то, что сегодня на орбиту ходят преимущественно советские ракеты-носители. Ну, и почему же? Где американские астронавты? Ведь шатались же, вроде, на Луну и обратно, чуть ли не регулярными рейсами! Каких-то сорок лет назад! Даже чуть больше. Вот, сорок шесть лет назад они ещё летали на Луну, а сегодня, спустя сорок шесть лет, почему-то и нет. Куда всё пропало? Где логика? Почему они свой космос не развивают? Выгоды этой отрасли очевидны!

Вот загадка-то!

А ответ прост. Они этого не делают… потому что не могут. И раньше не могли. А знаете почему? Это первый и главный аргумент. Физика против. Пока, но категорически. Технологии, которые позволят человеку добраться до Луны живым только входят в «зачаточное» состояние. Вот так-то.

Чуть более подробно я остановился на этой теме в романе «Per rectum ad astrum». Но именно что «чуть». Как понятно из названия — это не основная тема романа. Потому что выход человечества к Звёздам сопряжён с технологическими трудностями, пожалуй, в меньшей степени, чем с трудностями…

… да, не удивляйтесь.

Основные трудности — социально-идеологического и, где-то, политического плана.

Как обычно — труднее всего преодолеть именно «себя».

Возможно, это покажется странным, но трудности «преодоления» вполне успешно решала советская фантастика. Ну, или помогала решить в совокупности с другими методиками социального характера, адекватными к применению именно в то время. Кто помнит ТО время, тот знает, молодёж в Советском Союзе мечтала о космосе! И многие мечтали весьма предметно: в конструкторских отделах, на испытательных полигонах, в лабораториях и производственных цехах. Я родился в подмосковном Калининграде, и эту информацию из первых рук получал, даже сам успел поучаствовать в процессе. Попробовал на вкус тот энтузиазм и умение именно работать — творчески. Люди работали на КОСМОС, в немалой степени воодушевлённые ИДЕЕЙ. А потом Союза не стало, предприятия настигла конверсия и разорение. И пришлось срочно заботиться об улучшении персонального и увеличении личного. Чтобы просто выжить. Всё остальное внезапно оказалось не актуальным.

Жаль, что «та идея» морально устарела, она была совсем не плоха! И советские ракеты, обеспечивающие выход на орбиту — до сих пор! — тому прямое доказательство.

И? Кто сможет дать идею новую, актуальную именно сегодня? Хм… а ведь именно это — основная задача фантастической, «космической» литературы!

… больше всё равно некому.

А сегодня…

Нас отучили работать. Нас приучили зарабатывать бабло. Делать деньги. И старательно спрятали общесоциальную бессмысленность этого занятия — делания бабла. Даже не бессмысленность. А, в прямом смысле — губительность для цивилизации в целом. Причём губительность, по сути, катастрофическую. Я не преувеличиваю. Для многих сегодня, ослеплённых поклонением сияющему Золотому Тельцу, фатальность этого поклонения для цивилизации в целом — совершенно не очевидна. Мало того, свержение Золотого Идола, которое попытались провести в СССР, для них, адептов этого самого Золотого тельца, очень опасно. Ведь это помешает им делать деньги. И в этом, старина Маркс оказался удручающе прав: нет такого преступления, на которое не пойдёт «капитал» ради тройной прибыли. Даже ради двойной. Да ладно… просто ради получаемой выгоды. Увы.

А чтобы уничтожить нашу цивилизацию ядерные ракеты совсем не принципиальны, кстати. Вполне достаточно поклонения Золотому Тельцу, и его основных столпов — погони за модой и престижем, в купе с идеологически навязанной потребностью делать деньги. И потреблять. Как можно больше. «Вы ещё чего-то не хотите? — мы сейчас докажем Вам, как вы ошибаетесь. И вы захотите, Вы будете…»! Потреблять. Потреблять!!!

Как ни странно, человечеству этого вполне достаточно для самоуничтожения.

Итак. Советское время кончилось. Что дальше? Кто перехватит «идейную» эстафету? Качественно, в литературном смысле, и обосновано — в научном. Обоснованно с точки зрения исторических закономерностей и социологии в том числе.

Кто, кроме нас?

Некому. И свалить не на кого. Придётся делать самим.

Сделать качественную «космическую оперу», даже с учётом замученных в хлам консультантов-физиков, в принципе не так уж и сложно, как выяснилось. Жёсткий космический боевик, принципиально отличный от голливудских, получился. Вторая часть романа тому подтверждение. Гораздо сложнее оказалось напитать роман настоящей, именно обоснованной идеей, выводящей его из разряда среднестандартных «космических опер», которые прочитал, развлёкся и… всё. И сложность основная — не в создании литературного продукта, как таковом. А в восприятии читателя. От которого потребуется не только поработать головой при анализе исторических и социальных закономерностей. Но и применить сделанные выводы к себе, любимому. А это — самое трудное — переступить через себя. И научиться быть честным с собой.

В качестве курьёза приведу статистику вычитывания романа бета-ридерами: две-три недели затрачивалось на первую часть, и… от полутора до трёх суток на вторую. Несмотря на то, что вторая часть объёмнее. Да и первая далеко не скучна. Однако — факт.

Поэтому спрошу потенциального читателя:

— Хочешь попробовать настоящий, научно-фантастический КОСМОС на вкус?

Не спеши. Подумай. Побеседуем пока немного. Заодно выясним принципиальные отличия этого романа от голливудского продукта подобного рода.

«Адекватное прочтение именно нормальной научной фантастики подразумевает наличие образования минимум на уровне советской средней школы. Плюс некоторое знание специальной терминологии».

Камышев Игорь.

… я бы ещё добавил — желательна осознанная, искренняя заинтересованность читателя в проблемах, стоящих в целом перед человечеством — а, следовательно — и перед каждым из нас.

Это очень важно — разбудить в себе желание соразмерить свои жизненные ориентиры с методами решения этих проблем. По крайней мере для тех, кто себя частью человечества считает.

Проблема-то на самом деле одна — выживание человечества как вида и пути его дальнейшего развития. Вот так вот просто — ни больше и не меньше. Её можно избегать, закрывать на неё глаза, обходить сторонкой и топать себе дальше насущной тропинкой ежедневного потребления. Но оставленная позади, обойдённая, не решённая проблема имеет неприятную особенность — догонять и бить по затылку. А это гораздо больнее. Во всех смыслах.

Скажу честно — с тем темпом развития, который набрали за последнее время информационные технологии, необходимость постоянно решать эту проблему становится острее, актуальнее с каждым днём, если не с каждым часом. Не будем решать её сейчас — потом можем просто неуспеть. Их всё больше, потребителей, которые не видят разницы между работой, настоящим делом всей жизни и «деланием бабла». И многие уже искренне считают, что «сделать денег» как можно больше — это и есть самая достойная цель в жизни. А нас всё меньше, тех, кто умеет именно работать, изобретать, создавать, вкладывать душу в своё творение, необходимое для выживания и развития цивилизации. А не просто «делать деньги». Матёрый потребитель не желает думать о будущем, тем более о человечестве в целом — он желает потреблять сам, много и вкусно, изощрённо и с комфортом. Его просто по другому думать не научили, выбора не оставили. И постоянно показывают и подсказывают способы сделать деньги и их потратить. Модно, престижно и дорого.

Такими темпами… ещё чуть-чуть и спасать станет некого. И некому. Но…

В современном мире рынок диктует свои условия. И большинство авторов вынужденны подстраиваться под избалованного потребителя, силясь выдать нагора то, что этому избалованному потребителю потребно: нестандартное «шоу», где много простенького, понятного всем юмора, «секса и насилия». Шоу — развлекающее по максимуму, не требующее при этом приложения к себе любимому особых нравственных и умственных усилий. Потому что проблем потенциальному потребителю и в жизни хватает, а в свободное время он, потребитель, желает развлекаться. Потому что так принято. Оттопыриваться и расслабляться. А не напрягаться и забивать себе голову сопряжением своих жизненных ориентиров с чем-либо глобальным вообще и общечеловеческим в частности.

Вот только… кто задумывается, к чему эта естественная, на первый взгляд, тенденция «расслабляться и оттопыриваться» приведёт в результате? Если станет естественной в масштабе социума? Сделал деньги и расслабился. И так — все. Каждый на доступном ему уровне. Пиво в подворотне, или уик-энд на Канарах. У кого щи жидкие, у кого бриллианты мелкие — но плохо живут все. Оценили? масштаб трагедии…

Одного не понимают люди. Потому что, зачастую… просто страшно признаться в этом самому себе: «Глобальное» каждый из нас делает, творит — каждый день. КАЖДЫЙ.

Действием или бездействием. Осознанно или случайно. Хочет простой человек этого или нет. Мы все, каждый из нас. Мы каждый день делаем свою историю. Все вместе.

ИСТОРИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

И отвертеться от ответственности не удастся никому. Вы уже в процессе. Смиритесь.

Многие считают научную фантастику несерьёзным жанром. Зачастую именно из-за недобросовестности авторов, пытающихся заработать на кусок хлеба потаканием потребительским вкусам простого читателя. Или зрителя. И брезгующих ради этого даже простым калькулятором, о физике и астрономии вообще речи не идёт. Поэтому и появляются в фантастической индустрии всевозможные «Мегатроны», непринуждённо трансформирующиеся из однотонного автомобиля в многотонного механического бойца с полным презрением к физическим законам. А что? Подумаешь, какое-то там сохранение массы и энергии… зато неожиданно… Красиво! «Пипл хавает»!.. особенно необразованный…

Что ещё?… скорость убегания от нейтронной звезды должна превышать скорость света? Иначе из гравитационного плена не вырваться? Но этого не знает никто, из «нормальных» людей, которым в школе не до физики и астрономии было. Поэтому у нас посудинка, которую даже космическим кораблём назвать совестно, и едва способная непонятным чудом набрать шестнадцать километров в секунду относительного смещения, пройдёт сквозь нейтронную звезду и покинет поле притяжения, потому что так по сценарию положено. От Земли же улетели как-то. Ну и от нейтронной звезды на тех же двигателях уйдут. А мы, для пущей важности, распишем настенную доску на заднем плане странными малосвязными формулами — кто там всматриваться будет, и объявим, что это было подтверждено рассчётами. Типа — всё по науке. Вот.

Вот только — именно обоснованная фантастика даёт возможность заглянуть за «грань будущего», экстраполировать ситуацию, подготовиться к изменениям, выработать новые методы взаимодействий. Без стратегического планирования не обходится ни одно серьёзное предприятие! Тем более такое, как цивилизация. Это важно — иметь возможность заглянуть в один из вариантов вероятного «завтра». Да даже в плане технического развития. Может для кого-то это и откровение, но самодвижущиеся повозки, роботов, боевые излучатели, полёты в космос, хотя бы и верхом на ядре на Луну — придумали фантасты. Как минимум задали направление научно-технической мысли. Боевых излучателей — нет до сих пор. Не смогли… Может, зря мечтали фантасты начала двадцатого века? А вы попробуйте представить себе нашу цивилизацию… ну хоть без лазеров? Самых обыденных лазеров, которыми пользуемся каждый день. Или без орбитальных спутников… лет сто назад такого даже намечтать не могли. Вдумайтесь: всего сто лет — руку протянуть. И ты уже повлиял на будущее. Или не повлиял, если поленился пальцем шевельнуть. Как именно и ради какого будущего — решать тебе.

Хотим мы этого или нет, но — все там будем — в одном из вероятных вариантов загадочного, таинственного «завтра». Не мы сами — так наши дети. Внуки. Так… какое «завтра» мы сами создаём потомкам сегодня? Грандиозные цитадели из банковских нолей, неприступные бастионы крайне избирательно действующих законов, крутые тачки с клиренсом 100 миллиметров и ценой от самолёта, стремительные завихрения моды для избранных, сетевой суррогат реальной жизни и массовое «футболение» для всех остальных?

Или есть альтернативы?

Что будет если перенаправить эти ресурсы в грамотное развитие молодёжи и целевое формирование прикладной и теоретической науки? Ну, хотя бы частично? Кто попытается спрогнозировать результат, как минимум — предложит рассмотреть варианты?

Не гнобите правильных фантастов.

Мы работаем ради Вас, люди. Ради ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Литература — отражение социума, его зеркало. Фантастическая литература — не исключение. Фантастика тоже зеркало, пусть и призрачное до поры до времени, отложенное на будущее. Зато позволяющее подсмотреть, увидеть возможности, просчитать вероятности. Учесть ошибки. И строить то настоящее, которое действительно хотим увидеть завтра. А если это «призрачное до поры» отражение складывается калейдоскопом нелепиц и небылиц?… пусть, даже, ярких и красивых. И откровенных фальшивок именно социального характера? Которые по определению не могут стать реальностью?

… делайте выводы.

Выбор, на самом деле, даже у серьёзных авторов — невелик.

Дать современному потребителю то, что он хочет.

Или рискнуть гонораром.

Гонораром рисковать не хочется — обыденной необходимости платить за еду и жильё никто не отменял.

Но попробуй всучить читателю проблему вместо развлечения!..

— и останешся голодным сам. А, возможно, ещё и бездомным.

Вроде и требования, на самом деле, не так уж и высоки: претендуешь на некоторую научность? — просто обоснуй, друг писатель, свою точку зрения. Не высасывай из пальца устаревшие, нелепые социальные ситуации, безалаберно перенося их в межзвёздное пространство, и раздувая чуть ли не до галактических масштабов. Аргументируй описанный технологический уровень действующих цивилизаций, используя хотя бы калькулятор и логику. А то боевые истребители, вынырнувшие из Звезды(!?) не только крутят фигуры высшего пилотажа в миллионе километров от светила и ведут при этом бой в прямой видимости с противником — иначе наличие фигур высшего пилотажа в сюжете не орпавдать. Но и ухитряются защититься от «беспощадного света» этой самой звезды просто затемнив стёкла кабины пилота… А это гораздо круче, чем от близкого ядерного взрыва солнцезащитными очками прикрыться, поверьте.

Все знают, что силой гравитационного притяжения наше Солнышко удерживает Землю на орбите в одну астрономическую единицу. Ну хотя бы это, не будем упоминать остальные планеты, спутники, кометы, астероидные поля и всю сложность энергетических и гравитационных взаимодействий в Солнечной системе. Но! Хоть «на глазок», с помощью калькулятора посчитать, какое ходовое усилие придётся приложить пресловутому истребителю, чтобы притяжение звезды покинуть, не то что вести в поле притяжения звезды бой? Автору хорошо бы ещё для комплекта прикинуть необходимую для этого мощность защитных полей корабля. И как-то аргументировать наличие орудий, пробивающих защиту, которую излучение Звезды не осилило.

Ан — нет, лепят, чё лезет. Пипл хавает. Не нужны массовому потребителю обоснования. Потребителю нужно шоу. Драматизм ситуации и лихие подвиги суперменов. Пафос в кубе. Поэтому в современной фантастике, даже если нечто «научное» с точки зрения физики и социологии, прорвётся на книжные прилавки, присутствует колоссальное количество всевозможных ляпов. Нелепых, но понятных простому потребителю, не желающему разбираться, с какой стати общество, настроенное на потребление и получение личной выгоды, вдруг стремительно осваивает космос в ущерб собственным интересам. Мастерски, если не волшебно, проигнорировав экономические и социальные закономерности. Окуда в мире оголтелой рекламы и производства комфорта и увеселений вдруг возьмутся промышленные, научные, технологические и, главное, человеческие ресурсы для создания космических кораблей? Ведь это банально не выгодно! Необходимо специально подготовить и обучить людей, создать научную и техническую базу… и так далее — расходы, расходы с перспективой в бесконечность. Без каких-либо внятных перспектив на их окупаемость. Ну-вот, уйдёт баснословно дорогой корабль с безумно дорогими специалистими к другой звезде — и что? И всё. Где отдача от вложенных капиталов, времени, ресурсов? Прибыль от создания колонии? — более чем призрачна. И само создание колонии, и прибыль, и возможность контроля этой самой колонии. Без контроля — это уже и не колония, помашут ручкой и присвоят все затраченные на них ресурсы. Всё это потребует только новых расходов, опять без внятных перспектив на окупаемость. Даже если вдруг сыщется энтузиаст, и вложит такие колоссальные по меркам капиталистического мира средства в проект… так конкуренты тут же его сожрут и раздербанят научные и технологические наработки на создание повышенного комфорта и новых увеселений. Потому что на этом всём можно сделать деньги, и, как следствие, оставаться конкурентоспособным.

С «физикой» на экранах и в книгах всё тоже плачевно.

Почему это вдруг лазерные лучи в космосе и не видны? По той же, кстати, причине наш человеческий зрительный аппарат в глубоком космосе бесполезен в большинстве случаев, соответственно и всевозможные иллюминаторы и неслепые пилотажные рубки на невооружённый человеческий глаз рассчитанные — тоже практически бессмысленны. Не сможет боевой лётчик ориентироваться в космосе своими глазами из кабины истребителя. Он просто не увидит ничего, как только за пределы атмосферы выйдет. Планету, конечно, видно — атмосфера свет преломляет. Но стоит отойти подальше, хотя бы на сотню мегаметров и, невооружённым глазом, увидишь только яркую точку, которую легко спутать со звездой. Или вообще из виду потерять… На самом деле, там много нюансов, которые потребуют от межпланетных, тем более межзвёздных кораблей, конструкционных особенностей несовместимых с современными клишированными фантазиями голливудских киноделов. И эти нюансы делают бессмысленными и «карусели» космических боёв, и заходы «в хвост», и космические истребители как вид боевых кораблей в принципе. И космические линкоры, обязанные конструкционно иметь нос, корму и орудийную палубу, кстати, тоже. Не будет этого.

Как это?!

С какой стати у реального космического, хотя бы межпланетного корабля, не будет ни носа, ни кормы? Есть корабль, значит должны быть и нос, и корма — как по другому-то? Нужна «скорость света»? Ну-так просто «нарисуйте» её, хоть бы и у корабля размером с дамскую туфлю… это же просто фантастика!.. и нечего забивать «простым людям» головы пространственными и темпоральными смещениями, и дурацкими законами термодинамики. Это ж школьную физику вспоминать придётся, чтобы понять! Вот ещё!.. время тратить… А устройство общества должно, просто обязано быть простым и понятным. Привычным. Актуальным на сегодняшний момент. А то, что изменение научно-технических возможностей неизбежно потянет за собой изменение системы социальных взаимоотношений — это оставьте «за кадром» пожалуйста. Эти изменения каждого из нас напрямую коснутся? — наплевать, мы в это не верим. Не морочте нам головы. Чтобы представить себе общество, взаимодействующее на других принципах, напрягаться придётся, собственной головой работать, вспоминать работы известных социологов… ну-нафиг… мы их, может и не читали никогда. Поэтому — пошли вы, авторы, со своей научной обоснованностью, далеко и надолго. Потребители — мы. А потребитель всегда прав. Поэтому, покупать и читать будем — то, что хотим, если в принципе соизволим. Про местечковые проблемки, нелепо и необоснованно раздутые до межпланетных масштабов — зато понятные нам сегодня. Вальяжно игнорируя и логику, и уже существующие научные наработки, и по физике, и по химии, и по астрономии. И по социологии. И про космические бои, которые просто обязаны происходить по тактическим канонам парусного линейного морского флота, потому что они тоже относительно нам понятны без лишнего интеллектуального напряжения, и лелеят привычные героические порывы отважных звёздно-морских бойцов. Морская пехота в космосе — это круто! Бред, конечно, подготовка космонавта, тем более военного космонавта принципиально отличается от подготовки морского пехотинца — об этом люди знают уже лет семьдесят… но не все. Многим в голову не приходит об этом задуматься, зато американские морпехи — самые крутые вояки во вселенной на все времена и в любых условиях — это достоверно известно из голливудских поделок. И не вызывает сомнения у тех, кому задуматься, ну хоть чуть наморщить последнюю не гладкую извилину, ни сил ни желания не хватает. Да здравствуют космические линкоры, устраивающие сражения за звёздные системы на дистанции в пару сотен километров, но способные при этом покрывать межзвёздные пространства за считанные сутки. И ведь разница в уровне энергообеспечения процессов не смущает никого, сверхсветовая скорость «нарисована» в угоду потребителю. С таким же успехом можно танк рогаткой вооружить и отправить его оборонять орбитальное пространство, прямо так, своим ходом, на гусеницах… ах-да! у нас же фантастика… ну, тогда двумя. Рогатками. Вооружить. Или вообще — тремя, фантазировать так фантазировать! Самонатягивающимися, конечно, рогатками, с нанотехнологичными резинками. Технологии наше всё. С термоядерным боеприпасом — обязательно. Как действует термоядерный боеприпас в космосе не все понимают, но слово страшное.

…на большее — ни фантазии, ни образования, ни желания. Ни у автора, ни у «матёрого» потребителя.

Где логика? Да ну её, иначе сражение придётся «рисовать» всё-таки на воде, на поверхности планеты. Но никак не в космосе. В самом лучшем случае, у смелых и продвинутых авторов, космические истребители «заворачивают» фигуры высшего пилотажа в межпланетном пространстве, виртуозно крутя карусели боёв, садятся друг-врагу «на хвост», и отчаянно молотят противников гиперорудиями, почему-то опять в зоне прямой видимости… как с этим соотносятся скорости, необходимые для достижения межпланетного пространства — тоже никого не волнует. А логика? Адрес посыла для логики уже указан… ну, это понятно: как представить себе космический бой с кораблём, у которого ни носа, ни кормы нет? А для достижения межпланетного пространства, за описанный промежуток времени, корабль просто обязан быть в состоянии набрать пару десятков мегаметров в секунду относительного внутрисистемного смещения… стоп! Стоп! Этак и «в хвост» на такой скорости никому не зайдёшь! — человеческая реакция и скорость принятия решений для космических скоростей просто неадекватна, увы. По крайней мере, для исполнения лихого высшего пилотажа. Сомневаетесь? Проконсультируйтесь с медиками на счёт скорости человеческих реакций в принципе… так, к слову, человек даже винтовочную пулю увидеть не в состоянии. Скорость пули около километра в секунду. Скорость ухода космического корабля с орбиты Земли — не менее шестнадцати. Километров в секунду. Всего лишь километров, а не мегаметров. В секунду.

Делайте выводы.

Эй! А как же тогда космические боёвки «рисовать»! Да ещё так, чтобы это было не просто понятно читателю, но ещё и остросюжетно, захватывающе? Как «делать» космический бой без высшего пилотажа?!

Хм. Кто знает?

Но, такие боёвки, с фигурами высшего пилотажа и «заходами в хвост», были безусловно актуальны для аэронавтов времён Второй Мировой. А у действующих боевых лётчиков начала двадцать первого, подобные наивные фантазии, перенесённые в космическое пространство, что в книгах, что в фильмах, вызывают только брезгливое недоумение. В начале двадцать первого века необходимость «зайти в хвост» противнику в воздушном бою оказалась не слишком актуальна. Уже. И требования к фигурам воздушного пилотажа успели измениться — сразу, вслед за возможностями боевых самолётов. Да и бой начинается с радарной видимости противника, а не с прямой. Так-то. Чего тогда от космических боёв ожидать?

Ну правда интересно…

Как подобные бои могли бы происходить реально в межпланетном пространстве, с учётом космических скоростей, космических расстояний и уровня необходимых для использования энергий… это ещё потрудиться представить надо!.. такой бой. Воображение потребуется… трёхмерное, объёмное — это куда сложнее просмотра трёхмерных фильмов. Плюс необходим элементарный багаж знаний из области физики и астрономии. А это уже трудно — это напрягает простого человека, который физику и астрономию сразу после школы надёжно забыл… если не делает на этом деньги.

Но.

Я попробую. Рискну легкодоступностью ради достоверности. Роман, который вы «держите в руках», потребует от вас определённого интеллектуального и нравственного напряжения. Для создания этого романа, в попытке «очевидное специалистам» популяризовать для «простого потребителя», уже были морально изнасилованы несколько физиков, астрономов, социологов. И историков, куда ж без них: люди не знающие Историю и, главное — не способные анализировать ситуации и делать выводы, вынужденны «бегать по кругу», повторяя чужие ошибки и не осознавая свои. Не стоит упускать из виду эту простую истину, да мы и не будем.

Дайте себе труд вчитаться, доставьте себе удовольствие самостоятельно поработать головой, сердцем и понять, оценить труд тех, кто работал над созданием романа, иногда и против собственной воли (больше всех физики сопротивлялись, упорно называя популяризацию профанацией). Но.

Мы это для вас сделали.

Поэтому, я поступил честно, а не в угоду массовому, «матёрому» потребителю. Особенно когда консультировался с действующими космонавтами по методикам и особенностям работы человека на орбите. И с конструкторами космических предприятий, по особенностям конструкций возможных в будущем кораблей. При этом — ни в коем случае не преследовал цель искусственно усложнить роман. И… кажется, всё же серьёзно рискнул авторским гонораром. Потому что это — роман-вызов… да, читателю. Прочитать-то его… пусть и не просто. Но, чтобы адекватно сопереживать героям повествования, читателю придётся быть честным с собой. Даже в мелочах. Ну или в тех аспектах, которые современный мир заставляет считать мелочами… какую-то там «ответственность» перед Цивилизацией в целом и прочую чепуху. Как-то не актуально сегодня ориентировать свои жизненные предпочтения в интересах рода человеческого, когда призывно сверкает золотым блеском ОН, Золотой Телец. Золотыми куполами церквей, проповедует скромность и нестяжательство, смирение: не смог подгрести под себя — смирись. Рекламной роскошью жизни «звёзд и миллионеров» постоянно нашёптывает: «… вот оно — рядом! Греби под себя! Стань богатым, все проблемы плебса перестанут тебя касаться и будет счастье тебе…».

Ну… стал. Поднялся на очередную ступеньку социального благосостояния. Дальше что? Проблем меньше не стало, и нашпигованные злыми ловушками ступени «лестницы в небо» скрадывает дымка недостижимых высот. И всё равно приходится решать те же самые проблемы по увеличению «персонального» и улучшению «личного», пусть и на другом уровне. А «счастья» всё… нет?

Пару лет назад, проходя мимо нашей обычной средней школы, застал просто потрясающую сценку: мальчишки, школьники, играли после занятий в войну. Ну — это нормально, и очень даже правильно. Если бы не странный нюанс. Один из пацанов «в процессе» вдруг с надрывом закричал: «Вы не пройдёте! Америка навсегда останется свободной!».

И — всё!!!.. «атака» тут же «сдулась»! Никто из пацанов не захотел «воевать» против Америки и свободы. «А почему это вы за Америку? — так не честно!». Вот и всё… Я конечно немного сублимировал ситуацию, но в целом передал абсолютно верно.

… страшно не стало?… жутенький такой нюансик. Американская пропаганда уже вложила им в головы свои «непреложные ценности». Дети уже сражаются за «Свободу, Демократию и Америку» даже не представляя себе, что это на самом деле значит. От чего именно свободными им предстоит быть в боях за Америку. И чем это обернётся в предстоящей жизни для них самих.

Это — НАШИ ДЕТИ!

А мы? Что вкладываем им в головы мы? Покупая своим детям очередное поколение гаджетов и отпуская в вольное плавание в «мировую» паутину, лишь бы не мешали делать деньги на жизнь. Потому что их, денег, всегда мало… помните, да? — у кого щи жидкие, у кого бриллианты мелкие, но плохо живут все. И — все хотят жить «лучше». Ага… ладно.

А «лучше» это как?

Богаче? Свободнее?… Хм. Богаче чем кто? и на сколько богаче… хотелось бы уточнить критерии, а то всё это как-то неопределённо на самом деле. Когда бриллиантами унитазы декорируют, это — уже богатство?… или брюллики всё же недостаточно крупные и есть к чему стремиться? Богатство даёт свободу? И от чего? или для чего… тоже конкретики не хватает.

Так куда и зачем мы все лезем, по этой «лестнице в небо» и чем она заканчивается на самом деле? В чём смысл?… или, по словам великого сатирика: «… что хочется сделать, когда влезешь на верх? Правильно — плюнуть вниз!». Ага. Вот и смысл. И что? Считаешь этот «смысл» достойным звания человека? Тогда не удивляйся своему моральному состоянию. Те, которые сверху, с чувством выполненной жизненной программы с огромным удовольствием гадят «вниз». Не ты один такой — все такие.

Давно ли удавалось не прятаться от собственного взгляда в зеркале? И честно ответить себе на вопрос: «… те ли проблемы мы решаем?». Мы — все, люди… Может стоит найти более достойные смысл и цели в жизни. И индивидуально и для социума в целом. Должны же быть более адекватные мотивации. Кто бы ещё сподобился поискать…

Долой полемику. Возможно, роман окажется сложноватым на восприятие из-за серьёзного информационного насыщения. Не спеши. Вчитайся. Вникни в суть проблем — вряд ли нам всем удастся их избежать, оставить эти проблемы в стороне. Подумай. Примерь ситуацию на себя. И, если «ситуация» окажется тебе «не по размеру»… скучно не будет. Обещаю.

Потому, что обоснованная и логичная фантастика оказалась не менее «зрелищной» и остросюжетной в результате. Удивительно, но факт.

И что делать со всем этим потом — тебе решать.

Итак.

Всё ещё хочешь попробовать настоящий научно-фантастический КОСМОС на вкус?

Вот он.

Часть первая. МАТРИАРХАТ

Пролог

Свет!.. Камера!!.. Революция!!!

Ну, как-то так…

Лимузин, скучной официальной расцветки, подкатил к Дворцу Правительственных совещаний, остановился недалеко от входа. Яна вышла из машины и остановилась, запрокинув голову. Заканчивался последний весенний месяц. Лето вступало в свои права. Небо, пронзительно голубое, заставляло тревожно сжаться сердце. Ещё немного, ещё чуть-чуть осталось, чтобы проститься с ним. Навсегда. Сегодня… уже оттуда, с орбиты.

Тёплый, пахнущий новой жизнью ветерок, слабо ерошил волосы. Мягко хлопнули дверцы, Криста и Шафран подошли и встали по бокам, чуть сзади. Лимузин беззвучно укатился на парковку.

— Ну что, Мать? Последний бой? — это Криста, голос глухой, сел от волнения.

— Он трудный самый, — сказала Яна.

— Но нас они — не остановят, — с каким-то ожесточением заявила Шафран.

Это придало Яне сил и решимости.

— Вперёд, девчата. Отыгрываем последний акт, — Яна неловко поправила волосы левой рукой, проверяя таблетку связи за левым ухом, может, стоило справа прилепить?

Да ладно, чего трястись, в самом деле, теперь-то. Маски… так и остались не сброшенными. Но мосты уже сожжены. Так что — вперёд!

Девчонки шестым чувством уловили начало движения и двинулись вверх по ступеням синхронно, вместе с ней.

На широких ступенях Дворца Правительственных Совещаний было достаточно народа: представители министерств, пресса, милиция, хаотичная взвесь из свит вольнотусующихся личностей с миллиардными состояниями. Жужжали, порхая, камеры информканалов.

Как же — такое событие!

В течении пяти-шести месяцев стартует Первая Звёздная! Событие, праздник… Безумный повод ярко погламурить и пёстро потусить! Модного заряда струйности и блеска как раз на полгода ещё хватит. Им всем. Потом всё равно интерес на нет сойдёт. Приестся им всё, скучным станет. Но. Кто-то успеет и деньги на ситуации сделает.

Быдло. Обычное, человеческое.

Никто из них не знает, что ЭТО — произойдёт сегодня.

Буквально через несколько часов.

Никто из них не знает, чего это стоило! И суть совершенно не в деньгах.

Им — гламурному плебсу, кажется, что всё случилось само собой. Так весело, так пёстро!.. они не только не представляют, сколько и чего для этой экспедиции делалось. У них другие заботы, и ценности другие. У всех.

Они понятия не имеют, что это не прогулка — первый поход к другой звезде!

Не увеселительное турне. Это — тяжёлая работа, изнурительный и полный опасностей путь в один конец. Где придётся забыть о социальных гарантиях и правовых нормах. И вкалывать «невзирая». Ни на переутомления и перегрузки, ни на беспощадные реалии открытого космоса. Никто не обеспечит нам социального лимита труда по три шестичасовых рабочих дня в неделю. И правовой защиты от аварий и аномалий в космосе.

Многие из них завидуют — надо же! Придётся пропустить такую струйную веселуху! Цель пути — землеподобная планета! Так томненько! Так интересненько! Завоевание новой планеты — брутально! Модно, струйно, надо будет себе там дачку прикупить! На островке… может и целый островок! А что? Эти девки-безопасницы — одни, что ли, героини космонавты? Всем хочется! И популярности, и славы. И собственных владений на другой планете. Всего пять месяцев в один конец! Зато, какой блеск! Так пёстро быть в струе! Когда запустят Межзвёздный Экспресс? А сколько стоит частная межзвёздная яхта? Ну-у, персон на сто пятьдесят. О-у, недорого! Беру! Ах, очередь?!

Актуальные идеи сквозили фоном в гомоне толпы.

«Дымок активен, — прошелестел в ухе голос Лекса, — Информационное противодействие под контролем. Вариант «бета» в пассивной стадии. Действуйте».

— Они уже межзвёздные яхты продают, — пробормотала Криста, почти не шевеля губами, — Всё, что могу сказать: ух-ты! Энтузиасты, мать их.

— Ну-ну, пусть действуют, если так брутальны, — в тон ей ответила Шафран, — Будем ждать в гости. Только, подозреваю, возможность избыточного финансирования им в этом не поможет, чтобы они по этому поводу себе не придумали.

Они втроём, в ногу, стильным шагом, упруго поводя бёдрами, поднимались к входу. В парадной форме Международной службы Социальной Безопасности они выглядели брутально-модно, милитаризировано до предела. Согласно сегодняшней струе.

Толпа почтительно-восторженно расступалась, камеры крутились над головами, шум нарастал. Им наперерез ломанулась свита министро культуры, с ним самим во главе.

Интересно, сколько эта тварь заплатила за такую «оказию»?

Такая возможность пропиариться!

Девчонки замолчали. Яна привычно напомнила себе: «оно — королевец, исключить обращение на «вы» и по признакам пола». Скандала ещё не хватало. Яна взглянула этому в глаза и вынуждена была притормозить. А ведь, оно попытается, к бабке не ходи. Скандальчик устроить. Какой блеск в глазах, предвкушение! Уже видит себя героем шоу.

Дрянь размалёванная.

Жертва гендерной вивисекции.

Хорошо, хоть немного таких пока. Популярно, поэтому — дорого — поэтому популярно, замкнутый круг. Процентов семь-восемь населения могут позволить себе подобную процедуру коррекции пола. Правда есть и упрощённые процедуры коррекции…

— О-у-ха-ха! — «ха-ха» у министро культуры вышло жёстким, — Какое зрелище! СоцБез «на выходе»… при входе, — оно жеманно скривилось довольной гримаской и приподняло руки ладонями вверх.

И заржало, нелепость, типа остроту отпустило. Свита поддержала, естественно, им тоже смешно. И многие захихикали из толпы. Яна чуть не сжала челюсти, «улыбнись, — прошелестело в ухе». Яна улыбнулась:

— Министро Шантерикс! Рада видеть!

— Взаимно, милочка-лапушка, взаимно! Вы всё ещё женщина? Прямо как наш президент! Женский пол ещё в струе. Это брутально, ярко! Радо видеть, что многочисленные роды не испортили вам фигуры, вам и вашим девам!

Вот же! Провоцирует, зараза. Пройтись, что ли в ответ по макияжу? Жаль что пигментация, перманент не размажется. А то — справа-слева и придушить… одной проблемой меньше. Терять всё равно уже нечего… или есть?

«Девчата, не дёргайтесь, не возражайте, улыбнитесь, — возник в голове мужской голос. Снова Лекс, он хороший психолог, — Яна скажи этому комплимент, не торопись… не банальничай… скажи, что у него член здоровый, с рукой сравни, что ли…».

Яна остановилась и, с улыбкой оглядела стоящее перед ней существо. Декорированная физиономия разрисована с претензией на хищность: подводки, стрелки, тени… обманет того, кто не знает, что такое есть из себя хищник-настоящий, двуногий, на самом деле. Хайры торчат словно от порыва ветра в лицо; видимо, это должно намекать на стремительность. Торс брутален и мускулист — косметический морфинг, тот кто видел настоящих бойцов ни за что не спутает с этим павлином. Разряженно в нелепые, пёстрые тряпки, оставляющие обнаженными самые неожиданные места. По мнению этого урода, так выглядела одна из исторических разновидностей военной формы… ну, это вряд ли. Перья, ленточки, кожаные ремешки и блестящие пряжки… всё творчески доработано полком струйных дизайнеров. Странного цвета короткие лосины чуть выше колен, прижимали к левой ляжке замысловатую толстую хрень, чуть не до колена длиной. Широкие пухлые бёдра уже не портили вид, куда уж пестрее…

— Шантерикс, пупсик, ты неотразимо! — Яна изобразила томный вздох. Она сделала шаг вперёд и подхватила королевца под обнаженную в районе локтя левую руку. Чуть не вздрогнула от омерзения — ей было с чем сравнивать. И вдруг потащила «это» за собой:

— Ты же проводишь меня на совещание, прелесть? Нам есть, о чем посекретничать, не правда ли? О-у! Какая рука! — Яна на ходу слегка поддёрнула вялое тело на себя. Потом, опасаясь запутаться в шелковистых тряпках и натуральных кожаных ремешках, провела ладонью вниз по мягкому животу королевца и похлопала по внутренней стороне левого бедра… ну, почти по ляжке. То, что попалось ей под руку, могло вызвать только здоровый скепсис… ну, или нездоровое вожделение. Это уж у кого как, — Предлагаю протянуть друг другу руку помощи, ярко излагаю, пупсик? — мурлыкнула она, слегка сжимая кисть.

Министро обескураженно семенило за ней, вырваться никак не получалось. Проклятая баба оказалась сильна, как киборг. Оно, конечно, рассчитывало на скандальчик — но, не вышло, момент потерян. А бурогозить без повода — это оскандалиться самому. К тому же её рука, ухватившая за причиндал, напугала королевца до икоты. Всё должно было получиться совсем не так! Что происходит вообще?! Оно ещё хотело обернуться — не вышло. Напоролось на взгляд «цепной комитетской пантеры», одной из тех, что шли сзади, икнуло-таки, и зареклось оглядываться на всю оставшуюся жизнь.

Криста и Шафран мгновенно пристроившись следом, отсекли министерскую свиту, что вынужденно трусила позади. Оттуда ещё вякнули, пытаясь позвать министро, но Яна снова поддёрнула это за собой и муркнула в ухо:

— Не отвлекайся, Элиас…

«Отлично! — снова прошелестела таблетка связи голосом Лекса, — Ты ему мозг взорвала, Мать. Оно не опасно, временно… так, Старшую от МВД перехватили, к ней парни подошли, отвлекут. Дипломаты блокированы, армейских нейтрализовали, финансистов берём под контроль… пока всё спокойно. Входите.

Двери разошлись, пропуская внутрь процессию. Вестибюль, совмещённый по случаю торжества с конференц-залом… не поленились перестроить, надо же… был струйно украшен и ярко расцвечен голограммами, иногда под звёздное небо, или элементами орбитальных объектов. Пёстро, в общем. И вполне в струе, кстати. Негромко зазвучала музыка, послышались аплодисменты, шагнувший вперёд распорядитель объявил:

— Старшая Мать Международной Службы Социальной Безопасности Яна Джамбина с министро культуры Элиас Шантерикс! Прошу любить и жаловать!

Ну-да, ну-да. Яна обвела взглядом помещение. Надо же, все собрались, и президент уже на подиуме. Встречают… Устроили, понимаешь, из неё персону… Они, с девчонками, явились на двадцать минут раньше, а все уже в сборе. И имеет место быть очередное шоу-пати, вместо правительственного совещания. Собирались же проработать организационные моменты? Опять эти нелепые интриги? Они работать хоть когда-нибудь собираются?… Надоело… а, к Адаму, недолго осталось, перетерпим. Пусть творят, что хотят, помешать всё равно не смогут. Вариант «бета» может из пассивной стадии в активную перейти. Мало никому не покажется, всему этому гламурному плебсу.

Распорядитель шествовал перед ними, словно самая важная персона на вечеринке.

Они подошли к подиуму.

— Отрадно видеть такое взаимопонимание между безопасностью и культурой, — госпожа президент соизволила вяло пошутить, — Яна, как Вам мой сюрприз, дорогая? Вы сегодня самая популярная персона на планете! Мечтали?

Так вот в чём дело… сюрприз… Лекс, мать его с его шуточками, мог бы и предупредить!

Толпа оживлялась всё больше.

— С детства, — съязвила Джамбина. Её голос вдруг разнёсся по залу, оказалось она уже подключена к системе микрофонов. Чтоб их… когда успели?

— Ну, тогда поднимайтесь к нам… не слишком высокая для Вас лесенка?… вы уже в возрасте… скажите пару слов… народ жаждет!

Распорядитель попытался оставить внизу Шантерикса, но Яна втащила его за собой, сама не поняла почему. И только наверху отцепилась от растерянного королевца. То, наверное, и не мечтало оказаться под прицелом стольких камер, но секунды триумфа упускать не собиралось и спускаться с подиума не спешило, несмотря на улыбчивое шипение распорядителя.

Яна сделала шаг вперёд, немного прищурилась от резковатого, направленного освещения, выдержала паузу. Зал неожиданно, почти мгновенно замолчал. Неожиданно — потому, что аналитики ожидали большего противодействия, слишком многие желали пропиариться на ситуации. Но, по ходу, вариант «бета» неплохо работал и в пассивной стадии. «Мать, суфлирую речь… начинаю…» — голос Кати Фирсовой. Надо же! С орбиты ситуацию мониторит! Страхует. Уверена, она чуть что, роту в десантную операцию сорвёт, чтобы их с планеты вытащить.

Да, затягивать не стоит…

— Волнуюсь, — сказала Джамбина, — Приходится обходиться без суфлёра…

Катерина поняла и замолчала.

— Люди планеты Земля! Сегодня значимый день для всех нас! Для всей планеты. Скоро, через каких-то шесть месяцев, последняя группа астронавтов поднимается на орбиту и занимает места в межзвёздном корабле, согласно полётному расписанию. Современные системы защиты делают межзвёздные переходы доступными простым людям, и позволят путешествовать в космосе без дополнительной подготовки, — эта, отнюдь не невинная ложь, легко слетала с языка, не вызывая угрызений совести, — Межзвёздный корабль «Прайм» начинает предстартовую подготовку. И стартует к планете Сатурн…

Над ней, чуть сзади, развернулась голограмма Солнечной системы. Планеты, спутники, метеоритные потоки, пояс Койпера. Всё яркое, нарядное… привлекательное. Поработали, однако, местные стилисты рекламщиков… Только ли Яне эта красота показалась… хищной какой-то, что ли?… Заиграла глубокая, волнующая музыка, словно целый настоящий оркестр рядом спрятали… вряд ли, конечно. Банально синтезировали звук, свистнув мелодию у композитора, века, этак, восемнадцатого-девятнадцатого. Но — здорово получилось, подчеркнуло величие момента. От стилизованного изображения Земли протянулась пунктирная парабола к Сатурну. На самом деле, траектория эта намного сложнее… но, кому здесь это объяснять? Четверть запасов рабочего тела реактора «съедим» только на коррекции гравитационных смещений… или около того, Яна не помнила точно, там есть, кому помнить. Что будет, когда уйдём в прыжок — вообще не ясно. Только теоретически… проверять на практике придётся на самих себе. Страшно? Да нет… досадно только, если не учли какой-либо фактор, который окажется фатальным. Для нас — первых астронавтов. Тогда, скорее всего, и для цивилизации в целом.

— … произведёт дозаправку в верхних слоях атмосферы планеты. И только от Сатурна экспедиция «Прайм» начнёт разгон к зоне, дающей возможность перехода в межзвёздный прыжок.

Люди в зале тихонько загомонили, но пока никаких эксцессов не было — все слушали.

… а что? Версия, как версия. Не хуже других. Главное почти не отличается от первоначально заявленного варианта. И это важно — не стоит быдло по пустякам дразнить, на всякие глупости провоцировать.

На демонстрационной голограмме, изображение «Прайма» плыло по обозначенной параболе.

Кстати, по версии современных фантастов, космический корабль — пустотелая миниатюрная вычурная ёмкость, очертаниями смахивающая на хищную рыбу, или цветок. Именно так, и никак иначе, стиль — прежде всего! Внешний вид должен соответствовать актуальной сегодня струе, и это не обсуждается!

Законы физики можно вальяжно игнорировать. На инженерное дело вообще наплевать. В конце концов, мы — «люди», и право имеем. На всё, на что захотим.

Поэтому — обводы корабля должны соответствовать сегодняшней моде — в первую очередь. Внутри, кажется, обязано быть место для небольшой комфортабельной рубки — скорее всего абсолютно лишний, пафосный прибамбас, рубка эта. Пилоты — прислуга для деловых людей, не стоит им много времени и места выделять. И! Главное! — роскошные апартаменты для проведения вечеров и приёмов, СПА-салоны, экзотические оранжереи, развлекательные центры. Разве можно отказать себе в мелких радостях жизни? С ума сошли? Ни в коем случае! Всё это делает человека человеком.

Ну… это они так считают.

А жизнеобеспечение, локация, энергоснабжение и прочее? — должно происходить, очевидно, по волшебству. Само-собой как-то. Ни компенсационных систем, ни другого дополнительного оборудования, типа системы шлюзования, без которого в космос соваться просто немыслимо. Двери(!) из корабля открываются прямо так, прямиком на посадочную площадку. Удобный трап широк и невысок, комфортен для экипажа. Двигатели у шедевров дизайнерской мысли изящно куцые и волшебно могучие. Запас рабочего тела присутствует в виде двух канистр, размером с чашки лифчика. Дозаправка осуществляется вручную, легко и красиво, к чему лишние сложности?

И по галактике такая гламурно-пёстрая фигня должна носится, очевидно, исключительно потому, что насильно запертые в СПА-салонах космонавты её отчаянно матерят.

«Прайм» в эти стереотипы категорически не вписывался. Реальность продиктовала свои условия конструкции. По сути, корабль был трансформным комплексом универсальных захватов, способным удержать и нести все необходимые конструкции и устройства. Со встроенными энерговодами, коммуникациями, амортизаторами и компенсаторами всех систем. Как неожиданно выяснилось (неожиданно — для некоторых… ну-вот, посыпала голову пеплом), степень ориентационной мобильной трансформности одна из важнейших характеристик космического корабля.

И всё.

Всё остальное, то, что делало эту основу межзвёздным кораблём, навешивалось на несущие конструкции комплексами.

Двигатели: маршевые, коррекционные, маневровые (оказывается это разные типы двигателей) и «привод смещений» Петрова. Баки с рабочим телом. Кольцо реакторного комплекса. Система гравикомпенсаторов тоже визуально различима на голограмме. Складские модули — грузовые. Запас материалов и оборудования «на все случаи жизни»… что смогли — предусмотрели, всего по любому не учтёшь. Галерея ремонтных дроидов, с системой ускоренного доступа к складам. Локационно Аналитический Комплекс, ЛАК, дилетанты всё ещё пытаются называть радаром… «А где радар? У вас есть на корабле радар?». Да не радар это, конечно. Физические принципы другие. Нелепо всё вот так вот перечислять, корабль на пальцах не опишешь. Помимо основных, конструкционных систем, там масса дополнительных, «необязательных» блоков. Где-то «внутри» «затерялись» жилой и крио — комплексы на пять с половиной тысяч человек с возможным соединением через гибкую полиморфную систему шлюзования. К ней же подключена действующая опытная лаборатория, на голограмме похожая на вскрытую, вытянутую консервную банку, почему-то… а, ладно, не до нюансов. Блок спорткомплекса, стрелковый полигон, рядом с лабораторией физиков… надо же! Решили-таки утянуть его с собой, полигон этот. Хотя, поначалу, планировали его на орбите бросить. Ну и, фетиш парней — орудийные системы, торчат во все стороны, дополняя вид в стиле индустриального милитаризованного авангардизма.

Для дилетанта всё это выглядело гораздо проще: замысловатые фигурки, непонятно соединённые блестящими чёрточками.

Прокатит под веяние моды?… вряд ли.

… ведь предлагала же скормить плебсу любую нарядную струйную картинку из сети! Ан-нет, Лекс настоял на демонстрации реального изображения. И не объяснил ничего! Подсунул, чуть ли не в последний момент… и мне, и некоторым спецслужбам «вероятного противника». Типа: «Бери, демонстрируй. Так надо. Всё объясню потом».

На самом деле, «абсолютно реальными» изображениями «Прайма» сеть была завалена. Всевозможными видеороликами самого разного содержания. Даже «фотоснимками», ага. По требованиям моды, естественно. На форумах ругались, спорили, обсуждали… Пока модно — нужно спешить получить с этого хоть какие-то дивиденды. Очевидно, что над неофициальными изображениями «колдовали» все, кому не лень — в меру своей испорченности. Именно поэтому, официальное изображение корабля оказалось, мягко говоря, неожиданным.

Зал молчал.

Плебс пришибленно рассматривал явленное техническое чудо, ничего в нем не понимая, и не собираясь даже.

Тишина давила.

Яна начала волноваться. Да что не так-то?… их всех словно заворожило!.. А — нет! Зашевелились! Ладно, посмотрим, что будет дальше. Вообще, по-хорошему, валить отсюда пора. Правительственного совещания не случилось, и уже вряд ли случится. Пытаться переинтриговать их всех на этом шоу-пати вряд ли получиться, да и… есть ли смысл связываться?… теперь-то уж. Что-то пошло не так, да и Адам с ним… интриги, интриги. Больше здесь делать нечего. Надо только найти повод слинять отсюда по-быстрому, без шума и пыли. Смысла нет связываться с ущербными.

В зале послышались первые нестройные и возмущённые возгласы.

— Это что? — космический корабль?! — неожиданно громко прозвучал чей-то обиженный голос.

— А он разве так должен выглядеть?! — Ага, пресса проснулась, они эту версию впервые увидели.

Что, бьёт по репутации? Ну-у, милль пардон, как говорит Николь.

— Ну и уродство!!! — толпа снова начала оживляться.

Да, ещё и не оправдали эстетических ожиданий изысканной публики.

— Эй, вы! Заткнитесь, кто не понимает!

Оп-па! Нежданчик — защитники нашлись, надо же!.. интересно, они всерьёз? Или так, лишь бы поскандалить?

— Эта нелепая гадость летать не сможет! — проорал ещё кто-то.

Ха! Да летать-то, от него и не требуется! Летают по небу, по космосу — ходят!

— А «ЭТО» разве не трансформируется во что-то более изящное? Ну, как в нормальных интерактивках?

О! Кто-то блеснул модным словом «трансформируется».

— Да они из нас дураков делают!

— Это подделка! Фэйк! Обманка! Держи, хватай жуликов!

Кто кого хватать начал тоже понятно — все и всех. Кого же подозревать в принадлежности к жуликам как не ближнего своего. Что тут началось! Крики, потасовки, драки — ну, это предсказуемо. Только где же интриги? Или сегодня мы программу интриг и взаимного поливания грязью пропускаем по сценарию? Полетели клочья выдранных волос и тряпок. Музыку сначала выключили, но сразу врубили нечто жесткое и погромче… любопытно даже, кто там такой креативный? Дорвался-таки плебс до развлекухи. Быстро они на привычную волну перестроились!

Кого-то уже пинали кучей.

Президент визжала — её насильно утаскивала собственная охрана. Она тоже человек, тоже повеселиться не прочь, а тут — утаскивают, даже посмотреть не дают. Это до охраны дошло, что ситуацию они не контролируют. Лучше поздно, чем никогда. Привыкли к собственной «крутизне» и проспали, в результате всё, что можно и что нельзя.

Беспредел в зале активно набирал градус. Орали, дрались, местами совокуплялись под суматоху, некоторые не совсем добровольно. Пиарились кто как мог — прессы полно, «свободные и честные» наконец-то оказались в своей родной стихие. Министро культуры развесило рядом с собой нарядные картинки и орало с подиума, что его дизайнеры готовы представить модель межзвёздного корабля, достойную своими эстетическими параметрами представлять человечество перед братьями по разуму. И не опозориться при этом. Призывало вкладываться в новый, улучшенный проект… вот любопытно, оно правда верит в ту чушь, которую несёт?

«Турбокрыло на площади перед зданием, — прозвучал в ухе голос Фирсовой, — Уходите. Вариант бета активен». Да-а, ситуация быстро вышла из-под контроля. Несколько неожиданно, несмотря на то, что вполне ожидаемо. И это естественно, если каждая и каждое считает, что имеет полное конституционное право, отстаивать своё личное, самое правильное мнение, здесь и сейчас! Мужчин в зале, ну кроме двух десятков её парней, и не видно вовсе. Не по силам современным мужчинкам подобные мероприятия. Только военные, молодцы девки, сразу взяли периметр, и держали его, прикрывая пяток своих Лидер Матерей и не вмешиваясь в общий бардак. Яна просто спрыгнула с подиума, краем глаза увидела, как распорядитель коротко рубанул министро культуры в челюсть, тоже спрыгнул с подиума, прикрыв её со спины. С боков тут же пристроились Криста и Шафран, и они вчетвером рванули к выходу. Министро свело глаза к носу и рухнуло моськой в пол. На подиум полезла-засуетилась его свита.

Они выскочили из здания на площадь, задымлённую, залитую светом милицейских мигалок, и воем сирен. Торчали брошенные в беспорядке машины спецподразделений — они и обеспечивали «праздничную иллюминацию». Кое-где валялись тела, многие были в форме. Не все успели разбежаться с началом атаки. Чувствуется, парни Лекса не особо церемонились. Разве что боеприпас милицейский использовали, и то ладно.

Яна не успела вдохнуть дым, кто-то обхватил её сзади, придержав, и пришлёпнул на лицо защитную маску. Рука мужская — свои. Девчонки тоже быстро прижали маски к лицам.

На площади, перед входом во дворец, в паре сотен метров, уже стояло десантное крыло, гоняя турбины на холостых оборотах. Возле него растопырились два боевых кибера, вооружённые по гражданскому варианту. Они скупо били газовыми и дымовыми гранатами, добавляя прелести «праздничной иллюминации». Периодически взвизгивая армейскими станерами, валили на асфальт самых упрямых. Яна рванула к спасательному аппарату, Криста и Шафран не отстали, уже на подходе их догнали обе десятки прикрытия. Они запрыгнули внутрь, турбины взвыли, выходя на рабочий режим. Киберы дали ещё по паре залпов, заскочили внутрь и задраили за собой отсек. Стало почти тихо. Яна едва успела рухнуть в ложемент и привязаться, как десантное крыло, рявкнув реактивными ускорителями, дало вертикальный старт и взяло курс на космодром. Там, наверняка всё под контролем, и орбитальный челнок на старте.

Ну, вот и всё…

Ещё успела подумать…

… интересно, а вот без последнего «прощай», без всего этого бардака, просто, по-тихому, нельзя было слинять? И тут же одернула сама себя — нет, по-тихому не вышло бы. Необходимо было до последнего на светской тусне светиться, «громоотводом» работать. По принципу: вот вам манекен — пинать и плевать сюда. Миллиардерши — «дойные спонсоры», гарантированно свою игру вели. Ну-у… это они себя спонсорами считали. По факту, все их «громадные финансовые вливания» служили банальной ширмой для отвода глаз. Средством дезинформации. Для них, в первую очередь, пришлось «публичную жизнь» вести, чтобы не всполошились раньше времени, не начали волну гнать. Хорошо, что уровень их разведок убогий. Переиграть — раз плюнуть. Как ни противно, но пришлось их «кинуть». «Кинуть» здесь, чтобы не «ломать» их потом, ТАМ… не тащить же этот сброд с собой, в самом деле. Ну, не в состоянии они понять, что не игрушку у них отнимают.

Совсем не игрушку.

Да и вояки давно уже что-то заподозрили, у них «контрики» — девки не промах. Только в старших чинах «тугие» окопались, ситуацию с межзвёздным переходом вообще не поняли. Не вписался он в их логику. Посчитали клоунадой, фикцией. Дорогостоящим пиар-ходом. Такую развлекуху пропустить? И не вмешаться?! Не их стиль. Могли по незнанию и глупостей наделать.

Или ещё кто-нибудь. Желающих, особенно в последнее время, образовалось предостаточно.

А так они их отвлекли, как минимум дезориентировали по времени. Поэтому — всё правильно и…

Прощай Земля, старушка!

Турбокрыло, ещё раз добавив ускорителями, перешло на сверхзвук, мощно рассекая почти летнее небо.

Такое голубое за бортом…

ГЛАВА 1. Софья. Или — внимательный взгляд из прошлого

В просвещённой Европе, уже в начале 21-го века, ребёнку с четырёх лет предлагали выбрать свой будущий пол. И запрещали называть родителей «мама» и «папа». Только «родитель один» и «родитель два». Поэтому…

Остросоциальный стальной ёж, с размытой сюжетной нитью.

Но смысл, поверьте, далеко не в сюжете.

Спортзал, оборудованный старомодно, в стиле ретро, небольшой. С претенциозным названием «Витязь». На стене эмблема в виде какого-то рыцарского герба. Дорожки для фехтования, разминочный комплекс, в углу компрессионные манекены — для отработки ударов, спортивные клинки в стойках у дорожек… Своеобразное нарушение требований безопасности спорткомитета — оружие должно выдаваться в руки под роспись, но посетителям такая вольность нравится. Людей достаточно — заняты почти все дорожки, звенит сталь, некоторые работают на тренажерах, или наблюдают за бойцами, кто-то беседует в сторонке.

Выпад — финт — удар, отскок — блок, блеск, звон стали. Атака — защита, новая серия: парочка, изящно танцуя на фехтовальной дорожке, ведёт сабельный поединок. Красиво. Технично. Защитное снаряжение практически полностью компенсирует попадания, они не оставляют даже синяков, но над дорожкой табло — счёт, для зрителей. Вполне понятно, кто с кого «снимает стружку». Их не много — зрителей, да и поединщиков, кроме этой пары, на соседних дорожках хватает.

Закончившая поединок девица снимает спортивный шлем, победно встряхивает мокрыми волосами. Они рассыпаются по обнажённым плечам — защитные наплечники соединены со шлемом, а бельё поддоспешника оставляет плечи открытыми. Высока, красива, она игриво оборачивается и манит за собой спарринг-партнёра. Тот тоже снял шлем, идёт к ней. Улыбается. Улыбка его глуповата, восторженна. Он проиграл, но его это не волнует — ведь женщина довольна. Ему искренне всё равно, какая разница — кто победил? Это не важно. Но вот она этого достойна! Она великолепна! Обольстительный полуоборот головы, шлем на сгибе локтя, другую руку она вытянула в его сторону и манит! На руке, на эфесном ремне, покачивается сабля, которая лишь подчеркивает гибкость женской фигуры, оттопыренную — специально для него! — упругую задницу. А грудь! Её не скрыть защитным жилетом!

— Ну что, рыцарь?! — голос у неё сильный, глубокий, чуть низковатый, — Восстановили историческую справедливость?

Она говорит что-то ещё, он не отвечает — улыбается, несколько туповато, она безумно сексуальна. По крайней мере, для него.

— Зря ты так, Янка. Мужики не всегда такими были, — жилистая тренерша Софья невесело усмехнулась, глядя куда-то в сторону, — И нечего на «историческую справедливость» пенять, если сама в истории не разбираешься!

Она стояла, рядом с фехтовальной дорожкой, искоса посматривала на парочку, раскачивая на пальце секундомер. Старинный, просто антикварный, никелированный, со стрелками(!), на желтеньком шелковом шнурке. Девицу она явно хорошо знала, возможно, была дружна с её матерью. Скорее всего, именно поэтому позволила себе встрять в разговор. Несколько не в тему и не к месту даже.

Победительница гордо вскинула подбородок и начала отвечать что-то псевдонаучно-дерзкое. Софья серьёзно выслушала контраргументы, посмеялась:

— Глупая ты. Большинство этих библиотечных мышей в истории ни бельмеса не понимают. Несмотря на докторские степени. Не спорь, Янка. История — вообще наука блядско-мистическая. Каждый её по-своему нагибает-трактует, по-своему переписывает, и чудеса в прошлых столетиях до сих пор происходят. Тут думать надо… Тьфу, спорщица… А хочешь сама в рыцарской шкуре побывать? Что? Да брось! То, что ты сейчас здесь сабелькой махала — туфта всё это. Да потому, что сути не понимаешь ты. И сопляк, что против тебя стоял — квёл, в кости тонок и затыркан воспитанием и хорошими манерами. И вообще не мужчина — он «поли». Ни ярости, ни воли к победе, — тренерша явно не стеснялась стоявшего рядом «кавалера». Она его вообще ни во что не ставила, как будто и не было его, — … ха!? Причём здесь воля к победе? Ну, хорошо, смотри…

Она подхватила со стойки саблю. Резким движением намотала на палец жёлтенькую тесьму и, зажав в кулаке секундомер, неожиданно жёстко уставилась спорщице в глаза. Вдруг бросилась в атаку низким длинным прыжком. С нарушением всех правил, без защитного снаряжения, без сигнала к началу боя…

Красивое, благородное, перекошенное в ярости лицо, горящие безумием глаза, резкий быстрый финт… Яна вскрикнула, выронила фехтовальный шлем, он отлетел, она шарахнулась — вовремя — поворот кисти и секущий удар снизу-вверх мог развалить её от лобка до правого ребра. Если б сабля была настоящая. Спортивный экземпляр мог просто сломать лобковую кость. Блестящий конец сабли проскочил вверх, возле глаза, Софья завизжала и обрушилась на Яну: сверху, снизу, накрест, продольный… Ну и где?… где фехтовальная техника? Куда делась? В лавине яростных быстрых ударов внезапно оказалось совершенно не до фехтовальных изысков. С такой силой не рубили даже по манекенам; ну мы же люди! А если попадёшь нечаянно!? Ладно там, в скандальчике, друг другу по моське натрескать. Но это же — оружие, спортивное, но оружие! Изначально тупой, напичканый электроникой, но — клинок! Через мгновение Яна внезапно поняла, что тренерша её сейчас убьёт. Внутри всё сжалось от испуга и желания убежать. Нет, желание — не то слово: животная паническая потребность удрать, скрыться, избежать смерти. Мелькнула жалкая мысль — упасть, сжаться; не может же убить, подсудное ведь дело! Или может? Ведь правда, рубит так, что убьёт и не вздрогнет. Можно просто отпрыгнуть подальше, отшвырнув саблю, и крикнуть: «Хватит!», но поняла, что не успеет. Клинок Софьи цапнул по скуле, самым кончиком, брызнул веер кровяных капелек, Яна взвыла, зазвенела сталь. Их понесло наискось-поперёк фехтовальных дорожек, распугав — расшвыряв прочих фехтовальщиков. Яна поняла вдруг, что рубится яростно, остервенело. Пятится назад и рубится, отстаивая свою жизнь. Лязгала сталь, каждый удар отзывался звенящей болью в сжимающих эфес пальцах, впервые. Летели искры, глаза Софьи горели кровожадно-радостным огнём, она ликовала, извивалась змеёй, вкладывая вес тела в каждый удар и рубила, атакуя, казалось, сразу со всех сторон. Яна отступала быстрыми пружинистыми шагами, что-то кричала, нанося ответные удары, рука немела, но пела душа, опьянённая древней первобытной жутью. Опасность — вот она! На расстоянии вытянутой руки! Яна остановила её — сама! И играет с ней до одури, до ликования, до счастья!!!

Она оступилась, запнулась пяткой о мягкое покрытие пола, взмахнула руками, выпустила саблю и рухнула навзничь, но успела сгруппироваться и, по инерции перекатившись через спину, оказалась на четвереньках. И обнаружила возле раненой скулы клинок Софьи, вдавивший самым кончиком кожу в ключичной впадине. Яна замерла. Остриё проползло по шее, царапая кожу и, приподняло ей голову, надавив снизу на подбородок.

Софья… улыбалась, задорно, тепло, глаза лучились одобрением и… уважением? Тренерша опустила саблю и, не переставая улыбаться, одобрительно покивала головой:

— Молодец Янка!

Яна покосилась на иззубренный клинок Софьиной сабли, заулыбалась в ответ. С шумом втянула через зубы воздух, приподнялась, вздрогнула всем телом и опустилась на задницу. Её потряхивало изнутри, скулу жгло, она провела ладонями по ногам, гоняя стаи крупных мурашек, снова зашипела кошкой и опять вздрогнула. Не покидала какая-то странная эйфория. Софья засмеялась:

— Встань, хорош зад мозолить…

Яна встала, её потряхивало изнутри и качало. И вот, эта дрожь вместе с мурашками, снова заставила бурно вздохнуть сквозь зубы.

— На колено! На правое… — в голосе прорезались ворчливые нотки, — Выпрямись! Где врождённая гордость в посадке головы? Ха! Посвящаю тебя в пажи, Юная Леди!

Она саданула саблей плашмя по плечу, наверняка оставив синяк. Яна вздрогнула, поморщилась, но призналась себе, что, в принципе, ведь это не больно. Ну, правда, не больно по факту. Она снова опустилась на задницу, потёрла ноги и, поглядывая на Софью, засмеялась. Софья вальяжно презрела собственную рекомендацию «не мозолить зад», села рядом. Осмотрела иззубренный клинок и, радостно крякнув, покачала головой:

— Сталь хреновая.

Яна оглянулась. Спортзал не просто затих — замер. Все занимавшиеся стояли по стенам и таращились на них недоумённо и испуганно. Одна девица, столкнувшись с ней взглядом, презрительно фыркнула, высокомерно покрутила пальцем у виска и, заносчиво задрав подбородок, направилась в раздевалку. За ней потянулись ещё некоторые. Яна проводила их глазами, потрогала саднящую скулу под раной, осмотрела покрытые кровью пальцы. Её кровью. Она впервые в жизни видела свою кровь, тем более так много. Ну-там, женские дела не в счёт. Первая рана… какая там рана — царапина по большому счёту. Ни жизни, ни здоровью опасности не представляет, полторы столовых ложки крови и дрожащие от пережитого страха пальцы. На полчаса работы косметическому хирургу, убрать последствия. Яна снова вздрогнула всем телом.

— Что? — спросила Софья, — Трясёт?

Яна кивнула.

— Хэх… это адреналин, детка… очень приятный натуральный наркотик. Мы меняемся… я имею в виду человечество… как раз то, о чём ты говорила, пользуемся поганой синтетикой… в вариациях. Практически разучились им пользоваться, адреналином. А, ведь, когда-то адреналин отвечал за развитие цивилизации. Чего косишься? Так оно и было, не хочешь — не верь мне. Сильно испугалась?

Яна фыркнула.

— Я же говорю «испугалась», а не «струсила»! Нечего тут кошку изображать, шипит, фыркает! Сильно испугалась… тогда ещё эндорфины… ах, знаешь! Всё-то вы молодые знаете…, — и вдруг тихо засмеялась, даже ворчливость из голоса пропала, — Хотя… ты-то теперь точно знаешь, Юная Леди, — она фамильярно толкнула её плечом и подмигнула, — Ладно, дуй в душ.

Яна встала.

— А знаешь, — сказала Софья, тоже вставая, — сколько длился наш бой?

Яна замерла, осознав, что не в состоянии предположить, сколько это всё продолжалось. Во время схватки, время шло совсем по-другому. Да какой там шло — летело! Даже не летело, а летало, прыгало и скакало. И её не столько заинтересовало, сколько всё это продолжалось на самом деле, но поразило ощущение иного времени. Или иное ощущение времени.

Софья показала секундомер:

— Девять секунд, — она выдержала паузу, потом добавила, — девять с половиной секунд почти настоящей ярости и почти искренней драки — капля чистого адреналина — а самые честные, — она качнула головой в сторону посетителей спортзала, — до сих пор по стенкам в шоке стоят, — и добавила с сожалением, — Мне теперь ещё от судебных исков отмахиваться… ну и бес с ними…

Уже в душевой Яна поняла последние, сказанные Софьей слова. И поняла так же, что смысл этот теперь не отпустит её очень долго.

Одевалась Яна после душа медленно. Залитая медицинским клеем ранка на скуле почти не беспокоила. Она тщательно складывала защитное снаряжение. Аккуратно, ещё медленнее, любуясь своими движениями, своим телом. Осваивалась с новым мироощущением. Внутренней гармонии не нарушал даже нервничающий рядом смазливый брюнет, с которым она только что, с таким удовольствием фехтовала.

До Софьи.

Сейчас те чувства и ощущения казались мелкими, приторно-слащавыми. Неприятными. Легко улетучилось желание соблазнить его, как собиралась и, даже, предвкушала сначала. Она больше не станет с ним фехтовать. Не интересно. Вон, ту высокомерную кобылицу прижать в поединке — Яна бы не отказалась. Теперь, после того, что произошло, в этом виделся особый кайф. Спесивая, неуёмная, как все мы, девки. Вон глазами меня так спесиво-жалостливо меряет, как убогую. Ну да, по её мнению — отгасили меня, как первобытную мартышку в стаде, УНИЗИЛИ!!! А я адвокатов в зал не вызвала, ничего не зафиксировала, иск не вчинила, а посему — особа тёмная и не способная за себя постоять, прав своих не знающая, возможностей и связей не имеющая. Уважения недостойная. И потому она со мной даже в один сортир не войдёт. Вон на мордочке написано, что и в этот спортзал она больше не явится, потому как, осквернён он подобными нелепостями, вроде меня и тренерши Софьи.

Яну внезапно настигло странное озарение, что собственное достоинство, уважающий себя человек, поддерживает в себе отнюдь не судебными исками и возможностями адвокатов… Не достойней ли, да и просто разумнее, задавить в себе спесь и скандальность, и попытаться понять то, что хотела «сказать» наставница? Сложнее — однозначно. Но, всё же, кажется, гораздо благороднее. Странное чувство. Необычное. Она постояла, привыкая к новому ощущению. А ведь «сегодня» — всё так! У всех! Скандалы, иски, адвокаты, многоэтажные судебные разбирательства… дрязги… Где в этом честь и достоинство? Это же просто… мерзко?… противно? И ведь… как мало людей это осознаёт! Если вообще утруждается подобными мыслями! Большинство подобными вопросами не задаются — насущных проблем хватает! Вот и эта девица — спесь и самомнение из ушей брызжут, видимо деньги есть и адвокаты дорогие. Поэтому всегда готова судить других и, не стесняясь высказывать своё мнение. Это её стихия — склоки, скандалы, драки, судебные дрязги, видно же. Вот только она, как и Яна несколько минут назад, не представляет себе, что такое драка! Теперь-то Яна знает «ярость» на вкус, хоть и не распробовала, скорее всего, до конца. А эта девка — явно нет! — видно! Потаскать противницу за волосы и рожу покарябать, а потом брехаться словно визгливые диванные псяки в бессмысленной череде судов?… Нет, это всё не то…

Эх, сцепиться бы с ней, так чтоб «перья полетели», до кровавых соплей, чтоб увидеть, как с неё высокомерная спесь слетает, а страх, неприкрытый ничем страх, появляется. Страх того, что её бьют, не собираются после пары оплеух в суд подавать, и будут бить. С яростью, превозмогая ответные удары. Бить до победного, пока она не обгадится от страха и не заскулит, вымаливая пощаду и никакой адвокат ей в данный момент не поможет! А покалечить могут вполне! Яна вдруг ощутила острое, непривычно кровожадное желание ощутить этот радостный, хлынувший в кровь адреналин и доказать этой заносчивой пернатой кобыле своё превосходство!

Вот ей — да.

А этому мужчинке-полику — нет. Кстати.

Не интересно.

Действительно: немного ярости, напора и… не, не потребуется. Сделать страшную рожу и дать по морде! Одного раза будет достаточно, на этом всё кончится! А его адвокат подаст на неё в суд. Яна не выдержала и тихонько засмеялась, чем окончательно сбила с толка несостоявшегося любовника. Полик маялся рядом, не решаясь заговорить. Он ведь сделал всё правильно? И может рассчитывать на элементарную близость?

Прискорбно.

Сейчас все такие… ну, плюс-минус. Это морально этическая норма. Норма. Стандарт жизни. Шаблон выживания. Закон выживания в этом обществе. Даже, не окажись этот «пере-не-до мужчина» переросток жидковат, для серьёзного отпора, всё равно не стал бы… Агрессия аморальна, насилие противозаконно и просто неприлично. Цивилизованный человек не опустится… вот! Он подаст в суд, задействует адвокатов, поднимет общественное мнение! Ха. Три раза — Ха! В виртуале эти персонажи что творят? Кровища рекой! А в жизни? Поскандалить? Да!!! В волосы вцепиться, морды покарябать — да, с удовольствием! Для всех это уже адреналин… и ещё по судам таскаться. Но! Чуть насядь на него всерьёз, сразу коленки задрожат, и зайдётся бледной немочью. Перепугается. Струсит, банально струсит.

Осознание этого факта вдруг подкосило Яну. Внутренне конечно. Рушился сейчас в душе весь этот правильный и привычный мир. И подспудно вызревал внутренний протест, поднималось волной неосознанное пока возмущение сложившимся порядком вещей. Неправильно. Неправильно всё это. Всё не так. Раньше ведь как-то по другому было… судя по всему… да взять хоть свои личные ощущения во время приближенной к реальности схватки. И, судя по тому, что цивилизация «раньше» развивалась, а не загибалась это самое «раньше» было более правильным наверное…

Она не призывает, конечно, бегать и огульно, всем подряд, без разбора, морды бить!!! Нет, всё совсем не так! Она ещё не поняла, как надо. Но! Так — через суды и общественные скандалы, когда напакостил мелко и подленько, или внаглую нахамил, навыдрючивался, и за адвокатов спрятался — тоже нельзя! Вся эта система делает… воспитывает, формирует людей малодушными и подленькими… со временем. А подлинное благородство, воспеваемое в интерактивных программах, становится против этого всего просто беззащитным! Когда можно трусливо не отвечать за свои поступки и продолжать гадить, при возможности из-под тишка, прячась за систему. И получать от этого кайф!?

И куда мы катимся? Как социум? Чем всё это кончится, и сколько будет продолжаться? Чем закончится этот процесс социального гниения? Уже сейчас найти партнёра для зачатия ребёнка очень сложно — мужчин не осталось практически. В основном в лаборатории генетиков приходят женщины — подруги. К тому же при этом гарантированно получается женский эмбрион. А женский пол до сих пор популярен! Популярен больше остальных!

Мы хозяйки жизни! Ха!

В других случаях, если пара смешанная, состоятельные родители проплачивают для ребёнка мужского пола генетическую коррекцию. В результате из мужского эмбриона получается не мужчина, а — королевец. Этим «уродам» в сегодняшнем социуме гораздо легче живётся. И чисто внешне они соответствуют всем современным требованиям эстетики и шаблонам сексуальной привлекательности. Это сегодня самая модная, «струйная» гендерная коррекция. Причину возникновения этой трендовой «струи» Яна, кстати, так и не поняла: нормальных девчонок, кого ни спросишь, от королевцев, вроде бы, воротит. Но вот, поди ж ты — Её Величество Мода!

Есть ещё принчипексы, эта гендерная коррекция гораздо раньше появилась, и вообще отдельная история — там генетики над женским эмбрионом работали. Короче… если обе мамы у будущего плода с фантазией, и таких немало, получали именно такой результат. Принчипексы, как половые партнёры, очень востребованы оказались. Они… э-э-э… универсальны. И вашим и нашим. Генетики модифицировали половую систему и, у изначально женской особи, развивался четвертьметровый или больше, причиндал, помимо основной, почти «женской» половой системы, так сказать. Без репродуктивной функции. И ещё язык, при этом, получается «говяжий»… впрочем сегодня и девки не рожают. Не хотят.

А… а, ладно… Ну их всех. Фу-фу. Бр-р-р.

И ещё — «поли», неудачники. Менее состоятельные, или просто более упрямые родители, когда сдавали генетический материал и узнавали, что будет мальчик… кто-то из них вздыхал, наверное. Но — оставляли всё как есть. Многие из этих парней, заработав на операцию, по совершеннолетию проводили коррекцию пола — увеличивали причиндал и потенцию, чтобы хоть немного конкурировать с принчипексами и королевцами. Становились «поли». Но, человеческий организм — конструкция сложная. За половую коррекцию приходилось платить не только деньгами. Помимо всего прочего менялся гормональный фон, происходили необратимые изменения в психоэмоциональной сфере. Но. Несмотря на это, «поли» всё же был более похож на генетический прототип, на «мужчину», чем королевец. Впрочем, все они, все гендерные вивисекты, прекрасно вписались в современное общество. Не популярны в современном обществе мужчины, приживаются с трудом, нелегко им. Давно, лет сто уже… может больше. Не вписываются они в социальные условия. И проигрывают по популярности всем остальным полам как сексуальные партнёры. Даже генетический материал с ними редко идут сдавать. Ну-у, на зачатие. Сейчас же не рожает почти никто, а так, в пробирочку. И началось это всё задолго до появления всех этих… «других» полов.

Яна этот вопрос специально изучала.

Сначала у медиков не очень получалось — детки из пробирочки и слабые и болезненные и IQ пониже, причём существенно, и сами пожиже. Хозяйками жизни женщины себя не вчера почувствовали, это понятно — явлению лет триста уже… может больше. Тогда ещё приходилось самим рожать, и с этой кабальной зависимостью приходилось как-то мириться! Беременность, она — что? Правильно: вырывает из ритма жизни, мешает делать карьеру. Роды портят фигуру. Нельзя, никак нельзя!!! Но разве нас, хозяек жизни, остановишь?! Надо думать, как исправить ситуацию. И ведь придумали! Всё устроили, потакая нашей женской наглости быть штампованно лучшими, красивыми, успешными, и опять, лучшими и красивыми, и снова… ВСЕГДА.

Искусственную матку сконструировали. Типа — Ура! Свобода!

Но всё не так просто опять… всё хуже, чем из живой-то, маминой. И иммунитет на нулях, и мозги послабее, иногда чудны до блеска, и воли к жизни никакой, причём — совсем. И, как следствие, наркотики в раннем возрасте, болезни, всевозможные отклонения, суициды волной. Несмотря на все генетические и педагогические вмешательства. Но гений не дремлет и выходных не берёт. Особенно злой гений. Поизучали, подоказывали, защитили диссертации и сконструировали к искусственной матке искусственную вагину. Ну и другие органы… тоже. Ребёнок, видишь-ли, обязан просто через боль и стресс рождения пройти. Это и есть ключик к активации иммунитета и воли к жизни. Один из ключиков.

Вот такие мы — и на ёлку нагишом влезть и пипиську не оцарапать.

Что примечательно: нашлись, ведь, оппоненты и начали юридические битвы, баталии, которые не утихли до сих пор. Дескать, стресс при рождении — негуманно и, вообще аморально. Дескать дураки и наркоманы в изрядном количестве и из самых что ни на есть живых мам выходят. Причём многие — именно по причине того самого стресса. Даже дебилы. И прочие уроды. А дело всё в недостаточной компетенции медиков, генетиков, биологов и педагогов-методистов. И… вот интересно на самом деле… а раньше-вот, ну тогда ещё, в древности, как человечество без этой гвардии «специалистов по размножению» справлялось? И справлялось ведь — размножались же как-то, и недурно размножались…

Яна в эту проблему увязла по уши.

По одной простой причине — эта тема плотно «прижималась» к её дипломной работе в юридическом. Которую, пора было заканчивать кстати — сроки поджимали. Она обработала терабайты информации, отыскивая правых и виноватых и, даже, всерьёз пытаясь принять одну из сторон. Их там много оказалось. Теперь всё виделось по-другому.

После сегодняшнего случая в спортзале… э-э-э… нет, после события. События. Да — СОБЫТИЯ. Теперь всё виделось совсем по-другому. Честно? Ну да, мысль уже проскочила. И начала формироваться, лавинообразно соскребая и наматывая на себя факты, оформляя их в логическую связку, и мало оставляя места контраргументам. Очень мало. Но!

Проговорить её, честно оформить и сформулировать — это честно признать свой страх, мелкость душонки, подлую трусость и банальную наглую заносчивость, наконец.

Мысль проста.

Факты упрямы.

У Природы — свой процент выбраковки.

Признание этого — вероятно, одна из основ выживания цивилизации.

У Природы — свой процент выбраковки.

Она тысячелетиями формировала человека, стараясь сделать его здоровее, умнее, совершеннее. Шлифовала род человеческий, вылущивая, отбрасывая слабых, больных, интеллектуально не развитых. И это, судя по всему, нормальный, естественный процесс! Поразительно, как у нас, людей, хватило наглости попытаться его прервать, изменить. И после этого кривить недовольную рожу на результат!!! Потрясающе! Да: кто-то лучше, кто-то слабее. Мы не просто все разные — мы не равные. Есть гений, и есть дебил. И другие между ними, с разными способностями.

Но тут мы, со своей наукой. Спесью, амбициями, толерантностью и демократией.

Явились.

Лучшие самые, и почти все. Признать, что ты попала в процент выбраковки? Это как же так?! И белые все, и пушистые и права имеем равные. Почему-то и умничка, и уродка, и приспособленка, и просто дура — равны; и рьяно это право — априори иметь право — защищаем и храним. Может потому, что талантливые умнички в явном меньшинстве? Ведь — все лучшие! Всем хочется! И как просто свалить свой персональный процент выбраковки на генетиков и методистов. Они виноваты! Причём, очевидно, во всём.

Только вот о гениях нашего времени почему-то не слышно ничего. Все гении — из прошлого… остались в прошлом. И почему-то все мужики! Невероятно!

Нет, ну-там — Ковалевская, Тэтчер, Кюри… единицы, по сравнению с мужиками. Грозный, Лермонтов, Высоцкий, Сталин, Черчилль, Шекспир, да Винчи, Гиппократ, Людовик «Солнце», Бонапарт, Моцарт… уж простите отсутствие хронологии. Список огромен, на самом деле. Это всю историю цивилизации перечислять — гениев полно. Это что… получается, они эту историю и делали? Ну да, если беспристрастно со стороны взглянуть — получается так. Это они ИСТОРИЮ сделали. А в наше время?

Кто делает историю?

Да никто. Вообще никто.

Завязли в виртуале — вся история там. Там — да-а! Там — ИСТОРИИ!!!.. миры, цивилизации. Каким бы прекрасным и восхитительным всё это ни было ТАМ, настоящая жизнь всё равно ЗДЕСЬ.

В реале.

Чем наша цивилизация занимается в реале? Создаёт более комфортные и яркие условия равноправным членам общества? Да уж куда комфортнее?! Всё мягче и массажнее подставки под задницы, совершенней лекарства, натуральней и диетичней синтезированная еда, нежнее подтирки и всё меньше необходимости шевелиться, чтобы обеспечить себе всё это.

От этих мыслей Яна кривилась и морщилась, хмурилась. Совсем забыв, что проявлять такие эмоции… ну, скажем, не совсем этично в общественном месте. Начав аккуратно укладывать спортивное снаряжение в сумку, она вдруг схватила и затолкала внутрь оставшееся, пхнув сверху душевые принадлежности, придавила сумку коленом и зарастила резким порывистым движением. Выпрямилась и натолкнулась на ухажера. Вот дрянь! Он ещё здесь! Всё-таки решился, наконец?! Она уже почти забыла про него.

— Очень больно? — он улыбнулся и, заискивающе приподняв брови, протянул руку к её щеке.

Яна оскалилась и спросила:

— Честно? Совсем не больно. Веришь?

Он, ещё не осознав ответа, по инерции, попытался привлечь её к себе, обнять. По его мнению, мироощущению — рана и кровь — это НАСИЛИЕ! — это обязательно больно и ужасно! Аморально! А сострадание, жалость — это правильно, прекрасно и, вообще норма жизни! По его мнению, именно в этом она сейчас и нуждается больше всего!

… нет, всё это нужно, конечно, но без фанатизма, без возведения в абсолют, наконец!

К МАТЕРЯМ! Он ведь даже по носу ни разу всерьёз не получал, этот «типа мужчина». В наше время дерутся только… только… У Яны вновь возникло желание засмеяться.

Она не поддалась на его жест, не прильнула к нему за утешением и, вообще всем своим видом показала, что ни в каких сюси-пуси не нуждается. Он замер и снова улыбнулся, на этот раз недоумённо. Ну да, в самом деле, он и правда, не понял. Её ответ никак не вписывается в его мироощущение. Ведь ей должно быть обидно и больно, а он, как истинный рыцарь и настоящий мужчина, должен её утешить, отважно выступить свидетелем в суде. А тут вдруг…

Тоже мне, рыцарь!

— Зря не веришь, — она боднула его взглядом исподлобья, — А проверить слабо?

Яна сжала кулак и сунула ему под нос. Он отшатнулся и таращился на неё недоумённо, непонимающе, уже обиженно. Что значит слабо? Насилие, ведь, аморально! В чём она его обвиняет, подозревает? Да что ей вообще надо? Он, ведь, просто цивилизованный человек! Да такие как она, «красавицы», за ним в очереди стоят; непонятно чего он вообще на неё повёлся. И получше неё на него заглядываются. Более состоятельные и состоявшиеся женщины. Даже принчипексы и иногда королевцы. Потому что он строен и образован, эмоционально развит и сексуально подкован, в постели и виртуоз, и жеребец, и член шесть сантиметров в диаметре, и длиной…

Яна брезгливо оттолкнула его, отошла.

Адам! Он же может за это на неё в суд подать! Аккуратнее надо быть, с ущербными…

Да, природу не обманешь. Можно долго упираться в юридических баталиях по поводу демократии и свободы, морали и гуманности, запрягать в одну лямку генетиков и методистов. Пусть медики и воспитатели «тащат», отдуваются в попытке исправить наши ошибки, доказывая научными подвигами состоятельность идей либеральной толерантности и гуманизма. Вот, только, на выходе мы получаем женщин, которые не хотят рожать. И вместо мужчин… всевозможных полисексуалов, королевцев и принчипексов, которых уважаем, потому как они секс большинство и вообще достойные члены цивилизованного общества. И с которыми дружим, и которых имеем. Потому что от тех, что остались — ни рожать, ни жить с ними не хочется. Потому как, ведут себя по жизни хуже геев… те ещё на нормальных мужчин похожи, хоть немного более агрессивны…

Агрессивны? Я подумала — «агрессивны»? Непроизвольно, на автомате… А, ведь, это социально-феминистическое состояние-ощущение. Женщины до сих пор подсознательно предпочитают и уважают более агрессивных партнёров, ну, с оговорками и при прочих равных. Хоть современная агрессивность и выражается в способности борзо поскандалить и затащить оппонента в суд. И судиться до победного. Или изворотливо добиваться своего в профессиональной сфере…, впрочем, сегодня это — другая разновидность способности скандалить. А межполовые отношения? Ведь, ценим же активных, смелых, способных проявить своё либидо? Хоть и принято сначала разрешение спрашивать, прежде чем его проявить… в рамках контракта. Почти все успевают перед этим договор или контракт составить… попробуй, не составь! Недюжинная смелость нужна, чтобы решиться на такое без участия адвокатов!

Или «смелостью» раньше называли нечто другое, другие качества? Современная «смелость» раньше наглостью называлась, кажется…

И что теперь? Ведь из этого надо как-то выбираться, наверное? Такими темпами — вымрем же, к прабабкам! Что делать-то?! Сексуальные большинства объявить аморальными и продекларировать нормой насилие? Девок теперь рожать всё равно не заставишь.

М-да-с. Проблема. Яна поцарапала пальцем над правым ухом и, проигнорировав высокомерно-презрительные взгляды, снова двинулась в спортзал. Она поняла, кого и о чём спросит, и уже наметила, с чего спрашивать начнёт. Да, и ещё! Рожать она будет сама! Старым, прабабкиным способом. А там — будь, что будет!

* * *

Так и повелось. Яна приходила, сначала одна, потом с подругами, единомышленницами. И после того, как отслужила в армии, в горячей точке, проявила себя талантливым тактиком и командиром, была награждена, получила приглашение в Международную Службу Социальной Безопасности. Сама родила трёх дочерей, старшую и очаровательных двойняшек. И всегда, Софья была для неё моральной опорой, нравственным эталоном, источником душевных сил.

Яна уверена, не быть ей Лидер Матерью МССБ, не примерь она «рыцарскую шкуру» в своё время. Тогда, эксперимента ради, она взялась разгромить десяток деревянных истуканов, как сказала инструкторша: «в режиме реального боя». Просто взяла её на «слабо». И, нахлобучив на «юную леди», хотя «юная леди» уже родить успела, полный пехотный доспех, заявила: «Давай, девка, врежь им!». Первый же удар прошёл некорректно и чуть не вывернул Яне кисть — великолепный стальной меч оказался гораздо тяжелее в ударе, чем спортивная сабля. Яна приняла поправку на технику и, на третьем ударе меч наглухо увяз в чёртовом бревне и был признан потерянным в бою. Через некоторое время за ним последовал боевой топор, которым, казалось, можно разворотить танк. Щит, тяжелый, как мужик, был брошен ещё раньше — эта неподъёмная орясина мешала жутко, и только. Кровь стучала в висках, в глазах неумолимо темнело, лёгкие оказались неожиданно мелкими, несостоятельными. Каждый удар требовал столько усилий, что казался последним движением в жизни. А в уши стегал звенящий крик Софьи, бил по нервам, заставляя ворочаться быстрее полудохлой беременной черепахи. Шестопёр Яна уронила и пала на колени, «поверженная» третьим истуканом — ноги не держали. Доспехи беспощадно давили и весили, казалось, тонну. Лёгкие судорожно пытались протолкнуть комок застрявшего в трахее воздуха. Сухожилия, связки на руках, казалось, были травмированы безвозвратно. Мало того, она ухитрилась подвернуть ногу. Истуканы при этом, как справедливо заметила тренерша, сдачи не давали. И ведь Мужчины, раньше, те Мужчины, настоящие, были способны в этом металлоломе рубиться в строю, обрушивая друг на друга всё это неподъёмное железо. Делай выводы, девка. Это не сабелькой спортивной в охотку помахать. А потом пойти в душ. В случае Яны, судя по тому, как она правую руку баюкает, ещё и к врачу. Это, подруга, выбираться с поля боя по трупам, на подгибающихся от усталости, разъезжающихся ногах, в крови по щиколотку, перемазанная своей и чужой, вперемешку с грязью, с ног до головы. Это, если выжить получится. Через вонь разваленных трупов и ужас смерти. Когда на одном плече у тебя раненый соратник, а в другом рубленая рана, которую еле-еле удалось заткнуть случайной тряпкой, совсем не стерильной, кстати.

Или, даже, полутысячей лет позже, во времена линейного стрелкового боя, стоять в строю под дулами мушкетов противника… а, ведь, тогда не было команды «залечь». Только: «заряжай» и «целься». Ну, там ещё, «куси патрон» или «сомкнуть строй». И жди команду «пали».

Нет, понятно, команда «сомкнуть строй» чудовищна в своём бесчеловечном цинизме. Что она значит, объяснять не надо? Но-вот, какого мужского причиндала надо было кусать патроны? И что это за патрон, который нужно кусать? Может лекарство какое, или наркотик боевой, для смелости? Вроде как, ещё раньше, сушёные мухоморы перед войной жрали, тоже для чего-то…

Или, вот, трёмястами годами позже… авиация, артиллерия, пулемёты, боевые газы… Яна, как ни старалась, не могла представить себе, что значит идти в противогазе на пулемёт?

Ну, в противогазе. Ну, на пулемёт. Ну и что? Чего здесь ужасного? У неё вот растяжение наверняка, рука болит! — сил нет — к врачу надо. Срочно! И совсем ей сейчас не до мужских исторических войн. С другой стороны, там, на войне, конечно, убить могло. Но это же война, а война — это Зло! То были чудовищные времена. Что лишний раз доказывает, что мужики жестокие, нецивилизованные дикари, и вообще — козлы!

— Тпру-у, понесла кобыла!!! — рявкнула Софья, — Остынь, включи мозги!

Что такое «понесла лошадь» — Яна знала. Сначала, понятно, видела в кино. Позже сама пробовала пообщаться с этими животными — из вредности, не иначе. Ни хрена не кино! Никакой красоты, блин. И романтики тоже никакой. И болеет — чуть что и чем попало, и гадит, потеет и воняет так, что мысли о противогазе — последнее, что помещается в голове, потому что аж глаза режет. Вся их красота в кино и осталась. И, это — во-первых! Во-вторых — оказывается эта скотина совершенно не приходит в восторг от того, что кто-то лезет к ней на спину! Не говоря о том, чтобы скакать, грациозно сломя голову, туда, куда ей, лошади то есть, совершенно не нужно. А потому и укусить может, не хуже гидравлического зажима и, вообще покалечить, если разозлиться. Или понести — если испугается. И грань эта — от испуга до психоза — весьма тонка и, для неопытного человека, сложно определима. В общем — крайне дурная тварь и, непонятно, откуда вокруг неё столько восхищений и романтики. Короче, если уж Софья обозвала её кобылой — то не просто так, и, наверняка сейчас выдаст какое-нибудь «сокровенное откровение»! Яна неловко дернула рукой, из глаз, как по заказу, брызнули слёзы боли, она зло закусила губу, и упрямо уставилась на Софью.

И не ошиблась. Время и опыт всё расставили на свои места и дали понимание того, что сказала наставница.

Да, Мужчины воевали. Дрались. Пытали противников! Так, что просто читать об этом — пытка. А были мужчины, которые эти пытки терпели. Но! Попытайся просто оценить, осмыслить, какой шаг в развитии сделала цивилизация за… к примеру, за те триста лет! С восемнадцатого до двадцать первого. От парусных кораблей до ракет! А что сделали мы, за триста с лишним лет нашего бабского хозяйствования?… Что? А, ну да — медицина. Ну, ладно-ладно, согласна. Но… ну да — планету не взорвали — тоже согласна… ещё что? Новые тенденции в моде и искусстве, поверь, не в счёт. У нас даже информационные технологии с начала двадцать второго века практически не изменились, у наших «гениев» просто сил не хватает придумать что-то новое, с тем что «уже есть» разобраться не могут никак…

Что? Евгеника? Евгеника! Ха-ха! Три мефистофелевских ха-ха!

Девочка, а ты в курсе, что эта наука получила начало своё и развитие под эгидой министерства пропаганды Третьего Рейха? Да-да, не делай страшные глаза — того самого рейха, я именно его имею в виду.

Чего моську зря скривила, там всё действительно интересно! И далеко не однозначно. Евгенику, после Второй Мировой объявили лженаукой и, в общем, прототипом «вселенского зла», ты об этом не знала? И, ведь, потом отстирали, отмыли, хоть и в другом идеологическом контексте — без неё, как выяснилось, род человеческий от вымирания не спасти. Это поняли уже во второй половине 21-го века. Но! Никто не догадался отмыть имя фюрера. Гитлера — изваляли в грязи, и фашист он, и националист, псих и зверский пожиратель еврейских младенцев. И, вообще, во всём именно он виноват! Он что — один такой был? В то время? Цезари римские — евреями львов кормили, им можно? Ах, да, они же Римляне, древние, им — можно. Французы евреев резали Варфоломеевскими ночами по тем же причинам, по которым немецкие националисты тремя веками позже их в резервации загоняли. Причём французы официально врали, будто резали протестантов или гугенотов — не помню, и что такая ночь одна единственная была. Французам можно, а фашисты — изверги? Фашизм, кстати, слово итальянское. Наводит на определённые мысли.

Никто не оправдывает зверств германских национал-социалистов, этих жутких концлагерей и газовых камер. Я уж точно этого делать не собираюсь. Это действительно ужасно. Но… почему-то тщательно замалчивается то, что все эти зверства — спровоцированные контрмеры в ответ на «ползучую» финансово-идеологическую агрессию, направленную против Германии добрыми развитыми странами. Англией в первую очередь. И США — они как раз после Первой Мировой вкус денег на торговле оружием почувствовали. И Францией — их оружейные и финансовые магнаты тоже оказались оскорблены до глубины капиталистической души, объявленной немецкими национал-социалистами финансовой и политической независимостью Германии. И сами начали производить то, что раньше за полновесное золото и ресурсы покупали. При этом… поверь мне, трудно удержать руки чистыми, когда твою страну травят идеологией, душат санкциями, «сбивают с ног» финансовыми рычагами, жёстко, нокаутирующе, бьют в нерв шпионскими группами и диверсиями.

Но, не суть. Эта тактика «ползучей идеологической агрессии», кстати, не раз доказала свою эффективность и позже, когда развалили СССР и добивали потом Россию. А, если честно, то тысячелетием раньше уничтожили Русь. Ещё наивным дурачкам твердили, что войны шпионами не выигрываются… и всё такое. Врали, безусловно. Это обыкновенные солдаты во время войн тысячами и миллионами гибнут. А то и десятками миллионов. А выигрывают войны именно шпионы, агенты влияния и спецподразделения. Но сейчас не об этом. Читала работу Гитлера — «Моя борьба»? Зря. И не делай страшные глаза, это не «жуткая книга Зла».

По сегодняшним временам — это няшный, чрезвычайно милый опус, розовенький такой. Наивный и честный. Ни слова про «Империю Зла», мировое господство. Будущий Фюрер всего лишь ратовал за восстановление целостности почти уничтоженной, разваленной на мелкие баронства Германии. Которую пропивала, проигрывала в карты, прогуливала собственная аристократия, страстно поддерживаемая в своём разврате еврейскими деньгами.

В долг, естественно, под проценты. Потому что в те времена, в Европе, быть банкиром и не быть при этом евреем, было как минимум неприлично. Не комильфо.

Вряд ли ты знаешь и оценишь эту информацию, но всё же: после Первой Мировой за один доллар давали несколько миллионов немецких марок. Где доллар — не самая дорогая мировая валюта на тот момент. Понимаешь, что это значит? Что страны, фактически нет! Это значит, что в стране не осталось собственной, национальной промышленности, науки, образования, производителей еды и, тем более, армии. Это значит нищета, голод, разгул преступности. Поверь мне, там всё одно за другое цепляется.

Короче — катастрофа.

Ага, глаза пустоваты, не понимаешь. Изучай ИСТОРИЮ, девочка, тогда поймёшь, прочувствуешь, что это действительно означает. И не только это, но и многое другое. Эта наука — КЛЮЧ к пониманию многих социальных процессов. Люди, не знающие ИСТОРИЮ, вынуждены «бегать по кругу», повторяя чужие ошибки и не осознавая свои. Попугайски повторяя выплеснутые масс-медиа информационные помои. Такими бестолковыми попугаями гораздо проще управлять. Чем многие правители беспардонно пользуются. Да — до сих пор.

Только вот, изучать ИСТОРИЮ — это не задолбить несколько дат себе в мозг. Придётся «с открытыми глазами» собирать и сопоставлять ФАКТЫ. Анализировать ситуации. Просто пойми, прими как данность: ничего не происходит само по себе. Если что-то где-то произошло, то кто-то приложил достаточное усилие для этого. Как говорили старики-латиняне — ищи, кому выгодно… Хм, много у них метких изречений. Ну, да ладно… Так вот Гитлер ратовал за возрождение немецкого народа, действительно одарённого, богатого талантливыми музыкантами, учёными, философами. За создание благодатной, развивающейся страны, которую вполне по силам было создать объединившимся немцам. И он это сделал!!! Ты вот, только послушай, какой стишок я накопала в мировых информационных завалах. И поверь, он далеко не единственный представитель искусства, характеризующий то время, хоть и написан был, судя по всему, несколько позже… и в другой стране, как ни странно. Но, не суть. Только вот… я, когда читаю его, у меня и в голосе, и в глазах слезы стоят… ты уж пойми меня правильно… Ладно, слушай:

Ах, какая была держава!

Ах, какие в ней люди были!

Как торжественно-величаво

Звуки гимна над миром плыли!

Ах, как были открыты лица,

Как наполнены светом взгляды!

Как красива была столица!

Как величественны парады!

Проходя триумфальным маршем,

Безупречно красивым строем,

Молодежь присягала старшим,

Закаленным в боях героям —

Не деляги и прохиндеи

Попадали у нас в кумиры…

Ибо в людях жила — идея!

Жажда быть в авангарде мира!

Что же было такого злого

В том, что мы понимали твердо,

Что «товарищ» — не просто слово,

И звучит это слово гордо?

В том, что были одним народом,

Крепко спаянным общей верой,

Что достоинства — не доходом,

А иной измеряли мерой?

В том, что пошлости на потребу

Не топили в грязи искусство?

Что мальчишек манило небо?

Что у девушек были чувства?

Ах, насколько все нынче гаже,

Хуже, ниже и даже реже:

Пусть мелодия гимна — та же,

Но порыв и идея — где же?

И всего нестерпимей горе

В невозможности примирений

Не с утратою территорий,

Но с потерею поколений!

Как ни пыжатся эти рожи,

Разве место при них надежде?

Ах, как все это непохоже

На страну, что мы знали прежде!

Что была молода, крылата,

Силы множила год за годом,

Где народ уважал солдата

И гордился солдат народом.

Ту, где светлыми были дали,

Ту, где были чисты просторы…

А какое кино снимали

Наши лучшие режиссеры!

А какие звенели песни!

Как от них расправлялись плечи!

Как под них мы шагали вместе

Ранним утром заре навстречу!

Эти песни — о главном в жизни:

О свободе, мечте, полете,

О любви к дорогой Отчизне,

О труде, что всегда в почете,

И о девушках, что цветами

Расцветают под солнцем мая,

И о ждущей нас дома маме,

И о с детства знакомом крае,

И о чести, и об отваге,

И о верном, надежном друге…

И алели над нами флаги С черной свастикой в белом круге.

Яна пришибленно молчала. Ведь свастика — это же… до сих пор… за пол тысячелетия человечество так и не простило. Да. Тем более что были жутковатые рецидивы «болезни», в виде вывертов неонацизма. Мало того, масс медиа их всех до сих пор «пинают»… надо же кого-то пинать, а предки сдачи не дают — беспроигрышный вариант.

Но! Дело в том, что…

На неё из-за этих строк, совершенно неожиданно обрушилось нечто такое… до сих пор не изведанное, но такое желанное! До щемления в груди, до слёз из глаз. Это надо же: «честь, отвага, мечта, любимая отчизна». Понятно, для кого-то эти слова — пустой звук. Вообще пустой. Или просто — ругательство. Причём, даже тогда, в то время. А сегодня? Сегодня таких понятий-то нет, но как… хочется? Да — хочется. Очень хочется чего-то такого.

Что бы было чем гордиться, о чем мечтать…

Надо же — в авангарде Мира!

Софья сидела рядом и молча рыдала, вытирая слезы рукавом. Потом встряхнулась, вдохнула глубоко, выдохнула.

— Ладно, юная леди, я теперь просто обязана продолжать, иначе весь предыдущий спич, псу под хвост. Так вот, Гитлер, за жалкие семь лет создал державу! Ну, не совсем Гитлер, национал-социалистическая партия Германии. И немецкий Народ. Именно — НАРОД, потому что, поверь, с тем электоратом, что мы имеем сейчас, подобное вряд ли кому под силу, никакие деньги не помогут. Но он — Фюрер, под его руководством, с его идеями, ставшими народными. Да национал-социалисты — гении управления! Немецкий народ достоин всяческого восхищения. Они национализировали и восстановили страну меньше чем за десять лет! Только вот, никому, подчёркиваю — никому, кроме немцев, сильная Германия была не нужна. Совершенно не нужна, ну, разве что СССР был заинтересован в сильном соседе и укреплении социалистического лагеря. Страны сотрудничали, торговали, обменивались технологиями, знаниями… некоторые немецкие офицеры-танкисты учились в Казанском танковом училище, в том числе Гейнц Гудериан. Надо расшифровывать кто это? То-то. СССР до последних минут перед нападением отгружал в Германию продовольствие, зерно, фактически поддерживал в войне с Европой. Как тебе информация? А ведь она имеет документальные подтверждения. Даже видео хроники, чёрно-белые ещё. И после этого кто-то пытается убедить меня в том, что «две империи Зла сцепились в смертельной схватке на почве ненависти ко всему человечеству за мировое господство»?! Ни за что не поверю. Что-то там не чисто, в официальной исторической школе. Слишком союзнические довоенные отношения двух стран.

Моё мнение, не навязываю.

Что, вот что должно было случиться, и вынудить Германию напасть на союзную страну, чуть ли не «руку кормящую», почти забыв при этом про Европу? Подобной нелепости от немецких тактиков и стратегов, как открытие ещё и Восточного фронта, не закрепившись толком в Европе и северной Африке, реально трудно ожидать. Тайна, покрытая мраком. Но. Не для человека, знающего разрушительность ИДЕИ, и мощь идеологических, подлых войн. Пропаганда, дезинформация, шпионаж, диверсии.

Итак. Возрождённая Германия войной ответила Европейскому капиталу на попытки её окончательно задавить и развалить, взять под контроль с применением ползучей финансовой и социально направленной агрессии. Ух, и врезали они тогда империалистической Европе! В ответ. За всё! За все финансово-идеологические диверсии. За развал и фактическое уничтожение своей страны. В официальной исторической школе бытует устоявшееся мнение, что это немецкие национал-социалисты — «чёрные и канонические злодеи». Они — ЗЛО, и всё зло — от них.

Не бывает так.

Кто-то окончательно белый и пушистый, антипод — чёрный, ядовитый и колючий. Не бывает так, всё взаимосвязано. Яд и колючки просто так не появляются — это реакция на внешние раздражители, и белый пух далеко не всегда безобиден. Моё мнение, не навязываю.

Если вдумчиво, системно и комплексно проанализировать события той эпохи, получается, что Европейские воротилы просто нарвались на «ответку». Теми методами, которые были приняты тогда… как там?… э-э-э… А! Паны дерутся — у холопов чубы трещат, вот! Многомиллионные армии, авиация, танки, концлагеря — война чуть ли не на полное уничтожение… Жутко, согласна… можно подумать за всю нашу историю цивилизации когда-то было по-другому! Методы гуманнее были? Да что там БЫЛИ, достаточно проанализировать методы, которыми пользуемся СЕГОДНЯ! Как бы гуманно это не выглядело — результат, по сути, тот же! Как говорили древние: «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива!»… вот, как-то так.

Так что, моё глубокое убеждение — нарвались на ответку, нехрен плакать. Европейский капитал тогда чуть не перестал «быть». И спасти их могло только одно.

Необходимо было стравить СССР и Третий Рейх. Сталин тогда на подначки не повёлся, хотя, уверенна — подкатывали к нему с самыми разными предложениями, причём все, вся Европа, причём не по одному разу, то есть постоянно. Из серии «ну, начни войну, ну начни, а? чего тебе стоит, ну начни! А мы тебе за это билет в Рай выпишем, люкс, между прочим. А не начнёшь войну — путёвку в Ад». Причём подъезжали не только к нему, это понятно, идейной обработке подвергались и гражданские чиновники, и армейские командиры. Чуть ли не от младшего состава и до генералов включительно. А это, сама понимаешь… должна понимать, образование у тебя соответствующее… так вот — это провокаторы, дезинформаторы, агенты влияния в количестве… скажем так — в избыточном количестве, которые действовали против интересов страны. Так что ежовские «враги народа», скорее всего, не бред мракобеса и садиста. Тем более, все «дела» того времени, подкреплялись железобетонными доказательствами, соответствующими действующему законодательству и правовым нормам. Причём Сталинские службы, пусть и с перегибами — а кто-когда без них обходился? но свою задачу они выполнили, в отличие от Германской контрразведки и гестапо. Я вот вообще думаю, Фюрер застрелился, когда понял, во ЧТО превратили всевозможные «шпионы» офицеров Вермахта, какую гадость они закачали им в головы. Ведь ни для кого не секрет, какие идеологические «шатания и брожения» бурлили, приводя к запутанным интригам не только в среде военного генералитета, но и вообще во всех службах, включая министерство пропаганды. Я думаю, Фюрер был готов с достоинством проиграть войну, в конце концов, он — боевой офицер и действительно имел боевые награды. Струсил бы — сбежал гораздо раньше, возможности были. Просто он осознал, что сам попался в сети агентов влияния. Увидел, какие сам совершил ошибки. И понял, что сделают потом, позже, с его именем и его идеями, и какими именно методами и способами просвещённая Европа УЖЕ добилась победы.

Причём именно Европа, а не Советский Союз. Пошерсти документы. Советскому Союзу Фюрер, даже лично, был готов проиграть. По-честному.

Только СССР сам эту войну проиграл. И не только по количеству жертв, хотя цифры потерь ужасают. И не Германии, если ты понимаешь, о чём я говорю.

Да. Верно. Идеология, мать её, шпионаж, пропаганда, гнилые идеологические диверсии. Или, даже — Идеологическая ВОЙНА! Ты вот, просто попытайся представить себе, что может заставить один народ искренне ненавидеть, и пытаться уничтожить другие? Да, именно — ИДЕОЛОГИЯ. Информационная война.

Кстати, они не применили ничего нового. Точно так же, тремя десятилетиями раньше стравили Второй Рейх и Российскую Империю. И практически уничтожили две страны. Именно идеологически. В России вообще самодержавие уничтожили. Уже радовались, думали «ура», дело сделано, в стране смута и безвластие. И приготовились её делить. Между собой, естественно. Больше десяти стран ввели на территорию бывшей царской России свои экспедиционные корпуса. Даже Австралийцы отметились. Оценила масштаб интервенции? Но коммунисты, валяющуюся буквально под ногами, власть подняли. И удержали. И страну возродили…

Сегодня-то, знающие люди понимают, чьи британские уши торчат из причин вступления царской России в войну с Германией. И, в чём причина нападения Третьего рейха на СССР. Ведь, и сильный СССР тоже никому категорически нужен не был — страна вызревала мощная и красивая, с людьми знающими. Что такое «Родина-мать», отвага, честь, мечта. Готовыми и желающими работать, творить, создавать. Стремиться к полёту души. Но СССР уничтожили сорока годами позже. Причём «гуманными» методами, без физической войны. Такое устроили! Население страны сократилось, словно она в трёх войнах побывала.

Что? Нет, не скажу, что именно устроили.

Хочешь знать — собирай и анализируй информацию сама.

Хотя, фактически, СССР «перестал быть» уже после смерти Сталина. Просто потому, что «шакалы» до власти дорвались. Марионеток, на показ выставленных, судить не будем, это бессмысленно. Но. Последующие правители позволили, а то и сознательно, или специально пропустили в страну «ползучую» идеологическую агрессию. Не пресекли, запустили в страну поганые идеи, играющие на человеческих пороках: лени, жадности, половой распущенности, зависти, жажде власти и стяжательстве. Вот уж где возник простор для деляг, прохиндеев и просто подлецов. Принципиально схожие с этими психо-идеолологические технологии и мы сегодня используем, для сохранения современного социально-политического баланса, разве что отшлифовали их и отполировали до блеска. И объявили «ещё более гуманными».

Ладно. Это всё лирика. Я принципиально не собираюсь «переписывать» официальную историю. Просто потому, что там слишком много неясного. И восстановить ясность не представляется возможным, если честно. Мягко говоря — у всех рыло в пуху. Так что всё сейчас мной изложенное — всего лишь версия. Не только не доказанная, но и не доказуемая без пресловутой «машины времени» в принципе. Да и с машиной времени не доказуемая, если честно. Но! кто мешает нам анализировать ситуации и искать закономерности? Учиться на ошибках предков, чтобы самим не «бегать по кругу»? То-то.

Теперь к сути. Слышала фамилии: Тесла, Попов, фон Браун, Королёв? Что? Нет не поляки, ни один из них. Этим фамилиям четыреста лет. Это учёные. И работали они примерно в одно время, да — конец девятнадцатого — середина двадцатого века… что? Нет, в разных странах. Да именно, невзирая на мировые войны. А теперь я тебя спрошу: над чем же они работали, ответь мне, подруга?

Вот так — ты с ходу и не скажешь!

Именно эти фамилии определили направление технологического развития цивилизации.

Ага — оценила!

Вижу, удивлена. А, если честно, вся современная наука тупо паразитирует на их разработках. В отличии от них — мы не изобретаем ничего нового! Ничего!!! Ну, за исключением биологии, медицины; но не в этом суть, у предков, поверь, медицина тоже на месте не стояла. Пирогов, Сеченов, Боткин… многие другие фамилии до сих пор на слуху, спустя полтысячелетия. Слышала? Замечательно. Но.

Какими бы замечательными достижения медиков ни были, цивилизацию вперёд в развитии двигают инженеры и физики. И химики тоже… да и Ломоносова и Менделеева знаю. И их работы, в меру разумения читала… Ломоносов, кстати — историк, такие интересные материалы смог от просвещённой Европы спрятать! Да, именно в том лохматом веке, в котором жил, а ты думала, просвещённая Европа вчера образовалась?… Русскую историю, чтоб ты знала, писал немец Миллер, мало того, что русского языка не знавший практически, так ещё и малообразованный сам, по сути. Понятно, писал он историю не для Руси, а для просвещённой Европы… в смысле для грязной Руси, в угоду просвещённой Европе… не спорь, не в этом дело. Я о другом сейчас.

Просто представь себе…

Попов радио придумал — изобрёл! Королёв — запустил человека в космос! Важность этих научных прорывов может недооценить только полный… я не знаю… идиот?

Что? Что ты там лопочешь?

Что значит — наши живут на орбите? Тьфу на тебя, да конечно знаю, что живут на орбите, даже на Луне! Так на орбите люди уже триста лет живут!.. триста пятьдесят… с хвостиком. Ладно, зайдём с другой стороны, раз так не понимаешь. Что они на орбите делают, сколько их всего и для чего они там? Вот! Правильно! Обслуживают! Метеоспутники, спутники связи, научно-исследовательские платформы, особенно Лунные, которые всё время что-то исследуют, изучают, разрабатывают, только результатов их работы с петушиный хрен, и тот увеличить не могут — да-да-да. А теперь вдумайся!

Без радиопередатчика и приёмника наша цивилизация вообще теряет смысл. Так бы и застряли в эпохе пара.

Королёв запустил Гагарина в космос — для того, чтобы человек «этот космос руками пощупал». Впервые!

Никто, понимаешь — ни кто не знал, зачем он — этот космос, что он такое, и с чем его едят. Предполагали, что «завоевание космического пространства даст военное преимущество», но фактически, до этого так и не дошло. Чуть не дошло, хотя, если честно, по мне, так пусть бы лучше дошло: СССР тогда нескольких лет не хватило для завоевания мирового господства, путём выведения стратегических систем вооружения в космос. Что? Нет, не скажу! Сказала тебе — копай сама, значит — копай сама! Я за тебя всю историю не проработаю, учись добывать информацию самостоятельно. Интересно — и найдёшь, и проанализируешь и выводы сделаешь. Сама. А нет — так на нет и суда нет, никто тебе не виноват, если твоя собственная лень тебя победит. Не ты первая, не ты последняя; у нас вон, ЛЕНЬ девять десятых населения планеты победила, только не понимает никто, что для Цивилизации в целом это фатально… Ладно, не об этом сейчас, возвращаюсь к СССР. Представь, если бы их «Мировое Господство» стало реальностью! Если учесть, что основной пул формирующих цивилизацию научных изобретений был сделан именно в этой стране, сейчас бы человечество обживало Солнечную систему! И это был бы Народ! Люди, а не плебс, не электорат.

Что? СССР — «тёмная дикая империя зла»?! Три раза ха-ха. Я тебе уже сказала: копай, изучай, анализируй. Могу подкинуть информацию: на ракетах, разработанных и построенных в СССР, ещё пятьдесят лет после развала страны в космос летали… пусть только и на орбиту. И учти, это «те» пятьдесят лет, конца двадцатого, начала двадцать первого. По сравнению с теми темпами развития, наша наука просто в кому впала.

Причём практически все заинтересованные страны, на советских ракетах на орбиту и поднимались в то время. Другие носители слишком часто падали, взрывались и вообще были хуже и дороже.

И ведь это факт.

А всё остальное — банальная дезинформация, наглая ложь, целенаправленная фальсификация. Ничего, и ты научишься их различать. Или ты думаешь, шпионажем, интригами Вторую Мировую выиграли, историю Германии и Фюрера переписали и на этом сразу успокоились? И сразу после этого пропаганду использовать перестали? Ха-ха-ха-ха! Я же тебе сразу сказала… историю ПОСТОЯННО переписывают. Это делает каждый правитель в своих целях. Я очень сомневаюсь, что есть исключения. Потому что в нашем социуме, дорвался до власти — значит победил. И горе побеждённому, потому что его историю пишет победитель… кто сказал? Что значит — не помню? Выясни! Ты же историк!

Наша безопасность до сих пор все те же методы использует, постоянно причём, даже внутри страны и в мирных целях. А начали, знаешь когда? Когда придумали сразу после рождения, каждого ребёнка в конкретном религиозном каноне воспитывать! Знаешь ли, человеку очень трудно подвергать сомнению то, что он с первых подгузников привык считать истиной. И если научили его бояться Ада и стремиться в Рай, то, скорее всего, он так и будет делать до конца своей жизни. До тех пор, пока новой власти не потребуется от человека что-то другое. Сегодня, например, очень сложно кого-то напугать Адом. Из-за всевозможных игровых интерактивных программ Ад массовому потребителю приелся, скучным стал. Или просто надоел. Да и ценность Рая, ну очень сомнительна. Кому он нужен, если там даже интернета нет, а все развлечения и здесь, на Земле есть! Главное быть в струе! Поэтому современный электорат в Рай не спешит, а гонится за модой… ну и мордочка у тебя! Ничего, переживёшь, не того масштаба культурный шок.

А самое главное, знаешь, как определить ориентированность «власти» к народу? Удивись. Нужно смотреть на общий уровень и доступность образования… «кадры решают всё!»… кто сказал? Ну, так выясни! А тому, кто эту истину опровергнет в морду плюнь. Стоп, я не об этом! Здесь имеется в виду доступность, качество, уместность и ориентированность образования для всего социума.

Теперь ты поняла?… и! удивись ещё раз!

Умеет ли народ МЕЧТАТЬ!

Погоди, послушай. Здесь серьёзная тонкость есть. Мечты, они, видишь ли, как и всё в этом мире, разными бывают. Даже в одной и той же интерактивной игре кто-то империю строит… то есть поняла — школы, магические академии, создаёт купеческие гильдии, армию, заботится о своих подданных. Кто-то балы проводит, шикарные, роскошные, до изумлённого восхищения… кончаются эти балы всё равно оргиями, но это и не важно, к этому давно привыкли все, у нас сегодня зажравшегося потребителя удивить — особое искусство. Кто-то юных эльфов по подвалам насмерть запарывает, заставляя их совокупляться в процессе. Ну-там, они подрались, потом кто-кого поимел насильно, и проигравшего уже плетями насмерть сам игрок, ну, или как-то так, понятно.

В одной и той же игре. В том же самом виртуальном мире.

И знаешь, что самое поганое? Тысячные армии сисадминов в реале сидят и следят, чтобы ни та, ни другая, ни третья не помешали никому в этой игре деньги оставлять. У них это своя игра, элитарная, так сказать.

К примеру, создала ты своё Царство, армию, флот, и — допустим невозможное — решила «Империю Зла» покарать. Ну, не нравятся тебе массовые похищения твоих подданных, разврат и пытки до смерти… помимо того, что они тебе и экономически и чисто политически мешают. Вредят, пакостят… короче — надоели. Так вот, у тебя это не получится. Не позволят административными методами. Повоевать, подраться тебе дадут, причём всласть, от души, чтоб надолго ощущением «почти победы» наигралась. Да это и происходит постоянно в виртуале. А потом для проигрывающей стороны какое-нибудь «чёрное колдунство» придумают, отдельный сценарий напишут и в игру введут… или «белое волшебство», не суть, которое даст возможность выкрутится. И отомстить. И так до бесконечности. Почти, пока этот конкретный мир из моды не выйдет. Но, всё равно — интрига! Щекотание нервов. Единственное, что ещё хоть как-то заводит современных людей, это противостояние с другим человеком. Пусть и виртуальное. А вот дать кому-либо проиграть «совсем» никак нельзя. Так же, как и допустить подобное противостояние в реале. Люди у нас проигрывать не только не любят, но и категорически не умеют. Суициды на фоне нервного расстройства и «неправильные» судебные процессы разорят и уничтожат любую компанию, которая допустила чей-то окончательный проигрыш там, в виртуале. Поэтому за процессом тщательно следят. Ещё и рекламируют: «У нас можно всё!». Надо же как-то клиентов привлекать.

Только необходимо понять главное.

Если для людей рекламируют возможность «отвязаться» на полную катушку, в любом самом низменном разврате, то… цивилизация, считай, мертва. Потому что сама культивирует этот самый низменный разврат, воспитывая в людях все возможные слабости, девиации, трусость, подлость, неумение проигрывать. Такой социум обречён на вымирание. Представляешь, о чём я говорю? Замечательно.

В Советском Союзе, дети мечтали о Космосе, о научных достижениях, покорении Галактики, развитии ЧЕЛОВЕЧЕСТВА и совершенствовании ЧЕЛОВЕКА. Поэтому и допускаю возможность освоения Солнечной системы к нашему времени, обеспечь себе «Империя Зла» мировое господство. Марс, спутники Юпитера, возможно терраформировали бы Венеру… ну с Марсом-то в этом смысле проще, кажется… Сколько новых технологий, какое развитие!!! Сильно подозреваю, не выйди Человечество в космос — загнулись бы давно. Как цивилизация. Совсем. Поэтому, всем, кто сделал выход в космос возможным, мы должны в ноги кланяться, и прославлять их постоянно. Чтобы потомки не забыли и повторно ошибок не наделали. Кстати, у учёных тенденционалистов ещё лет триста назад, бытовало мнение. Или, скажем так, теория. Из двух простых и понятных постулатов.

Первый.

Человеческая цивилизация на Земле не первая. И даже не вторая. А может и не третья даже. Археологи постоянно что-то загадочное находят. Извини, находили. Пока существовали как вид. Сегодня, сама понимаешь, ситуация хитрая сложилась: с одной стороны — в земле копаться дураков нет, а с другой — понять, что там на самом деле спецы выкопали мозгов не хватает. Да — дураков нет, но мозгов — и не хватает.

Не хихикай. Не смешно.

И второй постулат.

Все предыдущие цивилизации погибли, потому что в космос не вышли.

И сколько бы они на Земле не «царствовали», хоть тысячи, хоть миллионы лет, как динозавры… результат предрешён. Допускался альтернативный вариант развития человечества — параллельные миры, мистика, магия. Даже пытались виртуальный мир за параллельный принимать, но несмотря на то, что он действительно есть, он виртуальным и остаётся. То есть полностью не самодостаточным и после прекращения подпитки обречённым на вымирание. Так вот, параллельных миров так и не нашли. Магии — тоже. Мистики — хоть отбавляй, только руками её потрогать не удалось, поэтому интерес к ней потеряли в результате. Может быть временно.

А космос — вот он. Человечество его уже руками потрогало. Попробовало на вкус. Мы знаем, что он есть и что ОН такое. И…

если мы сами к Звёздам не уйдём, то, даже покорив околоземную орбиту — всё равно загнёмся. Не спасёт это нас. От вымирания. Позже, но вымрем. Как все те, кто пытался пройти этот путь до нас. Если перестанем развиваться, размножаться, расселяться дальше, уходя с Земли в Солнечную, а потом и в другие звёздные системы… загнёмся, сгноим сами себя. Есть у меня такое… предчувствие. Кстати, ящеры на Земле миллионы лет продержались. Не чета нашему десятку тысячелетий. И кто после этой информации презрительно губёхи скривит, мол «тупые Ящеры, они неразумны», от меня даже презрительного плевка не дождётся. Потому что человечество ещё и десяти тысяч лет на планете не продержалось. И, с такими темпами деградации, которые мы набрали за последнюю пару сотен лет, даже столько не продержимся.

Возможно, я ошибаюсь. Но. У меня нет такого ощущения!

Далее, другой момент. Возвращаюсь к физикам.

Вот — Тесла, гений Никола Тесла. Он работал с электричеством и плазмой. Именно его разработки сделали возможным развитие энергетики и информационных технологий, кстати. Стыдно этого не знать, не выпучивай глаза. Но я сейчас имею в виду именно ту часть его изобретений, которые касались боевого применения этих технологий. Он, как только понял, насколько разрушительны его разработки, взял и уничтожил всё, что могло быть использовано для создания оружия, поганец! Уничтожил и документацию, и опытные образцы, и сам скрылся куда-то, причём совсем! Пропал! То же мне, родоначальник гуманизма!

И что? Люди перестали воевать? Они совершенно запросто уничтожали друг друга сотнями тысяч и без плазмомётов и энергетических щитов. Но, зато этих технологий — у человечества теперь нет! Так, жалкие потуги! Возможно, фантазии по поводу гениальных его изобретений болтовнёй были, сказками и остались. Но, как я уже говорила: возможно я не права. Но — у меня нет такого ощущения! Уж слишком тематические, выверенные фантазии получались у тогдашних «сплетников»! Это ж надо было так набрехать, чтоб через полтора столетия «брехня» возможной оказалась! Фантастика тогда, помнится, не особо в чести была… Хотя! Были прецеденты! Были! Жюль Верн предсказывал полёты на Луну. Мало того, он придумал новый класс оружия — торпеды!.. кажется он, я могу ошибаться, но суть не в этом.

Или вот, к примеру, один из разработчиков лазера — Басов — не скрывал, что к работе над темой его подтолкнул прочитанный в детстве фантастический роман. Там описывалось именно боевое применение излучателя. И что? Ты оглянись — лазеры везде! Невозможно представить нашу цивилизацию без ядерной энергетики, лазеров, электричества, радио и плазменных технологий. Но! Фактически, конкретно боевых лазеров так и не появилось! Витают околонаучные призраки… вроде как, в СССР, накануне распада, испытали мегаваттный лазер, который, хоть и с натяжкой, можно было считать боевым. Но уже в 21-ом веке целесообразность его боевого применения выглядит сомнительной. А сегодня, в 25-ом — боевой лазер просто никому не нужен.

Понимаешь, ни-ко-му. Никому.

Мы воюем цифрами. Деньгами, психологией, пропагандой. В худшем случае резиновые пули, станеры, газ и тюрьмы; да и те не многим хуже санаториев. И люди пожиже и методы… гуманнее. И, даже этот не слишком слезоточивый газ пытаются запретить, признать аморальным. И это всё. Понимаешь — ВСЁ!

Социум катастрофически вырождается. Мы уже не хотим ничего. Я имею в виду общество; но общество состоит из конкретных людей. И вот эти конкретные люди ничего не хотят.

Что? Ещё раз?

… не лепечи, если возражаешь, выражайся конкретнее… Что? Уважать индивидуальные, личностные желания, устремления?… фу, гадость, я не ворчу! А вот теперь поверь, подруга, то, что ты перечисляешь — полная ерунда. Чушь, просто чушь. Потому что у современного индивидуума это всё сводится к трём пунктам: пожрать, совокупиться и почесать самолюбие. И желательно всё это на халяву и с наивысшей степенью комфорта.

И всё!

Это уже плебс, толпа — не народ. Быдло, как бы оно не блестело и не лоснилось. Даже у первобытного дикаря желаний было больше: любопытство — «что там за дальним кустом», любознательность — «всё ли так же в другом лесу, как под моим кустом, а если не так, то как?». И главное «хочу» — оставить потомству больше и лучше, чем было у самого в начале. Да-да, именно у самого, а не у самой, не делай квадратные глаза. Ну, последствия этого желания сама просчитаешь. Да по сравнению с ними — мы банальные деграданты.

Что? Вот спорщица! Ладно, элементарный тест тебе — хочешь слетать к другой звезде?

Да — именно к другой звезде!

Поверь, у большинства молодых парней второй половины 20-го века был однозначный ответ — ДА!!! Об этом мечтали. Даже в США, и в Европе, не только в Советском Союзе… «Зимбабве и Афганистан» в расчёт брать не будем, по понятным причинам, по тем же причинам их до сих пор никто в расчёт не берёт.

А люди МЕЧТАЛИ! Кстати, фюрер первым в мире поддержал целенаправленную разработку космической программы на государственном уровне, и делали немцы это первыми, только сделать не успели. И это тогда, когда люди в принципе не знали, что это такое, космос этот, и вообще в него не верили — там, наверху, Рай располагался, а никакой не космос. Оцени продвинутость руководителя, санкционировавшего разработку программы на государственном уровне! А ведь это денежка, и немалая — и в условии перманентных мировых военных конфликтов. Да и первую вычислительную машину на лампах немец сделал, того самого пра-пра-дедушку персонального компьютера. Не поверишь — «нацист проклятый». А ты уже знаешь, взрослая девочка, что сделать что-то первому, впервые… насколько это сложно! Куда как проще усовершенствовать то, что уже есть! Ладно. Не делай вид, что забыла мой вопрос. Что значит «который»! Про космос, конечно!

Ну? Хочешь слетать к другой звезде?

Ну, вот и всё — единственная эмоция твоя отразилась в вопросе: «зачем?»…

… я слышала! что ты сказала, просто твои «матерные посылы» повторять не хочу.

Смысл в том, что ТЕБЕ этого не надо! Не интересно, не любопытно… а если бы твоему предку было не любопытно, не интересно, то тебя бы на свете не было — остался бы он под своим кустом сидеть, конкурируя с ежами за грибы и ягоды и объедая ужей на лягушек. Не кривись. Поверь мне, таких дурней, обоих полов, было много, хоть полов тогда было всего два. Просто они жизнеспособного потомства не оставляли. Или вообще потомства не оставили. А чё, оно-само сыто и ладно.

Ага! Носик свой наморщила! Тебе это не нравится. Не кривись, не кривись, это замечательно, что не нравится! Это значит, что своими предками ты вполне гордиться можешь. Тебя ведь это жвачное состояние не устраивает! Вон как тебя с него коробит. Правильно. А то почти все сейчас живут так, как это самое «оно-само».

Эй! А вот тут стоп! Одолжение мне делать не надо! Что значит «ну, допустим — хочу». Хочешь? Так и скажи — хочу слетать к другой звезде! Или только «вприглядку» помечтать способна? Это нездоровая разновидность самоудовлетворения. Повтори.

Не верю.

Ну и? Чем ты отличаешься от тех жалких инфантильных уродцев, что все свои желания удовлетворяют в виртуале?

Громче!

Не ври мне. И себе не ври! Ещё раз!

Вот — уже лучше!

Не ори, я почти поверила.

Так, раз хочешь, то давай решим — что для этого надо? Кто сказал, что это невозможно?! Чушь полнейшая!!!

Я тебе секрет открою: базовый технологический пул, достаточный для организации межзвёздной экспедиции, был сформирован к середине XXII века. Правда, потом уже всё — никаких разработок по этой теме не велось. Что значит, не может быть? Нет, ну всё! Я — обессилела! Устала проламываться через ваши пластмассовые мозги, юная леди! Кто из нас двоих опер-сестра МССБ? Ну, так и хватит разрушать мне мозг своим силиконовым способом мышления. Я же тебе прямым текстом сказала: «Незнаешь как — изучай Историю!»

Тем более что люди, это всё уже однажды делали. В СССР. Когда первыми, впервые покоряли космос. Ладно, выпросила, немного подскажу. Отыскиваешь физиков, технологов, практиков, теоретиков… потрошишь вместе с ними информационные архивы, чтобы заново колесо не изобретать. Формируете научно-исследовательскую и теоретическую базу, потом опытно-производственную и производственно-сырьевую базу. Подводите под это всё идеологическое обоснование, доводите все теории до логического результата — строите межзвёздный корабль, набираете команду и всё! Дуйте куда хотели! Что? Сколько лет? Ну-у… лет за двадцать — тридцать справитесь — вообще шикарно! Чего моську скуксила? По мне, так вполне пристойная цель в жизни! Уж лучше, чем та, что есть сейчас! Вот какая у тебя сейчас цель в жизни?… И нечего на меня как на дуру смотреть, дуру в зеркале поищи. Вам, подруги, чуть за двадцать, а в жилах у вас рафинированный жир с уксусом пополам. И нефиг придираться к словам. Как там, у классиков… м-м-м… сейчас, погоди… А! — «Кровь вскипает! взгляд — устремляешь ввысь!..» трам-пам-пам… трам-там-там, «Мы не остынем! — сделаны из стали и огня!» Шедеврально! Ты вдумайся! Кровь вскипает! Нет, не разгерметизация, и плазма здесь нипричём. Адреналин! Ты знаешь, теперь, что это такое! Ещё раз попытайся это прочувствовать! Взгляд ввысь когда последний раз устремляла? Для особо одарённых — это аллегория — взгляд в будущее, возвышенная мечта, если хочешь, а не замороженное созерцание небоскрёба.

Всё. Мне больше нечего тебе сказать пока. Я уже десять раз сама запуталась в том, что тебе только что наговорила. Иди, думай. Не трави душу. Вон посмотри, какую ты себе команду собрала. И нечего пенять на моё чуткое руководство — сама справилась, не спорь! Вы классные девчата: упрямые, любопытные, чуть вздорные… то, что надо! Иди уже.

Да! И… стоп — не оборачивайся!.. главное! Начинай работать над своей целью сегодня же! Не откладывай на завтра, ни в коем случае. Этот процесс — откладывание на завтра — очень трудно остановить. Поверь и запомни. Иди. Путь в тысячу миль начинается с первого шага.

Яна ушла, занятая мыслями. Подруг забрала с собой, им предстоял серьёзный разговор.

Да — она прониклась. Ей ещё предстояло подруг на «путь истинный» наставить, надо было придумать способ. И не видела, как снова намокли глаза «железной Софьи», и слёзы текли у неё по щекам. И не слышала последних слов, которые наставница шептала, ей в спину.

«Давайте, пельмешки, не подведите меня-старушку. Вон, какие вы гладкие все, аппетитные, посмотреть любо-дорого… я вас так долго искала-собирала… уж и надежду потеряла почти, последнюю. Хоть вы меня не подведите. А то, собирать ещё одну, другую команду, если вы не справитесь, некогда… Да уже, наверное, и не смогу, стара стала бабушка Софья. Боюсь — последняя это у меня попытка. Ведь, цивилизации нашей, и надеяться больше не на что, кроме вас. Пусть не из стали вы и огня, пусть из пластика и синтетики какой-то. Но без вас человечество из лона Земли не вырвется, не родится по сути, зачахнет в утробе материнской планеты. Кроме вас я и не знаю, на кого понадеяться можно, больше никого ведь так и не нашла бабушка Софья. Вы уж, пельмешки, не подведите меня, родные…».

ГЛАВА 2. Яна. Совещание под соусом размышлений

Где наконец-то что-то начинается в конце…

— …по Турецко-Иранскому анклаву. Внедрение новой группы влияния прошло успешно. Уровень личностной идентификации и контроля социума ожидаемо низок. Файлы с характеристиками членов команды, оперативные и стратегические задачи группы я сбросила на ваши коммуникаторы, сёстры. Согласование и корректировка пересекающихся задач в рабочем порядке…

Размышлять на утренних летучках вошло у неё в привычку. И совершенно не мешало воспринимать и обрабатывать поступающую информацию. Как-то лучшего места и времени, для обдумывания ситуации и самоанализа не находилось. Яна ненавидела достоевщину. Вообще, и в себе, в частности. Эти нелепые, для постороннего взгляда, самокопания героев, тогда как со стороны, решения их местечковых проблем, просто очевидны. Ровно до тех пор, пока сама не окажешься в их шкуре. И в этой ситуации очень сложно, оказывается, абстрагироваться, посчитать свою проблему местечковой, взглянуть на ситуацию со стороны. Ну, для того, чтобы вот так вот запросто найти решение. Не находятся они, решения… прячутся куда-то, хулиганки. Вот и сейчас, сестры наперебой рапортуют о том, как ловко мы усаживаем «задницей в лужу» другие политические формации, не подчиняющиеся нашим законам. То в Бразилии провинцию отжали, то на Кавказе стравили наиболее одиозные группировки. И её персональный вклад в формирование ситуации весомый очень, нескромный даже. Есть чем гордиться. Только вот… кажется — одно, а получается, обычно, другое. Хочется, как лучше, а получается как-то не-так и, совсем по-другому даже. Вроде и построили то, что хотели, но на выходе имеем массу неучтённых факторов и проблем, которые разгребать — не разгрести, и с какой стороны к ним подступиться непонятно совсем. Вот. И её пост — Старшая Мать Международной службы Социальной Безопасности — подразумевает ответственность за решение этих проблем. Ответственность за поиск и устранение всех нестыковок и разночтений уже тогда, когда другие этих ошибок и не увидели, и не осознали. И получается, вроде. Вон девчата рапортуют: предотвратили, стабилизировали, компенсировали. Нейтрализовали очаг напряжённости. Даже из мужиков, между делом, наловчились бойцов и спец агентов делать, хоть и в порядке исключения. Нежные у нас мужчинки нынче; «нежные» — это чтобы совсем уж поганых ярлыков на них не навешивать. Но ставить им это в вину — всё равно, что обвинять страуса в неспособности летать: та же степень эффективности информации. Вот, вроде добились, чего хотели. Уровень благосостояния в социуме — и хотелось бы ещё лучше, ещё чуток комфорта в каждого впихнуть, да не лезет уже. И толерантности больше, а людей все меньше, половина минимум в виртуале обитает, а у остальных желания — всё примитивнее и противнее. Про то, что в вирте делается, лучше вообще не думать. С одной стороны, со стадом быдла управляться проще — этим всё по фигу. Лишь бы жвачка повкуснее, люлька помягче да картинки поярче. А в остальном — твори что хочешь, любую модель управления устанавливай, только им жить не мешай. Тут, ведь… только попробуй вторгнуться в их «зону комфорта»! Тут же получишь демарш толерантных демократических слоёв общества… продвинутые такую бузу устроят! Хотя, и этих научились утихомиривать, аккуратно, по-женски, без лишнего шума и пыли: кому конфетку на язык, сладкую и липкую, авось слипнется; а кому и ствол в зубы — и желание бурогозить тает, рассеивается как утренний туман под порывами ветра. Пусть и не надолго, этих струйных толерантов априори не утихомиришь. Но и мы не дремлем…

Женская модель управления менее деструктивна для социума, чем мужская, вроде как. Это если с историческими примерами сравнивать: глобальных или, даже сколько-нибудь серьёзных вооружённых конфликтов, на планете уже лет триста не было. Хотя сами по себе, мы, бабы, стервозины отпетые, даже когда зубами к стенке спим. Вон, в отличие от мужиков, весь средний род до сих пор по углам гоняем. Всяких-там королевцев, принчипексов; невзирая на толерантность и гуманизм. Но не пытаемся планету взорвать или отравить. Последствий боимся, более осторожны и аккуратны, наверное. Не гадим в планетарных масштабах, на войнах деньги не делаем — есть другие, менее затратные и более эффективные способы денюжку произвести и счета округлить… и вообще удалось легко добиться запрета на любые «грязные» виды деятельности. Экологичность возвели в абсолют. Но, на принчипексах и королевцах прокололись — э-эх!.. Ладно, океаны не засоряем. А там уж пусть потомки решают, что важнее на самом деле.

Хорошо хоть азиаты в своём кластере пока притихли — очередное «развлечение» сами себе устроили, без посторонней помощи… ну-у, совсем почти без нашей… помощи. Им сегодня там, у себя, и так достаточно весело. За власть деруться — ну, это норма; «расизм с национализмом» делят — выясняют у кого глаза шире и корешки исторические длиннее. Экономическую модель в очередной раз перекраивают по новым заветам «Великого Вечного». Но всё равно, глаз их «широко и честно раскрытых» из виду выпускать не стоит. Хотя, прогнозы аналитиков гарантируют лет десять относительного спокойствия. Раньше они из своего рукотворного кризиса не выберутся, следовательно всерьёз из своего кластера на международную арену не полезут.

А за десять лет…

Яна твёрдо была уверена, что создание межзвёздного корабля завершится гораздо раньше. Осталось, может год-два потерпеть. А там будь, что будет. Но проблемы азиатского кластера её точно не коснуться! Не успеют.

А вот с космической программой…

… вообще странно вышло. На первый взгляд.

Яну поразила тогда лёгкость, с которой удалось организовать проектные работы и производство исследовательских зондов и раскидать их по Солнечной системе. А позже, когда в достаточной степени отработали технологии, вообще запустили несколько сотен межзвёздных, в наиболее интересные звёздные системы.

Никто не воспротивился!

Мало того — никто не заинтересовался! Ну, носится оголтевшая сопливая тридцатипятилетняя лидер-сеструха, нарожала сама — ненормальная — надо подальше от неё… организует, что-то, в перерывах между родами, с маниакальным упорством, достойным лучшего применения. Лучше бы любовников по статусу подбирала, интриговала тоньше, а то, глядя на неё челюсти от скуки сводит. Унылая личность. Трудоголичка. В свет бы почаще выходила, на светских раутах светилась — пост-то не малый, обязывает, как ни крути. Но… лишнего, вроде не откусывает, не мешает никому. Так, чем бы дитя ни тешилось…

Гораздо сложнее, оказалось, найти неравнодушных людей и заинтересовать их идеями межзвёздной экспансии вообще и творческой работой в частности. Проводить все работы приходилось в режиме секретности, с применением средств дезинформации. А вот причина шпионских политесов была откровенно мерзкой. Нет, не украли бы никаких секретов, кому из этих ущербных они нужны, в самом деле… Не отняли бы ничего… им это просто не нужно — на космосе денег не сделаешь, вроде как. Ну бытует до сих пор такой стереотип. Просто… слишком многочисленна могучая социальная прослойка бездарной серости, которой жизненно необходимо загнобить хоть что-нибудь, чтобы не ощущать себя никчемной бездарной серостью. Оплевать и обгадить. Так что… просто загнобили бы.

Просто — ЗАГНОБИЛИ.

А персонал удержать на космической программе? да под этим поганым психологическим прессом, который любые здоровые мотивации давит в мерзкую гниль…

С подборкой персонала то же — та ещё песня. Чем мотивировать человека, у которого уже реализованы все два его немудрёных, точнее примитивных желания? Осталась только пара десятков условно мотивированных капризов, но не опираться же на них, в самом деле… Яна, поначалу, пыталась считать, сколько раз она вспоминала Софьины проповеди, потом перестала. Права, во всем оказалась права старушка. Ну да. Яне самой уже сорок с хвостиком. То есть пятьдесят четыре. Софье — восемьдесят. Но ещё даёт жару, до сих пор тренирует девчонок. Помогает компенсировать нехватку ценного кадрового ресурса. И хоть слывёт она в «культурных кругах» махровой милитаристкой, агрессивной, грубой и не сексуальной — а это жуткое пятно на репутации в наше просвещённое время. Но… в наше время — такая репутация лучше, чем вообще никакой.

Девчонки, после её обработки, получаются качественными, мотивированными на действие, а не на «расслабон», работают, сознательно делают ДЕЛО. Даже представить трудно, где брать подготовленные кадры, если бы не Софья.

И всё же этого мало, не капля в море, конечно, но мало. Мало их, выбивающихся из равнодушного стада, затырканного полудохлым миром светского лоска, разрекламированных дураков и пустышек.

Так вот, Яна постоянно думала, пыталась понять, что…

Что заставляло людей вставать в закованный в сталь строй…

Маршировать, наступая на ощетинившиеся дулами мушкетов шпалеры противника, пулям не кланяться…

Идти в противогазе на пулемёт или с гранатой под танк.

Да ладно, более простые примеры есть. Что заставляло их, древних, отправляться на деревянных скорлупках, под парусами, открывать новые земли? Разбиваться, но лезть в небо на примитивных летательных аппаратах, постепенно доводя их до нового технологического уровня. Что толкнуло человека в космос?

Что это за древняя первобытная сила такая и где её взять?

Вряд ли эти примеры можно назвать более простыми. Вот сегодня, казалось бы, хочешь на Марс — пожалуйста! Да — непросто. Придётся приложить усилия и немалые. Но можно! Так почему же нет? С другой стороны — а почему «ДА»? Яна несколько раз забрасывала эту тему на обсуждение на светских вечеринках. Её мгновенно загнобили — как с цепи сорвались светские дамы, королевцы, принчипексы. Не Яну, конечно, загнобили идею, на Яну разевать тявкалки побоялись. Ничего, ровным счётом ничего путного, обоснованного, хотя бы просто логичного в их великосветском брёхе не было. Банальная попытка замаскировать, скрыть свою лень, никчёмность, трусость. Попытка нелепая и от этого, ещё более агрессивная. Попытка отстоять свой силиконовый мирок никчёмных блестяшек, полисексуальных особ неопределённого пола и женщин, которые не хотят рожать. Людей, окончательно заблудившихся в своей сексуальной и социальной ориентации. И потому обречённых на вымирание. И, что самое неприятное, именно эти нелепые особи являются кумирами молодёжи. Примерно последние две-три сотни лет. Страшненькая циферка такая. Жутенькая.

Когда всё это началось, в середине двадцатого века, их карабканье на вновь созданные олимпы подавалось как культурный рассвет цивилизации, свобода самовыражения, избавление от диктатуры серости, военщины и лабораторных учёных крыс. Кстати, в начале, так примерно и было. Не зря же Софья постоянно «копается» в культурном наследии того времени. Да и сама Яна этим давно грешна. Были, мало, но были тогда правильные музыканты, писатели, поэты, сценаристы. Правильные в том смысле, что не засоряли чушью мозги молодёжи, не превозносили дураков, но действительно пытались вести за собой. Вести за собой по пути трудному, но достойному. По пути сохранения и развития цивилизации. Развития человека, как достойной, мыслящей и активной индивидуальности. Человечества, как вида.

Но…

Победила серость. Пёстрая глупость и агрессивная нелепость.

Потому, что её, тупо, больше. Всего этого просто больше, всё это — толпа.

А какая-то мразь придумала, что толпа — это всё. Толпа — это сила, и право имеет. На всё. И сказала об этом толпе; да здравствует ДЕМОКРАТИЯ!!! Только не надо за это древних греков пинать, они другое имели в виду: ДЕМОКРАТИЮ, а не ОХЛОКРАТИЮ! Охлос, кстати, в древней Греции к голосованию не допускался, так, между делом уточняя, там масса нюансов…

И Сталина с Гитлером не трогайте: у них, что у одного, что у другого, был народ, и кумирами этого народа были квалифицированные рабочие, инженеры, офицеры, учёные и деятели культуры. А не малахольные шоу дивы!.. Хоть и без толпы, видимо, не обходилось. Но, лучшие из народа, как раз этими кумирами становились. Потому что развивались, учились, работали, изобретали, творили. Для Человечества! Были ЭЛИТОЙ. Достойно несли бремя кумиров. Не просто «влезли и заблестели», но продолжали своё дело на благо народа. И народ знал своих кумиров, и тянулся за ними, стараясь делать то же что и они: учиться, изобретать, работать. Стремиться и мечтать.

Не верите — проверьте. Поройтесь в фактах, проанализируйте их. Факты — вещь упрямая. У Яны в подчинении сформировалась группа — неполных три десятка «библиотечных «бабочек», «личная гвардия», которая кропотливо разбирала информационные завалы истории. Пытались сложить целостную картину событий, дней давно минувших. Почему «бабочек»? Да, вот такую эмблему они себе придумали. Да и чисто библиотечными «бабочки» не были. Яна вспомнила, с каким трепетным удивлением первый раз визировала смету на организацию археологической экспедиции! Девчонки всё организовали сами, даже рекрутировали где-то шайку мужчинок. Чем они их в эту экспедицию заманивали — вопрос конечно интересный. Но большая их часть сгинула. Не-не-не, не померли, тфу-тфу-тфу, просто разбежались при первой же возможности, только пыль столбом. Но с пару дюжин их всё же осталось, молодцы, упёртые мальчики, трудностей не испугались. И, чуть позже, даже начали посещать тренировки у бабушки Софьи. А какой восторг плескался у Яны в душе, когда она принимала отчёт экспедиции, укомплектованный вещественными доказательствами выводов! И счастьем светились глаза девчонок — ведь их инициативу, энтузиазм и работу ОЦЕНИЛИ! Такое никакими деньгами и премиями не измерить! Подобные экспедиции организовывались неоднократно, и были интересны и результативны.

Только ответ на главный вопрос не давали. А именно ответ на этот вопрос, помимо прочих других, в большей степени интересовал Яну.

МОТИВАЦИЯ.

Что «такое» двигало людьми древности, подвигая их на ДЕЯНИЯ? Причём не только единицы, личности, но и народы!? И где взять хоть каплю этой силы, чтобы сдвинуть с места… если уж не народ, то, хотя бы кучку. Кучку людей, достаточную для создания отряда энтузиастов, готовых отправиться к другой звезде.

Зачем?

Да всё просто.

Яна надеялась, что первая межзвёздная экспедиция каким-то образом выдернет цивилизацию из застоя. Из той трясины нравственной, душевной лени, в которой завяз современный мир. Социум должен всколыхнуться, реагируя на такое потрясение, как межзвёздная экспедиция. И тогда, возможно, в достаточном количестве появятся люди, которым будет что-то ИНТЕРЕСНО, кроме как пожрать, совокупиться без последствий и посверкать, почесав самолюбие, если не в реальной жизни, то хоть в виртуале… хотя… сегодня это практически одно и то же. И реальная жизнь плавно и незаметно почти перетекла в виртуал, и уже там делится на «реальную» и «игровую». Так и хочется порой спохватиться, позвать: «ау! Реальная жизнь! Где ты?». Ведь, вот оно, почти под руками. Казалось бы — только взять, но… некого и негде.

Отчёты сканзондов, запущенных в наиболее перспективные из ближайших звёздные системы, локационные станции на орбите Земли получили уже семь лет назад. Первая информация с зондов, отправленных по Солнечной системе, поступила на десять лет раньше… продолжает поступать до сих пор. Интересного, полезного, просто безумно любопытного, с точки зрения Яны, там более чем достаточно. Более чем достаточно, для того, чтобы начать шевелиться, организовывать научные экспедиции. Если уж не всему человечеству, то хоть, лучшей его части. Как-то развиваться… но это с точки зрения Яны. Человечество же отреагировало…

никак.

Просто — никак.

Ну, кроме, её девчонок, орлиц гнезда Софьиного. Но сколько их? То есть нас? Шесть-семь сотен, в возрасте от двадцати до шестидесяти. Не успели они с Софьей подготовить больше, просто не успели. Даже действующие космонавты не проявили энтузиазма… никакого. Что их привлекало в профессии? Банально: месяц-два на орбите, повышенная оплата. Потом целый год — лучшие курорты, светские тусовки, купание в лучах славы, престиж, привилегии, популярность. Героини! Основательницы новых модных трендов! Месяц-два на переподготовку и по кругу. Зато рекламы по инфоканалам! Героини-космонавты то, героини космонавты сё!..

Ну, ладно-ладно, в этом Яна сама «виновата» — её распоряжение рекламировать профессию. Надеялась — вдруг-кому действительно интересно станет, отыщутся энтузиастки, может, даже, фанатики… Не-а… не сработало. Привалило несколько героинь — халявщиц, да куча новых модных тенденций на светских тусовках. Которые начали неспешно просачиваться в массы. Но ей-то, модные тенденции — до цыплячьего хохолка, необходимы, как кальмару педикюр. Так что, казавшаяся такой замечательной идея, провалилась со свистом, как и многие другие до неё. Просто спасовав перед душевной ленью, пустотой и гламуром. В сети конечно шум подняли, побрехались на тему, поглумились, кто во что горазд. Даже, вроде толковые мысли и идеи на форумах мелькали. Но, всё это так и осталось там, в сети. Ну и на светских тусовках переодически всплывает, на волнах модных тенденций.

И, ведь, ладно бы действительно, героини-космонавты! Вот ещё лет двести назад — да! Действительно героини. А в начале космической эры — ГЕРОИ. Неизведанность, полная опасностей неизвестность. Причём, смертельных опасностей. Невесомость, частые аварии, излучения в смертельных дозах — так называемый солнечный ветер. Понятно, он и сейчас никуда не делся. Но — до конца двадцать первого века их не умели компенсировать. Просто не могли создать адекватное устройство, способное защитить человека в космическом корабле от жёсткого солнечного ветра, да и многие приборы выходили из строя даже на низких и средних орбитах. А сколько их гибло, космонавтов-героев? Гибель американской экспедиции на Луну чего стоит. По официальной версии, они слетали туда и вернулись. Но гвардия её «бабочек» отыскала засекреченные архивы, хранившие страшные тайны. И реальная попытка-то на самом деле была предпринята всего одна, а не… сколько там заявленно… неважно, и осуществить её американцы попытались в тайне и на двадцать пять лет позже заявленных сроков! Ну! Это понятно, по официальной версии они туда, на Луну, как к себе на дачку, на выходные выбирались. Ну, чисто так, между делом. И, почему-то, ни у кого из потомков не засвербело, ни в голове, ни в заднице, миль пардон за вульгаризм, что энергетического щита, который позволил бы долететь человеку до Луны живым, тогда ещё и в разработках не было! «Привет» талантливому, но трусливому поганцу Тесла! Да, кстати, и Гагарин был не первым запущенным в космос человеком — он просто первый из запущенных, до орбиты добрался и оттуда вернулся. Вернулся живым. Тем должно было быть страшнее. И ему, и тем, кто шёл перед ним. А ведь, они боролись за эту честь — служить Человечеству. А Алексей Леонов — первый космонавт, покинувший хрупкую скорлупку орбитального корабля и вышедший в открытый космос?!

А сейчас? Кто готов «служить человечеству»?… бороться за это не с кем. И не кому.

Гравитация на орбитальных станциях — пожалуйста. Силовые, энергетические щиты — вот, чуть ли не индивидуальные! И риска, не то что бы совсем нет, но не на много больше, чем на Земле. А от глупости и косорукости никто не застрахован, даже в собственном сортире. Все объекты, выведенные в космос, собирают над ночной стороной Земли. А там уже, после сборки, идёт активация антигравитационных компенсаторов, силовых и энергетических щитов.

Кстати! бухтеть так можно долго, но дело-то движется!

И не просто движется, а на первый взгляд, весьма шустро и успешно. Орбитальные верфи активно функционируют. Честно говоря — не очень понятно, как и за счёт чего, там много непонятного в самом процессе. Но корабль, несмотря на всю светскую вонь и пиар, финансовую возню вокруг проекта, строится.

Яна, в очередной раз пообещала себе в этом разобраться более дотошно, кто и чем там на самом деле занят? Деньги вокруг проекта крутятся не шуточные… ха! а говорили на космосе деньги не сделаешь! У неё, конечно, серьёзные финансистки по проекту работают, и она им доверяет, но лично проверить не помешало бы. Подумала и, опять отложила на потом — стоит только «закопаться» в эти финансы! Не «вылезешь» потом, ни на что другое времени не хватит. Да и не только в финансах там дело. В любую частность «заройся» и всё. Потеряешь контроль над общим процессом. Просто упустишь, разбредёшься по нюансам. Но.

Дело идёт. Корабль, судя по отчётам, уже практически достроен. Мало того, все её девчонки, да и сама Яна, прошли стажировку на орбите. Чего ещё хотеть? Работает — не трогай, лучшее — враг хорошего.

Яна отстажировалась два месяца. Научилась укладываться в норматив, одеваясь в скафандр, выходить в открытый космос, работать в невесомости. И нахождение на орбите, точнее отсутствие на Земле, не мешало ей мониторить работу конторы. Связь устойчивая, без задержек и этого достаточно. По крайней мере, на два месяца. И, что примечательно, никакого годового отпуска и реабилитации ей не потребовалось. Так… месяц санаторной принудиловки, под наблюдением врачей — формальность, и снова в строй. А многие её девчата вообще проводили на орбите по три-четыре месяца. Да! Чуть не забыла в очередной раз!.. от количества информации голова пухнет! И, на самом деле, не так этой информации много, просто разбираться во всём этом досконально, ну никакой возможности нет. А если не разбираться, то отчёты начинают выглядеть подозрительно «гладкими»… до тех пор, пока «не всплывёт»!

Так вот! Образовался вполне устойчивый отряд космонавтов, успешно работающий на постройке межзвёздного корабля в усиленном режиме, пренебрегающий светскими тусовками! и состоящий, о — чудо, из мужчин! Не перевелись ещё, что называется… Этим вопросом занималась, как раз, Фирсова Катерина; Яна просматривала её отчёты — ничего в них настораживающего нет. Необычно по нынешним временам, но это и радует, и обнадёживает… по крайней мере Яну. Надо будет поплотнее ими заняться, ближе познакомиться… только времени всё никак выкроить не удаётся. Рутина заедает. Катька — та осталась к феномену равнодушной. И вообще этот эпизод феноменальным не считала: ну, впахивают мужики — так им положено. Социальный статус у них такой. Не выделила этот случай никак, так мелкий курьёз. На то он и мужик, чтоб скромно на малооплачиваемой работе вкалывать. И претензий по этому поводу не иметь…

Так. Стоп!

Яна чуть не затрясла головой.

Они ж в космосе «впахивают», на орбите — не на Земле! Им что, на планете нетворческой, скучной технической работы не хватало? Как они в космосе-то оказались? А потом, там же совсем другой уровень квалификации требуется! Нестыковка, однако! Что-то совсем не вяжется! Тут явно какое-то противоречие!

Яна мысленно треснула себя по лбу!!! Стоп.

Вот же оно!

Необычайный, чудесный отряд космонавтов, состоящий из мужчин! Это на Земле — подобная работа возможна от безысходности. А на орбите? Это уже — энтузиазм!

Мотивация!?

Неужели наконец-то у кого-то…

Вот, кто ей нужен! Этих парней необходимо срочно завербовать! Хоть познакомиться с ними поближе! Лично, для начала. Что называется, «явление руками пощупать»! Может, не вымерли ещё настоящие мужчины? Так нужно поскорее их к рукам прибрать, а то мало ли что!

Она сменила позу в кресле, внимательно посмотрела в глаза докладчице, изображая повышенный интерес… стала сама себе противна за эти игры, и, как бы между делом, вызвала на экран своего терминала все Катеринины отчёты по этому вопросу. А потом запросила и всю открытую информацию по теме.

Отчёты… Да — читала. Даже изучала. Поэтому бегло просмотрела их ещё раз.

Сетевая информация по теме — оказалась в меру скудной. Естественно их заметил СВЕТ. И гламурные дивы возжелали участия героев дня в своих тусовках. Ну, что ж. Герои не отказали. Некоторые из них вышли в свет, неуклюже поотвечали на вопросы, скучно понудели о сложностях создания первого межзвёздного… спохватившиеся сценаристы и режиссёры мгновенно вымели их из эфиров. Пережидая катастрофическое падение рейтингов, быстренько замусорили чем-то паузу. И уже через несколько минут «настоящие героини космоса» во всю гламурили со светскими королевцами и принчипексами. Искромётно, фантастично, феерично. Пока свежо, а потому безумно увлекательно. «Героинь космоса», понятное дело, на всех не хватило — иначе не интересно, интриги не будет — их априори должно быть меньше необходимого! Соответственно, их начали делить — интрига. Мгновенно вспыхнули жестокие войны. Как-никак — брутальность нынче в моде! В ход пошло самое страшное оружие: клевета, поливание грязью, публичные изнасилования, драки и скандалы, грандиозные по масштабам судебные разбирательства. Всё это мгновенно накрыло мощной волной безудержной рекламы, саморекламы и «дешёвых» интриг. Просматривая эту гнусь, Яна чувствовала собственную беспомощность и дурноту, настолько суть дела тонула в потоке всевозможной блестящей грязи. И очень надеялась, что ей удалось её скрыть, не у себя дома находится, здесь девчонки на неё смотрят.

Она их понимала — обычных людей. Тех, которые этим жили, в принципе. Жили этой чужой жизнью, что лилась на них с каналов массмедиа, гламурно-блестящим, развратно-притягательным, смердящим, беспардонно благоухающим потоком. Популярные Звёзды, роскошь жизни, интриги, скандалы, сплетни… всё это затягивает. Сама, не так давно, лет тридцать назад, чуть не с кровью выдирала из своего мировосприятия этот гламурный глист, всосавшийся в самую глубину души, практически сожравший её изнутри. И очень сложно было заполнить образовавшуюся в душе пустоту настоящими, своими эмоциями и желаниями. Преодолеть леность души и заставить себя понять, прочувствовать желание работать, творить, создавать. И получать от этого настоящее удовольствие — удовольствие творца. А не примитивный кайф скота, каждый день жрущего эту сверкающую информационную наркоту, и страстно желающего получить ещё: ещё больше, скандальнее, развратнее.

Яна опять едва сдержалась, чтобы не тряхнуть головой. Кивком усадила на место закончившую отчёт докладчицу и взглядом пригласила следующую. А сама сформировала запрос на финансовый анализ оборота средств последнего «космического скандала» и сбросила его Кристин Эрбле, сопроводив пометкой «квинтэссенцию, срочно». Кристин на финансовом аудите собаку съела.

И второй запрос: «Катька!!! За кривую аналитическую справку — убью!», — отправила его Фирсовой. Ответ получила через три с половиной секунды, причём можно было руку дать на отсечение: Фирсова даже не шевельнулась. Ответ состоял из двух частей: «Смилуйся Государыня Императрица!» и «Какая справка, Мать, конкретно?». Да-уж! К Адаму, а чем мы все здесь занимаемся? Неужто, докладчиц слушаем?

Нежно пискнула клипса связи, сопровождая поступившую на экран терминала информацию. От Кристин, которая являла собой аллегорию внимательной неподвижности. Краткую сводную таблицу, всего из дюжины позиций и, в конце, сшибающее с ног заключение: «финансовый оборот последней шестимесячной «космической» PR акции от такого-то числа, до такого-то — превысил десятилетний бюджет постройки космического корабля». Всё.

Шок. Или как там древние говорили — нокаут? Нет, Яна, безусловно знала, что на «её космосе» все возможные прохиндеи деньги делают. По-другому и быть не могло. И, по-хорошему, её это справедливо не касалось. Что называется: не тронь — не завоняет, а влезла — не жалуйся! Но, чтоб так! Не исключено к тому же, что Кристин только самые крупные финансовые потоки учла, для краткости, так что вся эта «околокосмическая» суета, на самом деле — ещё грандиознее.

А тут Катерина ещё добила следующим сообщением: «Всё, поняла о чём ты, Мать. А что смущает? Информации скоро шесть лет уже, плесневелый антиквариат. Ну — мужики, не гламурные. Ну — работают, нравится им! Подумаешь!.. не фатальное психическое отклонение. Спокойно согласились с дискриминацией по половому признаку — им, как мужчинам, платят меньше. Намного. Плюс, специально оговорено, что они в объективы не лезут, в новостях и на форумах не отсвечивают… да, конечно — жестокое поражение в правах, кто спорит, но они и на это пошли! Тихие ребята — проблем с ними никаких, в отличие от всяких «спэйс вуман» — те всегда в эпицентре скандалов…»

Да-уж! Не мудрено в таком замесе мелкую «банду тихонь» просмотреть! Или не мелкую? Сколько их там вообще? Что-то ничего внятного в отчётах, никак не удаётся нужную информацию выудить. Они как друг с другом связаны? Связаны ли вообще? — да наверняка. Вот чует моё сердце — не всё там так просто; странно, что только сейчас «почувствовала» «странность» ситуации, а не раньше. Яна снова нырнула глазами в последнюю аналитическую справку.

… и тут так получалось… несмотря на все неопределённости и периодические ротации… бригада у парней постоянная практически. Список, личные дела — в отчёте. Ядро — технари, медленная ротация инженерного состава. Время от времени дрейфуют туда-обратно рабочие бригады… Деньгу свою нехитрую, налоговой насквозь просвеченную, имеют. Кстати — заработки там у них всё равно выше, чем среднестатистические «для мужчин» по Земле. А вот на что они их тратят? Так… переходим по ссылке… Бред какой-то: непонятные благотворительные фонды, деятельность которых крайне подозрительно прозрачна, помимо того, что чуть ли не убыточна… исследования какие-то околонаучные. Научные? Надо бы Кристин натравить на эти фонды. Они мелкие совсем, не её масштаб, да и финансовых махинаций не просматривается. Но всё равно — подозрительно. Или нет? Почему фонды-то?… чуть ли не общие для всей этой… банды? Им что? больше деньги тратить некуда? Катерина сама догадаться не могла? Вопрос: считать этот факт достаточным основанием для существования… чего? Организации? Хм. Так, ладно… Связей порочащих не имеют, брошенки они, разведёнки. Или вообще за женой не были, зануды или мелкочленики. В Свет им путь заказан, образование у всех вообще какое-то техническое… Они все почти, даже в организации «клуб реабилитации разведённых мужчин» числятся.

Ну и в конце — потрясающее «жизнерадостностью» заключение, которое, если выразить в двух словах, звучало бы так: «Беспокоиться не о чем».

У Яны кровь прилила к голове и мерзко засосало под ложечкой. Дурное предчувствие? Беспокоиться не о чем!?

Какие, на Адамов причиндал, «разведённые космонавты»?! Это как? По команде сходили за жену, получили развод — и в космос что ли? Все-оптом? Организованно?

Бред какой-то…

Сама-то она — хороша! Как она сама вот этот нюанс просмотрела? Это же похоже на…

Похоже на то… похоже на то, что проморгали они подпольную организацию. Вот на что. Цели и задачи не ясны, но организовывал спец, чуть ли не сталинской выработки. Если только она себе ничего не придумала. Но, судя по тому, что организация была вынуждена пожертвовать частью маскировки, они где-то уже очень близко от своей цели. Шесть лет! Шесть лет они под самым носом трутся, и никто их не заподозрил ни в чем даже! Шутка ли дело? Шесть лет втихаря на орбите! У всех под носом! Без внимания прессы! И служба безопасности им внимания уделяла не больше чем роботам, стереотип мышления, мать его! Денег себе не рвут. С налоговой проблем не имеют. В скандалах не участвуют. Тихонько работают себе и работают. Никому не мешают. Вывод — не опасны. Катерина и отрабатывала-то их по инерции, у её службы и других забот хватает.

— Мать, что с тобой?! — ожила клипса связи, а на экран терминала вывалилось встревоженное лицо Катерины, — Мы накосячили где?

Докладчица прервалась и спокойно дожидалась разрешения продолжить. Остальные сотрудницы просто не среагировали, сидели, как сидели. Спали? Да ну… чушь. Яна поразилась — на этих совещаниях что, все работают?! Кроме неё? И делают по несколько дел сразу…

Яна встрепенулась:

— Кать, разведенцев этих в разработку, как можно быстрее… — договорить не успела, хоть сказать там было чего.

Из Катерины «полезли» возражения:

— Да в процессе они, всё в порядке. Уже восемь лет как в разработке — ничего настораживающего… Отличия от других низкосортных мужчинок есть, но…

Джамбина поспешно перебила:

— Они совсем не низкосортные, Кать. Ты не понимаешь — это другой вид! Это те, которые опасны, даже если рядом женщина не отсвечивает! Я должна всё это «руками пощупать»!!!

— Ну-у, ладно, — Катерина недоумённо пожала плечами, — Надо — сделаем. Заседание закончится через двадцать минут, всё организуем, Мать.

Глава 3. ПРИЕХАЛИ…

Где подразумевается больше, чем говориться.

— Мороз и солнце, день чудесный…

Тимур повернулся к компаньону:

— Это ты о чём?

— Да так, к слову пришлось.

Тим хмыкнул, придавил кнопку на ручке двери. Боковое окно открылось, тонированное стекло сползло вниз. В машину, прогретую и ароматизированную кондиционером, рванулся поток морозного воздуха, шелест машин, несущихся рядом, навязчивые вопли реклам.

«Подчеркни свою индивидуальность — мы создадим эскиз корпуса автомобиля для тебя. Богатая палитра. Ты хочешь — мы делаем! Получи удовольствие».

И ещё…

«…ты чувствуешь себя легко и свободно каждый день!..»

И опять…

Рус сморщился, глянул на открытое окно. Реклама лезла наглая, настырная, не смягчённая фильтрами автомобильных стёкол. Сверкали, слепили расцвеченные во что ни попадя фасады. Плясали, заманивая, голограммы. Или это только ему режет, даже не то что слух, а, скорее, сознание, гуляет острыми когтями по мужскому мироощущению, по достоинству.

«… ощути шелковистое прикосновение к своей коже, бери от жизни всё!»

Рус едва подавил желание взглянуть туда, на эту яркую прыгающую композицию. Чисто мужское… желание? — рефлекс — рассмотреть изображение застигнутой во время чувственного экстаза женщины. И плевать, что за рулём. Даже если дрогнет рука, автопилот тут же перехватит управление, встроенная электроника снимет все показатели, не пьян ли, здоров? И перешлёт информацию на ближайший пост ГАИ. Вот, кстати, и он.

Руслан притормозил вместе со всеми, оставаясь в автомобильном потоке, чуть пригнулся, глянув в окно через Тимура. Справа, в яркой полуспортивной машине вальяжно развалилась брюнетка, с раздражением поглядывавшая на Тимура. Лица Руслана она, скорее всего, не видела, но ей было этого и не надо. Она презрительно оттопыривала губу, досадуя на них, «мужчинок», второсортный пол, мало на что способных, мало к чему приспособленных, разве что роботов обслуживать, и то не очень.

Всё остальное она сможет и лучше и эффективнее, она уверенна в этом, она хозяйка жизни, она востребована и приспособлена, экономически и эстетически образованна, культурно и юридически подкована и, вообще, зарабатывает больше, чем эти два орангутанга, чья машина раздражает её своим безвкусным кузовом и банальной серийной покраской.

И вот они толкаются, создают пробку, да у неё бельё дороже, чем это нелепое чудовище, агрессивно — модно взрёвывающее движком, с этими мужчинками внутри, что суетятся по своим копеечным интересам, пялятся на рекламу. Да у неё фигура лучше, вон, там дорисовано и затемнено — явно целлюлит, а плечи костлявые, а им хоть бы что, рты разинули, пробки создают.

Мешают делать жизнь.

Хотя… вот этот, с краю, ничего, весьма ничего. Ресницы длинные, глаза красивые, зелёные! хоть и взгляд жестковат — странно для мужчины… губки полные. Одежда подобрана со вкусом. Опять же, нашёл возможность на солярий и спортзал — нетипично это для современного мужчины. Сегодня мужские интересы на струйных салонах и клиниках косметического морфинга заканчиваются. Этот же — по манере двигаться и осанке видно — тренирован. И, хотя, в этой паре, он, скорее всего пассивный, но симпатичный и с ним может оказаться интересно и приятно. Не похож он на гея. Но — ухоженный. Не королевец и не принчипекса — это точно. Очень вероятно, что «би», возможно «поли». А вот второй, вон наклоняется и её разглядывает — этот неандерталец какой-то! Вообще непонятно какого пола! Такие бывают вообще?

Без косметики.

Волосы на лице не эпилировал — бреет, дикарь, деградант.

На голое тело натянул плотную безрукавку, шерстяную, жёсткую и колючую даже на вид, почти войлочную, руки грубые, жилистые, вены выступают, рука лежит на руле, на костяшках кулаков мозоли, как копыта, ходит он на кулаках, что ли? Да, даже если бы и ходил? Такие мозоли ещё ухитриться натоптать надо!

Морда упрямая, взгляд жёсткий, вызывающий, у мужчин такого не видела никогда, а этот — пережиток какой-то, оживший анахронизм, грубый и не сексуальный. Она попыталась представить, как можно заниматься с ним любовью ей, женщине, у неё не получилось, она не расстроилась и сделала «chees» красавчику во все 32 натуральных зуба, ну пусть не совсем натуральных, зато с идеальным дизайном, таким, что рот не стыдно открыть. Симпатичный парень, вон в ответ улыбается, рукой машет, можно сейчас из окна в окно взять у него визитку, он милый, забавный. Надо только приёмные порты по волне синхронизировать. Это второй вон ощерился, блеснул клыками, ревнует, зверь. И отвернулся, прямо напугал, неандерталец, разозлил. Первый раз увидела дикаря, который силён, неподконтролен, неуправляем, необуздан даже. Именно глядя на него, поняла — маткой почувствовала — всё её женское единоборство, модное в этом сезоне, — нелепость сплошная; пни его вот так, с прыжка — нога сломается. Это со своим мужем можно чувствовать себя выше на равных, сильной, способной продавить своё решение, но более практичной, умной, приспособленной. Не только со своим, с другими самцами то же чувствуешь себя существом первосортного пола, женщиной, со всеми положенными выводами. А рядом с этим… с этим неандертальцем… да ни кем, просто ни кем. Эта подавляющая воля, настолько мощная, чистая, физически ощутимая агрессия… природная? естественная? Бред какой-то — мы цивилизованные люди! Цивилизованные, ведь… да?

— Окно закрой.

Тимур с сожалением взглянул ещё раз на брюнетку в огненно-пылающем полуспорте. Закрутить бы с ней романчик, она не выглядит эгоисткой, ласковая наверное. Вспомнил про бывшую супругу, подавил вздох и закрыл окно. Рекламные вопли остались за бортом, зато брюнетка весьма настойчиво посигналила и подала машину ближе.

— Ну да! — Рус опять ощерился, — Ей же надо! Хозявка жизни!

Тимур подумал — возможно сигналит она не для того чтоб пропустили. Мелькнула такая надежда. Мелькнула и пугливо спряталась подальше. Ни к чему не обязывает её этот «chees». Да таких, как он, тимуров, она под себя могла бы штабелями складывать. И раза два в неделю себе профессионала покупать, куда уж там ему… Не тягаться с принчипексами и королевцами. У тех шланги в треть метра. Да даже у обычных поли… не чета среднестатистическим. Но… Тим свой выбор уже сделал. И коррекцию пола проводить не стал. О чём иногда немножко жалел украдкой. Хоть и сам себе в этом не признавался.

— Что вздыхаешь, дружище?

— Да — вот, — Тимур неопределённо взмахнул рукой, — Понимаешь…

Рус взглянул на компаньона:

— Нет. О чём ты?

Автопилот включил выравнивание, и машины неспешно ползли в потоке, чётко выдерживая дистанцию. Сами по себе. Тимур опять вспомнил бывшую супругу. Романтику первых встреч, захватывающую дух влюблённость, у него превратившуюся в любовь, а у неё… во что-то похожее… И всё было здорово, но появилось у неё странное томление, раздражительность, которая прошла… чуть позже, после одного неприятного события. А он, как ни старался, избавиться от обиды и от комплекса ущербности долго не мог. Пока один знакомый психотерапевт, не подсказал чуть ли ни единственный выход: завести интрижку. И не одну. Ну, естественно, с оглядкой на брачный контракт. Так что, после консультации с юристом — вперёд, на поиски очаровательной дамы, которая оценит его достоинства по достоинству! Ха-ха! Забавный каламбурчик. Курс терапии у сексолога проходил? Ну, тогда вперёд! Достаточно ещё немодных особ, которые простыми мужчинами интересуются! Действуй.

— Мне показалось, она хотела познакомиться, — Тимур опять неопределённо показал рукой.

На самом деле, он чётко осознавал, что именно Руслан вывел его из депрессии. А не все психологи, вместе взятые. И Тим был ему за это честно, по-мужски… даже немного по-собачьи, предан. Но!..

… объяснять Руслану тонкости душевных переживаний? Тим как-то попытался… в самом начале знакомства. Рус тогда скривился и заявил, что от этой белиберды у него зубы сводит. А дамские заскоки — не повод для переживаний. И вообще — пошли в спортзал, я тебя бить научу. По-настоящему. Круче чем в интерактивках. И фильмах. Это очень интересно, и помогает справиться с ситуацией! Сейчас — поверь. Потом — поймёшь.

И Тимур поверил. А потом и понял. Сколько раз он в мучительно-сладостных грёзах бил любовников жены! Так, как научил его Руслан, жёстко и быстро. Но их много, всех всё равно не перебьёшь, женщина других найдёт. Поэтому «страдал» от побоев только динамический манекен в спортзале. И в один прекрасный момент Тим просто переболел. Понял, что он выше этого. Странно, немного непонятно как именно, но «бойцовская» терапия Руслана сработала.

— Познакомиться? — Рус недоверчиво взглянул в окно, чуть поправил зеркало, что бы увидеть отставшую полуспортивную машину; соседний ряд шёл заметно медленнее, — Да ладно тебе… перестроиться в наш ряд она хотела. Бабёнки все склочные, упрямые, спесивые. Наглые. Не пустит никто. Найдут способ удариться так, что потом по судам затаскают и бешеные компенсации заставят платить. А тут — вдруг! — она двух мужиков в машине увидела! Мы — мужики. Мы — должны! Не потому, что должны, а потому что — мужики. Всегда! Бабёнку пропускать. Беречь, холить и лелеять. Раньше, потому что она — слабое существо, теперь, потому что оно — сильное! И не нам с ними тягаться.

«Бабёнками» Рус называл всё, точнее всех, кого не считал мужчиной, все остальные половые разновидности.

Тимур бледнел всё больше, а при последних словах, так и вовсе потемнел лицом. Сознание опять резанула картина, которую застал раз, вернувшись домой просто раньше… И вот эти слова, сказанные схваченному за волосы Тимуру: «… посмотри сюда. Видишь? Оценил? Не тебе, дружок, с ним тягаться, смирись и не выдрючивайся! Понял?»… снова всколыхнули давно и тщательно заглушаемую душевную травму… чувственные дамы и наглые профессионалы…

— Не трави душу, Рус. И так тошно.

Руслан замолчал и удивлённо глянул на друга.

— Рус, ты своим женоненавистничеством достал уже, веришь — нет? Как так можно? Заранее считать всех женщин плохими?! Я вот уверен — среди них и хорошие есть!

Брови Руслана, от удивления, влезли на лоб и стали домиком. Он внимательно взглянул на Тимура, качнул головой каким-то своим мыслям, но так ничего и не сказал.

До поста ГАИ доехали молча.

Девчонки, за стационарными сканерами, статные, фигуристые, тренированные. В движениях — сила, упругость, «снаряга» — как у космодесантников из фантастического боевика. Что примечательно: космодесантники эти, из фантастических сериалов, преимущественно — мужчины. Чувственные, романтичные — примерно так — до идиотизма. Интеллект — на уровне — «чудны до блеска». Жопастенькие, крутобёдрые, болтастые. Такие современным… дамам нравятся. Манерные, слащавые — но это с точки зрения Руслана, псевдобрутальные; макияж и педикюр — это что, основная забота спецназовца? Ладно, если б девки — это понятно. Вот, инспекторши стоят, эти — да, им положено. Опять же — бабы.

— Какие лошадки породистые, — не сдержался Рус, — Я бы вот ту за попку ухватил. И подержал…

— Она тебе ухватит! — Тим мгновенно оттаял и живо представил серию затрещин и судебных разбирательств, — Нам обоим мало не покажется…, — Он вздохнул, — Но выглядят, конечно, классно… мне нравятся женщины в униформе — впечатляет. На них столько электронных штучек! Интересно, а раньше, у женщин, какая форма была?

— Раньше? — Рус странно ухмыльнулся, — Раньше, не поверишь, мужик — хапуга был. С сигаретиной в зубах, над дряблым животом и полосатой палкой в руке.

— А полосатая палка-то зачем? — изумился в свою очередь Тим.

— О-о-о, — ухмылка Руса из странной превратилась в глумливую, — тут, дружище, не обошлось без магии! С её помощью гаишники древности могли остановить любую машину и потребовать с проезжающего мзду. Причём, как правило, без повода!

— А при чём здесь магия?

— При тебе. Ты же в сказки веришь.

— Не понял…, — в голосе Тима зазвучала обида.

Рус вздохнул. Мысленно пожал плечами и сделал ещё одну попытку:

— Тим, даже после всего, что ты претерпел от дам, ты продолжаешь считать, что они — «хорошие». Слово-то какое… дурацкое, право слово! Всё пытаешься виноватых искать…

— А что, — взъерепенился Тим, — Они, по-твоему, плохие?

— Соглашусь с тобой сразу же, как только объяснишь мне значение слова: «хорошие», — мгновенно отозвался Руслан.

Ну, на эту-то тему споры вспыхивали часто. То есть, как только у Руслана появлялось несколько свободных минут, чтобы провести их с Тимом. И не только касаемо женщин. И Тим не только не мог понять, почему ему никак не удаётся объяснить Руслану, что есть «хорошо», а что — «плохо»; но и почему Рус сам этого не понимает. Ведь добро и зло — это же очевидно. И, что хуже всего, Руслану постоянно удаётся запутать Тима и «усадить его в лужу», повыворачивав и «хорошо» и «плохо» наизнанку. Поэтому Тим снова надулся.

Рус коротко взглянул на изображающего обиду приятеля, качнул головой. Попытался отыскать что-нибудь подходящее к случаю у классиков, с ходу не нашёл, вздохнул и продолжил то, что уже начал:

— … ещё ты дремлешь, друг прелестный, пора красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры, на встречу утренней Авроры звездою севера явись…

— Ого! — удивление Тима мгновенно достигло апогея, он даже забыл обиду изображать, — Ну ты даёшь! Это про кого?

— Да вот… — обронил Руслан и замолчал.

Тим ждал, не шевелясь, почти не дыша. Сейчас спугнёшь неосторожным словом, он замкнётся, вообще ничего не расскажет. Неужели влюбился?! Главный женоненавистник, идеолог реабилитационного клуба «разведённых мужчин». Влюбился?! Не просто же так стихи сочиняет!? Да ещё такие… такие…

Тим подождал ещё немного, не дождался, робко напомнил:

— Так про кого это?…

— Да вот, и я думаю, про кого…

— Хм-м, — Тим потёр пальцами висок, повторил, — «друг прелестный»? «красавица»? Может транссексуалу? Или принчипексе? Они весьма отзывчивыми бывают, не злые, в отличии от королевцев…

Рус оглянулся и так посмотрел, что Тимуру срочно захотелось проверить свой внешний вид в зеркале. Руслан отвернулся и уставился на дорогу.

Пост автоинспекции проехали, автомобильный поток пошёл быстрее, они перестраивались вправо, чтобы спуститься под трассу, к стандартному небоскрёбу; на вид — обыкновенному, жилому.

— Думаю, тогда ещё ни тех, ни других не было, — Рус вздохнул, — Ни королевцев, ни поли, ни принчипексов этих перенедоделанных…

— Да ну? — не поверил Тим, — А кто сочинил? Что рекламировали? Или это для шлягера? Нет, — решил он немного погодя, даже в кресле поёрзал — Для шлягера вряд ли: нет динамики, ритмика странная… но, когда вот так, стихами… это ж такая редкость в наше время! — он ещё раз прислушался к своим ощущениям, проговорил эти нехитрые строки про себя и замер от восторга, особенно когда представил вживую всё, о чём говорилось в этих строчках, прочувствовал душой… Вот только…

— Кажется, чего-то не хватает здесь, — наконец сказал он, — Я думаю, может вот…

— Чего тут думать, — Рус вздохнул, — Мороз и солнце — день чудесный, ещё ты дремлешь друг прелестный…

— Ах, вот в чём дело! — Тим благоговейно замер душой, ещё раз восторгнулся свежести, ощущению трепетной чистоты и чувственной неги, восторгу пробуждения… Наверное, это всё-таки, для женщины… только для женщины из мечты, из самой искренней и желанной фантазии…

— Слушай, Рус, это, ведь гениальные строки! Я, знаешь, что думаю — если это как рекламный слоган продать, под это дело можно будет женщинам впаривать что угодно, от напитков и косметики, до белья и мобильной связи! Женщины по-прежнему самый активный сегмент рынка… Да и геи с королевцами поведутся! Кто это сочинил-то? С ним поговорить, за продвижение на рынок можно процентов десять контракта выхватить. Это же деньги, Рус!!!

Руслан, не дожидаясь конца тирады, во всю фыркал и похохатывал, потом перекосился в своей привычной ухмылке:

— Ты лучше скажи мне, великий продюсер, по каким-таким делам и куда мы едем… вернее, приехали уже. Что-то, ничего внятного ты не сказал мне, партнёр. Что за ерунда: «давай скатаемся, партнёр, полчаса времени займёт»…

Тим осажено замолчал. Рус пригнулся вперёд, посмотрел вверх на здание, но, как и ожидалось, самый верх обозреть не смог.

— Странное здание какое, партнёр. Так похоже на стандартный жилой небоскрёб, что аж ну его на фиг. Ну, так, что молчишь?

Тимур провёл пальцами по брови, потом пригладил волосы:

— Ну не знаю, может проверка какая… я не понял, честно говоря. Но у нас всё в порядке! У меня все документы с собой. Можешь мне поверить! Вся бухгалтерия и регистрационные документы, полный комплект ссылок… всё сам проверял до байта, до пикселя… так что…

— Стоп, стоп! Какой Афродиты мы сюда попёрлись? Давай по порядку. Тебе позвонили, дали адрес и сказали приехать? И что? И мы приехали? Что? Сказали по очень важному государственному делу? Хорош лопотать, как младенец. Так и сказали про государственное дело? Чё ты там лопочешь? Кто звонил, говори конкретно? А-а… лидер-сестра соцбеза. Это — мелочи, дружище, я понял.

— Ну вот! А ты, прям, напугал меня! — начал успокаиваться Тимур, принявший последние слова старшего товарища за чистую монету, — Ну, по факту — со всякими там разведками мы не связаны, в скандалах не замешаны, да и вообще, ни с чем таким тоже. Так что…

Ага, блин… с разведками не связаны! Знал бы ты парень, с кем ты связался! Но не посвящать же тебя раньше времени во всё это…смысла нет просто.

— Разговор воспроизведи. Быстрее! Чё ты на меня таращишься? Я хочу это видеть!

Мать его! взял несколько часов выходными — отдохнул… Тут же вляпались!

— Да пожалуйста! Чего взъелся? Ненавижу, когда ты такой! — Тим вскрыл виртуальную коммуникационную панель и быстренько отыскал файл контакта, — Вот, смотри…

Рус с жадностью уставился на экран и с удивлением хлопнул ресницами. С экрана смотрела молодая… ну-да, лидер-сестра соцбезопасности. Очаровательная голова на лошадиной шее, с коровьими глазами, этакое чудо кареглазое. Фигурка под мундиром — прелесть! И с такой грудью, что мыслительный процесс, «по умолчанию» перемещался и, не в головку даже, а куда-то в тепло живота и оттуда рикошетил уже в сердце, головку и другие, менее значительные органы, типа головы. Не то, что бы он во всех их «сёстрах-матерях» путался. Просто, ему, как историку, и мужчине, была ближе к пониманию другая табель о рангах. И лидер-сестра по ней соответствует полковнику, примерно… Он ещё поймал себя на том, что глупо улыбается в ответ, хотел разозлиться — не смог — и понял, что полковничиха победила. Соцбезопасность всё же. Рус перевёл дыхание, «в зобу, таки, спёрло», тайком оглянулся на своего управляющего клубом. Реакция та же и та же подростковая улыбка. Или придурковатая?

Текст сообщения уже кончился, осталось только потрясти головой. Да. Сильны пантеры комитетские. Удивительно как Тимур что-то понял и ничего не напутал. Или напутал?

— Ну и чего тебя так встревожило, компаньон? — слегка прибалдевшая улыбка Тимура всё пыталась сползти с его лица хоть в какую-нибудь сторону, но заблудилась и как-то косо застряла, заодно мешая фокусировать глаза.

Объяснять, что безопасность просто так в гости не приглашает? Так бесполезно же… уже… Добились своего пантеры комитетские, что есть, то есть. Безопасность — она же «их», и для «них». Хранит и бережёт. Так чего же её бояться, мать родную. Законопослушному гражданину-то… Рус стиснул зубы. Это историку, специалисту по тенденциям развития понятно, что законы — фикция. И соответствие законодательным норам — понятие относительное, а во многих случаях, так и вовсе не обязательное. Не принципиальное.

— Запись дай ещё раз.

— Чего? — испуганно переспросил Тим. Придурковатая улыбка с его лица всё же куда-то сползла, — Чего сделать?

— Тьфу на тебя; ещё раз проиграй разговор сначала… хотя какой там разговор, если в твоём исполнении, компаньон, только мычание! Ну же! Быстрее давай, мы приехали почти! — Рус незаметным движением выудил из-под панели таблетку связи, быстро пришлёпнул её за ухо и два раза тюкнул по ней пальцем. Потом поправил волосы.

— Не кричи на меня! — возмутился Тим, но необходимое количество раз в сенсоры пальцами ткнул.

«Тимурка — ты?! Привет, красавчик! Кто у вас сейчас в клубе из настоящих мужчин есть, ум-м? Руслан на месте? Ну! Вы двое — уже гордость нации. Вот адрес, восемнадцать минут вам на дорогу, вам хватит, посты по пути следования оповещены, заводите свой танк и сюда! Пропуска ваши я уже подписала. Улыбнись, источник соблазна, слабые женщины снова нуждаются в настоящих мужчинах, пора спасать нацию. Дело государственной важности, муррр — ха, ха, ха…»

Восемнадцать минут на дорогу, значит? Понятно теперь, почему наш ряд быстрее шёл, ясно, кого пропускали!

Рус заскрежетал зубами. Лидер-сестра эта! Какие ужимки и позы! Такая возьмётся за мужчину всерьёз — тот очухаться не успеет — будет валяться на спине, растопырив ноги, выставив член и повизгивая от удовольствия, в предвкушении ожидания начала конца. Так даже и не врубишься сразу — ведь безопасницы вызвали, волчицы стайные, задерут, «мама» крякнуть не успеешь — в расход пустят. Ну-у, ладно-ладно, не то что бы в расход… у них другие методы. Но от всеобщего задекларированного гуманизма не легче, только противнее. А мы сами к ним едем, как кролики к удаву; приехали уже.

В юности ещё к прадеду приставал, примериваясь к лазеру, к винтовке, какое оружие лучше. Со всем доступным пацану максимализмом. А прадед молчал, мягко ухмылялся в усы, закрепляя на пацане тяжёлый армейский плазмомёт:

— Давай внучек, шарахни во-он по тем развалинам, почувствуй настоящую мощь в руках! Этих штук танкисты(!) боялись. Боялись! Потом выяснилось, что ни плазмомёты, ни танки не столь эффективны, как хотелось бы. Их и с производства сняли, годков почитай двести назад. Может больше уже. Автоматические пистолеты, шокеры, резиновые пули, газы, станеры… это — да, до сих пор делают. Не кривись! Полицейское оружие до сих пор востребовано. Потому, что оно единственное оказывается условно действенным против самого разрушительного оружия всех времён. Ага! Ушки распустил, настропалился как заяц. Внимать приготовился, восхищаться! А придётся, внучек, удивляться и думать. Думать всегда и, прежде всего. Потому как оружие это — «Идея»!

Хорошо, что прадеду, тогда ещё, выкрутиться удалось. И государству кукиш показать… это пятнадцатилетнему пацану казалось, что боевой плазмомёт в руках — это нормально. Круто, конечно, но нормально. Так, шалость — ну они же не убили никого! А развалины? Так вон их сколько, городов брошенных!.. территории и зоны в очереди на экологическое замещение. Это сейчас он понимал, что если бы он просто прибил кого — государству дешевле бы вышло. А то ещё и в прибыли бы осталось.

Ладно, дело прошлое.

Рус наскоро прикинул варианты смыться — хрень всё это, номер не пройдёт. В лучшем случае он безопасниц этим насторожит только. Добавит подозрений там, где их возможно раньше и не было. Хотя… ну, рано ему вот так, без подготовки «в самое логово» к СоцБезу соваться. А то, что это именно — оно, долго и относительно безуспешно искомое «логово»… Ну как — искомое? Они — достаточно настырно и не слишком вежливо щупали нас на регулярной основе. Мы — аккуратно, малыми осторожными шажками, чтобы не всполошить дам раньше времени, подбирались к ним — искали ниточки, нащупывали связочки, за которые, в нужный момент можно потянуть… а то и дёрнуть посильнее. Вот так-вот, нежно и наощупь это всё и происходило несколько лет к ряду.

И вот на тебе — произошло. Поймали, откуда не ждали.

Рус уже и не сомневался — интуиция. «Логово», в наше время, это — не место, а люди. Конкретные люди, которые владеют информацией и принимают решения. Но лезть к ним вот так вот, без подготовки, предварительного согласования, без прикрытия. Парни его просто не поймут.

Это Тим, мальчик — одуванчик, может недооценить… Ну, не идею мужского сексизма, а последствия идеи. Да и последствия не так опасны, в принципе. А без принципа так и вообще не опасны. Но! Дамы-то эти идеи исключительно по-своему воспринимать готовы, а не так, как нам нужно. Готовить людей к прогрессивным идеям необходимо, а не так, с бухты-барахты на головы вываливать!

Кто знает, чего там накопали пантеры комитетские? Ведь явно накопали что-то! Эта… как там её… Фирсова, ясно же его назвала. По имени! Ничего себе сюрпризы! Вроде и повода им до сих пор не давали… Развлекаться никому не мешаем, на глаза не лезем, но… безопасность просто так нас в гости приглашает? Ха! Мы виноваты в том, что хочется им кушать! Нет, ну какова, а? как пригласила?! Очухаться не успели!

Приехали.

Ну, Тим-то ладно. А я? А парни? Лекс, Гай… «дрыхнут»? — как Михалыч выражается. Как за Тимом-то не уследили?

Я сам хорош — расслабился, ничего даже не заподозрил сначала! Так… что у нас там, в смягчающих факторах? Рус коротко обернулся, взглянул на партнёра:

— Тимур? А, Тимур? Ты с ней спишь? Давно, если не секрет? Хэх, хитрюга, всё под чувака косишь, а сам жеребец племенной. Мачо! Какую кобылку укатал! — Рус оглянулся ещё раз и наткнулся на непонимающий взгляд Тимура.

— Тим! Тимур!! Не молчи, друг, ты меня пугаешь. Пользуешь лошадку-то?! Как она с тобой кокетничала!

Тим непонимающе мотнул головой:

— Кого? Кто?

— Что значит «кто-кого», партнёр!? Она ж тебя явно знает, судя по её поведению достаточно близко…

С одной стороны — Тима из-под визуального контроля особо и не выпускали. Он, конечно, котяра ещё тот, в каких-либо интрижках с дамами постоянно завязан после развода своего. Так что и здесь мог ненароком «замазаться». Всё ему мало, всё не уймётся никак, всё ему обидно и комплекс неполноценности не исцеляет. Но. Как ширма Клуба разведенцев — идеален почти.

Вопрос в другом.

Причём тут СоцБез?!

К матерям! Прокололись, где не ждали! Рус стиснул кулак на руле.

За Тимуром не уследили!? Через него вышли? На что конкретно? За что зацепились? Почему через него-то? Чушь, он не знает ничего! Или знает? Да нет, чепуха. Тим — прикрытие. У него просто доступа к информации нет. Ну, не зря же я и при нём, в том числе, столько лет дурака валял? Все валяли, не только я. Ну, почти «дурака». Или зря?

Понятно, он не дурак и что-то подозревает… этакое! От чего у «мальчишек» в любом возрасте дух захватывает.

Ощущение принадлежности к ТАЙНЕ.

Интрига, ожидание, предвкушение. На этом он у нас и держится всё это время. Что-то подозревает, о чём-то мечтает, кое-что нафантазировал. Не без этого.

Но это и всё! Больше ничего. Как за это безопасность могла уцепиться? Подобной ерундой каждый второй болеет, после каждого первого. Особенно в виртуале. Не зря же он был «ярлычком» на контакты с «внешним миром» посажен. Он не знал ничего и должен был встроенные детекторы именно своим незнанием проскочить, сейчас же чего-куда только не встраивают!.. тем более СоцБез. Мы рассчитывали Тимура в курс дела в последний момент вводить. И не только его, понятно. Как ни странно, образовался весьма «увесистый» штат «слепого» прикрытия.

Рус взглянул на «компаньона» ещё раз. Взгляд Тимура так и не прояснился, у Руслана похолодело в животе. Как раз там, где минуту назад было очень даже тепло. Неужели что-то раскопали? И чем там вообще Лекс занят, точно — «дрыхнет»! Почему он до сих пор не на связи?! Эта же… Фирсова, чтоб её… она же контингент курирует? На что они могли наткнуться? Испытательный тоннель накрыли? Тоннель — самое опасное, труднее всего отмотаться. Или КБ? Которое тогда? До орбитальной группы дотянулись? Да нет, чепуха! Не могли. Или их грузовой трафик с Земли насторожил? Да-ну, вряд ли. Мы же аккуратно. Да и не забирали толком с планеты ничего «такого», всё в рамках приличий.

На орбите у безопасниц, никого нет, вряд ли мимо Гая с Кирком кто-то пролез. Не принимать же всерьёз этих гламурных рекламных героинь! это уже паранойя. Или среди них кто затесался? Даже если и так — там космос, орбита — не планета. Может колонию жучков влили? Нет, ну — влили — это понятно, и не одну, колонию. Но все инфиты же под контролем у наших спецов… должны быть. Просмотрели? Дамы наших спецов сделали?… Да-ну, в самом деле, и они не всемогущи! Та же Фирсова на своём месте девять лет сидит. Вон, до лидер-сестры дослужилась. Даже Клуб наш щупала… но всё мимо, вроде? До сих пор ни одного тревожного сигнала… А потом, откопай они КБ, или заподозри «Орбиту», вели бы себя по-другому. И брали бы по-другому… хотя… может мониторили, не напрягаясь, всё это время, а теперь решили лапки наложить. И, влажно так дыша в ухо, мягко запускают когти… похоже на их тактику, были прецеденты. Поздно, поздно тогда они проснулись. Те мощности, что ещё остались здесь, на Земле — последние, что ещё не эвакуированы. Ими, кстати, без особого ущерба пожертвовать можно.

Рус вымученно улыбнулся. И аналитики всё ещё молчат. Он нетерпеливо ещё раз шлёпнул по таблетке пальцем и вдруг услышал рекомендацию отрабатывать варианты «дельта» и «эпсилон», и тут же, скороговоркой, забубнило в ухе:

— Рус, мы нашли «Их»! Уцепились конкретно! Парни сейчас проходные и контролирующие алгоритмы искинов ломают. Твоя задача дать нашим время… ничего, это много не займёт. С вероятностью 79 % это основная база, настоящая — не подстава! Ух, тут такое! Еле проломились через защиту… Если бы не тебя с Тимом вызвали, мы могли бы и мимо ситуации «пройти». Зато теперь знаем почему наши поисковики соскальзывали. Теперь поработаем! Так вот: скорее всего — тебя пожелала видеть «САМА»! Предпосылки и мотивации пока не ясны, щупай вживую, самостоятельно. В крайнем случае, выдернем по протоколу «альфа» или «бета». Только помни — ситуацию обострять рано.

Ага, герои, протокол «бета» — с девками воевать! Совсем одурели от современного бардака, забыли, для чего женщины нужны. С другой стороны — современные тюрьмы, всё равно, что санатории. Но не ему сейчас из работы выключаться. Как не вовремя всё! И совершенно обострять не хочется! Так рано… преждевременно… вообще некстати.

Так, спокойно, вряд ли дамы ТАК круты… Тим бы не услышал только, как зубы скрипят. Сам-то! Сам-то — хорош! И, ведь, внутри не ворохнулось ничего!

Стоп! Притормози Лузгин! Не ворохнулось — значит повода нет. Насчёт «логова» чуйка не подвела, значит и здесь всё в порядке. Спокойно, ответ где-то на поверхности. Школа их заинтересовала или Клуб. Глубже им не нырнуть пока. Вряд ли они смогли «Клуб» и «Орбиту» в одну цепочку увязать. Пантеры то они пантеры, да только зайцев гонять привыкли. Зайчиков, типа Тимки. Кстати, его-то с какой стати тащить, если вдруг «орбита» всплыла? Прототип фазера туда три месяца назад отправили, смонтировали уже… прототип. Конечно, не совсем чтобы «действующая модель», до действующей модели его ещё доводить придётся. Это ж космическое орудие… Последнее планетарное КБ со дня на день на орбите будет. И вряд ли они смогут этому помешать, административного ресурса не хватит, мы тоже судиться умеем. Тим-то там, кстати, совершенно нипричём, он действительно не в курсе просто. Да, наверняка в Школе здесь дело, или идеологическую составляющую клубной реабилитации проконтролировать.

Как, однако, эта сестра безопасности умеет по гормонам вдарить… или кто она там, лидер-сестра соцбеза… никак не привыкну к их званиям, везунчик… Ха! Это на меня так подействовало! Тима вообще, как тем самым прототипом фазера резануло — от него кисель остался. В голове у него и так кисель, хоть и не дурак по жизни… У большинства такой кисель в голове. Хорошо хоть не у всех.

Шутки-шутками, а серьёзно, чего эта комитетчица добивалась, зачем Тима соблазняла? Ну, реально, — нафига? Рус несколько секунд мусолил этот нюанс в голове, но ничего путного на ум не приходило. Только путалась мысль о том, что перестаралась эта… как там… старшая сестра безопасности. Оглушила она Тима, вместо того, чтобы соблазнить. Просто шокировала. Опять же, если только основной удар направлен на Тима, а не на систему подпольных КБ, которые давно уже переправили и развернули на орбите. Не на группу в целом. Но, в этом случае, поздновато они спохватились. Протокол бета, естественно отрабатывать не хочется… дурная это идея. Девок в заложники брать, в замороженном виде с собой тащить. На месте с ними как-то разбираться… бр-р-р, ну нафиг! Но, если придётся… выхода, всё равно другого нет.

По факту, просто чуть форсируем события.

Рус взглянул на приближающийся въезд в трёхсотметровую будку соцбеза и, вдруг понял, что рефлексировать поздно. Вариантов два — бабские пятьдесят процентов… ах, пардон — дамские пятьдесят процентов. Если в холостую палят, ну там — Клуб «разведенцев», Школа исторических единоборств — ерунда, можно переживать не больше, чем Тимка. Как ни странно — он оказался вполне приличным прикрытием. Так сказать, липовой визитной карточкой проекта. Да не такой уж и липовой, кстати! С его образованием! Он вслепую помог со всеми документами разобраться при ликвидации предприятий и последующей «утилизацией» всего подряд, куда ни попадя». То есть конкретного экспериментального оборудования на орбиту. Вряд ли бы их так просто, «без шума и пыли», с планеты выпустили, если бы не Тимур. Он, святая простота, действительно считал, что они просто сворачиваются, предприятия закрывают по причине убыточности и утилизируют ненужный хлам. А так, там всё шито-крыто… ну почти. Но вот в том случае, если государство наконец-то решило проявить свою заинтересованность сетью полузабытых частных КБ, непонятного профиля, свёрнутых на скорость и эвакуированных с планеты по плану «катапульта»? Или странной орбитальной группой, которая культурно и нежно саботировала деятельность всех липовых «спэйсвумен», сразив их медными трубами, и просто всё делает самостоятельно. Ну, что ж, тогда рыпаться «бесполезно». Ну не хочется с «девками» всерьёз воевать! Придётся всплывать и… торговаться! Вариант «эпсилон». «Дельта» так и останется недостижимой приятностью, наверное. Ну не убитые же они там на голову! Должны же понимать, что может им пригодиться, а что нет… придётся играть на их поле.

«Группы «бета» один и два стартовали, «дымок» и «дымок перехват» — действуют. Ты в самое логово входишь, Рус! Выжми из ситуации максимум».

Руслан ухмыльнулся — проснулись, наконец! Лекс, выговор тебе.

Он выудил из дорогущей коробочки лакированного шпона бамбуковую зубочистку, щелчком отправил её в рот, зажал зубами. Перекатил из одного уголка рта в другой. Рискованно, конечно, вот так вот без подготовки соваться. Дамы наверняка что-то «намыли». Иначе с чего такое спонтанное приглашение в гости? Так что, играть скорее всего, по их правилам придётся. Ладно. Поиграем, не драться же с девочками, на самом деле?!

И сейчас — Тимур оружие наше.

— Дружище, вот смотрю на тебя и думаю, — сообщил Рус, вглядываясь в темноватый зев парковочного ангара, — Почему ты такие шансы упускаешь, а мачо? Ты б хоть познакомился с ней!

— Думаешь, мне тут что-то светит? — искренне изумился Тимур, однако, о чём идёт речь понял сразу, — Она такая крутая!

«Допёр наконец-то, мартышкин хрен» — подумал Руслан и, многозначительно перекосив морду, хмыкнул. А потом для верности ещё и томно вздохнул:

— Думаю, шанс есть, и весьма серьёзный. Я бы такой со счетов сбрасывать не стал…

Молодцеватая сеструха на скромном, неприметном КПП, козырнула, пропуская их и улыбнулась Русу из-под огромных зеркальных «очков». Рус отсалютовал в ответ и повёл машину в парковочную зону.

— Слушай, Руслан, — быстро заговорил Тимур, — я буду тебе искренне признателен, если ты поддержишь меня морально и поможешь завязать отношения с этой женщиной! Честно говоря, я её и раньше видел… не в живую, нет. — Тим поспешно поправился, неверно истолковав резкий взгляд Руслана. — Понимаю, она для меня не досягаема. Но… что-то никак не получается выбросить её из головы. Видишь ли, несмотря на всех психологов, я сильно комплексую по поводу…

Бамбуковая зубочистка хрустнула на зубах, Рус досадливо сплюнул обломки прямо на пол салона. Тимур… Тимур! О чем он думает, мать его! Они в СоцБез приехали! А у него в мозгах палки-дырки…

… с другой стороны, Тимкины «неуклюжие прыжки» могут дезориентировать сестёр, пусть на время. Дадут возможность выиграть пару минут.

Ну что ж, так и решим, разыграем Тимура. В конце концов, они первые начали.

Рус остановил машину на парковочной тарелке и повернулся к товарищу:

— Всё, поздно уже комплексовать, дружище. Сейчас будем утрясать твои сердечные проблемы… мы ж за этим сюда приехали, как выясняется. Ты, только это… сам не теряйся! Действуй!

Глава 4. Сюрприз

Позволяет поразмыслить о приятностях и неприятностях сюрпризов.

— Сюрприз? Какой, к матерям, сюрприз? — Яна всё никак не могла настроиться на ситуацию. Да и жизнь как-то приучила не доверять сюрпризам.

Фирсова настойчиво тащила её по коридору и загадочно улыбалась.

— Кать, мы — безопасность, а не девичник на совершеннолетие… у нас сюрприз синонимичен пиз…

— Не переживай, Мать! Всё будет хорошо! Ты ж хотела руками «явление пощупать»? Вот и…

— Так идём-то куда?

— О-о-о! Яна, поверь мне! Такое явление нужно «щупать» от входа, поэтому — парковочный ангар. Можно, конечно, пригласить их в кабинет… но, поверь — это «блюдо», нужно вкушать оттуда!

Катерина затащила её в лифт. Мягко дилинькнуло, бесшумно закрылись двери, огонёк побежал по сенсорной таблице, считая этажи.

— Ладно, соблазнила, считай. Теперь давай факты, — Яна проводила взглядом ползущий вниз световой маркер.

— Клуб реабилитации разведённых мужчин!

— Сколько их по стране… — обронила Яна, не особо, впрочем, обольщаясь. Неприятно кольнуло предчувствие, не в первый раз уже.

— Этот — особый, — отрезала Фирсова, — тот мужской отряд космонавтов проходил свою реабилитацию именно в этом клубе!

— Что — все?! — ужаснулась Джамбина, — Фирсова, я тебя убью. Ты понимаешь, что это может означать?!

Световой маркер замер, опять тихонько дилинькнуло, двери бесшумно скользнули в стены.

— Думаю, ничего особенного, Мать, — Катерина легко шла впереди.

Крепкая, широкобедрая, гибкое тренированное тело… она великолепна в униформе и, всё ещё молода. Это тоже кольнуло, чисто по-женски, не сильно, но не вовремя, Яна мысленно одёрнула себя — не об этом сейчас! Мужчины с мотивацией! С интересом к космической программе! К её программе! Причём все из одного клуба. Потрясающе. Чудно, конечно, в наше время мужчин в чём-то таком подозревать, не те нынче мужчины. Но странность ситуации покоя не даёт.

Не женщины учёные, космонавты — у этих мотивы есть, но вывихнуты под хитрым углом каким-то. И вывих этот вправить всё никак не удаётся. Не её девчонки, тщательно отобранные и выпестованные совместными с Софьей усилиями. Ими, вся космическая программа воспринимается как элитное развлечение, недоступное гламурному быдлу. Что поделать, жертвы среды обитания, здесь всё за развлечениями. Жизнь так устроена: вытянуть скучную лямку социальной обязаловки три дня в неделю по шесть часов с перерывом на обед, и — в отрыв, кто кого перегламурит и оттопырится круче. Нет! Тут прослеживается реальный интерес. Катерина сама не поняла, что сказала: «…нравится им!». Вот ведь в чем фокус! Им работать «нравится», а не развлекаться. И не просто работать где-то, а на космос. И не просто «на космос», а на межзвёздную экспедицию. И, явно ведь, перерабатывают социально обязательный лимит. И вот в чем вопрос:

Чего вы хотите на самом деле, мальчики мои?

Или не мальчики?

— Неужели снова мужчины, — подумала она вслух, — Настоящие мужчины…

— Ну, если принимать доисторическое определение «настоящего мужчины», то «настоящий» только один. — Неожиданно ответила Катерина, — Второй — юрист, бухгалтер, делопроизводитель.

— Три в одном? — усмехнулась Яна, — Хорошее воспитание, состоявшаяся мать, мудрый отец, перспективная жена…

— По мне, так второй, как раз, интереснее… как мужчина. Был за женой, разведён, — Катерина пустилась в размышления «на тему», — Не без недостатков, понятно, со странностями… ну да кто без них. Я б женилась на нём… э-э, на таком…

— Не отвлекайся, Кать.

— Не отвлекайся! — проворчала Катерина, — Мне уже и о семье подумать пора!

— Катерина! О деле!

Самое скверное, что мне её даже утыкнуть нечем, подумала Яна. О святом ведь для каждой девки заговорила. И плевать, что рожать не хотят — инстинкт «гнездования» пока ещё действует, пускай не у всех и через пробирку, ну хоть что-то! И как объяснить ей то, что сейчас не до этого, не до чепухи. Для Катерины-то это не чепуха совсем. Она… да и не только она, все почти — не осознали ещё — им в КОСМОС уходить придётся. Всё ещё живут прежними, земными проблемами… И по сравнению с тем, что над ними сейчас нависло… не до матримониальных планов, в самом-то деле. А Яна ощутила, вдруг, опасность. Нет — ОПАСНОСТЬ. Не поняла ещё, откуда эта опасность на них взглянула, но под ложечкой сосёт так мерзко, так противно… и не отпускает никак. Только усиливается и… усиливается. Не объяснить. Да что там «не объяснить», понять-то не удаётся. Да и как понять ОПАСНОСТЬ, если до сих пор «самым страшным кошмаром» было нарваться на скандал, или облажаться где-нибудь на тусовке и получить ушат помоев? Да и то, контора прикроет. Нам, ведь, давно уже всерьёз не угрожает ничего! Мы нюх на опасность потеряли. Я даже предположить не могу, что нам внутри страны всерьёз угрожать может, не то, что понять. И посоветоваться не с кем, старшая Мать безопасности — это я.

Мысль эта, вроде и тяжелая, и пугающая, проскочила быстро, но не обескуражила. Лишь заставила морально собраться. Чувствуем опасность? Значит, будем её искать.

— О деле, Кать. Ты пугаешь сюрпризами, ведёшь разговор о настоящих, «доисторических» мужчинах. Конкретнее, пожалуйста.

— О-о! Руслан — атавизм, объект для диссертации психиатра. К нему подходить жутко, оторопь берёт. Я поэтому и говорю, что… смотреть надо.

— Ого! Всё так серьёзно? Ладно, сестра, возможно, это как раз то, что нам нужно. Давно надо было с этой бандой разведенцев познакомиться. А то, из твоих отчётов толком не понятно ничего… информации — вагон, аналитика — на уровне колледжа для мальчиков, выводы — от восторженной шоу-дивы. Этот, как его… Руслан? Он вменяем?

Катерина проглотила «бестолковую непонятность» своих отчётов без комментариев, честно попыталась прокачать ситуацию на тему: «что там не так?», с ходу не сообразила и начала отвечать:

— Полностью, в определённом смысле. А «объект диссертации»… хм-м, он — непонятен. Нас-то он понимает, я думаю, возможно, лучше нас самих… Это мы его — нет… Он… он древний какой-то. Очень специфичный взгляд на жизнь…

— Ладно. Обсуждение непонятностей отложим. Чем занят твой «древний»? По жизни, так сказать.

Они вышли в парковочный ангар, сравнительно небольшой, неплохо освещённый, казённый до неприличия. Шестнадцать парковочных тарелок, пост охраны на въезде.

— Всё, здесь стоим, — заявила Катерина, — Просто посмотреть, как они из машины будут выходить — оно того стоит. Если уж «руками щупать» это явление, как ты хотела, Мать, то начинать отсюда нужно. Руслан — он, правда, необычный очень.

Яна вздохнула.

— Катька, ты меня до инфаркта на нервной почве доведёшь! Что ты мне тут шоу устроить пытаешься?! Ты ж не в музее экспонат демонстрируешь. Это ж человек живой! И, судя по твоим словам, очень неординарный. Непонятный даже. Как не поймёте вы главного, непонятное — опасно! У вас чутьё на опасность должно срабатывать сразу, как что-то непонятное встретили.

Яна посмотрела ей в глаза и досадливо встряхнула головой. Катерина пережидала нравоучение спокойно и терпеливо. Типа «всё я знаю, всё поняла, из уважения к Вам мирно дослушаю до конца…».

— Так ты не сказала, чем занят твой «экспонат» по жизни. Ну, давай не томи!

— Да там всё прозрачно, Мать! Вроде как историей занимается… даже в клубе каком-то историческом состоит. Только, дурью они там маются — моё такое мнение. Чего в прошлом копаться? Ну, было и прошло — чего там ворошить!

Джамбина нахмурилась. Историей, значит? Ой, как плохо всё!.. всё хуже и хуже…

Катерина подняла руки:

— Всё-всё, поняла, молчу. Историки — уважаемая профессия! дармоеды…

— Ближе к теме, Кать! Руслан?

— Ну, он ещё проводит психологические тренинги с разведенными мужиками. Ну-у… помогает им самореабилитироваться, найти своё место в жизни, трам-пам-пам, прочие мужские финтифлюшки… Кстати, новых разведенцев они в группы психологической поддержки давно не набирали, года два уже. Но, какие-то физические тренинги постоянно проводят, весьма регулярные, кстати. Не могу сказать, что у нас разведённые мужики закончились в стране… странно всё это.

— Что за физические тренинги? Кать!? Я что, по слову из тебя вытаскивать буду?

— Извини, Мать, не вижу я тут повода для беспокойства. Там какие-то устаревшие, заплесневелые единоборства. Исторические, не исторические… не знаю. Не в струе совершенно. Лет триста уже не используются ни кем. Что-то декоративное, шоу из этого делали тогда. Полуголые накачанные мужики, знаешь, такие — продукты косметического морфинга… возятся-валяются, тискаются в кругу перед зрителями. Дамам нравилось, наверное. Да и девки, тоже, наверное, сбегались на это посмотреть. Кстати! Если реанимировать всё это сейчас, возможен всплеск нешуточного зрительского интереса, даже популярности, я бы сказала. На фоне современной моды на брутальность. Может, хотят немного мужской пол реабилитировать? И на этом заработать рассчитывают? Возродить шоу? Только они не шевелятся в этом направлении — ни рекламы, ни показов. Странно это…

Яна встрепенулась.

Триста лет назад процедура косметического морфинга только появилась, и по цене борцам такого шоу доступна не была. Было этих шоу — грузовик с прицепом, и уровня они были соответствующего, в том числе и по финансам.

— Да-да, я помню-помню, — Катерина махнула рукой, — Непонятное — опасно. Но не вижу я здесь опасности, Мать. Ну, развлекаются там у себя мальчики чем-то модно-брутальным, всё новое — хорошо забытое старое. Возможно, спохватятся скоро, начнут этим зарабатывать, наконец, а то всё разоряются и разоряются…

«Ага, и всё никак не разорятся» — подумала Яна, а вслух спросила:

— Кать, что за борьба?

— … может помочь им, идею подбросить, я не знаю… заодно с Тимом поближе познакомиться. Симпатичный мальчик…

— Кать, что за борьба?!

— Да устаревшее что-то, я же говорю. Девчата мои ещё лет пять-шесть назад информацию собирали по этому поводу. КОТЕБО, кажется. И ещё какая-то динамическая коробка, что ли. Крутилась она, вероятно, пока они внутри кувыркались.

Яна похолодела. Шоу — борьба?

— КОТЕБО и ДинБокс — я правильно поняла?

— Да, да, точно. Ну, я же так и сказала? Мы тогда ещё устроили к нему на курсы четверых сотрудников, мужчин. Они отзанимались у него в клубе месяца по три-четыре. Сказали — полная ерунда. Ни о чем борьба эта, в общем. Нудятина — ничего интересного. В качестве реального применения не годиться совершенно. Сколько ни занимались — толку ноль, к нам на тренировки ничего полезного оттуда так и не принесли! Вот время — потеряли — да, уговорить наших сотрудников туда отправиться — вот это трудов стоило!

— Действительно, трудно, что ли оформить четверым мужикам разводы… — съязвила Яна, чувствуя, как замирает сердце.

— Не, ну — понятно, в наше-то время, — Катерина, едкости комментария не уловила, — … соплей и вздохов там было с избытком, чисто мужских. Требований всевозможных гарантий… ну как обычно мужики себя ведут…

У Яны всё тоскливо сжалось внутри. Она ведь не поняла ничего, Катерина. И не только она. Скорее всего, надули сотрудников соцбеза эти клубные разведенцы. Или ещё проще: эти сотрудники сами обманулись, просто не оценили серьёзность момента, нежелая вникать в ситуацию. Что-то им не понравилось, там, в клубе. И они поспешили свалить оттуда, чтобы побыстрее получить свои «гарантии». И чтоб в полном объёме, и сверху чуть-чуть… Ну и жён своих драгоценных официально вернуть — в наше время такой статус, правда — роскошь для мужчин.

Яна сама потратила недели три, слушая ежедневную ругань Софьи. Ещё в своё время — несколько лет назад, когда её «бабочки» ей эту информацию «на крылышках» принесли. И, тут вдруг оказалось — Софья в курсе, очень даже в курсе. Она скривилась, желваки на скулах набухли, а губы сжались в брезгливо-жёсткую складку. После чего наставница очень нелицеприятно высказалась о современных единоборствах, правда, преимущественно в неинформативных, матерных выражениях. Яна насторожилась, и чисто из упрямства начала доставать наставницу, пытаясь понять, почему «старушка» считает все их модные, стильные современные единоборства «полным фуфлом», а непонятные КОТЕБО и ДинБокс — вершиной человеческой способности вырубить или просто насмерть прибить себе подобного. И ничего общего с «шоу», как оказалось, эти единоборства не имели. Насмерть — поначалу это в голове не укладывалось. Она раз за разом просматривала добытые её «бабочками» записи соревновательных поединков, пытаясь понять, почему вот эти, фигуристые, надо признать мужики, и вряд ли косметический морфинг тому виной — «дизайн» не тот, уж больно на натуральные их тела смахивают. Да и не было тогда у косметологов таких возможностей… Так вот — возились-возились, как-то картинно, но совершенно не эффектно бросали друг друга, а потом, вдруг, судьи признали одного проигравшим. Ну, или, он сам сдался. И нафиг там вообще судьи нужны, их же не видно совсем, толку с них… Современные судьи — да-а, эти — шоу полностью отрабатывают, так зал ухитряются завести, что до массовых драк доходит.

Ну, или, ДинБокс этот. Два мужика топчутся в ринге, квадратном почему-то, бьют-пинают друг друга, совершают непонятные перемещения по своему «квадратному кольцу», неубедительно совершенно. Ладно бы ногой в голову с прыжка, да что б с подтанцовкой и с переворотом… ну, чтобы хоть смотрелось красиво! Но — нет. Нет эффектности в их ударах, Яна и за удар-то их куцые тычки не принимала. Кто так бьёт вообще?… если этих ударов невидно даже… Вот они топчутся туда-сюда, друг вокруг друга, немного покачиваются, совсем чуть-чуть, вроде как даже удары наносить пытаются… Несколько секунд всего… ну-у — минуту, ладно. Вправо-влево, вперёд-назад дёргаются. А потом, вдруг — рраз! Что-то произошло и один падает, почему-то. Типа нокаут, и морда разбита, аж глаза заплыли и кровища течёт. И это всё шоу?! И смысл на эту ерунду смотреть?

Но, мешалась логическая нестыковка: смотреть не интересно, некрасиво, непонятно ничего, уж больно на дешёвую постановку с плохими актёрами смахивает. Короче — не «шоу» ни разу. Но ведь смотрели же! И не просто смотрели. Международные соревнования проводили! Размах дешёвке не соответствует, да и зрителей в зале — ого-го! И все эти зрители в зале терпели неуклюжие эскапады резиновых непропатченных шоумейкеров прошлого чуть ли не часами! И все мучения ради того!? чтобы посмотреть минуту-полторы на поединок? Ну, ладно-ладно — пусть несколько поединков за вечер. Но таких же коротких и несуразных. Бред какой-то! Ох не стыковалось, ох не стыковалось!

Поэтому она и допекала Софью день за днём, впитывала её пояснения и едкие комментарии по поводу своих умственных способностей, перемешанные с жалобами на собственную несостоятельность прояснить «гламурной девке» разницу между эффектностью и эффективностью. Софья тоскливо сетовала на то, что вероятно, теперь окончательно утеряна техника правильного «настоящего боксерского» удара. Которую никто, даже она, Софья, воспроизвести не может, но верит, что она есть, и в перерывах между раундами в угол подбегают не стилисты и имиджмейкеры, рисующие бойцам фингалы и рассечения, а самые что ни на есть секунданты и медики, которые как раз и пытаются последствия «настоящих боксерских» ударов купировать. То есть, по возможности, устранить.

Софья терпеливо ссылалась на физику и физиологию.

Ругалась Адамом.

Призывая в свидетели Лилит Первородную, накорябала саблей на полу формулу кинетической энергии, присовокупила рассказ о каком-то эффекте «камня из пращи», который усиливает удар. То есть конкретно показать как, она не может, но, чисто теоретически, согласно законам физики — должен. Она об этом в каком-то старом, вообще двухмерном фильме читала.

Яна вникала во всё это до тех пор, пока не научилась «видеть», а точнее, чувствовать вздыбленным в секундном животном испуге загривком внезапность входа в захват и виртуозность бросков, с беспощадно-мгновенным заходом на болевой или удушающий. Пока не научилась «ловить» краешком восприятия незаметные, «невидные», неожиданные абсолютно, даже для зрителя, жёсткие, нокаутирующие удары. Но, воспроизвести, толком, ничего так и не смогла. Даже с помощью привлечённых специалистов. И специально вырощеных и обученных искинов. Хотя пыталась достаточно долго. Можно даже сказать — настырно. Но.

Не получилось.

Всё вроде так же, но суть откровенно ускользает. Компресионные манекены об этом абсолютно точно доложили. И даже спорить со специальными анализирующими все ситуации по теме искинами не стали, при сопоставлении результатов многих бесплодных попыток — повторить, вычислить технику боя. И непосредственно искинами аналитиками. И разными специалистами узкого профиля. Отобранными и просеянными уровнями допусков. Неоднократно проверенными на боевую эффективность в реальных ситуациях. Правда — именно в современных ситуациях. Они не смогли — современные мастерицы единоборств. Не справились. Спасовали. Все. И высказались в отчётах со всей доступной современным женщинам категоричностью и спесью. И подписку о неразглашении дали, естесственно.

И так же естесственно, отчёты эти, Джамбину совершенно не удовлетворили. Недолгая паника сменилась необходимостью принять решение.

С таким же успехом этих современных девок можно было с древними викингами стравить, в реальном бою. Хоть сотню на сотню, хоть сотню на десяток. Результат будет один и тот же: полминуты — и жуткий рубленный фарш из дурных спесивых баб. Искины, моделировавшие ситуации высказались однозначно по всем просчитанным вариантам.

Б-р-р-р.

Что сможет противопоставить королевский пудель матёрому волку? По идее, ведь, и тот и тот кусаться умеют… но, на предложение сравнить — даже неспециалист только рассмеётся. И в случае с людьми ощущался такой же провал «качества», даже визуально. Только поди разберись, в чём там причина. Яна честно пыталась, да только все усилия…

От ощущения собственной беспомощности подспудно вызревала банально-инфантильная обида на несправедливость этого мира. Поэтому…

несмотря на сетования Софьи, Яна, чисто по-бабски, ухитрилась «порадоваться», что всё это уже осталось в прошлом. Все эти ужасы кошмарных единоборств прошлого. И, с чувством невообразимого облегчения, вообще — засекретить приказала двумя нолями. Всё — от и до. И бестолковые эти искины уничтожила — толку с них? Лично. Что называется — всем же хлопот меньше будет потом.

Но.

Тут, оказывается, прошлое привет передаёт. Откуда не ждали, называется. И Катерина стоит, безмятежная, как дура в отпуске — в отчётах не то что толковой аналитики, даже названий не проскочило, а если и проскочили, то Яна их не заметила. И упрекнуть Катьку в этом язык не поворачивается. Сама-же, ещё тогда, решила: сгинули эти боевые искусства древности — ну и бес с ними. К викингам ближе — от нас дальше. Как говорилось — хлопот меньше. Оказалось, не меньше. Оказалось — вот они, эти единоборства. Живы. Существуют. В организованной структуре. Чуть ли не поставленны на поток! Посто так? потехи ради? Ха! Три раза — ХА!

Что теперь делать? Как теперь хотя бы Катерину вразумить? Нам же сейчас их встречать, прямо здесь, «руками щупать»… сама-дура напросилась!

— Катя, девочка моя, — голос у Яны сел, её неожиданно затрясло изнутри, — КОТЕБО и ДинБокс — это не ерунда вовсе. И не стоит при этом обольщаться наличием ручных станеров на вооружении — тут даже настоящее оружие может оказаться бесполезным. Это старинные БОЕВЫЕ рукопашные системы: всё это абсолютно серьёзно. Они опасны! Понимаешь? Опасны! Смертельно — и это не преувеличение!

— Что-то никакой информации по этому поводу… — Фирсова тут же засуетилась, полезла в специальную поисковую сеть — мандражка ей передалась мгновенно.

Хоть это отрадно, наконец-то среагировала!.. более менее адекватно…

— И не найдёшь ты этой информации, даже со спец допуском — растеряли мы её, из-за халатности своей. — Яна скупо роняла слова, отчаянно сражаясь с перехваченным испугом горлом. — Просто тогда, триста пятьдесят лет назад, существование таких единоборств было естественным. Хотя уже тогда они подверглись популяризации и профанации в фильмах и рекламных проектах. Поэтому выродились, к нашему времени, до неузнаваемости и полной потери эффективности. Поменяли названия в угоду рекламным акциям до полной потери смысла и связи с источником. Разбились, раздробились на облегчённые версии для улучшения продаваемости проектов.

— Ты думаешь, что… — Катерина окончательно насторожилась, чуть ли не на боевой взвод встала, — Одну секунду… вызову дежурную смену быстрого реагирования… против полицейского станера ни один буйный мужик не устоит… так, у нас сейчас звено сестры Коломиец на тревожке…

— Подожди, — Яна остановила подругу жестом, её вдруг перестало трясти, внезапно вернулась ясность мышления, — не спеши, не будем обострять. Если они владеют тем, что я видела в спортивных хрониках, то звено сестры Коломиец они замесят до состояния полуживого фарша за минуту-другую. И полицейские станеры их не остановят. Или насмерть. Но, тогда ещё быстрее, верь мне.

— Да не может такого быть! — на лице у Катерины отразилось недоверие. Не к словам Яны, но к ситуации в целом, — Такие ужасы… так чтоб одним ударом к прабабкам… неужели такое бывает? Да и зачем им это? Думаешь, самцы нападут? Прости, Мать, нелепость это…

В этот момент в ангар вкатился нелепый драндулет, притормозил на посту, на въезде, затем рыкнул движком, докатился до парковочной тарелки и заглох.

— Не самцы, Кать, мужчины. Настоящие, понимаешь?

— Ну вот, они здесь, — сообщила, прищёлкивая зубами, Катерина, — Мать, ты меня своими речами на измену посадила. Я теперь, не пойму даже, боюсь что ли?

— Бояться раньше надо было… и меры принимать. Работу свою делать добросовестно — нормальную аналитику проводить, и правильно отчёты составлять. Теперь выяснять поздно. Действуем по ситуации, соблазняем по возможности. Выпутываемся из той глупости, которую мы здесь на пару изобразили.

— Как я выгляжу? — нервно спросила Фирсова.

— Великолепно. Воротничок поправь… и расслабься, у тебя в глазах ужас и волосы шевелятся… пуговку расстегни… да не эту… всё, хорош, не делай больше ничего! Руки за спину спрячь! И улыбнись!.. А-а-а, нет! Лучше не пытайся даже!

— Они выходят!

— Отлично! Просто помни — натуралов соблазнить легче, у них уровень агрессивности сразу падает!

— Я читала — настоящие мужчины не дрались с женщинами! Ну, раньше…

— Да и сейчас не будут — нафиг мы им сдались…

Глава 5. Беседа. Дама и Джокер. Забавный пасьянс

Подтверждает, что неожиданности и случайности это непредвиденные закономерности.

Долго, почти минуту, из машины никто не выходил. Катерина даже очухаться успела. Яна на полминуты раньше пришла в себя, и «включила аналитика».

Мужчины, что с них взять, время не ценят. Потом появился высокий, прекрасно сложенный брюнет, пластичный, смуглокожий, с зелёными любопытными глазами. В движениях чувствовалось влияние очередного танцевального единоборства для мужчин… ну, это же модно. Яна растерялась, досье посмотреть не успела, Катька, мерзавка, времени подготовиться не дала. Руслан в её представлении выглядеть должен был по-другому. ДинБокс, КОТЕБО должны были наложить отпечаток, но не такой же… Это… этот, он конечно, классный, но…

Через несколько секунд, брюнет как раз успел обогнуть свой нелепый броневик, появился ОН. Её недоумение мигом испарилось, даже рассердилась на себя за эти «обознатушки». Аура? не аура? Запах? Флюиды? Да кто ж его… в самом-то деле разберёт… Нет, для запаха однозначно далеко. Появившийся гигант? Нет… богатырь? — чушь… мужчина? Мужчина… да… ну не должен быть мужчина изящным! Сладко заныло внизу живота. Сильным — да, ловким… как этот, этот же очень ловкий, несмотря на квадратные плечищи, неужели не видно? К нему хотелось бежать, добежать и прижаться, раз и навсегда, довериться чисто по-женски. Да-а… Яна непроизвольно прижала к животу руку. Жива ещё старушка? Жива, если на пацанёнка так реагирую… он мне в сыновья, практически… Покосилась на Катерину. Неужели ж я одна? Катька — что? Не чувствует ничего? А другие женщины? Кажется, решительно невозможным проигнорировать такого… такого… Она снова скосилась на Катерину. Да нет. Ни фига она не чувствует. Вон, между делом, на автопилоте, уже вовсю соблазняет брюнетика — что называется — увидела понятную цель. Он повыше, постройнее, поизящнее. Одет по моде. Хорошенький, даже, наверное, красивый. Соблазняет его мастерски, в ход идёт дальнобойная тяжёлая женская артиллерия, что бьёт из-за горизонта, но сразу наповал, чтоб очухаться не успел — уже втюрился. Или, как минимум напряжение в штанах возникло. Это может пригодиться ей для разработки конторы, да и повозится она с ним для поднятия тонуса пару раз, это тоже не вредно… всё меньше о женитьбе думать будет. Вот только, почему-то кажется всё это Яне нелепым, мышиной вознёй какой-то, неуместной сейчас. А что сейчас уместно? Сплотиться и единым строем маршировать отважно, покоряя звёздные просторы? Наплевав на личную жизнь, потому что старшей Матери СоцБеза это кажется мышиной вознёй? Бред какой-то, адамова достоевщина. «Где истина, Лилит, скажи мне, дай ответ! Но Первая лишь улыбается лукаво…». К прабабкам всё это, совсем запуталась! Как же противно ощущать, чувствовать нутром свою бабскую несостоятельность, неуверенность, неспособность решить вопрос: «что делать и как»…

Как там Катерина этого мальчишку назвала? Тимур? Вон, идёт, по сторонам глазеет. Только фигня это всё, полная ерунда. Глазеет он просто так, потому что раньше здесь никогда не был. Смазливая головёнка пуста. Может и не пуста — два юридических и социально-экономическое на лбу написаны. Он простодушен? — да, это вроде и не плохо… наивен? Да. Быстрее наивен, чем простодушен, душонка-то мелкая. Не развитая. Всё, на что способен, это — «… любить! страдать…». И далее, «по алфавиту». Ни идеи в глазах, ни порыва в душе… да где, у кого их сегодня найдёшь? Хорошо хоть меркантильной подленькой гнили в характере не чувствуется, как у подавляющего большинства сейчас. Не удаётся людям становиться другими в нашем женском мире. Не осталось настоящих.

Яна стояла, смотрела на приближающихся мужчин. Сравнивала. Удивлялась.

Вот — Тимур. При всех своих высших образованиях и прочих достоинствах, против женщины не пойдёт. В нашем мире это невозможно. Он это знает, он аккуратен и законопослушен — поэтому и не пойдёт. Закон на стороне женщины, причём в широком смысле — нравственно-этические социальные императивы — всё за нас. Нас защищали, с древних времён хранили и культивировали, мы и развились, женщины. Упрямые, спесивые, заносчивые. Права и возможности на нашей стороне. И чуть что не по нашему — мы сразу в «драку»… Яна усмехнулась понятию «драка», откинула назад-вбок голову, не выдержала и вправду усмехнулась. Драка! Надо же! Слово-то выродилось, напрочь выродилось! Вместе с настоящими мужчинами ушло в тот прошлый, жестокий мир. Мы же его совсем по-другому понимаем сейчас, слово это. Наша современная «драка» раньше называлась… скандалом, скорее всего. У мужчин. У настоящих мужчин.

А мы теперь их меняем, как трусы. Сравниваем, у кого больше, кто лучше владеет половыми техниками, флиртует, ухаживает. А если учесть, что ухаживают за более слабым существом, а более сильному прислуживают, то — прислуживает. Права Софья, мы их уничтожили всем этим. Утопили в прошлом. Выродили… какое однако, мерзкое, неоднозначное словечко! Зато современный мир породил просто шокирующее количество всевозможных мерзавцев и подлецов, неопределённого пола, невнятной сексуальной ориентации и мерзких жизненных предпочтений. Если раньше, ещё с начала времён и примерно до полутысячи лет назад, социальная среда отсеивала их, не давала развиваться, просто уничтожала, то сейчас «естественный отбор» не проходят именно «настоящие мужчины», бунтари и Альфы. Потому что законодательные и нравственно-этические социальные институты приоритетно опекают, защищают и поддерживают, практически культивируют, всевозможные нац-, соц-, секс-, полит-меньшинства и прочие человеческие пороки и слабости. И, как результат, они развились, размножились. «Большинствами» стали. Вылезла на поверхность и зацвела вся эта плесень, превратив мир в мерзкий тепличный бардак. И где взять настоящих людей? Настоящих мужчин и женщин, которые не дадут этой плесени окончательно сгноить и уничтожить цивилизацию. Яна не знает.

Никто не знает.

Теоретики спасовали. Тем более что сами они, многие, и есть продукты этой плесени. И большинство из них никакой гнили в себе не увидели.

А практиков нет.

Джамбина устало вздохнула. Снова покосилась на Катерину: заметила — не заметила? Да заметила, конечно. Интересно только, как поняла…

Мужчины подходили. Руслан…

Беззаботный Тимур. Мальчик-зайчик Тимка. Ему нечего бояться. Он законопослушный гражданин и не сделал ничего дурного. Если его что и беспокоит, так это беззастенчивый Катькин флирт.

И Руслан.

Жуть. О нём даже думать боязно. Взглянешь — озноб пробирает. Мысли расползаются и на другой объект перескочить норовят.

Одет — непонятно как, в шерстяное непонятно что, под которым вообще голый. Сегодня зима на улице или куда?

Белобрысый. Безмятежный как спящий дракон.

И опасный, как…

Яна мысленно перебрала зверинец, затем бестиарий — бесполезно искать аналоги.

Опасный — как человек.

Взгляд цепкий, быстрый и спокойный. Шаг упругий, сильный, не идёт — надвигается. Стихия, не просто человек. Откуда только взялся такой, в нашем бабском мире… Одномоментно поняла — не готова к разговору с ним совершенно. Ни сама, ни Катерина. Ну, Катерина — ладно, ей простительно — пыталась предупредить, вроде. Но подвела, девчонка, подвела! В самом деле, я же не сказала, что желаю «щупать» явление через пятнадцать минут! Ну, двадцать! Ну, подготовить же нужно было предварительно, хоть как-то… адамова любительница сюрпризов! Да и я хороша. Уши развесила и за сюрпризом припёрлась… ладно, тут без комментариев. Тоже мне — безопасность. Даже предположить не могла, что она с такой лёгкостью притащит сюда юного тираннозавра. Он же юный совсем… чуть за двадцать… тридцати нет ещё, на вид…

Ну вот. Они подошли. Встали. Чего делать-то? От Руслана такой первобытной силой прёт, что колени подгибаются, хочется только шлёпнуться на пол и ноги по-бабски раздвинуть. И сказать что-то надо, но что? В голове пусто совсем, а у Катьки, вон, дыхание сбилось. Стоят и смотрят, звери. Даже Тимур, вроде и теряется на фоне Руслана, и «поплыл» прилично после Катерининой «артподготовки», но взглянул так, что мигом изменил мнение о себе. Не зайчик совсем — хищник. Котяра. Вроде и заласкать можно до блаженного дурного мурканья, но «когти и клыки» — вот они… спрятаны, не видно их пока. Эх, Катя, Катя… зверя в нём видела? Нет. А он есть. А яркая пустота, это всё оболочка защитная, по факту. Стержень в мальчике есть. И соображалка явно нешаблонная — видно. Издали даже я обманулась. Чем же это определяется, чем? Почему я это вижу, а другие — нет? Катерина — нет. Вытанцовывала как мышь перед домашним, разжиревшим, обленившимся котом. А кот-то — дикий, шерсть отрастил и пушистым прикинулся. Довыдрючивается сейчас Катька, сцапает он её, к бабке не ходи. Где же вы прятались раньше, парни? Такие… ТАКИЕ! И что делать-то теперь? Ситуация дурацкая. Только с нашей любовью к сюрпризам в такую можно было влезть. И решить её надо за секунды… выиграть бы их…

— С кем имеем честь?

Руслан. Надо же, динозавр: «с кем имею честь»! Он что, проще не мог? Как сегодня принято?

Что-нибудь: «привет! Нас ждёте?», типа: «представьтесь, пожалуйста!». Я вообще обязана по уставу документы предъявить. Катерина, кстати, тоже… Ах, да… Яна извлекла яркое удостоверение личности, подняла на уровень плеча:

— Старшая Мать безопасности Яна Джамбина.

— Лидер-сестра безопасности Фирсова Катерина, — в движениях мёд и огонь. Ох, Катька — беда… соблазнит парня на свою ловушку приключений… Тима конечно. Вон как глазами блестит парень. А Руслан — нет. Ну, в чём же у них разница, почему так остро ощутима? Ведь Руслана не соблазнит. Не сможет. Он сам будет решать, соблазниться ему, или нет, это понятно. И от Катькиных ужимок здесь мало что зависит. Вот же, адамовы орехи, как не вовремя это всё в голову лезет. И ситуацию надо решать как то, причём срочно. Но как?

— Сайфутдинов Тимур, — представился просто, честно пытаясь смотреть на Яну, как на старшую по званию, но на Катьку чуть глаза не вывихнул. Ещё чуть-чуть и шею ему судорогой скрутит.

Вот тоже, вопрос: я что, так плохо выгляжу? Вроде, вполне свежа ещё, крупновата, но при фигуре. Ухожена. Возраст, конечно не персиковый, но далеко не старуха, не нагламуренная курага, не развалина. Или мои любовнички брешут все в глаза, адамовы отродья? А Руслан? Этот смотрит уважительно, но как на мебель, гадкий мальчишка, ни капли мужского интереса. Ни ко мне, ни к Катерине. И вообще не понятно, что у него на уме.

— Лузгин. Руслан.

Яна вздрогнула.

Лузгин? Тот самый? Мать моя женщина! Однофамилец? Или привет из прошлого? Выяснить срочно!!! Но как? Не лезть же сейчас прям в архив, дела двадцатилетней давности потрошить? Я ж тогда совсем сопливой сеструхой была, когда… Так… сын? Нет, вряд ли, внук — вернее всего. Или однофамилец, в лучшем случае. Хотя, тут не поймёшь с ходу, что лучше, что хуже…

— Как здоровье Михаила Александровича? — наугад зарядила. Ну, если однофамилец — полбеды — выкрутимся. Если потомок… посмотрим. Не спрашивать же в лоб: «А не внук ли ты, парень, дедули своего…». Тоже мне, блин, безопасность. Позорище.

— Здравствует прадед, — Руслан коротко кивнул.

Прадед, значит. Час от часу не легче. Историк, коллекционер музейный, ага… Историческое оружие коллекционировал, боевые армейские образцы. Такую историческую коллекцию собрал — на мировую войну хватило бы. На предпоследнюю. Последняя, как известно, обеспечивается камнями и палками… Для людей, не владеющих ситуацией, справка: оружие нуждается в обслуживании. Хранении, чистке, смазке, боеприпасах, транспортировке, запчастях. Да-да, и производство запчастей тоже было поставлено на поток, и логистические схемы отработаны. «Маленький» такой поток запчастей и боеприпасов, как раз на предпоследнюю мировую. Не-ну, тогда разобрались. Ситуацию купировали, производство национализировали, сократили. Кого не надо отстранили, кого надо приставили… Ладно, малыш, прадед твой — случай особый. Но ты, друг сердешный, смотришь мне в глаза так честно и безмятежно, как будто и не внук деда своего… правнук, то есть. Или не твоя гвардия сейчас мой межзвёздный корабль достраивает? Они же все через твои руки прошли: психологическая подготовка, КОТЕБО, ДинБокс, техническое образование у всех. Которое современное прогламуренное быдло гнобит, по глупости ни в грош не ставит, типа не модно, и вообще отстой.

Мать моя женщина… Лилит первородная, сохрани!

Вы чего это такое задумали, мальчики мои?!

От страха у Яны задрожали колени.

Не мальчики.

И не её, а его. Вот его — Руслана Лузгина — гвардия. Учёные, технари, бойцы. Идейно замотивированные, к бабке не ходи, готовые ко всему. Ко всему тому, к чему мы, дамы (это чтобы не ругаться скверно), не будем готовы, вероятно, никогда. Я столько лет билась, боролась с гламурным быдлом, создавала проект, девчонок своих воспитывала… А этот… а он… вот так вот, прямо у меня под носом, за несколько лет создал… сформировал… прошляпили, бабы… прошляпили мы… дура я. Позорище. На мужской причиндал — максимум на что мы годимся… Лилит первородная, обидно-то как…

Стоп! Не трястись! Не всё ещё потеряно наверно… может быть…

— Что ж, приятно слышать, — только бы голос не сел, губы не задрожали. Такого испуга, страха, обиды — в жизни не чувствовала, даже не подозревала, что ощущение такой беспомощности в принципе возможно. Ведь обставили же, переиграли мимоходом, вероятно, даже не сильно напрягаясь. Можно в принципе допустить, что придумала она себе сейчас ужастиков. Чисто по-женски — бывает.

Но не получается.

Ведь, по факту, если спесь свою, дамскую, утрамбовать поглубже, придётся признать: корабль межзвёздный — они построили. Даже, просто по количеству затраченных человеко-часов, проведённых на орбите! Я уже про квалификацию молчу! Все её разрекламированные космонавты — клоуны, высокооплачиваемые клоуны. Сама же о них так думала! Имитаторы бурной деятельности! Продавцы толерантности. Светочи демократии. Как ей это раньше в голову не пришло? Вот ведь дурацкая привычка недооценивать технарей вообще и мужиков в частности. Ну, въелся стереотип восприятия. Сама ведь прошляпила! Хоть бы специализацию по образованию посмотреть догадалась! Ну посмотрела бы… дальше что? Прям сразу так вот взяла и всё поняла? Ага, уже… Всё же было на руках — нет, не сообразила. Ну что такое месяц-два на орбите? Против шести-восьми лет, которые эти парни на орбите сидят! Иногда уходили вниз, на планету, судя по отчётам — не в отпуска годовые, не на тусовки, их там не замечали даже. И ведь, если б тусовались, скандалили, точно бы пристального внимания не избежали, проклятый стереотип восприятия!.. а так… На переквалификацию, скорее всего, уходили. Доучивались и, снова, на орбиту — работать, строить космический корабль. И сама даже предположить не смогла, что тихо и безропотно тянущие рабочую лямку мужики могут быть опасны!

Вот тебе психологическая подготовка.

Вот тебе мотивация.

У них же там… организация?… Армия?… Страна в стране? И докладывали же регулярно об изменениях проекта, совершенствованиях и инновациях. Рацпредложениях и доработках. А откуда всё это бралось? Не засвербело ни у кого, ни в одном месте, миль пардон за вульгаризм. Даже у меня, чего уж о других говорить? Исправили принципиальную схему на более эффективную? Замечательно! Сто двадцать терабайт технического обоснования рацпредложения по какому-то третьестепенному узлу? Ладно-ладно! Просмотрю… на досуге… Ага, разберусь обязательно, с моим-то модным гуманитарным, расширенным. Юридическим, социологическим, психологическим. Историческим и философским. С таким-то образованием пойму всё запросто. А вы просто молодцы, девчата! Что? Парни? Это они? О-у! Не перевелись ещё! Гордимся! Все молодцы! Реклама в студию!

Дура.

Клоунесса.

Простофиля.

Корабль межзвёздный — совсем не её получается. А вот — его… Больно… как ребёнка отобрали…

Яна держалась из последних сил: не кусать губы, не пустить слезу. Держать лицо! Понять бы, чего упустила Катерина. Когда облажались мы все? Ведь как хитро информация по разным направлениям разбрелась! Никто в одну цепочку не связал, даже я! Э-эх! Досье-досье, где же оно, твоё досье, Руслан?

Руслан жестами и мимикой выразил признательность за внимание к здоровью прадеда. Скорчил любезную рожу и спросил:

— Чем могу быть полезен?

Чем?! Ха! И у тебя ещё хватает наглости здесь из себя законопослушного зайчонка изображать… полезного! Да ты всю свою недолгую жизнь пёр к цели, как тираннозавр! Под чужую дудку ты плясать не собираешься, и не будешь. Это очевидно. Тем более, когда дудочник слуха лишился. Сам играешь, сам танцуешь. И нафиг мы тебе, дряблогубые флейтистки, не нужны!

Или нужны?

Оп-па! Америка — Европа. Есть!!! Нужны, наверняка нужны! Иначе бы он сейчас здесь не придуривался, политесы не изображал. Чего я, в самом деле, по-женски здесь панику устроила? Раз он здесь — значит, мы ему нужны! А зачем? А сейчас и выясним!

Яна изобразила улыбку уставшей женщины и перестроилась на полуофициальный тон:

— Пожалуйста, парни, вот сюда, прошу вас! Пройдём в галерею… замечательная галерея у нас есть, там и поговорим обо всём.

Она увлекла Руслана за собой, подхватив под руку. Краем глаза поймала удивлённый Катеринин взгляд. Но никаких эмоций по этому поводу не ощутила — не до того. Двери распахнулись, через небольшую приёмную они попали в рекреационную зону.

— Ого! — Яна чуть не зажмурилась, — Вот это рука! — она не сдержалась и жадно провела пальцами, ладонью вверх-вниз — ожившими внезапно рецепторами ладони ощущая плотную, живую, МУЖСКУЮ руку, толстые жилы предплечья, плечелучевой, тугой канат бицепса.

Пришлось покраснеть. Взяла, понимаешь, в наглую, пощупала мальчонку…

— Извини, Рус…, — она сдула упавшую на лоб чёлку. Ожившие рецепторы ладони гнали в организм такое количество мужской первобытной энергии, что кожа по всему телу покрылась пупырышками и горела. В её-то возрасте! Да, именно! Волшебное ощущение. Забытое уже. А то и вообще, испытанное впервые. Но какое замечательное!

Яна с Русланом шли впереди. Катерина с Тимуром ворковали позади них. Яна обернулась, коротко взглянула назад: котёнок-Тимка млел под вниманием «ушлой бабы». Странно, вроде должен быть избалован, по идее, этим самым вниманием — симпатяжка ведь. Ан нет! Аж замирает от восторга. Главное: доверие у Катьки ко мне — абсолютное. Удивилась, конечно, но даже не заподозрила, мышь белая, что я могу ситуацией не владеть. И во весь опор свою партию отыгрывает, Тимура соблазняет. И ведь дособлазняется, кошка мартовская. Интересно, дрюхнет Катерина его в галерее? Там полно уютных закутков с шикарными диванами, вот ведь, засада!

Тут у меня жизнь, понимаешь, рушится. «Надежду цивилизации, последнюю» из-под носа уводят! А у меня между ног слякоть и в голове туман… эротический. Как же не вовремя проняло меня! Как не вовремя!

Они миновали тамбур и прошли в рекреационную зону. Специалистки здесь работали хорошие… лучшие. Ландшафтный дизайн, гемоботаника, зооморфирование. Свежо, зелено, уютно. Просто красиво, наконец. Птички поют, бабочки порхают, белки прыгают. Пёстрые попугаи по веткам лазают. Восхитительно! Великолепно! Самой что ли, «стариной тряхнуть», примять мальчонку на диванчике, где-нибудь под сиренью… так хочется! В жизни ещё так не пробирало! Может голова очистится, а то вообще не соображаю уже ничего. А три минуты в обществе парня всего, помоги мне Лилит! Яна скосилась на Руслана. Да-а! Такого помнёшь в закутке, как же… раздвигай ноги шире… От психологической травмы потом и не оправишься, наверное… Мерзкий мальчишка, ведь найдёт способ отшить, женщине нагадить так, чтоб все хотелки погасли… раз и навсегда. И ведь слова бранного при этом не скажет. А такую, которая его соблазнит, я и представить себе, что-то не могу… Не получается… аккуратней надо с ним, с тираннозавром. Всё, дурь из головы — долой, встряхнулись мысленно. Как же сильно отличается он от всех, с кем приходилось иметь дело до этого. И, ведь, таких у него целая гвардия сформировалась… сформировал. Тайно?… у нас под носом. А мы… а мы…

Ладно. Отставить панику! Работаем.

… нет ну на что мы, девки, годны? — порядок дома навести. Намарафетиться. «Настоящий» мужик потому и «свинячит» в доме — ему дальше бежать надо. Даже если дом этот — государство. Или планета. Надо бежать дальше, искать другого мужика и разить его в лоб дубиной. Пусть полтысячелетия назад эта дубина напоминала очертаниями боевую ракету или кошелёк. Мы, девки, презрительно поджимаем губы и предъявляем: «А зачем? Ах… это жестоко! Ни к чему! Толерантность к девиациям, правовая защита слабых…». И со свойственной нам блестящей логикой поворачиваемся и строим глазки победителю. «Смотри!!! У меня красивый дом и здоровое тело!». Правильно. Природу не обманешь. От более сильного и умного потомство лучше. Непонятно только, какого адамова причиндала, мы тогда слабости и отклонения в социуме культивируем. И маскируем это всё под свободу самоопределения, гуманизм и толерантность. А как мы гордимся своими детьми от более сильного и умного? Только одного не понимаем, что он, наш силач и умничка, бежит и лупит другого по голове не для того, чтобы мы, такие красивые и хорошие, на него внимание обратили. Мужчины, настоящие, тоже, оказывается, были естественно логичны. Прибьёт соседа, заберёт у него запасы на зиму, шкуру тёплую, дубинку запасную, девку у него утащит — и это главное. Приведёт её к себе в пещеру и посадит рядом с первой! Чтоб тоже рожала, его ублажала и пещеру в порядке содержала. Ага! Не нравиться, кошка?! Ты-то думала — он всё это для тебя? Думала ты особенная! А он взял и ещё одну притащил. И ещ-щё притащит. Потому что особенной для него нужно суметь стать. А тот мальчик, который тебя сразу в «особенные» записывает и для тебя устраивает фейерверки… он понторез, скорее всего. Петушок — золотой гребешок. Только ты клюнешь, он и успокоится сразу. Ну, для порядка, покричит, похорохориться, крыльями помашет. Но, всё равно, заберётся под твой уютный каблук и закиснет. А ты, глупая и лопоухая, будешь сидеть и не понимать, что с ним случилось… ведь, обещал звёзды с неба, обещал же… И — «глупая-лопоухая» — не только потому, что на золотой гребешок купилась. А потому, что решила: нахаляву — в дамки. Лень подвела. Спесь и самомнение. Вбитое с детства масс-медиа и прочим пошлым законотворчеством, мироощущение: ты — самая-самая, и право имеешь! Причём такая, какая есть. Любая. Уже самая хорошая. Ведь в сериалах везёт же «всяким»! А ты — лучше, тебе это до первых тампончиков объяснили! Да ты и сама видишь, в любой интерактивке — ты всегда лучшая. И не собираешься для какого-то сноба, который чем-то, больше чем тобой интересуется. Ну, прямо живёт этим чем-то. Для него особенной становиться? Перебьётся! Недостоин! Другие стайками вокруг вьются, обвешивают комплиментами. Забрасывают подарками. Звезды с неба обещают, хотя бы… до поры до времени. Не удивляйся. Выбирай.

Не жалуйся.

Сама то, голубушка, стучать соседа по голове не побежишь. Тем более, к звёздам. Не интересно тебе это. Ты лучше соседку по-тихому удавишь, во имя толерантности и человеколюбия. Избавишься от соперницы. Чтоб только твои детёныши… даже если у тебя их нет. Но инстинкты, наработанные за сто тысяч лет формирования вида — есть. До сих пор из-под нашего ГУМАНИЗМА шипы торчат — идеология, пропаганда, оружие и финансы. Хоть и пользуемся всем этим как-то странно, чуть ли не во вред себе. И давимся последние пол тысячелетия демократией и лояльностью ко всякой дряни. И ведь подавимся в конце концов. Сами не сгниём — придавит нас кто-то, или что-то, в результате. Не знаю, как именно, но неизбежно. Не развивающаяся система — обречена на саморазрушение. Или не конкурентоспособна. Это — ЗАКОН. Не нами придуман — БОГАМИ дан. То есть, сидя здесь, на Матушке Земле, мы — обречены. Не будем лезть в Космос, надрывая жилы, обрезая и сбрасывая балласт — вымрем к прабабкам. Или, скорее рано, чем поздно, явится кто-то, кто нам поможет. Вымереть.

Яна всегда училась быть честной с собой. И вот тут, какая интересная неприятность прорисовывается: если бы не Рус, не подготовленная, созданная им гвардия, строить ей свой первый звездолёт… до полного выхода проекта из моды. До окончательной потери популярности. Пока само собой всё не заглохнет во всевозможных разборках и бесконечных судебных процессах и разбирательствах… Мало… мало оказалось её усилий. Ничтожно мало! Только на разведку и хватило, по большому счёту… межзвёздную — уже не плохо! Но потом-то! Что случилось потом?! Это же форменный тихий саботаж получается! Столько лет сами себя дурили! Если оттолкнуться от элементарной логической связки…

— Вы даже не представляете, насколько мне это льстит, Яна.

Джамбина вздрогнула. Адамовы орехи! Вот ведь клуша! Он же почувствовал! Уцепилась за мальчонку и гуляю, понимаешь…

— Что именно, Руслан?

— Вы с таким удовольствием размышляете в моём обществе…

— Ах, да… извини. Растеклась я мыслею по древу. Сам понимаешь, должность моя, предполагает такой спектр проблем, ответственности, к которому мы, женщины, не очень-то приспособлены.

Лузгин еле заметно вздрогнул… показалось?

Она остановилась и взглянула ему в глаза. Серые. Стальные, немного в синеву. Почти вровень, не снизу-вверх. Невысок. Широк в плечах… Посмотреть его реакцию. От неё, от реакции его, на её слова… ох, сколько от этого сейчас зависит! Ну, и отчасти, посмотреть, чем Катерина развлекается? Ничем особым, оказалось. Всё так же доводит Тимура до предоргазменного состояния.

А вот Руслан!

Как забавно ты, парень, на такие простые слова реагируешь! Насторожился весь, подобрался. Внутренне. Внешне ничем себя не выдал, ни мимикой, ни жестом… уже плюс в твою пользу, точнее — минус… ух-ты! Такая сила над ним сгущаться начала… это как… гроза, как цунами… лавина в горах собирается. Вроде и нет ещё ничего, но, кажется, шелохнёшься не так, слово неосторожное скажешь, и снесёт к прабабкам. Но лицом не дрогнул, ни одной жилкой — всё такая же внимательно-вежливая рожа. Головой покивал только. С пониманием — так. И во взгляде большими квадратными буквами написано: «Чего тебе от меня надо, телёнкина мама на пенсии?». Хотя думает, что изобразил понимание и искреннее участие. Первый твой прокол, малыш.

Джамбина повернулась и пошла по обсаженной цветами дорожке, наблюдая за его лицом краем глаза.

— Ты уже понял, конечно, что мы с тобой хорошо знакомы? — рискованные слова.

Рискованная игра. Не нам с ним, детёнышем Лузгина, тягаться — обставил, ведь, уже. Прямо у нас под носом: тоже мне, безопасность… ну да, каков мир, такова и безопасность.

Руслан лишь опять кивнул в ответ. И ни слова! Молчит наглец! Любой современный человек, которого Яна могла себе представить, уже слил бы потоки всевозможной информации, из которой можно надёргать разных ниточек. За которые можно тянуть, поддёргивая, разматывая клубок. С ним же, даже разговор толком не завязать. Ну, вот, кто его учил? Ведь ни одной зацепки не даёт! Ни словом, ни жестом. Взять не за что! Против них могла бы МИ-6 сработать, полутысячелетней давности. Сталинские комитетчики или особисты. Читаешь некоторые дела того времени — голова кругом идёт! А Катеринины, вон, по «разведенцам» восемь лет работают, ни за что не зацепились. Да и меня «прозрение» меньше четверти часа назад накрыло. И то, из-за целевого знакомства с историей и способности к весьма специфичной — по современным меркам, аналитике. Ну, не уложились они в современный социальный шаблон, поздно поняла, но лучше поздно, чем никогда. Но это и всё! И факты… не то, что понять — обдумать ничего не успела! А сейчас — «пулять» вслепую? Нелепо, по меньшей мере… просто стыдно. Ведь он создал структуру, команду, не просто построившую (вместо нас!) наш межзвёздный корабль. Они сделали это ИНКОГНИТО, промеж наших развесистых ушей! И из «медных труб» в наши уши лопоухие так надудели! Мы же все, как одна, радостные бегаем — гордимся! Типа — такой проэкт организовали и обеспечили! «Безропотные» мужички нам космический корабль построили… а что? не самим же на орбитальных верфях вкалывать! Но! Нетрудно сложить два и два. Обеспечения этот проект наверняка потребовал гораздо более увесистого, чем прадедов бизнес «исторического коллекционирования»! И, кажется, совсем не в финансах тут дело… совсем не в финансах!

И простая логика говорит, кстати, что «дарить кому-то» результаты стольких трудов… Да никто не будет! Себе они корабль построили. Сами сядут и уйдут от нас, одуревшего от разврата плебса, к звёздам. Это взбесит многих. Но не пожалеет об этом никто, кроме моих девчонок, «орлиц гнезда Софьиного». Просто будет новая возможность для проявления гламура и демократии… поругаются, посплетничают, заклеймят. Выскажутся все, кто до эфира дорвётся. Как обычно… и вернуться к старым темам… или новые отыщут… не велика разница. Свобода распространения информации… У них вся жизнь — ШОУ, показуха… А нам только по-женски поплакать останется.

И от этого — так больно, муторно, противно…

А ОНИ уйдут к звёздам. Вряд ли — просто прокатиться «туда» и вернуться «обратно». Но для более серьёзных выводов категорически информации не хватает! Помешать парням мы, скорее всего уже не сможем: ни наша фиктивная армия, ни липовая безопасность. У них на всё ответ готов, к бабке не ходи. Прадеда его, с его историческим коллекционированием… да нифига не «накрыли» мы его тогда! Больше похоже… получается, он государству тогда свой бизнес просто подарил. Часть. Легализовал. Часть. И теперь, из-под этой части, «структура» торчит! Которая межзвёздный корабль построила.

Да уж! Безопасность? Позорище!

Не в наших силах, скорее всего, им хоть чем-нибудь помешать.

Да, честно положа руку на самое дорогое, и мешать им не хочется.

Значит — надо ПОМОЧЬ!

Яна даже мягко усмехнулась пришедшей в голову идее. Как говорили древние управленцы: «не можешь запретить — узаконь!», «не можешь пресечь — возглавь!». И ведь, не поверила, когда об этом от Софьи услышала, не поняла, когда сама прочитала. Подумала — острота, шутка… А тут — вот оно как.

— Не сочтёшь панибратством, если я буду называть тебя — Рус?

На этот раз остановился Руслан. И этак, приоткрыл чуть пошире глаза, типа удивлён немного. И через вежливое, уважительное внимание, опять просквозила «телёнкина мама на пенсии». Но Яна снова предпочла на это не реагировать. Только мысленно заклинала: «… ну, скажи же! Хоть что-нибудь скажи!»

— Ты уже знаешь, что мы с тобой… э-э… с ВАМИ, — она выделила это голосом, — Неплохо знакомы. Поэтому, я хочу переложить часть ответственности за происходящее на тебя, Рус Лузгин. На твои широкие плечи. Официально. Ну и, так сказать, помочь…

Яна, допустив вольность, смахнула невидимую пылинку у него с плеча. И доверительно уставилась ему прямо в глаза. Руслан изобразил непомерное удивление.

— Не придуряйся. Тебя это не удивляет. Как скоро вы корабль закончите? Прости моё женское любопытство, — она понизила голос и чуть подмигнула, — Э-э… название уже придумали? Как назвали, открой секрет?

Руслан к такому наезду оказался совершенно не готов. Он, конечно, предполагал нечто подобное. Просто обязан был предположить, просчитать… но, чтобы вот так! Сейчас уже окончательно убедился, что Джамбина не «ярлычок». И конторой действительно сама рулит, слишком ушлая тётка, чтоб под чужую дудку плясать. Но. Чего она знает, конкретно? На основании чего «такие» выводы делает? Откуда утечка? Кто и что мог упустить? — тут уж Тима смешно «подозревать»! Тут либо конкретно «протекло», либо… И, какая, к бабьим бесям, помощь? Официальная?

Он протянул с ответом, опоздал — умная тётка уже всё поняла. И вычислила то, чего не знала. Вон, прадеду привет передавала! Понять бы только, чего именно она знает, чего хочет? Он ещё немного подумал, а потом глубоко вздохнул и мягко ей улыбнулся. Типа, значит, «помощь» говоришь? Да неужели? Хм. Ну ладно. В конце концов, они не враги. Ни идее «Первой Звёздной», ни соцбезопасности. Ну, поиграли немного в секретность, так для дела оказалось полезнее. Для общего, вроде, дела? Так чего теперь говорить-то, если сама всё знаешь?

Руслан старательно очаровывал её улыбкой и молчал, искренне и преданно глядя в глаза.

Яна улыбнулась в ответ. Мерзавец. Глазки строит! Красивые, надо признать, глаза. Глубокие…

Молчишь, бесяка? Черт с тобой…

— Ладно, Рус! Я женщина простая, уставшая… Не хочешь говорить? Давай я поговорю? Вокруг да около ходить не буду, ты уж, извини… хотя мне вроде и по статусу положено. Надо же как-то контакт налаживать! — она снова подхватила его под руку, — Пройдёмся ещё чуть-чуть? Мне так удобнее… Начну сначала. Так вот. Мы всё-таки состряпали эту экспедицию. Ага, первую межзвёздную… извини за жаргонизм. Другого слова не подберу, даже и пытаться не буду. Именно состряпали, совместными нашими дамскими усилиями. И усилия эти состояли, в основном, из заносов и рикошетов.

Надо же — признаётся! Не всё потеряно? Рус сомневался не дольше секунды, и тут же запустил «пробный шар»:

— Ни один фантаст — комик не додумался собрать средства на техническое оснащение первой межзвёздной, проведя аукцион. И распродав меценаткам открытую, но не исследованную планету, инициировав бриз моды и используя голографии ландшафтов! Я восхищён Вами, Яна!

Джамбина вздрогнула, победная улыбка чуть не перекосила лицо. Но тут же превратила улыбку в тёплую свойскую усмешку:

— Да-а… под частные нужды. Под личные. Эти кобылицы, блин, светские, дачки экстравагантные себе прикупали, наперебой называя своими именами морские пляжи и экзотические лесные поляны. Надо же публику чем-то эпатировать… А туда лететь пять месяцев…

— Два… — тихо обронил Руслан.

Не прокололся, нет. Надо чуть глубже прощупать… на готовность к сотрудничеству. Начинать открытую игру — может и рано пока. Но если честно, то… хочется? Получается — так. Что ж, рискнём, раз хочется.

— Что? — переспросила Яна и вцепилась глазами в его лицо, стараясь как можно больше смягчить взгляд. Есть контакт?

— Два месяца, — решил не отпираться Руслан, — Это любой человек знает, давший себе труд поинтересоваться общедоступной информацией и добравшийся до элементарного калькулятора. Это не самый оптимистичный прогноз, конечно, вероятно — гораздо меньше. Даже, скорее всего, гораздо меньше. Просто сделаем скидку на возможные неучтённые форс-мажоры.

— Да. Ценю. Рада, что ты меня понимаешь. И очень рада, что у тебя есть спецы, владеющие ситуацией. Так вот, эти куры инкубаторские, даже примерно не представляют себе спектр проблем, ожидающий их на выходе из нашего инкубатора. Я так подозреваю, что людей, которые представляют себе этот вопрос в объёме, можно пересчитать по пальцам. Есть у тебя такие? Ну, не знаю я — признаюсь. Ответь мне. Хватит уже отмалчиваться…

Джамбина смотрела в глаза. Выжидательно.

Рус лихорадочно соображал, отвечая ей таким же взглядом. Вот колет, бесовка! Очухаться не даёт! Кинул, называется пробный «шарик», чуть без руки не остался. И совершенно ведь не понятно, чего же она на самом деле знает. Складывается ощущение, что всё… просто — всё! Почти… так, для вида придуривается. Но как? откуда? И не понятно, чего хочет. Помощью какой-то угрожает… официальной. Понять бы, намерения… То есть насколько глубоко и она сама, и девчонки её, на самом деле, нырнуть готовы. Тесты-тестами, к тому же всего лишь пассивные тесты, но реальность на самом деле удивить может. Неприятно удивить. Ладно — тут пока «руками не потрогаешь», как говориться… В конце концов, и этот вариант прорабатывали. Как наиболее желательный, кстати. Сами к ним подходы искали; если не к ним, то к кому? больше не к кому по большому счёту… недели через три-четыре. Так почему не сейчас? Ну что? Прощупаем реакцию и… вскрываемся? Вскрываемся. Сколько можно в шпионов играть — надоело. Бред кромешный, как Лекс говорит. Мы же на одной стороне должны быть… союзники потенциальные, по-сути.

— То, с чем столкнётся экспедиция, в двух словах не опишешь, — аккуратно начал Рус, — С ходу список проблем не составишь даже. Здесь работа для команды разнопрофильных специалистов. Причём серьёзные специалисты в области исторических закономерностей, нравственной философии, психологии развития социумов — так и отсутствуют вовсе. Так… немного теории. Практику придётся нарабатывать… что называется в процессе. Возможно через кровь и серьёзные потрясения. Я бы, даже, сказал, что у ВАС без этого точно не обойдётся.

И улыбнулся, мерзавец, мило так. От неожиданности Яна замерла. Кровь и серьёзные потрясения? О чём он…!? Причём здесь это? Или «причём»?… Стоп.

Точно. Там же не Земля. Случиться может всё, абсолютно всё. Ну, правда. Как сразу-то не сообразила? Там же любая авария, неучтённая случайность, халатность — и всё. На самом-то деле «всемогущество» нашей техники чисто рекламное. А в реальности — малейший сбой и… травмы, смерти… всё что угодно! А если какая-либо гадость может случиться, то, скорее всего, она случится обязательно! То есть травмы и, даже смерти! — будут, к бабке не ходи! Мы же к такому не готовы категорически! Все… никто не готов — мы… ничего страшнее кляузы в суд или публичного скандала представить себе не в состоянии. Мы совершенно не в состоянии адекватно реагировать на такие ситуации, ни как социум, ни индивидуально, это получается, что…

От полученного информационного удара, Яна испытала сложности с фокусировкой глаз… проще говоря окосела. И продефилировала дальше в лёгком шоке одна, не заметив, что Руслан остался стоять на дорожке. Под шикарным сиреневым кустом. Да-а, такой вариант развития событий они не продумали, не просчитали. Да не на кого пенять! Сама, сама не продумала, не просчитала. Серьёзные потрясения и кровь! Не привыкли о «ТАКОМ» думать, как о реальности — ну мы же цивилизованные люди! Ключевое слово — НЕ ПРИВЫКЛИ! Да я сама на это стереотипное восприятие попалась. Виртуал-виртуалом, там вполне привычный беспредел твориться. Сегодня, изнурённого развлечениями потребителя никакой расчленёнкой не то, что не напугать, не удивить просто. Даже не заинтересовать. Но это на экране.

А если в жизни? У нас же, у подавляющего большинства тормозов нет! наплюют на что угодно в любой момент, просто по дурости. Если непредвзято на ситуацию посмотреть, только от Земли отойдём и ТАМ такое начаться может! Потому что «цивилизация», на самом деле, здесь, на Земле останется! И…

— И начнут ваши куры инкубаторские рвать друг друга, брызжа кровищей, давясь и чавкая. И то, если ситуация им в принципе позволит живыми до места назначения добраться, — бросил Руслан ей в спину.

Яна встала столбом, чувствуя, как у неё темнеет в глазах. Цивилизованные? Мы?

К Адаму!

ПРАВ!

Прав парень! Ведь там же не будет ничего, к чему мы привыкли: ни светского балагана, ни судов с дурацкой правозащитой непонятно чего и от чего, ни изнежившего наши задницы комфорта…

А, если учесть, что миллиардерши свиты свои с собой потащат, и то, из какого прогламуренного сброда эти свиты состоят — а у этих нравственных тормозов точно нет… ну, может быть какие-то и есть, но явно не те что нужны на самом деле — и разногласия возникнут по-любому. Ну не бывает без них никогда… как и без проблем чисто технического плана — тоже не обойдётся! А с нашей неспособностью работать в команде, неумением и нежеланием работать вообще и не скандалить по любому поводу? Скандалить, не боясь не просто получить по моське и чувствовать себя героем дня, а — не подозревая, что существуют не только серьёзные, не виртуальные избиения, но и убийства… А ведь, кто-нибудь из них, из тех, цивилизованно-толерантных, дойдёт до этого первым, когда встанет вопрос выживания. Или ещё раньше.

— И, поверьте, Яна, мы действительно не знаем, сколько там, — он махнул рукой куда-то вверх, — Сколько там возможностей и способов… — Рус сделал паузу, подбирая слова, — … не добраться до пункта назначения живыми… или не добраться вообще. К сожалению, исключить такую вероятность даже мы не можем себе позволить.

Джамбина обернулась и уставилась на него мутным, ошарашенным взглядом. В голове барахталась только одна уцелевшая мысль: «может и правильно, что у неё ничего не получилось?» — теперь-то, понятно, что точно не получилось. Просто вскрылось бы это чуть позже. Ну, в смысле с организацией межзвёздной экспедиции? Все их представления о переходе к другой планете базировались на трудах шоуменов-фантастов последних поколений. Этакое «нечто» — весёлое, струйное, гламурное и непременно чрезвычайно сексуально-романтичное. К матерям! Мне ж самой казалось, стоит только на корабль забраться и «отчалить»… и всё! Все трудности позади! Точно угробились бы все, далеко от Земли не отлетая, к бабке не ходи!

Руслан столкнулся с ней глазами и, словно её мысли прочитал. Окончательно плюнув на «этикет», усилил нажим:

— Мы, правда, не знаем, сколько возможностей банально сдохнуть оптом и в розницу появится у нас в этом «круизе курортном». Одно могу сказать — недостатка этих возможностей не будет. Их только можно пытаться вслепую спрогнозировать. Некоторые из них. Девять из десяти — это билет в один конец. НО!

— Но? — вякнула Яна.

— Но мы вынуждены держать это в секрете, — он снова мило улыбнулся, — Иначе никто из «вас» на эту авантюру не подпишется. Несмотря на то, что для нашей цивилизации это в прямом смысле — последний шанс. А мы, поскольку это билет в один конец…

— А «вы»?

— А «МЫ» не умеем размножаться почкованием. НЕ ХОТИМ! И не будем. И это одна из тех проблем, которую мы ещё можем решить, пока не вымерли. Здесь, — он развёл руки в стороны, — Это уже, практически, невозможно. А там, — он ткнул большим пальцем вверх, — «МЫ» обязаны попробовать.

Яна вскинулась, полоснула глазами, как огнемётами. Даже гарью потянуло.

Так вот зачем мы им нужны? Размножаться?! Вот почему они с нами тетёшкаются и не применяют силу?! Почкованием размножаться они не хотят! Мерзавцы, наглецы, никчёмные ничтожные мужики! Возмущение затапливало её сознание волной. Яна ещё переваривала оскорбление, как Руслан, вдруг подошёл, взял её за руки.

— Ну ладно, ладно… будет вам. Не сердитесь. Не расстраивайтесь — не всё так плохо… пока. Кстати, сделайте так, чтобы эта информация отсюда не ушла, — он покачал головой из стороны в сторону, — Вы же можете. Это в ваших… да, это в наших с вами интересах. Если «протечёт» — такая ерунда начнётся… сами понимаете, — Руслан легонько сжал ей ладони.

Яна приходила в себя достаточно быстро, руки, впрочем, не спешила отнимать. Она подняла голову вверх и тихо произнесла:

— Всё слышали? Всё затереть… и носители отформатировать. Немедленно! И чтоб ни слова наружу не просочилось. Я ваши длинные, бескостные языки имею ввиду.

Она опустила голову и заглянула Руслану в глаза. Завербовала мальчонку? Пощупала «явление»? Дура. Дурочка великовозрастная. Сама же ругалась, мол, ни на что мы, девки, кроме… Яна непроизвольно бросила взгляд Руслану ниже пояса и, кажется, покраснела… ни на что мы больше не годимся. И сирень — вот, рядом. Так чего же взъерепенилась тогда? Чего возмутилась? Опять парень прав! И возникает ощущение что он, Лузгин этот, точно понимает, о чём говорит. Хоть прадеда его вспомнить!

Нет, конечно — и перепроверить всё надо будет, это понятно. Но. Если по элементарной логике просто «сложить два и два»? Картинка вырисовывается та ещё! Ситуация реально аховая. Такая, что непонятно за какой конец хвататься и какую дырку в первую очередь начинать затыкать. Точно, этот момент прошляпили. И не только этот. Как сама только что выразилась? Из заносов и рикошетов? Умница. Не ошиблась. Только рассеянная немного. Про дырки забыла.

Кстати, а сама, голубушка? Нашла, наконец, настоящих мужчин, так не будь дурой — перевали на них весь этот ворох проблем, в котором сама запуталась, и не знаешь, как разгребать. Они-то, поди, уже придумали всё? Да, к бабке не ходи! Что ж…

Это вселяет оптимизм!

Яна подавила в себе желание ухватить Руса за талию, обнять его. Уцепилась, как девчонка, за руку, и снова потащила по дорожке.

— Что теперь делать будем? Каков план?

Руслан вдруг тихо, практически беззвучно, засмеялся. Яна не выдержала и тоже немного посмеялась. Кажется — они поняли друг друга.

— Вредный мальчишка! Хватит меня за нос водить! — она толкнула его бедром, — Я же ого-го! Безопасность! Поэтому — всё — колись, давай! Что делать?

— Продолжать начатое. Работать. Вместе.

— Да… вместе… Как бальзам на душу. Умеешь ты пилюлю подсластить. Вместе — ха! Ладно, вместе так вместе — сам сказал, уже хорошо. Ну и? Когда уже на корабль сядем и к звёздам полетим? Вместе.

— Скоро. Очень скоро. ПОЙДЁМ к другой звезде. Но…

— Опять — «НО»?

— Да. Там то и начнётся основная наша с вами работа, Яна, — Руслан остановился и снова взял её за руки.

— Хватит мои ладони тискать, — возмутилась она, — А то влюблюсь в тебя, к Адаму… договаривай давай, злодей! — и доворчала в полголоса, — знал бы ты как это приятно…

— Хорошо, — Руслан спокойно убрал руки за спину, — Я изучал ваши работы, Яна. И многие императивы в плане формирования социума создавал на основании ваших выводов. Но, сами понимаете, там ещё работать и работать. «Законотворчеством» заниматься — системой формирования и внедрения в сознание нравственных приоритетов… Работы — непочатый край. И всё вживую, в процессе. Чтобы меньше было серьёзных потрясений и… крови из-под когтей ваших «кур инкубаторских». Наших… то есть. Не хочу называть женщин курами, — Лузгин медленно-медленно подбирался к следующей фразе, и вот, добрался, наконец, — И, естественно, не попадёт на корабль ни одна из вариаций среднего пола. Всякие там поли, трансы, геи, принчипексы… Мало того. В экипаж не попадёт любое неуправляемое быдло и всякие за-агадочные личности. Мы этот вариант обеспечим. Вы же правильно поймёте? Поддержите?

Мерзавец.

Как акценты смещает! Меня ведь даже не возмутило, что это именно они процесс обеспечивают! Интересно, мы там ещё хоть что-то контролируем?

Яна даже не задумалась:

— Боюсь спрашивать, как вы это обеспечите… но поддержу. Сама знаю — эта плесень в космосе точно не нужна. Моё условие только одно — без фанатизма! Ты понимаешь, о чем я говорю! — она пытливо посмотрела ему в глаза, — И… подожди, Рус…, во-первых, хватит мне «выкать». Не чувствую я себя на «вы» старой, тем более рядом с тобой. Во-вторых — за живое задел! Ты создавал императивы формирования своей команды на основании моих выводов? Ты серьёзно?!

— Ну не все. И не только, и не столько я-один. Это же понятно. А так — абсолютно серьёзно. Мы изучали и твои работы в том числе, и они нам очень помогли. Не стоит их недооценивать.

— Но как же… — Яне вдруг стало жарко — ничего себе он признания выдавать начал! И чёлка снова сползла на глаза. Она попыталась её сдуть, не вышло, пришлось поправить рукой, — Но у меня же не получилось… криво как-то вышло… По факту. Реакция… социальная… совсем не та пошла. Сильно отличалась от той, на которую я рассчитывала! Ну, ты сам понял, — она поводила рукой над головой, — Не мы, в результате, корабль построили — я с этим уже почти смирилась…

Она сделала паузу, дожидаясь подтверждения. Лузгин слегка пожал плечами, но всё же, наконец, кивнул. То есть признался. Почти официально. И что? Легче стало? Яна закусила губу, но долго рефлексировать себе не позволила, продолжила:

— Да. Факты — вещь упрямая. До сих пор не пойму, что Я сделала не так? Вы ошибки нашли? У вас-то всё получилось, вроде…

Лузгин неопределённо тряхнул головой.

— Что у нас получилось — будем смотреть по факту. Оценивать эти факты — судить нас — будут потомки. Им, как ни странно, «виднее»… В наших силах… решить ситуацию сейчас: обеспечить себя потомками. Создать им условия для дальнейшего выживания, для продолжения рода. Поверь, — Рус попытался максимально смягчить слова, — именно это — самое важное. Мы вынуждены будем принять такое понимание ситуации. Иначе, судить нас будут уже не наши потомки. И вся наша жизнь — пуф, пустой звук. По историческим меркам, всего лишь краткий миг. Никем не понятый, не оценённый, даже почти незамеченный. Мало того — просто не интересный. Никому.

Он дал ей время освоиться с информацией.

— Понимаешь, сегодня эти слова прозвучат странно, а в нашем социуме — так и вообще неприлично, но… Нет более надёжных союзников в продолжении рода, чем мужчина и женщина. А значит и в выживании всего вида «человека разумного», в принципе. Чего бы нам приверженцы толерантности не внушали, какие бы отклонения не культивировали. И, насколько я знаю, именно ты-то, как раз ЭТО понимаешь лучше остальных.

Вот же…! Ничего себе намёки! Яна чуть не вздрогнула. Да у них же точно досье на меня есть! Да ещё какое — с аналитикой! И он его наизусть знает! Кошмар! Нет-ну что мы за безопасность такая? Позорище!

— Итак. Исполнителей мы определили. Согласна? — Руслан продолжал тихо, неторопливо ронять слова. — Замечательно. «Инструмент» для выполнения поставленной задачи — почти готов, я тебе уже в этом признался. Дело за малым: осознать, что мы на самом деле естественные союзники. Ну что, Яна, время объединять усилия? Готовить специалистов, команды к слиянию. Необходимо отработать тактику и логистику… ну, скажем так, ИСХОДА. Который состоится… я обещал, что скоро? В течение трёх, максимум пяти-шести месяцев. Но, скорее раньше, чем позже. И именно в этот срок мы должны уложиться. Итак, ваш ход, сударыня…

Шустрый парень.

Пробила неприятная дрож.

Три месяца… всё равно, что — завтра. Сама-то думала, кораблик ещё года два достраивать… судя по отчётности.

Яна по инерции «ощетинилась». А если я взбрыкнуть попытаюсь? Хоть бы и чисто теоретически? Ну, реально, что мы, можем сделать? Особенно в сложившейся ситуации.

У них силовое решение заготовлено, к бабке не ходи!

В отличие от нас.

И провоцировать их на демонстрацию этой силы — ой-как не хочется! Хоть прадеда его вспомнить, чтоб ему… жилось долго и счастливо! Ну, Михаил Александрович! Как же ты нас всех тогда, и безопасность, и милицию, и армию — хлоп! и вокруг пальца! Причём получается — для нашей же дурной-бабьей пользы! Ты же просто государству хитро подсунул то, что нам ну никак терять было нельзя. Но что мы по своей бабьей дурости действительно чуть не похерили! Это ж на твоём наследстве правнук развернулся, да и сын с внуком, явно дурака не гоняли!

Результат — вот он.

На орбите болтается, ночью в бинокль видно.

Да я и сама там была, на орбите, и корабль этот совсем не в бинокль видела! Только дилетанту может показаться, что он там — на орбите, просто так, сам собой появился. Я-то, хоть и поздно, но сообразила — это конечный «продукт» СИСТЕМЫ. Структуры. Причём структуры, самой сильной на планете. Они смогли сделать то, что никому в принципе больше не под силу. По разным причинам, но — не под силу. Никому. Даже нам, как оказалось. И не в финансах там дело, в принципе не в финансах.

И? Что мы им противопоставить можем? Юристов? Циферки на банковских счетах? Плевать они на них хотели. Станеры? Резиновые пули? Не смешно. Из настоящего оружия у нас только то, что нам прадед его подогнал, тогда ещё. И — для кого-то наличие серьёзных вооружений может быть и аргумент. Но я-то знаю, что любым оружием необходимо, в первую очередь, уметь пользоваться! А в масштабе социума, хотя бы одного государства, этот вопрос приобретает габариты СИСТЕМЫ. И на данный момент, такая система, похоже, есть только у них.

Эх, и берёт правнук, вроде мягко, но…

Сразу за холку и по самые гланды — не дёрнешься. Чувствуется — подготовочка! Подозреваю — тут брыкайся, не брыкайся… можно подумать у меня выбор есть!.. у всех нас! Осталось только расслабиться. По-женски.

Хорошо хоть пилюлю подсластил, подал иллюзию добровольности. «Ваш ход, сударыня…». Злодей.

С одной стороны. А с другой? Какой, вообще, смысл брыкаться? Из вредности что ли? Чушь. Такой глупости я точно делать не буду. И девкам своим не дам, даже если среди них законченные дуры обнаружатся… всякое бывает. Но. Законченным дурам в космосе не место.

Хотели к звёздам? Пожалуйста, нас приглашают, и вежливо руку помощи ещё подают.

По-мужски, как бы дико это сегодня не звучало.

И вообще. Что там моим девкам угрожать может? В космосе? Компания его парней? Так погодите, они нормальных парней мигом распробуют, ещё и за уши не оттащишь. Вон, хоть на Катерину посмотреть! Напугали кошку сосиской! Ещё вопрос, кого спасать придётся! Шутки-шутками, а точно парень подметил, на счёт естественных союзников!

Да уж, мой ход… и, ведь, времени, обдумать ситуацию — нет. Проверить бы всё, прокачать ситуацию, но! Надеяться на «результат» любой доступной нашим возможностям проверки? Ведь проверяли же уже, допроверялись, чтоб нас всех… за деревьями леса не увидели. Вертится только в голове дурацкий, как выяснилось, но очень показательно характеризующий ситуацию анекдот, про «тупых мужиков», мол, что тут думать, прыгать надо. Прыгать может уже и поздно… придётся жечь мосты. Да.

Придётся ЖЕЧЬ МОСТЫ!

Она повернулась, поискала глазами Фирсову. И с ужасом поняла, что та может дрюхать мальчика-зайчика Тимку за кустиком, в этот момент. Вполне! Что поделать — таковы современные нравы!

Нет! Только не это! Сейчас совершенно некстати! Он что, специально этого котяру с собой притащил? Чтоб Катьку нейтрализовать? Фу, Адамово отродье, Катерина сама же их пригласила! С моей же подачи! Так и окончательно запутаться недолго, «кто-кого». Так, пока не запуталась, сомневаться не начала — надо действовать.

Яна подождала несколько секунд — Катерина так и не появилась.

— Лидер сестра Фирсова! Мне желательно Ваше присутствие.

Катерина, с Тимуром «на поводке», появилась из-за поворота дорожки, свежая, как «весенняя дева». И довольная, как помидор в салате.

— В интересах семьи, Мать, — отозвалась она припухшими губами, титаническим усилием скроив серьёзную физиономию.

Ах так! Всё-таки развлекаемся, значит! На-вот тебе:

— Лидер сестра Фирсова, прямо сейчас подготовьте полный комплект документов на нашего нового сотрудника, Руслана Лузгина. В чине… Старшего Лидер-брата социальной безопасности. Уровень доступа — два ноля. И приготовьтесь выполнять его распоряжения.

Катерина слегка задохнулась и немного вытаращила на внезапно обретённое начальство глаза. Но сориентировалась быстро и, кивнув, пробормотала:

— В интересах семьи, Мать…

— Это первое. Второе. Собери аналитиков и социологов с уровнем доступа не ниже 02 на совещание… скажем… через час, — Яна покосилась на Лузгина.

Руслан задумался на несколько мгновений и кивнул. Ни с кем связываться и согласовывать не стал. Это придало Яне уверенности в своих действиях. Он всё сам решил — похоже, она не ошиблась, это радовало.

— Третье. Бухгалтеров и делопроизводителей с уровнем допуска 02 и выше, с полным комплектом документов. Пусть будут готовы к работе… — Яна в открытую уставилась на Руслана, ожидая, что он скажет.

— Это сложно спрогнозировать, но думаю, часа за два мы найдём общий язык с вашими аналитиками, — сообщил Рус, — Наши подъедут, они классные парни, обо всём договоримся. Им пропуска понадобятся?

Яна кивнула.

— Тимур, передай Лидер Сестре Фирсовой список группы «дельта» для подготовки пропусков, — Рус повернулся к Катерине, — Приглашать их не надо, я сам с ними свяжусь.

Катерина только хлопнула ресницами, припухшие губы расползлись предательски довольной улыбкой. Яна почувствовала, что неудержимо краснеет. Подкалывает, тираннозавр… но, добродушно вполне. От этого на душе вдруг стало легче. Может и правда — обойдётся всё? Ладно… раздвинув ноги, как говорится…

— Пять секунд, партнёр… всё будет! — Тимур, словно фокусник, развернул планшет, несколько раз чиркнул по нему пальцами и повернулся к Фирсовой:

— Лови файл, Кать.

— О-как! — не сдержалась Джамбина, — Уже договорились, быстро вы… Катя…

Катерина покосилась на Руслана и коротко показала Яне язык. Подошла к Тимуру, обхватила его за талию и прижалась бедром:

— Тим, проще сделаем. С твоего адреса и отправим, — она полезла пальцами в планшет Тимура, — С моим кодом команда пройдёт вполне корректно, — и, заметив изумлённый взгляд Джамбиной, добавила, — А что? Вы же тоже договорились. Я всё слышала! Слияние команд! Совместная работа! Кстати, сейчас Тима в реестр внесу. А то его в группе «дельта» почему-то нету… или я просмотрела? уровень доступа, скажем 02? Или 01?

Она выжидательно смотрела то на Яну, то на Руслана.

Яна хватала ртом воздух.

Руслан непроизвольно хмыкнул. Тимур стоял довольный, как выигравший в лотерею дурень. Ну да. Для него ситуация — сюрприз. Если и подозревал чего… то только в плане мечтаний, из серии «а хорошо бы…!». И тут — «случилось чудо»! Неловко окажется, если вскроется сейчас, что Тим ничего не знает. Для него же «группа дельта» — это очередная программа «реабилитации». С другой стороны, Тимур парень сообразительный, раз до сих пор не прокололся — Катерина же явно прослушивание «беседы» устроила, ей положено быть в курсе. Так что — есть надежда, что Тим до конца удержит марку.

Руслан провёл рукой по волосам, задержал руку на затылке.

С другой стороны, какой бы нелепостью ни казалось включение наших спецов в их команду сначала, это действительно даст возможность гораздо мягче и безболезненнее сделать из двух организаций одну. Права Джамбина. Именно это будет оптимальным вариантом.

— Хорошо, — наконец сказал он, — Лидер Сестра Фирсова, проработаете ситуацию на предмет присвоения звания и уровня доступа Сайфутдинову Тимуру. Только сначала с пропусками закончите. Докладную с вашими рекомендациями и обоснованиями предоставите на рассмотрение э-э… Старшей Матери СоцБеза Джамбиной. Судя по тому, как мы её рассердили вашей выходкой, вам придётся быть очень убедительной. Работайте… и постарайтесь обойтись в будущем без эротических антреприз. Хотя… почему бы и нет? Мне, если честно — понравилось. И ещё… к бухгалтерам в рабочую группу необходимо добавить экономистов и финансистов. Тех, кто владеет ситуацией на макроуровне, — Руслан оглянулся на Джамбину.

Яна кивнула:

— Команду Кристин Эрбле отсортировать по уровням доступа. Пусть будут готовы…

— К совещанию через час, — подхватил Руслан, — После постановки задачи продолжат работу полной финансовой группой с бухгалтерами и… с нашей частью команды. Им кстати, оформите допуски два ноля, всей группе «дельта». Для удобства общения, так сказать…

— Что — всем?! — возмутилась Фирсова, — Вот так сразу?! Может и звания им сразу присвоить? Всем-оптом?! Да у меня самой…

Тимур сцапал её поперёк тела, она лишь задушено пискнула, и поволок в сторону выхода. Катерина обмякла, довольная как кошка. Слышался ещё его шёпот, от которого, разве что, кусты не тряслись: «… ты что! С Русланом спорить?! Всё равно, что с грузовиком на скорости бодаться! Работать пошли! Мне так интересно!».

Яна проводила довольную парочку взглядом. Ничего себе! Быстро Катька раскисла, однако! Тоже мне — лидер-сестра Фирсова! Зажала нормального мужика — сразу «обыкновенной» бабой стала! Что же этот Тимур такого невероятного сотворил с ней, там, в кустах? За пять минут? Причём, в отличие от неё, он-то, как раз, рабочего настроя не потерял.

— Парню интересно — «работать»! — вздохнув, прокомментировала она, — Звучит как музыка. Мои же сейчас пищать начнут о переработке, о превышении социально-обязательного лимита общественно полезного труда… ущемлении прав на отдых… рабочий день-то кончается. Нет-нет — работать они будут! Будут! Покапризничают только немножко… Руслан, я так поняла, два ноля для группы «дельта», это — формальность? Ну, то есть они и так…

— Да нет у вас секретов, Яна. От группы «дельта». Будем вас в курс дела вводить. Всё вы правильно поняли. Нет, не расстраивайтесь, может и есть секреты… но вы же поделитесь? — Руслан улыбнулся, став похожим на чеширского кота, Джамбина непроизвольно вздрогнула, — Мы ж теперь одной командой становиться собрались… Но главная для вас трудность, поверьте, будет заключаться именно в сортировке «секретов». Нужных и… не очень. Или не нужных совсем. Просто большую часть привычных забот придётся «оставить» здесь, на Земле. И «оставить» в данном случае — повелительное наклонение. Для этого ваши финансисты и понадобятся. Это, в самом деле, не так просто, как кажется. И основная… первостепенная задача после «знакомства»… будет заключаться как раз в том, чтобы все «земные» дела аккуратно закрыть. Именно — ЗАКРЫТЬ! И не заинтересовать этим никого лишнего, не насторожить. Это понятно?

— Фух… Ну, в принципе, всё правильно… понятно.

Ну его! Так от его «улыбок» вздрагивать! Нужно реабилитироваться, срочно!.. хоть бы в собственных глазах! Джамбина мысленно встряхнулась, заставила себя собраться… в очередной раз!

— Я думаю — справимся. План действий, в принципе понятен, разумен… — и выдала спонтанно заготовленный, коварный, чисто женский «удар». А что? Женщина я, в конце концов, или нет? Как ещё с этим злодеем бороться? — Слушай, Рус… переволновалась я с тобой. Сегодня ещё ничего не ела, не считать же утренний кофе за еду? Идём к нам в столовку? Там такие замечательные пудинги шоколадные… и хватит ржать над нами! Что за манера молча скалиться? Мужик! Сексист Адамов! — Яна с силой попыталась дёрнуть его за руку.

Как танк за пушку рванула! результат тот же.

От неожиданности она сбилась на просительный тон, — Тебе там тоже найдётся, чем перекусить! Ну, составь мне компанию! Кстати, ты со своей командой «дельта» связаться не собираешься? Совещание через час — они успеют? Сам, ведь назначил…

— Успеют. Они сейчас информационные базы обновили уже, выезжают. Мы ближе к вам, чем кажется… гораздо ближе, — он опять «мило» улыбнулся.

— Надо же… хотя, чего я ещё ожидала… у вас же всё схвачено, к бабке не ходи.

Яну неожиданно накрыло страшное прозрение. Сердце разом взвыло, как двухсот сильный двигатель, жаром накатила удушливая волна. Она снова попыталась сдуть чёлку со лба, опять безрезультатно. И уже по инерции… по привычке уже, что ли… вцепилась Руслану в руку.

— Слушай, Рус! Я тут подумала… ну-у… ты, наверное, понял уже… а-а-а, к матерям! Все эти политесы! В общем, ты понял уже — прошляпили МЫ вашу организацию. Банально, позорно… пролюбили, так сказать. Так вот у меня вопрос: ваша разведка, там, контрразведка — ну не знаю я вашей структуры — чисто по-женски признаю — цени! Так, в общем, это… МЫ ТОЛЬКО ВАС ПРОСПАЛИ? Или есть ЕЩЁ?! Ведь, если мы настолько не владеем ситуацией, то… что делать-то? Надо же что-то делать, меры принять какие-то! И это, наверное, срочно…

Яна вцепилась в него двумя руками и требовательно — испуганно уставилась в глаза:

— Не вздумай отмолчаться, Лузгин! Ответь! Вы владеете ситуацией? Или мне тревогу по управлению объявлять?! Нам! По двум управлениям! Нет, НАМ! По объединённой службе! Чего ржёшь, я — смешная, да? Да у меня сейчас инфаркт будет!!!

Руслан по своему обыкновению беззвучно хохотнул. Потом вдруг сгрёб Яну в охапку, взъерошил ей волосы, убрал непослушную чёлку с глаз и чмокнул в нос:

— Не надо инфарктов. Не до них сейчас. Ну, прямо, как девчонка! Вы очаровательны, сударыня! Пошли в твою столовую, шоколадные пудинги трескать. Веди-давай. Куда идти? Я по пути буду допуск в два ноля отрабатывать. Сударыня! Позвольте предложить Вам руку? А то уж прямо и не хватает чего-то, я не знаю…

— Злодей! — Яна опять осторожно толкнула его бедром, и уцепилась за руку, успокаиваясь, — Ну так, что там? Рассказывай.

— Да всё нормально. Кое-что проспали вы, конечно, не без этого. Но мы удержали ситуацию под контролем… не дёргайся. Краткий доклад по этому поводу я сделаю на совещании, мне ребята его сейчас подготовят… да-да, они нас не только слушают, но и смотрят. Я говорю — не дёргайся, нормально всё.

— Да уж! Осталось расслабиться и получить удовольствие… — проворчала Яна, — безопасность мы Адамова! Позорище…

— Нет, не столь категорично, Ян. Да, нескольких внутренних закрутов, направленных на срыв Первой Звёздной, вы просто не заметили. Или не успели среагировать — мы быстро сработали, пресекли и вырвали с корнем. По крайней мере, в ваших базах никакой информации по этому поводу не промелькнуло даже.

— Да уж… кибер войны.

— Да. Однако, что касается международных операций…

— Ну. Не томи!

— Там твои девчата… и парни, что примечательно, ухитрились сорвать несколько террор предприятий… серьёзных надо сказать предприятий. Наш внешний контур чуть не спасовал; мы уже готовили… э-эх — вариант «гамма».

— Вариант «гамма»?

— Это легализация через силовую и технологическую поддержку вашей службы и армейских структур, с частичным перехватом управле… э-э… с перехватом власти.

— Да уж… это получается, что прадед твой нас просто вокруг пальца, за нос… почему я не удивлена?

— Это получается, — перебил Руслан, — Что твоя команда, за последние пятнадцать лет, сорвала две попытки иностранной интервенции используя агентурный ресурс, почти не прибегая к силовым методам. И это тогда, когда «мы» приготовились к войне, не найдя других решений.

— Постой, я поняла, о чём ты. Но там… не думаю, что там было так серьёзно, как ты говоришь! Я читала отчёты об этих операциях, там всё прозрачно! Уровень планирования от лидер-сестры и ниже, грубо говоря — оперативники всё разрулили…

— В каком-то смысле — да. Просто иное видение ситуации. Вы недооценили их. Они недооценили вас. Вы победили. Другими словами: они всерьёз драться собрались, до разбитых голов и сломанных костей, а вы — плевок в глаз, ладошкой в нос, каблуком припечатали стопу, причиндалы в горсть и сжали до помутнения рассудка и расслабления сфинктера. Да ещё другой рукой пальцы на излом взяли. Ну, как-то так. Так что, с вашей точки зрения, вроде и не велика опасность, на самом деле.

Нашим командам есть чему друг у друга поучиться, Яна. И я безумно рад, поверьте, чуть не прыгаю от восторга, хоть, может, по мне этого и не видно. Но я, правда, очень рад, что ты первой решилась сделать шаг нам навстречу.

— Ладно, хватит о глобальном. У меня сейчас мозги вскипят… нужно до начала совещания остыть ещё. Будет то ещё потрясение, я чувствую. Пойдём, тут через лифтовой холл, на десятый этаж, там мои пудинги шоколадные, нежно любимые. И учти Лузгин, эта информация уровня секретности три ноля, — она хитро прищурилась, потом сделала страшные глаза, — Про мою любовь к пудингам никто не знает!

Они не спеша добрались до лифтового холла. Девчата её любопытничали не стесняясь, чуть ли не у всех нашлись неотложные дела под конец рабочего дня, и навязчивая необходимость пошляться по коридорам. Их жадно «цепляли», провожали глазами, но Яна и не подумала отпустить мужскую руку. Пусть привыкают, кошки мартовские.

— Вот ещё, Рус… мне любопытно… ну… ну, просто очень… пока пара минут времени есть… КОТЕБО, ДинБокс — это вот… Как это? Действительно важно? Вот насколько это серьёзно? Я догадываюсь, что серьёзно, но понять не могу. Я честно смотрела хроники трёхсотлетней давности, давно смотрела, даже изучала, понять пыталась… но у нас не вышло ничего… Расскажешь? Покажешь, научишь? Вы, вот, несколько лет назад, наших засланных выставили, так что мы и не поняли ничего. Но теперь-то, в честь объединения?

Руслан немного помолчал, вскинув бровь, потом посмотрел на Яну как-то странно. Но всё же ответил:

— Ян, понимаешь… не хочу быть неправильно непонятым… но это не для женщин.

— Ух, как закрутил! Отвыкай, что ли, от своего сексизма. Пора уже.

— Да нет, привыкай уже к половой дискриминации. Видишь ли, женщине не удастся стать мастером этих видов рукопашного боя. Или придётся перестать быть женщиной.

— О-как! Круто! Вот где, оказывается, куются настоящие кадры!

— Да ладно тебе, удивление изображать. Ты свои кадры по схожей схеме формировала. С помощью Софьи. Серьёзная дама. Она же тебе объяснила, что боевая подготовка, это, в первую очередь формирование личности…

Джамбина чуть досадливо поморщилась и поспешно перебила:

— Ну, всё же, вкратце? Рассказывай давай. Хватит вредничать. Мне правда интересно.

Сенсоры «срисовали» их приближение, один из лифтов уже прибыл. Мягко дилинькнуло, автоматика впустила их внутрь, световой маркер побежал вверх, обозначая подъём.

— Хорошо. КОТЕБО — это аббревиатура. Комплексная техника борьбы. Сформировалась в рамках международных турниров по боям без правил триста восемьдесят лет назад.

Огонёк остановился, лифт выпустил их в уютное, отнюдь не офисное помещение.

— Мило! — прокомментировал Руслан, — Вот чего нам не хватает, так это умения понимать уют и создавать его!

— Идём уже, ценитель уюта! Нам сюда…

Они вошли в столовую, рассчитанную персон на пятьдесят. И забитую, не то, что до отказа, но женщин тридцать пять — сорок, разных возрастов, здесь присутствовали. Некоторые даже пытались изобразить приём пищи… а некоторые даже и не пытались.

Справа, у стены, располагался терминал кухонного автомата и окно выдачи.

— Значит, говоришь, уровень секретности три ноля? Я про пудинги…

— Язва! — Яна опять попыталась дёрнуть его за руку, и зареклась эти попытки повторять, — Девки, чего уставились? Мужчину не видели никогда?

— Такого — нет! — звонкий отчаянный голос справа.

Яна выглянула из-за мужского плеча, но все любопытные глаза уже попрятались. Дамы изображали светские беседы.

— Девчачий пансион на выгуле, — Яна покачала головой, — Любопытные как кошки. Что, через камеры подсмотреть не могли?

— Вживую — интересней! — не менее отчаянный голос слева.

Яна резко обернулась, но слева уже старательно обедали. Ага, в пятнадцать сорок.

— Бардак, — Джамбина вздохнула, — Детский сад или дурдом — на выбор…

— Безопасность! — Руслан довольно улыбнулся, — Зря ты так, Мать. Девчата тебя любят и уважают. И прекрасно знают своё дело! Смотри, как оперативно среагировали! И замечательные все, умницы, красавицы… я бы на твоём месте гордился!

Обеды и беседы были мгновенно забыты. И снова сорок пар настороженных глаз… блестящих, на этот раз, не только любопытством.

— Нагле-ец! — восхитилась Яна, — Эк ты их всех тремя словами расквасил! Ты их ещё по шерсти погладь — они мурчать начнут!

Нет, ну, в самом деле! Откуда девкам в нашем мире получать простые, но разящие в самое сердце МУЖСКИЕ комплименты? От среднего пола? Нормальных мужчин в зоне доступа не осталось. Вот и ведут себя как целки в сексшопе. При слиянии команд, парни Руслана маски разведенцев сбросят. Девки их, может и не сразу, но распробуют — генетическая память не выветрилась ещё, слава всем богам, вон как смотрят, хорошо хоть рты не все забыли закрыть. И это — офицерский состав! Рус сказал, старт экспедиции — месяца через три. И что? Они у меня в первую межзвёздную все беременные пойдут? Как минимум через одну, к бабке не ходи. Разом на евгеников с их пробирками наплюют, на это искусственное детопроизводство, нутром чую. Что называется — поймали, откуда не ждали. Катерина, вон, Тимура (всего лишь Тимура, а он даже не в группе «дельта», странно, кстати… а, ладно) в живую четверть часа «щупала». Ну, или, в прямом смысле щупала. Так сейчас, может и залетела уже… ну или в процессе как раз. Явно мозги с инстинктами местами махнулись на скорость, Катька этого даже понять не успела. Хоть и прожжённая девка, но на нормального натурального парня первый раз наткнулась, от которого ни гнильцы, ни подлянки, ни мелочной слабости не дождёшься… С какой искренней радостью он её обратно в кусты работать поволок — аж завидно. Пропуска с нулевыми уровнями допуска не забыли бы сделать. Иначе конфуз выйдет… проверить что ли, как они там? В смысле насчёт пропусков…

Или… Точно! Сейчас Руслана озадачу! Простит ведь маленький каприз в честь знакомства? Пусть у него «голова болит»! Лилит первородная, хорошо то как! Испытывать приятную уверенность в том, что есть на кого свою головную боль свалить и тебя не подведут, и всё-всё правильно сделают! Вот оно — счастье!

— Ну, всё, Рус! Сейчас я тебя кормить начну! — она потёрла ладони с видом мультяшного отравителя, — Кстати, сколько ты весишь? А то жёсткий, как рессора и тяжёлый, как…

— Сто шестнадцать. Здесь, на Земле.

— Что?! Сто шестнадцать килограмм?! Здесь — на Земле… забавное уточнение… При неполных шести футах роста? Где же ты тут центнер спрятал, — она чуть отстранилась, придерживая его за голые плечи, — в штанах, что ли, а то тощий как… это чем же тебя кормили?

— Яна, я — не тощий, и в трусах ничего сверхъестественного, ненатурального, не прячу. Не разжигайте у коллег нездоровое любопытство. Вот, смотрите, они о нас позаботились, столик свободный оставили, как раз посередине. И очень ждут, когда же мы обедать начнём. Ты, наконец, закажешь? Или предоставишь это мне? Я за тобой поухаживаю и про пудинги не забуду…

— Что? Это как это? Или, что, твои уже кодировку нашего кухонного автомата взломали? Наглецы! И перестань, наконец, на «вы» сбиваться… слух режет.

— Извини, постараюсь… Тут, подсказывают мне, что от него вполне можно получить люля из баранины, или фаршированных сёмгой и зеленью маринованных кальмаров, я про автомат ваш кухонный… ты что будешь?

— Ну, знаешь! Ещё мужчины за мной не ухаживали! Садись давай, я сама всё сделаю! Э-э нет! Погоди, поднос свой сам потащишь, сексист.

Одна из сестёр неожиданно встала, пристально изучая свой наладонник, и вдруг расцвела улыбкой. И, поводя бёдрами, направилась к коммуникационной панели кухонного автомата, начала там колдовать, быстро вводя коды.

Яна слегка оторопела, а девица, закончив, обернулась к ним, сияя как авиационный прожектор:

— Да вы садитесь, садитесь, Мать, беседуйте. Вам столько всего обсудить нужно! Я уже всё заказала, мне тут меню сбросили, обещали — вам понравится! Ах! — она картинно закатила глаза, — Евгений! Так экзотично! Руслан, вы мне скажите, а он точно свободен, не за женой? Такой мужчина необычный — натурал, сильная личность! Со щетиной! Красавчик, синеглазый! Такой брутальный! Да вы садитесь, мы с девчонками сию секунду обед подадим.

Ближайшие к раздаточному окну «девчонки» с готовностью вскочили.

— Бардак, — резюмировала Джамбина.

— Безопасность, — расплылся в улыбке Руслан.

— Рус, они уже спелись, твои и мои. Ты смотри — напрямую связываются. Ситуация из-под контроля выходит. Десять минут прошло, а они уже…

— Да всё нормально, Яна. Не переживай, всё учтено могучим ураганом.

— Да ну тебя с твоими шуточками! Думаешь, легко принять, что «твои» в моих гастрономических предпочтениях разбираются? Так что — цени, что не брыкаюсь! Ладно, давай сядем… Ты мне скажи, вот где вы раньше были, а? Раньше почему «не появились»? на год-другой хотя бы? А? Всё могло ведь быть по-другому! А вы по-мужски робко предложения ждали! Вот ты-сам, чего ко мне не подъехал?… года три назад…

Лузгин немного скривился:

— Не всё так просто, Ян. Ни мы, ни вы, даже год назад к контакту ещё не были готовы, реально. Всему своё время. И сейчас, сегодня, честно говоря, ещё рановато. Мы с парнями хотели ещё месяц «подождать», ситуацию доработать, понадёжнее базу для контакта подготовить… не торорпись, всё я тебе расскажу, и с парнями познакомишься — они интересные ребята. Очень надеюсь — мы друг другу именно «понравимся». Это важно, на самом деле. И я рад, что «мы» так быстро находим общий язык уже сегодня. Всё могло быть сложнее. Но, нужно учиться доверять своим людям… как бы парадоксально это не звучало. Это не простой процесс — доверять. Просто нужно чётко знать, кто на что способен, и, исходя из этого, формировать сферы ответственности.

Руслан одной рукой отодвинул стул и сделал Яне приглашающий жест.

Вот же! сексист Адамов… ухаживать он ещё за мной будет! Яна поджала губы и замерла в секундном приступе упрямства. В голове закипели попытки просчитать реакцию девчонок на её поведение. Тоже мне, «пантеры комитетские»… не-ну — для кого-то, может быть и «пантеры». Но здесь и сейчас? Ведь вытаращили же глаза, кошки мартовские! даже про конспирацию забыли, ждут, смотрят, как она отреагирует на стул этот отодвинутый.

— Это один из талантов, необходимых управленцу. — Как ни в чём не бывало продолжал говорить Лузгин. — Я, например, вижу, что ты беспокоишься за Катерину, но уверен, что Тимур по-любому… поможет ей пропуска оформить, доведёт дело до конца.

Джамбина ошарашено молчала. Нет, вот ведь… неужели у неё всё на лице написано? И замер, ведь, злодей, ждёт, пока она сядет.

— Простите, Руслан, — одна сеструха не выдержала, воспользовалась паузой — вскочила, — А вы ещё пройдётесь вот так вот, как на парковке, — она попыталась изобразить, помогая себе руками. У неё не получилось, и она покраснела.

— Сядь, нахалка, — рявкнула Джамбина, в ярости забыв про служебные взаимоотношения.

Девица застыла столбом. И рот забыла закрыть.

Руслан обернулся и пристально посмотрел на неё:

— Оперативная лидер сестра Тея, не стоит так зацикливаться на моей походке. Так ходит любой «настоящий» боец, у нас их достаточно, привыкайте, — Руслан улыбнулся одними глазами, цвет лица Теи стал гуще, — Более того, вы могли видеть наших, а теперь и ваших новых сотрудников и раньше, просто не обращали на это должного внимания. Придётся проработать этот момент, я ставлю это на вид старшей лидер сестре Фирсовой. Это хорошо, что вы обратили внимание на походку, верное направление мышления.

Тея покраснела ещё больше, хоть это казалось невозможным.

— Ну, хватит, — рыкнула Джамбина. Она попыталась поймать Руслана руками за голову, но он выскользнул неуловимым движением и оказался у неё за спиной почти.

Столовая замерла в шоке. Во внезапной тишине звучно шлёпнули её ладони. Всё произошло так быстро, некоторые моргнуть не успели.

— Ну, знаешь! — Яна обернулась, наконец найдя его глазами, — Сюда иди!

— Извини, не удержался — рефлекс, — оправдался Руслан, но взять себя за голову позволил.

Яна, таки, запустила пальцы ему в шевелюру. Ощупала голову, уши, нашла таблетку коммуникатора, развернула к себе левым ухом, рассмотрела.

— Какая забавная штучка! Вживлена что ли? Нет? Уверен? А то я заподозрила уже что ты киборг! Мне не догадался такую прихватить!? Злодей! А, ведь, мог бы. А то он тут всезнайку изображает, и уже моим лидер-сёстрам без меня «на вид» ставит и звания раздаёт! — она развернула его голову к себе и смачно чмокнула в губы, на миг прижавшись всем телом, — Извини, не удержалась — рефлекс!

Яна, довольная, развернулась, и села на выдвинутый стул.

— Ну! Чего замерли? Обед сюда давайте — сами вызвались. Старший Лидер брат Лузгин, извольте занять своё место рядом со мной, и прекратите без согласования повышать в званиях наш личный состав.

«Получил? — прозвучало в ухе, — Говорил тебе, выучи их табель о рангах. Выкручивайся теперь».

Руслан сел за стол с виноватым видом. «Гай, в их хитровыведенной табели ноги переломать можно, подсказывай лучше» — тихо буркнул он.

— Девки! — Яна повысила голос, — Хватит статуи изображать. А ну, расселись все, конспирацию изобразили и шпионками прикинулись! Дайте нормально работать!

Она посмотрела на возникшие на столе тарелки, принюхалась.

— Надо же, креветки! Вот умеете вы, мужики, со вкусом пожрать… и соус замечательный, надо было раньше твоих хакеров на этот ящик натравить. А то пичкает травой фигуроспасительной, — Яна вооружилась приборами и принялась за еду, — Вот кто бы говорил о доверии и цирковых антрепризах, Рус. Сам то, что за номер отколол? Ладно, у всех проколы бывают… ешь давай. Понимаю, молодой, поплыл от такого количества голодных девок. Объяснимо. Прощён… почти. Но будь аккуратней, в конце концов. Теперь понимаешь, как у людей из-за повышения гормонального фона ситуация из-под контроля выходит? «Понравиться мы друг другу должны — это важно!» — передразнила она, — Ты смотри, мои кошки нормальных мужчин в жизни не видели. Оценил, как они на тебя реагируют? И говорю тебе — сам из-за этого поплыл, видно же было. Потому и прокололся. Не споришь? Хорошо. А теперь представь: сейчас командами совместную работу начнём. Они реальных парней «распробуют». И что начнётся?

— Бардак, — буркнул Рус.

— Безопасность, — передразнила Джамбина, — Этот вопрос надо решить одним из первых, а то, как бы косячить не начали… совместно. Ладно. Решим. Выхода другого нет. Но чую я, девки мои беременными к звёздам пойдут. Презрев общественное мнение и общепринятые нормы, не потащат твоих генетический материал сдавать, а сами рожать захотят. Это сильнее нас. До сих пор. К счастью. Так что готовьтесь. Я сама в безумном восторге от того, что увидела. Это значит — не вымираем ещё. Жива матушка-природа. И рада так же, что именно мои девки так на вас реагируют, а другие — нет. Это льстит. Значит, сохранили мы что-то в себе. Этакий базовый инстинкт. Который, почти все уже растеряли. Но ответственности за ситуацию с нас ничто не снимает. И, объясни мне наконец, что это за фокус ты провернул? Ших-х — и нет тебя! И, это, поскучнее давай, понуднее. А то, знаешь ли, то ещё испытание — целовать тебя при всех. Итак: КОТЕБО? А я поем пока — жрать, видишь ли, охота.

Руслан отложил приборы, вздохнул. Джамбина коротко показала ему язык. Руслан улыбнулся — вполне-себе нормально, на этот раз, может же, если захочет!

— Рассказываю. Слушай. КОТЕБО. Основой стала совмещённая техника Вольной борьбы и Самбо. Борец должен быстро и неожиданно входить в захват, не дав себя перехватить или ударить, провести бросок, почти из любого положения, в любой ситуации, выйти на болевой или удушающий. Некоторые мастера могли ломать чуть ли не в стойке. Или вообще во время броска. А в боевом варианте удушающие запросто превращаются в ломающие шею. Приёмы ужесточались, амплитудные броски, некорректные с точки зрения современной морали, весьма травматичны. А то и смертельны. То есть эффективны. Техника дополнялась некоторыми элементами из других техник, короткими ударными рычагами… ну, в основном, чтобы сбить захват, и в общеобразовательном смысле. Всё заточено на максимально быстрое выведение противника из строя, хотя первые три секунды и смахивает на игру в ладушки в парном танце… если с замедлением запись смотреть. Бой с мастером КОТЕБО продолжается полминуты, максимум минуту — то есть не зрелищно совершенно, и неспециалисту малопонятно. За это время борцы примерно одного уровня успевают провести по десятку контрприёмов. Фактически, как только стиль сформировался, перестал принадлежать спортивно-зрелищному направлению и стал достоянием закрытых школ. То, что вы видели в спортивных хрониках — это популяризация в сторону зрелищности, скорее всего. Там масса именно «лишних» запретов и ограничений, на самом деле. Справедливости ради отмечу — далеко не все запреты и ограничения «лишние»… позже уточню. С настоящим бойцом КОТЕБО фокусы, типа «неожиданных» ударов, или лихое показательное выведение из равновесия не проходят, как и любое другое высокозрелищное руко- и ногомашество, с прыжками и танцами. Пять-шесть секунд — и противник на земле, сломанный в нескольких местах.

— Ох! Это всё, что я могу сказать на это, Рус. Но как же тогда тренироваться, в таком случае?

— Хм. Существует технология дискретной отработки приёмов, специальные манекены, наконец. Но это второй этап. Сначала боец проходит специальную, заточенную под стиль физподготовку. На развитие необходимых скорости, реакции, координации… и других возможностей организма, осваивает первичные бросковые техники, формирует соответствующую стилю моторику тела… Поверь, не опишу я тебе в двух словах технологии тренировок, невозможно это.

— Хорошо. Я так поняла, там тренировок не на один год. А ДинБокс? Ну, если можно, тоже, маленький экскурс? Ознакомительный.

— Маленький экскурс? Можно, почему нет. Задача Динамического Бокса избежать тесного контакта, вывести противника из строя до него… хм, объяснить сложнее, чем я думал… Хорошо, давай так. Правила классического бокса не допускают любых захватов, кроме клинча, вообще любых элементов борцовской техники. Поэтому, у большинства, особенно у профессиональных боксёров, закрепилось на уровне рефлексов ощущение, что «обнявшись» в клинче можно… «передохнуть», прийти в себя после нокдауна, помешать противнику вложиться в акцентированный удар. Сама понимаешь, насколько губителен этот рефлекс в смешанных единоборствах. Повиснув на противнике, «связав» его, ты, может быть, ударить акцентированно и помешаешь. Но, если при этом не умеешь бороться — твоя песенка спета. Поэтому в динамическом боксе сделан упор на технику и тактику перемещений, на мобильность, подвижность. Возможность избежать захвата или максимально быстро и жёстко избавится от него. Сила, эффективность удара от этого только выиграла, так же, как и «изюминка» бокса — финт. Динбоксёр играет тактикой перемещений, вполне может финтом вывести из равновесия. Или подловить в момент переноса веса другим бойцом и сбить с ног. И, что немаловажно, вполне эффективно после этого добить. Добавилась специфическая особенность, нехарактерная классическому боксу — возможность атаковать ударами конечности по разным уровням, то есть и руки, и ноги… на всякий случай, ну-у или на крайний. Здесь так же использовались лучшие наработки других ударных единоборств. Для наглядности… просто представь, динбоксёр способен загонять любого современного «рукопашника» минуты за две. Не нанося ударов, стимулирующие тычки не в счёт, только на финтах. Ну, а если бить… думаю, секунды три-четыре и… реанимация, в лучшем случае.

— Верю. На себе, что называется, прочувствовала, только что, финты твои… Ладно, прощён… ешь, а то остынет всё. Да-а, ребята… прав ты Рус, наша с вами работа… Нам с вашими социологами с ноля начинать, работы непочатый край… Может оно и само собой всё сложится… но, если мы хотим, чтобы красиво сложилось, так как нам надо, придётся самим складывать. Вручную новый социум формировать. Здорово вы всех с толка сбили — исходя из тех докладов, что мне предоставлялись, готовность экспедиции к старту должна была наступить, примерно, на два года позже указанного времени. Верно говорят: хорошо спрятать — положить на самое видное место! Ладно-ладно, не объясняй. Понимаю необходимость шпионских политесов. Мы же, как я поняла, достаточно ограниченным контингентом отправляемся? Ну, сколько нас? Моих девчонок около семи сотен… точная цифра у тебя есть, догадываюсь… Я никого не оставлю, даже Софью, хоть ей восемьдесят три… если она лететь согласится… и по медицинским показателям пройдёт… Ну есть же определённые ограничения, их не может не быть? — Яна вопросительно взглянула.

Руслан кивнул, продолжая быстро, но аккуратно поглощать обед.

— Так, значит моих семь сотен, физиков-технологов там всяких…

— Осторожнее, Яна, — вдруг перебил Руслан, — Избавляйтесь от пренебрежения к технарям, срочно. Это они движущая сила. Не шоумейкеры, правозащитники и прочие, демагоги и стилисты с дизайнерами, хоть они сегодня и оплачиваются лучше всего…

— Поняла, Рус. Приняла. Извини, это просто инерция фигур речи. Сама думаю так, как ты сказал… приятно, что в этом мы солидарны. Итак, продолжу… я просто пытаюсь для себя картину целиком прорисовать, ты понял уже, да? Мы же состав экспедиции, рассчитывая на двухгодовой запас времени, прикидывали плюс-минус сотня на десяток. Там же как — измениться что угодно может в любой момент… ну, ты понимаешь. Сам же говорил только что. Ладно… Значит наша команда разработчиков — пять сотен спецов, около того, точная цифра сейчас не важна… Я не знаю, если честно, кто из них согласится уйти в этот поход…

— Я — знаю, — снова вклинился Руслан. Он прекратил жевать и внимательно посмотрел ей в глаза, — Яна, мы протестировали твоих спецов… всех. К нам они были ближе ситуативно, чем к тебе. О! Хорошая реакция! Тогда продолжаю. Мы провели несколько серий психологических тестов, тестов на профпригодность… большая часть отсеяна. По психологической и профессиональной несовместимости с ситуацией в целом. Комплексно. Интересно получилось: «шарлатаны от науки» оказались непригодны так же по психологическим, социальным и медицинским критериям. Настоящие учёные оказались более адаптивны во всех смыслах.

— Это что получается, моих научников забираем две сотни? — переспросила Джамбина.

— Нет, количество ты определила почти верно. Четыреста двадцать человек отправляются с нами. Они к этому морально готовы, согласно результатам пассивного тестирования и профпригодны. Осталось только им это объяснить…

— Погоди, у меня цифры не сходятся. Я что-то упустила?

— Может быть общее количество своих технарей? У тебя их в проекте и около него больше двенадцати сотен.

— Вот же… адамовы орехи! К матерям, я ж их считать ленилась! Инерция пренебрежения!

— Не ругайся, не поможет. И все эти лишние семь сотен, фактически ничего не делали, просто изображали работу и потребляли ресурсы. В холостую. Попросту: дурили вас. А мы уже шесть лет как научились незаметно блокировать результаты их «научной деятельности», не давая навредить общему делу. Даже кое-чем полезным загружали. Хм. Ты хорошо держишься. Давай я продолжу считать, а то твой пудинг шоколадный нетронутым стоит… Итак, плюсуем наших семь с половиной сотен — физиков и лаборантов, «доцентов с кандидатами». Физиков, что называется, от А до Я, со всевозможными приставками. От астро, до физиков волн, полей и частиц, оптиков, механиков-кинематиков…

— Кинематиков? — уцепилась за слово Яна, — Это что, отдельный раздел в физике теперь?

— В определённом смысле… хоть и ближе к инженерному делу. Понимаешь, космическая техника потребовала новых степеней трансформности… — он быстро взглянул ей в глаза, и оборвал сам себя, — Не отвлекайся, а то мы до сути не доберёмся. Итак: в среднем научно-исследовательская, рабочая группа формируется в составе двух-четырёх профессоров и от восьми до семнадцати специалистов поддержки кандидатского уровня. Ты бы знала, чего стоило создать специалистов такого уровня в наше время! Твои разработчицы очень редко до нашего кандидатского уровня дотягивают и далеко не все они ключевые посты в вашей системе занимают… нам ещё вашу научную структуру перекраивать. Карьеристок задвинуть, хотя они тоже далеко не бездари, просто основные социальные ориентиры потеряли — перепутали. Грамотных девчат на ключевые позиции переставить. Научить их быть более инициативными.

— Вот как, значит!? — Яна покачала головой, — Ведь, чувствовала же… а сама — не технарь совсем, толком проконтролировать не смогла!

— Да. Формирование иерархии твоей группы разработчиц сильно зависело от социального, а не профессионального статуса сотрудниц… и, прости, банальной борзости, что ли… Умения плести интриги и скандалить. Эффективность твоей научной команды занижена раза в два с половиной от возможной, из-за корявого управления процессом. Формирование команды разработчиков — тяжкий, кропотливый труд, этим ещё мой дед с отцом занимались. Кстати, наши себе тоже эмблему придумали, — Рус многозначительно улыбнулся, помолчал и, поймав ответную улыбку, продолжил, — алмазная гусеница. Видимо, призванная гранит науки грызть… — он перехватил застывший, внезапно затвердевший взгляд собеседницы, спохватился, продолжил, — … так, дальше. Техники-механики, инженеры, системотехники, программисты и компьютерщики всех мастей, не буду сейчас заостряться, — отдельная группа. Химики, специалисты по материалам, сама понимаешь, новые композиты из ниоткуда не берутся. Велика, приложенная к этим отделам, группа производственно-испытательного тестирования. Особенно у стресс-тестеров и оружейников. Так же, отдельной группой математики, аналитики и теоретики, которые обслуживали работу всех групп, в том числе готовили пилотов и астронавигаторов. Они же служили этакими переходниками, мостами для обмена идеями, для перетекания идей из группы в группу и сопряжения разработок. Итого: девятьсот тридцать пять человек, не считая пока четырёхсотенной группы биологов, структурированных, так же как физики. И, тоже, специалисты «от А до Я».

— Оружейники, значит, — Яна чуть не брякнула что-то типа «коллекционеры исторические», но сдержалась, — Ну-у, вы, настоящие мужчины, милитаристы махровые — так история учит. Поэтому отдельную, наверно сотенную, не меньше, «банду» оружейников, вам можно простить. Как по мне, это всё лишнее, и так вооружения мы на наш «бедненький кораблик» впёрли более чем достаточно, все эти ракеты, пушка, торпеды противометеоритные. Если судить по спецификации… — Яна перехватила взгляд Руслана и скривилась, — Я чушь несу, да? Что? Что ты так смотришь? Опять лыбишься? Похоже, я понятия не имею, какого «бабахающего» барахла вы туда тишком напихали! Ладно уже. Хорош ржать как немой мерин! Ну, дуры мы, бабы, в этом вопросе! Всё, согласна. Рассказывай, давай, ко всему готова, всё стерплю! Но! Доступно, популярно и, чтоб мне интересно стало — должна же я хоть такую компенсацию за моральный ущерб получить?

— А что нужно сделать, чтобы дамам оружие интересно стало? Пушку блёстками покрыть? Или торпеды рекламой косметики разрисовать?

— Не хами! Это уже перебор!

— Извини. Но, увлекательного рассказа не обещаю. Раз спросила — расскажу. Но имей терпение, напрягись. Постарайся понять всё до конца. Итак. Ракеты и торпеды «ваши» — фикция. К реальному оружию отношения не имеют. Ими только дураков пугать. Установленные на «Прайм»…

— «Прайм», значит? Так-так…

— Не ёрничай, это тоже перебор. Кстати, это рабочее название. Так что, если хочешь, можешь предложить своё. Лично я совершенно не против. Ладно. Приступим. На «Прайм» установлен активно-реактивный комплекс залпового действия на сто шестьдесят термоядерных ракет, с пятисотмегатонными боеголовками…

— Ужас! — Яна действительно ужаснулась, мгновенно представив себе эту мощь.

— Не перебивай, пожалуйста, а то мы не закончим никогда. Ужас — если ими планету с достаточно плотной атмосферой обработать.

— Планету?! Обработать?! Вы с ума сошли!

— Нет, не сошли. В космосе эффективность этого вида оружия сильно снижена из-за отсутствия основного поражающего элемента — ударной волны, возможной лишь в атмосфере. Для примера: для гарантированного поражения Прайма в космосе потребуется точное попадание минимум трёх таких ракет. И это без учёта оговорок про броню, силовые щиты, особенности конструкции и противоракетные системы. Ну, а поскольку, точное попадание гарантировать очень сложно, и — учитывая оговорки, поверь — даже такого боезапаса может не хватить. Несмотря на то, что комплекс даёт возможность поражать цели в радиусе, обрати внимание — в радиусе(!) ста семидесяти… тысяч километров. И ракеты эти — очень умные, потом объясню, что это значит! Но подлётное время имеют 10–15 секунд на предельную дальность. Даже для той скорости, которую способен держать для боевого маневрирования «Прайм», это много.

— Что? — как бы Яна ни прикидывалась, но совсем уж полной лохушкой в этом вопросе не была. Она усилием воли пыталась удержать на месте челюсть и, не слишком сильно вытаращивать глаза. Основные характеристики «задекларированного» ракетного комплекса, того, который они типа «установили» на корабль, она знала. И с ужасом поняла, почему Руслан его за оружие не считает. Боезапас предусмотрен был — на пятнадцать ракет всего. И тот сочли избыточным, иначе «ракетница» получалась слишком громоздкой… не изящной. Чуть не в десять раз меньшая дальность поражения. После восемнадцати тысяч, против их ста семидесяти, рабочее тело ракетного двигателя кончается, его не хватит даже на серьёзную коррекцию курса боевой ракеты, не говоря о ведении цели! Но! Это восемнадцать тысяч километров гарантированного ведения цели! Разработчицам казалось — это много… мать его, это бабское восприятие действительности. А тут — сто семьдесят! И судя по его роже, явно считает эту дистанцию недостаточной! Кстати, у нашей ракетницы — никакого залпового огня — перезарядка системы после одиночного пуска четырнадцать секунд. Шутка ли! Восьмидесяти пятитонную «чушку» запустить! Там до сорока коррекций курса после пуска, иначе — ракета в одну сторону, корабль в другую. Её же по-любому от корабля «оттолкнуть» сначала надо! Плюс — потеря массы, усилие маршевых однозначно перераспределять. Ищи потом прежний курс в галактике, на такой-то скорости! Из-за этого многие против ракетной установки высказывались, считали её данью моде на брутальность. И вообще, ненужным прибамбасом, вроде авиационной турбины на велосипеде. Подлётное время на порядок больше, даже на свою дистанцию. И никакого поражения в радиусе, целезахваты отрабатывают четверть сферы — в лучшем случае! Наведение по остальным секторам за счёт маневрирования корпусом. И то, в пределах передней полусферы! О том, чтобы выпустить ракету «назад» даже не подумал никто, почему-то. Мать его, это бабское вос… ах-да, ну-да.

У них же, подумать только! — радиальные целезахваты. То-то он про трансформность говорил, наверняка они ракету в любом направлении в заданном радиусе запустят, хоть назад, хоть в бок. И наверняка, там, у парней, ещё других фокусов «вагон», потому что, о «скорости боевого маневрирования» лично она — вообще первый раз слышит. Но, скорее всего, от маневрирования корпусом, скорость боевого маневрирования отличается как канал от канализации. Да-а, доведись «их» дамскому кораблю столкнуться в бою с чудовищем, которое создали эти маньяки… Шансов просто нет! Яна, хоть и не технарь, но достаточно чётко представила количество изменений, внесённых в первоначальный проект. Там от первоначального проекта, даже, названия не осталось. Яна попыталась испытать жгучий стыд за своих фиктивных разработчиц, но не успела. Руслан продолжал:

— Поэтому… три лазерных турели. Тоже — настоящие, космические орудия. Как правило, ТТХ этих устройств в сознании обывателя не укладываются. Кстати, на самом деле эти орудия — гразеры, не лазеры. Но мы к этому названию привыкли уже, поэтому пользуемся… В подробности вдаваться не буду, но тонну композита, которым бронирован Прайм, с сорока тысяч километров эти три турели двумя залпами разносят за четыре десятых секунды. И большая часть этого времени приходится на промежуток времени между залпами. Сам лазерный удар длиться пикосекунды… Эффективность этого оружия неплоха. Увы — только в том случае, если куб композита неподвижен относительно турели. Необходимо учитывать так же, что он не закрыт никакими силовыми полями. Дальность поражения весьма капризна. Скажем, уже на пятидесяти тысячах нарушается фокусировка… и ряд других характеристик луча. Так что, на «неподвижном» объекте можно от злости только ругательства нацарапать этими лазерами. Стыдно — но факт. А свыше «полтиника» просто подсветить, как фонариком… шутка. Да и на предельно близких дистанциях, меньше семи мегаметров… э-э — тысяч километров, эффективность этих лазеров снижается… но, над этим работаем. Отдельная проблема установки — отвод излишков тепла и большая энергоёмкость. В бою, на доступных к боевому маневрированию скоростях, эффективность лазеров снижается ещё больше. И не смогли мы конструкционно решить одновременное применение ракет и лазеров — недостаточен уровень конструкционной трансформности и некоторых компенсационных контуров. Получилось либо-либо. Тоже, ещё один минус.

Яна поняла, что ей трудно дышать. Во-первых, о существовании боевых лазеров до сих пор никто не слышал ничего, тем более таких, «космических». От цифры в сорок тысяч километров, для описания дальнобойности мозги клинило. Не воспринималась такая цифра адекватно. У нас же как? Максимум в ручном варианте, и то эффективность сомнительна. Ну, кроме любителей фантастики. У этих — да! Боевые лазеры — просто фетиш какой-то. Во-вторых. Она сама присутствовала на испытаниях броневого композита. И знала — его не так просто разрушить. Этим маньякам это удалось, но(!) видимо, ему этого мало! Не допускать же нелепую мысль, что Руслан врёт? Иначе вся эта история превращается в нелепый трагифарс. Она просто не на тех испытаниях присутствовала, вот и всё…

— Поэтому… — продолжил Руслан.

— Что? — переспросила Яна и не узнала своего голоса.

Это ещё не всё?! В её нежном женском воображении гипотетический противник уже был размолочен в мелкодисперсную пыль. А перед глазами стояли кошмарные картины мужских исторических войн. Сумасшедшие… маньяки… изверги. Чудовища. Им всем место в прошлом. А она хороша! Обрадовалась возникновению из небытия этих психов. Их лечить надо. Всех. Принудительно! Изолировать! По тюрьмам распихать. Или нет. Всех закрыть в одну, особо строгого режима!

Яна не успела придумать жуткую карательную смесь из тюрьмы и психдиспансера, достойную этих психов, как Руслан вывалил на неё следующую порцию милитаризованного бреда:

— Я непонятно выражаюсь? — ты переспрашиваешь… Сейчас закончу, спросишь обо всём, чего не поняла. Так вот, учитывая сомнительную эффективность лазеров, мы создали экспериментальный образец кинетического орудия, вместо той нелепой пушки, что значится в базовых спецификациях. Несколько громоздкая конструкция, но! За секунду разгоняет полторы тысячи массреагивных снарядов до двадцати тысяч километров в секунду. Несмотря на понятные сложности наведения, весьма серьёзный аргумент. Особенно на встречных курсах. Тем более что увязывается в боевой комплекс с лазерами, то есть, их можно использовать одномоментно. И ещё, наша гордость — прототип фазера! Это, конечно, только…

— Стоп! — Яна останавливающим жестом подняла ладонь. Потрясла головой. От неё волнами катился страх, возмущение, — Вы! — с ума там посходили все? На этом чудовище, которое вы тайком построили под носом всех цивилизованных людей, что-нибудь, кроме оружия есть? Неандертальцы! Милитаристы! Вы что, Галактику завоёвывать собрались?!

В зале столовой звенела тишина, дамы напряжённо ждали ответа.

— Да, — тихий ответ Руслана ударил словно гром. Он спокойно оглядел удивлённо вытаращившихся на него, замерших дам, — А Вы — нет? Думаете, ВАС там цветами и фейерверками встречать будут? Праздничных шоу в свою честь ждёте? — Руслан тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, — Девчата! Вы наше самое большое сокровище, наша главная ценность. Мы ВАС защищать собрались! От всего, от чего только сможем защитить, от любой гипотетической опасности! Мы за вас жизни готовы отдать, а вы на меня, как на психа смотрите? Вам не стыдно?

— Но в космосе… там же это… пустота… там нет никого!

Руслан повернулся, нашёл глазами говорившую. Она поёжилась, попыталась отодвинуться вместе со стулом. Жутковатым может его взгляд оказаться, всё же… И улыбочка эта — тоже на внеплановое посещение туалета намекает.

— Никого нет, говоришь? А вы, сами-то тогда, какой Афродиты в проект ракеты, пушку и, даже две торпеды заложили? Дефективное, но — оружие. От пустотных глюков отмахиваться? Ну, ответьте кто-нибудь, чего же вы молчите? Кто сказал «на всякий»? Ты? — Рус, без обиняков ткнул в неё пальцем, — Хватай стул, и тащи свою аппетитную задницу за наш стол, поговорим.

— Да как ты… — девица вскочила, но осеклась, глаза её метнули молнии. Но на эскалацию конфликта не решилась. Любой современный мужик уже получил бы от неё по хребтине за такой наезд. Этот же… ну не располагает он к конфликтам, страшный просто. И таких там, в той команде, судя по всему, много. Если вообще не все.

Да-а… привыкать и привыкать ещё к этим парням! Кстати! Это надо же! Как привычно-естественно комплимент сделал! Так вроде даже и не особо нахамил. И не очень обидно даже… Вот кто его этому научил? А? Или для нормального мужика… э-э-э — для мужчины — это естественный стиль поведения?

— Увау! — Рус демонстративно хлопнул в ладоши, — Это агрессия, да? Я ведь не ошибся… не ошибся, — он ощерился, показав зубы, — Ну, чего стоишь прелестным столбиком? Красавица! Дип-лидер-сестра Вельта, возможно это ещё не уложилось в вашей прелестной головке, но — я, теперь, ваш начальник. И взвалил эту обузу себе на плечи не ради форсу мужицкого, не ради собственного удовольствия. Поэтому, будьте любезны, сядьте за наш стол. Поговорим. И вы все, девчонки, двигайтесь ближе, хватит ушами шевелить и шеи вытягивать. Хорошо. Ты сказала «на всякий». Какова вероятность, встретить там, — Руслан махнул рукой вверх, — Разумную жизнь, владеющую технологиями космических переходов? Ну? Что растерялись? А я вам скажу. Ба… дамские пятьдесят…

— Да говори уж честно, — обречённо перебила Яна, — Бабские пятьдесят процентов! Ну! Продолжай, хорош сиськи мять, мы и так на взводе! Понять хочу, какого Адамова причиндала, вы там боевой кошмар изобразили. До которого, даже виртуальные игруны-маньяки не додумались.

— Пятьдесят процентов — либо встретим, либо нет. Потому что, для какого-либо обоснованного анализа, у нас просто нет данных. А те факты, что есть, не более чем досужий вымысел. Можем и не встретить никого. Но если встретим?

— Так существует же протокол первого контакта, — ответила осмелевшая Тея, вдруг и её этот зверь красавицей назовёт? А что… задница у неё не менее аппетитная! — Демонстрация мирных намерений, культурных ценностей, готовности к сотрудничеству… расположение Солнца в галактике… Фантасты эту тему изнасиловали уже. Как только не крутили!

— Не ту фантастику вы играли, милые дамы! Про эти протоколы дурацкие… тем более афишировать местоположение Солнца в галактике — просто забудьте! Погодите! Сейчас объясню. Вот ответьте, кто умнее, кто выше развит, хищник или травоядное? Чего — растерялись? Заяц или рысь? Рыси нужно подкрасться, устроить засаду, учесть массу факторов, вроде направления ветра — то есть изрядно «пошевелить мозгами», прежде чем ей удастся пообедать. Зайцу же надо только успеть включить инстинкты и удрать. А обед у него всегда под ногами. Любой хищник развит лучше своего обеда, иначе это уже не его обед…

— Я поняла! — воскликнула Вельта, — У популяции хищников выше шансы развиться в разумный вид!

— Вот! Ты агрессивна, в тебе хищника больше. Ты сообразила. И человек, хоть и всеядный, но тоже хищник. Вот тебе приятнее будет, если я тебя овцой назову, или кошкой? Ага! Инстинкты не обманешь! Девчата, вы просто представьте себе… к примеру, зебру. Которая принялась при встрече в саванне, льву демонстрировать мирные намерения и культурные ценности. Представили? Улыбаетесь? Не обижайтесь, не сердитесь — подумайте, к жизни присмотритесь. У хищника, даже в человеческом социуме, шансов больше. Не столько на победу, выживание, сколько на вынужденное развитие, а потом уже… не на победу, даже. Просто — на обед. Я больше скажу: наш социум растерял хищные инстинкты, искорёжил их. И, как результат — оскотинился, жвачным стал, стадом. Подумайте — поймёте, не будь ВАС, НАС… ИМ никогда к звёздам не уйти! Всему тому человеческому стаду, которое изображает социум, им это просто не под силу, это неизмеримо больше любых их желаний и интересов.

— Ты хочешь сказать, что если мы встретим у других звёзд разум, то это будут — хищники?

— Да, Яна, скорее всего — хищники. Поэтому нужно быть готовыми не только показать зубы, но и пустить их в ход. И, чем мощнее наши челюсти, крепче когти, острее, изворотливее разум, тем больше у нас шансов отстоять своё право на жизнь среди звёзд.

Руслан встал:

— Ну что ж, девчата! Я очень рад, что «ужас перед оголтелым милитаристом» в ваших глазах сменился пониманием ситуации и работой мысли. Знаете, моему прапрапрадеду его прабабка говорила: «не кылади, унучек, уси яйцы в одну авоську, чё-нить, да уцылееть небось…», — и улыбнулся в ответ вспыхнувшим улыбками женским лицам. Он чуть развёл руки в стороны, — Применимо к сегодняшнему дню, это нужно принять как рекомендацию не сидеть на Матушке-Земле, а освоить возможно большее количество звёздных систем. Заселить как можно больше планет. Только тогда у человечества, как вида, появится шанс на выживание и развитие. И поверьте, тогда этот шанс ещё придётся отстаивать. А сейчас, позвольте откланяться, красавицы. Нас работа ждёт. Так что — честь имею! Яна, хватайся быстрее за руку, и бежим, пока они не очухались, а то наша «работа» представленна конкретной группой аналитиков, и они нас действительно уже ждут. Сейчас самое время слинять!

Яна встала, слегка потянулась:

— Вот скажите мне, девки, что мне с ним… делать? Э-э нет! Молчите! Я всё уже по вашим блудливым глазам поняла! — она подцепила его за руку, — Идём уже, милитарист…

Они вышли в коридор и отправились в зал совещаний.

— Руслан, ты вот сейчас нам всем мозг взорвал своими лазерами-фазерами… Я понимаю, что на самом деле ты практически ничего… э-э-э… конкретного не сказал. Да. И именно поэтому вопрос — зачем?

Лузгин расплылся своей фирменной улыбкой:

— Ну как — зачем? А поговорить?

Яна переваривала информацию с полминуты, потом недовольно фыркнула:

— Ничего себе затравочка для истории про «зебру»!!!

— Замечательно! — Рус выглядел предельно довольным, — Ты всё сама поняла. Ты меня восхищаешь, Яна!

Вот же! Она почувствовала, как против воли тает от этого комплимента. Яна попыталась себя одёрнуть — не время расслабляться!.. кажется, даже получилось…

— … именно ради этого разговора, — как ни в чём не бывало продолжал Лузгин, — Сама знаешь — с персоналом нужно работать постоянно. И лучше — заранее. Когда ещё представится возможность таким образом повлиять на мировосприятие?… тем более офицерского состава. Видишь ли, есть такая наука — «нравственная философия». Именно она, в числе прочих…

— Сам придумал? нравственную философию свою… — проворчала Джамбина. Чего скрывать — ей сильно не понравилось… результат?… процесс?… короче то, как он всё это провернул. И, честно говоря, — за несколько минут разговора добился своего. Девки, действительно, как минимум задумались над темой. А многие и выводы сделали нужные. Ему нужные. У них с Софьей так не получалось. Хоть они за такой результат — и тренировок и обработки мозгов — годы работы отдавали. И далеко не так эффективно у них получалось. Вот же… мужчина!

— Нет, что ты, — отмахнулся Лузгин, — конечно нет. Науку придумал Американский писатель-фантаст, не поверишь — лет пятьсот назад. Просто она оказалась не популярна в виду того, что требовала, в первую очередь, Честности. Или так — ЧЕСТНОСТИ. Честности несовместимой ни с политическими, ни с религиозными технологиями, использовавшимися на тот момент. Да и, на самом деле — используются до сих пор. Социально-политические технолгии эти. Потому и предпочли власть предержащие того времени, использовать… ну, так скажем, испытанные методы, более соответствующие их целям. Но. У нас-то цели другие. Мы можем себе позволить «не дурить» своих людей. Поэтому и решили развивать…

Рус замолчал на полуслове. Закончить мысль Яна не потребовала, усвоить бы то, что уже получила. И. Странным образом эта информация прекрасно улеглась на её мировосприятие, ни с какими убеждениями в противоречие так и не вступив. Ну, почти. Так… маячили, лезли наружу какие-то неоформленные возражения, не более того. Но их ещё оформлять и оформлять. Не сразу и найдёшь, что возразить. Потому что — правда, всё предельно честно.

Да-а… серьёзные ребята. Если не сказать — противники…

Тьфу на меня! Какие же они «противники»?! Надо срочно избавляться от подобного восприятия! Мы теперь — заодно. Должны быть. И все силы нужно приложить именно для этого!.. что бы вместе. Вот. Такие союзники нужны в команде. А там уж — мы к ним, или они к нам… разница не велика.

Она вдруг успокоилась. И вспомнила:

— А я, ведь спросить хотела, Рус. Зачем такой штат биологов? Четыре сотни! Я понимаю, что неспроста, вы просто так ничего не сделаете — догадываюсь. Но всё же?

— Ян, ты что, всерьёз надеешься по спутниковым снимкам определить пригодность планеты для жизни? — Руслан покачал головой, — Изучать, конечно, терраформировать! Ну, ты спросила! Нам всем «им» ещё помогать придётся! Биологам. Чуть ли не работать на них. Вот увидишь. Там работы в лучшем случае лет на десять. Причём «нашей» работы, не «вашей». Вам… нам всем ещё учится работать, командой. Уж извини за откровенность, но…

— Понятно. Не объясняй… и ещё. Ты нам тут стресс всем только что устроил — в душе раздрай. Ну, не готова я к таким откровениям оказалась, по-женски признаю — цени! А сейчас ещё с группами работать. Даже не представляю, как я всё это выдержу… Скажи мне что-нибудь хорошее. Как я выгляжу… как женщина?

— Ну-у… С точки зрения историка… скажем, веке в восемнадцатом, тебя бы назвали роскошной зрелой дамой, лет двадцати семи-восьми. Веке в двадцать первом — красивой, молодой сорокалетней женщиной…

— Злодей! Не пудри мне мозги! — она дёрнула его за руку, — Я тебе нравлюсь или нет?! Ответь, как мужчина!

— Да.

— Что — «да»?

— Ты красивая интересная женщина, Яна. Ты мне нравишься.

— Вот! Есть! Наконец-то. Фу-ух! Как хорошо-то стало! — она изловчилась и подтолкнула его бедром на ходу, — А, между прочим, я ещё рожать могу…

— Я знаю…

— Что-о? Откуда? — Яна сбилась с шага.

— Видел твою медицинскую карту, что здесь неясного, — Руслан пожал плечами, — Думаешь, твои сотрудники проходили проверку и тестирование, а ты — нет? Не надейся. Я с делами всех потенциальных астронавтов работал. У нас и армейских кандидатов в «претенденты» — целый архив, и не только армейских. А как ты хотела? На авось, методом высоконаучного тыка?

— Наглец! Да вы… да ты, — она задохнулась, — да как ты посмел!?

— Ну вот! Вот и скажи женщине, что она тебе нравится!

Яна изобразила возмущённую обиду, «надулась», и некоторое время они шли молча. Наконец она не выдержала:

— Знаешь что, Лузгин! На лёгкую победу, даже не рассчитывай. Просто так я тебе не сдамся! Понял? Вот!.. — она прижалась к нему ещё теснее, — …слушай, Рус, как приятно, оказывается, почувствовать себя женщиной прошлого! Века, этак, семнадцатого-двадцатого… Надо же! Только что отказала мужчине… ну, почти отказала. Не ты — мне, а я — тебе. Кайф! Хорош ржать как немой мерин, что за нелепая привычка! Маску серьёзную на морду натяни, мы пришли уже. Смотри — нас ждут, совещание сейчас начнётся, — она осторожно заглянула в зал, но входить сразу не решилась и Руслана удержала перед дверью, — Ой-ёй-ёй! Ты глянь, девки мои в кучку сбились — сидят, как мыши под веником! Кстати, не знаешь что это выражение значит?… то есть, откуда оно произошло? Нет — мышь я недавно в зоопарке видела… жуть-кошмарная. Знаю. А веник? под которым они сидят? Ладно, потом расскажешь. Но мои-то! Я их такими не видела никогда! Что сейчас будет…!? Твои-вон, как гранитные валуны спокойны…

— В столовой, вроде, посмелее девчата были…

— Сравнил! Там оперсостав! Они повоевали все, по-нашему, по-бабски, но повоевали! А здесь аналитики офисные… Что делать-то? А, нет… вон, Катерина с Тимуром намётом несутся… ты их довольным рожам веришь? Я тоже. Хотя… они-то и помогут обстановку разрядить… ладно, справимся. И учти, Лузгин, пока не завоюешь, не покоришь моё нежное женское сердце, я от тебя — не отстану!

Глава 6. Претендент

— Да кому интересно, что люди делают в кровати?!

— Всем.

Илайя Локер, Теория лжи.

Иногда, свой настоящий путь можно разглядеть, лишь оказавшись в безвыходной ситуации.

Китайский философ.

Максим ехала с работы. Домой. Сильно нервничала. Настолько, что автопилот перехватил управление и связал её с психологом.

— Макс, детка, что случилось? — психолог гламурно изогнулась, его голос вибрировал в двух октавах, — Давай поболтаем об этом, ты же знаешь, мы друзья, я всегда найду для тебя минутку!

Раскрашенная моська принчипексы, взиравшая с экрана связи, демонстрировала уверенность и оптимизм, но… Но не внушала доверия. Последнее время — совсем. Максим уже наизусть знала все байки и советы, которые, в результате, сводились к одному: жизнь прекрасна, перестань грузиться и кайфуй ярко! Бери от жизни всё!.. И, ещё, она реально испугалась, что даже недолгий разговор собьёт её с настроя и лишит остатков решимости. Как-то проконтролировать выражение своего лица она даже не попыталась, бесполезно — принчипекса всё равно трактует всё по-своему и абсолютно неправильно, поэтому попёрла напролом:

— Митрокса! Рада тебя видеть! Детка, случилось недоразумение. У диагноста слетели настройки, — она похлопала по подлокотнику кресла, — Ну ничего! Сейчас я им займусь, вправлю мозги это пластиковой пастилке! Это, как-никак, моя специальность. Так что, у меня всё пёстро, всё ярко, помощь не требуется. Пока-пока, лапочка моя!

Макс быстренько оборвала связь. Последнее время она избегала своего психолога. Поначалу казалось, принчипекса действительно пытается помочь. Но, лишь, навязывал струйное видение ситуации. Со временем, потребительская жадность встала поперёк горла, а гонка за модой набила оскомину. Макс сменила несколько машин, пытаясь выглядеть престижной, идущей в ногу со временем. С досадой отмечая, что за новыми модными тенденциями в одежде никак не угнаться. При всём желании. Магия какая-то, колдовство. Мало того, все «новые» модели визоров, коммов, автомобилей — фактически, ничем друг от друга не отличаются. Несмотря на агрессивно рекламируемые «новые расширенные возможности». К новому устройству ещё привыкать приходится, адаптировать под себя. И это ей, специалисту. Большинство потребителей воспринимает слоган о новых расширенных возможностях как императив к покупке, по факту, ограничиваясь только различиями во внешнем дизайне. И большей частью этих «расширенных» возможностей, как не пользовалось, так и продолжает не пользоваться. Но больше всего её добило неожиданно «вильнувшее» модное направление, когда популярной, вдруг, снова стала модель автомобиля, которую она сдала в переработку, на вторичку, за бесценок, всего год назад! А та машинка ей так нравилась! С удовольствием откаталась бы на ней года два. А то и больше. Сменила, в результате несколько машин. И никакого морального удовлетворения. Расходы одни.

Да ну их всех! Ну не вписывается она в хитрые изгибы модных течений. И не очень-то хочет. Не вызывает радости приобретение струйных, трендовых шмоток, цацок и прочей ерунды. Ей от них ни холодно, ни жарко, дискомфорт один. Специальность у неё техническая. Не модная, малооплачиваемая. Макс в тайне надеялась на неожиданный выверт моды, вот — раз! И станут популярными технари! И зарплата поднимется! Лет шесть уже ждала. А что? Логику современных тенденций она просчитать так и не смогла, хоть математика и аналитическое моделирование её конёк. Так почему бы и нет? Почему бы не стать ей на бризе моды популярным и высокооплачиваемым системным программистом технокомплексов? Ну, вот… она бы тогда… вот тогда уж…

Всё. Дальше её воображение пасовало. Что делать с популярностью и повышенной зарплатой Максим решительно не знала. Ей что, денег не хватает? А коллеги её и так ценят. Так какая популярность ей нужна? Что бы было больше… чего? Модного барахла? Кого? Поклонников? Муж у неё, вроде есть. Хоть и «полик», но ничего лучшего она до сих пор не встречала, у них даже секс шесть раз в месяц, согласно брачному контракту… Она переворошила массу социальных сетей, клубов знакомств, от откровенно ванильных, до кошмарненько-блестящих оргаистическими свалками тусовок королевцев и принчипексов. В процессе путаясь во входящих тестах на собственную сексуальную ориентацию, и отмахиваясь от предложений по коррекции пола. В общем, никто ей не заинтересовался. И её ничего не тронуло, не зацепило… ну, почти. Бежевое направление, подраздел сексконфликт, вроде начал пробуждать намёки на чувственность, но… То её зарплата контактёров не устраивала, то половая принадлежность — женщины, видишь ли, не всех интересуют. То внешность недостаточно яркая, или интересы и жизненные принципы подкачали. Обхаяли её там, короче. Макс слилась оттуда и, на этом, все эксперименты на данную тему прекратила.

И, после этого, реально накатило — не интересно ничего. Ну, может, кроме работы, немного… но нельзя же всё время работать! Вот — дом она себе построила, ей нравиться. В хорошем районе, плохих сегодня и не бывает, просто выбирай по вкусу. Точнее, по карману, модный район — дороже. И всё — больше ничем не отличается. Разве что количеством комнат и прислуги… зачем нужны эти лишние комнаты — категорически непонятно, разве что лишней же прислугой их набить. Ну и струйными цацками нафаршировать — покупают же их зачем-то. Макс на счёт моды заморачиваться не стала, просто выбрала то, что её устраивало. Хотя и работать для этого пришлось по четыре-пять дней в неделю! С её-то зарплатой! Иногда и по семь, и по восемь часов в сутки, целых три года! Но кредит принципиально не брала!

И всё. ВСЁ.

Тускляк. Хотеть больше нечего. Дом построила.

Гоняться за хаотичными блестяшками струйного гламура? Увольте. Не для неё.

Путешествовать, посмотреть мир?… ну-у… можно конечно, но тоже как-то… Не то. Все модные отели были однообразны до тошноты, просто потому, что тупо соответствовали моде. Так какой смысл куда-то ехать, если все они одинаковые? Модные тусовки её не прельщали… да и не приглашали её туда…

И что? Хотеть нечего — здравствуй депрессия?

Как бы ни так. Максим поняла — она хочет ребёнка! Осталось переговорить на эту тему с мужем.

Поэтому и нервничала.

Просто сидела и тревожно пялилась в окно, на пробегающий мимо зимний пригородный пейзаж. Не забыв, правда, скрутить мозги автомобильной пластмасске, банально замкнув её интересы на диагностику автомобиля. А то заново начнёт трезвонить по соцслужбам: как же, хозяйка волнуется! А вдруг она на грани нервного срыва? Спасайте срочно!

Шоссе — их скромная трёхрядка. Мало машин. Справа перелесок. Слева поле. Снег. Не холодно за бортом, чуть ниже ноля. Начало марта — вроде и весна, но на самом деле, всего лишь конец зимы. Ветер умеренный, лениво перемешивает тучи. Небо тяжелое, серое до горизонта. Под стать настроению. А вдруг муж не согласиться? Он может. Они про детей не говорили ни разу. Вдруг ему это не интересно? Что делать тогда? В банк спермы обращаться?

Да-а… такое унижение трудно будет пережить. И как ребёнка воспитывать тогда? Деточка, я не знаю, кто твой папа. И знать он не хочет, что где-то в этой стране есть мы… ужас. С другой стороны, наверное, куда как проще всяким там королевцам, принчипексам… родитель один, родитель два и всё — нет проблем. Митрокса, к примеру, ситуативно принимает обращение по половому признаку, в отличие от королевцев. То она родитель один, то он родитель три… ну если в трио с королевцем и поли ввяжется…

Ей же сложнее — она женщина. Не хочет она быть родителем один, она мамой хочет быть, и не потому, что сейчас это модно. Вон, президент наш, тоже женщина… интересно, она то, как выкручивается? Правда о воспитании ребёнка вообще, Макс имеет весьма смутное представление. Ну-да, не беда. По информаториям и форумам полазает. Сориентируется, времени хватит. Пока генетический материал сдадут, пока плод созреет, родится, подрастёт… Вот, одной — ребёнка забирать?! Это… не-ет, только не это! Что делать, если муж откажет? Или ещё хуже: откажется вместе с ней ребёнка забирать и, вообще, смотается куда-нибудь… к кому-нибудь, насовсем? А он на это вполне способен! Не зря же его юрист это в брачном контракте прописал! Что потом делать-то?

Сложность в том, что для сдачи генетического материала, Макс решительно отвергала кандидатуры любого пола, кроме мужчин. Даже геи отпадали. И другие женщины. Тем более королевцы и принчипексы. Хотя женские пары часто вместе к генетикам шли, и ещё радовались — точно будет девочка! Бр-рр… ну, не могла она переступить через свои принципы. Отчасти поэтому и не пользовалась популярностью, как сексуальный партнёр. Её муж, хоть и поли, но всё же — мужчина. Не самый худший, кстати.

Что ж, значит надо его убедить… как-то. Как именно она будет убеждать мужа — Макс не знала. Но решила заранее не сдаваться и действовать по обстоятельствам. В конце концов, они женаты, у них брачный контракт, в котором чётко пропечатано… обоюдное согласие на сдачу генетического материала… Захотелось плакать. Макс сжала зубы.

Они вообще не очень много разговаривали с мужем. Мало куда вместе ездили, даже подрались несколько раз… зато потом так шикарно мирились. И мириться начинали прямо в процессе драки. Он так быстро возбуждался, когда Максим начинала его заминать и заваливать. Даже в суд потом не подал ни разу, даже когда она его покусала… ну-у-у, бывает. Разошлась в эротическом запале. И, что особо примечательно, это получался сверхнормативный секс. Макс каждый раз побеждала. Это понятно — он мужчина, тем более «поли», он слабее. И это были самые яркие её сексуальные впечатления. Иногда, она мечтала, чтобы вот, вдруг, муж неожиданно оказался сильнее, напористее. Она бы даже подыграла ему, поддалась! А он сам сорвал с неё одежду, не оставил ей возможности бороться, овладел ей, а она бы билась в оргазме, не в силах вырваться… но эта фантазия оставалась мечтой. Возбуждение каждый раз сносило ей голову и, в себя она приходила уже сидя на нём сверху, понимая, что кончила. Но ей это так нравилось! Правда потом, муж стал с ней меньше общаться, ненамного, но… И чаще сворачивать к другим партнёрам. Ну, он же «поли» — это оговорено в контракте. И, вот, как добиться от него взаимности на совместный поход в лабораторию евгеники — Максим решительно себе не представляла.

Машина лихо скатилась с шоссе на правый рукав. В разрезе перелеска, метров через пятьсот, начинался жилой посёлок. Скорость плавно, комфортно упала, они притормозили у родных ворот. Через несколько секунд её «хамелеон» плавно скользнул в гараж, включился свет, ворота закрылись. Она дома.

Максим вышла из машины, позволила себе несколько секунд поволноваться, но долго сомневаться было не в её привычках, и она решительно направилась в дом. Начать надо аккуратно, как-то расположить мужа к разговору… лишь бы он не подумал, что она намекает на внеплановый секс. А то капризничать начнёт, попытается стребовать себе что-нибудь… в рамках брачного контракта. Контракт получился несколько не в её пользу: адвокат у неё оказался слабее, это бывает. Зато её муж оказался хорошим человеком, настоящим мужчиной — ни разу не подал на неё в суд, и в трудные минуты не раз на помощь приходил. И, вообще соглашался с тем, что он её муж. А это много стоит. Некоторые коллеги ей из-за этого завидовали.

Она вошла на первый этаж — темновато, только дежурное освещение. Весьма романтичное, кстати. И тихо очень. Его что, дома нет? Нет, понятно, что по графику, у них секс должен быть завтра… и завтра она будет с ним очень нежна. Так может и поговорить обо всём завтра? Ну, сразу после? Нет! Будь что будет, но поговорить она попытается сегодня — завтра у неё может решимости не остаться. Не первый раз уже откладывает. Она и сейчас-то трусит, как мужчина. Что, если он откажется? Насовсем? Где тогда претендента на роль отца искать? Не родителя «два», а отца — Макс твёрдо уверенна, что у ребёнка должен быть папа. У неё-то есть, благодаря терпеливой мудрости матери, она знает, что такое папина любовь, забота… Да, она не слишком состоятельна, впрочем, как и её мама. Но мать смогла найти мужчину, настоящего, даже не «поли»! Неужели, в наше время, совсем мужчины перевелись? Или Макс совсем не в струе? Или ищет плохо… и не в том месте.

Она настороженно кралась по собственному дому, боясь спугнуть… тишину? Собственную решимость? Неужели, правда его дома нет… Вроде и деваться ему сегодня особо некуда. Никаких предложений или приглашений рекламных, которые могли его заинтересовать, на почте вчера не было.

Она поднялась на второй этаж, заглянула в спальни, в личные комнаты, даже в свою, на всякий случай. Зашла в кабинет… ну конечно! Макс шумно выдохнула, захотелось закричать. Топнуть ногой, проорать что-нибудь несвязное! Ну, как она не догадалась! Даже не предположила, почему-то. Муж был в вирте. Это значит, до завтра его из вирт-капсулы не выколупать. Нет, достать его из вирта можно конечно. Но был целый список всевозможных «но», который делал эту затею, мягко говоря, нецелесообразной. Макс с досадой посмотрела на свою вирт-капсулу. Не то чтобы ей не хотелось. Нет, она предвкушала, как вернувшись с работы, нырнёт в уважаемую ей вселенную «Стар драйв». Но после разговора, уже добившись согласия от мужа. А тут… ладно, завтра, значит завтра. Она всё же топнула ногой. Нет, ну почему в жизни всегда не так, как хочется? Почему всё против неё? Аж злость берёт! Она ещё раз топнула ногой и рванула вниз, в подвальчик — там у неё личный спортзал был.

Напряжение сбросить. Необходимо просто! «Стар драйв» от неё не уйдёт — она потратит час, зато потом, точно почувствует себя лучше. Она ворвалась в спортзал, хлопнула в ладоши, включив свет, голосом скомандовала «ярче» и сбросила с себя одежду. Беговая дорожка разогналась быстро, подстраиваясь под неё, хоть и принялась нудить о физиологической целесообразности постепенного нарастания нагрузок. И ещё попыталась навязать лесной видеоряд. Подул ветерок, запахло соснами, защебетали птички. Макс движением руки запретила эти инсинуации. Птички заткнулись, сосны исчезли. Как они надоели все, современные модели умных домов! Они, почему-то считают, что нужно постоянно расслабляться, не нервничать, чаще улыбаться, веселиться, и постоянно пытаются в этом помочь! Этот тоже навязывался, пытался подмешивать тоники ей в коктейли, связывался с группой психологической поддержки и, даже, раз сообщил в милицию. Гадкая пастилка! Но Макс с ним быстро договорилась, так хитро выкрутив «мозги» этой синтековине, что даже в милиции ничего не заподозрили. У технических специальностей свои преимущества есть, как бы мало эта работа не оплачивалась. Но периодически навязываться умнодом не перестал, да и Адам с ним. В конце концов, она не псих, не асоциальный элемент — она боец чинтаксу. Четвёртого, между прочим, уровня. Макс соскочила с дорожки, тут же семь раз отжалась от пола, четыре раза подтянулась на перекладине и начала растягиваться. Взмокла, наконец. Напряжение отпустило. Стало лучше. Можно ещё поработать на пресс с ударами. Она обтёрлась полотенцем, натянула перчатки, тонкие, только с защитной накладкой на ударной поверхности, на костяшках кулаков. Активировала куклу спарринг партнёра, надела ему на руки лапы, усадила на пол посередине. Пристроилась, зацепившись ногами. Поднялась — удар. Медленно опустилась, поднялась — два удара. Потом три и снова один. Поработала так минуты две, снова отжимания, подтягивания и растяжка. Встала, отдышалась. Кукла постоял немного в центре и пошёл в свой угол.

— Куда! — рявкнула Максим, — Я тебя не отпускала. Вернись, — она постояла ещё чуть-чуть, потом приняла боевую стойку и скомандовала, — Чинтаксу, четвёртый уровень, бой!

Заблокировав пару ударов, она провела подсечку под опорную ногу, кукла чуть не упал, но устоял, попятившись назад. Макс дошагнула и ударила ногой в живот. Манекен рухнул на спину, однако секунд через пять поднялся в стойку, изображая, впрочем, некоторую побитость.

— Получил, резинка! — женщина возликовала, — Ну, теперь держись!

Она рванулась в атаку. Кукла защищался отчаянно, но пропускал один-два удара из трёх, только нокаутирующий нанести никак не удавалось. Он вскрикивал «от боли», обзывал её женщиной, переходил в контратаки, очень похоже имитируя ярость, даже ругаясь вполне изобретательно. За минуту она пропустила два удара, в скулу и в живот, остальные заблокировала или отвела. Но если удар в живот только заставил её покачнуться (не зря на пресс работала), хоть и больно было, то удар в скулу чуть не заставил её прекратить поединок. Она даже ориентацию на пару мгновений потеряла. Но отскочила и успела прийти в себя. Поднырнула под удар ногой в голову, зашла за спину, взяла манекен в захват. Сразу бросить не получилось — резинка всё-таки сорок килограмм весит — не шутка, и сопротивляется ещё. Но всё же изловчилась, подсекла ногу и провела бросок. Манекен только крякнул, хлопнувшись на маты, и отключился. У-ф. Хорошо. Максим уселась рядом, отдыхая от схватки. Ну, вот скажите, ну что ещё может дать такую разрядку? Нет, конечно, она состояла полноправным членом в клубе боевого чинтаксу. Но! Поединки в клубе проводились в полном комплекте компенсационного снаряжения. И понимать, что противник практически не чувствует твоих ударов, не ощущать ответных, не видеть его глаз, не чувствовать как вырывается-выскальзывает из захвата вспотевшее тело… Судьи по окончании боя поругаются публично, им-то драться — правилами запрещено, поспорят и объявят в результате победителя. Часто среди зрителей голосование устраивают. Чтобы зрители победителя назвали. Тогда и между зрителями драки бывают, и без защитного снаряжения. Хоть и неуклюжие, неумелые, но разбитые моськи в зале появляются. Только… не правильно это как-то. Она предлагала некоторым соклубницам побороться без снаряжения, но, в ответ получила пожелание изменить пол и стать, к примеру, принчипексом… мол вот тогда и поборемся. И многозначное подмигивание глазами. И демонстрация вопиющей безграмотности! — принчипексами не становятся! Их из эмбриона выращивают!

В общем, понимания не встречала. Ну и ладно, зато своего «резинку» она программировала сама. И он, хоть и не живой, но почти настоящий «мужчина». Может поэтому и стоил не слишком дорого. Модель какого-нибудь королевца обошлась бы куда дороже! А там разницы-то… и нет почти, разве что причиндал в два раза больше. И что? Тройная цена за лишние полкило полимера «идентичного натуральному»? толку-то… в смысле — ну и нафига такая оглобля? куда её… Разве что каким-нибудь светским дамам, у которых через рот пол видно. Производители утверждают что у таких изделий программная поведенческая прошивка гораздо более прогрессивная… но это они могут втирать кому угодно, особенно тем, кто не разбирается.

Подобные мысли странно повлияли на её настроение. Макс «незаметно для себя» подобралась к манекену ближе, положила руку на бедро, перевернула на спину. Жадновато прихватила «причиндал», немного помяла, с удовольствием почувствовав, как набухает вполне увесистая штука у него между ног. Манекен тут же прекратил изображать нокаут, поднялся и заинтересованно потянулся к ней. Настроение неожиданно дало реверс и Макс оттолкнула неповинный ни в чём манекен:

— Но-но! Марш на место. Ещё тобой не хватало удовлетворяться, резинка. Дезинфекция, очистка, перезарядка, отключение. Выполняй.

Она, конечно, понимала, что переделала секс куклу в спарринг партнёра и «Резинка» правда ни в чём не виноват — такая реакция у него в БИОСе прошита. Нелегко это было, создать полноценную дублирующую программную базу, перепрошить ключевые моменты… да ещё так чтобы и не глючило. Но в основной конструкции так почти ничего менять и не пришлось, удивительно универсальным оказалось устройство. Даже на удары изначально реагировало правильно. Износостойкость у него на уровне, повыше, чем у человека. Вложить в него технику боя, научить правильно реагировать на агрессию и разрешить самообучаться — это практически, всё что потребовалось. Но! использовать его по прямому назначению? Как секс куклу? До этого Макс опуститься не могла. В конце концов — у неё муж есть. И, опять же — Но! — подобное, непрофильное, использование товара приходилось скрывать! Во избежание, что называется. И так все попутные диагносты пытаются на неё психологов натравить, «дом» тот же. А сегодня и автомобильчик её… тоже инициативу… начал проявлять. К чему бы это? От сети их поотключать всех, что ли? Да нет — не выход. Этим только заинтересует «кого не надо». Нужно у всей техники более тщательно, комплексно в мозгах покопаться, перенастроить поизящнее. Хватит лениться, в самом деле. Так, действительно, недолго ненужное внимание к себе привлечь. А этого совсем не хочется. Ну, любит она немножко подраться! Чтож теперь — агрессивный социопат, что ли? Эти вон, в сетевых программах, что ни шоу, то драка. Когда и с изнасилованиями. Аж завидно! Им можно? За волосы оппонентов таскают, пинаются, бьют, иногда вполне умело. Противно… смотреть на это. Она-то в этом разбирается. Им можно — а ей нет? Судебные склоки постоянные… это не интересно, конечно, но, тем не менее, толку с них, с этих судебных процессов? Какие бы сражения там, в судах, не разыгрывались, результат всё равно один — нулевой. Просто бьются в судах и информ каналах, на форумах, до тех пор, пока процесс из моды не выйдет, или другой, более громкий скандал не разразится. И другие люди, те же коллеги её, этого почему-то не понимают, обсуждают, спорят, иногда даже ругаются. А некоторые даже драться пытаются. Макс раз спряталась и чуть не уписалась от смеха, когда две прогламуренные технички, с соседнего участка, ругались-спорили, не выдержали и драться начали, используя модное в этом сезоне единоборство, которое агрессивно рекламировала струйная шоу-дива. Чуть не самоубились без помощи друг-друга, с единоборством этим со своим. И повезло им, весь конфликт скандалом и медиками закончился… ну и штрафом, административным. Причём каждая посчитала, что именно она противницу «уделала», ну не дурёхи, а? А не окажись это модное… как там его… а-а, ладно, короче полным хитровывернутым фуфлом, они бы так просто не отделались. Эффектно прыгать и крутить красивые сальто в воздухе, размахивая конечностями и умение нанести урон сопернице — это несколько разные вещи. Врежь одна другой по башке более-менее серьёзно — и всё, сели бы обе, одна на две недели, вторая на два месяца. А то и на три. Не понимают того, что этим там, в гламурных далях и эфирах — можно. А простого человека за такое банально посадят и адвокаты не спасут. А может быть и нет. Макс раз оказалась свидетелем достаточно серьёзного побоища, разразившегося прямо на улице. Дрались там крепко, с полным презрением к струйным тенденциям, кажется из-за мужчин, ещё и подруги с обеих сторон подключились… в принципе, Макс их понимала: в наше время из-за стоящего мужчины и подраться можно. Так и что? Подкатил милицейский патруль, шваркнули в кучу станерами прямо из машины и уехали. Даже медиков не вызвали. И всё, больше никаких последствий. Почти. Чуть позже зачинщиц по разным городам расселили в добровольно приказном порядке, остальным чем-то пригрозили. Этим дело и кончилось, точнее, даже не началось. Так же и некоторые звёзды деруться и регулярно и без последствий, к ним даже станнеров не применяют. С административными штрафами к ним пристать даже в голову никому не приходит… может быть потому, что подобную мелочь звёзды на сдачу не берут, или просто на чай оставляют.

Вот… как вот они определяют эту грань? Где, когда и кому можно, а кому нет? Она, как ни старалась, так и не смогла закономерности в этих запретах и разрешениях обнаружить! Никакой логики.

Она-то, в отличии от них от всех, и звездатых окончательно и не очень, на людей не кидается, а «резинка», он терпеливый. Выносливый. То есть, износостойкий. И, очевидно, не просто так. И разработана модель была для конкретного сексуального предпочтения, где-то в области садо-мазо. Макс особо-то хулиганкой никогда не была, но иногда тихо хихикала и придумывала проказы… вот подкинуть бы какой-нибудь «садюхе», откровенно бурого направления, подобным образом перепрошитый подарочек, вроде моего «резинки», вот это весело было бы! Той-же покочевряжится, похозяйствовать. Власть свою проявить, физическое превосходство почувствовать… ведь делают же такие куклы. Зачем — понятно. Демонстрировать своё превосходство мужчине — не толерантно. Принчипекса может и врезать сама, если что-то не понравится, королевцу — не политкорректно. Иногда и уголовно наказуемо. Правда — далеко не всем. И не всегда. Кому-то, оказывается, можно. Но всем подобное дозволено только по отношению к таким вот куклам. Поэтому их и делают… похожими на людей.

Тот же «резинка», вторичный товар, дешевка — из струи выпал, и попал к ней. С абсолютно правильной реакцией на боль, на удары. Ведь нужно же это кому-то… для разрядки. Поиздеваться над кем-нибудь, физическое превосходство своё почувствовать. Рекламируют ведь «абсолютно реальные» физические кондиции, иногда и конкретных популярных личностей… Врут, конечно. Но товар бешенной популярностью пользуется.

Вот. А теперь представьте: какая-нибудь «садюха» такого вот «резинку» за шкирку — дёрг, по морде — тресь… а он… ха-ха — перепрошит соответствующим образом! Нырочек, пару в корпус, в голову, в захват, бросок и удержание! Класс! Заснять такую шутку — сеть обхохочется. А потом так, преодолевая сопротивление, задерёт кожаную, модно-брутальную юбчонку, высвободит болт — секс кукла всё же, и ка-ак влупит! Вот хохма пёстрая получится, ярче некуда! Или — сделать кукле причиндальчик такой, мелкий, ну совсем что бы. И чтоб как кролик, как начал тр-тр-тр — ещё смешнее! И, чтоб её моську, ошарашенно-недоумённую крупным планом! Да ещё с фингалом назревающим — вообще класс! Или наоборот, штуку такую, покрупнее…

Так, стоп! Размечталась! От судов потом не отмотаешься. Да и милиция за такие шутки… ведь и посадить могут. Адвокат у неё бюджетный совсем, и всего один. На нескольких — никаких денег не хватит, дармоедов этих кормить. Ну их. Повеселилась сама, втихомолку, и хватит. Маленький я, скромный человек. До сих пор не пойму, почему использовать секс куклу для избиений — это личное предпочтение, сексуальное доминирование — то есть нормально. А сделать из него спарринг партнёра — социальная патология, агрессивная девиация. Макс потрогала набухающий фингал на скуле, встала, сняла-убрала перчатки и пошла в душ. Вспененные струи приятно ласкали тело, она мылась с удовольствием, встроенный медицинский сканер обнаружил несколько гематом, попытался связаться с региональным отделом милиции и заблудился в разрешающих командах. Правильно, с её программным кодом этой силиконовой пастилке не тягаться. Наконец он выдал рекомендацию на регенератор и анестетик, посоветовал обратиться к врачу, попытался записать её на приём, но снова заблудился в разрешениях и отстал. Отключился, посчитав миссию выполненной. Правильно, ну их, врачей этих. Такой шухер из-за пары синяков поднимут! Того и гляди, заявят «куда надо» а там вообще следствие начнут. Суета, паника, армагеддон! Лечить, спасать, консилиум — срочно! Милиция, блоггеры, адвокаты, общественное мнение… жуть. Правда, может и ничего не случиться, вообще. Никогда не угадать, куда кривую общественного интереса вынесет, и чем это кончится. Она этого точно предсказать не сможет. Не стоит рисковать, есть причины.

Максим ополоснулась, отключила воду. Взяла из стопки верхнее полотенце, завернувшись в него, чуть не с головой, потопала на первый этаж, на кухню. В спортзале погас свет, и зажужжали уборщики. Не киборги, просто роботы, даже не гуманоиды. Простые адекватные технические устройства. Почти все — лично, самостоятельно переделанные старые серийные образцы. А пару штук вообще сама сконструировала из того что под рукой оказалось. Неадекватно такое поведение по современной струе, зато эффективно, дёшево и надёжно. Это второй маленький секрет, который хранил её личный подвальчик, спортивными потребностями далеко не ограниченный.

Вот в чём опасность — любит она сама с пластиком и металлом повозиться, в своей собственной, маленькой, секретной мастерской. И часто у неё достаточно дельные вещи получаются — вот же они — работают. Дёшево и эффективно, без лишней рекламной придури и нелепых понтов. Но, запатентовать или, что ещё хуже, пустить в серию в обход девелоперских корпораций… такие поступки… вроде и не противозаконные, однако — за такое и посадить могут, а поделки — попросту конфисковать, невзирая на законы, права личности и частную собственность. А она к ним, почему-то, привязаться успела, к своим маленьким ловким и очень симпатичным и толковым механоидам.

С девелоперскими компаниями связываться… у-у-у — Макс пробовала как-то раз, врагу не пожелаешь, еле-еле удалось дурой прикинуться и слиться в нужный момент. А самодеятельность в наше время это ещё и жутко не модно — за пределами струйных тенденций. А не модно — это, почти уголовно наказуемо… точнее — наказуемо, просто негласно. Законных поводов нет, так около и подзаконных массу найдут. За такое если возьмут, могут и в психушку упечь, от психиатров потом до конца жизни не отмотаешься. Стоит только отклониться от трендовой струи, перестать модные цацки покупать, и всё — навалятся как бешенное вороньё. Макс понимала — она не такая, как все. Эти «все» же как-то живут, мало того им так нравится. Но. Ничего поделать с собой не могла. Приходится скрываться, да и привыкла уже. Муж — не любопытен из принципа. Дом для приёма гостей не предназначен — не по доходам ей вечеринки устраивать. А подвальчик замаскирован надёжно, плюс — несколько лично установленных систем безопасности. Такими гордиться можно, у современной милиции стандартных средств не хватит такой подвальчик найти. А нестандартных методов ещё удостоиться надо, маленький она человек, на таких пристальное внимание сильных мира сего не застревает.

Ну, что ж, теперь со спокойной совестью можно нырнуть в виртуал. Завтра у неё выходной, она не работает. Вполне может посвятить себя космосу в любимой вселенной «Стар драйв». И… она подумала… ну, вот, в том случае, если муж откажет… Она, ведь может и на развод подать. За сегодняшний день ей беспокоиться за результат разговора надоело до чёртиков. Устала сомневаться в этом полике, в котором совершенно уверена не была. Она поймала себя на том, что постоянно ожидает с его стороны подвоха. Не одного, так другого. Совершенно непонятно, когда и по какому поводу он психовать и капризничать начнёт. Да, пока он на неё в суд ни разу не подал, и, вроде, хлопот особых с ним нет… пока. Но чувство недополученной от него гадости — есть. И надоело оно-о… И так живёт как на вулкане, из-за… особенностей своих, так ещё и от мужа гадостей ждать? Вдруг у него любопытство проснётся невовремя… или ещё что-нибудь.

Родители мои, конечно, помогут, и с адвокатом хорошим, в том числе. Папа меня точно поддержит. Да и мама тоже. А, что касается претендента на отцовство? Ну-так, наверное, она просто плохо искала. Мама же отца нашла. Ну и ей отчаиваться рано, вполне можно ещё поискать, время есть. Надо будет этим вплотную заняться, вот и всё.

Макс вошла на кухню, щёлкнула пальцами, потолочная панель мягко засветилась. Она заказала кухонному автомату питательный коктейль, взяла из приёмника одноразовую баночку с мазью, синтезированную по рекомендации домашнего медика, и не спеша втёрла мазь в синяки. К утру точно всё пройдёт, ни следа не останется. Проверено.

Она, вот, пробовала разные виртуальные миры. И, всяких там, эльфов с колдунами, киберпанков с пароходами, и прочую нечисть. Даже подраться в виртуале пробовала — ничего не вышло. Слишком отличаются виртуальные бои от реальных, как бы в рекламе их не нахваливали, с реалом ничего общего, ну, то есть вообще. Единственный тип виртуальных миров, где удавалось отвести душу на предмет «подраться», это «миры меча». Главное без магии, с магией там вообще что-то нереально-запредельное начинается, ничего общего с реальностью опять же. Накастовала на себя какую-нибудь модно-пёструю фигню… и не только сама, все накастовали — заклинания визжат, свистят, сверкают и переливаются всеми оттенками струйных трендов, и не только на себя, а вообще все на всех чего-нибудь накастовали. И всех перекастовала в результате та, которая больше денег на новые модные заклинания потратила. И получилась полная ерунда. Иногда и до мечей не доходило, только до скандала. И до адвокатов, само собой. Короче — никакого кайфа.

А вот если без магии, только сталь на сталь, сомкнуть щиты, держать строй — вот это здорово. Особенно хороша именно командная игра, где можно применить тактику и смекалку, где важна и выдержка — боевой дух, и умение действовать командой, и сообразительность командира. Это действительно интересно. Увлекательно. Только одно «но». Не популярны эти миры. И выдержки у людей маловато, картинка тускловата без магии, и индивидуалисты все — все лучшие и каждая командиром хочет быть и лучше других знает, что и как должно быть на самом деле. Поэтому больше скандалят, чем играют реально. В результате распадаются такие «миры меча» чуть ли не быстрее, чем возникают. Короче — тоже мимо денег.

И реально зацепил её только «Стар драйв». Космос — вот где свобода! И не только свобода — там и люди более адекватные встречаются. Ей, к примеру, уже несколько раз удавалось настоящие «крутые» команды из хищников космоса сбивать… пусть и ненадолго. Но дел они совместно наворотили — будь здоров! Дух захватывает! Корабль у неё — супер, загляденье. Любоваться можно. На лилию похож. К тому же недавно она боевые сантазеры проапгрейдила, так что в космическом бою немало кому навалять сможет, даже в одиночку. И вообще у неё много всяких достижений, в том числе и за командную игру, но не это главное. Реально грел душу странный баг в игре. И непонятно было, специально что ли, программеры разрабов его допустили? Себе лазейку оставили? Невозможно, вроде, такую опцию случайно прозевать. Дело в том, что подавляющее большинство элементов оборудования поддавалось программной коррекции прямо внутри игры. Ну-так, это же её специальность! И, как следствие, там, где другие игроки платили приличные деньги за апгрейд, она справлялась сама. И её оборудование, всё равно, работало лучше, эффективнее. Она даже сотрудничала с парой научных центров в игре, получая за это деньги и, потихоньку обналичивая их в реал. Не маленькая статья доходов, надо сказать. И это было приятно.

Макс закончила с мазью, выпила коктейль, который позволит ей провести в «Стар драйве» часов восемь реального времени. Швырнула полотенце в утилизатор вслед за баночкой из-под мази. Упаковалась в свою капсулу, рядом с мужниной, привычно авторизовалась и вошла в сеть.

И вот тут начались странности.

Максим недоверчиво смотрела на настойчиво мигающее окошко, всплывшее поверх привычных менюшек. Там сообщалось, что она выиграла конкурс на соискание должности в космической программе, и, теперь является претендентом на вакансию. С более чем приличной оплатой.

Неужели? Её фантазия по поводу внезапных вывертов моды на технических специалистов становится реальностью? Ничего себе! Ярко, она теперь в струе! Ну-ка, подробности? Особенных подробностей не было, предлагалось явиться на собеседование через час, маршрут с адресом прилагались. Необходимо будет пройти дополнительное тестирование, подтвердить квалификацию. В случае успеха — выход на орбиту в течение суток, после чего можно приступать к работе. Нюансы юридического характера, компания полностью брала на себя. В том числе урегулирование отношений с прежним работодателем и по брачному контракту. Макс вчиталась. Ну, ещё бы, куратор — МССБ. С сёстрами шутки плохи, с ними связываться — себе дороже… ну, в смысле, против них выступать. Это же даже не милиция, это же о-го-го!.. тем более спецотдел — космос курирует. Так-что — что, попробовать? С неё не убудет. А возможные бонусы — ой-как ощутимы! Макс посмотрела на часы. Ого! Шесть вечера почти! Это в семь ей нужно быть на месте… там, что, кто-то будет её ждать в это время? Или они не отдыхают совсем? Или по сменам работают? Макс ещё раз подозрительно взглянула на часы, и на время её предполагаемого прибытия. Потом решительно вышла из капсулы и отправилась к себе в комнату, одеваться.

— Дом, выведи машину из гаража, разверни. Я уезжаю через пять минут, — Максим быстро накинула бельё и ни секунды не стала сомневаться, что ей надеть на собеседование.

Одела, самое простое и удобное, главное — быстро. Да, брюки из натуральной ткани и водолазка — не струйно, зато недёшево и удобно. Сапожки зимние и натуральная шубка ещё дороже, и, скажем так, несколько не по её зарплате. С косметикой и бижутерией вообще решила не заморачиваться, хоть к такой шубке они очень настоятельно рекомендовались сегодняшней модой. Причём именно дорогая косметика и натуральное золото с камнями, а не бижутерия, модная в прошлом сезоне, дороже золота была. Правда не любая бижутерия, а только от ведущих кутюрье… но вот золота-то у неё как раз и не хватает по современным тенденциям. Ну и ладно. Не ехать же сейчас золотые побрякушки в кредит покупать! Им там, в космосе, специалист нужен, или гламурная дива? Интересно ещё, а они там, на орбите, косметикой пользуются?… и украшениями?… что-то ни разу внимания не обращала. Хотя новостных каналов с участием всяких там спэйс-вуман пересмотрела целую пропасть.

Ага, не обращала. Хоть бы сама себе не врала. Эх. Пользуются, ещё как пользуются. И явно дорогой косметикой, и украшениями, и за модными тенденциями следят… и не просто следят, но ещё и угнаться за ними успевают. В отличии от неё. Все они всегда в струе, в тренде… а, ладно.

Кстати. Она же теперь сама будет спэйс-вуман! Ух-ты! Здорово! То есть, и на косметику, и на модные украшения у неё теперь точно денег хватит! И на всё остальное тоже!.. как бы оно там вслед за модой не выкручивалось… это остальное.

Хотела оставить сообщение мужу, но передумала. Если не получится у неё пройти это тестирование, с мужем, как-нибудь, объясниться позже, хоть бы и с помощью развода. А если получится, то возможностей появится прилично больше, чем было до этого. И уж точно — при выборе потенциального партнёра. Нового партнёра, в котором не придётся сомневаться, согласится он на совместный поход в лабораторию евгеники, или нет. Может быть ей, даже, звание дадут. И станет она сестрой МССБ, пусть сначала и младшей какой-нибудь. Всё равно — круто. А что? Почему бы и нет? К примеру: «младшая сестра реагирования Зеленцова Максим» — звучит! И, тогда уж точно отыщется для неё нормальный мужчина, а не очередная жертва гендерной вивисекции. Вот только, что-то ни о каких сестринских званиях у спэйс-вуман она до сих пор не слышала ни разу… странно! Но ничего. Со всем этим на месте разберёмся, надо только до места вовремя добраться и шанс свой не упустить!

Макс выскочила на улицу и запрыгнула в машину. Уже отъезжая, оглянулась на дом. Ей почему-то показалось, что она видит его в последний раз. Фу, глупости какие в голову лезут. Причудится же такое? Она ухватилась за руль, отключила автопилот и выжала акселератор. Поехали!

* * *

Макс подкатила к указанному адресу за четверть часа до назначенного срока. Удивилась. Обыкновенное жилое здание — разве так должен выглядеть офис МССБ? Она ожидала струйное, стильное строение, излучающее значимость и силу. А это что? Недоразумение какое-то, низкобюджетное заселение… временные квартиры для живущих на пособие. И что? Запахло дешёвой разводкой… как она на это купилась-то!? Ведь мучилась же всю дорогу, пока сюда ехала, старательно все сомнения прочь гнала. Сёстры, конечно, крутые дамы… что она, сестёр не знает, что ли? Но чтобы вот так вот, в семь часов вечера собеседование назначать?!..

Именно — крутые по ночам не работают. Крутые по ночам делают жизнь.

Разозлилась на себя — размечталась как целка малолетняя, типа, вот прямо сейчас, её фантазия взяла и сбылась. Да. Раздвигай ноги шире, сейчас тебе, принчипексу поднесут. Жди, мечтай больше! Развели как лохушку. Обидно стало почти до слёз.

Развернуться и поехать обратно, домой… ей помешали некоторые нестыковки, и привычка всё доделывать до конца. И проверять себя по нескольку раз. Нельзя по другому системному программисту технокомплексов, технокомплексы не поймут. Ну и нестыковки — не шутят такими вещами, дорого обойдётся, особенно, если сёстры шутниками заинтересуются. Поэтому Максим позволила автопилоту зарулить в парковочный ангар здания, следом за ещё одной машиной, кстати, Макс успела заметить маркировку — «Касатка-СЛ-8000» — представительского класса. Не все об этом знают, но это почти танк, замаскированный под гибрид прогулочной яхты и спорткара… и стоит такая игрушка ровно столько, сколько необходимо для возникновения нестерпимого желания приобрести совсем другую машину. Ещё одна нестыковочка? Ну, нечего такой технике в этой будке делать. Однако, всё страньше и страньше…

Парковочный ангар небольшой, на двенадцать мест всего, что непонятно — в таком здании, минимум на двадцать рассчитывать надо было, иначе, кому-то точно ждать придётся, а это однозначно — жалобы, разбирательства, суды… ну, сколько здесь этажей? Семьдесят, восемьдесят — не так уж и много, но затора не избежать в час пик.

Её «хамелеон» следом вкатился в ангар, встал на парковочную тарелку и замер. Из «касатки» вышли две сестры в повседневной форме, в чине как бы не лидер-сестёр, а нет… одна оперативная… ха! Значит не разводка, не шутка дурацкая — уже хорошо!.. и мужчина.

Мужчина?!

Парковочная тарелка бесшумно заглотила «касатку».

Макс прилипла к боковому стеклу своего «хамелеончика», чуть лбом стеклопакет не продавила, вцепилась глазами в мужчину. Одет не по форме, только сверху что-то вроде форменной тужурки. Нашивки на рукаве… Макс присмотрелась… она почувствовала, как на лоб полезли глаза. На рукаве шеврон лидер-сестры, только цвета другого… это что? Лидер-брат? В МССБ появились братья? Когда это? И почему информации об этом не было никакой? Ничего себе шуточки!

Троица спорым, деловым шагом прошла до неприметной двери и исчезла. Надо же, Макс качнула головой. Она уселась ровнее, уцепилась руками за руль и собралась задуматься: шёл этот мужчина, как-то странно. Необычно… по-хозяйски, как старший по званию что ли? Рослый, сильный, непривычно мощный, широкоплечий, поджарый. Походка… цепкая, как будто это он пол ногами держит. Сухая жёсткая задница размера на три-четыре уже плеч. Да, такой вот он не сексуальный совсем. Мало того, рыжая голова, блёклая, почти сивая, коротко стрижена. Очень коротко, разве что не на лысо обрита… это как это? Зачем? Болеет? Новый выкрутас моды?… их сложно отследить порой…

Резкий неприятный сигнал заставил её вздрогнуть, распугал мысли. Панель коммуникатора ожила и вежливым мужским голосом попросила покинуть транспортное средство и пройти в здание… ну, это нормально, она сама большинству устройств мужские голоса ставила… голос сообщил, что её ждут. Ждут — значит! Чем дальше, тем меньше на шутку похоже. Макс даже растерялась, так неожиданно всё. Она уже почти успела настроиться на нелепый провал… мало ли их было? и ехать назад, мысленно грозясь накатать страшную жалобу на всех этих шутников…

То, что она увидела, не вписывалось в привычную картину мира. То, что могло произойти внутри этого странного здания — неожиданно напугало необычностью, неизвестностью. Какие такие лидер-братья в МССБ? Откуда? До лидер-брата ещё дослужиться надо! А это время, может быть даже лет десять! Но. Про мужчин в службе безопастности она раньше ничего не слышала!.. никто не слышал. Скажите ещё в армию мужчин брать! Это даже не смешно. Это просто глупость какая-то! Что здесь происходит вообще?

Снова ожила панель коммуникатора, на этот раз видео связь. И на экране появился тот самый… сивый лидер-брат, с внимательными синими глазами. А ничего, приятная у него мордочка… э-э-э, лицо. Не мордочка. Жестковатое, выбритое — ни следа эпиляции, надо же! Дань современной моде на брутальность?… это же должно быть неприятно, даже больно, каждый день лицо стальной бритвой скоблить… или через день? Возле губ жёсткая складка, но, намёк на мягкую улыбку на лице — мягкий. Лицо чуть вытянутое, смуглое и, явно никаких косметических коррекций… странно. Вон, тонкая сеть морщинок возле глаз, лёгкая асимметрия, левый уголок рта чуть приподнят, из-за этого кажется, что он улыбнётся вот-вот. Правая сторона лица явно менее подвижна. А уши! Уши… такое ощущение, что их к голове ладонями пришлёпнули, приплющили. И, ведь, раньше, встреться она с ним где-нибудь на форуме… или, даже, на улице… подумала бы, что брошенный какой-то, малоимущий. Но здесь не вязалось это всё в логичную картину происходящего. Не брошенный, не малоимущий, к тому же при звании и в чине не малом… Так что же, не может элементарную коррекцию лица сделать? Волосы покрасил бы хоть… А то выглядит как…

КАК?

Сивый устало вздохнул, мягкая, терпеливая улыбка, всё-таки, отразилась на лице:

— Зеленцова Максим?

Макс неловко мотнула головой, типа кивнула. Открыть рот и сказать хоть что-то вразумительное — оказалось выше её сил. Голос… голос у него такой… такой — она аж мурашками покрылась.

— Претендент на соискание должности в космической программе?

Надо же — а о какой именно должности речь идёт ни намёка даже, опять. Как будто всё и так должно быть понятно. Но Макс на всякий случай снова мотнула головой, типа кивнула.

— Ну-так, чего сидим, кого ждём? — снова спросил он, — Меня? Я на месте. Давай подходи, я уже в офисе, поговорим. Хватит нам в виртуале сотрудничать. Пора в жизни встретиться, как считаешь? Поднимайся на третий этаж, далее по зелёному маркеру в мой офис, я жду тебя.

Он отключился.

В виртуале? Сотрудничать? О чём он? Макс, как скверно отлаженный киборг, выбралась из машины и, путаясь в собственных ногах, направилась к тому месту, где заметила дверь. Освещение в парковочном ангаре оказалось ярким, избыточным, стены выкрашены в банальный белый цвет, глаза режет, особенно после уличной темноты и полумрака автомобильного салона. Ни украшений, ни отделки, даже какой-нибудь одинокой голограммой эту белизну разбавить не догадались. Им что, на дизайнера нормального денег не хватает?… так она может им мужа своего рекомендовать. Он им этот подвал мигом какой-нибудь фигнёй рекламной разрисует, ещё и денег за рекламу поднимут…

Бред какой-то.

Две женщины, молодые, стильные, подошли к двери раньше неё, остановились, обменялись репликами, посмеялись. К ним присоединилась ещё одна, её машина как раз исчезла в бездонном нутре парковочного капонира. Макс оглянулась на свой «хамелеон» и, успела увидеть, как он шустро «провалился» вниз вместе с парковочной тарелкой. Образовавшийся колодец тут же закрыла новая приёмная платформа. В ангар вкатилась ещё одна машина, странный, белый, как стены ангара драндулет неопределимой марки, модели которого так же не касалась рука стилиста. Даже не лакированный — матовый, шероховатый на вид. Но — чистый, ни пятнышка, глазу не зацепиться. Конец зимы снаружи, должно же было хоть что-то налипнуть? Ан-нет… чистый. Ни один производитель не решился на нём расписаться, логотип оставить. Очень странный рыдван. Что это вообще такое?

Из него вышли двое мужчин… опять мужчин! Ей начало казаться, что столько нормальных мужчин, сразу, в одном месте она в жизни не видела. Высокий стройный брюнет, красивый, дорого одетый в модный чёрный костюм натуральной кожи. Немного смахивает на гея, ухоженный… но не гей, не поли и явно за женой! Ну, видно по нему это. Да! На рукаве кожаной куртки — шеврон. Такие сёстры реагирования носили, только цвета другого. Ещё один брат?… как-то многовато для одного раза, она ещё «сивого» морально переварить не успела!

Второй — странный, одевался, наверное, года два назад и, с тех пор одежду не менял. Да и тогда, два года назад, не озаботился приличным видом. Он явно постарше молодого «брата», лет сорока с небольшим… он-то здесь что делает? и вообще озабочен чем-то, идёт привычно-так, как к себе домой, даже не оглянулся по сторонам. Поверх мягкой старомодной фланелевой рубахи навыпуск, расхлябанная, тряпичная, не застёгнутая куртка-размахайка, казалось, жила своей жизнью. А этот просто сунул руки в карманы широких, болтающихся на нём штанов, и двинулся вперёд, как неуправляемый автоматический грузовик. Да тут, прям, заповедник натуральных, непуганых, немодных мужчин! Пять минут — и уже двое… с половиной. Значит, ещё есть? Должны быть! Вот где, оказывается, они все попрятались! Двое обошли её как столб, и скрылись в той же двери. Только брюнет обернулся, взглянул на неё серьёзными глазами цвета старой травы, хотел что-то сказать, но передумал. Что же там такое, за этой дверью? Словно пасть притаившегося монстра, глотает посетителей одного за одним…

Макс «бодро» дочикеляла до загадочной двери и, увидев на ней простенькую пластиковую табличку, поняла, что её начинает разбирать смех. «Клуб реабилитации разведённых мужчин»! Надо же!

Двери разошлись в стороны, приглашая войти. Разведённые мужчины? Реабилитация? Ну-ну… В холле уже никого не было из вошедших. Только стойка-ресепшен, за ней несколько человек… то есть мужчин… надо же, ещё пять минут не кончились, а вот ещё четверо. Их не видно почти, отгородились полупрозрачными экранами — работают. В семь вечера? Макс прекрасно знала разницу между работой за голографическим монитором и её имитацией. Эти — работали. Причём, по-настоящему. И уровень их квалификации она определила… высоко, в общем; оперировать такими массивами данных в режиме аналитики… она-сама могла и не справится с такой скоростью обработки информации. Киборги?

Она присмотрелась, заставила себя присмотреться, хоть и брала странная оторопь. Нифига — не киборги, живые. И правда, мужчины. И опять, такие… таких и не видела раньше: ни следа коррекции пола, ни косметики, ни жеманства, ни понтов. Не современные какие-то, словно вытащили их из дремучей глубины веков. Макс растерялась. Такого себе хотела? Ну, час назад о нормальном мужике мечтала. Чтоб ни струйности, ни скандальности, ни гнильцы. Домечталась — на вот тебе, ещё четыре штуки… э-э-э… четыре человека. Такие, как мечтала?

Нет!

Совсем не такие.

А, с чего ты решила, голубушка, что ОНИ, не струйные и без понтов… и без прочей косметики со скандальностью, будут именно такими, какими ты их себе намечтала? Ладно-ладно, хорошо — согласна. Не такие.

Но не до такой же степени!!!

К этим же подойти… неловко, теряешься просто. Боязно… совершенно непонятно, как себя с ними вести. Ну, как будто зашла в уличный магазинчик, а там вместо менеджера по продажам, струйного, наманикюренного, дезодорированного и рафинированного — сидит… лев обыкновенный. Ну, или медведь. Тоже обыкновенный, то есть дикий. И даже, вроде, нападать не собирается… и потрогать его хочется, живого-то, вон шуба какая… Или погладить — вдруг на ласку отзовётся? Вопрос только, как отзовётся.

Макс спрятала руки в рукава шубки и поёжилась.

— Здравствуйте, Максим.

Макс вздрогнула, обернулась. Да у них здесь прямо час пик в семь вечера!.. просто проходной двор, столько народа! Рядом стояла фигуристая высокая брюнетка с живыми черными глазами и роскошной копной иссиня-чёрных волос. Этакая роскошная, милая смуглянка. В форме оперативной лидер-сестры. С боевыми наградами на форменном кителе. А это значит, что таких как Макс — она двоих положит. Без применения спец средств. Что она, сестёр не видела? Да полно, по работе. Даже скачала аналитику их тактических операций, некоторых… видео. Предварительно аккуратненько взломав сервер. Только для личного пользования — уж очень хотелось свою методику тренировок подправить. По чинтаксу. Поправила? Умница — сама приехала. Купилась на дешёвую разводку с трудоустройством. Нужно было удалить их, к Адаму, методики эти. А ещё лучше, вообще сестринский сервер не ломать. И что? Куда её теперь? Сразу в кутузку?

Только, вот, дикие разведенцы пока в общую картину не вписались. Ну, да ничего, времени у неё теперь навалом будет, поразмыслит, впишет как-нибудь.

Смуглянка улыбнулась.

— Меня зовут Реми Шафран, — она предъявила удостоверение, подняв его на уровень плеча, — Я понимаю, Максим, у вас ещё одиннадцать минут до назначенного времени собеседования. Но вы можете подняться в офис раньше. Наш сотрудник вас ждёт. Поверьте, у нас с вами каждая минута на счету, — она снова обаятельно улыбнулась, — Извините, что торопим, но вы не единственный потенциальный претендент. Прошу вас — лифты вон там.

Значит: «извините, что торопим»? Приятнее звучит, чем «вы нарушили… пройдёмте…». И всё-таки — претендент! Совсем хорошо. Сотрудник? Ах, да — дикий разведенец со сплющенными ушами. И глазами, синими-синими. Он что, специально для неё сюда притащился? В это время?! сверхурочно? Они что, революцию где-то затевают? Работают в режиме предвыборной гонки? Мысли в голове свалились в кучу, словно их миксером взбили… промышленным. Макс чуть про революцию вслух не спросила. Но нашла в себе силы героически мотнуть головой, типа кивнуть… привычно уже, кажется. Она рванула к лифтам и, пройдя по зелёному голографическому маркеру, через минуту уже стояла перед «сивым» в кабинете.

И, боялась дышать, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Казалось, ещё чуть-чуть и её всю колотить начнёт.

Не смешно… вас когда-нибудь запирали в клетке с диким зверем?

— Привет, Макс! Присаживайся, поговорим.

Он тут же скинул с плеч свою тужурку с шевроном, с удовольствием швырнув её на соседний стул просто. Даже прокомментировал: «кайф!», и уселся за стол. Не в этом дело. Под курткой он оказался практически голым, только куцая, грязно-зелёного цвета майка, древностью происхождения конкурировавшая, наверное, с мамонтами. Да и не в майке дело. А вот в чём.

Его тело. Плечи — не плечи — плечищи, шея, руки, грудные пластины мышц, казалось, были сплетены из мощных, сухих, толстых как канаты жил. Они так и двигались, так и ползали под плотной загорелой кожей, когда он шевелился. Таких ужасов даже в фильмах не рисовали. И ещё этот шрам. Страшный, рассекающий эту самую, загорелую мужскую плоть от ключицы до середины правого бицепса. Макс сразу поверила, что шрам настоящий. Это же… его же чуть не разорвало! Где он только ухитрился получить такой? и выжить после этого… Под секатор тоннельного комбайна подлез, что ли? Она больше ничего предположить не могла, не получалось.

Он уселся за стол и, откинувшись на спинку стула, сложил руки на суховатых бёдрах:

— Меня зовут Кирк Олсен, будем знакомы.

Он посидел немного в такой позе, потом плавно подался вперёд — Макс чуть не шарахнулась в сторону от этого движения, реально оцепенела от страха — и сложил руки на столе. Внимательно и доброжелательно глядя на неё. Пауза затягивалась.

— Хорошо, — наконец сказал он, — Я вижу — у тебя картинка происходящего в одно целое не складывается. Информации не хватает? Я отвечу на твои вопросы. Присаживайся, не стой столбиком, спрашивай.

Макс слегка оттаяла, сделала неловкий шаг, протянула руку:

— Потрогать тебя можно? — выдавила она.

Кирк снова откинулся на спинку стула и изобразил удивление:

— Нет. Я — живой, не игрушка, не экспонат. И вряд ли тебе это поможет сориентироваться в ситуации. К тому же времени у нас действительно немного.

Макс наконец уселась на стул, напротив него, на самый краешек, и вздохнула:

— Ну, нет так нет. Но попытаться стоило! — она попыталась улыбнуться.

Кирк улыбнулся в ответ. И, поощряя инициативу, приподнял руки ладонями вверх. Макс почувствовала себя смелее:

— Полагаю, спрашивать, кто ты такой… то есть, как ты-такой получился… — она запуталась, смутилась, пытаясь подобрать слова, потом махнула рукой, — Ладно. Я уже поняла, у вас тут происходит нечто невероятное. Ну, не укладывается всё, что я успела увидеть, в привычную картину мира!

Кирк улыбнулся так, словно внезапно счастье нашёл. И сидел, довольный, на своём тощем стуле, не собираясь с этим счастьем расставаться.

— Чего улыбаешься! Миллиард в лотерею выиграл? — она решила, что, если уж зверь, к которому она добровольно в клетку зашла, её не ест, то, можно и подерзить немного. И вообще, не такой уж он страшный, на самом деле, каким кажется. Просто… сила такая за ним чувствуется… и в нём, особая. Не сталкивалась, даже, с такой раньше. Но к этому, наверное, просто привыкнуть придётся.

Привыкнуть?

Макс растерянно вслушалась в себя, в свои ощущения, и поняла: назад дороги нет. Просто представила, что вот — раз! и нет больше в её жизни никого из тех, кого она за последние пять минут увидела! Даже того пожилого, странного, сорокалетнего, ей уже будет нехватать, если она никогда больше не сможет его увидеть в жизни!.. Понятное дело, она даже толком не поговорила ни с кем из них, не пообщалась. Но просто предположить, что она никогда больше никого из них не увидит, и будет доживать свою жизнь со своим мужем и подобными ему нагламуренными экземплярами? Ни разу больше не встретившись, даже просто рядом не постояв с настоящими «дикими зверями»? от присутствия которых цепенеешь и мурашками покрываешься с головы до пяток! Вот бы ей в «мире меча» получить в отряд десяток таких парней! Ух, она бы с ними дел наворотила тогда!.. эх, мечты, фантазии… а здесь — реальная жизнь. И настоящие, «дикие звери» вот они, на расстоянии вытянутой руки. По виртуальным мирам не шляются. Ну, по крайней мере, один из них. И похоже, они как раз и собираются пригласить её к себе в отряд, в группу, в команду… ведь пригласили же уже, она уже здесь! Ведь собеседование, пусть и странное такое, но — уже началось!.. кажется… Значит облажаться ни в коем случае нельзя!

Не простит она себе, если не сможет доказать этим парням, что готова, может, способна «встать» рядом с ними. Не струсить, стоять, сжав зубы держать удар, «держать строй», как в исторической интерактивке, с мечами и щитами. Против всего того, против чего они в себе эту силу вырастили. Ну, не может быть ничего «из ниоткуда в никуда». У всего есть причины и следствия. И сила, которую Макс в этих парнях увидела, она тоже возникла не просто так. Это результат преодоления трудностей, тяжёлой борьбы. И к чему-то они её приложат, в ближайшее время, силу эту. Для этого и людей набирают! Сами же говорят — времени мало. Не хочет она больше этой силы не чувствовать. Не сможет. Нормально жить без неё не сможет. «Сожрёт» сама себя, если «не потянет», если струсит сейчас и домой, к мужу смоется.

— Может и выиграл, — наконец ответил Кирк, — И не нелепый миллиард, а кое-кого гораздо более ценного. Интуитивные аналитики, знаешь ли, редкость. Да ещё, способные кулаками помахать…

Максим заулыбалась. Да он же её насквозь видит! Мало того, знает про неё всё. Даже, наверное то, что она сестринский сервер вскрыла. И знает, зачем и для чего. То есть — скрывать нечего, и ругать её ни за что не будут. Может, и будут, но за это — точно нет. То есть, бояться, в принципе нечего. Она поняла, что ей становится жарко, расстегнула шубку. Решила снять, поискала глазами, куда её можно пристроить… некуда. Но кайфа в том, чтобы швырнуть одежду на соседний стул не видела.

— Слушай… Кирк, а почему — кайф? — она указала глазами на его тужурку.

Кирк сидел довольный, как… короче — очень довольный. И с таким удовольствием её разглядывал… непонятным. Но Макс ещё разберётся.

— Позволь уточнить, ты спросила — потому что нестыковку в ситуации увидела? Не небрежность, неаккуратность, невоспитанность… а именно нестыковку?

Макс кивнула и закусила губу. Вот оно! Она угадала? Он… он… кто он? Скажет?

— В космосе такая небрежность может стоить жизни, причём не только мне. Даже на орбите, там приходится всё тщательно упаковывать в специальные рундуки, методично, скрупулёзно отслеживать местоположение, крепление всего возможного, не только личных вещей. Поверь, так приятно снова оказаться на планете! Даже просто так бросить куртку, без последствий.

— Ты из космоса! — выпалила Максим, осеклась, покраснела.

Кирк, всё с той же улыбкой, покачал головой.

— Повесь шубку на спинку стула, не стесняйся. Я провёл на орбите десять месяцев. Вернулся позавчера.

— И что ты там делал?

— Работал, — он удивлённо приподнял брови, — что ещё там можно делать? Сейчас я в отпуске. У меня две недели есть. Потом снова — туда, — Кирк ткнул большим пальцем в потолок.

Картинка мира, к которой Максим привыкла, вспыхнула ярким пламенем и сгорела. Он десять месяцев работал «там»! Эта информация не вызывала сомнения — отдыхать всяко лучше на Земле. И теперь у него есть две недели(!), чтобы отдохнуть здесь? Так бывает вообще? Это же… форменное рабство!.. как в интерактивных программах. Это же противоречит всем трудовым кодексам! Это вообще — в человеческих силах? И что? Он во время своего «отпуска» двухнедельного, (такие бывают разве? не два месяца! — две недели… оговорился?), притащился сюда, чтобы поговорить с ней? Так, стоп. А о каком сотрудничестве он, тогда, говорил? Он — там, в космосе, а она — здесь…

— Кирк, ты о сотрудничестве говорил. Я не поняла, — призналась Максим, — Я, вроде, не делала ничего такого, никаких заказов не выполняла…

— Эй! — он подскочил на стуле, — А дроидов-ремонтников нам кто программировал? Признавайся!

— Что?! Так это же в «стар драйве»! — поразилась Максим, даже бояться перестала, — Заказ научной базы! Я думала… это же — игра! Ты хочешь сказать, что…

Он развалился на стуле, как в кресле, усмехнулся:

— Вспоминай-вспоминай, мы достаточно долго сотрудничали, — было видно, что и на этом «костлявом» стуле ему сидеть — тоже «в кайф».

Макс поёрзала на неудобной жёсткой подставке, но ощутить нечто, хоть отдалённо напоминающее «кайф» не получилось.

— Но… как же… я там много чего… да не я одна, там со мной «ржавый» и «ёжка»… Нам физики с научной базы «Технологии» техзадание формировали. Сопряжение приводов орудийных комплексов, коррекция реактивных смещений при внутрисистемных перелётах… Кирк! Не дурачь меня! «Стар драйв» — это игра! Я ещё пыталась «ржавого» или «ёжку» в реале найти, но решила потом, что это боты — не нашла, — Макс снова покраснела.

— Ну, вот — нашла. Привет, «кукла», — он помахал рукой.

Максим вздрогнула, вытаращилась. Чуть слёзы из глаз не брызнули.

— Так ты… это ты!? Гадкий! Ты там киборгом прикинулся! Я ж чуть не влюбилась… э-э-э… а Ёжка? Он — тоже?

— Погоди, познакомишься с ней ещё… со всеми. Всему своё время. И «ржавый» и «ёжка» — образы вообще-то собирательные. Но на ярлычках мы с Ольгой «сидели»… На самом деле за ними группы учёных стоят. Ну? Готова в реальный мир? Нам ещё работать вместе. Сама понимаешь, обосновать и рассчитать схематику коррекций — мало. Надо ещё объяснить механике, как это сделать. А это твой профиль. И не только это. Так что — хватит по виртуальным мирам слоняться, реальный космос ждёт.

— Стой! Погоди! Но это же игра всё! Фантастика!

— Ты уверена?

— Но таких орудий не бывает! — Максим едва сдержалась, чтобы не помотать головой. Ей на миг показалось, что сейчас вбегут придурки с камерами и заорут: «Розыгры-ышь!». Ну или ещё какая-нибудь глупость в этом стиле.

— Неужели? Хочешь опытный экземпляр такого орудия испытать? Сама. В космосе. Эй-эй-эй! А вот пугаться так не надо! Ты ж не малахольная шоу-дива. Давай-ка, не заставляй в себе разочаровываться. До испытаний ещё месяц, не обольщайся. Хочешь к звёздам? В жизни, не в игре? Ну, что молчишь? Хотя ладно, не тороплю, подумай… две минуты у тебя есть, — он уселся поудобнее и приготовился ждать. Две минуты.

— Что значит к звёздам? — пролепетала Макс. Ей казалось, сниться всё.

Кирк соизволил ответить:

— У тебя есть шанс стать частью экспедиции, направляющейся к другой звезде. Уже скоро. Интересно — безумно. Работы, — он слегка потянулся так, словно эта работа была мечтой, целью, смыслом всей жизни, — завались! Не переделать! Кайф!

— Ты говоришь так, словно кроме работы, тебе в жизни больше ничего не надо!

— Мне? На себя посмотри, — Кирк сел ровнее, обличающе ткнул в неё пальцем, — Работаешь — перерабатываешь социальный лимит.

— Ну и что? Может мне интересно? — огрызнулась Максим, она начала потихоньку приходить в себя. Но пока не поняла, куда он клонит, поэтому на всякий случай надулась, ощетинилась. Не до конца ещё в голове прояснилось. Обвинение в «переработках», конечно — не оскорбление ещё, но всё же…

— Посещаешь тренировки в клубе «Чинтаксу». Кстати, чаще, чем все остальные и, тренируешься куда упорнее. Поэтому, результаты у тебя лучше — ты лучший боец своего клуба.

Подобная оценка была приятна, Макс даже, кажется, немножко покраснела от удовольствия. Но последнее заявление было явно сомнительным — не так уж часто её признавали победительницей.

— С чего ты взял? У меня не много побед засчитано. И получше меня есть!

— Есть, — легко согласился Кирк, — Но не в твоём клубе. Судейская система у вас абсолютно кривая. И направлена не на выявление реального победителя, а на дешёвую популяризацию любого подобного мероприятия. Чем больше зрителей поучаствовало в скандале при определении «победителя» — тем им лучше. Нелепые наивные интриги организаторов направлены на разжигание околосоревновательных страстей, вовлечение в дилетантскую суету возможно большего числа профанов. Создание у них ощущения собственной значимости в этом «виде спорта» и, как следствие, увеличение элементарных денежных сборов. Пока мода на это единоборство не угасла… сколько там вашему чинтаксу?… лет пять? Долго держится, даже странно. Ничего, как только интерес начнёт угасать, сразу появится новая, свежая струя — принципиально «новое единоборство» с сочным звонким названием. И «бойцы» нового стиля начнут, сначала редко, спорадически, но потом всё увереннее, ярче и эффектнее побеждать адептов устаревшего стиля. Уж ваши судьи об этом позаботятся, можешь не сомневаться. Вся ваша судейская система никакого отношения к определению уровня качественной подготовки бойцов не имеет. В принципе. Современные «бойцы» до такой степени задрапированы защитным снаряжением, что сами не в состоянии просто понять, что-конкретно на канвасе между ними происходит и вынуждены полагаться на мнение судей и зрительское голосование. А там уж каждый толерант демократично голосует за свою денежную ставку. Ситуация, надеюсь, ясна. Но! — он поднял вверх палец, заостряя её внимание, — Доведись тебе схлестнуться в реальном бою с любой твоей соклубницей… я имею в виду бой без защитного снаряжения. Драку, настоящую, до нокаута, до реальной травмы…

Макс затрясла головой.

— Ты что?! Какой ужас! Это жестоко! Бесчеловечно!

— Зато честно, — отрезал Кирк. Потом смягчил ситуацию, — Хорошо. Обойдёмся без травм и нокаутов. Но, хотя бы без защитного снаряжения. Бой, в котором боец получает удары, чувствует усталость, дезориентацию, боль, а не абстрактную минусовку очков. В этом случае — соперниц в твоём клубе у тебя две-три. И те могут составить тебе конкуренцию исключительно из-за накопленного запаса спеси, наглости, элементарной борзости наконец… — он покрутил рукой в воздухе, — Ну, чего-то такого, я не знаю… О техническом превосходстве речь не идёт, заметь. И, это тебе — минус, а не им — плюс. Ты можешь растеряться и спасовать перед дилетантским наскоком, за которым ничего кроме наглости не стоит. В этом случае, однако, через пару-тройку боёв всё встанет на свои места. Когда придёт опыт реальных схваток. И тогда, в своём клубе, ты останешься лучшей.

Макс снова тряхнула головой, зажмурилась, пытаясь отогнать кровавый кошмар, нарисованный этим зверем. Травмы, нокауты, рухнувшие изломанные тела… Но поняла, что от этих «ужасов» её не тошнит, и дурно ей не становится. Она открыла один глаз и, с подозрением уставилась на Кирка. Тот снова сидел довольный, с удовольствием наблюдая её реакцию. Макс осмелела и открыла второй глаз. Она вздохнула.

— Не понимаю, объясни. Ты, вот, не считаешь это всё чрезмерно жестоким, да? И не только ты. Для ВАС это — нормально, да ведь? То, что у ВАС всё не как у нормальных людей я уже поняла. Но скажи — зачем? Вот этого не пойму никак. Для всех — это аморально, как минимум. Для ВАС — норма? Как это, почему?

— О! Это элементарно! Всё дело в конечной цели. В результате. Результат ваших… э-э-э… усилий — зарабатывание денег, профанация единоборства. Обесценивание таких качеств, как упорство, желание физического и технического самосовершенствования, честь и достоинство. Ваши организаторы — прохиндеи. Культивируют скандальность, спесь, интриганство, подлость. Не только, и не столько у бойцов, складывается ощущение — им вообще наплевать, кто на бой выходит, сколько у зрителей. Которые, жаждут почувствовать собственную значимость, при определении победителя. Подрать глотку, поскандалить, поиграть на ставках, пнуть кого-нибудь в свалке исподтишка, подленько. Им для этого не обязательно разбираться в технических нюансах единоборства. Да они к этому и не стремятся. Хотя, технических тонкостей в этих современных «рукопашных боевых системах» не то, что мало… их там уже не осталось, в результате деятельности «спортивных» дельцов. Вы просто наскакиваете, и хаотично мутузите соперницу, время от времени пытаясь провести неуклюжий бросок… Эка, как тебя пробрало! Не кривись. Я, всего лишь, правду сказал. Терпи. Правда, она никому нравиться не обязана. Она должна соответствовать действительности.

Максим лишь сидела, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком много, слишком неожиданно. Всего и сразу. Вот так вот не просто обрушить привычную картину мира, но ещё и натолкать в голову столько шокирующих… фактов? Пожалуй — фактов. Не похоже всё, о чем этот странный, необычный совсем человек, мужчина, говорит, на вымысел. На фальшивку. Кстати, каким именно способом вся эта беседа соотносится с предполагаемой вакансией на орбите — принципиально не понятно пока. Так что странно всё это, мягко говоря. Но Макс решила не торопиться с выводами. И выяснить всё постепенно… это как минимум интересно, в конце концов!

— А — вы? ВЫ — лучше дерётесь?

— Не торопись. Не забегай вперёд. У тебя есть шанс всё оценить, самой попробовать, поучиться. Могу сказать только, что наши соревнования определяют победителя не для того, чтобы он заносчиво почванился титулом. Да и методики у нас другие. И призваны, в первую очередь, для аккумуляции опыта, формирования личности бойца, системного анализа техники боя; проработки, шлифовки лучших и целевых направлений развития. Соревнования — это территория обмена знаниями, подготовки кадров… не просто обучения новичков. И на «победителя» навешивается не титул и купание в лучах славы, а ответственность за развитие и передачу собственных умений. Ему даётся приоритетная возможность работать. Формирование и воспитание следующих поколений, знаешь ли, серьёзная ответственность!

— Работать — опять работать! Вы маньяки, что ли? Вас лечить не надо?

Грубо, конечно, но Макс не сдержалась.

— А тебя? На себя посмотри… возвращаюсь опять к старой теме. Ты — тренируешься, работаешь над собой. Мы тебе информацию подбросили, некоторое пособие по тренировкам… — Кирк ей подмигнул. Макс не выдержала — покраснела, — И ты не упустила случая, использовала её для самосовершенствования. А не для того, чтобы срубить по лёгкому деньжат. Даже не попыталась загнать эти файлы налево, — Кирк жестом остановил полезшие из неё оправдания, продолжил, — После тренировки, ты закатываешься домой и лезешь в «Стар Драйв». Работать! То, что ты там делаешь — называется работой. Нечего этого слова бояться. Обрати внимание, ВАМ на него какую-то психосоциальную аллергию привили. Сейчас, сегодня, — Кирк сделал широкий жест рукой, — Работать чуть больше необходимого лимита считается… неуместным. Не престижным. Чуть ли не постыдным. Почти психическим отклонением. Специалистов-технарей, механиков, программеров, технологов — не ценят. Задвинули чуть не в самый низ социальной конструкции. И выкрутили вам мозги, навязав корявую систему ценностей, которую вы интуитивно, тайком, отторгаете от себя. Но избавиться от неё полностью вам не дают — продолжают промывать мозги. Навязывают культ гламура, праздности, погони за модой. Потребительской жадности и ничем не оправданных развлечений. Учат жить чужими, искусственными желаниями и страстями, гоняться за «новыми», пёстрыми, яркими струйными тенденциями. Восхищаться ими, хотя бы на людях, публично, потому что так принято. Идеологический клубок этот распутать весьма сложно. Для этого, не поверишь, специальное образование нужно. Это для того, чтобы только понять. Не заблудиться в логике этих ценностных конструкций. Ну-да, мы и не будем этим заниматься — поступим по-другому. Я просто спрошу тебя: ты хочешь жить среди людей, которые нуждаются в твоей работе, которым ты нужна? Получать удовольствие от творческого создания продукта, который ценят. Которым пользуются, который нужен окружающим тебя людям. Испытывать, чувствовать радость ТВОРЦА. А не получать на счёт задрипанную подачку, которую никчёмное, гламурное быдло брезгливо называет зарплатой технаря. Вот… хороший взгляд — мне нравится. Вижу — хочешь, просто, сама себе ещё не призналась. Терзают тебя смутные сомнения… ну-ну, вопрос назрел! Давай…

— Причем здесь космос? — Макс неловко поёрзала на стуле, опасаясь, что он примет её дотошность за глупость, — Другие Звёзды?

— Вот! А вот это правильно. Хороший вопрос. Но! Объяснять не буду, поставлю перед фактом, — он прекратил её ёрзанья, пригвоздив к стулу взглядом тёмно-синих глаз, — Мы нашли у другой звезды планету, подобную Земле. И уходим туда — строить новую цивилизацию. Мир, который НАС устроит. НАШ — новый мир. Здесь, на Земле, подобное мероприятие слишком дорого обойдётся. И цена эта измеряется не в деньгах. Возникновение кровавой бани, с очень сомнительным результатом — гарантированно. Организация революций и избиение уродцев — не наш профиль. Недостойно настоящих людей. Такой риск не оправдан, тем более, что результат принципиально не гарантирован. Там, — он снова ткнул большим пальцем в потолок, — Мы рискуем только собой. Всё, что придётся доказывать ТАМ, способность выжить, нашу состоятельность, как человечества, НАШЕ право на существование — мы будем доказывать сами себе. Преодолевая те трудности, препятствия, которые поставят перед нами космос и природа нового мира. Ты хороший специалист. Твоя квалификация нас устраивает… как ты понимаешь, мы уже больше года работали вместе. Время пришло, пора перебираться из виртуального мира в реальный. Ты — нам нужна. Поэтому, спрашиваю в лоб, ты — с нами?

— Надо же, — пробормотала Макс, не в силах отвести глаза, — А я-то думала, те зонды межзвёздные, рекламной обманкой были…

— Ты — с нами?

— Кирк, ты мне очухаться не даёшь…

— Там будет тяжело и опасно. Всё это с приставкой «очень». Слабачкам там не место. У тебя ещё есть шанс струсить и слинять, прямо отсюда. Прямо сейчас. Вернуться к вяленькому, сытенькому существованию. Выбирай.

— На слабо меня берёшь?

— Да. Только и насчёт опасностей не преувеличиваю.

— Почему — я? Вам так людей не хватает?

— Хватает. И без тебя справимся. Но я тебе уже объяснил, почему ты нам нужна. Не начинай сначала, а то по кругу пойдём. Итак, ты с нами?

— ДА! Неужели ты думаешь, я это пропущу? — Максим вскочила, не выдержала и швырнула шубку на стул. Что, после всего того, что она только что услышала, взять и вернуться домой к мужу? Ни за что! — Потом всю жизнь локти грызть?! Все нормальные парни с вами уйдут, а я останусь? С голубыми и принчипексами хороводиться?! Не дождёшься! Я тут, между прочим, подумываю на тебя виды заиметь. Так что — готовься.

— Э… — Кирк крякнул, неожиданно смутился, — Макс, я женат.

— О-как! Женат, не за женой! — её немного «занесло», даже руками от переизбытка эмоций начала размахивать, — Хотя, чего ещё от вас, оголтелых сексистов ожидать. Давно, если не секрет? Мог бы и ко мне подкатить, если уж такой отважный!

— Семь лет. На Ольге… э-э-э… на Ёжке. У нас детей — двое. И… она…

— Надо же! Повезло ей! А я так и не нашла никого, к евгеникам затащить. Ну-уж теперь-то, думаю…

— И она третьим беременна. Мальчиком…! — договорил Кирк.

У Максим подогнулись колени и она плюхнулась обратно на стул, прямо на шубку.

— Что?! Беременна!? — от неожиданности Макс задохнулась, — То есть как это? По настоящему?! По первобытному что ли?… Ты — животное! Ты заставил её…

— У нас много холостых парней, — поспешно перебил её Кирк, — И вряд ли кого из них тебе удастся склонить к искусственному детопроизводству. Учти. Я серьёзно.

— Вы — звери… — пролепетала Максим, у неё потемнело в глазах, — Так издеваться над женщиной…

— Наши женщины не разделят такую точку зрения, не надейся. Особенно те, которые успели стать мамами, покормить своего ребёнка грудью. Те, кто воспитывают своихдетей. Не разделят. Не надейся. Потому что они чётко понимают разницу между настоящим, своим, лично выношенным и рождённым ребёнком и странным суррогатом, полученном в годовалом возрасте от евгеников. С нами уходят только настоящие женщины. Им Адам не брат и Ева не сестра. Так что серьёзная конкуренция за холостых парней — гарантирована. Я серьёзно. Учти.

Макс ошарашенно молчала. Способность мыслить и адекватно воспринимать действительность сбежала, и возвращаться не собиралась. Привычный, знакомый мир, который за последние десять минут рухнул — сгорел дотла. А теперь ещё и пепел взрывом разметало… когда оказалось, что рядом… буквально на расстоянии вытянутой руки, промеж всего этого опостылевшего гламура, существует другой мир. Странный, непонятный, немного пугающий. Но совсем, совсем другой! И, оказывается! её там, в том мире — ждут!

— Наши женщины готовы рожать, работать, идти на риск и в неизвестность. Поддерживать мужей во всём. Если понадобится — они встанут с нами в строй в бою. И будут стоять до конца — за детей. За мужей. За продолжение рода.

За детей. За мужей. За продолжение рода. От этих слов у неё из глаз брызнули слёзы, совершенно неожиданно, непрошено. И эта фраза: «… встанут в строй в бою…», Кирк её словно у неё в голове прочитал. Она же сама собиралась к ним в строй, просто не понимала, что от неё потребуется. Макс помотала головой, пытаясь смахнуть с глаз мутную пелену. У неё не вышло, она попросту подняла руку и вытерла глаза рукавом водолазки. И увидела Кирка, ещё молодого, но уже такого взрослого. Да по сравнению с ним все… эти недомужчины, недоженщины, весь этот средний род, до седин остается безбашенными, шалапутными… нет, не детьми… малолетками, одуревшими от разврата, безделья и безответственности.

Кирк не спеша развернул голографический экран, вывел на него информацию. Макс с удивлением опознала своё досье, даже глядя насквозь, с обратной стороны. Он пролистнул несколько страниц… потом, вдруг объединил всё и приказал удалить. И так же, не спеша, протянул два пальца к сенсору — подтвердить удаление. Её словно пружиной подбросило:

— Стой! Не смей! меня списывать…

Его пальцы замерли, он с интересом взглянул на неё, словно впервые увидел.

— Не знаю, готова я или нет…

— Не знаешь? — Кирк нахмурился.

— Я готова пробовать! Я хочу — с вами в строй. Не вздумай меня удалить! — Макс заторопилась, — Давай говори, что мне делать дальше! Куда идти? Что делать?

— Да собственно — формальность. Проходишь нашу медкомиссию, это недолго. Время до отправки на орбиту можешь провести в гостиничном номере… они здесь находятся, в этом же здании. Перед отправкой получаете последнюю прививку для работы в космосе — это необходимо. Далее вас собирают, претендентов, и автобусом — в аэропорт. Оттуда транспортом, на космодром… Часа через четыре будешь на орбите. И оттуда уже… да перед нами — весь КОСМОС открыт!

— Но у меня контракт… и брачный договор…

— Всё будет урегулировано, не переживай. МССБ закроет все юридические нюансы, не сомневайся.

Макс снова поёжилась:

— Но у меня — дом, собственность, другое имущество…

— Хочешь всё это с собой уволочь? Туда? — Кирк ткнул большим пальцем в потолок, его взгляд сделался ехидно подозрительным. Он выждал несколько секунд, ровно столько ей понадобилось, чтобы оценить нелепость такого желания и добавил, — Всё что тебе там понадобится, всё необходимое — мы предоставим. В том числе, подчёркиваю, и всё необходимое оборудование и специальную подготовку. Доучишься немного… вместе со всеми… и можешь приступать, что называется.

Он снова мягко улыбнулся.

Приступать? — ей показалось, это прозвучало двусмысленно. Она со странным ощущением уставилась на свои бёдра, рефлекторно прижала руку к низу живота… чуть не вздрогнула. Это что — вот так вот просто, что ли, по первобытному? Кто-нибудь в неё… ну-у, это… а она потом — того? А потом вообще — рожать? Самой?! Прям вот так… вот отсюда? Как в древности?

Макс с минуту боролась с паникой. И вдруг в ней неожиданно что-то перемкнуло. Паника сбежала, толпа сомнений и недоумённых вопросов — растаяла как дым. Они просто исчезли. Она поняла, что её не заботят больше эти мелочи, из серии: «что там, да как будет». Ей же недвусмысленное предложение сделали! И, главное, что она в себе поняла — отказаться она категорически не готова! Несмотря ни на что! Хотя от непонятностей голова пухнет. Но, от предвкушения «чего-то эдакого» — дух захватывает! Только вот…

— Слушай, Кирк… а дети? Они тоже… с вами, туда?

— Да. Ты же не думаешь, что мы оставим! наших детей здесь?

Макс повернулась, подобрала со стула шубку, сделала шаг к двери. Вернулась.

— Знаешь, ты за несколько минут, разнёс привычный мне мир в пыль, — она помолчала, внимательно глядя ему в глаза. Он спокойно ответил ей тем же, — Но это был — не мой мир. Свой — я готова строить с вами. По вашим законам. Я их, конечно, не знаю пока — ваши законы. Но — я так хочу. Вероятно, будет тяжело, невыносимо трудно… я упрусь, но пойду до конца. Я серьёзно. Учти.

Кирк одним движением отменил удаление и свернул экран. Достал из ящика стола новенький идентификатор-удостоверение, протянул ей. Улыбнулся.

— До встречи на орбите, кадет Зеленцова.

Макс взяла своё новое удостоверение, тряхнула головой, типа кивнула, и вышла.

В непривычно узком, мало освещённом коридоре она устало привалилась к стене. В душе, в сознании, буйствовала пустота… некоторое время. Потом вдруг внезапно с новой силой навалились всевозможные сомнения. Начало трясти изнутри, до такой степени, что, казалось, стены качаются. Ей, показалось, нужно время, осмыслить всё, что с ней только что произошло.

То есть…

Согласие-то она, конечно, дала! Но!.. Вот вышла сюда, в коридор… какой-то полутёмный, узкий, пустой, нищий, как всё это здание… никак не вяжущееся ни с космосом, ни с межзвёздными перелётами, ни, тем более, с «новым миром». Ведь даже в виртуальных космических вселенных всё по-другому! ярко, красиво, стильно… а здесь что? Нелепость какая-то. Чушь. Дурацкий розыгрышь. Ерунда полная! Сплошные нестыковки! Во что, в какую авантюру я собираюсь ввязаться?… уже ввязалась? И тут реально страшно стало! Макс было снова начала «качать» ситуацию «за» и «против»…

Как вдруг, из-за поворота коридора, от лифтов, выскочила ошарашенная худенькая девчонка и ломанулась по узкому коридорчику вперёд, словно перепуганная зверушка. Ну точь-в-точь как она сама несколько минут назад… до собеседования. Макс отлипла от стены и изобразила уверенный вид. По инерции… на всякий случай — нужно «выглядеть»!

Девчонка домчалась до неё и замерла, не решаясь обойти. Одета она была в модный костюм. В макияже от «мистера торопыжки», наложенном трафареткой прошлого модного сезона и бижутерии того же «года выпуска». В руках тискала струйную пёструю сумку ни ей самой, ни к костюму не подходящую. Забавно. И выглядела она во всём этом, как королевец, которого неожиданно подняли по тревоге, запихали в военную форму и сунули в руки аркебузу. И заставили встать по стойке смирно, не объяснив при этом как стоять и с какого конца за этот дрын держаться. Макс с усмешкой окинула её взглядом. Аркебузы для полноты картины точно не хватало… такой прям, настоящей, с дымящимся запальным фитилём. Впрочем, с этой ролью вполне дамская сумка справляется, девица явно не знает, что с ней делать. Да-а…

…ещё одна жертва трендовых тенденций, пытающаяся удрать от навязанного гламура. Уцепившаяся за это бредовое приглашение, как утопающий за травинку.

Прямо почти как…

… как я.

Они что, эти «дикие разведенцы», специально нас собирают? Именно таких, в современную жизнь не вписывающихся? Зачем?… Ах да! Кирк же мне только что всё популярно объяснил. Куда уж яснее! Хотя лично мне до сих пор ничего не ясно… Кроме одного: сначала медкомиссия, и потом, после недолгого ожидания, четыре часа перелётов, я — на орбите. Включаюсь в работу по подготовке межзвёздного похода. Хм. Точно. Куда уж яснее? Мы уже работали вместе, и я им подхожу. Да. Он сам сказал.

И ещё одно, гвоздём засевшее в сознании, хоть Кирк и сказал про это до обидного мало! А именно: у них есть нормальные холостые парни. Много. Такие как он. Такие, как тот зеленоглазый красавчик, хоть он и за женой. Или женат, как сам Кирк? Не суть, холостые-то — есть! Вот. Значит один из них — будет моим! Вот только домик жалко, столько лет на него копила! Целых три года! Муженёк его точно теперь себе захапает… ну и Адам с ним! У него доход побольше моего, а он всё равно на моём обеспечении жил!.. согласно контракту. Вспомнив про этот контракт, Макс чуть не вздрогнула. Ну уж нет! Решено. Я к нему теперь точно не вернусь! Пусть подавится этим контрактом. А я найду себе нормального мужа и построю новый дом! Даже, наверное… ребёнка ему рожу!.. ведь рожали женщины раньше! И я смогу!

Доброжелательно улыбаясь, она посторонилась.

— Ты чего?! — задиристо — испуганно начала девчонка, но смутилась, не продолжила.

Макс посерьёзнела. Девочку надо спасать. Хотя она и младше на пару лет всего.

— Представьтесь, претендент.

Девица вытянулась… а высокая, надо признать… и красивая. От ухажёров, наверное, отбоя не было… гхм, знакомая песня, про ухажёров, бестолковая только «песня».

Девчонка вскинула подбородок, блеснула зеленющими, скошенными к вискам глазами, старательно доложила:

— Претендент на соискание должности в космической программе Юби Грановска. Специальность: микробиология, ботаника, — и отважно хлопнула чёрными пушистыми ресницами.

Забавно. Интересно, за кого она меня приняла?

— Кадет Зеленцова Максим, системное программирование технокомплексов.

Макс предъявила удостоверение, потом отвернулась, встряхнула шубку за воротник, нашла внутренний карман и спрятала идентификатор туда. Надо же — разницы между нами — всего одно собеседование, по большому счёту, а сколько форсу уже приобрела! Кадет! чтоб меня… Да это прям, волшебное какое-то собеседование получается!

— Отец — китаец? — снова повернувшись к ней, спросила Максим, — А, пани Грановска?

— Японец. А что? — к девушке снова начала возвращаться задиристость.

— Да ничего, в общем. Ты красивая женщина, изумруд, — Но в эти тряпки можно было упаковаться только под угрозой насилия. Здесь это не нужно.

Юби открыла рот, хотела что-то сказать, но так ничего и не сказала. Только глаза стали круглыми.

Макс приобняла её за плечи:

— Не тушуйся. Тебе сюда? — она указала на кабинет Олсена, — На собеседование?

Девчонка стрельнула глазами на свой адрес-маркер и кивнула.

— Слушай, по-секрету, там классный парень сидит, за этой дверью. Только учти, он — женат, а не за женой. То есть, в этом смысле занят, — Макс подмигнула.

Юби ничего не ответила, лишь глаза ещё круглее стали.

— Да нет! Не на мне! Чего ты на меня так смотришь… Зайдёшь, не бойся, не стесняйся, он не кусается. На пестроту и струйность не дави — им это совершенно не нужно. Будь сама собой. Он поможет тебе во всём разобраться и… до встречи на орбите, подруга!

Макс хлопнула её по крепенькому плечу и отправилась по-своему адресному маркеру. На медкомиссию. А… ведь надо же! чуть не струсила, чуть домой не вернулась — осмысливать. А тут — р-раз!..

и осмысливать ничего не потребовалось.

Надо было просто перестать сомневаться.

Вовремя подвернулась эта девочка с зелёными глазами и красивым именем Юби — изумруд.

Глава 7. Кадет

Лидер Мать военного округа сидела мрачнее грозовой тучи, сложив руки на стол, тяжело ссутулившись. Смотрела прямо перед собой, не поднимая глаз на старшую опер сестру, стоявшую перед ней.

— Это что? — ей, наконец, надоело молчать, она вынула из принтера официальный бланк, пришлёпнула его тяжёлой ладонью к столу, и двинула его к старшей опер сестре. «Соске» — на жаргоне военных, — Это что, я тебя спрашиваю!?

Сеструха вытянулась, как на плацу и замерла. Отвечать было не обязательно, вопрос риторический. Нужно немного переждать гнев, скоро ситуация разрешится конструктивно. Не может быть по-другому. Приказ есть приказ, старшая обязана подчиниться.

— Ты что, прошение подавала? — почти простонала Лидер Мать, — Почему тайком-то!?

Соска вытянулась совсем уж невообразимо. Казалось, ещё чуть-чуть и она лопнет где-нибудь по шву.

— Докладная записка о поданном прошении на участие в космической программе была подана мной в ротную канцелярию два месяца назад, — отчеканила она.

— И что? — Лидер Мать подхватила листок с приказом и потрясла им в воздухе, — Какого Адама тебе с соцбезом приспичило связаться? Это ведь они, шпионки-профурсетки, космос курируют. Лучшие кадры воруют… тебе что, денег мало? С какой стати тебя туда понесло? Полгода! Ты понимаешь, полгода тебе придётся болтаться непонятно где — на орбите! Что, думаешь там мужики вкуснее? Джамбина, старшая их, вообще чокнутая — сама рожала… гляди, и тебя заставят! — она шумно выдохнула и откинулась в кресле.

Посидела чуть-чуть и снова завелась, выпуская последний пар:

— Нет, ну вот ты всерьёз думаешь — они куда-то полетят? Наукой давно доказано — невозможно это… да между ног ни одной нормальной бабе эта фигня не упёрлась, космос этот. Делать там нечего, дышать нечем. Сдохнуть с дурацкой оказией — запросто! Не предназначен человек для космоса, моё такое мнение! Какого адамова причиндала эти ненормальные туда лезут? У них там мужеского полу нормального нет… вообще никакого! Приличные мужчины с ними связываться не хотят, с чокнутыми. То ли дело у нас, в каждом ротном борделе — принчипексы даже есть! С вот такими причиндалами, — Лидер Мать щедро отмерила полными, сильными руками полстола. Хорошо, хоть поперёк, не вдоль, — А? Ну чего тебе не хватает, Йенч? Чем не жизнь? Всего в достатке… не понимаю… Давно в борделе была? А то, может дам тебе увольнительную, сгоняешь по-быстрому, освежишься, а? Полегчает… Подыщут тебе там что-нибудь, по размеру подходящее. А то, поди, тяжко приходится — вон кобылица какая, росту — два метра. Обычному мужику тебя и не укатать, за просто так-то. Потому и дурь всякая в голову лезет… от неудовлетворённости…

Она снова бросила руки на стол, уставилась в угол.

— Вся дурь ваша от неудовлетворённости, — проворчала, уже сдаваясь, — Вот чего вам, девки, не хватает в жизни?

Она выдернула из ящика стола карту-предписание, шлёпнула её поверх бланка официального запроса, двинула по столу от себя решительным, скупым жестом.

— Всё, забирай и катись, глаза б мои тебя не видели, — она развернула экран терминала, привычным движением пальцев вызвала личное дело старшей опер сестры Валески Йенч, просмотрела, — Вот паршивка! Ты обходники уже все подписала! Адам с тобой, убирайся…

Сеструха сделала два уставных шага к столу, взяла документы.

— Разрешите идти?

— Вали. Лети куда хочешь.

Валеска чётко развернулась на месте, прищёлкнув каблуками, успела сделать четыре шага на выход.

— Стой! Не оборачивайся… и это… вольно, что ли… не тянись, не первогодка… Йенч, через шесть месяцев, ну, там плюс-минус отпуск-шмотпуск… Вернёшься обратно — приму. Обещаю. Всё. Свободна!

Перелёт в столицу занял полтора часа. Валеска, как нормальная служака, его честно проспала, свернувшись калачиком, и вызывая зависть у соседей по салону. Получила свою армейскую сумку в багажном отделении, отметилась у дежурной на выходе из аэропорта, спустилась в подземку, и через сорок минут стояла у здания, помеченного адресным маркером.

Наблюдения за окружающей повседневной гражданской жизнью, пусть недолгие… пусть, практически ограниченные подземкой и наложенные на детские воспоминания — никаких эмоций не принесли. Кроме досады. Слишком много народа. Пёстро, суетливо, толкотня… бессмыслица какая-то. Как обычно.

Дурацкая реклама повсюду. Шаг невозможно пройти, чтобы к тебе не пристали, не начали соблазнять, не попытались убедить в необходимости «обладания» или неизбежности какого-либо «процесса». Она быстро устала от этой беспорядочной суеты, тем более что точно знала — ей это не нужно. В армии, всё же, намного лучше, чем на гражданке.

Но, армейская жизнь осмысленности существованию не добавляла.

И уже успела надоесть. Стать скучной рутиной.

Казалась не настоящей, искусственной какой-то.

Всё не так и всё не то…

Хотелось чего-то такого… действия, драйва… может быть безумства, огня в жизни. Даст ли ей хоть что-нибудь участие в космической программе? Посмотрим… а вдруг, правда, возьмут, и в космос полетят? Хоть на Марс, если не к звёздам… ну, хотя бы на Луну. Может, не сказки это? На Луну хоть редко, но летают!.. вроде как оборудование проверяют какое-то, а то и вовсе там вахты по два месяца тянут… Ей казалось, может там, в космосе, другая жизнь. Настоящая. И, с горечью осознавала: скорее всего, ей это просто кажется. Информации по теме было до обидного мало, а та, что была, доверия не вызывала никакого. Она, конечно не профессиональный аналитик, но, не дура же полная, корявую искусственность поступающих новостей задницей чувствовала. Скрывают сёстры что-то? Похоже на то. Уверена в том, что там, на орбите, всё будет по-другому? Нет. Но проверить… очень хотелось. Вдруг, ошибаются учёные? В конце концов, у безопасниц своих физиков-химиков полно, знают, наверное, чего делают столько лет уже. Иначе по ним по всем психушка плачет… по человечеству, в том числе.

Валеска тряхнула роскошной платиновой гривой, поправила на голове парадную пилотку и, цокая шпильками, двинулась в здание. Вход скромный, не привлекающий внимания. Только сбоку табличка неприметная… неприметная? Ха! Клуб реабилитации разведённых мужчин?! Шутка? Маскировка? Забавно, оригинальный ход, посмотрим, что внутри. Она вошла в холл, небольшой, строго оформленный, без излишней пестроты. Стойка-ресепшн, за ней трое… мужчин?! Это те самые разведенцы, что ли? Она попала не туда? Валеска ещё раз сверилась с адресным маркером. Да нет, вроде всё точно… Странно.

Один из парней тем временем закончил работу, свернул голографический экран, попрощался с товарищами за руку, привычным жестом набросил на плечи куртку, на голову кепи и направился к выходу. Но наткнулся на Валеску и остановился. Мгновенно разобрался в причинах её замешательства, чётко, по-военному отдал честь, представился:

— Гай Берсенев, — он хотел добавить что-то ещё, возможно звание, но передумал. Только спросил, — Чем могу помочь?

И, спокойно так стоял и смотрел на неё снизу-вверх. Снизу-вверх — это понятно. Невысокий он. Она сама ростом метр девяносто восемь, шпильки, положенные к парадной форме — семнадцать сантиметров, для её роста, туфли с платформой… так что голова его — как раз напротив её груди, в этом варианте парадно-выходной формы очень даже подчёркнутой лучшими модельерами. Всю дорогу на неё малахольные встречные самцы пялились, так и ёрзали по ней взглядами. Этот же, смотреть ухитрялся ей в глаза, прямо зацепил, придавил взглядом. Кстати, форменная парадная юбка у неё, конечно длинная очень, строгая, ровная, всего с одним разрезом, сантиметров двадцать до колен не достаёт всего… но смотрится классно!.. даже на положенных по уставу колготах… Может шаг назад сделать, может, хоть на ноги посмотрит? Она сама себе в парадной форме очень нравится. Но, дело явно не в этом.

Стоял перед ней — мужчина. Не гламурная жертва гендерной вивисекции.

Мужчина! Естественный, серьёзный, не рефлексирует, не дёргается, стоит, как будто, так и надо! Да ещё помощь ей предлагает. Ничего себе! У безопасниц мужчин нет? Так Лидер Мать говорила? У этого же явно выправка военная и… необычный такой… не бывает таких… Некоторая оторопь не помешала ей среагировать по-уставному. Она вскинула напряженную ладонь к парадной пилотке:

— Старшая опер сестра Валеска Йенч. Прибыла на собеседование согласно предписанию о переводе в орбитальное отделение Службы социальной безопасности, — и подумала, пошутит на счёт «соски», прибьёт засранца, плевать что мужик.

— Вольно… кадет. Предъявите идентификатор.

Вот так вот — кадет! С чего бы это? Валеска, неожиданно для себя, ни на секунду не усомнилась в его праве отдавать ей команды и требовать документы. Поток странностей мешал мыслить ясно, ситуация явно выходила за рамки привычного. Словно в другой мир попала. То ли ещё будет? Деревянным движением перебросив сумку из левой руки в правую, она выдернула из нагрудного кармана идентификатор — не слишком аккуратно, так чтоб вздрогнула грудь, и протянула стоящему перед ней парню. Он спокойно принял документ, просмотрел, перелистнув несколько страниц, хмыкнул, снова посмотрел ей в глаза. Валеска от досады немного скривилась, но наткнувшись на его взгляд неожиданно вздрогнула, съёжилась, ей даже показалось, что она ниже его ростом стала.

Гай улыбнулся:

— Говорю же — вольно. Не тянитесь… кадет. Согласно сопроводительной маркировке — вы уже почти приняты. Можете по этому поводу не волноваться…

Странностей становилось всё больше. Приказ же ясен. Она переходит в службу безопасности с сохранением звания — то есть, фактически, с повышением. А он про сопроводительную маркировку какую-то. Кадетом её обозвал — это что за новая система званий? Исходя из его слов — маркировка сопроводительная и другой могла быть, то есть, она могла быть и не принята? Это что, получается, приказ — не совсем ещё приказ, что ли? Валеска не выдержала:

— А другие поводы для волнения есть? — и тут же стушевалась. Как к нему обращаться? Как себя с ним вести? Не спрашивать же в лоб: «Ты кто такой-то, милашка?» Сила за ним… в нём чувствуется. И право. Право отдавать приказы — не гражданский пеструн-штафирка. Но по званию не представился — странно. Ещё неожиданней то, что он мужчина. Натурал. Не бывает таких! Натуралы, как правило, никчёмны, капризны, слабы… на передок, ха! А этот… ух! И без шуток про передки. Не располагает «этот» к шуточкам. И «таких» здесь, судя по всему, не мало! Вон, ещё двое сидят, как ни в чём не бывало. Словно дома у себя.

— О! Остра на язычок! — он вернул ей документ, — Замечательно, думаю, поладим. Я имею в виду, Йенч, что звание кадета, ещё придётся подтвердить, учти это.

Добил! Кадет — звание! Сам сказал. На оговорку или шутку не спишешь. Да что здесь происходит вообще? Это же вроде, МССБ? Где хоть одна нормальная сеструха, с которой поговорить можно? Которой можно доверять? Не доверять же мужской болтовне, в самом деле?! Одежда его — похожа на военную форму… но может только похожа? не больше… привычных знаков различия нет.

— Кабинет 405, вас ждут, кадет, поторопитесь. Лифтовой блок — прямо через холл и налево, — он, привычным каким-то, естественным жестом бросил руку к полевому кепи на голове, — До встречи на орбите. Честь имею!

Кивнул головой и вышел через ту дверь, в которую Валеска только что зашла. Её что, в прошлое занесло, каким-нибудь темпоральным провалом, как в фантастических романах? Куда-нибудь во времена первых космонавтов-мужчин? А ведь, и правда, его кепи, комбез и куртка на военную форму смахивают… древнего образца. Полусапоги… не полевые военные, но очень похожи, и звёздочки какие-то на вороте куртки. Это украшение? Или символ статуса? Она с трудом подавила желание потрясти головой, вздрогнула от промаршировавших по спине мурашек.

Отступать теперь уже поздно, да Валеска и не собиралась. Она прошла через холл, поднялась на нужный этаж, нашла кабинет 405, остановилась. Сработал сканер, дверь открылась, впустила её внутрь и закрылась. В маленьком, пустом почти кабинете — никаких излишеств, только стол обычный, и стул, для посетителей. В углу кадка с цветущим кустом. И всё! Ни диванов, ни украшений, даже простенькой акустической системы и мини бара не видно. Пристанище приснопамятных разведенцев? Нищета… О! Наконец-то! За столом, отгородившись голографическим экраном, сидела нормальная лидер-сестра в повседневной форме. Она привычно-быстро листала… её дело, только не то, которое Валеска, ещё по армейке, знала почти наизусть. Это — другое. Маркировки странные, сопроводиловка в виде тестов… что за тесты? Бегло читать сквозь экран Валеска не умела, но свои-то голографии не узнать!? Медицинская карта — её. Не армейская, свою она видела не раз и помнила хорошо, другая какая-то, больше, объёмней намного. Хорошо хоть, не мужик здесь за столом сидит, в её анализах и тестах роется!

Лидер-сестра свернула голограмму и задвинула в угол стола. Встала, одёрнула форму. А фигура у неё — класс! Бёдра явно не пухлые, по сегодняшней моде, а — крепкие, но форма великолепная. Талию Валеска, пожалуй, взялась бы и пальцами обхватить… ну — образно. И вообще она такая… упругая, ладная вся, несмотря на то, что не модная. Понятно, почему их пантерами зовут, безопасниц. В зоопарке видела — весьма похоже, особенно когда двигается. Аж завидно немножко…

— … лидер-сестра безопасности Криста Грань-Геката. Здравствуйте… Йенч.

О как! Без кадета! И сама, перед тем как по званию представиться замялась. Да и отрекомендовалась странно, не по форме, не — международной социальной, а просто — безопасности! Что здесь происходит? Безопасницы затевают что-то? Что за странные игры? Но выглядит всё подозрительно серьёзно, никаких гламурных финтифлюшек…

— Команду «вольно» вы получили, и вижу, добросовестно её выполняете, — лидер-сестра соизволила съязвить и странно улыбнулась, — Можете расстегнуться… садитесь.

И сама уселась на такой же казённый стул, не сводя с растерянной Валески внимательного взгляда, даже на спинку не откинулась.

Валеска расстегнулась, села молча. Сумку поставила на пол справа. А что тут говорить? У неё ничего не спрашивали. Тут впору к контрикам на доклад бежать. На самом деле чуть ли не государственным переворотом попахивает. Не стыкуется тут ничего, и нормальная логика «караул» кричит. Но! Зачем-то меня вызвали… именно сейчас, не раньше, два месяца назад, не позже. Понятно, что удобное для себя время выбрали. Час «икс» у них наступил. Не просто приказом в другую часть перевели — именно этого Валеска на самом деле ожидала. Готовилась конкретно, по-женски, в новом подразделении прописаться, как в армии, да и в милиции, принято.

А тут — собеседования какие-то устраивают. Странно. К чему бы это? Вербовать будут? За «Новый Порядок» агитировать? Нечто подобное в социалках проскакивало. Сестёр тоже в этом испачкать пытались в своё время… не так уж и давно, кстати. Но не вышло, мало того «пачкуны» достаточно резко куда-то сгинули… Что ж, посмотрим, послушаем… к контрикам она ещё успеет, в любом случае. Если ей чего не понравится… Не удастся им задержать прожжённую «соску», у которой за спиной несколько боевых операций. Пусть попробуют, она им тут такой тарарам устроит.

— Ты подала прошение на участие в космической программе, — лидер-сестра резко перешла на «ты», — Твои мотивации, в принципе, понятны из тестов, — она недвусмысленно кивнула на свёрнутую голограмму, — Однако, заочное, пассивное тестирование — это одно. У нас с тобой есть, примерно, минут десять. Мне — понять, действительно ли ты нам подходишь. Тебе — доказать, что достойна звания кадета ВКС. Приступай, ДОКАЗЫВАЙ.

И твёрдо уставилась ей в глаза.

Так, ВКС значит… их же упразднили, уже лет триста как. Причина была вполне обоснованная — они никому оказались не нужны… всю эту политинформацию Валеска неплохо помнила, в армии занятия регулярно на эту тему проводили — без этого никак. И что тут получается? Сёстры структуру восстанавливают? Вопрос только — зачем? Ох, что-то мутно тут! Ну что ж… Валеска не сдержалась и шумно выдохнула. Только теперь поняла, как надолго дыхание задержала. Теперь ещё и доказывать непонятно чего…

— Давай, свои желания, мотивации… почему тебе в космос приспичило… Действительно ли ты туда хочешь. Убеди меня. У тебя — одна попытка, поэтому… Не стесняйся в эмоциях и выражениях. Ха-ха, в некотором смысле — здесь все свои, — она таки откинулась на спинку стула, — Если хочешь, могу помочь наводящими вопросами. Но, лучше сама. И — быстрее давай, медики через полчаса сворачиваются. Времени на комиссию у тебя в обрез.

Ничего себе — вербовка! Да эта… Грань-Геката её отшивает просто! Или нет? «Докажи, что в космос хочешь». А о пресловутом «Новом Порядке» ни слова. Пока, по крайней мере. Одно понятно, её «видели» как минимум с того момента, как она к зданию подошла. И сейчас «смотрят», толще намёка, чем «здесь все свои», придумать сложно. Смогут её задержать, если она к контрикам рванёт? Скорее всего… им это по силам — чувствуется организация. В глаза ничего не лезет, показной крутизны нет. Однако реальная «крутизна» из всех щелей едва заметно, но торчит, выпирает.

Система.

Возможности одиночки против системы она не переоценивала. Здесь — всё серьёзно, и «тарарам» она, скорее всего, устроить даже не успеет. Шваркнут станером и в психушку упакуют. Но! Поняла внезапно — задерживать не будут. Даже не попытаются. Её пригласили и просят доказать, что она действительно к ним «хочет». А нет — так нет. Не хочешь — как хочешь. Лети птичка. Всем военным контрразведчицам позже такую дезу подбросят, что ей, Валеске, не поверит никто. Сама дурой будет выглядеть.

Что ж… заинтриговали!

— Я спрошу… — на языке вертелось уставное: «разрешите обратиться с вопросом», но язык не повернулся… зря, наверное. Эта же Грань-Геката её по званию старше, и видно, звание своё не задницей высидела. Не на много старше Валески, а лидер-сестра соцбеза — это общевойсковая ротная мать. И то, ротным матерям приказы отдавать будет. И сидит, пантера комитетская… взгляд тяжёлый, вон, синяк свежий на шее… и за ухом ссадина. Даже не попыталась замазать. Ни капли на засос не похоже… Душили её час назад что ли? Вопросы, вопросы…

— Давай. Шустрее.

— Это… государственный переворот? — как с обрыва в прорубь. Валеска замерла в ожидании приговора. А чего тянуть? Спросила в лоб, так же прямо ответят? Посмотрим…

— Ого! Вопросик! — лидер-сестра подтянулась, села ровнее, — Можете вы удивить, девчата! Чувствую, не с бухты-барахты ты спросила, успела накопать что-то, проанализировать… однозначного ответа не жди. Он выходит за рамки твоей информированности. Но отвечу… ты почти угадала, — она вскинула руку в успокаивающем жесте, — В некотором смысле — это социальный переворот. Только не обольщайся, революций никто устраивать не собирается. Могу добавить: со «своими» бодаться не придётся… скорее всего. При этом — скучно не будет. Гарантирую. Всё серьёзно. По-настоящему. Но! Ты же чего-то такого и хотела. Хотела, хочешь до сих пор — добро пожаловать. Остальная информация по теме после получения допуска. Никто ничего от тебя скрывать и в тёмную тебя использовать не будет. Полную информацию получишь в соответствии с уровнем допуска. И. — Криста взглянула на неё в упор, — Учти главное. Твой личный уровень допуска будет зависеть только от тебя. Только от тебя. Осознала? уровень ответственности. Ещё скажу… Если бы пассивные тесты выявили твою потенциально негативную реакцию на… происходящее… никто бы тебя не пригласил. Всё по чести, подвоха не будет. То, о чём ты узнаешь — тебе понравится.

Давай дальше. Можешь продолжать допрос.

Она сложила руки на столе и снова улыбнулась своей странной, непонятной совершенно улыбкой. Костяшки крепких кулаков были сбиты. Недавно совсем. Регенератор ещё не подействовал. Валеска поёжилась. Это как же драться надо? Насмерть что ли? Так из удушающего захвата выдираться и бить до ссадин на кулаках? Без защитного снаряжения, даже без перчаток! Воображение попыталось подбросить несколько ужасающих вариантов происхождения этих травм, но она быстренько заткнула своему воображению глотку. Помолчит пусть. И так внутри собирается, закипает нетерпеливое предвкушение «того самого», чего по жизни искала. И нашла, кажется. Похоже, сёстры всерьёз вознамерились что-то менять. Переворот, революция? Да хоть бы и так! По-честному — давно пора. Хоть встряхнут это болото. Вонючее, мерзкое… всех этих королевцев, культуроведов с шоуменами, и прочих принчипексов — гламурников, дизайнеров с юристами. Ведь так всё устроили — без них ни шагу. Только в армии от них и спрячешься. И то… и сюда пролезли… Техникой, формой… даже оружием(!) — дизайнеры с юристами занимаются! Только из-за дизайна повседневной формы судились раз двадцать, за последние четыре года! Ещё с гордостью, и пафосом таким, процессы эти молниеносными называли! Тьфу, Адамово отродье! Только к одной форме привыкнешь… Как будто матерям армейским заняться больше нечем… Про оружие упоминать даже стыдно! Ведь блажат же конкретно, подгоняя каждый раз внешний вид штатного «ствола» к форме, чтоб стильненько выглядело всё, струйненько. Военные, по их мнению, в первую очередь должны «выглядеть» и «смотреться»… иначе — опять в суды. Других функций у армии, видимо нет. Вот такая нелепость.

С другой стороны, «выглядеть», конечно, никто не против. Но!.. всему же есть разумные пределы? Надоело этому быдлу кланяться, до скрежета зубовного! Это же просто трагифарс какой-то: весь комсостав, от ротных, до лидер-матерей — приписанных к частям имиджмейкеров и адвокатов банально боится! про рядовых — упоминать даже не стоит.

Здесь же этой мерзостью — не пахнет даже… Вот, пожалуйста — сидит перед ней целая лидер-сестра, но — ободранная вся, как будто так и надо. Мало того — ещё и довольная этим фактом как кошка. Валеска даже представить побоялась ту, об которую эта Грань-Геката «ободралась»… интересно, та вообще жива-нет? Да-а…

так вот — она же здесь сидит, а не где-нибудь под стражей в ожидании суда! Такой свободы даже у них в армейке нет! Попробуй, дай старательно заслуженный подзатыльник какой-нибудь нерадивой дуре! — полгода потом от юристов всех мастей отматываться будешь!

Здесь же, судя по всему, всё принципиально по-другому! Доказательства — перед глазами. Чуть ли не с момента входа в это странное здание. Валеска недолго терзалась сомнениями и, совершенно неожиданно поняла — ей это НРАВИТСЯ! А если они восстановят Военно-Космические Силы, даже пусть с базированием где-нибудь на орбите… ну-так — лиха беда — начало! Может и до звёзд, со временем, доберёмся? Идея хороша сама по себе, даже если они просто рассчитывают прижать к ногтю всю эту гламурную нечисть!

Всё! Решено! Чего бы ни случилось, как бы ни повернулась ситуация — она с сёстрами!

Вот только… вряд ли всё так просто. Размах чувствуется. Подготовка, организация, система. Они же давно этим занимаются, сёстры. Валеска сама, ещё в детстве, жадно вылавливала из новостей информацию по межзвёздной разведке! Радовалась, когда корабль межзвёздный строить начали… только долго они как-то, с этим кораблём. Все в соцсетях давно пришли к выводу, что это фикция всё, ловкий рекламный ход — там миллиарды вокруг этой темы ворочаются; ротная мать об этом говорила, дескать мутят шпионки-профурсетки, мутят… а всем понятно давно, что брехня это полная — нет человеку дороги к звёздам. Слишком далеко они, звёзды эти, да и смысла нет, человеку туда лезть — чего там делать?!

Только Валеска, втайне от всех, в «брехню» не верила. Никому об этом не говорила, но не верила. А в «космос»… если уж и не верила, то как минимум надеялась. Иначе, что получается? Столько лет подготовки — только для того, чтобы сделать на пустой суете миллиарды?… ну и этих пёстрых тараканов по щелям расшугать? Не смешно. Не тот размах. Сёстры явно более серьёзные перспективы намечали. Валеска поёрзала на стуле, наконец решилась:

— На счёт космоса — правда?

— Да.

— К другой звезде — это возможно? Полетим? То есть — мы, сами?!

— А ты хочешь?

— ДА!!! — неужели же, вот оно! Настоящее! Валеска от волнения чуть не вскочила.

Криста хитро прищурилась и обличающе нацелила на неё палец:

— Ты не представляешь даже, насколько это будет трудно и опасно!

— Можно подумать хоть кто-то представляет!

— Хм. Уела! Язычок, как бритва! Верно Гай подметил. И ситуацию правильно представляешь, умница. Самые жуткие наши представления могут оказаться девчачьими эротическими фантазиями. Сладенькими, розовенькими. Наивными. По сравнению с реальностью. Но МЫ к другой звезде — ИДЁМ! Как только сформируем команду. То есть — через пару месяцев. Не страшно? Назад дороги не будет.

От сладкой радостной жути, от предвкушения, захолонуло сердце, мурашки на всём теле устроили оргию, даже на руках и ногах. У Валески хватило сил только тряхнуть головой. Согласна она, согласна! Неужели по ней не видно! Когда сюда шла — на такое даже не рассчитывала! Думала, по орбите «полазить». А тут, всерьёз, не вздрагивая, в лоб говорят: «К Звёздам!». Вот прямо сейчас — собирайся, полетели… она же просто поверить боится, неужели мечта всей жизни сбылась! Она от нетерпения вскочить и прыгать готова. Тем более что у них такие парни, как этот Гай Берсенев, водятся!

Криста встала, одёрнула китель, сестринский вроде, но знаки различия странные… и вдруг насторожилась.

— Что? Парни? — она неожиданно посерьёзнела.

Лилит первородная! Она что, вслух подумала!? Валеска вскочила, приняла уставную стойку. Вот же, адамовы причиндалы — не сдержалась! У сестёр же находится, а не в увольнении! У них здесь порядки наверняка ещё строже, чем в армии. Как минимум для «чужих». А она пока «своей» не стала. Мало того… ведь он же «чей-то», этот Гай Берсенев, наверняка. Если вообще не за женой, официально! Причём за кем-нибудь из комсостава. Ну, естественно! Милитари сейчас в моде! А этот ещё и в «ретро». Симпатичный, привлекательный. Лицо бритое… Новая мода? Такой стильный, властный мужчина. Некрупный, но натурал, шарм естественный и бездна обаяния! Не просто же так! А она? Явилась! Зайти не успела, уже на чужих мужиков губы раскатывает. Вот попадалово! Это всё равно, что неспелая первогодка, младшая дочь, какая ни будь, мужа старшей матери кадрить начнёт! У-у-у-у… Валеска замерла, приготовившись к бодрящей армейской нахлобучке… к отповеди, как минимум. Хорошо ещё, он подкалывать её не начал. Назвал бы соской, с гаденькой мужской улыбочкой, а она б ему треснула, не сильно, конечно, но… могла ведь, на таком взводе! Да и из армии толком ещё «не ушла». Там мужик — значит из борделя… ну, почти так. Их лупить, конечно, тоже не комильфо… для другой цели предназначены. А тут мужики сами под ноги лезут, команды раздают. Документы ещё ему предъявлять начала… не-ну-у, может он, и правда здесь что-то решает… но могут и за флирт принять! То-то, эта Грань-Геката, на счёт выполнения команды «вольно» прошлась! У-у-у-у…

— Парней у нас много холостых, Валеска, — Криста всем видом демонстрировала серьёзность ситуации, — женщин незамужних — ещё больше…

«Незамужних»? Как это? Валеска нервно ожидала нахлобучки за излишнюю сексуальную ретивость. Она, конечно, не сделала ещё ничего такого… но кто его знает, какие у них тут порядки. Непонятно, «незамужние» — это как? Неженатые, что ли? Странная оговорка… Непонятная совсем… она честно отвечала на внимательный взгляд Кристы, демонстрируя всепоглощающую толерантность и вменяемость. Криста неожиданно рассмеялась:

— Сама не знаю, как будем из этой ситуации выпутываться. Ну-да, на это у нас Джамбина с Лузгиным и Берсеневым есть… верю я в них. Придумают что-нибудь, найдут выход из ситуации. Да-а, подруга… придётся тебе удивиться, после армейских ваших порядков… да не тянись ты! Кстати, повезло тебе, что Гай к тебе подошёл…

— Повезло? — Валеска еле выдавила из себя вопрос, любопытство оказалось сильнее.

— … он тебя тремя словами под свою ответственность принял. Это многого стоит.

— Криста! Извини, что не по званию…

— Нормально пока… валяй…

— Я что-то нарушила? Не пойму, объясни мне! Как тут у вас принято с мужчинами обращаться? Они не такие какие-то…

— Всё верно… Да не тянись ты, говорю же. Потом поймёшь. Поначалу не до мужчин будет, всем причём… есть у нас пяток стихийных извергов, каждой… каждому индивидуальный монастырь обеспечат, поначалу. Просто прими к сведению: у нас парни — не игрушки. Поэтому, к ним с полным уважением… и на полном серьёзе. К словам, к действиям… они свои слова всегда делами подтверждают. И отвечают за все свои действия. Не игрушки. Наши парни — делают ДЕЛО.

Э-эх! Не понимаешь, вижу. Ну, вот… ну вот Гай сказал тебе: «до встречи на орбите»? Кивнула, молодец, хорошо держишься. Некоторых так переклинивает, головой трясти не в состоянии… Ты понимаешь, что это значит?

— Он со мной заигрывал, — Валеска не узнала свой голос, — Он за женой, да? Она из вашего комсостава, и мне теперь…

— Заткнись, подруга. Чушь несёшь. Я б над тобой похохотала, да совесть не позволяет. И не только совесть. Поэтому, срочно забываешь привычные армейские интриги, приколюхи и подставы — это в приказном порядке. И слушай внимательно. Врубайся на лету, разжёвывать не буду, времени нет, да и непозволительная это роскошь, так время тратить. Видела четыре больших звезды у него на вороте? Это значит, что на сегодняшний день, реальной власти и возможностей у него больше чем у нашей дамы президента. Это не шутка. Все ваши окружные бабские гламурные бандформирования, которые вы армией зовёте, по его приказу маршировать, пританцовывая, будут. А если пальцами щёлкнет, то подпрыгивая и раздеваясь. Стоять! Не пугаться! В отличие от неё, он несёт ответственность за свои возможности, за ВСЕ свои действия… Даже в малом. И в дурацких прихотях замечен не был. Вот он сказал тебе, что ждёт тебя на орбите… только сознание не теряй, это чревато… выдохни… вдохни… продолжай дышать. Молодец. Это значит, что даже если ты всерьёз косячить начнёшь, он готов и будет тобой лично заниматься, если других вариантов не найдёт. Понравилась ты ему чем-то. Глаза не выпучивай — выпадут. Лично будет учить тебя, воспитывать, тренировать… до тех пор, пока положиться на тебя не сможет, как на человека, на бойца. Как на звено цепи. До тех пор, пока любая… любой из нас не будет уверен в тебе. В том, что ты на своём месте. В том, что ты не подведёшь… Именно в этом дело, а не в том, что ты там себе намечтала. Ладно, поступим проще… Кадет Йенч! Смирно… Валь, идентификатор свой дай сюда быстренько… ага, — Криста выхватила идентификатор из «деревянных» пальцев, сделала в нём пометку и сунула ей обратно в руку, — Итак. Кадет Йенч! Слушай приказ! Прекратить попытки понять и проанализировать ситуацию до получения полного доступа к информации. С этой минуты, ты поступаешь в распоряжение наших медиков на четверть часа. Далее — по команде.

— Вольно! — прошептала Валеска.

— Что?

— Команду вольно дай!

— О! Очухалась! Какие бесенята в глазах прыгают! Гай тебе скомандовал «вольно», ха, можешь выполнять. Ты пойми, собеседование со мной — не формальность. Даже после того, как он своё «добро» дал. Он знает меня, я имею в виду не формальное шапочное знакомство. Он наизусть воспроизведёт ключевые моменты моего досье, и знает, что я — на своём месте. И, поверь, твоё досье, я тоже наизусть воспроизведу. То, которое НАШИ спецы подготовили. Но, дело не только и не столько в досье. Я выполняю свою работу, за которую несу полную ответственность. Я — в первую очередь, с меня первой спросят, если что. Я обязана была тебя лично увидеть. Посмотреть, что ты за человек. Насколько результаты пассивного тестирования соответствуют действительности… И, здесь и сейчас, Я определяю, готова ли сама нести за тебя личную ответственность. До конца. Проникнись, осознай. Мы, все МЫ, там, в космосе, зависим друг от друга. Не только наши жизни, но успех всей затеи в целом. Для нас — ЭТО важнее!

— Криста! Я вас люблю! Всех! Я — с вами. Я всё поняла. Я — ко всему готова! Я — выдержу! Даже индивидуальный монастырь. Клянусь Лилит — никаких секси-пекси! Я сделаю всё, чтобы не стать слабым звеном цепи. НАШЕЙ цепи. Ну что ты так смотришь? Сама же подтвердила моё новое звание — кадет! Только что! Кадет — это звучит гордо! Так что? Может — подруги, взаправду? — Валеска протянула руку, — Ты же за меня теперь отвечаешь! Я не подведу!

— Договорились. — Криста задорно улыбнулась, пришлёпнула подставленную ладонь, с видимым удовольствием пожала.

Ничего себе у неё ладошка! Ничего подобного Валеска в жизни не пожимала!

Криста тем временем изобразила «облегчение от окончания всех дел», снова развалилась на своём жёстком стуле и начала «болтать»:

— Вот умеют парни алмаз в куче мусора найти! Представь, мы здесь больше трёх сотен человек отработали. Даже мужики… э-э… мужчины среди них есть! Мало, но есть. И осечек среди этих трёх сотен не было почти. Два процента, предел статистической погрешности. А до этого, в первом круге отбора, десятки тысяч тестирование проходили…

Валеска мигом насторожилась, добродушная, расслабленная болтовня и цепкий жестковатый взгляд Кристы сбивали с толку и вызывали когнитивный диссонанс. Эйфория от «внезапно обретённого счастья» тут же схлынула. Зато в голове начали появляться непрошенные, но очень логичные вопросы. Она принята-нет? Кажется принята… но если принята, то куда? Где конкретное предписание в конкретную часть, отряд, группу? В самом деле — как-то всё неопределённо.

Нет… она конечно, поняла — все вопросы потом. Но всё же…?

— Представь себе! — продолжала Криста, — Я сама, для прорисовки картины, для повышения собственной квалификации, пару сотен дурней из выбраковки отработала, повторно… Бесхребетные, отвал, пустая порода. Хвастуны и мечтатели, бездельники… в лучшем случае. Ладно, подруга, — Криста неожиданно ей подмигнула, словно пришла к устраивающему её умозаключению, поднялась и встала почти «смирно», — Кадет Йенч, приступай к собственной огранке. Будем из тебя бриллиант делать. Это будет непросто — для исполнения своих желаний потрудиться придётся. И первое, что тебя от этого отделяет — медкомиссия. Поступаешь в распоряжение медиков по означенному адрес-маркеру. Выполняй!

Валеска отсалютовала и скрылась за дверью. Сомнения решила отложить на потом. В крайнем случае… ну медкомиссия и медкомиссия! Чего она, медиков не видела что ли? Их в армейке юристы надо-ненадо на обследования гоняют, привыкла уже!

Криста дёрнула рукой в ответном прощальном жесте и несколько секунд давила тяжёлым взглядом закрытую дверь. Потом уселась на стул, откинулась на спинку, водрузила обутую в чёрный берец ногу на стол и шлёпнула пальцем по таблетке связи у себя за ухом:

— Рус, ты здесь?

— Слышу, вижу, — отозвался Лузгин, — Давай доклад. Твои впечатления.

— Реакции соответствуют прогнозу на девять из десяти…

— Я впечатления просил, — перебил Руслан.

— Гай за неё поручился — спонтанно, случайно. Я тоже ручаюсь — это чтобы не описывать комплекс ощущений…

— Именно ощущения, — снова перебил Руслан, — Попробуй квинтэссенцию дать.

Криста помолчала несколько секунд, ответила:

— Я бы разделила с ней мужчину, по-настоящему, всерьёз.

Лузгин хмыкнул.

— Ничего себе! — пробормотал он, — Первый раз от тебя такой комментарий слышу. Это многого стоит… гхм, ладно. Йенч уже, считай, у медиков почти.

— Быстро она! Бежала что ли? Ну-да, ноги длинные…

Лузгин нахмурился, качнул головой:

— Включай второй этап, работаем «группу Шпильцева».

* * *

У медиков всё прошло действительно быстро. Никаких дурацких юридических процедур. Что и настораживало, и радовало одновременно. Ну, непривычно было, вот так вот — рраз… и, ничего не оформляя, не согласовывая, не подписывая… Они вообще юристов не боятся что ли?

Медлаборатория оказалась сравнительно большим помещением, метров двести квадратных, и ослепительно белым. Только по углам окантовка более тёмными, серыми полосами, они и давали возможность оценить габариты. Хорошо хоть не глянцевым белым — матовым. По типу — глаза не режет и ладно? Ни одного окна, даже искусственного, украшений, традиционно, никаких. Жалко им что ли? Даже в армии как-то, но оформляли, уютнее делали. Да ладно, не ей их судить, в жадности обвинять. Раз сделали так, значит так надо. Оборудование стоит новое, незнакомое абсолютно, достаточно дорогое даже на вид… у них в армейке ничего похожего в мед боксах, там всё гораздо пестрее было, но примитивнее. Только не понятно, где такое купить можно. Никаких рекламных логотипов, операционка просто без трендовых цветов, и у Кристы монитор, кстати, тоже… Такую-вот безадресную технику, наверное, вообще никто никогда не выпускал; нормальный производитель всегда свой штампик на изделие влепить норовит, на любое свободное место. А это…? Специально эксклюзив заказывали? Или сами разрабатывали-делали? Очень на то похоже. Уже уважение вызывает. Слева пять подковообразных терминалов с матричными голографическими экранами, такие только в фантастических фильмах видела. Персонала пять человек. Три женщины, «не замученные светским лоском». Крепенькие, тренированные, с умными лицами. В белых хлопковых комбинезонах, если бы не знаки различия на вороте, груди и рукавах, сливались бы со стенами. Опять эти звёзды серебрянные, по две штуки на вороте, только маленькие, у Берсенева большие были. Лычки на рукавах, почему-то стилизованное изображение атома над ними. На груди эмблема — спираль, сложная, интересная, переливается всеми цветами радуги. В тёмном звёздном кругу. Красиво, в общем… стильно так. Сёстры, не сёстры? Кто они, непонятно. Двое из пяти оказались мужчинами. Опять теми, неправильными, «настоящие» которые. Лица бритые, без косметики, плечистые. Одетые в бирюзовые хлопковые брюки и робы. На ногах — мягкие спортивные тапки. И без знаков различия, каких-либо. И непривычные настолько, что оторопь берёт. Непонятно, как с ними себя вести. Как там Криста говорила? На полном серьёзе?

Что ж — так и будем.

Именно эти двое и рулили процессом.

Команда работала слаженно, быстро, почти молча, скупо обмениваясь непонятными терминами. Ей приказали раздеться. Полностью. Её парадная форма, вместе с сумкой, тут же исчезли, словно растворились в полу. Один из мужчин подошёл близко… очень близко! Подмигнул — ничего себе монастырь… он надел ей на лицо тёмные очки, пластинки дужек тут же пролезли под волосы, срослись на затылке, плотно прижавшись к голове. Нацепил ей на талию странный пояс, вроде корсета, не широкий, не тугой, но плотный. Валеска никак не могла освоиться с ситуацией. Как-то быстро всё, неожиданно и необычно. Пригнуть себя, заставить подчиниться требованиям этого натурала как приказу… не сложно, можно. Даже несмотря на то, что у неё «дни» не сегодня — завтра. Привыкла, научилась держать себя под контролем. Хотя гормончики дают себя знать — весь день сдерживаться приходится. Стоило наверное, с утра зарулить в ротный бордель… Её почему-то не к месту озаботило… ну, вот, она голая перед этим молодым необычным парнем и… и что? Смущение? Чушь — смущаться мужчины!? Но, почему-то неловко, как-то… Поэтому реагировала с запозданием. Он, ничуть не церемонясь, затолкал её в хитрый агрегат, что занимал правую стену, напоминающий стационарный медицинский сканер, только более длинный и навороченный. Закрыл за ней дверцу кабинки и занял место за своим терминалом.

Просветили, сняли биометрию… наверное. Секунд двадцать на всё про всё. Криста же говорила про пятнадцать минут? Зачем столько? Что-то ещё намечается? Непонятно…

Дверца кабинки отъехала в сторону. Перед ней снова стоял этот странный мужчина с пневматическим шприцем-пистолетом в руке. Почему-то это вызвало недоумение. Насторожило.

— Не удивляй меня, кадет. Не говори, что уколов боишься, — по его лицу скользнула чуть усталая улыбка и забежала в глаза.

И задержалась там.

Шутит?

Сложновато как-то. Непривычно… а глаза-то, глаза! Серые… скорее стальные, чистые, глубокие. Утонуть можно. И… тоже, «усталые». И взгляд тяжелый, сильный… как у… даже сравнить не с кем! В жизни ничего подобного не видела! Вот, разве что Грань-Геката… нет, Кристе с ним в гляделки не играть. Разве что, Берсенев Гай взглядом до мурашек доводит тоже. Кто же вы такие, парни? Откуда взялись, ТАКИЕ? Поневоле в голову лезет всякий модный фантастический бред про инопланетян… Валеска вздрогнула, поёжилась. Но продолжала его разглядывать, словно только что увидела. Русый, волосы почти платиновые, но темнее чем у неё, в серебро отдают. Седой? Да ну, к Адаму! Это не седина. Ниже неё на голову, в плечах шире, не на много, но крепче прилично. Непривычно. И бёдра узкие, совсем не по сегодняшней моде! В интерактивных сценках мужички все такие… жеребчики, с широкими крепкими бёдрами и круглыми задками. Сексуально пропорциональные, короче. У этого же… ну, вот если она пятьдесят второй размер носит, то у него задница, в лучшем случае сорок восьмого. Зато плечи, пятьдесят второго минимум. А то и пятьдесят четвёртого! И вот что ввело её в ступор: ведь это же неестественно — настолько смещённый центр тяжести. Его же заносить при ходьбе должно! Как может быть подобная немодная непропорциональность… сексуально привлекательной? А ведь он кажется неожиданно привлекательным, по крайней мере, ей. Странно! Она извращенка?

— Просыпаемся, кадет! — мужчина с неожиданной, не мужской совсем силой, подхватил её руку и прижал к вене пневматический шприц. Коротко стрельнуло. Раз, два, три.

У-у-у! Больно! И ни про какие инъекции ничего не говорилось! Ничего себе — медкомиссия! Валеска дёрнулась, поморщилась. Он выпустил её руку, недоумённо вздёрнул бровь. Недоумение тут же сменилось ехидной подозрительностью:

— В чём дело, кадет? Уколов боимся? Или — неженка, маменькина дочка?

Валеска хотела сказать, что дочка бывает не маменькиной, а очень даже папенькиной и, вообще, к ней это не относится, к делу тоже. А дело в том… чего этот тип ей вколол?! Без её разрешения, без дополнительного согласования — впору об отсутствии юриста под боком пожалеть! Ничего себе! А она-то радовалась! Юристов здесь не нашла! Вот будет сейчас… Она собралась «возмутиться», «потребовать»… Но не успела. По телу прокатилась горячая волна, от пальцев ног до макушки. И испарина пробила, она даже задохнулась чуть-чуть. И затрясло немного… А странный тип огорошил её новой командой:

— Спиной ко мне, кадет!

— Что?

— Со слухом у тебя всё в порядке. Не заставляй сомневаться в твоих умственных способностях. А то спишу на землю, и не вздрогну. Сериалы про космодесантников будешь смотреть и с королевцами тусоваться. — Шприц-пистолет из его рук исчез, зато появились два подозрительных пластиковых брусочка с электронной индикацией по внешней панели. — Не желаешь себе такой тоскливой участи? Так предъяви мне свою аппетитную задницу, кадет!

— Зачем? — брякнула Валеска. Её действительно начало потряхивать, а волны жара начали кататься по телу и кожу начало щипать. И зачем ему её задница? Она реально оторопела. С недоумением понимая, что кому другому уже набила бы наглую мужскую моську парой-тройкой хороших затрещин.

— Что значит — зачем? — в его голосе зазвенела сталь, — Не рассмотрел — любоваться желаю! — Он неуловимо перебросил электронный брусочек с левой руки в правую, ловко сыграв пальцами так, что брусочки друг о друга даже не брякнули.

И стоял перед ней, изображая ожидание, невозмутимый, как Эверест. Мелкий такой, паршивец-хам, Эверест. Мужик, да что он себе позволяет?! Охренел вконец!!!

Валеска почувствовала, как затапливающее её возмущение превращается в ярость. Сердце неожиданно дало разгон, она с силой втянула воздух, раздув грудную клетку. От странного возбуждения её затрясло, кровь прилила к щекам. Она налилась краской.

Парень крутанул носом, принюхался как пёс, сделал шаг назад, на миг приложил левую ладонь к шее за ухом:

— Ноль семь двенадцать, на связь… Криста! Солнце моё, ты нас смотришь?… Не по званию, потому что я гражданское лицо. Это я у тебя хотел узнать, что случилось! Сырой, недоработанный материал сдала и домой смылась! Ты почему девочку не подготовила? Она даже не знает, что мы будем ей колоть! и вообще, реагирует как сексуальный маньяк-самоубийца. Рот закрой и быстро назад. Нет, не смотрю — слышу. Отпавшая челюсть характерный стук издаёт… А какие ещё метафоры использовать? — он обернулся, одна из лаборанток мгновенно конвертировала зеркально один из своих экранов. Парень быстро считал несколько строк, — У неё… э-эа-а… у неё спонтанное гормональное отравление: норадреналин, тестостерон и дофамин в кровь брызнули — уже зашкаливают просто… это — и есть «попроще»!.. я по-человечески говорю… перевожу: эта восхитительная двухметровая доберман-альбинос меня сейчас загрызёт, изнасилует и изобьёт. Алогичность порядка действий её не остановит. Кстати, первую дозу мутагена я ей уже ввёл. Учти, это — реакция на препарат. Летишь назад? Верю. Главное — не задом наперёд.

Он снова повернулся к Валеске и, буквально пригвоздил её взглядом к месту.

— Ну, что ж, красавица, мы теперь просто обязаны с тобой закончить. Знала бы ты, насколько великолепна в ярости — я почти влюбился. Это — комплимент. Не могу позволить себе тебя потерять. Будем работать через силу. С полиреактивными мутагенами не шутят. Держись.

Он быстро шагнул к ней, Валеска рефлекторно пихнула его двумя руками в плечо и в грудь, но промахнулась почему-то. Он перехватил её левой рукой, она попыталась сопротивляться — сама не поняла зачем. Ну, в смысле… вкололи ей что-то, и явно не витаминку. И она об этом знать должна была, но Криста ей ничего не сказала. Что за подстава?! Ой-как на случайность не похоже!

Медик с неожиданной, совершенно не мужской, силой развернул к себе спиной, придавив, как кутёнка. Проворно закрепил на поясе-корсете в районе поясницы обе электронные штуковины, которые держал до этого в правой. И отпустил. Сделал шаг назад. Валеска резко обернулась. И остановилась, сгруппировавшись, пригнув голову и бурно дыша. А он стоял в шаге от неё, как ни в чём не бывало, спокойный как киборг, только в глазах интерес… научный. Что примечательно, остальные четверо вообще с мест не двинулись, так и сидели за своими матричными экранами. Как будто и не подрались тут у них на глазах только что… или для них «это» совсем не драка? В армии даже за такую возню могли начать по судам таскать! Тем более за несанкционированные инъекции. Из серии: «хотела без юристов — держи большую ложку, лопай». С другой стороны, её сюда вызвали… ну не для того же, чтобы усыпить, как бродячую псяку! Уровень медицинского оборудования означенной процедуре не соответствует. Да и название это, заковыристое, «полиреактивный мутаген» — на целевое применение намекает, мало ли там чего, в космосе! Может, действительно — надо! Они его явно не впервые применяют!

Но! Предупредить-то могли?!

Действительно, если бы её не колотило, руки-ноги не дрожали, не «танцевали» сами по себе… Она ж ему бы точно врезала! Или ещё чего похуже. Кошмар… мужчине. Медику! Гражданскому! Позор, стыдоба. Валеска несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь угомонить сердце и дыхание. Не получилось. Сознание заволакивал алый туман.

Она собрала «остатки сознания» в кулак. Этого хватило, чтобы понять — если и есть у неё на данный момент союзники, то один из них прямо перед ней и стоит.

— Не надо… Кристу… возвращать — сама справлюсь, — её голос прозвучал глухо, оказалось рот и горло безнадёжно пересохли. В гортани саднило, язык безжалостно шкрябал нёбо.

— Язычок прикуси, — вдруг сказал стоящий перед ней парень.

Валеска поняла, что её забирает… не унятая с трудом ярость даже, а самое натуральное бешенство. С жутковатым сексуальным оттенком. Перед глазами застряла картина, как она его насилует и рвёт зубами одновременно. В кроваво-фиолетовых тонах…

— … прикуси, только не сильно. Воды не дам — нельзя! У тебя в организме достаточно влаги для инициации… Не сильно, Я СКАЗАЛ! — сквозь мутную багровую взвесь перед глазами пробился его голос, — Не вздумай откусить себе язык, кадет! Чуть-чуть… вот так, да… и покусай немного самый кончик. Смотри, покажу, как надо.

И, действительно, показал. Перед глазами запрыгал скользящий между зубами кончик языка. Вперёд-назад. Наружу-внутрь. Вперёд-назад…

Валеска зажмурилась, съёжилась, борясь то ли с трясучкой, то ли с желанием вцепиться откусить такой аппетитный, мелькающий чуть не перед глазами мужской язык… и сделала так же. Стало немного больно, во рту, возле самых губ, неожиданно скопилось-натекло немного слюны. Она смочила язык, нёбо, облизнулась и повторила процедуру. На этот раз влаги хватило сглотнуть. Стало легче. Она даже снова начала его видеть — парня, стоящего перед ней. Хотя комната, и вообще всё вокруг, всё ещё держало красновато-фиолетовый оттенок.

— Всё… нормально… лучше… мне… Не опасайся… я не насилую мужчин. И не бью… если только мысленно, — ей удалось вымучить улыбку.

— Превосходно, — заявил он, несколько невпопад, — Какая сильная девочка, выдержка — как у орбитального буксира. Не удивительно, что Криста её не расколола сразу… Валеска, далее общаемся командами. Я приказываю — ты выполняешь. Молча. Не задумываясь. Так надо. Кадет! Направо! Бегом — марш!

Он снова бесцеремонно затолкал её в агрегат, захлопнул прозрачную панель.

— Давай!

Не забыть бы — этот медик на данный момент её единственный союзник.

Она побежала.

Сначала тяжело. Руки, ноги, всё тело — слушались плохо.

— Быстрее! — команда хлестнула по ушам, возмутила.

Но ей снова удалось заставить себя подчиниться. Почувствовала серию уколов в районе почек. Это что? Ей продолжают препараты вводить? Однако полегчало почти сразу. И тело стало слушаться лучше, и в голове прояснилось.

— Джайна! Мой терминал мне подтолкни!

Валеска, даже смогла увидеть, как одна из женщин чуть крутнулась на стуле и ловко пихнула правой ногой пустой соседний терминал, шустро заскользивший по полу. Произошедшее дальше удивило Валеску. Стоявший рядом парень непринуждённо-привычно перехватил его ногой же, не переставая за ней наблюдать, и развернул к себе. Ничего себе фокусы! Ему что, руками или ногами — всё равно, что ли?

Поудивляться толком ей не дали.

— Ещё быстрее!

Дно агрегата споро замелькало под ногами, задавая темп. Валеска бежала уже легко, свободно, с удовольствием. Несмотря на свой рост, деревянной неуклюжей оглоблей она не была. Мышцы пели от восторга, просили, требовали нагрузки, ещё, больше… это что, из-за препаратов, которые ей вкололи? Быстро подействовали, однако… Такого удовольствия от физической нагрузки не испытывала никогда! Так может и не «дурной» совсем этот препарат-то…

Вдруг стало тяжелее. Ненамного, но… словно она килограмм пять-семь в весе прибавила. Мышцы заныли, грудная клетка с напряжением вкачивала в лёгкие воздух, заставляя приподниматься небольшую грудь, которая сейчас чуть обвисла, кстати. Вот значит как? тяготение локально увеличивать можем… попробуй после этого к ним несерьёзно отнестись! Пояс среагировал, опять влепил две инъекции в районе почек.

— Быстрее! — снова скомандовал стоящий перед ней парень, — Приложи усилие. Ты не используешь свой потенциал! Ты можешь больше! Давай!!!

Валеска наддала, бежала, пока неожиданно не открылось второе дыхание. Легче не стало, но эта нагрузка показалась… привычной что ли… И тут тяготение снова увеличилось. Ещё килограмм на десять. Мышцы застонали, отозвались сладкой болью… но потребовали нагрузки ещё. Ещё больше этой сладкой боли. Она неслась вперёд — на месте, на пределе своих возможностей, не хватало только ветра в лицо.

Начала кружиться голова. Валеска «поплыла». Всё тело закололо иголочками, кожу не сильно, приятно жгло, она словно горела. Лёгкие рывками втягивали воздух.

— Бежать! — жестко, почти рыкнул. Парень внимательно следил за ней, за её состоянием, стреляя глазами на монитор, иногда тыкая в него пальцами, — Дыши! Животом дыши! Дыши всем телом! Глубже… медленнее! Контролируй дыхание! Регулируй дыхание сама! Не сбивайся на заполошное пыхтение! Не давай дыханию управлять собой! Оно сейчас крикнет, что ты устала. Не поддавайся. Ты… можешь… сама… контролировать… дыхание. Дыши. Контролируй. Регулируй. Сама. Внимательней с ногами! Следи за тем как ставишь стопу! Не шлёпай как ластами, не земноводное! Ты человек! Не вздумай ногу подвернуть, кадет! Поломаешься — мигом в лазарет спишу! Неделю проваляешься, не меньше!

Надо же! Неделей в лазарете угрожает, словно каторгой пожизненной. Валеска взмокла, с неё текло. Дыхание удалось взять под контроль, она втягивала воздух по задней стенке лёгких, не частя, мощно и плавно. Несколько шагов вдох, несколько выдох. Неожиданно навстречу ударил ветер. Горячий. Она чуть не сбилась с шага.

Хотела ветер в лицо — вот тебе «большая ложка».

— Бежать, кадет!

Если бы не эта рычащая команда, Валеска, пожалуй, попыталась бы соскочить с беговой дорожки от испуга. Несмотря на то, что это могло кончиться серьёзной травмой. И непонятной, «ужасной» неделей в лазарете. Порыв продержался секунд десять, высушил её, и ветер вдруг резко сменился на холодный, ледяной. Пояс ширнул следующую дозу препаратов, кожу защипало сильнее, почти до боли. Она неожиданно поняла, что её обработали из лучевой пушки, несколько раз сменив спектр от инфракрасного до ультрафиолетового… а может и жёстче. Сконцентрировалась на ногах, на стопах, мозгом контролируя каждый сустав, каждую мышцу и поняла, что побежала быстрее, чем вообще могла. Намного быстрее, казалось, ещё чуть-чуть — взлетит. Испугалась, так не бегала ещё никогда. Но продолжала бежать, сильно, быстро прорабатывая бёдром, голенью, стопой. Помогала себе руками, всем телом. Увеличенное тяготение надёжно прижимало к скользящему под ногами полотну. Ветер бил резкими, хаотичными порывами, спереди, сзади, с боков… горячий, ледяной. Горячий. Ледяной. Чуть не сбивал её с ног поначалу. Но тело быстро наловчилось реагировать, держать равновесие, удивив саму Валеску, в результате корректируя мышечное усилие рефлекторно. Быстрее чем Валеска успевала сообразить… ЗДОРОВО! Вот, наверное, для чего этот мутаген нужен! Улучшает физические кондиции! Вопрос только в том: не превратит ли это её в «мышечный мешок»?… а то станет уродиной! Зато теперь понятно, почему аккуратная ладошка Грань-Гекаты килограмм пять весит! Криста же явно прошла подобную процедуру… но она совсем не уродина! — фигура — закачаешься! Даже через форменный китель безопасниц видно, от самцов, наверное, отбоя нет! Устраивает! Тоже такую хочу! Тем более что самцы у них — весьма! так скажем. Не все, скорее всего, но…

Через несколько минут из глубины организма возникла боль. Не сильная, но всепоглощающая, постепенно-неумолимо становясь крепче, терпче, сильнее. Заныла-заломила каждая кость, связка, мышца, нерв. Сердце молотило как пулемёт. Из глаз брызнули слёзы. Валеска сжала зубы, но продолжала этот, уже невыносимый, бег. Что ж. Даром ничего не даётся. Но она справится.

— Да!!! — стоявший перед ней парень возликовал. Он вскинул сжатый кулак к плечу, встряхнулся коротким сильным движением. Бросил взгляд на напарника, — Ты видишь это!? Брюс? Ты это видишь?! Кадет! — он повернулся снова к ней, поднял левую ладонь в останавливающем жесте, — Валеска! Притормаживай, плавно, очень плавно… не просто замедляйся, но плавно снимай нагрузку со всего тела. Ты умеешь… должна уметь. Так — да, именно так! Сориентируйся от своего сердца, не останавливайся пока ритм не придёт в норму. У тебя получится, ты умница, я знаю… мы сориентируемся от тебя и постепенно снизим тяготение. Прекрасно. Замечательно. Ты видел приятель! Какой организм, какой потенциал! Как она двигалась! Красавица! Девчата! Вы молодцы, супер команда! Горжусь работой с вами!

Одна из ассистенток коротко вскинула руку и сжала ладонь в кулак. Молча.

Валеска, наконец, остановилась, вышла из оказавшегося пыточным агрегата, поискала глазами… хотя бы стул. Её покачивало, потряхивало. Не сильно, но всё же. Дыхание удалось восстановить. Боль отступила, отпустила. После повышенного тяготения тело ощущалось слишком лёгким, но мозги рефлекторно искали подставку под задницу, а ещё лучше — возможность прилечь. В голове было легко и абсолютно пусто. Дыхание восстановилось, но пробила испарина по всему телу. Кожу немного жгло. Поняв, что начинает мёрзнуть, обхватила себя руками, скрестила-сжала ноги. Неужели всё, наконец? И что дальше? Когда в космос?

Замёрзнуть ей не дали. Дальше всё произошло как-то совсем неуловимо — быстро. Мужчины сняли с неё очки и пояс-корсет. И вместо её армейской формы выдали странный комбинезон. Материал, вроде, и не очень толстый, чуть толще сантиметра, местами до двух, явно сложносоставной, многослойный, сильно смахивал на кожу… человеческую. Даже цветом. И странно тяжёлый. Килограмм восемь-десять, наверное. Если не больше. Валеска с подозрением покосилась на группу медиков, наблюдавших за ней с терпеливым интересом. С ожиданием. Но не торопили, ждали, что она разберётся сама. Старший, вообще сложил руки на груди. Валеска замялась: ощущения были… странные, как минимум. К тому же, продолжало немного трясти. После «пыточного агрегата» скорее всего, нормальная реакция. А теперь ещё надеть вот «это»? Словно кожу содрали с кого-то, её роста. Кровавых разводов только не хватает и разрезов. Она подавила подступающую брезгливость, не гламурная неженка… не маменькина (ха!) дочка. Обещала Кристе… себе! что выдержит, значит выдержит. Справится. И со шкурой этой, псевдочеловеческой, разберётся. Не дурнее мужика… э-э-э… не дурнее, в общем.

Она покрутила комбинезон в руках, ища застёжки. Так, ещё рукава глухие, плотные, тяжелые. Словно кисти рук отрубили. Подавила желание брезгливо отвернуться, вдохнула-выдохнула. Горловину охватывал толстый ворот. Неоправданно толстый, чуть не с запястье толщиной… наверняка не просто так. Для чего-то точно — нужен. Ну, по логике, если такой ворот сзади, значит — застёжка спереди, хоть и не видно её. Она взялась обеими руками и потянула в разные стороны. Комбинезон распался до паха, и с бедра до колен. Пора одевать? Валеска подняла глаза на медиков, покосилась на мужчин, испытала неловкость.

— Извините… а бельё?

Одна из женщин молча показала мужчинам кулак и уткнулась глазами в свой экран.

— Поверь, это — лишнее, — ответил старший, — Потом поймёшь.

— Не гигиенично, — упрямо буркнула Валеска, одновременно пытаясь сообразить, как получить обратно свою сумку. Которую, похоже, как и форму, отдавать не собирались. Там, в стандартном армейском наборе, и средства личной женской гигиены, в том числе, и контрацептивы… Её, конечно, Криста предупредила о необходимости воздержания. Но, это же только на первое время! Потом-то… это потом! А у неё месячные не сегодня — завтра. И, ей же, после того, что только что произошло, в душ необходимо! Мужикам объяснять?

Она покраснела.

— Не стесняйся. Не переживай. Всё учтено. Стерильно и гигиенично.

Валеска ещё раз оглянулась на женщин, обе кивнули. Третья свернула, наконец, свой матричный голографический экран, и тоже кивнула, подбодрила взглядом. Валеска недоверчиво уставилась на парней. Главный вздохнул.

— Я — медик, кадет. И прекрасно знаю, что тебе хочется в душ. Знаю, чем молодая красивая женщина отличается от мальчика. Знаю, что через пять, пять с половиной часов у тебя начнётся месячный цикл. Лей… э-эм… Лидер-сестра Грань-Геката этот момент упустила — должна была выделить для нас в сопроводительном файле, провести с тобой краткий сеанс психотерапии. Как минимум дать тебе больше информации, объяснить некоторые нюансы заранее, снизить вероятность информационного стресса, компенсировать излишнюю возбудимость. Собственно… мы были уверенны, что она это сделала: это предпочтительнее медикаментозных методов. Поэтому… мы… извини — устали, прохлопали причину повышения у тебя гормонального фона… ну, правда уже устали… Лично с меня это ответственности не снимает — я поторопился ввести мутаген… не стал ждать полного отчёта сканера… да и время…

В этот момент дверь в лабораторию распахнулась, впустив биоэнергетическую аномалию, белобрысую, стремительную, неумолимую. Валеска с испуга чуть в сторону не шарахнулась. Тьфу, нечисть! Персонал мгновенно вытянулся, все пятеро чуть ли не построились. Валеска ещё раз оглянулась, вошедший мужчина, в шерстяной безрукавке на голое тело, вызывал ассоциацию с зарождающимся ураганом. Лилит первородная! Это что за явление из каменного века!? Это даже не безрукавка — подергайка какая-то! На пузе распахнута, кто вообще такое носит? Мышцы на теле выступают рельефно, все до одной, анатомическое пособие просто. Она почему-то сразу поверила, что всё это настоящее, не косметический морфинг. Ужас! Зачем так перекачиваться? Мода-модой, но не до такой же степени! На ногах — брюки, не брюки… штаны какие-то банально-непотребные. Плечищи как у… не знаю, пятьдесят восьмой, не меньше! И ведь не заносит его, на поворотах не падает!

— Жить торопимся и чувствовать спешим и опаздываем всё равно, — проурчала аномалия с непонятной интонацией, — Что случилось — я понял. Касьян, подобное самобичевание излишне, скромнее надо быть, сдержаннее. Берите пример с кадета Йенч. Нам всем у неё самоконтролю поучиться. — Он неожиданно развернулся к Валеске, внезапно, непонятно как, оказался меньше чем в шаге от неё, — Как самочувствие, красавица?

Она дёрнулась отшатнуться, но стопы словно прилипли к полу. Только нервно смяла в руках комбинезон и притиснула к себе, хоть как-то прикрыться. Да что такое?! Опять мужчины застеснялась?

Он осмотрел её лицо, заглянул в глаза, повёл носом, чуть сильнее втянув воздух. Да чтоб их! Нюхают её как собаки! Она хотела толкнуть его, но вспомнила свою неудачную попытку с доктором и воздержалась. Вместо этого просто взяла и опустила комбинезон, оставив его висеть в правой руке. Подумаешь — худовата чуть-чуть… не нравится, пусть не смотрит. Ну-у… он и не посмотрел, даже не «пощупал» её взглядом! Вот же!.. Сам-то тоже не предел сексуальных мечтаний! Жопа тощая — взять не за что, а плечами вообще можно стены ломать, жесткий, даже на вид, как… А ещё возникла хулиганская мыслишка толкнуть его животом в голое тощее пузо и ткнуть грудью в лицо. Из вредности, просто. А чё он, вплотную стоит? Разве что хвостом не виляет! Домечтать такое привлекательное хулиганство она не успела. Мужчина неуловимо перетёк в сторону построившихся медиков, оставив ей разглядывать широченную спину и сложенные на худом заду жилистые руки.

— Забавно, — вдруг выдал он маловразумительный комментарий, поведя плечами, — Извечный вопрос: «кто кого» — по-прежнему актуален.

— Бойцы, я тут неофициально пока, из любопытства. — Он выдал очередную непонятность, которая, однако, заставила медиков вздрогнуть и вытянуться, — Просто интересно — в чём причина? Сбой в работе вы купировали, я понял, но всё же? Другая версия есть?

— Криста отличилась, Руслан, — тут же по девчачьи наябедничала одна из женщин, — Вместо того, чтобы подготовить, прояснить ситуацию, она её надрючила, хвост ей накрутила… кадету Йенч, то есть… И нас не предупредила, в сопроводиловке не указала ничего, хоть и должна была! А ты сам знаешь, у нас до конца смены пара минут всего осталась. Ну и… мы поторопились немного, аналитики же отчёты ждут, а нам ещё результаты лабораторные тестировать…

Он беззвучно усмехнулся и махнул рукой. Женщина осеклась.

— Ладно, хорошо то, что хорошо кончается… не мне вас в ваши ошибки носом тыкать, сами справитесь, не маленькие. Теперь официальная часть, — он снова сложил руки за спиной и замолчал на долгую минуту. Даже голову вниз опустил.

Медики украдкой дружно вздохнули и расслабились.

Валеска отмерла, испуганно покосилась себе на задницу — поискала глазами хвост. Не нашла. Рукой проверять не стала, ну его… Тоже тихонечко вздохнула. Кто их знает, мутагены эти.

Руслан неожиданно повернул к ней голову. Вполоборота, в профиль.

— Кадет, одевайся. Хватит себя рассматривать.

У него что, глаза на затылке?

— Волноваться повода нет, повторяю. «Кожа» обеспечивает полный комплект гигиенических процедур автоматически, — он снова повернулся к медикам, — Кстати, моя где? Дайте, пожалуйста.

Одна из женщин, Джайна кажется, метнулась к гладкой на вид стене, выудила из скрытой ниши свёрток, подошла с ним к Руслану. Ниша закрылась, слилась со стеной. Он, не спеша, секунд за пять избавился от своей одежды, за те же несколько секунд упаковался в «кожу» и… Валеска даже самое интересное рассмотреть не успела… и стоял, задумчиво держа в руке свою нелепую безрукавку. Потом забрал у Джайны пакет, завернул её аккуратно, чуть ли не с нежностью, и прилепил себе за спину… там какое-то приспособление для этого обнаружилось. Джайна убрала его штаны и обувь, шустренько вернулась «в строй» к своему терминалу и снова вытянулась.

«Кожа», действительно «кожа»!.. чётко повторила почти все мужские мышечные бугры и выступы. Так, словно голым и остался стоять, почти. И вдруг, внезапно, стала белой. Матовой, под цвет комнаты. Валеска вздрогнула — выглядел этот Руслан теперь… страшным просто. Ничего более пугающего она в жизни не видела. Столько реальной, первобытной угрозы, звериной мощи излучала его фигура. Она нервно сглотнула. До таких ужасов, наверное, ни один чернушник шоумейкер не додумался. Все их гаденькие, нестрашные ужасы мигом побледнели перед этим белым монстром. Кисти его рук сами собой оказались в перчатках. Какие перчаточки непростые! Видно, более тонкие, чем остальной комбинезон, и ловкости пальцев не снижают. На запястье, вон амортизирующая манжета наросла, на тыльной стороне ладони устройство какое-то прорисовывается… и на ребре ладони странная пластина. Мало того, перчатки с нашлёпками на костяшках и(!) с когтями!? Короткие, просто прикрывали пальцы сверху и спереди, ну, почти как обычные ногти, но с острыми гранями. Которые, сами по себе выглядели весьма угрожающе. А он взял ещё, и одним движением руки размотал толстый ворот в целый настоящий шлем, прикрывший его короткую густую шевелюру. Только лицо осталось открытым.

— Итак, бойцы. Можете поздравить себя с присвоением мне звания капитана… пока, хм, — подозрительно невесело, сообщил он очередную неясность. — Я забираю роту. Вашу, если вы ещё не поняли. И вы, товарищи биологи, входите в неё под званиями кадетов. По разным отделениям, естественно. Разброс временный, конечно, потом будем из вас одно отделение формировать… возможно. С этим вас поздравляю.

— Рус! Опять за старое! Вы с ума там посходили? — вскинулся Касьян, — Работать нам когда? У нас группа неполная — и ты это прекрасно знаешь, и исследования распланированы… Брюс! — он обернулся к напарнику, — Помогай!

— Действительно, Руслан. Мы — учёные, что ты нас в десантуру тащишь?! Я-вот — вообще не уверен, и это — мягко говоря, в целесообоазности планетарных войск в космосе. Но, это не моя зона ответственности. Я в этом мало понимаю. Но! Смысл переделывать учёных в солдат? Аргументируй, будь ласков! — вступил в разговор второй, Брюс который.

Женщины, столбиками стоявшие у своих терминалов, прыснули короткими смешками, задержали на лицах довольные улыбки.

Это смешно?

Валеске показалось — она начисто заблудилась в логике происходящего. Однако со слов «рота» и «десантура» повеяло чем-то родным и безумно желанным. Она насторожилась и превратилась в слух. Похоже, ей дорога в ту же роту, вот в чём дело.

— Изволь, — ответил Руслан. И неожиданно пошевелился с непонятной, звериной грацией, став от этого ещё страшнее, — Юби Грановска.

— И что? — переспросил Брюс, казалось, «ужасом» привычно не впечатлённый, — Причём здесь эта очаровательная фурия? — он покосился при этом почему-то на Валеску, но суетливо продолжил, — Инициацию прошла великолепно, мы давно хотели её к себе в группу пригласить. Но, Кас в последний момент передумал, нас «зашикал», чтоб не лезли… странно… Касьян? В чём дело? Руслан? Вы, что ли, отказали? Рус! Мы три года «слюной исходили»! Мечтали, разбиваясь о ваши запреты, что она с нами в группе работать будет. При построении комплекса формул мутагена, в том числе, и её работами по микробиосинтезу пользовались! Она вообще «вслепую» работала! Одна!

На этих словах Касьян повесил голову, словно пожизненный приговор себе услышал.

— Знаю. Я — знаю. Девочка талантлива. Я в вашем биосинтезе не разбираюсь, — Руслан наставил палец почему-то на Касьяна, — Я специализируюсь на тенденциальной истории и психологии социумов. Специалист. Психолог. И он — психолог. Интуитивный. — Направление указующего перста стало объяснимым. — Касьян вашу группу десять лет в рабочем состоянии держит, в неизменном почти, и оптимальном составе. Несмотря на ваше спорадическое нытьё про расширение группы… и прочие нелепые заскоки. А это, чтоб ты понял, в пересчёте на вашу табель о рангах, кандидатский минимум в психологии. Настоящей, а не той гламурной ереси, что сегодня принято психологией называть. Он, без дополнительной подготовки, полностью доцентскую должность тянет! И, чтоб ты до конца осознал масштаб трагедии, представь — без разработок вашей группы, группы Касьяна Шпильцева… вы же не думаете, что сами по себе, с бухты-барахты, без всякого руководства, такие результаты выдаёте? В течение десяти лет!? Без ваших разработок — мы бы вообще никуда не ушли. Так бы и остались вместе с сёстрами здесь, на матушке Земле, гомосеков по щелям гонять.

— Раньше у тебя весь средний род «бабёнками» был, теперь «гомосеками» стал. Прогресс, однако, — отважно подала голос женщина, молчавшая до сих пор.

Валеска воззрилась на неё как на самоубийцу.

Или героиню.

— Лада, не мешай им ситуацию понять самим, не сбивай с мысли.

— Везёт вам, мужикам! Ещё что-то понять пытаетесь. Я ничего уже не понимаю, — она погладила рукой свой коротко стриженый затылок, — Комплиментами обвешал, я аж загордилась вся.

И, снова вытянулась столбиком.

Непонятно только, причём там комплименты. Валеска ни одного не услышала.

— А зачем тебе понимать их логику? — почти искренне изумился Руслан, — Ты своей интуицией их логические построения дважды кроешь. Ты — женщина!

— А ты — вредный интриган! То есть полезный. К бабке не ходи, поучительную полезную гадость устроил уже.

— Тс-с! Тише ты! Не подсказывай! Что ты им мешаешь? Не честно так! Пусть сами думают! Времени вагон ещё, минут семь… Кстати… про бабку… Янина присказка.

— Прилипчивая, как зараза, — Лада сделала вид, что жалуется… на присказку.

— Не знаешь, что значит? Не соображу никак.

— Бабку-гадалку подразумевают… с древности, историк. Типа подсказки пятьдесят на пятьдесят. Про дамские пятьдесят процентов… не помнишь, чья присказка?

— Смутно, — фальшиво признался Руслан.

Лада вдруг пододвинула к себе кресло ложемента и плюхнулась в него, водрузив ноги на отключенную консоль. Ну, точно — героиня! Причём за эту странную пикировку она явно о чём-то с этим «ночным кошмаром» договорилась! Только не понятно, о чём именно…

Её коллеги остались стоять смирно.

А — нет! Джайна тихонечко уселась прямо на панель своего терминала, подтянула стул, поставила на него ноги. Локти на колени, подбородок на ладони. Рус на выходки не среагировал, ни на ту, ни на другую, как будто, так и надо. Странные у них отношения! У всех.

Джайна печально вздохнула:

— Последние минутки гражданской свободы! — и переиграла при этом явно.

Брюс посмотрел на одну, на вторую… повернулся к Руслану:

— Сдаюсь. Подсказывай.

— Не вопрос. Шпильцев твой, разрешение на вербовку Грановски из Гая «силой» вытряс. До личного знакомства, до её собеседования с Кирком. С Олсеном.

Брюс схватился за голову и замычал:

— А Кирк резюмировал, что она весьма взрывоопасна, своенравна, привыкла рассчитывать только на себя! Фурия, одним словом… под командную работу её подгонять надо… Да я и сам понял, что она к нам с ходу не впишется, как вживую увидел! Понял, из-за чего Касьян спасовал. Не сообразил только — почему. Но! Мы бы справились, рано или поздно, Рус! Так или иначе — сработались бы, своими мирными гражданскими методами. Ну, что за изуверский способ командной подгонки! Ссылка в армию. В десант!

— Ты знаешь лучший? Предложи. И, как-нибудь — не надо. Не наш метод. Нужна настоящая команда высокого уровня подготовки и слаженности, не только в научных вопросах. Причём, это вас до её уровня подгонять надо. Крайне невредное занятие. Немного самим с себя спесь высоконаучную согнать. Юби, в отличие от вас, не заносится величием своих разработок, она постоянно ищет новые горизонты. Хоть и на ощупь ищет… ну как-то так. Вы тоже ищете, но… Психологический подход к жизни разный. Девочка уж точно не может позволить себе капризы вашего уровня. Она, в отличие от вас, привыкла к неудобствам, к нехватке ресурсов, к общественно-социальному гонению. Она готова к трудностям и компромиссам за свой счёт. Просто попытайся представить, каково это — заниматься какими бы то ни было научными изысканиями… не в ваших тепличных условиях, а там — «за забором». Без поддержки, за свой счёт — потому что на научных изысканиях в том социуме не заработаешь, сам знаешь. Я удивляюсь, как толерасты ещё «охоту на ведьм» не начали, того и гляди, начнут потенциальных учёных по исправительным учреждениям распихивать, или в резервации загонять. Понять ситуацию, теперь, я думаю, можно быстрее, чем её объяснить. Вы вообще «бороться» не привыкли, даже на таком уровне.

Несколько секунд висела напряжённая тишина, и снова заговорил Брюс:

— Тем более не вижу причин биологов в солдат перековывать. — он уверенно рубанул рукой воздух, усиливая свои слова. — Сам прекрасно знаешь — нам с неисследованной планетой дело иметь! с абсолютно незнакомой экосистемой! Кто это будет делать? — Биологи!!! И в принципе — справиться с чужой экосистемой — это аналог… да это покруче мировой войны!!!

Он вложил в последние слова максимум пафоса, на который был способен. Но вдруг понял, что сказал и стушевался. Руслан расплылся в хищно-глумливой ухмылке. Валеска и увидела-то его лицо сбоку, но, всё равно, непроизвольно попятилась.

— Касьян! Меня втянул, а сам — молчишь? — Брюс повернулся к напарнику.

— Ругаюсь.

— Помогает? — спросил Руслан.

— Сам знаешь, что нет. — Касьян в четыре движения избавился от одежды, не по-мужски не стесняясь наготы, подошёл к стене, достал свёрток с «кожей» и начал в неё упаковываться, — Твоя взяла, Рус. Но учти, я по-прежнему считаю, что упразднять социальную прослойку гражданских лиц неправильно. Я не специалист, могу ошибаться, но ты явно перегибаешь…

Руслан повёл плечами, перенёс вес тела на другую ногу.

— Ну, вот и славно. — сказал он, — Официальная часть закончена. Теперь, ребята-девчата, поговорим серьёзно. Роскошь — использовать спецов вашего уровня в лабораторных условиях, скоро нам станет недоступной. Одно дело, иметь одного микробиолога-ботаника с навыками десантирования на астероиды, планетоиды, планеты… я Грановску имею в виду. — он наставил палец, на этот раз на Брюса, — Сами понимаете, насколько интереснее и эффективнее в этом смысле слаженная, сработанная боевая команда, а ещё лучше несколько, — он неожиданно, опять беззвучно усмехнулся, — Я очень уважаю ваше мнение, Касьян, Брюс. Но, по-прежнему считаю это предприятие военным походом. Полным непредвидимых опасностей, многие из которых могут оказаться фатальными. И, думаю, многие со мной согласятся: шансов выжить у подготовленного бойца-десантника больше, чем у «вольного» маньяка от биологии. Тем более у спаянной команды. А вы мне живыми и работоспособными нужны. Нам всем. Сам же сказал, Брюс, — это будет война. С чужой экосистемой… О! Вижу, моя идея вам уже нравится. Рад, что вы со мной, наконец, согласны. До встречи на орбите, кадеты. Честь имею!

Он движением руки зарастил шлем на лице, наглухо, окончательно превратившись в белый ночной ужас параноика, отсалютовал и вышел.

Ни радости, ни согласия лица «свежеиспечённых кадетов» налядно не демонстрировали.

Валеске вообще показалось, что этот «белый ужас» будет преследовать её в кошмарных снах.

Вместо него в комнате неожиданно возникла Грань-Геката. Материализовалась из ниоткуда. Уже в «коже», тёмно-серой, с лейтенантскими звёздами на вороте. Вооружённая и обвешанная всевозможными техническими штучками. Грозная до непроизвольной икоты и воинственная до предательской дрожи в коленках. Рявкнула:

— Ну, что замерли, салаги? Минута вам — упаковаться в компенсирующие скафандры, именуемыми «кожей». Не стоять! Время пошло! Бегом! Быстро! Быстро! Галактика заждалась!

«Запахло» родной армейкой, Валеска из-за этого сразу пришла в себя.

— Но минуты мало! — возмутилась Лада.

— Так секунды не теряйте! — рявкнула Грань-Геката, — Минута!

— Погоди! — возопил Брюс. Он подскочил к Кристе отчаянно жестикулируя, — Дайте хоть с Землёй попрощаться! Берсенев нам двухнедельный отпуск обещал!

— С орбиты попрощаетесь! Или вы желаете оспорить приказ капитана, кадет?

Галактика заждалась? Валеска собрала в руках голень комбинезона в гармошку и натянула на ногу как чулок. С попаданием во вторую «штанину» возникли проблемы. Тяжёлый скафандр выкручивался из рук как живой. Десантирование на планетоиды? Астероиды?! Планеты! Это всё реально? Прям вот-вот! — осталось дотянуться только! Да быстрее же! От нетерпения тряслись руки. Как же эта штука одевается? Она уселась на пол, и всунула, наконец, вторую ногу по колено. Теперь, понять бы ещё, как из такого положения засунуть внутрь всё остальное. Не на карачки же становится, не комильфо… ведь галактика ждёт!

— Криста, серьёзно… они не успеют за минуту, — грустно сказал Касьян.

— Адам с вами, макаки, — проворчала Грань-Геката, — Четыре минуты, для криворуких… в счёт отпуска!

Она взглянула на возившуюся на полу со скафандром Валеску, хитро прищурилась:

— Отлично, Йенч! Три балла из десяти! Твои, честно заработанные. Упаковалась бы раньше — было бы четыре. Гриву свою свяжи узлом на затылке… встать теперь сама догадаешься, или подсказывать надо? У-у… умница, оделась наконец. Три с половиной… Итак! Банда колченогих мартышек! Достаём кривые руки из задницы, ищем сообща последнюю извилину на шестерых…

— Криста! — завопил Брюс, — На счёт извилин — аккуратнее! И вообще — ты домой собиралась! Я думал, ты правда уехала! Что за нелепые разводки?!

— Ты чем-то недоволен, кадет? — в её движениях засквозила угроза.

Валеска разом вспомнила ссадину у неё на шее и сбитые костяшки кулаков. У них тут конечно абсолютно непонятная субординация, странные взаимоотношения. Но глянула на Кристу и непроизвольно струхнула: ведь, точно сейчас этому дурню врежет! Этот же не Руслан ни разу, и даже не как Шпильцев. Касьян серьёзнее, и подготовка чувствуется. Брюс — гражданский совсем, чистый научник-лопух. В армии уже давно бы по дурной башке получил, на юристов невзирая. Она подскочила к Брюсу, сдёрнула с него зеленоватую хлопковую робу. Обхватила под мышками и, наступив на штанины, вытащила из брюк.

— Да вы озверели, девки… — он задёргался, вырываясь.

— Одевайся быстрее, балбес, — подскочившая Лада сунула ему в руки развёрнутый скафандр, — Не задерживай!

— Неплохо, — прокомментировала Грань-Геката, — Начали осваивать командный стиль действий. Йенч! Твёрдая четыре из десяти. Растёшь!

— Криста, а ты не заносись, не важничай! — Брюс странно покосился на Валеску, — Сама только два месяца как инициацию прошла! — Он ерепенился, хорохорился, выпячивал грудь.

— Да. Но сейчас я — твой лейтенант, кадет.

— Э-эх, а я-то думал — у нас отношения… думал — у нас получится! Что случилось за два месяца, Криста? Где та восторженная девочка, что крутилась возле меня вначале?

— Повзрослела.

— Жёсткая стала! — Брюс обличающе поднял палец, — Кулаками научилась махать! Это — не комплимент!

— Да. А также учиться, самосовершенствоваться, терпеть боль. И нести ответственность, причём — не только за себя. В некотором смысле, два месяца это вечность. И, по-прежнему, готова дать тебе второй шанс, капризуля. После того как сделаю из тебя человека. Свои ошибки надо исправлять. Я теперь лично тобой займусь, кадет! Это — угроза. Две минуты!

— Брюс, хорош дурку валять, — сухо сказал Касьян, — Руслан своё слово сказал. С ним спорить… особенно, если переспоришь — в дураках останешься… сам знаешь. Будь благодарен, что он поучить нас сподобился, носом в нашу несостоятельность ткнуть. Возится с нами, как с детьми малыми.

— Да понял я, понял, — проворчал Брюс, — Первый раз что ли? Одеваюсь… но ему нравится, когда мы с ним спорим, замечал раньше?… Криста? На счёт второго шанса — правда?

— Не борзей, кадет! Минута!

И вышла.

— Догоняйте, — буркнул Касьян, — Оборудованием дежурная смена займётся, я связался.

И исчез вслед за ней.

Валеска выскочила вслед за ним.

* * *

Сорок минут в автобусе до аэропорта, проскочили словно по выделенке со спец сигналом. Их Валеска потратила на ознакомление со скафандром. Научилась заращивать шлем, работать с интерфейсом на внутренней поверхности забрала. То, в чём её коскаф ей «признался»… воспринималось как фантастика, не иначе.

В первую очередь оказалось, что «коскаф» — кибернетический организм-симбионт. Герметичный, мимикрирующий, позволяющий дышать. И вообще выживать, не только в безвоздушном пространстве, но даже и в агрессивных средах, при повышенном давлении, температуре, насыщенности химически активными элементами, типа щелочей, солей и кислот. Или наоборот, при пониженной температуре и, тоже повышенном давлении. И при высокой ионизации среды. При подключении специальных картриджей и накормит, и напоит и, простите, выделения уберёт, кожу почистит, укольчик, если надо — сделает. Встроенное плетение силового контура позволяло не только менять вектор тяготения и перемещаться в зоне влияния крупных массогабаритных объектов, но и компенсировать индивидуальную масс-зависимость. Процентов на тридцать, в среднем. То есть, если со скафандром вместе она весила восемьдесят восемь, то активированные масскомпенсаторы снижали вес в пределах значений от сорока восьми до пятидесяти трёх килограмм. Там существовало несколько условий влияющих на процентаж редукции веса. Великолепно! Подключение персональных источников питания, дополнительного оборудования, средств защиты, всевозможных анализаторов, сканеров, специальной оптики, акустических систем, оружия, инструментов. Чудеса, да и только! Только… когда Валеска прикинула средне-оптимальную, в её понимании, нагрузку десантника, вышло порядка ста шестидесяти килограмм общего веса. Без подключения реактивных ускорителей и дополнительного контура питания! Опа-на! Не кулёк с конфетками! Даже при наличии пассивного экзо скелета. Стоп! Без реактивных ускорителей — не жизнь! Усиленные «батарейки» то же нужны обязательно. Так. Посмотрим, что ещё можно придумать…

Она кроила — конфигурировала предположительно оптимальный комплект снаряжения, пытаясь снизить вес комплекта до приемлемых величин. Но предлагалось столько всего… не просто интересного, а просто фантастического, что после очередной победы логики над разумом она забралась за четверть тонны. Жадность подвела. Валеска всхлипнула от досады. Интересно, а активного экзо скелета у них не предусмотрено?… и с удвоенным рвением полезла разбираться в ТХ подключаемых устройств. Более интересной игрушки у неё в жизни не было!

Их выгнали из автобуса. О! Уже аэропорт! Болезненным волевым усилием закрыв программу виртуальной комплектации скафандра, она привычно заняла место в начале строя и активировала маячок-идентификатор. Сквозь забрало шлема ситуация выглядела сюрреалистично. Особенно после активации радарной системы, сканера-анализатора, матричной сетки целезахватов. Откуда? Откуда всё это?! У них в армейском снаряжении и трети подобных возможностей не было. В фантастических фильмах тем более… там вообще всё сводилось к одному: отважный космодесантник… непонятно, чего мужчина в армии делает?… экипированный на уровне городского сантехника, бестолково влипает в дешёвую передрягу — ну, тут всё правильно — с такими способностями и не влипнуть? Из передряги его выручает безумно сексуальная принцесса инопланетянка — ревнуйте, девки, на здоровье. И всё — понеслось секси-пекси. Культурный обмен ценностями… ну или как-то так, совместные оргии и шоу двух-трёх рас. Или четырёх. Иногда разбавленные гаденькими интрижками. Там уже у кого на сколько больной фантазии хватит. Б-р-р. Ни один современный фантаст не потрудился вооружить космодесантника чем-то более опасным, чем его тупость. А здесь? Как такое чудо придумать можно было? Дай ей кто такую «кожу» в армии, она б любой пограничный конфликт урегулировала с помощью станера и пилки для ногтей. Сама!

— Рота! В колонну по трое… напра-го. На посадку в самолёт бего-ом-арш!

Повернулись, побежали. Скользящая впереди Криста задавала темп. Отлично! С такой скоростью мы эти пару километров минут за шесть-семь сделаем. Странно только, из армейских или милиции — не так уж и много народу, наверное. Шагистикой мало кто занимался, скорее всего. Но не запутался никто, не отстал, даже мужчины оказались на высоте. Колонну держали даже во время бега… Ах, да! Там же Руслан замыкающим. Со стороны это всё смотрелось наверняка здорово, вот бы гражданских гламурников таким строем распугать. Визгу было бы по всем информканалам! Типа «милитаристы захватили Мир!»

Прелесть!

Только не было здесь никого. Аэродром — частный. Так что — вообще никого. Кто-то из новобранцев, возможно и возмутился, что их автобусом до самолёта не подвезли, но все оставили своё мнение при себе. Вслух никто не высказался. Лично ей, Валеске, пробежать пару километров оказалось в удовольствие. В таком шикарном скафандре, да после того пыточного агрегата в лаборатории. Заодно, действительно, прочувствовала, реально оценила «кожу» в движении. Через минуту уже привыкла.

В самолёте дорвалась до ТТХ предлагаемых систем вооружения. Вопрос назрел сразу, после идеи урегулирования пограничных конфликтов пилкой для ногтей. Конструктор скафандра был временно отложен. Добраться до оружейной базы данных оказалось не сложно — её, собственно, и не прятали. По крайней мере от неё. Это немного настораживало — ну не может быть, чтобы всё так просто. Но отвлечься Валеска себе не дала. Раз пустили в… святая святых, на самом деле, значит — доверяют? Криста ещё говорила, что мой уровень допуска будет зависеть только от меня. И про ответственность ещё, тоже говорила. Она тряхнула головой. Так, ладно, нужно ТТХ смотреть… совместимы с моделью скафандра…

Ух-ты! Вот это да!

А вот это? Эх-ма… такое оружие бывает вообще? Неужели ей из всего этого пострелять дадут?! Аж зуд в ладонях появился! Она ж, даже представить себе не сможет, как всё это реально будет работать в боевой обстановке!.. только пофантазировать. А если всем этим грамотно оснастить толковый боевой взвод! Да-а-а — мечты, фантазии. Из всего списка, Валеска смогла реально прочувствовать, представить себя только с АП. Но какой это был пистолет! Загляденье!

Некоторые дилетанты, гражданские конструкторы-оружейники, сподобились считать, что чем навороченнее, тем лучше. И неслись дурацкие идеи, соответствующие этой доктрине… у-у-у… Какие-то реактивные резиновые пули, для увеличения дальности «безопасного» боя, ещё какая-то чушь, типа беспатронных систем, с впрыскиванием микродоз бинарных компонентов в специальную камеру. Туда же подавалась магазином пуля, и оттуда же по стволу вылетала. Дуры, не понимали одного: АП — оружие ближнего боя, должен быть простым, мощным и надёжным, как дубина. А не стильным, модным, навороченным и красивым. Легко разбираемым и безопасным в первую очередь для стрелка. А не как та «бинарная» нелепость, которую сильно встряхивать не рекомендуется. А в полевых условиях разобрать и почистить невозможно, несмотря на то, что он пыли боится. Заглушку на ствол необходимо было надевать, до и после стрельбы, потому что если пылинка в камеру сгорания попадёт… идиотки! Внедрили-таки свой пистолет, хорошо хоть не везде, не во все армейские подразделения. Видела она, как сестёр армейских от этой затычки на ствол перекашивало. Да и не только от неё. Мало того, что у этого «оружия» скорострельность как у верблюда — то ли плюнет, то ли нет. Ещё отдача нестандартная: этакое боковое вздрагивание — рукой никак не компенсируешь. Он одноразовым оказался. «Зато недорогим и технологичным», ага, уже. Из них ещё и «клинило» каждый второй, выстреле на тридцатом-сороковом — банально блокиратор срабатывал, замкнутый на встроенную систему самодиагностики. Видимо это и была самая дешевая часть конструкции, не иначе. Короче, для этого устройства, в лучшем случае, сотня выстрелов подряд — и всё. Центровка и калибровка ствола сбивается, камера прогорает — и пистолет выбрасывать можно, сменить камеру и всё настроить заново дороже выйдет. «А зачем вам, милочка, больше ста выстрелов? Мир завоёвывать собрались?». Ненормальные… как объяснить гражданской штафирке, что сто выстрелов — это только пристрелка, полторы тренировки, максимум. И зачем пистолету дальность боя сто метров и выше? На такой дистанции, без приклада и прицела, стрелять можно только примерно в сторону цели. Это же не винтовка.

Что? Могут, специально для меня прицепить к нему приклад и прицел? Конструкция позволяет?

Дуры!

Создатель АП вложил в своё творение душу.

Конструкция простая, изящная… ну в смысле механики, а не моды, уж в механике Валеска толк знала. Конструктивно обеспечивает возможность стрельбы в безвоздушном пространстве и активных средах. Компактный, простой в применении, легко разбирается. Стрельба одиночными, очередью и с отсечкой по три патрона. Мечта, одним словом. Три вида припаса к нему: бронебойно-разрывной, бронебойно-зажигательный, он же трассирующий, и утяжелённый — останавливающий. Магазины на пятнадцать и тридцать патронов, с возможностью перезарядки обоймой… удобно, однако. Валеска вдруг размечталась: а, если, все три вида припаса по очереди в обойму снарядить? Патрон-то унитарный. Должен получиться очень интересный эффект, при стрельбе с отсечкой! Она радостно поёрзала в кресле. Так, что там у нас ещё есть? Ага…

Рельсовый карабин… рельсовкой будет. Штурм-рельса… так разница, в принципе понятна, нюансы позже проясним…ручные пулемёты, ракетомёты, боевой лазер! однако… гаусс-патрон — это что ещё за чудо? Так, а вот…

Плаз-мо-мёт… интересно, ну ка — ну ка!

Перелёт на космодром прошёл как-то незаметно.

А выход на орбиту — как-то буднично. Словно в соседний город перелетели, только быстрее.

* * *

Челнок пристыковался к орбитальному объекту. Это было понятно. Но к чему именно не видно. Во внешнем обзоре система сетевой связи «кожи» отказала. До получения допуска. К чему бы это?

Через короткий шлюз рота кадетов перешла из челнока в… казарму. Здоровую только. Метров четыреста в длину, на сто, на сорок. Целый полигон. Откуда и для чего на орбите возникла этакая громозда? Пустая абсолютно. Только в углу сиротливо жались пять десятков двуярусных коек, в два ряда в шахматном порядке. Таких узких, пластмассовых, позорно дешёвых… Вдоль стены — санитарный блок, хорошо хоть туалетные кабинки дверцами прикрыты. Валеска с тоской вспомнила свою армейскую казарму, с индивидуальными кубриками, удобную, где-то даже уютную. А здесь оказалось, что всё её личное пространство ограничивается крайней справа от стены койкой верхнего яруса, и маленькой полкой в изголовье, куда только и можно свёрнутую «кожу» положить. Там же — и стопка странных полотенец и маленькие коробочки… да ещё до боли знакомые по «пыточному агрегату» пластиковые бруски электронных аптечек. Лесенки на «второй этаж» почему-то не было. Валеска сняла «кожу», сложила на полку рядом с полотенцами. Неловко вскарабкалась на своё место, наблюдая за недовольным ворчанием остальных «верхних». Шахматный порядок не позволял опереться на соседнюю койку, поэтому залезали с ворчанием, кто как мог. Но не ругались, не жаловались, претензий не предъявляли. Долго переживать разочарование никому не дали. Скомандовали «отбой» и отключили свет. В ощущения подспудно влезло искреннее возмущение — как тут уснёшь, голова трещит от непонятностей! Она, раздосадованная, плюхнулась на свою полку — а что ещё делать, темно, хоть глаза коли, тишина почти мёртвая, только и остаётся, что ворчать в подушку. Но… голова неожиданно потяжелела, придавила тощую подушечку. И, вот что странно: все-каждый взяли и просто уснули…

Сигнал боевой тревоги подбросил на койках всех. Сердце дало разгон, сбивчивой пулемётной очередью тарабаня под горло, от испуга волосы встали дыбом. Валеске понадобилось секунд десять, чтобы всё вспомнить и понять где она. Хорошо, что с койки не свалилась. Перед ошарашенными кадетами появился практически голый Лузгин. Слева подошла и встала Грань-Геката. Тоже излишней одеждой не обременена. Но, если на нём были только плотные, почти незаметные, прижимающие мужское хозяйство трусы, то на Кристе, кроме того, такой же плотный, крепко удерживающий грудь топ.

Сирена, наконец, заткнулась. Отсутствие звуков ударило по ушам.

— Внимание, Кадеты! — негромкий голос разнёсся в полной тишине вполне отчётливо.

Он стоял страшноватой статуей, сложив руки за спиной. Жуткие жгуты мышц проступили на плечах и груди. Торс и ноги казались отлитыми из пластика специально для злодея из фильма ужасов. Только, в отличие от пластиковых, его мышцы были живыми и под кожей двигались, когда он шевелился. От этой картины почти у всех кадетов хребты покрылись мурашками. Некоторые попытались суетливо покинуть койки, многим это удалось, но кто-то сверзился на соседку снизу. Сквозь звуки возни послышалась сдавленная ругань и шлепки затрещин. Валеска просто села на койке, ведь команды покинуть её и строиться, не было. Но, на всякий случай покосилась вниз. Ни справа, ни слева, ни ног, ни головы с удобной шеей не торчало. Уже хорошо. Она снова посмотрела на стоявшую перед кадетами парочку.

— Эй! Стадо тупых гамадрилов! — рыкнула Грань-Геката, — Верхние — направо, нижние — налево от койки! И прекратить возню!

Валеска соскочила, повернулась и столкнулась взглядом с зелёными, чуть скошенными к вискам глазами, красивой настороженной брюнетки. Улыбнулась. Брюнетка улыбнулась в ответ.

— Прекратить возню! — снова рявкнула Криста, — Всем слушать сюда!

Она стояла рядом с Русланом, такая же, так же сложила руки за спиной, перевитая тугими, жилистыми жгутами мышц. Никакой модно-сексуальной пухлости, сдобности. Примерно так в кино изображали злодеев, жестоких, фригидных самок и, непотребно крупных, глупых самцов. Ну, как-то так. До въевшегося в сознание стереотипа. Но! Вот, если честно… ну привлекательно они выглядят, особенно вдвоём… И Руслан, несмотря на плечищи, не выглядит сильно неправильным, да и его звериная грация больше не пугает, почти. И Криста, если честно, перекачанной уродиной — злюкой не выглядит… несмотря на банальные армейские выражения, которые она считает руганью. Нормальная девка — совсем не злюка, Валеска это точно знает. Они так естественно органичны вдвоём с Русланом. Словно их делали специально друг для друга. Как будто именно и только такими и должны быть люди. Сильно отличными от тех идеалов, что современная реклама навязывает. Немного подумав, Валеска поняла, что этот «культурный шок» она переживёт легко.

— Внимание, кадеты, — повторил Руслан, — На ваших личных полках, в коробочках, гигиенические жевательные пастилки. Их через минуту необходимо сплюнуть в урну утилизатора, что расположены в ногах каждой койки. Кому необходимо оправиться — туалеты вдоль стены, за вашими спинами. Их устройство вам незнакомо, но стереотипно — разберётесь… без эксцессов, надеюсь. Раздача штрафных нарядов на чистку сортиров, отрицательно сказывается на моей личной самооценке. Далее. Гигиенические салфетки сложены в головах коек стопкой. Одна салфетка вполне заменяет душ. Пользоваться — научитесь. Предметы личной женской гигиены там же, рядом с салфетками. По окончании процедур необходимо одеться, как именно — вы видите, мы — перед вами, построится и доложить о готовности к началу тренировки.

Валеска быстро закончила с процедурами, по ходу поразившись неожиданно приятному вкусу жевательной пастилки, и встала перед койками вначале краской(!) начерченной на полу линии, вдоль которой сформировался не слишком ровный строй. За исключением убогости обстановки, пока всё как в армии. Посмотрим, что будет дальше…

Руслан дождался, пока встанут все, хищно оскалился:

— Ну что ж, кадеты… я не верил, что из женщины получится… может получиться «настоящий» десантник — астронавт…

Вот этот «настоящий десантник — астронавт», прозвучавший в мужском роде, немного резанул слух.

— … или не хотел верить. Я считал, что у женщины — другое, природой определённое предназначение. Но, я ошибался… Девчата доказали — вы можете, — он оглянулся на Кристу, — Пример перед вами. Быть десантницами, переносить те же нагрузки, что и мужчины…

Мужчины? Нагрузки? Какие к Адаму нагрузки для мужчин? Им и в койке-то выносливости не хватает!.. иного потискаешь немного, он кончил и уже спит.

— … и оставаться при этом нормальными, во всех смыслах, женщинами. В вашем призыве маловато парней, многие из них уступают вам в физической подготовке, они пока неженки, не обижайте их…

— Хорош прикалываться! — Грань-Геката ткнула его локтем в бок, — Твои шутки сложно воспринимаются.

— Ничего, привыкнут. Добро пожаловать в нормальную армию.

И начался АД.

Первые пару тысячелетий, по личному летоисчислению Валески, они учились бегать.

Звучит просто.

Если бы не повышенное тяготение. Или наоборот, пониженное, что ничуть не легче. Или ещё хуже — переменное. Бежали на выносливость, на скорость, монотонно или рывками, с ускорением. Траектории всё чаще оказывались ломанными, алогичными. Наложите на это перепады тяготения, и — можно «сходить с ума». Всё это требовало постоянной сосредоточенности, концентрации на собственных ощущениях, действиях. Учились не только бегать, но и правильно тормозить, останавливаться — на ровных изначально беговых полосах внезапно образовались неожиданные сложности рельефа. Ямы, ямки, кочки, стенки, стены, столбы и столбики. Чуть позже некоторые из этих препятствий оказались… «нестабильно зафиксированными»; то есть навернуться с их помощью было проще простого. А также добавились известные воздушные пушки, неизбежно радовавшие кадетов горячими и ледяными, сильными и не очень, воздушными ударами. Индивидуально. В процессе этого появились первые травмы. Ушибы, сотрясения, растяжения, переломы. Между кадетами сновали медики. Они быстро возвращали в строй ушибленных и, даже поломанных. Постоянно шпиговали их уколами, чуть ли не в процессе кормили коктейлями. За спиной постоянно маячили Лузгин и Грань-Геката. Казалось — у каждой и у каждого. Почти всегда успевая подсказать и показать, дать совет. Вместе с препятствиями к бегу добавились всевозможные прыжки, кувырки, лазание и прочая акробатика. Валеска даже не подозревала, что можно ТАК прыгать! Перепрыгивать, запрыгивать… и ухитряться удержать равновесие даже на нестабильно зафиксированной конструкции. Оказалось, быстро перемещаться — это не только, и совсем не обязательно бегать. Не обязательно только на ногах. И не обязательно по прямой. Через неопределённое время, Валеска обнаружила, что может гасить инерцию движения не только компенсирующим перекатом, или, там, используя препятствия и предметы менять направление движения. Она научилась гасить инерцию за счёт использования ресурсов собственного тела, при возможности зацепиться за что-нибудь рукой или стопой. Это стало уже естественным способом передвижения. Возможно, помогало то, что мозги не были заняты кроме самоанализа вообще ничем, и тело радостно занималось выработкой новых рефлексов. Однажды, на полосе препятствий, посчитав, что пятиметровую яму проще перепрыгнуть, она обнаружила, что косо летит со скоростью метров пятнадцать в секунду в дальний верхний угол ангара. В поле нулевого тяготения. Тут уж понятно, ни за что не зацепишься, не тормознёшь, направление движения не изменишь. Со спокойной ясностью поняла, что пугаться не собирается, и сгруппировалась, готовясь принять удар на ноги. На всё затратив примерно три четверти секунды. Но до угла не долетела. Через пару секунд её сбило горячим воздушным кулаком и, влетев в поле повышенного тяготения, она шваркнулась на конструкцию торчащих штанг. Однако опять успела извернуться, принялась на руки на одну из этих железяк, скомпенсировала инерцию, крутнувшись на руках вдоль оси и соскочила на пол. Так ничего лишнего и не задев. Отделалась растяжением правого запястья, но для медиков это мелочь, за пару минут в строй вернут. Поискала глазами Лузгина, но обнаружила перед собой сияющую жадной, хищной улыбкой Грань-Гекату.

— Я бы поцеловала тебя, подруга. Но поймут неправильно, — сообщила она, — Продолжай прохождение полосы, кадет. С отметки шесть. Выполняй!

Вот так вот. Никаких тебе медиков. Валека закусила губу, запястье болело — но это не страшно. Хуже то, что при похожей ситуации рука могла подвести. Она ещё подумала заказать обезболивающее, но сообразила, что в этом случае реальный шанс на травму увеличивается ещё больше. Что ж. Заканчиваю полосу так, как есть, потом уже к медикам. Просто нужно учесть, что правая рука может подвести.

Общих отбоев, после первого, больше не было, спали по индивидуальным режимам. Валеска, получив приказ спать, теперь ловко запрыгивала на свою койку, а не карабкалась как раньше. Перманентно меняющееся освещение, посторонний шум и хаотичный штормовой ветер вообще никого не смущали. А ещё через два «отбоя», поняла, что справляется в одно движение. То есть, скупо, как кошка, толкнувшись с пола, сразу плотненько прилипала плашмя к своей койке, так словно законы инерции существовали не для неё, где-то в другом мире. И сразу засыпала. И спала, как дохлая, до тех пор, пока подошедший Руслан или Криста просто не скидывали её с койки. В первый раз она даже ушиблась. Зато теперь падала на палубу сразу по стойке смирно. Опять привычно игнорируя инерцию.

Сколько это продолжалось по времени? Непонятно. Отслеживать время лично Валеска как-то забыла. Да и сориентироваться было не от чего. Она только замечала, что с каждым разом у неё всё лучше и лучше получается со своим телом «договариваться». Тело уже как-то само-собой делало то, что Валеске было надо. И это было замечательно! Такого удовольствия от «общения с собой» она не получала… никогда, наверное. Так приятно было чувствовать свою ловкость и силу, координацию в движении, в действии…

А потом она получила другой приказ.

Глава 8. Кадеты

И они увидели «Прайм».

Вживую. Почти, что называется, своими глазами. Просто получив, и буднично переварив приказ о смене места тренировок.

Валеска быстро упаковалась в «кожу», краем сознания отметив, что её соседка снизу делает это одновременно с ней. Вдвоём они вошли в переходной шлюз. Система шлюзования оказалась естественно логичной, поэтому они быстро справились. И вышли в открытый космос… и замерли.

Красиво? Да, пожалуй, безумно… даже не то, что красиво, но восхитительно — притягательно, завораживающе. Ради этого стоило жить. Земля над головой… это нечто! Какая же она красавица, наша материнская планета! Перья облаков, океан, материк, острова… Всё такое знакомое, виденное ранее не раз на всевозможных голограммах, отсюда, с орбиты, воспринималось совершенно по-другому. Валеска ещё подумала… ну, вот, если человек для космоса не предназначен, как брешут разные земные… разве это всё, казалось бы ей восхитительно, завораживающе красивым?

А громада космического корабля под ногами! Какой же он действительно огромный! И на космический корабль совершенно не похож. Встроенная система распознавания целей добросовестно вывешивала перед глазами объёмные комментарии. Ну-там, блок гибернации, сооружение шесть, дистанция до объекта двести, карго габариты 70-80-250, ситуативно поддерживаемое тяготение 0,4g, зона влияния очерчена, напряженность защитного поля… какие-то там БЭВы, гравы… это ещё что? Предполагаемые маршруты обхода обозначены как ГБ.6 — 17-4, 23-3… и т. д. Допуск внутрь маркируется как… масса цифробуквенных обозначений и рекомендаций, траектории транспортно-грузовых линий, обозначение полей изменённого тяготения… Или ещё: узел маршевых двигателей МД-4 ДГ-3 РК271… бым-бым-бым, тьфу, бесовщина, сколько там циферок с буковками… короче, дистанция 1600, погрешность определения 0,5 метра… это что ещё за фокусы? И опять — поля тяготения, защиты, траектории, режимы… Реакторное кольцо, сегментировано. И тоже, помодульно образмерено, всё обозначено и подписано.

А вот… О! Орудийный блок, со своими обозначениями… здоровый, однако… Это же… вот если блок гибернации образмерен 70-80-250, то загадочный ЛСу-300 имел карго габариты 20-70-130, в метрах. И это в сложеннном, «упакованном» состоянии! Ничего себе стрелялочка! Ну, это же орудие, по очертаниям видно. Не что-то там ещё, а именно орудие! Здоровое какое… таким, наверное, можно дел наворотить! С другой стороны, а что вообще она о космических орудиях знает? Валеска тут же пообещала себе во всём разобраться. Ну, или поинтересоваться, как минимум. Может и пострелять дадут…

И движение — везде! Повсюду сновали грузы, люди, дроиды. У неё на глазах карго мастера переместили грузовую платформу к объекту ПР-С М.3, монтажники тут же сноровисто её подогнали, разгрузили и начали крепить-подключать блоки, между ними крутились дроиды, мелькая вспышками атомарной сварки. Карго платформа отправилась в обратный путь, к орбитальному челноку. Орбитальному? Вряд ли… не похож…

— ПР-С это что? — неожиданно спросила её соседка, Валеска поняла, что впервые слышит её голос, — Противоракетные системы, что ли?

Звук естественный, словно и не в безвоздушном пространстве находятся… даже акцент слышно.

— Не, нифига не противоракетники… вообще на орудия не похожи. Другое что-то… поближе посмотрим?

— Да… интересно. Страшно только, сейчас влезем, куда не надо — нам по шее дадут… нас, кстати, от шлюза относит. Не знаешь, что делать в этой ситуации? А то у меня страх в панику превращается… смотри, сорок метров уже! Все силы на борьбу с инстинктами уходят… ну что б руками-ногами размахивать не начать… Не пойму — мы падаем-нет? И, если — да, то куда?

— Да уж… кто бы подумать мог. Здесь, на орбите, потеряться можно! Интересно, а искать нас будут? Тоже сообразить не могу, что и как делать…

— Далеко собрались дрейфовать, кадеты? — через акустические системы «кожи» ворвался чей-то задорный голос, — Или тупо поспать подвисли? Ха-ха, вот умора! Озираются они, головами крутят. Да не крутитесь вы! Сейчас вообще ориентацию потеряете, заблудитесь. Так… а-ну, смирно кадеты, прекратить панику. Слушай мою команду! Разбираетесь с гравитационным контуром, встроенным в ваши скафандры, аккуратно активируете его и аккуратно же плывёте по своему адресному маркеру. Ключевое слово, характеризующее движение — «плывёте»! Аккуратно! Усекли? И, действительно, осторожнее, не расшибитесь там. Я, конечно, за вами послежу, но уж постарайтесь не опозориться! Диспетчер 1-01 вызывает карго 17–13, на связь…

Громкость голоса притихла и плавно сошла на нет.

— Что делать будем, подруга? Нас уже друг от друга относит… смотри — звёзды! Колючие какие! Как шипы…

— Если бы у меня был достаточно длинный тросик с грузиком, я бы кинула его тебе, подтянула, и толкнула в сторону шлюза. Ты там закрепляешься и подтягиваешь меня…

— Это ж метров двести-двести пятьдесят троса понадобится! Ну, что б с запасом. Тебя же в другую сторону относить начнёт. А трос у тебя есть?

— Нет.

— И у меня нет. Так что там с гравитационным контуром?

— Разбираюсь… сейчас… лезь в меню настроек… да просто рукой, как с голографическим экраном. Ага… напряжённость, усилие, вектор… ну и? Какие параметры выставлять?

— Теоретически, единица — это 9,8 метров в секунду за секунду… или просто скорость, но тогда напряженность влияет на изменение усилия, и, соответственно…

— Не… знаешь, подобная математика для меня сложновата…

— Это не совсем математика…

— Я всё равно на рефлексах попробую, нас тут месяц гоняли, рефлексы нарабатывали. Совсем не математикой занимались.

Валеска выставила настройки на «автомат» и вытянулась ласточкой в сторону уплывающего шлюза. Её начало сначала медленно, но постепенно всё быстрее притягивать назад, к боку казармы.

— О-у! Вот это да! Делай как я, подруга! Это здорово!

Назад вернулись почти одновременно. Мимо шлюза промахнулись, да Валеска в него и не целилась. Просто пришлёпнулась к боку казармы, рефлекторно уже скомпенсировав удар.

— У-ух! Классно! Вот это ощущения! Жизнь прожита не зря!

— Но-но, подруга! Что значит, прожита?! Тебе лет сколько?

— Двадцать шесть.

— У-у, а моложе меня выглядишь… а мне двадцать три. Меня Валеска зовут. Йенч. Это фамилия.

— Юби Грановска, рада знакомству.

— Юби? Отец — китаец? С севера? Надо же…

— Замолчи, пожалуйста! Ни слова об этом больше! Отец — японец. И хватит об этом!

— Ладно, извини, не кипятись, я же не знала.

— Да ладно, нормально… слушай… Валеска, а у меня два адрес-маркера…

— И у меня тоже… и без чёткой привязки ко времени явки… Это что, у нас такая своеобразная увольнительная, что ли? Мы здесь некоторое время пошляться можем, полазать? Корабль посмотреть?

— Можем, наверное, только… я бы не стала. Набедокурим где, по незнанию.

— Да, пожалуй, ты права. Сдаётся мне, мы ещё весь космос вдоль и поперёк исползаем. Ну её, к Адаму, самодеятельность эту… Слушай, а кинь мне свои адреса? Может нам вместе…

— Лови. Надо же, не знала, как тебя искать, а повернулась, и система сама тебя нашла. Так просто всё, логично, удобно.

— Ага… У нас с тобой адреса совпадают. Смотри…

Валеска толкнулась кончиками пальцев руки, всплыла над поверхностью казармы.

— Вон там, штука такая, на кукурузину похожа.

— Да, вижу, — Юби всплыла рядом, — Маркирована как жилой блок 2–6. Наш жилой модуль обозначен единицей. К чему бы это? Можем гордиться?

— Даже предположить боюсь! Интересно, а мы там только вдвоём будем, или ещё кого подселят? Слетаем, посмотрим?

— Думаю, успеем ещё. Вон второй адрес-маркер выдаёт обозначение: «спорткомплекс». Просто, без цифр. Странно. Я вот думаю, личных вещей у нас всё равно нет… ты спать хочешь? Я тоже нет, любоваться на свою сиротскую девчачью койку? Надоест ещё. Так может сразу, в спорткомплекс? Смотри — здоровый! А вдруг там бассейны и бани есть? От наших разведенцев вполне можно такой роскоши ожидать!

Юби тоненько хихикнула.

— Чего смеёшься? Я бы поплавала и погрелась, если честно.

— Согласна полностью… поплавать и погреться. А смеюсь над разведенцами… ну ты поняла. Я, знаешь, твёрдо намеренна завалить кого-нибудь из первого призыва, потискать. Они такие забавные! Ну, как только возможность представится!

— Забавные?!! — Валеска вспомнила Руслана и вздрогнула, а затем вообще поёжилась, словно замёрзла. Кого она ещё видела? Гай? Гай — забавный?! Или Касьян, со своим пневмошприцем… не, уколов она не боится, но Касьян… Забавный, может быть только Брюс. Но, как мужчина не впечатлил совершенно. Капризный, вздорный, как полик… или королевец. А они надоели уже… почему-то… Напрочь. Вся их «сексуальность», кичливость и гипертрофированные гениталии вызывали только брезгливое раздражение. Валеска вздрогнула ещё раз. Вздохнула.

— Знаешь, подруга, что-то, подумала я, не выйдет у нас с парнями… в ближайшее время уж точно. Не до этого нам будет, в спорткомплексе этом. Чует моё сердце.

Юби весело рассмеялась:

— Да ладно тебе, Валь! Чему нас ещё учить-то? Ты вдумайся, они из нас за месяц просто машины выживания сделали какие-то! Я себя непобедимой чувствую, готова с тигром побороться! Я тебе по секрету скажу: меня папа учил древнему, семейному(!) карате и джиу-джитсу!

— И что? Думаешь это лучше современных единоборств? Устарело же всё такое давно…

А сама подумала: «Папа? Учил?» Ну не укладывался у неё в голове мужчина, как боец-рукопашник. По информканалам видела мужские бои… иногда довольно насыщенные, но всё равно. Больше визжат и ругаются, чем дерутся. Только на публику играют, смех один… скандал сплошной. У них-то в роте — чинтаксу преподавали. Настоящее, боевое, не тот гражданский вариант… ни один мужик против неё больше двух минут не простоит! Да и девки… два, ну, максимум три раунда. Но потом вдруг вспомнила синяк на шее у Кристы, её рассаженные кулаки…

— Устарело?! — возмутилась Юби, — Да эти единоборства наполнены мудростью веков! Они в разы лучше всей современной показухи! Поверь мне! На практике проверяла — даже за драки сидела несколько раз!.. и штраф платила… э-эх.

— А чего тогда в армию не пошла? Наша ротная мать, к примеру, такой как ты, была бы рада. Боевая девчонка ведь…

— Эй-эй! Подруга! Я в армии ничего не забыла. Я ботаник, а не вояка! Микробиолог!

— То-то и оно! — Валеска от души рассмеялась, — Как там Руслан сказал? «Добро пожаловать в нормальную армию»? Привет — кадет!

Юби сконфужено промолчала. А Валеска вдруг подумала… Грань-Геката — понятно, такую особо и не ушатаешь. Жёсткая девица. Но вот, к примеру, Руслан? Она попыталась представить, как выходит с ним на бой… площадка для поединков, компенсирующее снаряжение… или, лучше, вообще без него. Ну, правда интересно его… как там Юби сказала?… потискать? Она бы не отказалась! Так… площадка для поединков, защитного снаряжения нет, они выходят, сигнал к началу боя… и дальше воображение испуганно спасовало. Ничего не получилось представить. Она сделала ещё одно усилие, заодно вспомнив, как непринуждённо избежал её тычка Касьян. Ведь увернулся, даже не напрягаясь, просто между рук проскользнул… а вот Руслан… Ну вот она пытается его ударить… взять в захват… но, ведь здоровый такой, поперёк себя шире. Так, стоп! Тут явно что-то не так! Ну не может у них в арсенале не быть какой-нибудь серьёзной системы рукопашного боя. Представить её толком Валеска не смогла. Но вполне допустила существование. Да нет же! У них точно что-то есть, по-другому и быть не может! Так вот, значит, чему их теперь будут учить? Их к этому готовили! Ну, точно!

— Юби?

— Что? Извиняться будешь? Ладно, не мучайся, я не сержусь. Я вообще-то не в армию к ним пришла…

— А?…

— Я в космос хочу, на другую планету, на другие формы жизни посмотреть! Это так интересно… ну, я же учёный! Но Кирк… убедить сумел, что так лучше будет. Да я теперь точно знаю, что он прав… подготовочка — что надо! Помноженная на мои навыки в карате! Я теперь не только машина выживания, но, наверное, и убийства. Так что, я правда не сержусь, и, если хочешь, могу и тебя учить. И даже их, — она щедро повела рукой вокруг, — Мастеров моего уровня и на Земле, наверно не осталось. Всё в секрете хранили… и дохранились. Так что я теперь просто обязана передать…

— Юби?

— А?…

— Я не азартный человек, ты не подумай. Но, готова спорить: там, — Валеска махнула рукой в сторону спорткомплекса, — они нас такому учить будут, чем тебя как минимум удивят. И вообще. Готовься к тому, что вся твоя рукопашная техника окажется несостоятельной.

— Да ладно!

— Спорим?!

— А с чего ты так уверена? Тебе что-то рассказывали? По секрету?

— Э-эх, старше меня — а какой ещё ребёнок! Надо тебе было в армию сходить. Там быстро учишься нос по ветру держать. И без всяких секретов. Ладно, я — туда. Ты со мной?

— Да. Даже интересно стало. Полетели?

— Поплыли.

Валеска сыграв вектором тяготения, спрыгнула назад, на стену казарменного блока. Потом разбежалась и резко толкнулась в сторону спорткомплекса.

* * *

Спорткомплекс манил одним своим названием. Ну, обычно, на Земле, там и бассейны, и бани, и дамские салоны… столько всего замечательного. Они же целую вечность ничего такого не видели. Салфетки эти, гигиенические, поперёк горла стояли уже. Рванули, словно их шальным пинком туда отправили. Хорошо хоть допрыгнули без приключений. Система распознавания одного из восьми малых шлюзов среагировала на их приближение, распахнув створки. Девчата лихо влетели в приёмную камеру, привычно погасив инерцию. Переждали пару минут перешлюзовки: их облучили, обдали горячим паром, помыли, высушили… Они вошли внутрь, легко приспособившись к смене вектора тяготения. Внутри было уютно… ну, да, после их казармы что угодно уютным покажется… Приятное освещение, неожиданно много места и людей. Причём, мужчин — тоже. Да какой там! Тут в основном одни мужчины и были! И такие все классные… почти голые, только в плотных тесных трусах, которые прижимали-прятали самые интересные мужские достоинства, превращая их в маленькие бугорки между ног. Они с Юби замерли было с открытыми ртами — столько спортивных парней вдруг в одном месте и без охраны… тренирую-ются… Дежурный терминал, смонтированный сразу возле шлюза, в стене, оторвал их от созерцания, скупо, сварливым женским голосом, приказав переодеться. И открыл две гардеробные ниши в стене. Они механически как-то, на автопилоте, разгерметизировались, скинули «шкуры», вложили их в специальные захваты-вешалки. Достали по паре куцых тряпочек… привычные уже, утягивающие топик и трусики. Валеска всё никак не могла начать одеваться, Юби тоже стояла рядом, растерянная. Им казалось, они нечаянно попали в специальный закрытый клуб для состоятельных дам… что-то типа дорогого борделя, из серии — «выбирай не хочу», стилизованного под модный милитари стиль.

— Ущипни меня, — слабым голосом попросила Юби, — … ай! Подруга! Это не может быть тем на что похоже! Хватит щипаться… Это не морок, он не рассеивается. Я думала, у меня от воздержания крышу рвёт. Здесь что, всегда так?

— Не знаю… смотри! Бассейн! Душевые! Вон там, справа, в конце. Они ж там голые совсем, мою-ются… Их же здесь больше сотни, я в жизни столько не видела!

— Ага… только далеко — видно плохо… и женщин мало… что нам делать-то теперь здесь? Напомни, мы зачем сюда припёрлись? Столько мужчин… как я выгляжу?

Валеска с ужасом поняла, что за последний месяц ни разу не видела себя в зеркале. Она нервно ощупала свою голову, обнаружив плотный густой ёжик, вместо роскошной гривы. Куда и когда пропала её платиновая гордость, она не помнила. Зато нежная платиновая шёрстка обнаружилась внизу живота и подмышками… странно, вроде эпилировала всё. Снова выросли? Как это? Она поспешила натянуть трусики. Потом топик.

— Неловко как, — сказала Юби, быстро проделав те же операции, — Слушай, Валь, а у меня волосы пропали…

— А? — Валеска испуганно обернулась.

Напарница стояла, схватившись за голову, нервно ероша тёмный ёжик. Ну, да. Такой же, наверное, как и у неё. Но дело не в этом. Вместо тонкой, стройной бледнокожей девчонки, которую Валеска впервые увидела четыре недели назад, перед ней стояла неожиданно сильная упругая гибкая женщина, с прекрасно развитой мускулатурой, длинными ногами и отличной грудью. С коротким ёжиком чёрных волос. Да к тому же ещё и смуглая. Внезапно снова ожил терминал, в сварливом женском голосе появились ехидные нотки:

— Чего замерли? Глазеете? А ну марш в разминочную зону для новичков! Не стойте у шлюза! И хватит о мужиков глаза ломать! Ваша площадка маркирована 1–4, 1–5.

Юби нервно рассмеялась:

— Надо же, кто-то изрядно повеселился, когда эту штуку программировал… идём что ли?

Они привычной рысью проскочили метров сорок до обозначенного квадрата. И тут оказалось, что это не один квадрат, а два… ну да, точно. И что теперь делать? Без указки — как-то непонятно, не привыкли сами план тренировки составлять. Этому их не учили. И что теперь? Побегать, покувыркаться? Просто так, без препятствий? Смешно…

Валеска с удивлением себя рассматривала. Реально после месяца учебки делала это впервые. Там же, просто возможности не было, даже мысли такие в голову не приходили, не успевали зародиться просто. Она попыталась выпятить живот, у неё не вышло, чуть подала вперёд бёдра и защипнула кожу на боку и возле пупка. Надо же… тоже загорела, словно этот месяц на пляже провалялась. И не то чтобы ни жиринки на теле, вот же, есть чуток, поменьше, чем раньше, но есть. Причём раньше её худой считали… ну, говорили так… всякие. Но, теперь она худой точно не выглядит. Кожа стала плотнее, гораздо более… сильной и живой, что ли… Она превратила её, и без того некрупную грудь в две небольших, почти идеальных полусферы. Интересно, а мужчины как на это реагировать будут? Грудь же теперь на искусственную похожа, как у секс куклы дешёвой, для никчёмных нищих натуралов… фу, глупости какие… Валеска покосилась по сторонам. Лилит первородная! До чего же на Земле мужчин довели! До состояния второго сорта просто! Или вообще третьего! Но как? Как такое могло произойти?! Здесь столько великолепных парней, аж дух захватывает… и она всем своим женским естеством чувствует — вот это правильно, это — то что надо! Вот такими они должны быть, на самом деле. Такими, как Гай, Касьян, даже Руслан, с его непомерными плечами… и неловко как-то. Вот, вроде, вот они, чуть не на расстоянии вытянутой руки, подходи и бери-выбирай… на Земле она б так и сделала. Ну, не только же по армейским борделям шарахалась, их же и в свет выпускали, на тусовки там, всякие… И, если уж не королевцы, те спесивы больно, вздорны, капризны, скандальны, ну их, с ними хороводиться… То полики и принчипексы всяко армейской сеструхе отказать не могли. Хотя, если она правильно помнила, принчипексов из женского эмбриона выращивали. Но, как говорила ротная мать: «Причиндал есть, значит можно. Просто зажмурьтесь, девки и пользуйте». Фу, до чего мы, женщины, там, на Земле, докатились. А здесь… словно другой мир! Как с этими парнями себя вести? Не подойдёшь же, за попу не схватишь со словами: «пойдём-ка, дружок, полчасика на спинке поваляешься, я тебе приятно сделаю»… бр-р-р, фу-фу. Здесь себя так поведёшь — от позора не отмоешься потом. Юби, тоже вон стоит, замерла. Такое ощущение, что у неё глаза в разные стороны смотрят. Но не рыпается, хоть и бойкая, задорная девица, куда как смелее неё в этом плане. Или просто жизнью меньше учёная.

Валеска потыкала пальцем в свой живот. Под плотной, мягкой, приятной на ощупь кожей — жёсткий, словно пластиковый. Вот, значит, она какая теперь? Рельефно проступающая мускулатура была видна даже возле рёбер и костей таза. Это — тот самый мышечный корсет? О котором, на тренировках, Грань-Геката талдычила? Валеска вдохнула, выдохнула, осмотрела руки, ноги, изогнулась, взглянув на задницу… ужас? Или нет? Анатомическое пособие, не иначе. Валеска помнила из результатов медицинского обследования, что прибавила в весе шестнадцать килограмм. Она стала тоньше, суше, просто плетёнка из жёстких, кожаных ремней какая-то. То есть, на Земле она могла весить… девяносто два?! Извечная привычка женской борьбы с лишним весом выбросила белый флаг и зависла в прострации, как плохо отлаженный киборг. Получается, здесь, на Прайме, её вес зашкалил за центнер?! И где это всё? В этих мышцах и жилах, из-под которых даже костей не видно? Хорошо хоть кожа плотная, на ощупь приятная такая, кое-где даже с жирком чуть-чуть, вот на животе немножко и на попе, на бёдрах тоже. Хоть мышцы эти прикрывает, проступают не так сильно. Всё ж на вид приятнее… и на ощупь, наверное. Она хлопнула себя по бёдрам и немножко подпрыгнула. По ощущениям, так она весит даже меньше, чем семьдесят. Месяц прошёл с того момента, как она покинула планету — и такие изменения! Увидь её прежние любовники в таком виде, заикаться начнут от испуга. Любого из них она сможет просто в руках раздавить, наверное. Валеска с удивлением рассмотрела свои ладони. Кисти рук у неё и раньше были не маленькие, она даже стеснялась. А сейчас… нет, больше — крупнее не стали, но выглядели гораздо… сильнее, страшнее, что ли. Обрезанные, по самое «немогу», ногти, гибкие сильные пальцы, крепкая тугая ладонь… кажется, сожми в кулак, и можно бетон крошить. Она вдруг испугалась. Сексуально привлекательной в современном свете считалась некоторая пухлость при общей стройности… Но! Здесь столько мужчин, и все не такие. Мощные, жёсткие, хищная грация в движениях, как у Лузгина и Грань-Гекаты. Привлекательны? Да! Неожиданность? Откровение? Хотя, пофлиртовать с ними, даже просто рассмотреть вблизи… одна мысль — и ноги к полу прилипают, с места не двинешься. Как с ними можно «этим» заниматься? Она даже представить не может… Это что, она уже больше месяца без секса?

Кошмар!

Кошмар?

Она прислушалась к себе, но никаких ужасных ощущений не обнаружила. Не очень-то и хотелось, вроде. Ну, месяц. Ну, без секса. Подумаешь… не до этого было. А вот теперь встал вопрос. А у неё вообще что-то такое будет теперь… когда-нибудь? Может все эти мутации её фригидной сделали?! Или вот… ну, кто сочтёт привлекательным этот мышечный жгут, в который она превратилась? Ей вообще «это» надо будет теперь? Или нет уже? Валеска отставила ногу, осмотрела, пытаясь понять, как выглядит со стороны… а ничего так. И пальцы совсем не страшные. Она бы даже сказала — красивые стали…

— Нравиться? — с улыбкой спросил невысокий русый парень.

Он стоял рядом, спокойно листая странички в планшете, иногда вчитываясь в детали. Голый, как все здесь… ну, почти. Сам подошёл. И так близко!!! Можно даже было почувствовать его запах! Невысокий, она видела его макушку, но шире неё в плечах раза в полтора. И тугой, как жёсткий, гибкий стальной трос. Валеска непроизвольно повела носом, принюхиваясь, и неожиданно для самой себя сделала к нему шаг. Так, стоп! Ладно, с одним вопросом разобрались: ей «это» надо. Уже хорошо. Даже ощутила, как давно не было. И, кажется, этот вопрос уже действительно решать пора. Ведь пробирает же! Осталось только выяснить, насколько она… ну-у, привлекательна… Поразило только странное… нет, не равнодушие — спокойствие, с которым она свои «исследования» проводила. По идее, она же волноваться должна? Или нет?

— … так, рефлексы… физиологические реакции… гормональный фон — завышен, конечно, это понятно, ничего, разрешится как-нибудь, не смертельно… Мышечный тонус… прекрасно-прекрасно… — бормотал он, потом вдруг взглянул на неё, осмотрел с удовольствием и, снова нырнул глазами в планшет, — Да… детородная функция сохранена полностью — отлично-отлично… признаться, думали, будет хуже. А тут, чуть ли не с первого раза всё получилось. Чудны дела твои, генетика, евгеника — славься!

Он быстрым движением сжал планшет до размеров ладони и сунул его сзади в трусы. Ну, некуда было больше. Это привело Валеску в состояние близкое к полному изумлению. Но на этом он не успокоился и продолжил её удивлять:

— Прекрасно, красавица! Будем знакомить тебя с… — он немного замялся, опустил взгляд.

— Меня Валеска зовут… — она смутилась, поняв, куда он смотрит.

— Что? — он поднял глаза, — А-а… Валеска Йенч, я в курсе, кадет. Только что, твою же медицинскую карту смотрел.

— Что?! — задушено вякнула она. Как это так, мужчина — её медицинскую карту!? Ну, ладно Касьян, некоторые медики в казарме тоже мужчины, Адам с ними, привыкла вроде… Но ещё и этот здесь туда же! Тут скоро ни одного мужика не останется, не покопавшегося в её медицинской карте! Она поняла, что неудержимо краснеет. Захлестнула странная волна из растерянности, стыда и закипающего раздражения.

— Дразнишься! — задорно констатировал он, в серых глазах сверкнули озорные огоньки, — Хороша девка! Супер экземпляр просто!

— Что!? — растерянность и стыд мигом пропали. Экземпляр? Девка? Закипающее раздражение превратилось в холодную ярость.

— Заело? — ехидно поинтересовался он, — Ничего, ты так сочно выглядишь, вкусняшка — это компенсирует некоторые коммуникативные недостатки. Гибкая, сложена прекрасно, ножки длинные, стопа аккуратная, изящная, несмотря на рост, пальчики просто прелесть, — он на секунду замолчал, Валеска поняла, что плывёт от этих комплиментов, тает просто, чуть было не оттаяла совсем… вдруг его логика дала странный выверт, — Сейчас будем учить тебя драться.

Как ледяной водой из шланга. Она снова разозлилась:

— Думаешь, я не умею? — ей казалось, от её голоса он должен был пасть ледышкой замертво. Парень даже не поёжился, замертво падать, тоже не спешил.

— Думаешь — умеешь? — задорного ехидства в его голосе хватило бы на международный конфликт, — Чем докажешь? Только, чур, не целоваться и не тискаться! И не щекотаться! Я всё равно щекотки не боюсь.

Валеске никак не удавалось вписаться в лихие заносы его логики. Но холодной ярости от этого меньше не стало. Этот мелкий злодей её спецом изводит! Наглец. Недомерок. Допросится, треснет она ему, пусть потом за адвокатом бежит, ей всё равно.

— Зря стараешься, — процедила она, — Я мужчин не бью.

— Замечательно! Тогда я ещё немножко повеселюсь. Ты ж не против?

— Хам! Нарвёшься! Тресну сейчас!

— Ну! Давай! Попробуй, вдруг понравится! — он неуловимо сместился и ловко, смачно припечатав ладонь, шлёпнул её по заднице.

Валеска вскипела, но среагировала быстрее, чем сама поняла, что сделала. Она влепила ему такую плюху по физиономии, что любой известный ей персонаж рухнул бы без памяти. Ладонь не встретила сопротивления, она на миг потеряла равновесие, чуть не упала.

На расстоянии вытянутой руки перед ней никого не было.

Примерещилось?

Глюк?

Адам знает, что им кололи. Может — реакция на препараты? Непонятно. До сих пор ничего такого не было, вроде.

Рядом, столбиком, вытаращив глаза, торчит Юби.

Народ в видимой части зала занимается своими делами. На неё не реагирует никто. Некоторые, вроде, спаррингами заняты. Только странно как-то. Медленно, плавно, и на танцы похоже. Впрочем, это модно сегодня…

Невысокого русого недоразумения перед ней больше не было.

Она повернулась к напарнице… надо же, какие, оказывается, у неё глаза большие! Валеска развела руки в стороны, пожала плечами, мол, что это было? Юби молча ткнула пальцем ей за спину. Накрыло неприятное подозрение, Валеска резко развернулась… Ну, да. Вот он. Рожа довольная, ухмылка глумливая, поза выжидательно-расслабленная… гадкий мужик… симпатичный такой. Она снова покраснела.

— Э-э-э… извини…

— Чё это вдруг? — он абсолютно неискренне удивился.

— Ну… я это… тебя… не это… — она стушевалась окончательно.

Он подождал продолжения, не дождался, съязвил:

— Весьма информативно, кадет. Ты-это-меня-не это… понятно. Ах да! Ты мужчин не бьёшь. Как я мог забыть? Ну, если «это-меня» — то мы позже обсудим. Если захочешь… а то уж больно у тебя попа на ощупь хороша — я согласен, так и знай. Эй! Пани Грановска! Хватит изумлённое вожделение изображать! Топай сюда — напарнице срочно нужна помощь. У неё комплекс — она мужчин не бьёт. Это девиация какая-то, болезнь, типа толерантности и человеколюбия… Вредная штука, в общем, надеюсь не заразная. Ты такой фигнёй не страдаешь? Давай, шустрее переставляй свои ножки точёные. А то, кто-то всё орбитальное поселение грозился секретному семейному карате научить. У нас за свои слова отвечать принято. Приступай, учи. Можешь начать с меня. Я хороший ученик, талантливый, любопытный, всё на лету схватываю…

Валеска было возмутилась. Ну, в самом деле! Можно догадаться, что он «крутой». Но хамить-то зачем? По-другому нельзя, что ли? К тому же — умение уворачиваться… вот ведь шустрый-то, в самом деле… способность уворачиваться, это ещё не умение драться! Или это как раз «оно», то самое? Подозревала же, что удивлять будут… пока непонятно только чем именно.

— Неплохо, кадет Йенч, — он наставил на неё палец, — Контроль собственных эмоций и ситуативный анализ, весьма важные качества бойца. Поэтому — сконцентрируйся, смотри внимательно. Кадет Грановска сейчас будет меня бить. С тебя развёрнутый комментарий ситуации.

Валеска замерла. Надо же! Он что, мысли читает?

Юби подскочила, сжав кулаки. Остановилась метрах в двух. Глаза её метали молнии, ноздри хищно раздувались. Она приняла угрожающую позу. А этот злодей её карикатурно скопировал!

— Ну, знаешь! Это просто низко и подло! — заявила Юби. И погрозила ему кулаком.

— Оп-ля! — он изобразил оскорблённую невинность. И переиграл при этом явно, — Потрудитесь объяснить своё заявление, кадет. Такими словами не разбрасываются!

— Ты подслушивал! Это просто отвра…

— Я?! Подслушивал? Да вы всё орбитальное поселение своей беседой развлекли!

— Это отвратительно! Ты не смеешь!..

— Ещё как смею! — заверил он и внезапно уселся на пол прямо перед ней, — Не хотели, чтобы вас слушали? Нужно было канал связи приватно настроить. Чего теперь возмущаешься? Думай, в следующий раз, что говоришь!

— Да я… да ты… Ты чего расселся здесь?!

— Жду.

— Адвоката? — съязвила Валеска.

Не удержалась, бывает. И тут же решила поменьше разевать рот. Так, на всякий случай.

— Когда твоя подруга закончит ругаться — он развёл руками и стрельнул на неё наивно-недоумённым взглядом, — и попытаеться, наконец, меня стукнуть, — и мило улыбнулся при этом. Такой, прямо, милашка.

— Я не бью мужчин!

— Всё-таки заразно, — расстроенно резюмировал он, — Эпидемия?

— Встань! — потребовала Юби и упёрла кулаки в бёдра.

— Зачем? — опять неискренне изумился он.

— Я хочу говорить с твоим начальством!

— Где логика? Хотя, о чём это я…

— О чём ты?

— Ну, где ты и где логика? Судя по всему, диаметрально расположенные понятия.

— Хам! Наглец!

— Юби… Юби!

— Что?!

— Мы продолжаем их развлекать, всех… Ты оглянись — все смотрят!

— И что?! Пусть смотрят! Я ему сейчас…!

— Так они ж не просто смотрят… те, кто не видел, ну, кого здесь нет, те потом в записи посмотрят… У них местные курьёзы очень к просмотру популярны, судя по всему!

— И что делать теперь…? — Юби явно растерялась.

— Ну-у… попробуй его стукнуть, здесь это нормально… я уже пробовала. Это часть тренировки, наверное.

— Я не могу!

— Почему?

— Как почему? Ну, он же сидит! Я не могу бить сидящего!

Валеска примерила ситуацию на себя. Да уж, одно дело, когда он сам нарывается — она ему треснула… ну почти. Попыталась, по крайней мере. Но, когда вот так вот, просто сидит, да ещё улыбается так мило, беззащитно! Без защитного снаряжения, и в стойке не стоит. Даже сигнала к началу поединка никто не даёт… это как же так, просто подойти и пнуть, что ли? Не по-человечески, как-то… Или ещё можно что-то в такой ситуации сделать… ну, кроме того, как пнуть? Рукой ударить как-нибудь? Неудобно. Технически неудобно, не говоря уж про морально-нравственный аспект. Сидячего бить, действительно, как-то не комильфо. Её накрыло странное прозрение.

— Юби! Слушай! Это психологический аспект тренировки!

— Как это? О чём ты?

— Ну… мы должны быть готовы… морально готовы напасть на безобидное внешне… существо. Мы же в космос летим! — дальше она затараторила, спеша объяснить мысль, которая ей в голову пришла, пока сама её не упустила, — Там, если я правильно поняла, что угодно встретиться может! Нам нужно научиться бить, как бы… по приказу, что ли. Несмотря ни на что… и не только руками-ногами, но и любым оружием вообще! У них такие штуки в арсенале я видела! Ну, в информатории, то есть, в справочнике то есть, не дефективные парализаторы ни разу, когда уж, пострелять дадут, наконец…

Сидящий парень несколько раз хлопнул в ладоши.

— Браво, Йенч! Несколько косноязычно, но, в целом, верно, — он с таким комфортом устроился на полу, словно собрался просидеть так всю оставшуюся жизнь, — Я переведу, ты не возражаешь? — он устроился ещё удобнее, — Спектр эмоционально-визуального восприятия, побуждающий человека к прямой агрессии действием — весьма узок. Нам, людям — основному большинству, достаточно сложно атаковать любое существо, не вписывающееся в образ врага. Это барьер психологических условностей, его необходимо преодолеть. Приступайте.

Он снова мило улыбнулся.

— Так, что делать-то? — Юби никак не могла решиться.

— Вот-вот! — парень продолжал рассуждать, как ни в чём не бывало, — Мой вид не ассоциируется у тебя с врагом. На данный момент. Увидь ты во мне противника, тварь, которую необходимо уничтожить, твой организм тут же постарается снабдить тебя боевым гормональным коктейлем, срывающим моральные запреты на физическую агрессию, увеличивающим силу, реакцию, притупляющим болевые ощущения… то есть подготовит тебя к драке. Вплоть до возникновения паранормальных способностей. Ну, по крайней мере, об этом свидетельствуют древние документы, если мы ничего не напутали. Без этого, человек не чувствует себя готовым к бою и, как правило, драться не спешит. Умение вступать в бой без подобной гормональной накачки — великое искусство древних мастеров. Или способность вводить себя в боевое состояние сознательно, а не рефлекторно. Этому тоже надо учиться…

— Юби! Если ты его сейчас не ударишь, я сама ему врежу!

— Но как?

— Пни его под рёбра! Не бойся, медики залатают. Сомнительно, что свою ногу сломаешь, а уж ему-то синяк найдут, чем замазать.

Юби сделала один нерешительный шаг вперёд, другой… Он неожиданно встал перед ней в рост. С места, просто вырос с пола, набычился так, что раза в два сам-себя шире стал. Умильно философствующая физиономия вдруг стала жёсткой, взгляд полыхнул агрессией. Юби отшатнулась, даже слегка присела — коленки дрогнули. Валеска чуть в сторону не шарахнулась. Лилит первородная! Напугал, злодей! Страшным не хуже Лузгина умеет быть, оказывается. Ну, знаешь! Хватит этих шуток с психологией! Валеска почувствовала, что снова готова его ударить. Тоже мне, лицедей-попрыгунчик! Изгаляется над ними, как хочет. Покажет пусть сначала, что умеет. Так, может и не стоит канители!

— Юби!

— Валь! Я не могу! Я боюсь его! — она попятилась назад.

— Не бойся! Давай вместе?! Хочешь, я первая ему наподдам?!

— Отлично, Йенч! Чувствуется армейская закалка! Ты уже готова, я понял. Но мне нужно, что бы Грановска смогла. Дай ей шанс справиться с собой самостоятельно, без посторонней помощи. Ну же!

— Юби! Давай!

— Тебе легко говорить «давай»! Он на тебя не смотрит!

Ах так! Ну, ладно! Сейчас посмотрим, что он из себя! Валеска сделала сторожкий, аккуратный шаг вперёд, выбирая момент для атаки. Плевать, что сбоку, без защитного снаряжения, и вообще мужик. Поучим немного и всё!

— А ты на месте стой, и смотри внимательно, Йенч. Комментировать за тебя кто будет?

Раздавшийся над ухом голос заставил Валеску вспрыгнуть, как перепуганную кошку. Она отскочила в сторону, припав на все четыре, зыркнула на подкравшегося мужика… мужчину. Высокий, сильный, мало одетый… как все здесь. Лицо жёсткое, кожа одного цвета с куцым ёжиком волос на голове. Коричневато-сивый какой-то. Глаза тёмно-синие. На теле несколько шрамов, один впечатлял особо, тот, что пересекал правую ключицу и бицепс. И ещё один, с левой почки на бедро, тоньше, скромнее, но — почти до колена. Его что, в мясорубке прикончить пытались? Глядя на него можно было допустить, что это он мясорубку прикончил, изнутри.

— Кирк? — ошарашенно выдохнула Юби, — Ты как здесь?

— Нормально. Замечательно. Очень приятно, что ты за меня волнуешься, не отвлекайся, давай. Ты не забыла? Тебе вот этого парня, что перед тобой в угрожающей позе стоит, тебе его атаковать надо. Приступай. А мы, с кадетом Йенч, посмотрим как раз.

Он, непонятно как, оказался рядом с Валеской, поднял её одной рукой, подхватив как кошку, поставил на ноги рядом с собой. И так же незаметно переместился обратно. Но! Она же, здесь, на «Прайме», больше центнера весить должна! Как же так? Так просто? И, так волнующе…

— Нет… — пролепетала Юби, — Я имела в виду — ты как здесь оказался?

— Так же как все. Не отвлекайся. Олег? Не хотел вмешиваться в воспитательный процесс, но… может лицо попроще сделаешь? Она же боится тебя просто. Не ожидал, что она такая трусиха. Может постепенно, как-нибудь? Она хорошая девочка, сделай скидку на менталитет.

— Ну, вот зачем ты помешал? — Олег как-то неуловимо расслабился, перестал быть страшным, — Кирк! Она должна была сама справиться… у неё бы получилось! Ладно. Юби, отложим воспитательный аспект. Просто нападай на меня, займёмся техникой боя.

Грановска встала в стойку. Постояла. Олег тоже постоял, изобразив ожидание.

— Нет, ну, почему я? — Юби отошла на шаг, всплеснула руками, — Почему я должна нападать? Пусть он первый начинает!

Олег махнул рукой:

— Ну, вот, какого ты влез, Олсен? Как ей теперь шаг через психологический барьер делать? Сам теперь выкручивайся.

— Я влез — потому что Йенч на тебя нападение с боку заготовила.

— И что? Она по-любому раньше готова.

— Вот именно. Как бы ты её атаку ни отвёл — для этой чернобрысой зеленоглазой стройняшки всего лишь дополнительный шок. Менталитет учитывать надо.

«Стройняшки? — Валеска удивилась и невольно покосилась сама на себя, на своё тело, — А я тогда у них кем считаться буду? Тростинкой что ли? в центнер весом…»

— Я и учитываю. Юби могла сама справиться. Зря ты в женщин не веришь.

— Может быть, я их лучше знаю?

— Априори сомнительное утверждение. Ты — женатик. Всё пытаешься с ними как с котёнками тетёшкаться. Они бойцы — не хуже нас. Должны быть. И могут — доказали. Руслана переубедили! Ты знаешь. А сам не созреешь никак?

— Хм. Возможно. Но всё же, женщины… Ладно. Кадет Грановска!

— Кирк?

— На данный момент, для тебя — майор Олсен, — он повернулся к Олегу, — Я достаточно жёстко?

— Яна бы тебе язык показала, педагог. Макаренко хренов.

— Святая женщина.

— Согласен. Выкручивайся, продолжай.

— Кадет Грановска, — повторил Кирк, делая к ней шаг. Он поднял руки, привлекая её внимание, концентрируя на себе, — Он — может начать первым. Может на тебя напасть. Он — умеет. Ему для этого никаких дополнительных стимулов не нужно. Пойми, ему нет необходимости поругаться перед дракой, взвинчивая себя, доводя до готовности к нападению. Ему не обязательно ненавидеть, или чувствовать угрозу. Он может просто напасть. Тебе надо сделать… научиться делать так же. Просто нападай. Не думай о том, что он мужчина, забудь про мораль и законы. Не бойся сделать ему больно — ты для этого и нападаешь. Вперёд.

— Замечательно! — проворчал Олег, — Только она должна была сделать это сама — снять с себя запреты. Перешагнуть через них. Ты пытаешься сделать это за неё… Ну же! Юби-котёнка! Ты готова, наконец, к драке? Или я поспать успею? Если ты не долго, то я, прям стоя, подремлю чуток. Когда созреешь, бей прям так, не буди.

Юби сделала решительный шаг и встала в стойку. Этот несносный Олег демонстративно зевнул, нагло ухмыльнулся и спрятал руки за спину.

— Защищайся! — звонко выкрикнула она, но её голос сорвался.

Его ухмылка стала глумливой. Кирк сделал шаг назад и потёр бровь:

— Да уж. Ты пойми, девочка, он это и делает — защищается. Психологически. Просто играет на твоих моральных устоях, изображает человека, которого тебе трудно ударить без причины. Или трудно решиться. То пугает, давя на рефлексы, то беззащитную невинность изображает. Отбрось сомнения, просто бей.

Юби вскрикнула раненной птицей и рванулась вперёд с ударом. Просто лягнула ногой в живот. Быстро, резко. Валеска чуть не зажмурилась — мужчина, всё же… парень чуть повернулся — её стопа проскочила мимо торса, он, вроде как сделал маленький шажок назад, её левый кулак его не достал, немного совсем, правый, с силой выброшенный вперёд, скользнул мимо, как сквозь бесплотный дух. Юби, не ожидавшая отсутствия сопротивления, провалилась в атаке, он шагнул ей навстречу, непонятным чудом проскользнул между молотящих воздух кулаков… нечто подобное Валеска уже, кстати, на себе испытала… Юби такого не ожидала и на долю секунды шлёпнулась в него плашмя, всем телом, как в столб. Он сыграл корпусом, подтолкнул её, чуть вперёд и вверх, она потеряла равновесие и рухнула на пол, на спину, ногами вверх. Олег снова сделал шаг назад.

Валеска отвесила челюсть. Кирк хмыкнул.

— Чего разлеглась, кадет? Подушку ждёшь? — Олег бесцеремонно поддел ногой её ногу, почти пнул, — Хватит валяться, вставай живо.

Юби взлетела с пола пружиной, сразу в стойку, уже разъярённая, готовая ударить… Олег соизволил извлечь из-за спины руку и ткнул в её сторону пальцем:

— Спокойнее, малышка. Злость помешает тебе понять происходящее… не замирай только, продолжай! Ты мне уже нравишься. Ну? Давай, всё что умеешь!

Грановска скакнула вперёд-назад на челноке, снова сделала резкий доскок вперёд, пнула правой ногой в колено — не достала, да, может и не собиралась и, тут же ударила той же правой в голову сбоку. Валеска резко вдохнула от испуга… она вполне ясно представляла, чем может кончиться такой удар, да без защитного снаряжения ещё! Юби высокая, длинноногая, резкая, быстрая — там рычаг, при ударе, мама-не-горюй! И вообще — здорово у неё получается! Шею могла ему сломать, челюсть раздробить — запросто!.. Олег плавно, не спеша поднырнул под удар и оказался у неё почти за спиной. Юби не растерялась. Не замедлившись ни на секунду, тут же толкнулась и рубанула его пяткой в челюсть, с разворота. Он опять чуть пригнулся, поднырнул под удар в обратную сторону, её немного развернуло инерцией дальше вправо, он сделал ещё шажочек, плавный, скользящий, неспешно-быстрый и, оказался у неё слева. Чтобы продолжить атаку ей пришлось восстановить равновесие. Она справилась за пол секунды и на доскоке попыталась догнать его левой ногой в корпус. Ну и промахнулась, конечно. Олег просто сделал ещё один шаг вправо-вперёд, навстречу удару, заходя ей слева за спину, она провалилась в атаке в очередной раз, опять потеряла равновесие, чуть-чуть, совсем ненадолго, однако не растерялась и рубанула рукой с разворота себе за спину. Валеска даже не удивилась — чего-то такого и ожидала уже. Он просто дошагнул вперёд, под удар, элегантно, почти незаметно, поставил стопу ей под опорную ногу, и слегка толкнул торсом в спину. Тут надо отдать должное — предыдущий месяц тренировок не прошёл даром. Вместо того, чтобы шлёпнуться лягушкой, растянуться, Юби успела сгруппироваться, перекатом вышла из падения и встала сразу в стойку. Повернулась к нему. Обиженная, разозлённая, красная, от возмущения скорее всего.

— Ну, знаешь! — выкрикнула она, и голос опять сорвался, — Толкаться все могут! Ты сам ударить попробуй!

— Юби! — вскинулся Кирк, — Не заводись! Допросишься — ударит! — он даже дёрнулся в её сторону, но Валеска неожиданно для себя самой повисла у него на руке.

— Что?! — Кирк резко развернулся, рефлекторно дёрнул плечом, рукой, стряхнул её как кошку, но сразу опомнился, поймал и поставил на место, — Что Вам, Йенч?!

Валеска снова радостно уцепилась за его руку:

— Ну, это… не надо…

— Осторожнее, кадет Йенч! — Олег беззаботно усмехнулся, — Майор Олсен в ярости, он на «вы» перешёл.

— Олег! Ты знаешь! Я против ваших… наших… такие методики тренировок не применимы к женщинам! Что бы они о себе не воображали — они есть и остаются женщинами!

— Дружище, тебе осталось быстренько сбегать и объяснить это каждой хищной твари, которая вознамерится сожрать десантника там, на планете. Возьми с собой анатомический атлас — заодно научишь их всех отличать мужчин от женщин. Кого можно сразу на харч пустить, а перед кем извиниться сначала. Да… чего уж теряться. Сразу учи отличать хорошее от плохого, добро от зла, постепенно привьёшь нормы современной морали. Библию и распятие с собой прихвати, глядишь, перекрестишь волков в агнцев божьих. Эта религия по мозгам бьёт не хуже наркоты. Не только же землянам от неё страдать. Вдруг и на местную фауну сработает, если у неё мозги есть, а иммунитета к подобной дряни нет. Как там, у классиков? Религия — опиум для народа? Я бы даже сказал — героин. Практикуйся, майор, станешь прелатом, сможешь эндемиков этой фигнёй травить, всё нам на пользу… Кадет Йенч, закончите, пожалуйста, свою мысль. Несмотря на косноязычие, ваши идеи своевременны, точны и логичны, я уже скучаю без них.

— Ты сам на «вы» перешёл, — ворчливо уличил его Кирк.

— Что поделать, манерность заразна как толерантность. Валеска? Чую, отберёт тебя майор, сам будет учить, ты хоть выскажись напоследок.

— Меня Гай об этом просил, — вяло отбрыкнулся Кирк.

— Грановску не отдам, — отрезал Олег. — За неё просил Лузгин.

— Изверг твой Лузгин! — заявил Олсен, — Медики в «яслях» с ног сбились, сращивая переломы и купируя сотрясения. Месяц(!) шесть усиленных медицинских нарядов на транквилизаторах вкалывают.

— Вполне прилично для медицинской практики, — проворчал Олег.

— Да ладно! — Валеска теребила Кирка за руку, — Не убьёт же он её… и у нас никто не помер без последствий! Лучше — сейчас чуть-чуть, чем потом совсем!

Мужчины не выдержали — засмеялись. Юби тоже коротко прыснула, но тут же снова посерьёзнела, встала в боевую стойку.

— Браво, Йенч! Понял, Кирк? Девушки поддерживают нас с Русланом! Лучше поломаться немного на тренировке, чем сгинуть потом в желудке какой-нибудь твари, только потому, что она поздороваться забыла перед атакой.

— Нет, ну правда! — снова заявила Валеска, — Очевидно же — Олег вполне в состоянии рассчитать силу удара. Всё нормально, боятся нечего.

Все замерли. Валеска насупилась:

— И вот попробуйте только снова заржать! Подумаешь, иногда слова за мыслями не успевают. Юби? Подруга, не обижайся, но со стороны виднее, он явно ударить МОЖЕТ. В самом лучшем смысле. Ты подумай, точно хочешь на себе попробовать?

— Ну, — процедила Грановска, — Разочек попробовать необходимо просто. Ну, давай, Олежка, покажи, что можешь, — она скроила ехидную мордочку, — Только, чур, не ласкаться и не тискаться. Я девушка горячая, секс люблю, враз на ответку нарвёшься, прям здесь, при всех. Проверим, как ты щекотки не боишься!

— Хорошо, Юби. То, что я тебе покажу, называется «динамический бокс». И… да не бойся ты, Кирк, что ты как наседка, в самом деле… и, если тебе понравится, кадет Грановска, будем тебя учить… но! Готовься к тому, что придётся перекраивать рефлексы, твои только для татами и годятся. Очисть сознание, сконцентрируйся, твоя главная задача — понять то, что произойдёт. Нападай!

— Ну-уж нет! Твоя очередь!

— Хорошо, как скажешь.

Валеска ещё сильнее уцепилась за руку Кирка и, вытаращила глаза, боясь упустить детали. Но, понять всё равно не успела. Юби стояла в правосторонней стойке… ну, это понятно, вроде, если она правша. Олег скользнул вперёд, как-то странно сыграл телом, то ли дёрнулся, то ли попытался ударить… то ли ударил, но… не достал? Хотя от его рывка вздрогнула даже Валеска, хоть и стояла сзади-сбоку. Юби дёрнулась, но не растерялась, встретила его ногой в корпус. Это тоже понятно, врезать навстречу — это святое, Валеска сама делала так же. И тоже в корпус. В голову ногой, в такой ситуации, можно бить только лохушку, какую-нибудь. Нормальная девка успеет уклониться, перехватить ногу, скорее всего. Захват, подсечка — всё, далее по тексту. На прямой-встречный в корпус, как правило, реагируют блоком… ну, кто успевает. Успевают не многие. Здесь же… всё, что произошло дальше, сознание отказалось воспринять. Естественно-неторопливым-быстрым, почти незаметным глазу скачком, Олег скользнул влево-вперёд, навстречу-мимо выстрелившей в корпус ноги, Юби дёрнулась, как от удара, но удара Валеска не заметила. Тут же её голова мотнулась вверх, коротко мелькнула его рука, правая, так словно он закрыл ей ладонью рот, и… подхватил безвольное тело. Юби рухнула плашмя, лицом вниз. Олег придержал, не дал упасть, удариться, перевернул на спину. Почти сразу выпустил, её нога рефлекторно брыкнулась. Потом, обречённо так, махнул рукой и сам плюхнулся на поджарый зад, на пол, рядом, поднял на них тоскливый взгляд и развёл руками.

— Вот же-ж… — только и сказал он. А в глазах блеснули слёзы.

Или показалось?

— Что? — голос Кирка был полон мрачного сарказма, — Первый раз? Геро-ой… Понял теперь? Это тебе не парней дрессировать. И не ударить нельзя — уважать перестанет, и тюкнул, вроде не сильно, но… Смотри, она ещё влюбится в тебя после этого. Помяни моё слово. Женская логика, мы бессильны.

— Что — «первый раз»? — Валеска затрясла Кирка за руку, — Вы о чём? Какой первый раз?

Олег уронил голову, потом потряс ей.

— Что произошло, Кирк? Ну, объясни же! — Валеска продолжала его настойчиво тормошить.

Рядом нарисовался парень в белом медицинском комбинезоне. Со всеми значками и эмблемами, что Валеска помнила на медиках группы Шпильцева, ещё по инициации в «пыточном агрегате». Ха! Тоже мне, «пыточный агрегат»! Неуклюжие ласки робкого мужчинки, по сравнению с учебкой. Лузгин с Грань-Гекатой, эти — да, из них души вытряхивали.

Олсен поднял левую руку, останавливая медика… не замечая, что на ней висит не маленькая совсем кадет Йенч.

— Олег сам посмотрит, — буркнул он, — Там ничего опасного… я видел. Долго ещё рассиживаться собрался, неженка? «Я — крутой! Я — ударю!» Ударил? Живи теперь с этим, герой. Говорил тебе… и хватит сидеть, посмотри, наконец, что с ней.

Олег поднялся на колени, аккуратно поднял ей голову, потрогал пульс на шее, раздвинул пальцами веки, заглянул в глаз. Бережно опустил обратно на пол. Сам опять уселся рядом.

— Ну, что молчишь, тимир язы? Как она?

— Что такое «тимир язы»? Кирк, ну ответь! Ну, чего ты на меня внимания не обращаешь?

— Нормально она, — рассеянно ответил Олег, — Сотрясения нет, я в нерв попал… да и не сильно ударил, что я, извращенец что ли…

Он снова тряхнул головой и невесело усмехнулся:

— Это, конечно, хорошо, что не извращенец. Но!.. тренировать-то теперь — как? А как парни на Земле справлялись, а? Они же Яниных безопасниц уже вполне прилично натаскали… честно скажу — думал это проще будет…

— Ничего, справишься, — буркнул Кирк.

— Да справлюсь, конечно. Просто я думал, что… — он махнул рукой, обернулся к медику, выставил ладонь, — Принёс? Давай, я сам уколю… что там?

Он взял пневматический шприц, взглянул на экранчик, сбоку. Вскинул возмущённый взгляд на медика:

— Эй! Я, по-твоему, её убил что ли?! Тут обычного противошокового достаточно!.. Никаких «всяких случаев»! Я сам ударил и точно знаю! Не спорь! Давай сюда!

— Кирк! — Валеска требовательно потянула его на себя, — Кирк! Что такое «тимир язы»?

— Фамилия это его — Тимирязев.

— А почему «тимир язы»? Это что-то значит, да?

— Да. Значит. С древнетюркского — «железный воин». Хватит уже по мне елозить, Йенч, слезь с меня… тьфу, засада, грядёт бабский батальон… никакой субординации, о дисциплине — только мечтать…

Он неожиданно развернулся к ней всем телом. Двумя руками, за плечи отодвинул её от себя, сделал шаг назад и наставил на неё два пальца:

— А теперь, внимательно, Йенч. Нам-некоторым, многим, и мне в том числе, сложно вами, девушками, командовать. По той же причине, по которой вам сложно нам подчиняться. Это понятно?

Валеске, вдруг, стало стыдно за своё поведение. Нет, ну, бывает, конечно, сорвёшься… воспринимать мужчину, как старшего по званию? Непривычно, до сих пор. Эти же… вообще не такие, с ними вообще непонятно как себя вести. В Кирка вцепилась — на рефлексах, на эмоциях, просто не дала себе труда проконтролировать себя, чуть не влезла на него. Настолько… естественно? Пожалуй… ну, почувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой, это так приятно оказалось, необычно! И вообще — впервые! Нутром почувствовала — стерпит он подобную выходку… ну, может, поругается, поворчит немного, не больше. В кино видела, в историческом, в старом, там девчонка так на брата реагировала. На старшего. Фильму, наверное, лет триста пятьдесят уже, или даже больше. Там мужчины ещё такие… крутые, чуть что, не ругаясь — бымс в челюсть, и сразу из пистолетов ба-бах, ба-бах. Из настоящих, не парализаторов, и не резиновыми пулями, кого и насмерть… как будто у них там ни милиции, ни судов, ни адвокатов не было. И, после этих перестрелок проблемы решались как-бы сами собой и без последствий. Ладно, пусть их, фантазёров, но девчонка там — чуть что, сразу к брату бежала. И он ей помогал, без контракта и бесплатно абсолютно, просто потому что она его сестра, и он обязан о ней заботиться(!) — сам так считал. Ротная Мать рыдала, когда этот фильм смотрела, говорила, ничего мы, дуры, не понимаем. Потому, что так и должно быть на самом деле, а мы, в наше время, мужиков настоящих перевели, вымерли они и заботиться о нас не кому. Поэтому ковыряемся сами, как умеем, только умеем только по-бабски, то есть хреново… Может, ротная права была? Пожившая тётка, они её за мудрость и рассудительность так уважали. Точно, права. Говорила, мол, природой так заложено, мы о них должны заботиться, по-женски, а они о нас, по-своему, по-мужски. Мол, всю природу человеческую толерантностью и правозащитой девиаций перекорёжили. Потому и вымерли мужчины, настоящие — с яйцами, а не с болтом, гипертрофированным на этапе планирования пола ребёнка. Те, что за мать, сестру, жену, детей, не рассуждая, не пеняя на законников, сразу тресь в грызло… из пистолета. И всё. А не по судам и общественным каналам, гениталиями трясти. Странно это конечно всё. И заботится — странное слово. Валеска его, если честно, не очень понимала. Как может о ней заботиться мужчина? Зачем? Позаботиться можно о себе, о завтрашнем дне…или, вот, к примеру, как о мужчине заботиться? Непонятно совсем. В фильме том, сестра на брате чуть-что — «висла, как на вешалке», кстати, такие трепетные объятия! В современных интерактивках и по меньшему поводу сразу оргия на троих-пятерых начиналась. Предки в фильме своём, плоском практически, вообще почти без сексуальных сцен обошлись, и ничего — вполне история смотрится. Без всяких «секси-пекси-чмоки-чпоки». И, вот здесь и сейчас, Валеска её, ту самую сестру из фильма, кажется, поняла… ну, когда на рефлексах за Кирка цеплялась, за его руку… ведь здорово же было! Такие ощущения, не передать! Приятно, оказывается, побыть иногда маленькой девочкой, бесплатно если…

— Надо же! С чего такая глубокая задумчивость? Кадет Йенч! Выныриваем, выныриваем… ну же! — Кирк пощёлкал пальцами у неё перед лицом, всплеснул руками, проворчал, — Прав был Руслан, нечего дамам такие перегрузки устраивать, не женское это дело…

— Согласна, — вдруг сказала Валеска.

Кирк в непритворном удивлении сверкнул глазами:

— Выражайся яснее, кадет.

— Возможно — вы правы. И женщины изначально, природой приспособлены к перегрузкам и дракам хуже, чем мужчины. Возможно, в той же плоскости лежит и вопрос субординации. Женская система интуитивного подчинения психологически отлична от мужской.

Олсен хмыкнул, убрал руки за спину, с интересом посмотрел на неё:

— Занятно. Откуда такие откровения, кадет? Отвечай на вопрос.

— Простая наблюдательность и логика.

— Ну? Что замолчала? Продолжай! Тут интересно стало не только мне, — Олсен повёл рукой в сторону.

Валеска оглянулась по сторонам… за ними, действительно, наблюдали. Некоторые даже подошли ближе. Олег уже сделал Юби укол и, теперь встал, выжидательно, с любопытством, глядя на неё. Юби тоже поднялась, однако тут же уселась в медитативную позу — чувствовалась неуверенность в движениях, ей ещё несколько минут в себя приходить. Надо же, вроде и не бил Олег её, Валеска не заметила удара, если честно. Только ноги напарницу до сих пор не держат. Как же он так ухитрился? Интересно же, в самом деле! Валеска вздохнула:

— Вы физически массивнее, крепче, тяжелее… не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это заметить. Сильнее, даже если ростом ниже. Судя по всему, так и раньше было… ну, с начала времён, мы и должны такими быть, от природы. При прочих равных… я имею в виду скорость, реакцию, уровень подготовки — у женщины в схватке с мужчиной вашего типа мало шансов. Исключительно из-за половых особенностей. Поэтому природой выработан специальный алгоритм межполового… э-э… сосуществования, взаимодействия. Отличный от внутриполовых иерархий и принципов доминирования. Вы испытываете к нам чувства… ну, наверное, жалость, ответственность, определённую нежность, желание проявить заботу… может быть, даже желание побаловать где-то. Не знаю, как точно сформулировать. Подобное отношение мужчины к женщине складывалось тысячелетиями, может быть десятками тысяч лет, скорее всего. Всё это время здоровая женщина являлась единственным гарантом и возможностью продолжения рода. Просто в теории, один мужчина в состоянии оплодотворить любое разумное количество женщин, и род не прервётся. Сохранение рода при обратном количественном соотношении полов, без использования потенциала искусственного детопроизводства, остаётся сомнительным. Именно поэтому вы психологически, как бы даже не на генном уровне, заточены на защиту женщины, поэтому вам эмоционально, трудно причинить нам вред. Глядя на вас легче предположить, что вы собой пожертвуете, может быть, даже жизнью — складывается такое ощущение. Ну, в общем… социально-гендерные отклонения последней пары столетий не учитываем, хоть они и приняли доминирующую форму взаимоотношений в обществе. Как-то так.

Вокруг воцарилась тишина. Народ потихоньку подбирался ближе к ним, все прислушались.

— Я же говорил, — вклинился Олег, — Девочка — самородок! У неё в деле прописан интерес к социологии и аналитике в рамках армейской командной должности. Но! Такие выводы — сама!

— Так… — наконец сказал Кирк. Он исподлобья зыркнул на Олега, потом снова поднял глаза на Валеску, — Занятная жизненная позиция. И, как давно ты пришла к таким выводам, кадет?

— Да только что, — Валеска пожала плечами, — Не трудно сделать такие выводы на основании всего увиденного — сформулировать сложнее, но я старалась. И вы сами знаете: то, что осталось там, на Земле, — она качнула головой, — Неправильно. Это понятно каждому нормальному… человеку. Не важно, мужчине или женщине. Там просто рассадник, инкубатор всяких либерастов и развращенцев. Как мы там, на Земле, до такого докатились только — непонятно.

На лицах окруживших их парней и девчонок замелькали улыбки. Олсен вскинул голову, немного на бок, и тоже мягко улыбнулся, поощряюще:

— Продолжай, кадет, закончи мысль. Вывод?

— Раньше… ну, там, на Земле… неправильность ситуации ощущалась, вызывала раздражение, но данных для анализа ситуации не хватало. Вместе с тем, что я здесь увидела… Короче сложилась картинка — всё правильно. Сложно командовать существом, причинять ему вред, возможно, отправлять приказом в бой. Особенно, если ты природой заточен его защищать. Беречь и…баловать…?

Валеска скроила невинно-довольную рожицу, поводила рукой в воздухе:

— Сам подумай, Кирк, ну кому ещё ты позволил бы, простил такую вольность: трясти тебя за руку, теребить, приставать с вопросами? Я, как представлю в этой роли Руслана — меня на хи-хи вышибает, ситуация дурацкая получается. Я же — ничего, вполне нормально в ситуацию вписалась. Смотри — ни у кого это недоумения, отторжения не вызвало. Ты же принял это всё естественно-терпеливо, даже не осадил меня толком. Кстати — это было безумно приятно, когда девушке прощают маленькую слабость.

— Это называется — «не осадил»? — искренне возмутился Кирк, — Я ж тебя так тряхнул, нечаянно! До сих пор неловко… Так, ладно… Мариша!

— Слушаю, майор Олсен, — голос искина был неожиданно сух.

— Протокол ситуации разошли Джамбиной, Берсеневу и… Лузгину, пожалуй. Тоже, подумает пусть, при возможности. Оповести их о тройной копии, пусть думают вместе — ситуация выходит за рамки моей компетенции.

— Разрешите обратиться, майор Олсен? — Валеска вытянулась по стойке смирно. Кирк вздрогнул, взглянул на неё и, на полном серьёзе:

— Разрешаю. Слушаю тебя, кадет.

— Разрешите высказать личное мнение?

— Не тяни время, Йенч. Говори.

— Я считаю, Тимирязев Олег — прав. Ни кто не будет с нами столь щепетилен, как вы. Там, в космосе. Ни с мужчинами, ни с женщинами. Там, вряд ли кто даст себе труд различать нас, людей по половому признаку.

— Если только в гастрономических целях, — подбросил кто-то из окружающих.

На лицах, стоявших вокруг людей, снова появились улыбки. Кирк проигнорировал высказывание, продолжал смотреть ей прямо в глаза. Валеска решила тоже не реагировать. Просто продолжила:

— Поэтому считаю, наша подготовка, должна быть максимально целесообразно жёсткой, какая только доступна нашему полу. Женскому. Это повысит выживаемость в реальных условиях. В связи с этим, прошу принять меня в ученицы и начать тренировку, учитывая вышесказанное.

Кто-то хлопнул в ладоши. Некоторые поддержали. Мужчины. Немногие женщины смотрели хмуро, с уважением. Кирк бросил взгляд в сторону:

— Заканчиваем балаган, парни, девчата. Дайте работать.

Они моментально остались почти одни. Все разошлись, вернулись к своим занятиям. Только Олег поставил, наконец, Юби на ноги, чуть встряхнул ей руки, заглянул в глаза, проверил пульс. И, через минуту они странно затанцевали в паре. Ну, похоже было…

— Валеска.

— Я, майор Олсен.

— На время тренировки просто Кирк. Без званий. Но только на время тренировки! И не вздумай больше «мою старшую дочку» включать. Я теряюсь, честное слово. Оно тебе надо?

— Никак нет! Всё поняла, осознала, больше не буду, к тренировке готова… Кирк.

— Прекрасно. Но. Времени у нас мало — за пару тройку месяцев ни из кого не сделаешь ни борца, ни боксёра. Ситуация осложняется немного тем, что методику тренировок, да, пожалуй, и новую, адаптированную технику, нам придётся создавать самим, в процессе, вот здесь и сейчас. Вопросы? Всё равно ведь не утерпишь, спрашивай уже.

Валеске показалось, она краснеет. Ну, неужели так видно? Лузгин её тоже, словно насквозь видел, да и Олег этот…

— Кирк, а… может не надо — адаптированную? Может мы… я бы попробовала неадаптированную версию освоить. Вот Криста же…

— Отставить, кадет. Заведи себе привычку дослушивать до конца. Во-первых, Грань-Геката — не показатель. Так же, как и Фирсова, и Шафран и иже с ними. Им ещё тренироваться и тренироваться до приемлемого уровня. Во-вторых, я — другое имел ввиду. А именно: вероятность того, что нашими противниками окажутся гуманоиды сходного веса и комплекции весьма невелика. Поэтому адаптировать технику боя мы будем не просто под ваши способности. Мы попробуем унифицировать её почти под любого вероятного противника. Это ясно? Начнём. С начала времён основным оружием человека является рычаг. Будь то палка или экскаватор. Наше тело само по себе — система рычагов, будем учиться использовать их наиболее эффективно. Я — учу тебя, ты анализируешь всё со своей точки зрения, свежим взглядом. И выдаёшь любые стоящие внимания идеи и комментарии. Мы отрабатываем их вместе и либо берём на вооружение, либо отбрасываем. Потом обкатываем совместно с другими бойцами. Но, начинать придётся сначала. Всё ваше чинтаксу слова доброго не стоит. Приступим. Толкни меня.

— Толкнуть? Не ударить?

— Именно, толкнуть. Для удара ты попытаешься приложить гораздо больше усилий, можешь пропустить что-то важное. Нам сейчас важна аналитика процесса, не результат. Тебе необходимо понять принцип. Давай.

Валеска пхнула его в плечо, ожидая подвоха, ну-там, увернётся, как у них принято. Ощущение было такое, словно толкнула капитальную несущую стену. Её даже повело назад. Кирк тут же дошагнул вперёд и несильно, вроде, толкнул её в грудь, справа, из-под руки, почти под ключицу. Валеска почувствовала, что теряет равновесие, на уровне инстинктов сообразила — упереться, удержаться на ногах не получится, как ни старайся — шлёпнешься. Поэтому рефлекторно толкнулась ногами, добавив себе скорости по заданному Кирком вектору и, эффектным сальто назад оказалась на ногах. Всё-таки не зря на них Лузгин месяц потратил.

— Отлично, — сообщил Кирк, — Чувствуется Руськина школа. Итак. Что произошло? Почему получилось именно так? Твоя версия…

— Я толкнула сильнее… вроде… ты слабее, но… — она поводила руками, пытаясь выразить мысль, потом тряхнула головой, по инерции ожидая почувствовать свою роскошную гриву. Вспомнила, что осталась с коротким ущербным ёжиком на голове, чуть не расстроилась, но… не расстроилась, не время сейчас. Води-не води руками, если мысль не сформировалась, её не выразишь. Поэтому честно уставилась Кирку в глаза:

— Не готова комментировать. Лучше ты. Я подключусь, как только начну хоть что-нибудь понимать. Объясняй.

— Дайте мне точку опоры, и я… — продекламировал он, выжидательно глядя на неё.

— … переверну Землю. Архимед, — закончила Валеска, — Понятно, примерно… попробую ещё раз? Мне нужно вывести тебя из равновесия? При этом не потерять равновесие самой.

— Именно. Только учти, что я тяжелее тебя на треть твоего веса. Соответственное усилие прилагать надо. И не только прилагать, но и компенсировать своё усилие.

— Компенсировать своё? Поясни?

— Не давай себе потерять равновесие, если промахнёшься. Ты меня толкнула — я на треть тяжелее, да ещё упёрся — тебя повело назад: дальше я просто усилил полученный твоим телом импульс. Тут важна ещё точка приложения усилия. Толкни я в другое место — подобного эффекта, разумеется, добиться бы не удалось. Рычаги — помнишь? Вычислять точку приложения усилия каждый раз — нереально. Нужно научиться чувствовать интуитивно. Всем телом, шестым чувством реагировать на приложенное к тебе или тобой усилие. Так вот — чтобы не терять равновесие ноги подставляй, играй своим весом — ты умеешь. Перемещайся, не прилипай к полу. И не пытайся сразу достичь результата, просто приложив большее усилие. Фокус в том, чтобы приложить усилие правильно, сконцентрируйся на процессе формирования правильного двигательного рефлекса. Именно рефлекса… двигательного…

Валеска пробовала снова и снова. Кирк раз сыграл плечом, заставив её руку скользнуть сверху, при этом, ловко зацепив её кистью, поддёрнул на себя. Потом, так же плечом, сбил её руку в сторону, одновременно дошагнул вперёд, толкнув корпусом в бок. Она цепко подмечала его приёмы, движения, пыталась их использовать сама. Поняла, достаточно быстро, что в любом действии, будь то толчок, читай — удар, или захват-рывок, но — участвовать должно всё тело. Плюс — точка опоры. На ногах нужно держаться правильно и действовать, прикладывать усилие, всем своим весом. Это компенсировало некоторым образом недостаток физической силы и массы. Оказалось — сравнительно не сложно, Руслан с Кристой эти навыки им месяц прививали. И не безрезультатно, надо признать. Валеска достаточно быстро подстраивала новые рефлексы под новую технику движения. Как сказал Кирк — под стиль использования своего тела как рычага, даже системы рычагов. Как-то в процессе, она чуть не усмехнулась: их возня действительно напоминала парный танец. Но отвлечься себе не дала. Постепенно он подключил руки, она сноровисто перенимала его захваты, рычаги, замки. Их «танцы» начали, наконец, походить на борьбу в стойке. Валеска взмокла, на качестве его захватов это не отразилось. Через некоторое время вспотел и Кирк, она только порадовалась про себя: «неужели, наконец-то!». Зато теперь оказалось гораздо сложнее захватить его — выскальзывал просто. Тут же показал ей новые способы захватов скользкого соперника, через плечо, через шею, рычаг на локоть. Там оказалось столько любопытнейших нюансов! Всякие подбивы, зацепы… И Валеска заподозрила, что Кирк показал ей далеко не все!

Наконец он сделал шаг назад и остановил тренировку. Мягко улыбнулся:

— Ну, вот. Почти вплотную подобрались к броскам. Молодец. Как себя чувствуешь?

Валеска прислушалась к ощущениям:

— Ведёт немного… кажется, устала. Трясёт маленько. Не пойму почему.

— Ела давно? — Кирк вздохнул, покачал головой, — Чего морщишься, мыслительную деятельность изображаешь? Вижу — забыла про еду.

— Да нас там только коктейлями пичкали и уколами шпиговали, — на ходу отмазалась Валеска, — Я уж и мечтать забыла кусок мяса пожевать.

— Угу, — Кирк кивнул, — С твёрдой пищей сначала поаккуратнее. У вас в кубрике методички, прочитайте внимательно. Ну, пока всё, кадет. Свободна.

Он повернулся уйти.

— Подожди! Э-э… слушай, а… душ, бассейн — можно?

— Конечно. Там ещё баня есть, — он указал рукой в дальний конец зала, — Русская, турецкая, финская, японская — «о-фура»… корыто такое, типа деревянной бочки с горячей водой, зайди обязательно. И купайся на здоровье, только, поесть потом не забудь.

Он снова отвернулся, но шаг сделать не успел. Валеска поймала его за локоть:

— Подожди, пожалуйста… извини, — она отпустила его локоть, спрятала руки за спину.

— Что-то ещё, кадет?

— Да! Извини…

Кирк поднял бровь, вопросительно, немного удивлённо:

— Хватит извиняться, Йенч. Переходи к делу.

— Ну… извини, что у тебя спрашиваю, просто… но… слушай, как тут у вас с «этим»?

— С чем? — он нахмурился. Видно было, действительно не понял.

— Кирк, пожалуйста, пойми меня правильно! — Валеска почувствовала, как горячая краска заливает лицо, но решила не отступать, — Мы вот два часа с тобой тискались-обнимались. Тебе, вроде, всё-ничего, а я не пластиковая — живая. То ещё испытание на выдержку! Я тебе совсем не нравлюсь, да? Ты на меня не реагируешь, как на женщину, совсем… обидно, немного… Олег, хоть по заднице шлёпнул! Только они с Юби уже удрали куда-то… вместе-нет я не заметила только…

Он вскинул было удивлённо брови, но тут же посерьёзнел.

— Да. Вопрос серьёзный. Давай поговорим. Во-первых. Я — женат. Вся моя невнимательность из-из полной удовлетворённости в этом вопросе. Я люблю жену. Постарайся понять. Во-вторых, поверь, я искренен, ты — красивая женщина, привлекательная. Можешь в этом не сомневаться.

Валеска нервно хмыкнула:

— Не сомневаться сложно, но можно попробовать. Только, чувствую себя, как семилетняя малявка в кондитерской и без кредитки! Всего хочется! Кругом такие парни, голые почти, и без охраны. Я ж чуть не кончила, когда Олег меня шлёпнул. От долгого воздержания, не иначе! — она неестественно рассмеялась, приглашая его посмеяться вместе, но поняла, что шутка не удалась. Покраснела, наверное, ещё больше, даже жарко стало, — Кирк! Я, правда не знаю, как себя вести сейчас. Юби, видишь, меня бросила, она свою проблему решила. Шутки-шутками, но кажется, всё, край уже. Крышу рвать начнёт, если не влезу на кого-нибудь. Извини, за откровенность, но, посоветуй хоть что-нибудь, пожалуйста. Не молчи! Мне больше, правда, спросить не у кого.

— Не молчу. Думаю. Погоди секунду, — он окинул взглядом зал, как сканером, — Да уж. Ситуация. Парней много свободных, но и женатые попадаются. Не приставать же наугад с подобным вопросом.

— Да уж… у меня такое состояние сейчас — хоть кто бы согласился! Не пойму, почему. Никогда такого раньше не было! Выпрашивать готова! Но, пока ещё опозориться боюсь! Боюсь только, ненадолго страхи эти.

— Не бойся, это действительно ненадолго, — пробормотал Кирк. Он поймал себя рукой за подбородок, напряжённо сканируя взглядом зал, — Валеска, я прям, себя виноватым чувствую — это наш косяк…

— Что? Почему — ваш?

— Наш — потому что — наш. Не думай об этом. Наши накосячили, нам разбираться. Знаешь, что? Иди сейчас в душевую, потом в баньку, попытайся расслабиться…

— Кирк! Я другой совет просила! — в её голосе зазвучала обида.

— Иди, доверься мне. Кто-нибудь из парней сам подойдёт, вот увидишь. Ты — правда, красавица. Не переживай по этому поводу.

— Да — не переживай? Тощая, длинная как не знаю кто, жёсткая. Ты вот, и то ниже даже. А остальные парни ещё ниже тебя. Голова — разве что не на лысо обрита, — она запустила пальцы в платиновый ёжик, — Не знаю, когда только успели, и кто… узнаю — убью. Ну, не убью, конечно… но, всё равно обидно… Ладно-ладно, понимаю, вынужденная мера, волосы мешали бы только, и на тренировках, и в шлеме. Но! Сиськи, вот, совсем мелкие стали! У тебя кулак, наверное, и то больше!

— Не прибедняйся, кадет, у меня кулак в половину твоей головы. Зачем тебе больше? Великолепная у тебя грудь. И в остальном — полный порядок. Практически идеальные, правильные пропорции тела… и по поводу роста нечего комплексовать.

— Ага! И ноги от ушей, как у страуса! И уши не красивые, а прикрыть нечем…

Кирк тяжело вздохнул:

— Валеска, не накручивай себя, пожалуйста. Идеалов в этом вопросе не существует, только навязанные рекламой стереотипы, поверь мне. Все сексуальные предпочтения индивидуальны. Ты очень ладная, привлекательная женщина, просто красавица. Парни просто ждали, когда ты освободишься. Может быть, тебе кто-нибудь особенно приглянулся?

— Не знаю… все хороши, на любого согласна! — Валеска окинула блуждающим взглядом зал, не в силах сфокусироваться на ком-то одном, — Глаза разбегаются… столько классных парней!

— Вот увидишь, стоит тебе от меня отойти, и кто-то из них к тебе подойдёт…

— Мужчина — и сам подойдёт? Прям-таки сам-сам? Сказка, да и только! Ну-у… хорошо, я попробую… только, извини, не знаю, как себя вести. Ни сначала, ни потом, в процессе. Сорвусь, сделаю что-нибудь не так… опозорюсь опять, никто потом со мной уединиться не согласится! А в оргиях я не участвую, даже в маленьких, даже на троих. Это катастрофа просто! Я на грани отчаяния!

— Эй! Нашла чего бояться! Без членовредительства просто обойдись, а об остальном плавно, в процессе, с партнёром договоришься. Мы, кстати, оргии тоже не приветствуем, не наш профиль, поймёшь потом. Иди уже, горе, в душ тебе по-любому надо. Ну, всё, давай-давай. А у меня дела.

Он отошёл на несколько шагов назад. Валеска нетвёрдой походкой направилась к душевой площадке. Кирк подождал ещё несколько секунд и заговорил тихой скороговоркой:

— Мариша? Организуй закрытую конференцию для неженатых парней, находящихся в этом зале. Конфиденциальную. Секретность без уровня, без протокола, по завершении разговора — данные удалить.

— Есть связь, майор.

— Парни, это Олсен. Не оборачивайтесь на меня, занимайтесь, чем занимались… Так, высокая девушка, через зал бредёт нетвёрдой походкой… Отлично, увидели. Она только что из «яслей», помощь нужна…

— Понятно, майор.

— Можешь не объяснять.

— Плавали — знаем.

— Эй, банда! Кучей только не кидайтесь на неё, — забеспокоился Кирк, — Ей сейчас совсем не до выбора, она просто выбрать не сможет, не шокируйте мне бойца! Разберитесь по-быстрому сами, и давайте кто-нибудь один.

— Принято, майор. Это Крош. Я — иду. В каком она состоянии? Ну-у, что там, как лучше — лёгкий флирт, на ужин пригласить, или как? — один из парней плавно развернулся и отправился на перехват.

— Никак. Никаких флиртов. Но накормить обязательно! Она об этом просто забыла. Если успеешь — до. Не успеешь — после. Это — обязательно, не забудь! Подходишь, разишь в сердце аккуратным изысканным комплиментом, и уводишь к себе в кубрик. Слово «красавица» не использовать. Я его замурзал слегка, пока успокаивал…

— Крош, это Ярцев. Если про еду забыла, то про путешествие в кубрик ты забудь — слишком долго и далеко. Всё серьёзно. Смотри, как она идёт, её ноги не слушаются. Это же не на Земле по асфальту в парке гулять. Как бы не случилось чего по пути в жилой сектор. Веди в японскую сразу, тут не жарко, сейчас стопку махровых простыней бросим на лежак, они мягкие. Мы выходим, обеспечив экспресс интим, вас не побеспокоит сегодня никто. Ага, Кирилл «топливо» подогнал… Так, запоминай: вода — прозрачные двухлитровые бутылки, тройка коктейлей — еда, в синих, полулитровых… что тут ещё? Маленькая, чёрная — тебе. Афродизиак, если выдохнешься раньше времени. Ты где его достал, Кир? Ну, ты даёшь… Крош! Давай, друг, спасай девочку. Готово всё!

— Эй, парни, может, просто кольнуть чего даме, на понижение тонуса? Это вернее, надёжнее…

— Умри, злодей от медицины! Крош, не слушай его — действуй.

— Мариша, заканчивай конференцию, — распорядился Кирк, — И дай мне на связь Берсенева.

Глава 8. Поймали, откуда не ждали

— Мариша, дай мне Берсенева на связь.

— Выполнено, майор Олсен.

— Гай?

— Слушаю, Кирк. В чём дело? Голос у тебя странный.

— Заговоришь тут странным голосом. Ответь мне, друг, ты в курсе, какой побочный эффект даёт комплекс полиреактивного мутагена в процессе инициации? Да ещё с учётом накопления воздействия в течение месяца?

— Не понял? Какие побочные эффекты? Мне не докладывали!

— Поскрипи мозгами сам, не заставляй меня ругаться.

— Ну-у, что там… погоди, сейчас гляну… Кирк, я не вижу ничего криминального. Приличное повышение гормонального фона только. Но, это естественно после такой встряски организма, насколько я понял. Всё остальное должно в норму прийти, по завершении месячного цикла инициации. А побочный эффект твой решается простой качественной сексуальной связью. Чего ты панику поднимаешь, я не понял. Какие с этим могут быть проблемы?

— А ты умножь ситуацию на восемьдесят шесть кадетов женского пола, прибавь шестнадцать кадетов мужского, перенеси ситуацию сюда, на орбиту, и наложи сверху разницу социального восприятия, воспитания и возникающие при этом сложности с коммуникацией между полами. И это — только первая рота. Запланировано ещё две, я не ошибся? На всякий случай напомню: территориальное решение этого вопроса здесь, на орбите, мы не предусмотрели. Так же, как и специального клуба знакомств у нас здесь тоже нет. Это на планете просто — зашёл в привычный социальный контакт, нашёл готового партнёра в радиусе пары километров, договорился, встретился. У него, у себя, или на нейтральной территории. И нет проблемы. Здесь ничего такого не предусмотрено просто. Мы виноваты. Про сложность коммуникации не забудь. Дамы банально теряются, не представляют, как себя вести с парнями. Мы для них — вроде инопланетян, другой вид вообще. Некоторых наш «оголтелый, брутальный сексизм» пугает просто. Несмотря на то, что, наконец, просыпается естественный инстинкт, и они с удивлением обнаруживают, что им нравятся нормальные, интеллектуально и физически развитые парни. Если ты помнишь, двадцать восемь из этих девчонок «мои». Сам с ними работал, имею возможность говорить о статистике. Парни, салаги из «яслей», кстати, тоже растеряться могут запросто.

— А… это… ну… ой-ё-о…

— Вот тебе и «ой-ё-о». А здесь — хоть «выпускной вечер из яслей» организовывай. И то — негде! Понимаешь? Просто — негде. А это необходимо, сам понимаешь. Не всучишь же каждой — любого, мол, на, держи, дуй к себе в кубрик и удовлетворяйся, снимай последствия нашей непредусмотрительности. Парни тоже не секс-куклы, у них свои предпочтения у каждого. Или в приказном порядке на случки гонять? Людьми надо быть. Тем более что кубрики парные: соседке или соседу где время коротать? Не комильфо. К тому же они и «повлюбляться» могут оптом, в таком состоянии, в одностороннем порядке. Или забеременеть, и не влюбиться при этом. А? как тебе? Я, извини, подобную ситуацию нормальной не нахожу. Нам новый социум формировать! Внедрять нравственные императивы. Вы алгоритмы до сих пор не проработали! Даже не знаю, как у нас здесь ситуация с контрацептивами решена. Многие из девчонок вообще в шоке, не осознали даже до сих пор, что им рожать придётся. Самим! Они ж это дикостью считают! Кстати, Кристы недоработка, в том числе. Я своих — хоть как-то к ситуации готовил. А она мне брякнула что-то, типа: «не нуди, само образуется». А я тебе, навскидку, несколько неприятных ситуаций нарисую. Прикинь — через несколько лет разговор: «Дочка, я тебя случайно зачала, приспичило просто, сама не знала, что так получится! А папы у вас с братьями разные потому, что твоего папу я не люблю, он мне в мокрую промежность под гормональный сбой подвернулся! А потом я встретила настоящего мужчину…». Чисто умозрительно ситуацию ещё усложнить можно. И, раскидай её на треть… до двух третей списочного состава будущей колонии. Оно нам надо? С подобной социально-нравственной бытовухой возиться через несколько лет. Как нам потом подрастающее поколение воспитывать? Ну, чего молчишь?

— Седею. Не отвлекай.

— Не смешно.

— Принял. Начал работать. Для начала свяжусь с Русланом, пусть выпуск придержит. Отключаюсь. Держитесь там.

Кирк постоял несколько секунд, потом быстрым шагом пересёк часть спортзала, подошёл к Ярцеву. Тот стоял и внимательно, задумчиво, наблюдал за Кирком.

— Сергей, извини за дурацкий вопрос, а Кирилл им случайно, вместе с «топливом», контрацептивчик какой-нибудь не подогнал? Флакончик может быть или, хотя бы, пилюльку маленькую?

— Э-э… нет. Точно — нет. Здесь их нет просто. Но! В кубриках из синтезатора вполне можно жидкий поверхностный получить. Наружного применения. Для грамотного биолога, это не проблема, например… Оп-ля. А, ведь, девочка-то, кадет Йенч, скорее всего уже — всё! Беременна!

— Да ладно! Пяти минут не прошло! Они ж не начали ещё, наверное!

— Начали. Я в ней не сомневаюсь.

— Ну-у! Не мог же Крош так быстро кончить!

— А этого и не требуется. Она сейчас от запаха мужского тела залетит. Можешь в нашем мутагене не сомневаться. Как биолог тебе говорю. Первый же шустрик будет пойман и пристроен по адресу. Ни заблудиться, ни потеряться ему её организм просто не позволит. Сперма в микродозах с первых минут акта выделяется. Как правило, это «безопасно», но не в этом случае. Повторюсь — в нашем мутагене можешь не сомневаться.

— Так… вот же! Прикалываешься что ли?… у меня комментариев нет просто!

— А и не надо. Комментариев. Может, оно и к лучшему. Шутка, конечно, не успели они ещё. Не кролики, чай. Но, не полезешь же сейчас к ним контрацептивы навязывать. Неправильно это будет. Девочке, конечно, можно и после акта пилюльку подсунуть, да, думаю, Крош не согласится. И будет прав. А, если её в своей правоте не убедит, и она что-нибудь для предотвращения беременности слопает, то — дурак. А он не дурак. Крош правильный парень. Знаешь, что он сказал? Сказал: «парни, я за неё жизнь отдам». Поэтому и пошёл именно он. Я считаю — это правильно. А ты?

— Я? — Кирк вздохнул, — Согласен я, полностью. Только так и правильно. Я женат, если помнишь.

— Так чего беспокоиться? Всё нормально.

— Может и нормально. Слушай, биолог… а ведь тренировки теперь, наверное, всё — накрылись? И десантная подготовка, в целом. Что скажешь?

— Скажу — нет. Не накрылись. Первые три-четыре месяца, она вполне приличные перегрузки без последствий для плода перенесёт. Даже ядерные ускорители десантных платформ. Мы же не под «залёт» организмы модифицировали, а под всевозможные перегрузки. Повышенная гендерная восприимчивость — спланированный побочный эффект, приятный, надеюсь. Сам знаешь, изначальная цель другая была. А уж разгон «Прайма» и подавно — его не заметят. Физики такие компенсаторы обещали, что разгона почувствовать не должен никто. Кстати, Кирк, появляется уникальный на данный момент шанс…

— Шанс?

— Да. Надеюсь, никого не оскорбит наш ретивый научный подход, но Йенч, первая девочка, забеременевшая сразу после завершения курса мутации…

— Не первая. Далеко не первая.

— … которая будет проходить боевую подготовку, как десантник. С соответствующими перегрузками.

— А-а… в этом смысле…

— Именно. В этом смысле. Нам за ними в любом случае наблюдать, медикам, за всеми, но… Так, дружище, я тут уже мысленно набросал план дополнительных исследований, пойду-ка, прикину состав группы. Ты не в курсе, команда Шпильцева на орбиту когда собирается?

— Здесь они уже. Лузгин их в «ясли» загнал. Выпуск — в течение нескольких часов.

— Вот даже как… несколько неожиданно. Но оправдано вполне. Ладно, месяца через полтора их припряжём. И, знаешь, ещё… я у Руслана спросить хотел, но может ты в курсе: некто Юби Грановска, не слышал про неё ничего?

— А в чём дело? — Кирк косо усмехнулся.

— Да собственно, я её поработать пригласить хотел, в перспективе — в группу, если сработаемся правильно. Самое время сейчас. Лично-то с ней не знаком, но работы её смотрел, талантливая дама. Проскальзывают уникальные, я бы даже сказал, гениальные решения. Неплохо было бы познакомиться, поработать вместе. Повторюсь — сейчас самое время, тут такие темы для разработки назревают, очень близко к её профилю. Поэтому я и подумал… пока Шпильцев её к себе не сманил. Новая тема… ну, вот та, что я наметил, вполне её заинтересовать может…

— Ха. Удваивай.

— Чего удваивать?

— Шанс свой уникальный удваивай. Тимирязев с девчонкой работал, только что. Тоже высокая, не как Йенч, конечно, пониже немного, тонкая такая, грудастенькая, зеленоглазая. Ногами здорово махала, до нокаута. Не заметил случайно, они не вместе ли с Олегом улизнули? Это и есть «талантливая дама» Грановска.

— Оп-ля! Нежданчик, однако… в её опытных сериях столько терпения и выдержки просматривается — такое далеко не каждому под силу… мне казалось она старше раза в два должна быть. Ну, может оно и к лучшему… с погружением в область исследований, так сказать. Но, тоже на месяц отложить придётся, видимо. Рус, раньше чем через месяц, роту раздербанить точно не даст, и будет прав. Ладно, я в лабораторию, предварительные наброски сделаю. Кирк, административное прикрытие тогда с тебя. Займёшься?

— А куда я денусь? Ты ж не на пустом месте завёлся…

— Абсолютно точно не на пустом, верь мне… оп-ля! Нежданчик, однако…

— Что с тобой? Серёга, что случилось!? Ты с лица спал!

— Кирк!!! Кто эта дивная амазонка? Скажи мне, друг!

— Где? А-а… Макс Зеленцова, кадет, только что из «яслей»… Ну, как же так?! Гай собирался с Русланом связаться, выпуск придержать! Что они там… эй! Серёга, ты куда? Стой!

— Даже не пытайся меня остановить! Я ранен в сердце, и опасен страшно! Кирк! Этот шанс — мой!!!

— А работа? Исследования? Ты группу хотел собирать! А-а, чтоб вас! Зело злопасен брандошмыг… в смысле купидон, однако… мне-то что теперь делать?!

Кирк немного потоптался на месте, окинул тяжёлым взглядом зал. Нет, ну надо же! Похоже, кроме него это вообще больше никого не волнует! Жадные взгляды парней, провожающие Ярцева до входа, где стоит растерянная Зеленцова. Ну, ещё бы! Сразу после «яслей»! Для молодой женщины с таким гормональным коктейлем в крови — это почти однозначно всепоглощающая влюблённость, может и на всю жизнь. Она же сейчас ни капризничать, ни выбирать не способна. Способна только втрескаться по уши в того, кто с ней первые сутки проведёт. А кто из парней об этом не мечтал? Ну, это ладно, парни мы правильные, скотов и раздолбаев не держим. Играться с такими вещами никто не будет, уровень ответственности все понимают. Мне вот Ольга призналась — влюбилась в меня намертво после инициации. Во второй раз, ещё хуже, чем в первый. А ведь, мы уже три года женаты были, Алинке, старшей дочке полтора годика было. А там сразу и Маринка получилась. Счастлив был!.. как сейчас помню: острова, чёрный песок, океан… И горячий взволнованный шёпот любимой: «Милый у нас будет дочь!». А ещё Ольга призналась… он тогда значения её словам не придал, пришибленный ощущением всепоглощающего счастья… Она тогда, после рождения Марины, сказала, что носить ребёнка, рожать, после инициации намного легче и приятнее… и хочется очень-очень! Ну, просто — очень!

Кирк с непонятным самому себе ощущением смотрел, как Ярцев окучивает раскрасневшуюся Зеленцову, периодически вышибая из неё искры смущённого смеха. Ну да, точно… девчонка совершенно не в состоянии сопротивляться, ни себе, ни ему. Две минуты прошло, а разомлела как кошка в руках любящей хозяйки. Так и до тренировки дело не дойдёт! А девчата первой очереди инициации, вон стоят и смотрят затуманившимися глазами, со странной тоской во взгляде и лёгким налётом… белой зависти что ли? Тоже, что ли, влюбиться мечтают? Ну да! Они весь процесс на Земле прошли, и совсем не по изуверской методике Лузгина. Было у них и время, и возможность постепенно напряжение сбрасывать. Да и необходимости работать никто не отменял. Впрочем, и влюбляться там, на Земле, особо не в кого. Все парни здесь, на орбите и на Луне. Мы давно уже весь базовый контингент перевели в космос. На Землю только отдыхать летаем. Ну, там, море, озёра, рыбалка, грибы-ягоды, «дикие деревенские» дамы… Горы!!!.. И банда безопасников Лекса… продолжают «из-под ковра» весь социум на карачках держать. То есть, в разновидности той позы, в которой они и так на Земле все стоят и выпрямляться, судя по всему, не желают. Да и то, Лузгин здесь уже и, чувствуется, обратно не собирается. Да и Лекс «зубами скрипит», в космос рвётся… со всей своей бандой, у него ж там армия почти. А, всё-таки, лихо они с Джамбиной ситуацию разрулили! Так отработать смычку команд! Три дня потратили. Молодцы! Чую я — задолжали мы им по хорошему памятнику в десять ростов, на благоговейный трепет потомкам. И Яне в том числе. Ураган тётка! Ещё неизвестно, чьей заслуги там больше, да это и не важно. Из-за этой командной смычки чуть не все действующие планы и алгоритмы в корзину пошли. В спешном порядке отрабатываются новые императивы и логистические схемы. И успешно, вроде, без фатальных сбоев. Ну-да, нам и не противодействует толком никто. Некому. Никому мы не нужны и не интересны, по факту, на старушке Земле. Все жутко заняты своими капризами, интригами, разборками и проблемами, начиная с правительств и заканчивая последним обывателем. До нас им дела нет, в их кухню же не лезем, не пытаемся от общего пирога откусить. Нам он нафиг не нужен, их пирог. А им не нужен, и вообще, не интересен, наш. Поэтому, все возникающие здесь трудности решаются рабочим порядком. Без явного противодействия, катастроф и форс-мажоров.

Сергей и Максим потоптались немного на входе, потом он шустро влез в свой скафандр, и они тут же исчезли в шлюзе. Да что же это такое-то! Он ей даже «кожу» снять не дал!

— Мариша! — Олсен чуть не вскрикнул, — Дай на связь Лузгина!

— Капитан Лузгин на связи, майор Олсен, — тут же отозвался искин, — Вы подключены к конференции.

— Рус? Не отвлекаю?

— Возможно, что и нет. Мы тут как раз по твоему вопросу, седину Гаю подкрашиваем.

— Не смешно. Дошутились уже. Ты мне скажи, какого болтореза вы там три роты боевого десанта напланировали? С твоей, кстати, подачи. Поясни, друг, а то смысл как-то ускользает.

В эфире возникла напряжённая пауза, которую разорвал недовольный голос Джамбиной:

— Что не так, Кирк? Говори толком.

— Вы что, реально ситуацию не видите?

Парни молчали. В голосе Яны прорезалось нетерпение:

— Кирк, не томи! Говори толком. Что случилось?

— Что случилось?! Да почти ничего! Так… забавное совпадение — три первые выпускницы твоих «яслей» уже, считай, беременны! Трёх часов не прошло! Дольше всех Йенч продержалась, и то только потому, что я женат. Вы, вообще, на что рассчитывали, организовывая подобное мероприятие? — едким сарказмом в его голосе можно было растворять золото, — Неужто, сформировать три боеспособные роты десанта?

— Тьфу на тебя, — взорвалась Яна, — Девки забеременели! Это, что ли, повод для паники? Ты, Кирк, за двухнедельный отпуск на планете гламурной либеральности нахватался? У самого жена третьим беременная. На седьмом месяце уходит от Земли, на орбите Сатурна рожать будет — это нормально. Ей можно, а другим, значит, нельзя? Ты бредишь, что ли?

— Тут, кстати, всё ещё очень неопределённо со сроками… до сих пор. Я прибытие к Сатурну имею в виду, — заметил Гай.

— Ольга, вообще-то, не десантник, — буркнул Кирк, — Она по планетоидам не планирует шарахаться, на ядерных ускорителях ходить не будет. А по поводу родов у Сатурна… это наша зона ответственности. Мы с Ольгой знаем, на какой риск идём.

— Вот я думаю, — неуверенно подал голос Лекс, — Можно попробовать в приказном порядке обязать всех пользоваться контрацептивами… ну, как-то так…

— Попробуй только! — взъелась Яна, — У девчонок базовый инстинкт наконец-то проснулся! Не вздумайте его запороть! Хотят рожать — пусть рожают!!! Вы куда со своими контрацептивами лезете? Мужики, сексисты Адамовы, изверги! Ответственности испугались?!

— Беда… — протянул Руслан, — Мне уже страшно.

— Угу, — поддакнул Гай, — Три роты беременного десанта — сам боюсь.

— Всё шутите? — Яна расстроенно сбавила тон, — А зря. Не мне вам объяснять важность материнского инстинкта. Без него человечеству, как виду, просто хана. Сами знаете. Никакое искусственное детопроизводство цивилизацию не вытянет.

— Знаем, — Лузгин вздохнул, — И не подумай, Ян, мы не от безалаберности ёрничаем, просто реально — ситуация аховая. Вся наша затея с формированием боевой группы плавно превращается в буффонаду какую-то. Всё из-за нашего мужского недосмотра. Мы калеки социальные — увы. Странно, но факт — даже у меня образ беременной женщины в картину мира только умозрительно вписывается. Даже я привык к тому, что современная женщина всегда активна, в струе, в бизнесе, в общественной жизни по уши, всегда готовая к скандалам, интригам и дракам. Да к чему угодно, к службе в милиции, в армии, в политике… но только не к тому, чтобы выносить ребёнка и стать матерью… вот такой вот хитрый социальный вывих, ты знаешь…

— Короче, не вписалось это в наше понимание жизни, — резковато заключил Гай.

— Не вписалось! — передразнила Яна, — Я вас ещё в самом начале предупреждала, о возможном развитии ситуации. Четыре месяца назад почти, ещё в конце ноября…

— Но орлицы твои, «гнезда Софьиного», как-то же справились с ситуацией, — привёл аргумент Лекс, — И инициацию нормально прошли, без подобных эксцессов, вроде угроз повальной беременности…

— Лекс, слова выбирай, — осадил его Руслан.

— Да тут выбирай-не выбирай. Ситуации это не меняет. Девчата, пожелавшие рожать, дисциплинированно подавали рапорт… сколько у тебя таких, Ян?

— Шестьдесят семь, — буркнула Джамбина, не понимая, к чему он клонит, — Это, примерно десятая часть… Да и то, девятнадцать девок сдрейфили. Назад сдали, как только ваши выкатили им условие: сначала замуж — потом ребёнок. Типа, полноценная семья, мама и папа у ребёнка должны быть и всё такое… Другие примеры есть, типа Грань-Гекаты твоей любимой, Лузгин…

Руслан недоумённо вскинул бровь, хоть этого никто не видел, но так ничего в ответ и не сказал.

— … тоже, вот чего девке надо? Брюс — нормальный мальчишка, воспитать только немножко. Поимела и бросила. А парень переживает. Вы-то сами, сразу, что ли настоящими мужиками родились?

Повисло неловкое молчание.

— Э-эх, — крякнул Гай, — Надо институт семьи создавать срочно! Да только не знаем как. Буксуем на ровном месте. Все исторические примеры на религию завязаны, на всевозможные ситуативные обряды с сомнительными социальными императивами… Рус, у твоих историков подвижки в данном направлении есть?

— Есть, но мало, — отозвался Руслан, — Два примера, и оба не слишком удачные.

— Просвети, не скрытничай. Вкратце.

— Оба, вроде как, очень неплохо зарекомендовали себя в прошлом. Но, к нашей ситуации адаптировать надо — это понятно. Только, не совсем понятно, как именно. Первая социальная модель. Выстроена в СССР. Основана на тотальном аппаратном контроле нравственности на государственном уровне. Достигалась путём купирования, фактически жёсткого, тотального уничтожения любых ростков нравственной, половой распущенности, развращённости и меркантильности. Методики воздействия и их последствия описывать, полагаю, не надо — вы и так в курсе. Или вполне в состоянии себе их представить. Спектр эмоциональной и нравственной ориентации населения усиленно смещался в область высоко моральных предпочтений: Родина Мать, советский трудовой народ, которому «слава», сами по себе успехи в ТРУДЕ, семейные ценности, на основе «настоящей любви» на всю жизнь. Любые другие гендерные взаимодействия жёстко порицались общественным мнением и специально созданными общественными институтами, вплоть до привлечения к административной и, даже, к уголовной ответственности. Система окончательно сформировалась после Великой Отечественной войны, на пике эффективности держалась около двадцати лет. Результат: подавляющее количественное преобладание крепких семей, взрывной рост населения страны, высоконравственные духовно ориентированные поколения молодёжи. В минусах — достаточно высокая доля сексуально неудовлетворённого населения, причём по самым скромным сексуальным требованиям, нам они покажутся смешными…

— Да ладно! Удиви меня! Что за скромные требования? — не утерпела Джамбина.

— Яна, не будем углубляться, иначе разбредёмся по темам и, вообще заблудимся, просто верь мне… Продолжаю: доля втихую страдающего населения — примерно пятая часть. Втихую — из-за боязни нарваться на негативное общественное мнение, стереотипное, навязанное госаппаратом и, в том числе, обоснованное нежелание индивидуумов с контролирующими органами названного госаппарата связываться. Ибо чиновник всегда прав больше, чем не чиновник. Второе естественное следствие из ситуации — повальная, потрясающая просто, половая безграмотность населения. Вы не представляете, с какими вопросами молодые пары к сексопатологам обращались! Я, когда прочитал — в ступор впал, поверить не мог! До такой степени растерять половой инстинкт!

— Рус, погоди. На счёт сексопатологов. Я слегка не в курсе, поясни, в то время было так много патологий, что понадобилось выделять целое медицинское направление? Это какие-то мутации послевоенные? Ну, там, радиация, боевые вирусы, газы?

— Нет, Лекс. Всё гораздо хуже.

— Хуже?! — опять не сдержалась Яна.

— И проще одновременно. Просто в то время, всё, что выходило за рамки сексуальной позиции «мужчина сверху, ноги женщины вытянуты вдоль тела» и всё это ночью, тайком, под одеялом — уже считалось патологией. В СССР — секса не было.

— Да ладно!!! А что было?

— Была только любовь. К стране, к труду, к родителям и детям. Которые из-за этой любви и появлялись на свет откуда-то из закромов Родины. Ну, или их аист приносил в капусте, как-то так. Я, безусловно, утрировал. Но ситуация, особенно с нашей точки зрения, очень близка к этой. Многие молодожёны даже целоваться не умели, а некоторые не могли вставить пенис в вагину, даже совместными усилиями. Уж простите мне медицинскую терминологию. Потому что — до свадьбы — ни-ни, не только никакого сексуального опыта, но и информации на эту тему. Тема — под запретом. Многие девы выходили замуж и понятия не имели, не только о том, как дети получаются, но и чем они сами от мальчиков отличаются. Не поголовно конечно, но такие случаи в медицинской практике сексопатологов того времени не редки. Зато, какой демографический эффект! Лет в восемнадцать — двадцать молодых поженили, он — первый раз, она — понятия не имеет о происходящем. Хлоп! Четыре секунды — и он кончил с перепуга. Он — в шоке, она — в шоке и уже беременна, хоть и не поняла, что произошло. И через пару месяцев, жутко стесняясь и комплексуя, бедняжка на заплетающихся ногах тащится к терапевту, с надеждой избавиться от внезапного недуга. И, уже от терапевта, в полной растерянности, и забитой непонятными медицинскими терминами головой, плетётся в женскую консультацию, где и узнаёт, что немножко беременна. Ну, как-то так. Я, конечно «утяжелил» ситуацию наверняка, но подобные случаи описаны неоднократно. Но, повторюсь, демографический эффект выше среднего, и намного. И процент всех отклонений… именно всех — и серьёзных, и совсем лёгких, не превышал пятой части населения, что не влияло на социально-нравственный аспект модели…

— Кошмар какой, — пробурчала Яна, — «Прислонить» подобные методики к нашей ситуации у меня не получается даже умозрительно. Ничего подобного мы делать точно не будем.

— Я бы так не зарекался… — пробормотал Гай, — Институт аппаратного контроля мнений и формирования нравственных приоритетов социума прорисовывает интересные перспективы, — он перешёл на нормальный, уверенный тон, — И, Яна, кстати, эта структура действует на Земле до сих пор, не стоит заблуждаться на этот счёт. Она не просто разрослась, она вросла в социум. Только в гнилом варианте, вроде раковой опухоли… именно поэтому подавляющее большинство конкретно твоих начинаний, направленных на социальное оздоровление, потерпели фиаско. Обрати на это внимание…

— Хочешь сказать, я не на то «давить» пыталась?

— Получается так. «Лечить» этот социум предложенными тобой методами почти невозможно. И, кстати, «завалился» современный нравственный аспект в диаметрально противоположную сторону от золотой середины. Можно подумать, кстати, сегодня на Земле процентное соотношение сексуально состоявшихся людей больше? Я бы на это не поставил. Думаю, ты — тоже. Разврата — точно больше. И социального, и полового, и нравственного. В современном социуме этот вопрос с «отклонениями» забавно решили — просто перестали считать их отклонениями — объявили нормой. И всячески это поощряют; ты прекрасно знаешь, давить на слабости человеческой натуры, развращать — гораздо проще. Обратила внимание? Сама же… да все мы «бухтим» против всевозможных гендерных модификантов. Но, счесть их патологией втравленная, и уже въевшаяся в мозги либеральная толерантность не даёт. А в те времена, даже однополо ориентированные сексуальные предпочтения подавляющее большинство населения считало извращением. Советские коммунисты «давили» именно половой разврат и, как ни странно, добились при этом ощутимых результатов ещё и в повышении самосознания людей и в социальной и нравственной сфере общества. Мало того, существовала статья уголовного кодекса, регламентирующая именно уголовное наказание за мужеложство. Уголовное! А те тюрьмы, не чета современным санаториям. Женских однополых контактов… считалось, что их просто не бывает. Что-же касается нормальных семей, тут вообще без комментариев. Именно нормальная семья является залогом увеличения популяции и здорового развития социума. Осознай пропасть! Между «нами — сегодня» и предками! И при этом — учти — мы, на данный момент, ещё виртсексуалов сейчас не рассматриваем. Эти вообще в сети живут и активного участия реальной жизни не принимают. Только в социальной, и через сеть…

— И их мнение при этом ещё в реале учитывать пытаются. Они же реально на ситуацию в мире через свои виртсообщества влияют, — вставил Лекс, — бред кромешный…

— И вы ещё хотите заставить подобный социум размножаться естественным способом? Шутите что ли? — Гай вздохнул, — … так, ладно. Нам же, если честно, нужно найти нашу золотую середину и провести черту. Чтобы знать, какой идеологической линии придерживаться, не сильно западая в любое из отклонений.

— Парни, Яна! Вы о чём вообще? — вклинился Кирк, — Я вам конкретный вопрос задал. А вы в дебри теории лезете. У меня здесь больше сотни половозрелых особей двух полов, в соотношении, примерно один к пяти. Внезапно сексуально озабоченные все. Девчонки стоят растерянные пока, они ещё не определились с ситуацией. Но уже постепенно кучкуются — вот-вот грянут шедевром женской логики, а то и не одним. А парни вообще все на низком старте. Тренировки и бани с бассейном забыты просто. Тоже кучками сбились, грезят наяву, уже «носят домашние тапки в зубах» беременным жёнам, некоторые даже со своими детьми в мечтах играют. Они уже пробили ситуацию по внутренней сети, и, боюсь, всех девушек-кадетов поделили. Вон, ближайшая группа план-перехват составляет, на случай если кадеты сюда, в спортзал, не явятся.

— Кирк, ты как там? Удобно устроился? — вкрадчиво поинтересовался Лузгин.

— Удобно. На полу сижу, в зоне стратегического аудио охвата, — сбил намечающуюся колкость Кирк, — Они пока не догадались меня «за жабры» взять. А если сообразят — мне им реально сказать нечего. Кроме того, что я — решительно против тотальной беременности женского персонала. Особенно тех частей и подразделений, которые изначально планировались как боевые. Нам не впервой перекраивать планы и логистические схемы. Но, по моему интуитивному убеждению и семейному опыту, предвижу минимум восьмидесятипроцентную потерю эффективности в работоспособности экспедиции. Говорю вам, как администратор, господа теоретики. Элементарный пример: Ярцев только что планировал новую линию исследований, но, увидел Зеленцову. Втрескался мгновенно — других слов не подберу. Забыл про всё и за четыре с половиной минуты уволок перспективного кадета на акт творения потомства. Поэтому, если вы сей момент не выработаете приемлемое решение, я начну рекомендовать всем горячим… головкам и влажным… глазам, блестящим мечтательно, начну рекомендовать схемы многослойной контрацепции в приказном порядке.

— Не вздумай! — взвилась Яна, — Попробуй только! Не смей, Кирк, слышишь?!

— Дельных рекомендаций не слышу, — отрезал Олсен.

— Так, без паники и суеты, спокойней. Время есть. Руслан с Кристой придерживают выпуск… Час-два на обсуждение и поиск решения у нас в запасе есть. Кирк, моё мнение — ты преувеличиваешь процент потери работоспособности и эффективности экспедиции в целом.

— Ну-ну…

— Кирк, в самом деле! Ну, что ты наших девчат так унижаешь? Мы же просто беременные будем, не больные, не калеки. И потом, это же не навсегда! Подумаешь — пару месяцев условной нетрудоспособности. Ну, пускай три-четыре, с седьмого по десятый.

— По девятый, Яна, — поправил Гай.

— Да ты злодей ещё больше Лузгина! — огрызнулась Джамбина, — Ты что, ребёнка решил сразу после родов у матери отнимать? Может, ещё и пару выходных у роженицы отнимешь? Действительно, нефиг морально разлагаться — родила и сразу в строй!

— Упс, — пробормотал Гай.

— Да — упс. Я тоже попался, — признался Руслан.

— Ладно, прощены… И потом, если вы помните, мои дочери как раз в «яслях» сейчас. Две из трёх, но это моя личная трагедия и никого больше она не касается. Я — женщина! Настоящая, потому что сама их рожала. Причём до генетической инициации организма. До! Девчонок, рожавших после инициации у нас не так много, но достаточно, чтобы говорить о статистике. Спроси у жены, Кирк-трусишка, Ольга тебе подтвердит — нормальные, здоровые роды, это три часа времени, тазик воды и стакан крови. Особенно при нашем уровне медицины. Ну, может чуть больше. Вы же, нормальный и естественный для женщины процесс, как катастрофу вселенского масштаба рисуете! Панику нагоняете на ровном месте. И, внимание, парни! К вам ко всем обращаюсь, как к управленцам. Учтите одно условие. Обязательное, вложить его в головы одуревших от внезапно свалившегося счастья самцов — ваша святая обязанность. Условие такое: нехрен беременным девкам тапки в зубах носить! Домашние тем более. Вам ЯСНО?! Жду ответа!

— Ну-у, в общем…

— Не ясно.

— Ян, ты это… поясни на всякий случай?

— О-о-о… ох-уж, мне эти мужики! Парни, ваш восторг при обретении потомства понятен, мистическое восприятие ситуации — объяснимо. Сами вы этого не можете без нас, а тут раз — и смысл жизни вам на руки — и счастья целый грузовик! Желание обожествить после этого женщину, будущую мать вашего ребёнка, или загнать её на пьедестал для поклонений — вполне закономерно, тут я вас понимаю. Только! Делайте это аккуратнее, сдержаннее, так, чтобы она этого не замечала особо. Поймите, далеко не каждая сможет вынести испытание медными трубами! Аллегория ясна? Вы же нас сами на этих песнях несколько лет держали, пока корабль строили… так, ладно… Для женщины, повторюсь, это нормальный, естественный процесс. Это её зона ответственности. Вас же не обожествляют за то, что вы болт между ног таскаете. Для нас это такая же мистическая штука, как и то удовольствие, которое мы в состоянии от вашей штуки получить, при правильном применении естественно. И поверьте! далеко не в механике процесса причина. И — специально заостряюсь — особого значения не имеет — больше-меньше ваша штука… ну, без крайностей, конечно. В этом вопросе «много» так же плохо, как и «мало». Уж поверьте моему опыту. Любая «нормальная» женщина в состоянии с собой, со своим телом, договориться и приспособиться к любому среднестатистическому в размерном плане партнёру… я не только причиндалы ваши имею в виду, не обольщайтесь, но и общие МГП. Для девочек это так же важно, как и всё остальное. Один может пыхтеть под девкой два часа, но все усилия мимо. А другого она по спине и заднице украдкой погладила — и кончила уже, сама того не ожидая и, главное, не понимая почему. А если он ей ещё и вставит поглубже…

— Сумбурненько, — заметил Лекс. — Если не сказать «противоречиво».

— Вот откуда берёт начало женская логика, — предположил Гай.

— Слабаки, — фыркнула Яна, — куда вам — понять женщину!.. Мы постоянно к вам приспосабливаемся, к весу, к запаху, к фактуре кожного покрова, манере поведения… может не сразу. Но мы и рассматриваем с вами не разовые случки, а достаточно долговременные партнёрские отношения. Я вам об этом говорю, потому что задолбали тимуры и брюсы всякие ко мне на психологическую реабилитацию по этому вопросу бегать.

— Да ладно! — Руслан не сдержался, хохотнул, — Тим всё не успокоится никак? И тебя припахал?! Во даёт!.. Странно, мне казалось, он остыл по этому вопросу давно…

— Ну, знаешь, дружок, не хохочи давай. Ты просто за женой не был, фиктивный ты разведенец. И она тебе таких откровений с наглядными демонстрациями твоей физической природной «неполноценности» не устраивала. С тобой бы что было, если бы твоя трепетно любимая супруга у тебя перед глазами устроила обкатку балды в треть метра размером, насаживаясь до самых волосатых кокосов. Заставляя тебя смотреть и комментируя твою несостоятельность, как самца. А?

— Да ничего бы со мной не было, — фыркнул Руслан, — Ты же знаешь, я такой ситуации не допущу просто. А на месте Тима переживал бы поменьше, просто развернулся и ушёл.

— Да знаю, знаю. Тебя такой ботвой не прошибёшь. Ты бы клок волос у неё в горсти оставил, но ушёл… Может даже не пожалел ботинка и пнул мутированные кокосы.

— Клок волос? В горсти?! Ты это серьёзно? — стало слышно, как у Руслана скрипнули зубы, — Неприятная ситуация прорисовывается. Тим мне этих подробностей не рассказывал…

— Ага! Даже тебя пробило, слышу, зубами скрипишь. Мерзко это, да. Думаешь, почему он из сотен подобных названий именно твой клуб выбрал? Мальчик пришёл мужчиной становиться — изучать боевые искусства. Ты его своим оголтелым сексизмом очаровал. И сил, и упрямства у него хватило, в отличие от подавляющего большинства мужчинок нашего времени. Не только твою «школу» осилить и динбоксёром стать. Но и к тебе на работу устроиться, на далеко не самую высокую оплату. И здравомыслия, и мужской гордости хватило не побежать операцию по коррекции пола делать, причиндал увеличивать. Хотя средства и возможности у него для этого были. Катерина, когда узнала об этом,… молчите, ничего не говорите, сама знаю — виновата, проболталась,… чуть «мстю жуткую» той сучке не затеяла, я еле угомонила девку. А мы, бабы — стервы, и многие стервы и не на такое способны — из вредности или инфантильной жестокости подобным образом мужчину унизить, натурала, за особо изысканное удовольствие почитают. Смакуют потом истории эти в узком кругу ограниченных дур. Подробности возможных унижений нужны?

— Не надо, избавь!..

— Сдрейфили? Избавляю. Вы же так трепетно со своими размерами носитесь, переживаете, ранимые все из себя. Так же как женщины, краёв в этом вопросе не видите. Поэтому многие девки и пытаются все недостатки вашего поведения, «цвета и запаха», компенсировать избыточным размером употребляемого внутрь агрегата. Только это ошибочная тенденция. Тут, как ни странно чуть ли не прямая аналогия с желудком… ну-у, знаете, как некоторые разожраться ухитряются. Так мы, дамы, по тому же принципу: чем больше жрёшь, тем больше с каждым разом в себя затолкать можешь. С любой стороны. Пока не порвёшься. Меру надо чувствовать. Криста мне, кстати, жаловалась, что лучше бы у Брюса в трусах поменьше было, а мужских достоинств — побольше. А то понтов нагнал на размечтавшуюся девку, а сам не по-мужски капризен оказался и заносчив, самолюбив. Даже самовлюблён. А ей каково? После инициации и твоих тренировок, Лузгин? Она этого Брюса за пять секунд узлом завязывает. Просто на словах. Оно ей надо? Когда такие парни, как вы, четверо, у неё перед глазами маячите — постоянно причём. А она быстро поняла, что ошиблась, чувства свои первые на понтореза, папенькиного сынка разменяла. Она кстати, так себе партнёра и не нашла, ни постоянного, ни разовых, ни одного. Чувствуете намёк? Всё рядом с тобой, Руська-трудоголик, ошивается. Ты-то куда смотришь, а? Думаешь, твои плечи пятьдесят шестого и задница сорок восьмого — просто предел эротических мечтаний? при росте метр восемьдесят.

— Ну, я бы это под таким углом не рассматривал, — неожиданно смутился Лузгин.

— А зря. Не в ту сторону смотришь. Это вообще всех вас касается в той или иной мере, поэтому слушайте. Знаешь, почему девки за тобой табунами не бегают? Они тебя боятся просто… и не только в фигуре твоей дело, и манере двигаться. Ты, когда в мою сторону идёшь — даже у меня колени подгибаются и поджилки трясутся. У подавляющего большинства это всю эротику из головы вышибает. Мозгов твоих боятся, манеры поведения, языка твоего честно-чугунного. Многие, может быть, и хотели бы тебя в койку заполучить… но боятся. А Криста — нет. О причинах её смелости сам догадаешься? болван базальтовый… Хоть бы мял девку перед сном, что ли. Молчишь?

— Это достаточно тонкая область личностных отношений, — вклинился Кирк, — Вероятно, не стоит так между людьми вставать. И Криста, возможно, ещё от чувств не остыла, и бить подобным образом по самолюбию Брюса — так же считаю неэтичным.

— Не горячись, Яна, — добавил Лекс, — Думаю, Кирк прав. Руслан правильно в отношения не вмешивается.

— Да вы совсем офонарели, парни! Вы что, естественный отбор решили этическими нормами подменить?! И не говорите мне, что я сама себе противоречу! Вы ещё социальные юридические институты из-за этого введите и закрепите подобную чушь на законодательном уровне! До какой глупости докатитесь, объяснять надо? Или сами сообразить в состоянии? Ничего с вашим Брюсом, и дурнями иже с ним, фатального не случится, повзрослеют чуток, поумнеют — польза одна. Кто из них с собой или с ситуацией справиться не сможет — сам виноват. И, даже если вы с каждым брюсом персонально носиться будете, всё равно каждому сопли не утрёте. Нечего своим вмешательством, хоть и пассивным, естественный отбор подменять. К тому же девок у нас в команде всё равно на четверть больше: им что, каждой пятой в результате, на женатых облизываться? Так вы не даётесь нифига, этики-моралисты. Зачем столько баб в команду натащили? Голодом морить? Не советую. Я решительно против! Ваша «любимая» гендерная формула — «одна-один» в нашем случае, по любому не сработает. Так и пыжиться нечего — отдувайтесь, давайте! Нечего баб на голодном пайке держать. Криста красивая девка. Возле тебя, Рус, два месяца трётся. Хвостом за тобой ходит, бессовестный. И, если ты Лузгин, в ближайшее свободное время ей промежность до распухания не надерёшь — я тебя уважать перестану! И чтоб без всяких там условий, замужеств и обязательств. Захочет — забеременеет и родит. Пока она добровольно, подчёркиваю — по своему искреннему нестерпимому желанию за тебя замуж не попросится — это не твоё дело! Это её зона ответственности. Повторюсь, нечего девок голодом морить. Это-всё, конечно, не фатально пока. Но процесс запускать ни в коем случае нельзя, особенно если случай с Кристой не единичным окажется. А так оно и будет, естественного отбора вы при всём желании отменить не сможете, в том или ином виде всё равно проявится! Так учитесь лучше процессом правильно управлять, нечего мужененавистниц плодить. Закиньте в склерозники себе, ситуацию придётся отработать. Понятно это, надеюсь? Так, о чём это я?… Совсем вы меня с толку сбили! Да! Нечего мне девок портить, «избранных» на пьедестал возводить. Пылинки с них сдувать, дифирамбы петь… Да, ребёнок — радость, выносить и родить — женская зона ответственности. Воспитание, развитие следующих поколений — обще-социальная зона ответственности. И — сами-то, чего панику подняли? Ну, забеременеют сегодня-завтра девки, так они вам к Сатурну первое поколение потомков и нарожают! Первые дети Космоса! Класс!!! И не говорите, что вы таких ситуаций не просчитывали. Ольга твоя, Кирк, далеко не единственная, сам знаешь!

— Стоп! Яна, не разгоняйся! Два пункта! — воскликнул Лузгин, полностью растеряв невозмутимость.

— Да. У меня тоже — два! Ладно, Рус, давай ты первый.

— Хорошо, Гай, если не совпадёт, ты следом сообщишь… Итак — первое. По времени… до Сатурна. Нам здесь, у Земли, потребуется ещё месяца три на подготовку боевых групп. Но, думаю, есть вариант уложиться в два. Трек до Сатурна на тот момент — чуть больше одиннадцати астрономических единиц. При наших возможностях — около двенадцати суток времени подхода. Итого до выхода на орбиту Сатурна три — три с половиной месяца всего. Там, на заправку рабочим телом, в худшем случае неделя. Если допустить возможные форс-мажоры. Учти, я по возможному максимуму считаю. Плюс, мы планировали определённый спектр исследований. В кольцах и на спутниках. Хотя, это может больше времени занять — вопрос целесообразности остаётся открытым. Не имеем мы возможности так усилия научных групп распылять. Интересного всякого — целый КОСМОС. Но, у нас цель — колонию организовать. Целесообразность всех действий необходимо подчинять этому конкретному императиву. А тут — хлоп! И ПОЛОВИНА ПЕРСОНАЛА НА СНОСЯХ!

— Сам ты на сносях за три месяца! — воскликнула Яна, — Бестолочь, до курса анатомии не добрался до сих пор, историк?

— Ладно, не на сносях, — отмахнулся Руслан, — Сути дела не меняет. Пусть с очаровательными, едва заметно округлившимися животиками. А вторая половина в предвкушении, в панике, в восторге, на нервах… у подавляющего большинства это всё впервые! И, тут я склонен согласиться с Кирком, работоспособность всей группы — процентов пятнадцать-двадцать от расчётной, и это в лучшем случае.

— Да подумаешь! Тоже мне, нашли проблему! Ну, сбросьте скорость! Не разгоняйтесь до двух тысяч в секунду! Как дети малые, право слово. Всё бы вам гонять! Рассчитайте выход на орбиту Сатурна на месяц-два позже, делов-то!

— А смысл? — удивился Лекс, — Женская логика?

— Что значит «делов-то»? — возмутился следом Гай, — Тебе Петрова на связь дать? Он тебе мигом «делов» на десяток докторских диссертаций нарисует, и, при этом будет скромен в запросах и абсолютно прав.

— Не надо Петрова! — тут же отмахнулась Яна, — Своими словами набросай, я понять попытаюсь. Ну, не может не быть адекватного решения ситуации!

— Э-э… Яна, дело в том, что… полёт к Сатурну — как бы и не совсем полёт, в стандартном понимании профана от астронавигации. В нашем случае, это скорее форсированный дрейф в поле гравитационного смещения вне линий гравитационной напряжённости Солнечной системы…

— Ну вас!!! Нагнал бесовщины… что за «гравитационное смещение», своими словами?

— Вот не говори мне, что ты об этом первый раз слышишь!

— Ну, не первый. Но к пониманию меня это не приближает, увы. Колись, давай.

— Хорошо. Скажем, возможность покинуть Землю со скоростью пять километров в секунду обречена на провал, в случае использования стандартного реактивного двигателя. Вне зависимости от использования всевозможных аэродинамических ухищрений. То есть, рано или поздно, ближе или дальше от точки старта, но результат будет один — воткнёшься обратно в планету.

— Уф… ну и…? — вяло подтолкнула Яна.

— Привод Петрова делает это возможным, не просто смещая объект относительно силового притяжения Земли, в углах и векторах сейчас путаться не будем, но и сопрягает возникающее усилие с реактивным вектором объекта… в общем, прилагая реактивное усилие на пять километров в секунду, с приводом гравитационных смещений мы получаем, в результате, относительную скорость в семнадцать километров в секунду по обусловленному силовым смещением вектору…

— Кто-то собирался в векторах не путаться!

— В общем, процесс гораздо более сложный, чем выглядит в понимании средне стандартного «чайника», даже с точки зрения траекторий смещений. Короче, без привода Петрова в двигательной системе «Прайма», мы плелись бы до Сатурна месяца два-три, на обычной реактивной тяге. С полным непониманием ситуации — почему мы «в него», в Сатурн, попасть никак не можем. Ну, или снижать скорость раз в десять, там другие физические закономерности действуют. И, с запредельным расходом рабочего тела, неоправданным ничем, в том числе и конструкционно, полтора — два года ловить планету, гоняясь за ней по орбите.

— Ну, и чем вас это не устраивает? Спешите куда? Или газовые гиганты в галактике кончились и заправиться больше негде? У нас в приоритете формирование нового социума, или вы забыли об этом?

— Не совсем… дело в том, что переход с использованием привода гравитационных смещений Петрова, мы осуществляем не то, чтобы впервые, но, так сказать, контрольный проход. Это просто необходимо, подведёт реальный опыт под теоретический базис, заложит основы фундамента новых разработок. Без этого, экспедиции соваться в межзвёздный прыжок — чистое ухарство, надежда на авось. С неясными результатами. И так, если честно, по лезвию бритвы ходим. И вообще, пойми… ну реально, осознай: без подобных скоростей… э-э-э… вообще без подобных технологий — ну, нечего в космосе делать. У других звёзд — тем более. Не использовать все наши технологии по максимуму, это всё равно, что толкать автомобиль перед собой, вместо того, чтобы на нём ехать.

— Вот значит, как… ну, ладно… это… э-э…

— Не пойму никак, — пробурчал Лекс, — Чего за эти два месяца задержки уцепились? Какую они роль играют? Ну, будет пять-шесть месяцев беременности у девчонок, не три-четыре… кому от этого легче? В чём смысл? По-моему — ни то, ни это не оправданно.

— Чего-то я тоже… — добавил Лузгин, — Ян, ты чего нас путаешь? Ты о чём вообще?

— Знаете что, парни… — снова оживилась Джамбина, — А давайте задержим отлёт на месяц-полтора? А? Ну, или насколько потребуется. Как вам идея? В крайнем случае, скинем в отпуска часть команды, пусть по матушке Земле последний раз погуляют… Или на орбите Сатурна исследования какие-нибудь развернём, а? Ну, пусть девчонки в Солнечной системе нарожают?

— Романтика, однако, — усмехнулся Кирк.

— Вот, оказывается в чём дело, — выдохнул Гай, — Мы-то тут в догадках теряемся.

— Хлопотно это… — хрипотца нового голоса вклинилась в разговор, заставив Яну осечься, — Новые траектории придётся отрабатывать… хотя, я тут прикинул сейчас… на первый взгляд, сложнее получается, но, пожалуй, невозможного в этом ничего нет.

— Сеня… и ты здесь! — обречённо выдохнула Джамбина.

— Меня Лекс в конференцию пригласил.

— Давно если не секрет?

— Нет, не давно. Я вас тут краем уха послушиваю понемногу… Но суть проблемы я уловил, Яна. Так что, думаю, в этом вопросе мы сможем пойти вам на встречу. Правда, всплывают дополнительные сложности в организации перехода до Сатурна. Я имею в виду оттяжку по времени. Сильно изменится карта силовых полей. Не для Солнечной системы изменится, я, извините, специально уточняю, а для наших возможностей силовой конвертации зависимостей…

— Короче, Семён! — не выдержала Джамбина.

— Хорошо. Надеюсь, вы правильно понимаете ситуацию. Мы пока сильно ограничены возможностями компенсации сильных гравитационных воздействий, — Петров хмыкнул, подчеркнул, — Пока. Но так даже интереснее, да и пригодятся нам потом эти наработки. Просто решим ситуацию в более сложном варианте. Вы мне только сроки точно уложите.

— Какие сроки? — опешила Джамбина, — Куда уложить?

— Конкретные сроки вывода корабля на орбиту планеты. На какое время у вас командные роды назначены? От этого и станцуем… так, кажется, молодёжь выражается?

— О-о-о! — простонала Яна, — Сгинь, нечисть. Молодёжь у него выражается… я тут с тобой сейчас так выражаться начну!

— Что-то не так? — голос Петрова остался невозмутимым.

— Так, всё так… И… ценю, Семён. За предложенную помощь и понимание. И извини за вспышку. Сроки… сроки такие… скажем десять месяцев.

— Уточни. Слишком неопределённо.

— Десять месяцев, начиная с завтрашнего дня. Или, лучше — одиннадцать. Да, десять-одиннадцать месяцев, начиная с завтрашнего дня… чего вы ржёте, Адамовы отродья!!? Очухались?! Лузгин! Тебя это тоже касается!.. Нет, тебя не слышу, просто знаю твою поганую привычку, изображать немого коня! Мужики, не хамите! Хватит ржать, обижусь сейчас!

— Вы что, запрет на публичный смех ввели? Позвольте поинтересоваться, господа социалисты? Я конечно не сторонник праздного смеха без повода…

Тут пробило даже Лузгина. Засмеялся в голос. Гай, давясь смешком, поправил:

— Семён… Михалыч, мы не социалисты, мы социологи…

— Да мне, по факту, всё равно, парни. В чём соль анекдота я не уловил, и от этого не страдаю. Яна… а кстати, объясните-ка мне, почему — аудио конференция? Почему вы обычную видеосвязь не используете? Я вам даже выкладки предъявить не могу, а на слух, полагаю, вы не воспримете. Ладно, сейчас это не принципиально. Яна, я, когда просил уточнить, имел в виду время в секундах. Не в месяцах. Хотя бы с точностью до минуты. Что? Неужели сложно спрогнозировать элементарный групповой процесс с таким временным допуском?

— Под элементарным групповым процессом ты роды имеешь в виду, а Семён?

— Ну-у, да, в общем. Вы же об этом говорили? Даже ориентация на групповой результат…

— Стоп! Я всё поняла! Семён, слушай меня. Я… э-э, мы — идём вашей группе навстречу, именно поэтому не ставим жёстких сроков вывода «Прайма» на орбиту Сатурна. Просто уложитесь во временной интервал в пятнадцать стандартных суток. После десяти месяцев, отсчитывая их с завтрашнего дня. Этого достаточно.

— Хорошо, это не сложно. Просто непривычно очень. Ещё странные просьбы будут? Нет? Тогда я, с вашего позволения, отключаюсь. Всего хорошего.

Полминуты тишины. Потом робкий голос Яны:

— Он отключился?… Ффух! Кошмар! Командные роды! Групповой результат? Хорошо, что я не дослушала. Он что, правда такой дикий?

— Ощутили, парни? Яна, лихо ты нас! Понять ничего не успели, а Петров уже новые траектории рассчитывает!

— Не более дикий, чем все остальные… — ответил ей Гай, — Кстати, прими к сведению, твоё предложение «припарковаться» у Сатурна во временном интервале пятнадцати суток — дикость для него. Они время миллиардными долями секунд меряют, так что всё относительно, насчёт дикости.

— И на счёт «командности» родов — он прав. Сама посуди, с точки зрения физика, как всё это выглядит? Я тебе сразу скажу — как эксперимент. Он потому нам навстречу и пошёл, просто увидел в нас коллег от биологии… ну, или я не знаю ещё от чего. Коллег-учёных, экспериментаторов, одним словом. Но это мелочи. Плохо другое — ты, да и мы все, реально мы краёв не увидели.

— Рус, поясняй, чего замолчал.

— Да чего пояснять? Слепые что ли? Я, если честно, растерялся. Не знаю с чего начать. Тема, оказывается, деликатнейшая. Ну, сами посудите, допустим, на первую партию рожениц мы биологов, скоропостижно перешитых в акушеров-гинекологов, насобираем. Как не крути — девчатам впервые рожать. Но! Делать-то они это будут в течение двух-трёх дней, в лучшем случае — неделя, то есть, по сути — все сразу. Как забеременели, так и родят. Так что, Петров прав полностью. Командные роды получаются… Молчите? Осознали, значит. Замечательно. Теперь другое. Допустим, мы действительно задержались… первая рота рожает здесь, в Солнечной системе, за месяц до подхода к Сатурну.

— Парни! Это ужасно звучит!

— Не нормально, согласен, но не сбивай меня… Месяц-полтора матерям восстановиться, младенцам — хоть чуть-чуть окрепнуть перед межзвёздным прыжком. И то, по-моему, это варварство. Мы, человечество, впервые экспериментируем — прыгаем к другой звезде. Экспериментируем прямо на себе, наживую. Отправлять вперёд всяких собачек, хрюшек, попугайчиков — пустая затея. Мы понятия не имеем, как перенесём прыжок сами. Тем более дети. Тем более новорождённые груднички. Полагаться в этом случае на опыт автоматических зондов — преступная халатность. Влияние межзвёздных переходов на психику и физиологию разных возрастных групп ещё исследовать предстоит. Подобные эксперименты с массовым участием грудничков и молодых матерей считаю дурацкой бравадой. Короче, я — против. Второе. Если допустить, что девчата первой роты успевают обзавестись младенцами до межзвёздного прыжка, то второй роте, помните? Выпуск через месяц? Рожать придётся в подпространстве. А третьей — вообще у другой звезды. Как уже говорил — подобные эксперименты считаю преступной халатностью. И желаю услышать ваше мнение по этому поводу. Кто не согласен говорите сразу!.. Молчите? Продолжаю тогда. Есть вариант — разрешить реализацию материнского инстинкта первой роте. Это, конечно, откровенное свинство, но второй, третей ротам, да и всему остальному персоналу… уговорами, запретами, внушениями… не знаю, как мы этого добьёмся, так или иначе удержать родительский инстинкт в узде придётся. Потому, что откладывать межзвёздный переход сверх того ещё на два-три месяца, считаю нецелесообразным. Мы и так задерживаемся на подготовку боевых групп. Задержаться ещё на год? Есть очень серьёзный риск банально перегореть, и вообще здесь остаться. Не улететь никуда. Потому что за это время отыщутся другие, не менее важные причины задержаться.

— Да уж, Яна. Кажется, погорячилась ты с отстаиванием женских прав на удовлетворение материнского инстинкта. Но! Правоты твоей это не отменяет, и вопрос остаётся открытым. И его надо решать. Я так же считаю метод массового навязывания контрацепции, хоть бы и в приказном порядке, не только вредным, читай социально губительным…

— Благодарю, Гай.

— Рано, Ян… в общем, это не только вредно, но, полагаю, окажется ещё и малоэффективно. Поверьте, парни, обязательно найдутся парочки, которые решат, что их это не касается. Или, как минимум, папа-командир простит им единичный случай нарушения приказа. А мама-командир прикроет своим авторитетом, в случае чего. Придумают что-нибудь, вроде массовых единичных случаев несрабатывания средств предотвращения беременности. Несмотря на то, что современная фармацевтика подобных случаев не помнит уже лет двести.

— И всё равно, вы как-то однобоко рассуждаете, — влез Кирк, — Не принимайте меня за маньяка, или контуженного семейным счастьем, но я по-прежнему считаю, что здоровая гетеросексуальная семья — это основа и гарант построения нормального адекватного общества. Делайте что хотите, только учтите, что удовлетворение материнского инстинкта, наложенное на свободную ротацию половых партнёров, никакой социум до добра не доведёт.

— Зануда, — бросила Яна.

Но Кирк с мысли не сбился.

— Именно родители должны быть для детей нравственным эталоном. Без эталона в виде семьи, без примера для подражания, всё равно не получится — так люди устроены. Не будет семьи — дети себе другой пример для подражания найдут. Да и не только люди, почти все животные на нашей планете. И, хотим мы этого или нет — но мы тоже животные с Земли, просто более высокоразвитые. В некотором смысле.

— Кстати нужно учесть этот аспект при колонизации. Что там за примеры социальной организации у местной фауны обнаружатся. Объявятся секты почитателей местных богомолов, какие-нибудь «новые чёрные вдовы», расхлёбывай потом.

— Точно. Занёс себе в склерозник. Надо будет наших зоологов озадачить. Ведь ещё школу ксенобиологии создавать наживую. Состав групп отрабатывать… о-хо-хо…

— Вы просто представьте себе ситуации, — Кирк так с мысли и не сбился, — Девушка полюбила — родила. Разлюбила этого, полюбила другого — и ему родила. Потом решила: для коллекции третий типаж необходим, ну, понравился ей ещё кто-то… А ведь сейчас на Земле примерно так и происходит. Народ, руководствуясь сиюминутными симпатиями, бегает к евгеникам генетический материал сдавать. Детей ювеналы в детских садах воспитывают. Нам что, тоже детские сады организовывать?

— Идея, кстати, неплохая, — сразу отреагировала Яна, — Кирк, я не понимаю, почему ты так настырно пытаешься женщин одним партнёром ограничить? Генетическое разнообразие потомства должно благоприятно сказаться на…

— Э-нет! Яна, ты не права, — осадил её Гай, — Не в нашем случае, точно. Нас всего набирается тысячи четыре особей, мигом до близкородственных связей докатимся. Не во втором, так в третьем поколении точно. Про сохранение нравственности я уже не говорю. Опять культ сексуальной свободы самоопределения подцепим, с его гендерными вивисекциями для привлечения большего числа потенциальных партнёров. Скопируем тот бардак, от которого бежим. И от вымирания нас даже генетики не спасут. Поэтому, Кирк прав. Партнёр — один, и на всю жизнь. И не столько именно половой партнёр, подчёркиваю, сколько партнёр именно по жизни. С совместной ответственностью за продолжение рода. Я имею в виду не только попихались-нарожали. Ответственность за воспитание детей и, даже, внуков — необходимо возвести в культ, практически в абсолют. Причём с уклоном на обязательную социальную ориентацию. Не просто культ семьи, ради культа семьи. Но культ семьи, которая несёт свою долю ответственности, скромную или не очень, за благо всей популяции. За благо и развитие. Именно — развитие. Вот мы от финансовой системы Земли оторвались практически, а свою так и не ввели. Нам это до сих пор без надобности было. Но! Какая-либо система учёта заслуг для определения прав и возможностей индивидуумов, для поддержания жизненных мотиваций, безусловно, нужна. Нам её ещё отрабатывать. Мы с Русланом себе уже мозги на этой теме сломали…

— Отдаёт Сталинским коммунизмом, — сказала Яна.

— Или попыткой возрождения родовой аристократии, — вставил Лекс.

— А чем тебе родовая аристократия не угодила? Всё лучше нашей, нежно презираемой, либеральной демократии. И, кстати, возникла она не на ровном месте. Родовая аристократия имела конкретные цели, помимо удержания власти. В том числе чёткое отслеживание чистоты династических браков, сохранение истории, чести семьи. С воспитанием наследников в соответствующей идеологической и нравственной направленности. Система очень неплоха сама по себе. А вот, качественно опошлить — любую идею можно.

— Это всё теории, — перебила Джамбина, — Не стоит их идеализировать. Вы реальные документы того времени проанализируйте! Возьмите, для примера… я не знаю… да хоть войну «алой и белой розы» в Англии. Века пятнадцатого, что ли…

— И что там? А то у меня с Британской историей не очень.

— Да там такие интриги! Бр-р-р! Куда там современным прохиндеям. Реально восхищают виртуозностью, жестокостью, безнравственностью и беспринципностью. А итальянцы чего творили?… один Борджиа чего стоит — «аптекарь Сатаны», оцените погоняло. И это его ещё от «грязи» отмыть попытались этой кличкой, так сказать — обелить образ. А тайны Мадридского двора?! Да по сравнению с ними Ришелье — просто образец нравственности и Рыцарства. Подумаешь гражданская война, по всей Франции замки знати полыхали как картон… зато, по-честному. А все современные интриганы — гаденькие, бледные копии…

— Погоди, «аптекарь Сатаны» это что значит? — уточнил Гай.

— Отравитель, — буркнул Лекс, — Тут как бы, аптекарь — лекарства делает, соответственно аптекарь Сатаны — яды. Знатно персонаж погулял в своё время, помимо того, что травил неугодных по подозрению, мало в чём своей фантазии отказывал, а она у него достаточно больная была.

— Ну, ещё исторических экскурсов нам сейчас не хватало! — рассердился Кирк, — Вы не забыли? Нам вопрос насущный решить надо!

— Не кипятись, друг, — ответил Гай, — мы этим и занимаемся. Несколько минут терпения, возвращаюсь к теме… кстати, в Сталинском коммунизме тоже ничего плохого не вижу. По крайней мере, теоретические наработки Железного Иосифа имеют мало слабых мест. Плохо то, что именно эти слабые места и сыграли основную роль на социально-исторической арене. Мы сегодня, кстати, самой натуральной коммуной существуем. Чуть ли не идеальной, классической. Организованны по типу шарашкиных контор Берии — насколько я знаю, это он придумал. Эффективность потенциала развития потрясающая, это факт. Упрямый натуральный факт. Мы по этому параметру все существовавшие ранее системы обскакали, как заяц черепаху. Ну, разве что, Сталинский СССР и третий Рейх Адольфа Гитлера по этим показателям с нами сравнимы. Я до сих пор фантазиями страдаю, на тему, что было бы, не страви коварный, зловредный мировой империализм этих двух гигантов во Второй Мировой войне. Ведь могли, могли найти линии сопряжения для союза двух держав. Или трёх, в союзе с Японией. Германия, СССР и Япония… Представьте себе Империю! Плохо, что не успели… или не захотели. Ладно, дело прошлое… да и ошибаюсь я, скорее всего. Ладно. Прежде чем подводить итоги. Руслан, давай второй вариант института семьи. Ты говорил, твои историки два наработали. И, сразу, на живую нитку, наш вариант прикинем. Тут, по-любому, потом дорабатывать придётся.

— Да… так получилось, Гай… ты по второму варианту уже рассказал практически всё. Единственное, что могу тебе сказать: всё было придумано достаточно давно. Так что мы, как обычно, не оригинальны. Чтоб не пустословить: Родничество.

— Родничество? Вроде, религия какая-то, — Лекс хмыкнул, — Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься, в корне причём. Родничество — не религия, а учение. Разница принципиальная, как между лекарством и ядом. Вопрос точки приложения и дозировки. Но, учение действительно древнее, документальных фактов — кот наплакал, одни ошмётки. И выводы из них. Да ещё многие факты комплиментами искорёжили; знаете как это делается, не вам это объяснять. Но, всё же, здравое зерно добыть удалось. Идеологическая основа очень глубока и несколько мистична. Только мистика там настоящая, не дешёвая разводка из серии Бог всё может, но делает только то, что хочет и пути его неисповедимы. Никакого Мирового Зла или посланцев Ада — потому что — происками злых духов и волеизъявлением господним можно объяснить что угодно. Только на современного потребителя древние демонические пугалки больше не действуют, и ничьих волеизъявлений, кроме своих, они воспринимать не способны. У древних Русов всё «гораздо по-другому». Всё просто и по-честному. Никакого мозгодурения — ты либо понял, и живёшь как человек. Либо нет. И тогда ты сам во всём виноват… впрочем, у Родян, человек в любом случае сам за всё отвечает — позиция неприемлемая для слабака и труса, никаких подленьких: «всё в воле Господа» и прочей словоблудской чепухи.

— Лузгин! Хватит нагнетать, — не выдержала Яна, — А то я сейчас каких-нибудь иблисов вспомню, или ракшасов и…

— Спокойно! — Руслан оборвал её таким тоном, что спорить, возражать, просто перебивать сразу расхотелось. — У меня все слова значимы, я не говорю лишнего. Привыкни — всё равно придётся. Итак, перехожу к сути древнего учения. Оно не просто сильно отличается от всех религий. Это учение подавляющему большинству религий жёстко антагонистично. Тем, что ответственность за всё происходящее вокруг не сваливает на всяких богов и демонов чохом. Человек отвечает за себя САМ. Если вдуматься, прочувствовать — аж мурашки пробирают. Поэтому, предлагаю сразу распахнуть восприимчивость во всю ширь души. Основа такова: твой Бог — твой Род. Твой Род, при твоём творении, дал тебе каплю своей крови, крови Бога. И только от тебя зависит — сможешь ли ты реализовать в себе кровь твоего Бога. Или нет, и она пропадёт втуне.

Повисла долгая пара минут молчания.

— Это же ещё осознать надо! — восхитился Кирк, — Вот так вот с ходу, пожалуй, не у каждого и получится! Это же без вранья, без дешёвой мистики, прямо в лоб — твой Род. Твои предки старались для тебя, что бы ты постарался для своих потомков. Для своего Рода. Класс. Так просто, что даже не сразу понятно! Оцените глубину!

— Да уж… — очнулась, наконец, Яна, — Коротко и ясно. Сам хреноват — никто не виноват.

— Ага, — со вздохом поддержал Лекс.

А ещё через несколько секунд подал голос Гай:

— Ничего себе!.. Заправочка на всю жизнь! Тут же — ВСЁ! Ответственность перед предками — за потомков, которых сделаешь. И перед потомками — за сам факт их творения. И за предков, в том числе. Потому, что ответственность за все допущенные ранее ошибки — на тебе, тебе исправлять. Тут уж не побежишь абы кого сношать, лишь бы только! Со всей ответственностью подойдёшь к выбору партнёра по жизни, по продолжению РОДА! Ведь, кого выберешь… с тем и каплю божественной крови творить, формировать, для передачи потомкам. И задуматься заставляет, на перспективу, не просто о детях, а о том, что вообще ты в свой Род привносишь! Не завалишься вверх ногами на диван, лениво пережёвывая субпродукты. Да и гадостями какими заниматься уже как-то не с руки. Даже элементарная половая распущенность и, типа, языческие сексуальные оргии и обряды, со вкусом расписанные христианскими историками всех мастей именно как мерзопакостное и богопротивное действо… Рус, ты подобные комплименты имел в виду?

Лузгин кивнул, потом вспомнил, что его не видят и прокомментировал:

— И гораздо более хитрых… подлых — точнее, способов опорочить учение на самом деле много больше. Именно в них возиться и пришлось, в основном… очищать от «праведной лжи»…

— … что-то, честно говоря, лично у меня сомнение теперь вызывают, подобные действа. — Договорил Гай, и уточнил, — В своём принципиальном существовании. Тогда же никаких контрацептивов не было. Девица перепихнулась с парнем — считай залетела. Если не от мужа — то ребёнок бастард, безотцовщина — не зря же слово такое есть. И вряд ли он кому-то нужен, бастард этот, если уж ненужен оказался собственному отцу и его роду. А толерантностью и гуманизмом, полагаю, человечество тогда — ещё не болело, и чужих детей вряд ли кто рвался воспитывать и в жизнь выводить. О своих, в первую очередь, думали.

— Да. — подтвердил Руслан, — «Помоги сироте» — это христианская придумка. Достаточно поздняя кстати. То есть, далеко не сразу появилась. И явно не на пустом месте возникла. И благородства в ней не больше чем в тотальной толерантности к социальным патологиям и девиациям, на самом деле. У этой доктрины — серьёзнейшее двойное дно. Или даже тройное. И, несмотря на кажущееся благородство, очень даже подленькое и социально-пакостное, дно это. Тонкости и нюансы, как всегда присутствуют: реальные сироты… мало ли от чего родители погибли… от бастардов сильно отличаются. С точки зрения социологии. Но не с точки зрения выживания вида. И рода.

— Вот. Да. Согласен, — продолжил Гай, — А если девица при половом контакте не залетела — то кому она в качестве жены нужна?… если беременеть и рожать не способна. При таком социальном раскладе, «языческие оргии» в структуру родового социума явно не вписываются. Что бы там христиане про язычников не брехали…

— Да ладно, Гай, — вклинилась Яна, — Декларированное христианское благочестие — тот ещё миф. Да хоть упомянутую мной историю Алой и Белой розы взять! Жила дочка английского лорда. И не то чтобы путалась до замужества со всеми подряд, но в элементарных половых радостях себе явно не отказывала. А как только интригами влезла на британский трон, так сразу целкой прикинулась. И вошла в историю как королева-девственница. Хотя, подозреваю, просто пару абортов сделала с помощью местных докторов, которые сифилис ртутью лечили…

— Сифилис — ртутью?! — крякнул Лекс и прокомментировал, — Сильно!

— … и бесплодной в результате осталась. — закончила Яна, — поэтому и взяла на себя обет безбрачия. Подозреваю — бездетная королева, в то время, гораздо страшнее, в прямом смысле слова, чем пожизненная девственница. Нет-нет, я её не осуждаю. Другие времена — другие нравы. Деньги, Власть, Политика и всё такое прочее. Не нам судить. И, хоть я и невеликая сторонница половых ограничений, но, думаю, при Родовом социуме, подобный финт не прошёл бы. Не могло там образоваться фетиша на непорочность. Поскольку люди о продолжении и развитии Рода думали в первую очередь.

— Да, чтобы Род твой не выродился, не зачах, будешь по жизни жилы рвать, нарабатывать богатство РОДА, — добавил Гай, — Не путать с баблом. Самосовершенствоваться из всех доступных тебе сил. А сам облажаешься — так труды многих поколений предков пропадают просто! Не только твои — мол, я уж как-нибудь проживу тихонько, но в кайф, а там трава не расти… Тут и детей своих — всей родовой премудрости будешь учить! Потому как — хилый, неумелый, бестолковый, распутный или ленивый партнёр из захудалого Рода — никому в другом Роду не нужен! У-ух как! Сильно!!! Это ж на века! То, что нам нужно!.. Рус, ты мне вот только скажи, как? Куда такая силища пропасть могла?! Как это вообще произойти могло?!

— Просто, — Руслан вздохнул, — До обидного просто, ребята, Яна. Противники уничтожили, идейные противники. Даже из твоего краткого описания ситуации, Гай, понятно — Родяне трактовали ВЛАСТЬ, и любые личные возможности кстати, — как ОБЯЗАННОСТИ и ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, а не привилегии и вседозволенность. Вот, и Янин пример это достаточно наглядно подтверждает. И он далеко не единичен, ситуаций таких немало было. Когда женились по политической «любви», а рожали — от кого приспичило.

— Да, — заметил Лекс, — это достаточно сильно дискредитирует саму идею родовой аристократии.

— Этим родничество и отличается от христианства — отсутствием фальшивого благочестия и поклонения «золотому тельцу». Там принцип формирования социума другой. Ответственность всех и каждого, за тот участок Родовой иерархии, на котором находится лично он-каждый. Ответственность перед РОДОМ, перед предками и потомками. Родничество — чуть ли не единственное, условно сохранившееся на данный момент, учение, трактующее власть как ответственность. Все остальные социальные системы — жёстко антагонистичны этой позиции. Кроме коммунизма… но коммунизм вообще тема странная и мало изученная. Так вот, все остальные формации строят систему естественного отбора на человеческих пороках. Хищной алчности, жадности, жестокости и подлости. Дорвись до власти — и воздастся тебе. Как раз по тому уровню власти, до которого дорвался: будут у тебя возможности удовлетворять похоть в отмерянном властью количестве, и пользоваться продуктами чужого труда, труда тех, кто ниже по иерархической лестнице, распоряжаться их жизнями и судьбами по своему усмотрению. Рабская психология, никто так не мечтает стать рабовладельцем, как раб. И нет более циничных и равнодушно-жестоких хозяев, чем бывшие рабы. К тому же… и РОДОВЫЕ ТРАДИЦИИ… они, понимаешь, разные бывают. Гнилых Родов тоже хватало.

— Да-а… мы, конечно, тоже власть как ответственность трактуем, — отозвался Лекс, — Но так, чтобы в размахе столетий! Перед лицом РОДА, перед предками и потомками! Сильно! Слушай, что-то сильно я сомневаюсь, что, как ты говоришь «гнилых» Родов хватало. Были — их не могло не быть, это понятно. Но, если бы они основой были… кстати, мы тут элементарно на монархию выходим! Ха! В том варианте, который Яна только что описала, получается — монархия, это «подпорченное» Родничество! Хм! Забавно, есть над чем поработать!

— Есть, есть, — подтвердил Руслан, — Это всё, кстати, укладывается в теорию Маркса, о смене социальных формаций… ну, почти. С трудом, трещит по швам, но — налезает.

— Руслан, и как давно ты на это сокровище «набрёл»? — не пожелал разочаровываться Кирк. Сведение «Сакрального знания» к «рабочей теории» его не устроило, — Почему раньше ничего не говорил по этому поводу? И не забудь, с тебя комментарий ситуации. Как так получилось, что такая силища рухнула, так что вообще чуть не пропала?

— Ладно, рассказываю. Вкратце. Единое понимание учения пришлось по крупицам выбирать из разных источников. Список не предоставлю, потому что звучит он примерно, как «история цивилизации». Кто-то сильно постарался и уничтожил или исказил источники. Ни один из них прямой информации не давал, лишь малую косвенную часть, пригодную только для аналитики. Причём в методиках исследования зачастую приходилось действовать «от противного». Цельная, относительно, картина сложилась у меня в сознании сравнительно недавно. Тут чья-то фраза, там рисунок, потом логическое следствие. Да и то, Гай сейчас некоторые аспекты заново сформулировал. А погибло учение из-за своей оборотной стороны.

— Что-то оборотную сторону, я проглядеть ухитрился, — признался Гай.

— Да ладно. Там просто всё. Это учение слишком многого требует от обычного человека. Которому тяжела любая ответственность. Которому — лень, который слаб во всех смыслах. А хочется всего и сразу. И как можно больше. Больше возможностей удовлетворять свои низменные хотелки, от безнаказанности до мести и похоти. А ведь таких большинство, по сути. А теперь прикинь процент социальной выбраковки у Родян. Да, хоть на сегодняшнюю ситуацию. Сколько из них, либерастов, остающихся на Земле, желают взять на себя хоть какую-то ответственность? Работать на перспективу, на цивилизацию в целом? Да они вообще работать не желают, если вы помните. Ввели социально необходимый лимит трудочасов. При уровне современных технологий — восемнадцать часов в неделю. При этом тяжёлый физический труд, даже для нас — отвлечённое, абстрактное понятие. А всё остальное время социум остервенело изыскивает возможности всё заработанное на качественно разрекламированный кайф потратить. В том или ином его виде. И в этом видят достоинство и престиж. Да что я вам нотации читаю, вы и так всё знаете. Тогда, тысячу-полторы лет назад, ситуация ненамного лучше была. И всем моральным и физическим отбросам достаточно было внаглую пообещать всё и сразу. Просто, отбросов было значительно меньше, иначе загнулась бы цивилизация ещё тогда, не дотянув до технической революции и развитого империализма. Так вот, надо было социум на «карачки» поставить, и в таком состоянии его удержать. На определённом этапе развития это сильно подхлёстывает темпы развития… гхм. И хоть гнуси больше, но, по сравнению с родовой общиной, конкурентоспособность выше. Ну, в некотором смысле; с доказательствами сейчас возиться не буду, время поджимает. В общем… придумали христианство, долго эту религию обкатывали и формировали, дорабатывали постоянно. Это, понятно, далеко не первая религия была, да и самого христианства больше десятка разновидностей, мелких, крупных, ортодоксальных и антагонистичных. «Древность» этой религии придумали, историю, залегендировали тщательно и абсолютно нелогично. Врали так, чтоб никому в голову не пришло, что так можно врать. Оболгали, исковеркали всё, до чего дотянулись. И пообещали быдлу райское посмертие. А несогласным, непокорным — муки адские. А потом крутили плебсом в собственных интересах. Плебсом — потому что только быдло и плебей добровольно согласиться быть рабом, в самом худшем смысле этого слова. Рабом жадности и собственной подлости, адептом лжи, разнузданности и разврата за виртуальный райский пряник после смерти. Потому что возведение в ранг «святости» монастырского мнимого страстотерпия, я к подлейшей категории разврата и извращения отношу. И Родяне им, со своим мировоззрением, со своими тенденциями к облагораживанию человеческой натуры, реально костью поперёк горла встали. Ну, невозможно свободным человеком, с каплей божественной крови в сердце, в душе… невозможно таким человеком крутить, как рабом, играя на его низменных инстинктах. Невозможно — но хочется. И не просто хочется, а реально необходимо. Потому что провести сопряжение антагонистичных социальных систем — нереально. Тут уж — кто кого. И пошли в ход подлость, подкуп, соблазнение доступностью разврата, полового и властного, профанация и подмена ценностей. Простой обман, разжигание межродовой розни, интриги, кляузы и клевета, точечные силовые вмешательства, поддержка рабски настроенного быдла у власти. Организация гражданской войны на этой и религиозной почве. И, как апофеоз этого мракобесия и беспредела — уничтожение культуры, письменности. Даже традиционных имён присущих народу не оставили, запросто, при крещении, выдавая имя чуждое языку, культуре, иноземное, не значащее для Родянина-руса ничего. Заполировали это всё нелепой байкой о мифическом татаро-монгольском нашествии, которая элементарной критики не выдерживает… вообще никакой. Родяне, согласно впитанному с молоком матери учению, почему-то считали, что всем людям свойственно стремиться ввысь, духовную и нравственную. От всей души змею на груди пригрели. Мол, хочешь — живи рядом с нами, места хватает, поставь столб своему богу. Крест? Хорошо, поставь крест. Пойдут к нему люди, значит, так тому и быть. Ну, дико для них было, неестественно, желание быть рабом, стремиться — желать себе всякой мерзости. Тем более что декларируемые ценности христианства, вроде как вполне прилично выглядят, если не вникать в них. Не разглядели волхвы и князья, конунги и шаманы подводных камней. Поэтому, глядь — тут церквушка простофиль адским пламенем пугает, а бездарей и лентяев соблазняет райскими садами. Там собор появился, проспонсированный из-за бугра, и потихоньку пригревает бездельников и никчём, разжигает в них зависть и озлобленность на всех, кто лучше них. А там монастырь себе кусочек земли выпросил, и уже — смотри-ка, какой-то чёрный клобук князю в уши шепчет. И не только князю. Кого соблазнили, кого отравили или стравили между собой просто. Вот и всё. Через две сотни лет кушайте русы гражданскую войну по всей Гардарике — стране городов. И под шумок повырезали, потравили целенаправленно и планомерно всех носителей исконной культуры и, особенно, письменности. Письменность новую придумали — без этого корней не уничтожить, после этого историю переписали, старательно «позабыв», или извратив всё, что было на самом деле. Одна только нелепая байка о вокняжении бастарда Владимира на троне Киевском и привнесении им на «Русь дикую» веры «исконно русской православной» чего стоит. И нелепость её почему-то за тысячу лет никого не смутила. То, что сын рабыни… кстати, не держали русы рабов — ещё одна нелепость, подтверждает, что там враньё на вранье, многослойное… даже теоретически не мог быть княжьим сыном… для родянина, тем более князя, это всё равно, что со скотиной напоказ совокупляться — полное нравственное падение и нарушение тысячелетиями культивируемых родовых устоев, и полная дискредитация в понимании других родов, что княжение ему доверили. Ибо Великое Княжение — это ответственность, служение нескольким Родам, а не право «хочухи» свои низменные удовлетворять. Я подозреваю — князю такой мезальянс даже в страшном сне присниться не мог, у него и без зажимания рабынь под лестницами, дел и забот хватало. Кстати, и женщин тоже. Родянин брал столько жен, сколько был в состоянии обеспечить… с учётом того, что ему придётся нести РОДОВУЮ ответственность и за них, и за детей, и за род-семью в целом. Перед другими Родами, перед предками и потомками. В общем, понятно, ситуация простой способностью мужчины прокормить и обеспечить семью не исчерпывается. Князю же, тем более Великому, вообще по статусу несколько жён полагалось, от разных Родов, что под его рукой ходят… Так, что-то я увлёкся… возвращаюсь к теме. Даже, если предположить невозможное, и допустить осеменение рабыни-ключницы самим Великим Князем, то княжеское имя Владеющий Миром — уж точно бастарду достаться не могло, но оставалась лазейка! — можно было при «новомодном» крещении имя сменить… ну, не раздавали на Руси имена просто так, от балды. «Это имя мне не нравится, а вот тем я хочу ребёнка назвать!». На Руси, общественное имя, данное человеку, чётко отражало его социальный статус как минимум. Никогда ремесленник не называл сына именем купеческим или воинским, тем более княжеским. Ибо имя — символ статуса, статус — ответственность. Именно ответственность, а не вседозволенность. Дурь такого поступка даже охарактеризовать сложно. Ведь у каждого сословия своя зона ответственности была, не менее важная, чем у других. Что такое Княжеская Родовая дружина без снабжающих, одевающих и вооружающих её крестьян и ремесленников? Что смогут крестьяне и ремесленники без купцов? Чего стоит вся система без защиты княжеской дружины? Всё взаимосвязано, не просто так князья и старшины выходили к народу «Ответ держать»! И тысячелетиями складывавшаяся традиция именования отпрысков не могла быть нарушена в один момент, и в имени точно было бы отражено происхождение и родовая суть отпрыска — что-нибудь типа «Приблуды», но уж никак не «Владимир». То, что Владимир присвоил княжье имя, а интригами стравил двух князей, якобы братьев своих, тоже никого не смущает. И откуда войско он себе взял — родовой дружины у него просто быть не могло, неоткуда ей было взяться. Потому, что не могло быть у сына рабыни РОДА своего, а вот деньги на интриги, подставы, провокации, найм приблудной армии и организацию всей агентурной диверсионной сети — нашлись. Не иначе как чаяниями Иисуса, которому, внезапно по всей Руси «древних», даже на тот момент, храмов и монастырей понастроили. Масштаб и организацию этой диверсионной акции представить не сложно. РОДники, или РОДяне, или РОДоверы, как их стали называть гораздо позже, сопротивлялись этой гнуси лет триста-четыреста, даже воевать пытались, только так и не смогли верно определить направление ответного удара. Завязли в гражданской войне.

Потом ещё лет триста агонизировали. И вообще в религиозных догмах заблудились.

И «Великая смута» тому прямое доказательство.

Кончилось это тяжкое противостояние «чести с подлостью» с введением нового летоисчисления на Руси, которое окончательно обрушило культурное наследие, почти уничтожив остатки цеплявшихся за учение предков людей. Когда Царь Пётр указом своим повелел лето 7208-ое от «Заключения Мира в Звёздном Храме», праздновать первого января, как новый, 1700-ый год от рождества Христова. По всей стране. Махом обрезав память о пяти с половиной тысячах лет, и так уже уничтоженной практически, истории РОДовой Руси. Информация уничтожалась целенаправленно, подменялась, фальсифицировалась… ну, да, вам нет необходимости описывать методы и размах возможных и необходимых воздействий. Сами понимаете, само собой исчезновение такого учения не могло произойти.

— Семь тысяч двести восьмое лето… — медленно повторил Гай, словно пробуя цифру на вкус, — Не шутка, однако.

— А что за «заключение мира в звёздном храме»? — спросил Лекс, — Звучит загадочно и неоднозначно.

— Согласен, — ответил Руслан, — Более чем загадочно. Особенно в плане «звёздного храма». Но информации на эту тему вообще практически нет. Скудные иносказательные источники намекают на серьёзную войну, которая этим «сотворением мира» и закончилась. Прочувствуйте разницу: дата «от Сотворения мира» после войны, и дата «сотворения Мира» в принципе, которой оперировала официальная религия. Не знаю, кому как, но по мне так полная профанация на почве безграмотности. Ладно… Причём дата эта далеко не единственная, дошедшая до нас. Русы отмечали ещё лето 13012-ое от Великого Похолодания. Странность и точность даты наводит на мысль о других системах кодировки числовой информации, и неправильном понимании сего числа потомками в сторону увеличения. Если бы не совпадение этой даты с примерной датой конца Ледникового Периода, вычисленной позже различными группами учёных, уже христиан, веке в девятнадцатом-двадцатом. Ну, как-то так. Там присутствует информация, которая оперирует десятками и, даже, сотнями тысяч лет документированной истории. Первая дата: 604378-ое лето «от времени трёх солнц». Ну, тут уж я — пасс. Мало того, что не понимаю, что это может значить, так, такая цифра у меня в голове просто не помещается. Несмотря на то, что я историк.

— Слушайте, парни! Я тут вот что подумала… а, ведь, действительно: отмечать начало нового года гораздо логичнее с лета, с начала нового природного цикла, а не с середины зимы…

— Так, ладно, время поджимает, — сказал Гай, — У меня мысль сформировалась, пора подводить итог. Кирк? Как там у тебя дела? Какое настроение у парней, у девчонок?

— Праздничное, — съязвил Кирк, — Вычислили меня, как виновника задержки выпуска из «яслей». Пытаются определиться с ситуацией. Готовы требовать ответа, составляют список претензий и требований. Дамы подключились к обсуждению. Тоже желают ситуацию для себя прояснить. Спасайте. Мне им, по-прежнему, сказать нечего.

— Ладно, слушай. К счастью, хитрить не придётся. Давить авторитетом — тоже. Просто рисуешь им ситуацию так, как есть. Пусть берут ответственность на себя, каждый-сам. Тщательно оговариваешь все возможные риски. Я имею в виду сложности «массовой командной беременности», непредсказуемость влияния межзвёздного перехода на психику и физиологию людей вообще и детей новорождённых в частности. Потерю работоспособности и эффективности экспедиции в целом — подчеркни. Обязательно подчеркни, что они стоят на пороге формирования новых Родов, именно от них зависит, каким будет новое общество. Именно они сегодня закладывают его социально-нравственный фундамент. Оговори недопустимость свободной ротации половых партнёров, особенно для рождения детей, с нашей-то ограниченной численностью… я про близкородственные связи уже в третьем поколении. Прорисуй создание семей как «закладку на века». Идею с рапортами на зачатие — отметаем, пора вводить в понятие «семьи» сакральный, священный смысл. Семья должна быть свята. Пусть регистрируют браки… этим, официальной регистрацией новых семей, будет заниматься… Яна Джамбина. Ян, справишься?

— Справлюсь, куда я денусь? — проворчала Яна, — Хоть и не очень мне нравиться эта идея.

— Какая именно? — серьёзно переспросил Гай.

— Вот скор ты на выводы и принятие решений, Гай… при всём уважении. Я пока опускаю проблему неравного количественного соотношения полов… — с нажимом, многозначительно начала Джамбина.

— Да, подбей мы количественное соотношение полов одна к одному — всё равно весь список проблем в наличии останется! — перебил Гай, — Кем-то и чем-то по-любому жертвовать придётся. Ян, сама сказала про естественный отбор. Так и получится, кому-то — «всё», но далеко не всем поровну. Сама расписывала проценты естественной социальной выбраковки. Но, выживание вида, увеличение численности популяции зависит от количественного преобладания женских особей. Природой так заложено… хм, слово то, теперь по-другому звучит. Именно поэтому при вырождении или вымирании популяции резко увеличивается количественное преобладание женских особей в потомстве. У любого нормального биолога спроси… это самое «преобладание», мы, кстати, на Земле и наблюдать можем сегодня. Ты заметила. Парни не только «естественным» образом не рождаются почти, сколько там тех естественных родов… но и при искусственном детопроизводстве мальчиков практически не заказывают!.. несмотря на то, что они дешевле всех обходятся! Принчипексов в основном…

— Фу, гадость.

— Несомненно. Но, что ещё хуже, очень многие парни, чтобы не чувствовать принадлежность к «ущербному» мужскому полу, по достижении совершеннолетия проводят гендерную коррекцию и становятся «поли», если средства позволяют.

— Ну, что ты мне очевидности расписываешь! — Яна возмутилась.

— Именно поэтому в половом соотношении колонистов женщины преобладают. Ну-и, потому, что больше «нормальных» парней мы просто не нашли. И так выгребли почти всех, до кого дотянулись… лет пять назад ещё.

— Да поняла…!

— Погоди. Это ещё не всё, есть ещё один нюанс. Нас, будущих колонистов — реально мало. Это не может не сказаться на гендерном соотношении первого же потомства…

— К Адаму! К бабке не ходи — одни девки будут! Лилит Первородная! Это как же девчушкам выкручиваться без парней, когда подрастут?! Ой-ёй-ёй… поймали, откуда не ждали!

— Не всё так фатально. Анохин исследования по теме больше десяти лет проводил. Это, конечно, только версия, он сам признаётся. Но, при набранном половом составе экспедиции, есть реальные шансы рассчитывать на соотношение полов в потомстве, как три к двум. Следующее поколение выровняется ещё больше. Идеальным соотношением он считает пять к четырём или десять к девяти…

— Поняла, поняла — молчу. Некоторым девкам немножко на «диете» посидеть придётся, ничего, перетерпят, раз так надо. Желательно ещё при этом популярности лесбийских связей не допустить. Это прямой социальный мостик к гомосексуальным, а это всё — вся история с гендерными вивисекциями заново пойдёт. Причём у нас как бы ещё и не в более тяжёлом варианте. Именно поэтому нежелательно жёсткую нравственную систему браков «одна-один» вводить. Тут сама по себе необходимость связывать свою жизнь с одним единственным мужчиной… как представлю — с одним мужиком всю жизнь койку делить… бр-р-р. Надоест же… вам-то что — сунул, кончил, и все дела. А для нас — всё равно, что всю жизнь в одном комплекте белья проходить, даже хуже — с одной причёской!!!.. ладно, ладно, понимаю, в данной ситуации, это необходимо, перетерпят…

— Ну, знаешь! — вскинулся Гай, — Трусы какие-то и человек! Сравнила! Речь идёт не просто об одном мужчине на всю жизнь. Речь идёт о создании РОДА, на века! Пусть осознают ответственность не просто перед детьми, а перед потомками вообще, внуками, пра-пра-правнуками… Надо, необходимо просто, всех приучить к этой ответственности. Пусть не сразу придёт понимание важности того следа, который семья оставит в развитии новой цивилизации. Если нарожать с одним, с другой — мужчин это тоже касается, фух — и нет рода, нет семьи. Другие есть, а твоей нет!

— Другие есть, а твоей — и нет… — медленно, задумчиво, чуть не по слогам повторила Яна.

— Пусть выбирают тщательнее, — поддержал Руслан, — Желания свои контролируют, направляют. И учатся вместе строить совместную жизнь с партнёром по жизни, а не по койке. Процесс перебежек из койки в койку всё равно неизбежен. И, кстати, его весьма сложно остановить. Практика показывает, историческая — статистика наука упрямая. Поэтому, у клинических гуляк по чужим койкам есть серьёзный риск никогда не определиться с партнёром… вынужденно смириться с последним — да, реально определиться — шансов мало.

— Я даже предположить не рискну, откуда у тебя такой опыт в тридцать два года, — едко заметила Яна, — Надо же! Смириться с последним!

— Ну, суть ясна, — не среагировал на подколку Рус, — И, главное. Никаких «перетерпят»! Что за занятие такое — терпеть? Вместо того что бы терпеть пусть лучше научатся делать совместную жизнь привлекательной и интересной. Лучше к этому усилия приложить, чем к позорному «терпению»!

— Ох, парни… не перегнуть бы… Слишком мало времени на осознание людьми новых реалий. Тут не все девки рожать сами готовы. А мы их пыльным мешком из-за угла — семья и один мужчина на всю жизнь. А то и один на двоих… да ещё и хватит не всем. Не уверена я, что справимся.

— Справимся, — сказал Кирк, — Опыт есть, есть на кого равняться, у нас достаточно сложившихся семей. Принуждать, естественно, неразумно. Пусть будут ошибки. Без них нельзя, увы. Но, не только ошибки, необходимы наиболее жизнеспособные, с точки зрения выживания популяции, примеры успешных семей. Пусть даже некоторым девчатам делить мужей придётся. Не менее достойная и уважаемая основа Рода. Пусть каждый берёт ответственность за создание своего рода на себя. Те, кто не справятся — сами себе судьи, им и перед своими потомками отвечать.

— Вот и начнёт проявляться естественный отбор во всём неумолимом величии, — пробормотал Гай, — Точно ты подметил, Руслан, слабый это пунктик в этом учении… Наша задача — не допустить слишком большого процента выбраковки… э-эх! Ещё критерии формирования элиты в головы закладывать… хотя бы себе сначала… ладно. Я себе отметил. Руслан?

— Я себе тоже. Мы до сих пор без ярко выраженной элиты обходились… Ну, не привыкли мы повышенную дозу ответственности воспринимать как элитарную привилегию! Не сможем мы этим людей мотивировать. Пока. Хотя… кое-какие подвижки в этом направлении есть, теоретические, конечно. Гай, я тебе их сброшу, просмотришь, потом сядем как-нибудь, капитально, и крепко подумаем, прежде чем экспериментировать на людях. Нас и так мало.

— Согласен. Проработаю материал и начну списки фокус-групп для экспериментальной обкатки формировать. Нужна новая система ценностей. Не опускаться же до введения денег опять! Совершенно губительная для социума система ценностей. Если только на начальной стадии?… Да нет… скорее всего, и на начальной стадии — не выход. Ладно, отработаем. Справимся. Как ты говоришь, Яна? Куда мы денемся?!

— Необходимо культурную базу тщательно проработать… и вообще, не прекращать работу в этом направлении никогда. Современные всевозможные шоу и интерактивки, любого формата, для нормального социума не пригодны в принципе, даже самые первые, которые только появились в полноценном варианте сто-сто десять лет назад. Старые фильмы, поэзия, музыка, мультфильмы детские… мы с Ольгой просматривали почти всё, что команда Руслана наработала в этом направлении. Многое из этого ценно само по себе, и очень подходит нам. Культура — по любому, мощнейший рычаг формирования социума. Почти такой же, как религия… ну-так, религия — паразит культуры. Культурного наследия… сколько бы его ни было, достаточно только на первое время. Нужно новое, своё. Людей, способных к творчеству, нужно в правильном направлении выращивать. Своих! Постоянно! Специальную группу для этого сформировать, и ещё лучше не одну.

— Как хорошо, что я опыт советских коммунистов по этому поводу изучал, — поделился Гай, — Вполне понимаю, о чём ты. Ладно, Кирк, направление первичной мотивации людей ясно, начинай работать в этом направлении. Кто ещё-что может добавить?

— Я, — сказал Руслан и замолчал.

— Можешь — добавляй, — не выдержала Яна.

— Секунду… думаю. Так, предложение такое, для начала: Кирк, регистрацией браков занимаетесь вы с Ольгой, именно вдвоём. Она потянет, не тяжело ей?

— Ну, сколько можно, парни!? — Яна опять сорвалась, — Ну, она же всего лишь беременная, а не больная, не калека! Справится, конечно!

— Кирк? — Руслан надавил тоном, — Твоё слово? Вы согласны?

— Да, — ответил Олсен, — Я вполне могу говорить за жену. Знаю, она согласится. Мы справимся. Я в Ольге уверен.

— Хорошо, с первым вопросом разобрались приблизительно. Второе. Предлагаю не оттягивать время старта Экспедиции, а наоборот сдвинуть его вперёд. Полную первичную инициацию второй и третьей рот десанта закончим уже у Сатурна. Поэтому, сразу набираем всех претендентов и стартуем. Чем раньше мы окажемся у нашей цели, на Экспертизе, тем нам же лучше. Всем. Во всех смыслах.

— Согласен полностью, — тут же отозвался Лекс.

— Да… Пускай девки уже у другой звезды отрываются… новый дом, как-никак, — сдалась наконец Яна.

— Согласен, — поддержал Гай, — Петрова — беру на себя. Сейчас сразу с ним и свяжусь, новыми сроками озадачу… ух, он в «восторге» будет! Кирк, поднимай свою команду админов, пусть готовят старт. Девчат Яниных привлекай, у них талантливые организаторы есть.

— Знаю, принял. Ян, поделишься?

— Куда я денусь? Вы и так уже всех растащили, ладно бы по койкам…

— Рус, Кристу оставляешь на роту, а сам спускаешься на планету. Мобилизуешь кого угодно, но в недельный срок собираешь претендентов на две новые роты. Ну, или сколько успеешь. Уйдём, даже в случае некомплекта. Ты абсолютно прав — задерживаться дольше просто недопустимо. Завязнем в болоте, раскиснем.

— Принял. Но, Грань-Гекату — заберу с собой. Пусть Тимирязев первую роту принимает.

— Договорились, сам его в известность поставишь. Так, что ещё?… Яна. Ты на Земле пока остаёшься, на тебе информационное прикрытие нашего ухода. Дезориентируешь всех по максимуму, чтобы даже мысль у Земных воротил не возникла к нам лезть. Оставляешь себе минимально необходимую команду, вас мы выдернем последним челноком. Лекс, со своей силовой группой, остаётся в твоём распоряжении. Лекс? Твоя команда обеспечивает старт последнего челнока на орбиту. Выделишь специальную группу. Всех остальных — на орбиту, в ближайшее время. Всю нашу агентурную сеть, работающую в других странах в том числе. Полным составом, но без шума и пыли. По возможности. Но, результат — главное. Яна, прикрываете друг-друга.

— Возражений не имею. Будет сделано.

— Честно скажу, сложность подобной операции выплёскивается за рамки моего понимания. Яна? Задача ясна?

— Приняла. Начала работать. Списки команды прикрытия предоставлю через несколько минут. Остальных подготовим к отправке на орбиту в порядке очереди. Залегендируем аккуратно, не переживай.

— Так, Тимирязев с первой ротой тогда займётся сворачиванием и эвакуацией Лунных поселений и производств. Общая координация остаётся на Олсене. Я пошёл с научниками бодаться и теоретической базой займусь. Вопросы?… Отлично. Работаем.

Глава 10. Десант

Поначалу она тренировалась с Кирком. Уже на третьей тренировке КОТЕБО привела её в восторг. Финтами, стремительными входами в захват, виртуозными бросками… Кирк тогда радовался, говорил, что они новые рефлексы усваивают потрясающе быстро. Их группа быстро разрослась до пятнадцати человек. На третьей тренировке присутствовала уже вся рота, распределённая на одиннадцать инструкторов. Минут двадцать-двадцать пять тренировка с инструктором в порядке очереди, остальное время работа в парах, или с манекенами. Ротация постоянная, и инструкторов, и партнёров. Главная задача — не соперничество, не уложить партнёра и почувствовать себя крутой, но совместная помощь в достижении нового уровня мастерства. Валеска тогда даже и не поняла, каким именно образом им поставили мозги в правильном направлении. Но результат — ощутим. Уже на четвёртой тренировке сама поразилась тому, что может.

— Смотри внимательно, — говорил ей Олег, жёстко связав её руки в стойке, и притиснув лбом к своей голове с такой силой, что казалось, череп треснет. Или шея хрустнет. Больно.

Валеска рванулась раз, два, пытаясь вывести его из равновесия, или, хотя бы чуть ослабить захват. Бесполезно, он висел на ней, как полутора центнеровый бульдог, и давил, ногами не теряя контакта с полом. Ведь и не ударишь его, не даст просто. И не пнёшь — попробуй только ногу от пола оторвать. В раз сломает, на бросок возьмёт.

— Смотреть — это не пучить по сторонам глаза. Не упираться взглядом в одну точку. Раскрой все доступные тебе чувства, «увидь» ситуацию в целом, как бы со стороны… со всех сторон одновременно, разом. Это возможно. Ты можешь. И ты осознаешь, увидишь, всё. Все возможности… свои, мои, ситуации в целом. Пусть не сразу, но ты научишься. Не тяни, действуй!

Валеска рванулась, задействуя финт, потом обманку, уловила момент, когда он подался назад, поддёрнув её за собой. Она «знала», ждала этого, с силой, резко толкнулась ему навстречу, проседая, придавливая вниз, не давая взять себя на бросок. Он, однако, попытался, даже провернулся-успел на пол оборота, на миг ослабив замок захвата. Она врезалась в него телом, сжавшись пружиной, просела вниз ещё больше и, ударив стопами в пол, используя преимущества своего роста, разжалась, толкнулась ногами, всем телом, отрывая его и себя от пола и закручиваясь в бросок. Успев перехватить, спеленать руками, она надеялась — он не вывернется до падения… Зря надеялась. Ощутив потерю контакта с поверхностью, Тимирязев мгновенно сжался и выстрелил ногами в сторону, извернулся, меняя вектор, смещая центр тяжести. В результате рухнули оба. Но. Она на бок, чуть не отключившись от удара. Он — на колени, скомпенсировав удар стопами, голенью и, тут же рванувшись, прижал её, взял на удушающий. Ну… намекнул. И тут же встал, поднял её. Дождался прояснения в глазах. Валеска подавила стон. Больно, всё же.

— Что не так? Где ошибка?

— А сама?

— Не поняла, — она качнула гудящей головой, — Объясняй.

— Хорошо. Два момента. После начала броска ты потеряла возможность влиять на вектор движения, на смещение центра тяжести. В обычном случае — этого хватает. Противник теряет ориентацию в пространстве и, как правило, за те доли секунды, секунду, что длиться бросок, сориентироваться и принять контрмеры не успевает.

— С тобой этот фокус не прошёл, — не утерпела Валеска.

— Делай выводы. Никогда не знаешь, на какой вестибулярный аппарат нарвёшься. Твоим противником может оказаться не человек даже, вообще любое существо. Поэтому постарайся не терять контакт с поверхностью, с полом. Прогиб делай сильнее, скручивайся резче. Немного срежется амплитуда броска. Но увеличится резкость-скорость, сила удара не просядет. Может, даже возрастёт. Тут уж как исполнишь. И, сохраняя контакт стопами с поверхностью, ты имеешь возможность, хоть и ограниченную, повлиять на ситуацию после начала броска. Ситуация ясна? Дуй на манекены… следу…

— Стой!

— Что?

— Э-э-э, подожди… а есть возможность повлиять на вестибулярный аппарат противника до входа в захват? Что-нибудь такое… — она легонько тюкнула его голенью в скулу, удержала ногу возле его головы. Как столб пнула, он даже не вздрогнул.

Олег подался ей навстречу, толкнул плечом под бедро. Валеска с силой толкнулась левой от пола, используя переданное им усилие, сыграла телом, крутнулась через спину, в тайне надеясь достать его при перевороте левой ногой снизу-вверх. Ну, хоть капельку, хоть чиркнуть… во всех современных интерактивках это действовало убойно — такой удар гарантированно выводил противника из строя. На Земле, на соревнованиях в полном защитном снаряжении такую атаку могли засчитать как победную.

Ага… счаз-з. Олег просто продолжил смещаться влево-вперёд. Подхватил её через живот за задницу, поддёрнул, сбив начальный импульс. И однозначно намекнул на удар затылком об пол. Но подставил ей под спину своё правое бедро — подстраховал. Отпустил, дождался пока она встанет. Насупился, сделал недовольное лицо.

— Ты играться пришла или учиться? Обрати внимание. Я не сделал ничего сверхъестественного. Просто рефлекторно пошёл вперёд. Сцапал тебя за вкусную попу — тоже на рефлексах. Абсолютно простых, естественных рефлексах, которые доступны любому начинающему бойцу. Способному не замереть столбом… по непонятным причинам. Или, ты думаешь, кто-то будет стоять и ждать, пока ты напрыгаешься? А потом специально поймает подбородком твою ногу?

— Ну, так научи! Чего ворчишь, как дед старый… — она изобразила обиженку, надулась, исподлобья глядя ему в глаза. Обвиняюще. Подпустив хитринку во взгляд.

Тимирязев вздохнул. Спрятал руки за спину, откинул назад-вбок голову. Снова вздохнул. Потом закусил губу и строго посмотрел на неё.

— Прекращай свои девчачьи штучки, Йенч, — наконец произнёс он, — А узнаю, что ты со мной заигрываешь, и не только со мной — рассержусь. Это понятно?

— Понятно, — сказала Валеска и ткнула его пальцами в плечо, легонько, — А сам улыбается-стоит! Симпатичный такой.

— Что же мне не улыбаться? Вы с такой скоростью приёмчики флирта осваиваете, девчата, что только улыбаться и остаётся. Глядя на то, как вы пытаетесь нами манипулировать.

— Тебе не нравится?

— Мне? Нравится. Очень. И ты нравишься, и заигрывания твои нравятся. Но я в состоянии себя контролировать и не видеть в тебе сексуального партнёра. Потому что Крош — мой друг. А он в тебя влюблён. Сильно. И любые гендерные игрушки между нами, которые могут кончится нашим уединением в кубрике — для меня невозможны. Поэтому пресекаю заранее, на стадии подозрений. Жаль, что ты не ценишь его чувства.

— Зря ты так, Олег. Ценю. Крош мне очень дорог. Но… чтоже, нам-женщинам теперь… мне теперь только с ним что ли?… Вас много, вы все такие «вкусные», как ты выражаешься.

— Ну и что? Вы тоже вкусные. Все. И что? Нам теперь «всем» путаться без разбора? Всем со всеми? Плюнуть на работу, затеять массовые увеселения? Мигом до подобного бардака докатимся. Это неприемлемо. Строго неприемлемо. Поверь, будет гораздо лучше, тебе в первую очередь, если ты сохранишь в себе искру желания, всю свою игривость, до встречи со СВОИМ мужчиной. Сохрани свою сексуальную энергию, направь всё на него, отдай всё ему-одному. Искра желания вполне может вспыхнуть пламенем истинной страсти, Истинной любви и нежности. Тебе понравится. Тут эффект сродни лазерной накачке. Попробуй, не пожалеешь. Тем более что Крош уже отвечает тебе взаимностью. Только не филонь, над собой в этом направлении надо работать так же, как над любым другим делом. Если хочешь получить результат — не жди, что всё произойдёт само. Определись с тем, что тебе нужно и действуй. Но, учти, если будешь распыляться на одного-второго, третьего… так и останешься без настоящей любви.

Он обвёл взглядом собравшихся кружком кадетов женского пола, словно только что их обнаружил. Покачал головой.

— Что замерли, девчата? Думаете, послушать чужой разговор важнее, чем продолжить тренировку?

Его вопросы были непринуждённо, абсолютно естественно проигнорированы. Зато, из уплотнившегося круга, прозвучала пара встречных, даже с претензией. И полным пренебрежением субординацией.

— С чего вы так уверены, что ваша «настоящая любовь» того стоит?

— Можно подумать там разница есть! Сам-то знаешь, чем отличается?… от «ненастоящей». Или тоже к Олсену отправишь?… на консультацию…

— По мне, так это дикость… на рабство смахивает!

— О как! На рабство, значит… ну что ж. Буду краток. Отвечу по пунктам. Чего стоит «настоящая любовь» — вам самим решать. Никто её ценность вам доказывать не будет. Навязывать — тем более. Олсенов оставьте в покое. Другие семейные пары — тоже. Не приставайте к ним, ни оптом, ни в розницу. Если есть желание кого-нибудь поиметь — поимейте совесть, желательно персональную. По поводу отличий «настоящей» от «ненастоящей»… отличия примерно такие же, как между любым суррогатом и натуральным продуктом. Я — сказал. Приоритеты расставляйте сами. Вам решать, чем пользоваться. По поводу рабства… раб в душе — будет рабом всегда и везде, даже на троне. Свободный человек останется свободным даже в неволе. Какое это может иметь отношение к количеству половых партнёров — лично для меня загадка. Отгадывать которую я не собираюсь — не интересно. Я закончил по этой теме. Думайте сами, решайте сами. А ещё лучше, научитесь чувствовать правильно. Это облагораживает.

— А правильно это как?

— Хороший вопрос, отвечу. Правильно — это ориентировать свои чувства в соответствии со своими желаниями. Надо только разобраться, чего вы-каждая, на самом деле хотите. А ещё лучше, заранее выберите себе, чего хотеть. И формируйте свои чувства согласно сделанному выбору. По-возможности, не бросаясь в сиюминутные крайности.

Вокруг него собралась вся рота. В уплотнившийся круг, тихо проскользнул Кирк. Встал рядом с Олегом, чуть сзади, сложил руки за спиной. Кадетов это не смутило.

— Ну, ты загнул!

— Сложновато, как-то!

— Ничуть… ладно, приведу пример. Одна… захочет сделать что-то на благо рода человеческого… Кстати, для нас сейчас, это более чем актуально. Это на Земле пока ещё можно доживать бездельникам и извращенцам всех мастей, пользуясь богатствами, что успели накопить предки. Но это ненадолго, — он ткнул пальцем под ноги, — Там скоро всё само собой кончится. Не знаю, как именно, вариантов несколько, но кончится неизбежно, хотя агония может продолжаться довольно долго. Поэтому, можете расценивать своё кадетство… не забыли ещё, что вы в армейской структуре?… ладно, строится и маршировать, я вас пока не заставлю. У НАС другая цель… Итак, можете расценивать своё кадетство как ИЗБРАННОСТЬ. Только не впадайте в абстрактное понимание и прочую дешёвую мистику. Мы вас отобрали, по критериям, согласованным с несколькими группами специалистов разного профиля, среди них медики, психологи, социологи, евгеники. Да, вот так вот просто… судя по, мягко выражаясь, удивлению, отразившемуся на ваших милых лицах, вы такого не ожидали. Поэтому предлагаю вам расценивать свою избранность, как шанс. Шанс уйти от погибающей цивилизации Земли и построить вместе с нами новую, жизнеспособную. Цивилизацию людей, желающих существовать не просто века, а тысячелетия, десятки тысяч лет. Увидеть мир глазами детей, потомков, покорить звёзды, Галактику… но для начала необходимо своих потомков просто создать. Процесс этот гораздо более сложен, чем принято считать последнее время на Земле. Надо создавать не только условия для появления потомства и его выживания, формировать общество, в котором дети будут воспитываться, взрослеть. Необходимо восстановить своё отношение к детям, к потомству. Мы должны научиться воспринимать детей так, как воспринимало своих детей большинство «правильных» древних семейных пар на протяжении последних трёх-четырёх тысяч лет Земной истории. Вот что первостепенно. Эта та самая связь, которую мы потеряли. Отсутствие которой лишило нашу цивилизацию воли к жизни, а жизнь — смысла. Современная «мать» на Земле забирает ребёнка из инкубатора евгеников уже в годовалом возрасте, и воспринимает его как забавную игрушку. В лучшем случае. Или как досадную помеху — со временем. И то, если не забудет, что с кем-то биоматериал сдавала и, вообще за ребёнком явится. А ведь может и забыть, сегодня это запросто — там. Потому что в реальности, таких «мать и дитя» ничего не связывает, а общество этой нелепости тщательно потакает, апеллируя к свободе самоопределения, либеральности и толерантности, — он поднял руку, останавливая попытки высказать возражения, — Я повторяю — таких мать и дитя НИЧЕГО не связывает. Поясню. На примере, — он тяжело вздохнул, оглянулся на стоящего рядом Кирка. Извинился взглядом. Олсен молча кивнул.

— Ольга Олсен. Кто её знает? Лично. Что?… а ты что скажешь?… а ты?… резюмирую, с ваших слов: замечательная весёлая приятная в общении молодая женщина. Так? Да? «Ёжка»? — замечательно! — Олег поднял руку выше, дождался, пока кадеты прекратят обсуждение и снова сконцентрируют своё внимание на нём, — При возникновении реальной физической угрозы жизни её дочерям, она не просто начнёт убивать с ровного места. Она не просто приложит все доступные ей таланты и способы для предотвращения этой угрозы. Она встанет между опасностью и детьми и будет стоять насмерть. Она будет собой закрывать своих детей от угрозы до тех пор, пока не погибнет сама.

Олег слегка набычился, исподлобья оглядывая напуганных девчонок… их можно понять. Они ж молоденькие все, самой старшей тридцати нет. Ни одна таких ужасов в жизни не видела, даже не представляла себе ситуацию, в которой своей собственной жизнью придётся не просто рисковать, а жертвовать. Тем более добровольно. Им с детства, лет с четырёх-пяти, все масс-медиа постоянно вдалбливают постулаты абсолютной ценности жизни, тем более своей. Даже армейским… у них все уставы прописаны так хитро, что приоритетом для солдата или милиционера — является в первую очередь сохранение его собственной жизни. А он им здесь… ха! Ничего, полезно. А то назрел девчачий бунт: «ответственности нам не надо, а мужиков на увеселения нам подай! Чтоб много и разных и хватило, чтоб на всех!». Так скоро танцулек и интерактивных шоу потребуют. Перебьются.

— Молчите? Чего притихли? Кто из вас на такое способен? Ну, кто? Ты?… или ты?… куда попятились? Стоять! — Олег рыкнул, повысил голос, — Любая из знакомых мне истинных матерей будет стоять за своих детей насмерть, полностью растеряв страх и наплевав на мораль и законы. И, скорее всего, найдёт возможность продержаться до того момента, когда придёт на помощь ОН.

Олег не глядя положил пудовую руку Кирку на плечо. Кирк оскалился, глядя исподлобья, с хрустом сжал кулаки. Жуткие шрамы на теле побагровели слегка. Кадеты подались ещё на пол шага назад.

— А ОН придёт. Потому что он муж и отец. Настоящий. Навсегда, не разовый. И он за своих жену и детей тоже встанет насмерть. И никакие демократы-законники и либерасты-моралисты его не остановят. Впрочем, как и любые опасности и трудности. Потому, что у него есть ДРУЗЬЯ. Настоящие. И мы тоже встанем рядом. ВСЕ. За наши семьи, за семьи друзей. За детей. За наше будущее. И возможная смертельная опасность нас не остановит.

Олег молчал с полминуты, потом словно мелко, но всем телом, вздрогнул и слегка повёл плечами вширь. Кадеты дрогнули, заволновались. Тимирязев хищно оскалился:

— Нас мало, девчата, тех, кто решился уйти к новой звезде и организовать там колонию… надеюсь, я ни для кого из вас секрет не открыл? ТАМ, возможность подобных взаимоотношений между людьми, будет иметь решающее значение. И вы реально прочувствуете, оцените возможность посвятить себя одному мужчине, совместным детям, зная, испытывая небезосновательную уверенность в НЁМ. В том, что в любой сложной или, скорее всего, смертельно опасной ситуации, ОН, не колеблясь, придёт на помощь. Встанет между опасностью и вами, вашими детьми. А наличие таких опасностей я вам, практически, гарантировать могу.

— Но, тогда, чем больше защитников — тем лучше! Собрать возле себя гаремчик…

— А рожать ты им как, по очереди будешь? Своему гарему? Не замучаешься, осилишь?

— Фу, ну почему сразу — рожать, тем более всем…

— Потому что в другом случае, ценность женщины очень относительна, и не очень велика, — перебил её Тимирязев, — Знаете, ещё лет четыреста назад, существовало устоявшееся понятие «шлюха». Женщина не пригодная к продолжению РОДА. Безответственная, часто и бессистемно меняющая половых партнёров. Ненадёжная, не как мать, ни как жена. Ими пользовались, просто поразвлечься, в лучшем случае, не больше. Эмоционально мужчина к ней не привязывался. Мужчину, привязавшегося к шлюхе эмоционально, презирали просто, как слюнтяя и слабака. Да, скорее всего, он таким и был, не давал себе труда осознать суть жизни. А такие, слюнтяи и слабаки, не интересны нормальным женщинам. Многие из вас это уже сегодня на себе поняли и оценили. Просто потому, что слюнтяй и слабак, так же мало пригоден к продолжению рода, как и шлюха. Ненадёжен. Многие этого не осознают, но инстинкты, наработанные за тысячелетия развития вида до сих пор живы, на наше счастье. Сегодня в психоэмоциональной ориентации нормального мужчины, ничего, практически не изменилось. За шлюху никто не встанет всерьёз, тем более не будет рисковать за неё жизнью. Сам мужчина рожать не может. У нас другая функция. Именно поэтому, мы очень ценим женщин, способных с полной ответственностью, искренней, природной потребностью продолжать РОД, хранить семью, любить своих детей и мужа.

— А других детей тогда что, любить не обязательно что ли?

— Именно. Женщина «должна» любить именно своих детей, а не чьих-то там ещё. Радоваться за детей подруг, помогать, может быть, сопереживать… да что угодно, любой спектр положительных эмоций — пожалуйста. Но. Любить, растить и воспитывать, отдавая всю себя без остатка — только своих. И в полной мере, до самой глубины души, вы это прочувствуете, осознаете только выносив под сердцем и вскормив своего собственного, лично рождённого ребёнка… кроме того, осознаете, что вы и есть творцы и продолжатели жизни. Именно вы — больше некому, это — ВАША зона ответственности. Вы отвечаете за то, каким будет будущее вашего РОДА. И наше общее будущее в результате, как человечества в целом. Реально вдумайтесь, представьте себе, что это за мать, жена, которая любит чужих детей?… а не своих. Понятно, всё не так однозначно, в жизни однозначно не бывает. Постоянно бывают исключения. Например, если ребёнок остался сиротой в случае гибели родителей. И то, в этом случае, женщина должна понимать, осознавать ответственность, которую она берёт на себя, принимая чужого ребёнка в свой РОД. Если родители, допустим, своего ребёнка просто бросили, лично я не стал бы брать ответственность за такое дитя на себя. Дурную наследственность никто не отменял, что бы толерасты там, на Земле, не пытались нам внушить.

Он обвёл взглядом притихших, напряжённо слушающих девчонок. Выдержал паузу.

— Замечательно. Будем считать, вы все знаете, на что идёте. Нам придётся — выживать. Даже не так — ВЫЖИВАТЬ! Прикладывая для этого максимум усилий — всем. Особенно тем, кто находится на верху, у власти. Точнее я бы сказал, не наверху пирамиды, а на острие копья. Прочувствуйте разницу — она принципиальна. На них лежит наибольшая ответственность. За нас, за всех. Не стоит относиться к ним, к их работе, к решениям, приказам и командам неуважительно, с пренебрежением. Вы заметили? У нас нет никаких контролирующих, регулирующих социальных органов, ни милиции, ни юристов. Потому что единственным мерилом нравственного состояния каждого и каждой из нас — является ответственность. Та мера ответственности, которую способен взвалить на себя и нести каждый из нас. И им там, на острие копья, достаётся больше всего. Они проделывают наибольший объём работы. Тот же Руслан Лузгин спал последний месяц по три-четыре часа в сутки. По-другому он просто не успевал сделать то, что сам себе наметил. Не по собственной прихоти, не для того, чтобы казаться «крутым» в чьих-либо глазах, его не преследует желание искупаться в лучах славы. Всё просто, без дешёвых понтов. Он делает максимум того, что может, в своей зоне ответственности для успешного завершения нашей экспедиции. Вы все, обратите внимание, вы все за пять недель физической подготовки по ЕГО методике, достигли результатов, о которых на Земле, до сих пор можно было только мечтать. Поймите, эта методика не свалилась на нас в виде дара свыше. Её пришлось разрабатывать. Долго, кропотливо перекапывая и анализируя опыт предков, отрабатывая новые технологии и методики на себе… на нас в том числе. Для того чтобы не только вывести вас за месяц на пик физической формы. Но и передать эти технологии потомкам. По возможности на генетическом уровне — именно это важно. Потому что его цель, не только привести нас всех к другой звезде, но и заложить такие принципы развития новой колонии, которые позволят человечеству выжить среди звёзд. Многих, разных звёзд. Это — ИХ зона ответственности. Ваша — нарожать своим мужьям детей и воспитать их настоящими людьми, с адекватным потенциалом социального развития и способностью оценить и ценить всю меру доставшейся им ответственности. По продолжению РОДА. Повторю — это ваша зона ответственности. Просто потому, что кроме вас некому. По-другому — никак. Искусственное детопроизводство себя полностью дискредитировало, оно просто более мучительный путь к вымиранию вида. И нам всем придётся выбирать… точнее, МЫ — свой выбор сделали. Выбирать придётся ВАМ. Особам, жаждущим лёгкой жизни и всевозможных увеселений — с нами не по пути. Струсили, испугались ответственности, — подаёте рапорт, и в течение двух недель мы вас отправляем обратно на Землю. Получаете расчётные кредитные карты с обещанной суммой на счету и можете гулять и веселиться от всей стрекозиной души. Вам там надолго хватит. Тем же, кто решит остаться с нами, уйти к другой звезде, организовать новую колонию… Вам придётся сменить жизненные ценности и приоритеты. На мой взгляд — оно того стоит. И не только на мой. Мы все здесь, вся экспедиция, давно научились жить другими ценностями, другими интересами, и возвращаться к стрекозиному образу мировосприятия не собираемся. Не интересно… что? Что такое стрекозиный образ жизни? Это аллегория из классической литературы, устоявшееся выражение. Обозначает безответственный образ жизни, состоящий из самообмана и увеселений… И всё, хватит вопросов не по-существу. Группа Лузгина подобрала для вас много всего интересного, чего можно прочитать на досуге, посмотреть, послушать. Да-да, у вас теперь появится время на досуг. И возможность научиться читать… именно. Не просто складывать буквы в слова, а слова в предложения. И запоминать прочитанное. Возможность адекватно воспринимать и понимать именно художественный текст потребует от вас серьёзных моральных и эмоциональных усилий. Отнеситесь к этому серьёзно. Это не просто — прочитать настоящий роман. Прочувствовать, осознать, понять душой. Принять что-то из сказанного автором для себя. Именно в таких, настоящих романах, фильмах, песнях, стихах… там сможете находить ответы на все свои вопросы… на многие вопросы. Поначалу может оказаться трудным воспринимать информацию в таком формате… не в виде интерактивных и шоу программ. Там, — он снова ткнул пальцем себе под ноги, — сегодня по этим программам обучают всех, начиная с детского возраста и заканчивая высшим образованием. Читать, писать — Человечество почти разучилось. А зря. Они обокрали сами себя. Способность обрабатывать печатную информацию в серьёзном объёме, необходимость доступно для других излагать свои мысли в печатном, а ещё лучше, в рукописном варианте — учит не только логически мыслить и систематизировать информацию, то есть развивает мозг так же, как физические нагрузки развивают и укрепляют тело. Но и развивают фантазию, и общую эмоциональную восприимчивость. Поверьте, жизнь от этого становится ярче, интереснее. Отказываясь от этого, заменяя саморазвитие потребительским, легкоусвояемым суррогатом — человечество обворовывает само себя. Не давайте себе «катиться вниз».

Это сложно, трудно, поначалу. Но, в результате, вам понравиться. Особенно, если вы сами приложите усилия к себе, к своим чувствам, эмоциям, желаниям… это ответ на вопрос: «чего хотеть и как чувствовать правильно». Люди ещё в древности заметили, что своими чувствами и эмоциями, своими желаниями — можно управлять. Кто-то катится по пути наименьшего сопротивления, потакая своим «хотелкам», убеждая себя получать удовольствие от состояния перманентной развлекухи, делает её целью, смыслом жизни. Балуются, тешат себя властью, финансами, политикой, не реальной так виртуальной, постоянно ищут… и находят, придумывают себе новые способы поиграть. Но, это надоедает быстро. И людям хочется большего, и опять они находят это «большее», только они не понимают, что ищут не там. К сожалению, это не всем очевидно. И, под давлением навязанных стереотипов человек продолжает изыскивать способы новых увеселений, не понимая, почему вся эта стрекозиная возня не приносит удовлетворения в результате. И тратит на это всю жизнь, лишь в конце упираясь в жестокое ощущение, что всё «это» было зря.

Хуже всего то, что такая жизнь, действительно проходит ЗРЯ. Для всех остальных людей. Пустой человек просто не оставляет после себя следа. Ни в виде ДЕЛА, ни в виде РОДА. Был, и нет его. Только и делал всю жизнь, что судорожно пытался себя развлечь.

С другой стороны, люди, посвятившие жизнь ДЕЛУ, имеют возможность ощутить результат своего труда, почувствовать радость «творца», видя результат своей работы. Многие из вас знают это чувство, вас-многих нет нужды убеждать в его привлекательности. Поэтому, повторюсь, САМИ выбирайте, чего хотеть, что ценить в жизни, к чему стремиться. Могу только добавить: попытка сделать свою сексуальную жизнь более интересной, насыщенной, путём увеличения числа потенциальных партнёров — ошибочна. Это моё мнение. Так считают все состоявшиеся семейные пары. Той же позиции придерживаются почти все наши… хм… почти все наши. Особенно, ИСТИННЫЕ мамы! Поспрашивайте, не поленитесь! Они все скажут, что большего счастья для женщины, чем дети — просто нет! Ну-у, разве что, внуки!

Олег хитро прищурился, потом вдруг резко сменил тему:

— Представляете, девчата, парни… а самоназвания-то, мы и не придумали! Кирк? Как на счёт самоназвания?

— Пусто. Никто не думал просто об этом.

— Ну, что ж… объявляю творческий конкурс на изобретение самоназвания нашей команды. А то всё мы да мы. А кто «мы» и не ясно вовсе. Не обольщайтесь, придумать самоназвание очень непросто. Зато очень увлекательно. А сейчас… быстро вспоминаем, что я — ваш командир. Довожу до вашего сведения, кадеты, у меня в арсенале достаточно жёстких приёмчиков и подленьких штучек, которые позволят мне добиться вашего подчинения, беспрекословного выполнения моих приказов. Все эти сержантские хитрости обкатаны сотнями тысяч командиров за тысячелетия существования самых разнообразных армейских образований, там, на Земле. И неоднократно доказали свою эффективность. Но. Делать мне этого не хочется. Я очень надеюсь на вашу сознательность и чувство ответственности. Только скажу, что за ИДЕЮ беспрекословного подчинения командирам подразделений, солдаты земных армий платили своими жизнями. В течение всей истории Земли. Уставы всех реальных армий Земли писались кровью солдат. Предлагаю не повторять их ошибки. Я хочу, чтобы вы сами осознали преимущества армейской дисциплины, и САМИ приняли правила субординации и чёткости выполнения приказов. На всякий случай, ещё раз оговорюсь: это сильно повысит наши общие шансы на выживание. На этом наш несанкционированный митинг объявляю законченным. Все возникшие у вас вопросы будут решены на занятиях по истории и нравственной философии. Первое состоялось только что. Второе состоится сегодня, сразу после завершения тренировки и водно-банных процедур. После этого, поведу вас знакомится с нашим арсеналом ручного оружия. Так что, девочки-мальчики, тренировки с оружием и учебно-боевое десантирование на Луну и Землю — у нас всех впереди. Возражения?… Ну, чего замерли-то? Не пугайте меня, рота…

— Что, прям настоящее-настоящее десантирование? Взаправду?

— О-как! Да настоящее. С реальным боевым оружием и стрельбами, и многими-разными хитрыми лихими штучками, которые современным «десантникам» из интерактивных шоу программ даже и не снились. Только убивать пока никого не придётся… что не может не радовать.

— А настоящие ручные боевые лазеры у вас есть?

— Есть. И не только. Есть и более интересные и эффективные устройства. Те же автоматические винтовки, например. Кинетическое и плазменное оружие.

— И что, оно всё лучше лазеров?

Кирк тихонько застонал. Тимирязев вздохнул, тряхнул головой.

— Девчата, на это, я могу привести вам высказывание одного древнего сержанта. Он сказал: «лучшее оружие то, что находится у вас между ушей, под скальпом. Но, только в том случае, если оно заряжено». Осознали? Ничего, со временем понимание придёт. А сейчас, слушай мою команду! К продолжению тренировки приступить! Наставникам! Сформировать группы. Начали!

Кирк внутренне приготовился к продолжению «девчачьего бунта». Олег мрачно намечал методики агрессивного воздействия… на всякий случай. Но, всё продолжилось гладко, вроде. Кадеты разобрались по залу, с повышенным усердием принялись за тренировку, в воздухе поплыл «запах» энтузиазма.

— Катастрофа, — буркнул Олсен. — Я не представляю, на что наши надеялись, замышляя этот бабский батальон. Ух, налопаемся мы с ними, по самое «нехочу»… они же неуправляемы по факту. Ты молодец — выкрутился. Но это сейчас. А потом? Рычагов влияния на них у нас — раз-два, и обчёлся. Да и тех… эффективность сомнительна. Йенч тонко и точно подметила — у нас совершенно разные схемы интуитивного подчинения, сильно разнящиеся по половому признаку. Мало того, они же системой воспитаны свои сиюсекундные хотелки удовлетворять. И не готовы они мужчине подчиняться… хоть какому. Не умеют просто. Они твои приказы как заигрывания воспринимают. Половое превосходство, как и право на демократию, в спинной мозг въелось… с первыми подгузниками.

— Нам до первых подгузников, как до Мадагаскара пешком, — проворчал Тимирязев, — Ты мне вот объясни, гений администрирования… как вы так просчитались? И с чего вообще, с чьей подачи решили, что они все разом замуж и рожать захотят? А? Откуда у них у всех противозачаточные? Косметики ни у кого не оказалось! Нонсенс. А противозачаточные — у всех! Как только пронести ухитрились?!.. Молчишь?… Йенч! А ты чего стоишь здесь? Тебя приказ продолжать тренировку не касается?

— Ну, так… я это… тебя жду, — Валеска решила не отступать. Но, на всякий случай приняла уставную стойку «смирно», — Ты обещал научить меня «бить».

— О-как! Обещал! Когда успел только… сам не заметил. Ладно. Научу. Только разреши, пожалуйста, моё недоумение. Каким образом вы на орбиту ухитрились противозачаточные протащить? Не даёт мне эта мысль покоя.

— У девушек свои секреты, — ответила Валеска, пытаясь держаться как можно более независимо. Но, всё равно покраснела.

Олег с Кирком переглянулись, Олег пожал плечами.

— Ну… секреты, так секреты. Знаешь, Кирк, я себе уже мозги вывихнул… сейчас поясню. Методика Лузгина — изумительна. Лучшей технологии достижения пика физической формы лично я даже намечтать не могу. Но. Она формирует индивидуальности. На выходе мы получили толпу из сотни вольноопределяющихся валькирий и полутора десятков крепких парней, которые грезят возможностью вернуться к своим «гражданским» специальностям. Согласен — не худший вариант. Но поверь мне, эта толпа — что угодно, можно даже стадом назвать, только не рота десанта. Ты сам это отметил только что. И то, что на подходе ещё два таких же «табуна». Там вообще одни девки.

— В принципе один из способов решения вопроса — ставить лейтенантом, или ротным сержантом боевую девицу. У Яны таких достаточно. Фирсова, Шафран… они быстро нам систему субординации в порядок приведут. А по поводу командного сплачивания… Надо какие-то командные тренировки придумать… желательно до того, как с оружием работать начнут. Ну, хотя бы параллельно. Только мне на ум ничего не приходит. Кроме того, что надо к Лузгину за помощью идти. У него наверняка пара методик завалялась. Или у Берсенева.

— Согласен. Так и сделаем. Запрос сам сформирую. Отправлю Руслану минут через пять, что называется, хочешь получить правильный ответ — правильно задай вопрос. И знаешь, Кирк, вот вроде делаем всё нормально. Всё вроде у нас получается… и темпы формирования экспедиции на уровне. Я, в исторических примерах нашей многострадальной цивилизации, и не вспомню управленческих групп, решавших вопросы на таком уровне эффективности. Только вот… завелось внутри странное чувство, и грызёт, как червяк. Бубнит постоянно, доказывает, что опаздываем мы со всеми нашими начинаниями сильно-сильно. И куда опаздываем не пойму, и избавиться от этого ощущения не удаётся.

— Думаешь что-то «будет»?

— Не иначе. И где «солому стелить» не вижу.

— Разрешите обратиться… э-э… майор Олсен?

— Слушаю, Йенч.

— Имею предложение по вопросу организации командных тренировок. Разрешите озвучить?

Кирк хмыкнул, покосился на Тимирязева. Олег загадочно улыбнулся:

— Предлагай, кадет. И встань наконец вольно. Не тянись, нелепо выглядит. И прекрати стесняться. Говори, как сможешь — мы тебя поймём.

— Ну, первое… — Валеска оттопырила большой палец правой руки, — Необходимы занятия строевой подготовкой.

Она перехватила их удивлённые взгляды и немного смутилась. Но решила настоять на своём:

— Аргументировать не могу. Но. Армейский исторический опыт вряд ли окажется лишним. Ну не просто же так все армии, которые были, всегда маршировали, хоть солдаты и не любили.

— Хорош ржать, — буркнул Олег в сторону Олсена, усилием воли пытаясь задавить собственную ухмылку, — Я говорил — девочка самородок. И, скорее всего, она права. Идея наверняка стоящая. Вот увидишь, мы ей ещё благодарны за неё будем.

Он повернулся к Валеске, сложил руки за спиной:

— Принимается, кадет Йенч. В качестве исторической справки могу сообщить, что так называемая «строевая подготовка», правильно именуемая «шагистикой» — относится к древнейшим боевым искусствам мира. Способность держать строй превращала толпу в организованные боевые подразделения и играла ключевую роль во всех войнах на протяжении нескольких тысяч лет. Вплоть до двадцатого века. Именно как «боевое искусство» шагистика нам, скорее всего не пригодиться, но воспитательный и организационный аспекты, которые ты так тонко подметила, мы обязательно используем. Благодарю за своевременно поданную мысль. Приступай к изложению второй идеи.

Валеска слегка вытаращилась, коротко всплеснула руками, но спохватилась, оттопырила на правой руке, вместе с большим, указательный палец и продолжила:

— Второе. Можно ещё игры командные в обиход ввести… ну, там волейбол, баскетбол, я не знаю… — она пожала плечами, — Что-то в этом роде… это не модно, конечно, но…

— Точно! — подхватил Олсен, — Регби! То, что надо! Молодец Валеска!.. гхм… кадет Йенч.

— Что ж… так и сделаем, пожалуй. Ну, а поскольку у нас, как в любой нормальной армии, инициатива наказуема, ты и займёшься организацией соревнований по регби, волейболу и баскетболу, — Тимирязев добродушно улыбнулся, однако Валеску это не обмануло, — Заинтересуешь этой идеей всю роту, и не только. Если подключится кто ещё из персонала — вообще замечательно. Закажешь мячи, организуешь площадки, сетки-корзинки, составишь график игр, тренировок — это всё нужно согласовать, вписать в общий план занятий по физической и боевой подготовке, в том числе работу с оружием и учебно-боевое десантирование, общеобразовательные программы по истории и нравственной философии, культурным традициям различных социальных систем. Главное: тактический приоритет остаётся за боевыми и общеобразовательными тренировками. Игры вторичны — только психологическое влияние на формирование командного духа. Придётся правила игр соответствующим образом доработать. Чтобы не увлеклись гонкой за спортивно-игровым результатом. Ну, как-то так. Придумала — делай. Организация и исполнение — с тебя! Тебе всё ясно, кадет? Вопросы?

— А… это… я… не я же… но КАК!?

— Я подскажу тебе правильный ответ на этот вопрос, кадет Йенч: «так точно». Можешь пользоваться. К тому же, мне необходим толковый лейтенант. Тебе есть куда расти… Всё — придумал! Мариша!

— Слушаю, капитан Тимирязев, — отозвался искин спортзала.

— Протокол последних пяти минут нашего разговора перешли капитану Лузгину. Пометь как срочный. Добавь, что я прошу рекомендаций по формированию команд хотя бы уровня взвода.

— Принято, капитан Тимирязев. Выполняется… выполнено. Жду ответа.

— Ну и отлично. Думаю, Рус не откажет.

— Хорошо бы. У меня в голове — пусто. Если бы не идеи кадета Йенч — было бы пусто совсем… устал, что ли? Совсем режим сломал, забыл, когда спал, — пробормотал Кирк, — Ладно… давай так… вам ещё часа два на тренировку. Да?

— Примерно.

— Потом ты их на час, около того, нравственной философией займёшь. Так? Итого, учитывая переходы между модулями… в общем, часа через три с половиной, четыре, я в оружейный комплекс подтянусь. А пока сплаваю, посплю часа два-три. Душ в кубрике приму. Отпустишь?

— А куда я денусь… отпущу, конечно. Только с условием — коммуникатор отключи. А то тебя сейчас раздёргают, ты и до кубрика не доберёшься.

— Коммуникатор-коммуникатор, — Кирк вздохнул, — Отключённый коммуникатор — это роскошь. Хорошо, я попробую.

— Ты не пробуй. Ты заместителя назначь. Хотя бы одного. Какого хрена сам везде лезешь, организатор? Мало того, что лезешь, так ещё и справляешься. Пока. Поэтому, чуть-что — все к тебе бегут. И трясут тебя постоянно, без тебя работа встаёт, пусть и не совсем. Голова ещё не лопнула, столько процессов на контроле держать?

Кирк только рукой махнул:

— Проще сказать, чем сделать. У нас нормальная слаженная команда. Мы прекрасно справлялись. Просто так получилось… сегодня объём координирования возрос, раза в три, процессов добавилось. Вы же всё время алгоритмы перекраиваете. Задачи меняются постоянно. Я понимаю — так надо. Но люди теряются, а ведь до каждого задачу довести надо, каждому надо план работ составить, в соответствии с индивидуальными возможностями и специализацией. А ещё эта ваша идея со стрелковым полигоном! Ты реально себе представляешь, сколько групп пришлось переориентировать, планов и графиков работ перекроить? Всё это согласовать!? Разработчиков, производственников, карго мастеров, монтажников… всех!

— Вполне представляю. Но сам посуди, мы переносим время старта — у нас другого выхода нет. А полигон этот — сооружение многопрофильное, там не только боевые группы тренировать. Физики, химики, стресс тестеры, оружейники… они уже в очереди толкаются, графики перекраивают, о совместном использовании договариваются. Несмотря на то, что у них у всех свои собственные лаборатории есть. По всему выходит, нужен он нам.

— Согласен. Но. Он четыреста двадцать тысяч тонн массы покоя. Прикинь дополнительную нагрузку на все почти системы «Прайма». Команды Северцева и Наумова хором матерились. Ни разу такого раньше не слышал… Молчишь? Нагрузка на всех возросла. И, как-то само собой, всё на меня завязалось. Ну, мне и пришлось гораздо больше на себя взять.

— Да, пожалуйста! — рыкнул Тимирязев, — Только надрываться — зачем? Смотри, так и до путаницы дойти может. Просто чудо, что вы пока не косячите — честь вам и хвала. Не хватает людей? Перехвати у Яны. Они конечно, тоже «пальцем в носу не ковыряют». Но нагрузка у них явно меньше.

— У Яны, говоришь? Идея стоящая… Знаешь, а давай-ка я у Джамбиной Фирсову взаймы возьму, а? Насовсем! С Тимуром на пару, а то что-то он так тихо и лихо «из лагеря в лагерь» переехал… шутки-шутками.

— Давно пора. Рус Тима тебе с радостью отдаст — он у них всё равно почти без дела болтается. Ты отдыхай, Яну я сам обрадую. И знаешь, ты на Катерину особо не рассчитывай. Я её у тебя через некоторое время всё равно отберу. Вот Рус с пополнением разберётся, роту на меня свалит полностью, и я её сержантом заберу. А, если и административку на себя возьмёт, то — лейтенантом. Сам понимаешь, в «дамском батальоне» порядок наводить надо, и это не терпит.

Кирк только махнул рукой:

— Договорились.

— Всё, друг, до встречи на оружейном. Я всё равно рассчитывал их туда подтянуть, обоих… сладкую парочку. Озадачь по дороге кого-нибудь из своих, пусть перераспределят нагрузку, с учётом новых сотрудников. Только не забудь потом коммуникатор отключить.

— Да, ты прав. Всё, ушёл я. Будь.

Олсен постоял несколько секунд, покачнулся, и тяжёлым шагом двинулся на выход.

Тимирязев покачал головой, глядя ему вслед. Обернулся, нашёл Валеску глазами:

— Ты ещё здесь, Йенч? Хорошо. Очень хорошо. Я правда рад, что ты меня дождалась. Давай с удовольствием потратим полчасика на основы ДинБокса. Итак. Слушай сюда. Бить, на самом деле, достаточно просто. Надо только со своими рефлексами договориться. Как обычно. А теперь — внимательно. По пунктам. Первое: боксёр начинает удар с ноги, продолжает всем телом, бьёт своим весом. Кулак только точка приложения, середина удара. Почему именно кулак — пояснять не надо? Хорошо… Удар завершён тогда, когда боец выходит из ударной точки, смещается после соприкосновения с ударяемой поверхностью. Это — чтобы избежать возможной контратаки. Смотри, показываю медленно.

Он естественно, неуловимо сгруппировался. Вроде и не делал ничего, никакую стойку не вымучивал, и вдруг — р-раз, и уже с какой стороны ни сунься, только кулаки, локти и плечи. Он легко отправил тело в удар и тихонько тюкнул её в плечо левой рукой. И замер, удерживая кулак в контакте с её плечом.

— Смотри, это — самая распространённая ошибка. Многие считают, что именно здесь удар и завершился. Это не так. Удар — это единое движение всего тела, и завершился он только тогда, когда боец вернулся в исходную стойку: разорвал дистанцию, или, ещё лучше, сместился с линии возможной контратаки. И! Технически готов нанести следующий. То есть держит контакт с опорной поверхностью, с полом, сохраняет равновесие, и готов снова толкнуться и снова отправить тело в удар. Только после этого мы можем говорить о завершении единого цельного движения, которое и называют ударом. Смотри ещё раз.

Олег несколько раз станцевал вперёд-назад, с каждым разом увеличивая резкость и скорость удара. Последний занял меньше трети секунды.

— Примерно так. Это база, — прокомментировал он, — Смещаться можно не только вперёд-назад. Вот — влево, влево-вперёд, влево-назад. То же самое с правой стороны… не замирай, давай «потанцуем». Твоя задача отзеркалить мои движения, сохраняя по возможности дистанцию. Начали?

— Ты ещё корпусом при ударе докручиваешь, — заметила Валеска, — И бедром… так странно добавляешь, — она попыталась изобразить, впрочем, не слишком удачно, — А рукой почти не шевелишь, не бьёшь! Она у тебя как-то сама вперёд-назад чуть-чуть, как на механическом шарнире, что ли…

— Верно. Молодец, правильно заметила. Только напомни, я говорил, что нужно бить рукой?

— Э-э… нет. Телом, весом…

— С ноги. Боец бьёт с ноги. Докручивая всем телом, отправляет свой вес в удар. Толкаясь ногами. Давай, попробуй… стоп. Ноги не так. Смотри, как я стою… да, стопы параллельно, и скосолапься чуть-чуть, так гораздо удобнее. Левая чуть впереди…

— Почему левая? Я правша.

— Именно поэтому левая… потом поймёшь, просто сделай, как я сказал. Левое плечо, соответственно, тоже чуть вперёд… Стоп! Ты чего творишь? Когда ты видела, что бы кто-либо из бойцов так раскорячивался? А зачем сама раскорячилась? У тебя единый организм, ну, так и двигайся цельно, что ты как непропатченный киборг, у тебя конечности вдруг-каждая по индивидуальной программе действовать начали — тело отдельно, конечности отдельно. Что за ерунда? Запомни. Сила, жёсткость удара, зависят от координации боксёра. При прочих равных, лучше скоординированный боксёр ударит жёстче и быстрее. Вот, встала. Уже почти на правду похоже, молодец. Осознай главное, твоя стойка должна быть удобной и абсолютно естественной, как и любое твоё движение в бою. Не прилипай стопами к полу, того и гляди сама упадёшь, без посторонней помощи. У тебя под пятками должен свободно миллиметровый лист пластика проходить… так… да, уже лучше. Всё, танцуем. Зеркалишь мои движения и сохраняешь дистанцию. Начали. Медленно.

Валеска взмокла через пять минут. Причём, больше от умственных усилий, чем от нагрузки. Так сложно оказалось держать дистанцию, контролировать и партнёра, и своё собственное тело. Она путалась в ногах, «теряла» руки, то опускала их, то задирала слишком высоко, то вообще по сторонам разбрасывала. То «шарахалась», отшатываясь и подтягивая толчковую ногу за собой. Олег терпеливо повторял, что любое движение начинается с толчковой ноги, поправлял ей стойку, руки-ноги, голову, тело, помогал найти неожиданно потерянное равновесие. Валеске было ужасно стыдно за свою неуклюжесть. И ещё, она никак не могла понять, куда девалась её координация, ловкость. Ну, в «яслях» же, у неё с этим проблем вообще не возникало, и гораздо более сложные вещи делала с лёгкостью. Так продолжалось до тех пор, пока вдруг неожиданно, незаметно для себя самой она не поймала «стиль». Прочувствовав простоту и естественность движений, «договорилась» со своим телом. И, как-то разом всё начало получаться. Руки не терялись, центр тяжести убегать перестал, подбородок не задирался, зеркалить движения Тимирязева стало намного… проще, естественнее, что ли. Олег постепенно накручивал сложность перемещений, взвинчивал темп. Минут через двадцать она «держала» его вполне уверенно.

— Отлично! — он поднял руку, останавливая «танец», — Пока хватит…

— А как же — бить? — разволновалась Валеска.

— Сейчас и начнём, — успокоил Олег, — «Первое» ты усвоила. Второе. Восстанови дыхание, включай абстрактное мышление, воображение. И представь себе ситуацию: сталкиваются на скорости, врезаются две конструкции, — он пришлёпнул ладонь кулаком, — Одна — жёсткая, крепления второй ослаблены и разболтаны. И вообще собрана из более мягких материалов. Какая получит больший урон?

Валеска заподозрила сначала подвох в вопросе, но потом тряхнула головой, она техник-механик в конце концов, или куда?

— Вторая, конечно, — ответила она.

— Замечательно. Итак, второе: в момент контакта с ударяемой поверхностью твоё тело должно представлять собой жёсткую конструкцию с чёткой сцепкой, с упором в пол. Так, чтобы сдвинуть тебя было невозможно. Ну-у… в данных конкретных условиях удара… сила действия равна силе противодействия. Не только ты бьёшь кулаком, но и поражаемая цель бьёт тебя в кулак, передавая соответствующий кинетический вектор. Фактически противоположно направленный твоему усилию. Это понятно? Отлично. И, если ты не упрёшься, не зацепишься ногами за пол, допустим, одна нога у тебя оказалась в воздухе по каким-либо причинам, или повёрнутая неправильно стопа не обеспечили жёсткой сцепки с полом…

— Поняла! — вклинилась Валеска, — Вот! — она припечатала к ладони кулак, — Если без упора, то кулак отбросит назад, и часть энергии удара потратится именно на это отбрасывание. Так? Соответственно эффективность удара снижается сильно!

— Именно. То же самое касается всего твоего тела. Если ты прослабишь жёсткость своей конструкции, к примеру, в плече, или, вот ты почему-то разворачиваешь левую стопу при ударе правой… Давай, сделай правый прямой и замри чётко в середине удара.

Валеска коротко толкнулась правой, довернула корпус, подставила правую ногу, чётко удерживая центр тяжести посередине, выбросила правую руку, как это делал Олег, как на механическом шарнире и замерла, довольная тем, что получилось.

— Вот! Левую стопу зачем развернула? — он подбил её левую стопу, чуть завернув её внутрь, скосолапив, — Половина энергии твоего удара уйдёт в этот разворот стопы.

— Но она сама разворачивается! Я же сильно, резко толкаюсь…

— Ты вспомни, сколько у тебя ещё суставных связок. Щиколотка, колено, бедро. Что, скомпенсировать энергию толчка больше нечем? Ну, пробуй… так… так… хорошо, уже правильно почти, осталось зашлифовать рефлекс. Прочувствовала? К тому же завершить движение, вернуться в стойку, если вывернешь стопу — у тебя не получится… ага, проверила, убедилась, умничка. Тогда — третье, и последнее на сегодня, прежде чем ты отправишься работать на манекен. Дышишь ты, вроде правильно. Но всё же, я специально этот момент оговорю. Любое резкое, мощное усилие необходимо ВЫДОХНУТЬ. Удар, любое усилие — на выдохе. Удар или рывок броска. Помни, ты цельный организм. Действовать должна всем телом, включая в процесс мозг, дыхание, восприятие. Не допускай состояния «непропатченного киборга». Никогда не задерживай дыхание на рывке или ударе, и! не вздумай делать вдох на усилие. Повторюсь: усилие необходимо выдохнуть. Никогда не отключай восприятие. Ты должна «видеть» всё, что происходит вокруг. Не ограничивайся восприятием данного конкретного поединка. И не вздумай отключать мозг. Всю поступающую тактическую и стратегическую информацию необходимо обрабатывать, анализировать — постоянно! Это должно стать перманентной функцией организма, как дыхание.

Всё, для первого раза — достаточно.

— Э-э, Олег, слушай…

— Что-то ещё?

— Да. Объясни мне пожалуйста, что произошло у вас с Юби. Ну, тогда… в первый раз.

Тимирязев приподнял правую бровь:

— Не понял, ты о чём?

— Ну-у… что ты сделал? Как ты её выключил? Я удара не заметила, и вообще не очень поняла, что происходило. А Мариша — вот вредина, отказала в доступе к видеофайлам… сказала — твой допуск нужен!

— Фух, ты об этом… не важно, не заостряйся. Всё равно не скажу, о чём подумал я… и нечего так ехидно улыбаться. Ты хочешь расшифровку поединка? Тогда не отвлекайся, а то не расскажу! Валеска! Я серьёзно! От вас, девушек, любого подвоха ожидать можно. Ты так многозначительно спросила, я даже не понял сначала, о чём ты. Всё-всё. Теперь серьёзно. Готова?

Валеска кивнула, задавила улыбку и сгруппировалась в стойку, на автомате уже. Как-то само-собой вышло.

— Отлично, — прокомментировал Олег, — Прочувствовала естественность? Правильно, ничего вымучивать не надо. Итак, смотри…

Он ловко ударил её правой ногой в живот. Почти. Ну, явно не дотянулся бы на пару сантиметров. Но Валеска всё равно среагировала рефлекторно, жёстко рубанула по ноге правым локтем, довернувшись корпусом. И равновесие удержала, и правильно, вроде сделала всё… но по ноге не попала. Он убрал-провернул голень, мгновенно доскочил-довернулся на левой ноге и, вложив разворот таза в удар, правой голенью влепил ей почти полноценный маваши. «Почти» — потому что явно сдержал удар, мог сильнее рубануть ведь. Её немного отбросило в сторону, левое плечо отозвалось болью, из лёгких выбило воздух, она на миг даже ориентацию потеряла. Хорошо, что не в голову «пнул», а ведь тоже — мог. Она как раз под удар лицом довернулась и левую руку опустила чуть-чуть.

— Ох уж мне эти ваши рефлексы, — проворчал Олег, — Ладно… восстановилась? Попробуй по-другому реагировать. Не блокируй, особенно если увидела, что удар «не достал». Просто иди навстречу-мимо.

— Как?

— Ну, только что же работали! Соображай сама.

— Так, навстречу… навстречу-вправо, неправильно будет, скорее всего, — она вопросительно на него взглянула. Он остался невозмутим, ни «да», ни «нет». Валеску это не смутило, — Значит, шаг влево-вперёд?

— Шаг-доскок. Доскок. Пробуем ещё раз.

Олег снова бросил правую ногу вперёд. Валеска не стала мудрить — просто сделала навстречу тот самый шаг-доскок влево-вперёд, который только что отрабатывала. И довернула-добавила телом. Её левая рука сама воткнулась ему в корпус. Чуть ниже плеча. Она на автомате вернулась в стойку. И ошарашенно замерла.

— Ну, вот. Поняла? Почти получилось. Молодец.

— И всё?! — её удивлению не было предела, — Так просто?

— Ну, в общем — да. Только в бою с человеком кулак нацеливай в печень или в голову. То есть выше или ниже.

— Я первый раз тебя достала… так просто!?! Это мошенничество какое-то… ты сжульничал! Ты поддался? Ну, признайся!

— Оп-ля! Так, стоп! Что за экспрессия! И вообще, что за обвинения? Ты общаешься со стар…

— Олег! Я не поняла, что это было! Я хочу понять! Можно я ещё раз попробую?

— Можно. Но, технически рановато ещё. Ты же меня сейчас вопросами на Луну загонишь. Поэтому просто ограничиваемся данной конкретной связкой… стоп! Я сказал — никаких больше вопросов! И не с руки, и не с другой ноги мы проверять не будем… да рано потому что! Ты реально даже на манекене не работала. Тебе ещё рефлекс шлифовать! Ты силу своего удара не знаешь… я имею в виду, тебе как раз под неё все реакции тела адаптировать, помнишь? сила действия — силе противодействия. И двигаться учиться, ты в ногах путаешься. Не спорь, сказал — путаешься, значит путаешься. Поэтому, финты, тактику и связки — рано ещё. Я тебе защиту и контратаки не ставил. Не спеши, всему своё время… так стоп, Руслан на связи. Он мне очень нужен. А ты давай на манекен… или лучше, иди на простой мешок. Именно на мешок! Вон, с потолка свисает в уголке. Сама пойдёшь, или мне приказать?

— Так точно, капитан, сама, — пробурчала Валеска, — Извините, капитан. Уже иду.

Она сделала два шага в сторону. Тимирязев отвернулся и приложил руку к таблетке связи:

— Привет, Рус. Извини за задержку.

— Протеже Берсенева дрессируешь? — язвительно поинтересовался он.

— А-а… — Олег обречённо махнул рукой, — Это ещё вопрос, кто кого дрессирует. Мы их, или они нас. Ладно, что там по моему запросу? Есть что-нибудь?

— Есть. Как не быть. Ты слова «зарница» и «командная эстафета» слышал раньше?

— Ну-у-у… что-то такое в голове крутится, но…

— Понятно. Я тебе кратенький файл с описанием сбросил на комм. Посмотришь потом. Обрати внимание именно на целевую направленность командной игры — результат должен быть ощутим и конкретен. Идею ухватишь, дальше сами разберётесь. Классические командные игры можно попробовать, что-то типа регби. Только совместите всё это с прохождением полосы препятствий, а ещё лучше — с работой. Именно с работой, здесь. Или на Луне. Кстати вам и результат «на руки» будет. В чистом виде игры, футболы там всякие… это неплохо всё. Только рано пока. Социум молодой, мало нас. Не до игр нам, в чистом виде. Не переварим мы последствия. Верь мне, только хуже сделаем.

— Принято. Признателен за помощь. У меня всё.

— Рад, что помог. До встречи на орбите.

Руслан отключился. Олег постоял несколько секунд, обдумывая полученную информацию. Потом решил добраться до своего коммуникатора и сразу посмотреть, чего ему Руслан переслал. Обернулся. И наткнулся на Валеску. Она стояла и требовательно смотрела на него. Олег вздохнул:

— Ты же понимаешь прекрасно сама, как мне трудно девчонками командовать. Сама знаешь почему. И, вместо того чтобы помочь, первая же меня не слушаешься! Ну, что у тебя ещё?

— Не складывается, — упрямо буркнула Валеска.

— Что там у нас не складывается?

— Ситуация. Этим ударом, что ты мне показал, ты мог Грановску только в печень ткнуть. Если бы ты её в голову сбоку рукой ударил, я бы этот удар заметила. А Кирк про сотрясение говорил. И, я видела, у Юби голова вверх мотнулась. Ты мне не всё показал!

— Валеска! Может позже?

— Сейчас, — она упрямо покачала головой, — Ну Олег, ну пожалуйста! Ты не понимаешь, я из-за своих непоняток спать спокойно не могу! Ну чего тебе стоит? Просто покажи и всё! А за это, клянусь, — она подняла правую руку, — Канючить больше не буду. И никаких капризов и лишнего флирта. Я стану образцом поведения кадета! Твои просьбы и рекомендации, как приказы ротной матери буду выполнять.

— Обещаешь? — Тимирязев прищурился.

— Клянусь, — твёрдо подчеркнула Валеска.

— Хорошо. Верю. Тогда так… повтори этот левый боковой в корпус. Нет, без меня. Просто сбоку левый в корпус с шагом-доскоком влево-вперёд. Так. Отлично для новичка! А теперь сразу же, единым движением толкаешься левой ногой. И бедром и, докручивая корпусом, поднимаешь кулак левой руки вверх. Бедром и корпусом. Ещё раз… бедром и корпусом говорю! Не загребай рукой! Смотри внимательно. Этот удар называется апперкот.

— Апперкот?

— Да.

— Я знаю, как бьётся апперкот, — заявила Валеска, — Это удар снизу-вверх. Вот так.

И показала.

— Тьфу-тьфу. Что за ересь. Ты чего руками размахиваешь! Срочно забудь эту фигню, и того, кто тебя этой гадости научил. Показываю, вспоминай всё, что я тебе только что рассказывал: боксёр начинает удар с ноги, в ударе участвует всё тело. Вот, повтори. Да не загребай же ты рукой!

— Тогда я не поняла, как кулак поднять? Ведь снизу-вверх ударить нужно?

— Хорошо, показываю ещё раз. Вот так — толкаешься, дошагиваешь… ногу подставить под себя не забудь. Ты же с весом бьёшь, вес переносишь? Да. И чтобы не потерять равновесие делаешь шаг. Шажок. А кулак поднимаешь бедром и корпусом. Не рукой! Да, вот так. Именно одним движением. Почти правильно, молодец. А теперь на мне попробуй. Давай.

Он встал напротив Валески и, точно скопировав манеру движения Юби, ударил ногой в корпус. Валеска спокойно почти, одним движением шагнула с лёгким доскоком навстречу-мимо удара, докрутив корпусом несильно воткнула кулак Олегу в бок, в район печени, и, продолжая движение, провела разученный только что апперкот. Кулак скользнул у него под рукой, и сам-собой воткнулся в подставленную возле челюсти ладонь.

— Ну, вот и все тайны. Поняла?

Валеска всплеснула руками и, неожиданно для себя самой плюхнулась задницей на пол. Она ошарашенно таращилась на Тимирязева, а на глаза вообще навернулись слёзы.

— Ничего не понимаю! Так просто? — она тряхнула головой, — Но — как? Почему?! Почему все лучшие современные единоборства… «выкручивают» бойцов на какую-то… как ты сказал — ересь? Ведь, правда же — чушь полная, нелепость на нелепости! Как такое вообще произойти могло?

— Ну, это не ко мне вопрос, это уже тенденциальная аналитика. Задай его Руслану. Он ответит более грамотно, скорее всего. Только дождись перехода к другой звезде. Не лезь к нему сегодня-завтра. Или лучше… вот — он тоже будет у вас историю и нравственную философию вести. На занятии и спросишь. Договорились?

Валеска молча кивнула. Потом спохватилась, вытерла мокрые глаза ладонями, вскочила и встала смирно.

— Разрешите продолжать тренировку на боксёрском мешке, капитан?

— Продолжай, кадет. Когда ещё получится расслабиться? не спеша, с удовольствием, на мешке поработать, прочувствовать собственные рефлексы…

Валеска не осознала тогда степень угрозы. Думала — все тяжести солдатские они пережили уже.

* * *

А потом началось.

И всё происходящее воспринималось как набор условно похожих друг на друга эпизодов.

Десант, десант, ещё десант… опять десант и вот — они привычны стали, как собственная рожа в зеркале… это запомнилось — да. Слегка подбитая, местами покарябанная, почти лысая башка в зеркале — запомнилась, да. Три-пять секунд на созерцание этого зрелища каждые шесть-десять часов. Такую морду даже макияж не спасёт, только боевой тактический шлем. В неактивном состоянии он толстым воротом лежит на плечах «шкуры». Быстро-быстро его активируешь, и когда эта харя скрывается за забралом, вздрагиваешь от облегчения.

Старики, ну, первый призыв… компенсационные скафандры называли «кожей». А они — «шкурой». Капитан взъелся, наорал на них, заявил, что право на такую вольность надо заслужить.

И они служили, а что делать? Назвалась болтом — полезай, куда сунут.

Герметизированный шлем, поначалу, обрезал звуки. Специально, для тренировки. Оказалось — это не просто, ориентироваться в пространстве без звуков. Да ещё при повышенной гравитации. Или пониженной. Да ещё на рельефе, подобном лунному. Да, даже просто «скакать» по-вдоль «Прайма» — то ещё испытание…

Сначала.

Не понятно, где было труднее… наверное, везде было нелегко. Но, тренировки и привычка, и опять тренировки. Постепенно втянулись. Все.

И стало интересно.

Учебно-боевых десантов, только на Луну уже семнадцать было. Да на Землю двадцать один. С прохождением маршрута, работой оружием, с огневым контактом по целям.

Да столько же на виртуальных симуляторах. Там уже — да!

Не просто интересно. «Весело» бывало!!!

Мало того, что уровень ощущений в капсулах десантникам меньше сотни не выставляли.

Так своей фантазией режиссёры интерактивных схваток не ограничивались. Щедро «зачерпывали» у фантастов всяких кошмариков. От души. Девки блевали после виртуальных тренировок, едва только успевали вывалиться из капсулы. Не все.

Некоторые.

То есть почти все, на самом деле, но по очереди. Это уж, у кого-когда нервы сдавали.

А Тимирязев стоял рядом с довольной рожей и хвалил. Говорил — молодцы, вовремя блюют. После драки, а не в процессе. Потому-что главное — что? Правильно — отряд не подвести.

Личное отношение к процессу можно и потом выразить.

В перерывах между тренировками — теоретические классы.

Исторические закономерности и нравственная философия.

Тенденциальная аналитика и стержневые культурные традиции, формирующие социум.

Просто культура и искусство, причём такие, о существовании которых подозревали чисто умозрительно: живопись, литература, музыка, театральное искусство и кино. Или, как там правильно — кинематограф? Всё то, что исчезло из употребления лет двести уже как! Или триста. Короче — никаких скандальных шоу и интерактивок! Жутко непривычно было поначалу сидеть, смотреть… и не иметь! возможности! вмешаться! в происходящее! Даже не подраться по этому поводу! Ух-как девчат при этом нервы подводили! Некоторые «привязать» их просили, по-другому нет возможности пытку бездействием вынести. Но: «выключи нервы, включи мозги!» — стандартный ответ этих извергов. И ещё: «у тебя душа есть, поищи внутри — найдёшь. Вот тебе, тот самый инструмент для обработки подобной информации».

Что Лузгин, вернувшийся с Земли, что Берсенев — на каждом занятии «драли с них до помутнения в глазах»: аналитика процессов, причинно-следственные связи, логические построения, ситуативная и общая экстраполяция…

При этом!!! Самым сложным оказалось — находить общий язык со своими подругами — десантницами. Обсуждать спорные вопросы… не просто выпучив глаза «потявкаться» до хрипоты и остаться каждой при своём, лишний раз убедившись, что все остальные — дуры набитые и непроходимые тупицы. Тимирязев на одном из первых занятий вообще заявил, что не выпустит их до тех пор, пока они к общему мнению не придут. Ни в туалет, ни в душ, ни в столовую.

Пока не договорятся.

Не просто расползутся по углам в изнеможении от непродуктивной ругани, но выработают общую приемлемую точку зрения на всю роту. И драться запретил. Рыкнул ещё: «…договаривайтесь, девки, как хотите. Договаривайтесь — вас всего сотня. И, если вы даже таким количеством единое мнение выработать не можете — грош вам всем цена. И нам тоже!». Фирсова ещё, помнится, посмотрела на него так… но ничего не сказала.

И это того стоило, как ни странно.

Ну-и — Её Величество — Матчасть! Это обязательно, без этого никуда. Что это за солдат, который матчасти не знает? Хуже того — не может исправить то, что его не устраивает. Или улучшить то, что есть. Потрудиться пришлось, чтобы научиться всем этим пользоваться… собой в первую очередь, своим телом и своими мозгами. И всевозможным техническим оборудованием, в том числе, не только боевым. А то, как это так! десантница и не умеет стандартным инструментальным набором пользоваться?

Ух-как Тимирязев их стыдил!

И они учились. В принципе, это очень интересно оказалось — работать своими руками. И не только стандартным инструментальным набором. Там, в мастерских, столько всяких интересных приспособлений и устройств оказалось! Любые идеи, любая инициатива по модернизации имеющегося оборудования поощрялась. Но, тут же «наказывалась» исполнением. Придумала? Ищи способ воплотить в жизнь. Воплотила?… хотя бы в первом приближении — отдавай на обкатку подругам и товарищам. Лишнее «отвалится» в процессе, нужное доработается со временем, приживётся. Всё свободное время, особенно сразу после десантов, рота практически пропадала в мастерских. Таким образом и формировали оптимальный комплект прикладных расширений и опций «шкуры», оружейных и вспомогательных систем.

Зато они теперь точно знали, на что способны: отделение десанта на пять километров в диаметре всё видит, всё знает, и может в пыль разнести или выбить глаз, даже если его не видно, глаз этот.

Понятно, крутыми они не сразу стали. Всякое бывало поначалу. Даже люди гибли. Они под ручку с костлявой всем отделением прогулялись как-то раз. Валеска с Максим отличились, если бы не они вдвоём… и Юби с Серёгой Ярцевым, конечно… это биолог который… не было бы их отделения. Вообще. Вот.

Юби, конечно, ботаник, микробиолог, но в полевых условиях, на практике, вполне может почти любую дырку в человеке залатать… с Серёгой в паре.

Даже при отсутствии атмосферы и пониженной силе тяжести.

Не хуже профильных хирургов. Как выяснилось.

И материться она так затейливо и крепко на нескольких языках. На польском и на немецком — это Валеска поняла. И ещё на каком-то.

А Серёга молчит всё время. Только шипит что-то себе под нос. Но, он мужчина — ему можно.

Это во время второго десанта на Луну выяснилось… ну, это когда Леська…

Под кибером-штабистом пласт породы просел, и она вслед за ним в пропасть рухнула, вроде-как и не быстро, но неумолимо исчезая в чёрном, бездонном провале. Тёма с Вельтой рванули её спасать. Не рассчитали усилий с перепуга, там же тяготения на Луне нет почти, особенно если с установленным почти везде на «Прайме» 1,2 G сравнивать… или вообще, полуторным, как в спортзале. Рубанулись в противоположный склон образовавшейся щели — Вельта при этом и повредилась. А он, скол противоположный, тоже на честном слове «висел». Серёга Колычев, это который физик, у нас же два Серёги, «не растерялся», с медленно проседающего скола не соскочил, а просто рухнул вслед за ними. Тоже, вроде как, не спеша, не быстро, плавно и в никуда…

И вот так вот тихо и не спеша начало исчезать всё отделение.

Значки состояния четверых окрасились в оранжевый цвет. Чуть позже — в красный, у двоих, и замигали. А это значит… ну, вы поняли. Хорошо, что ни одна из её нежно любимых мин не рванула, Леська их с собой вечно таскает штук пять… у неё конечно плазменные фугасы в основном, а при отсутствии атмосферы они не так опасны, как, например, бризантные заряды. Но всё же…

В общем — такое началось, вспомнить стыдно.

Максим не растерялась почти. Но командовать всё равно начала Валеска, наверное, армейский опыт сказался. Она первая про лебёдки вспомнила. И сообразила — кому, как и чего к чему крепить. В результате всё отделение они с Макс и удержали. Помнится, ещё после первого десантирования, обосновали желательность присутствия в экипировке банальных лебёдок на механическом приводе. И вот — тогда же и пригодилось. Они с Макс припахали остальных двух киберов… рухнувший кибер-штабист сам из пропасти выбрался позже, пока Юби в паре с Ярцевым, троих девчонок прямо на сколе пропасти штопали… ну, там, где их поймать и зафиксировать успели. Доставать из провала на поверхность времени не было, кровища хлестала фонтаном… давления нет ведь. В смысле атмосферы. А «шкуру» девки ухитрились повредить, из строя вывести… хорошо хоть частично, не полностью.

А полностью — это был бы «всё». Однозначный «всё».

Юби — нет, так со своим плазмомётом и валандалась всё время, хоть и мешал, наверное. Или просто забыла сбросить… а Сергей Ярцев своё оружие с ранцем тогда сразу сбросил, чтоб работать не мешали. Только аптечку из ранца выщелкнул и с собой таскал. Медик, блин, биолог. Еле нашли его сбрую потом… да, понятно, у него пулемёт ручной. Достаточно неуклюжая штука, с патроноводом — системой перезарядки, подачи боеприпасов… там калибр — будь здоров, почти пушка. Пулемётом разве-что называется. Зато собственное оружие догадались в системе целезахватов скафандра маркировать… раньше, вроде, и незачем было.

Девчат спасли.

Впервые в жизни смерть была так близко.

Совсем рядом с нами.

Пыли было… на Земле надо полуторатонный фугас в пустыне взорвать, чтобы такой шухер навести.

Чуть не сорвали выполнение задания, полученного отделением, всё жались друг к другу, некоторых трясло не по-детски. Ух, влетело всем тогда от Тимирязева. Пострадавшие-трое, на целые сутки лазарета попали. Грань-Геката грозилась «убить» всех, кто выживет. Как только сама с Земли вернётся, типа — нечего маму-лейтенанта позорить. Зря она что ли, с ними в «яслях», чуть не с каждой лично нянчилась! Это ж надо было ухитриться, при пониженном тяготении, поломаться, ободраться и «шкуру» повредить! Всё отделение тогда от практики отстранили. Так всё это время на теории и просидели. Ну-у, в мастерских ещё… тоже не зря время провели. Именно после этого случая в экипировке десантницы окончательно и прописались ранцевые реактивные джетты. Не ситуативно, под конкретное задание. А так конструкцию рассчитали, чтобы всегда мобильными быть. И не только рассчитали конструкцию, но и сделали всё сами. И собрали, и испытали неоднократно, и конструкционно и по отдельным узлам, педантично и скрупулёзно довели устройство до логически адекватного состояния.

От этого наша жизнь зависела.

К девчонкам в лазарет заходили, они улыбались так… виновато…

Но «боевую» задачу мы тогда выполнили.

Несмотря на то, что пострадавших девчат пришлось на руках нести. При пониженном тяготении это тот ещё фокус! Иногда казалось — при повышенном легче было бы… ну, не легче — проще. А Макс с Артёмом минут двадцать, кстати, киберу-штабисту «мозги вправляли». Что-то разладилось у него в мозгах. А как нам без штабиста-то? И локация, и связь, припас опять же… всё на нём. Артём всё грозился вполголоса, если тот в себя не придёт, разжаловать его до звания электроника, никаких ему «искусственных интеллектов»… может и это сработало тоже. Кто их, эти искины, знает…

Зато, после инцидента, себя действительно отделением десанта ВКС почувствовали. Командой, отрядом, в самом настоящем смысле. Вместе стоявшем, плечо к плечу, против самой настоящей опасности. Случайной… но смертельной. Трудно было…

Впрочем, не только наше отделение отличилось, первые десанты вообще оказались богаты «сюрпризами». Несколько человек погибло. Некоторые — на Земле! Не спасли, не откачали, раненных не вынесли. Не смогли. Наша родная старушка, колыбель человечества, тоже оказывается, опасной может быть. Смотря куда залезешь. Вон, одно отделение — с бегемотами в Африке сцепилось… влезли по незнанию в их ареал обитания… повоевали конкретно, до плазмомётов, мин и гранат дошло — и стыдно и смешно. Забавный в зоопарке гиппопотам весьма опасная, злобная и мстительная скотина оказывается, агрессивная и хитрая. Боевое задание отделение так и не выполнило. Тимирязев их так чихвостил перед строем, Валеска думала он их сейчас натурально «сожрёт». Для профилактики и в назидание.

А, если честно, за пределами человеческих поселений — везде опасно, куда ни залезь. Совсем не райское местечко. Никак не могли отделаться от ощущения, что мы на Земле — гости… незваные.

Но как же так?! Человек на Земле, как минимум несколько десятков тысяч лет живёт. Минимум. Если вообще не на самой Земле изначально появился. Так почему же…

Да потому.

Так-то.

Изрядно дури и спеси подрастерял народ. Крутыми себя больше никто не считал, только учились, тренировались, на полном серьёзе играя в «солдатики», сжав зубы. Космос не прощает ошибок. Это уже для всех не пустые слова. И планета наша, хоть и родная, но тоже, оказывается — в космосе находится. Каким бы странным это мягкотелым «земляным червякам» ни казалось.

Чего тогда ждать от чужой, «непокорённой» планеты?

Стоит задуматься.

И самое главное — малодушных не оказалось. Никто не бросился обратно на Землю, ну, в смысле — к старой цивилизации, вереща и пуская слюни от страха. И ещё… как-то само собой стало для всех естественным, что люди возвращаются не на Землю, а наоборот, с планеты. И все реально предвкушали, ждали того момента, когда они, то есть мы… «Прайм» в смысле… короче…

Ждали команды на СТАРТ.

От осознания ситуации холодок вдоль позвоночника ползал.

Оружие — отдельная история.

Поначалу все… все-не-все, но многие — лазерами «болели»… это после интерактивной современной фантастики. Оказалось, фантастика эта очень сильно отличается от реальности. Там, в арсеналах на «Прайме», столько всего интересного! И им действительно дали из всего этого пострелять! Просто так. Столько, сколько «в каждую влезло».

А потом поставили конкретную боевую задачу. На виртуальном тренажёре… поначалу может, кто и заблуждался по поводу виртуальности этих тренажёров. До первого прохода. Оказалось, застрахованы мы были только от переломов, возможно ещё сотрясений… но «эту прелесть», переломы с сотрясениями, на прикладных тренировках по рукопашному бою добирали. А так, в остальном — полный комплекс «удовольствий»: ушибы, виртуальные ожоги, кислотные в том числе, слизь, дерьмо, простая вонь, газовые атаки, акустические удары. Страх и мерзость. У-ух. Э-эх.

Да, оказалось, всё это не просто так. И в следующий раз, на стрелковом полигоне, каждая из десантниц уже задумалась, над тем, какое оружие себе выбрать.

Валеска, впрочем, и не сомневалась с самого начала. Она сразу подружилась с автоматической винтовкой. Такая она была… чёткая.

Такая, прям…

Вот только с патронами небольшая зарубка вышла. Не очень ей существующий патрон понравился. Пули с твёрдой рубашкой, неслабым зарядом внутри, и проводящим пояском, который детонирует начинку при попадании в проводящую среду, будь то металл или живое тело. Так вот вроде и замечательно всё, хороший вроде патрон, правильный, мощный… чего ещё надо? В теории.

А на практике, лично она-сама предпочла бы что-нибудь попроще для своей винтовки. Эти, с пояском проводящим, слишком сложны. Ну-у… им ствол из непроводящего композита подавай, нарезкой ствола защитная плёнка с пули снимается. Это, как ни крути, достаточно серьёзные ограничения. Опять же дополнительная настройка условий реагирования припаса в зависимости от среды — немаловажное условие. Мало ли — в ионизированной среде биться придётся? Как тогда реагивность пули выставлять? А так — у нас ведь и союзные плазмомёты рядом работают, и плазменные гранаты — у каждого, считай. Ионизация по любому повышенная. И тут мало ли что… На взгляд Валески — сложно слишком. А чем сложнее, тем больше шансов на случайный сбой. Особенно в настоящем бою.

По закону подлости.

К пониманию того, что чем проще и надёжнее оружие все пришли, хоть и цеплялись вначале за фетиш боевых лазеров. Что ж. Были в арсенале и такие. Они — да, ситуативно мощнее может быть. Но далеко не всегда, и гораздо более привередливы: тяжелее — раз. В том числе и в обслуживании капризнее. Плюс во многих средах действуют хуже, это два. Например, при задымлении или пылевой взвеси. А где в реальном бою идеальные условия для стрельбы найдёшь? К тому же скорострельность ниже гораздо, обслуживание более трудоёмкое, это три.

Многих это… поразило просто, но оказалось — автоматическая винтовка, пожалуй, действительно самое удачное, наиболее удобное и универсальное ручное стрелковое оружие. И на убойную мощность жаловаться не приходится, тут во многом всё от конструкции и боеприпаса зависит. И тут, многие девчонки и парни сошлись во мнении: припас ещё упростить можно. Что-нибудь с надсечённой головкой и твёрдым сердечником или просто со смещённым центром тяжести. Такие технологичнее, их изготовить почти на коленке можно. Ну, не на коленке конечно, но всё же. Валеска пообещала себе с этим разобраться, теоретическую базу наметила, интересно посмотреть было, что предки по этому поводу наработали, чтобы колесо второй раз не изобретать. Но, вплотную этим вопросом заняться всё руки никак не доходили. Вот…

Вот! А если так хочется что-либо мощнее — вот тебе гаусс-патрон. По-своему — донельзя простая штука. И универсальная. Сменной кассеты конденсаторов на сто выстрелов хватает, в среднем. Калибруется движением пальцев. Что-то «тяжёлое» прищучить? Калибруешь на двадцать три, крепишь на винтовку или рельсу — там всё-таки приклад, компенсаторы отдачи… заряжаешь бронебойным и с трёх километров даже кибера свалить можно. Теоретически. Если успеешь, конечно. Киберы — они шустрые. И точные…

А можно плазменный снаряд или бризантный, и навесом запустить. Этим же гаусс-патроном. И на пару километров и, даже, метров на двадцать, только залечь успей. Да хоть рикошетом за угол гранату закинуть: выставляешь калибр, мощность разряда на импульс, гранату — хочешь в патронник, или в магазин на шесть бронебойных или три плазменных, там, или электроимпульсных. У них-то калибр больше. Гранаты к гаусс-патрону, четыре вида: электроимпульсный, плазменный, бризантный и бронебойный. Первые три на сорок пять миллиметров калибруются. А бронебойные на двадцать три.

Так вот, кибера нашего — разве что гранатой бронебойной достать можно. Которая идёт со скоростью три с половиной километра в секунду. И то, кибер может увернуться успеть. Они на четырёх лапах, шустрые, черти, отпрыгнуть там, или присесть — вообще без проблем, быстродействия «мозгов» хватает. А что там — сместился на десяток сантиметров, чуть довернулся и бронебойная граната мимо прошла. Киберу для этого долей секунды хватает.

Ещё их можно импульсом боевого лазера достать — танцуйте фетишисты!

Но — минимум мегаватт на пиксель (единица измерения ударной мощности лазера: ватты в пикосекунду на миллиметр), при прозрачной атмосфере, или лучше вообще без неё.

Плазмомёты ручные — тоже мощные штуки.

Но! Бета-разряд плазмомёта киберы вполне держат, попаданий до трёх-четырёх — за счёт собственного защитного поля. А там семь-восемь МЭВ в разряде… кажется.

Ну-у, вообще эти электронвольты весьма трудно ощутимая единица измерения. Валеска уяснила только, что при удачном попадании в точке фокуса создаётся температура тридцать пять — сорок тысяч градусов за две десятых доли секунды. А это примерно в семь-восемь раз выше температуры солнечной поверхности. Да плюс неслабый электрический удар при разряде. Слабее конечно бронебойной гранаты, но и этого хватает.

Впечатляет. НО!

В разных типах газовых сред ионизированный пробой нестабилен. Сильно разряжается при наличии защитных полей. Короче, зачастую приходится просто «гадать», с какой силой эта хреновина шваркнет. В заметных плюсах только наличие режима «реактивного огнемёта»: вполне способен выплюнуть четыре десятка сгустков капсулированной плазмы на пять-шесть сотен метров с одного картриджа. Дольше четверти секунды плазма в капсулированном состоянии не держится, но за это время сгусток как раз метров пятьсот-шестьсот проходит. Что творится в точке попадания? Б-р-р. Взрыв десятикилограммового термобарического заряда видели когда-нибудь? Очень похоже. Только страшнее немножко.

Есть ещё режим пульс-плазмера. Примерно в таком же стиле лупит очередями мелкокалиберных капсулированных сгустков. Калибруется по ходу боя, тоже, чуть ли не пальцами. Дальность боя примерно на две трети выше. То есть, до километра, где-то. Соответственно скорость мелкокалиберного заряда выше настолько же. Когда на Луну высаживались, девчонки из этих штук били — выглядит потрясающе! Аж дух захватывает.

И это ещё не всё. Там есть ещё главная фишка.

В режиме ближнего боя портативный плазмомёт в состоянии удерживать четырёх-пятиметровый дуговой разряд в течение нескольких секунд. Свободным хлыстом! С двухсекундной перезарядкой. Крутая хрень, если честно! Правда, зарядные картриджи выедает на раз. Валеска не сильно разбиралась в электричестве и полях. Но понимала — подобный «свободный» жгут, или хлыст — это из разряда чудес. В прямом смысле слова. Устроить электронный разряд с ручного устройства на пару-тройку километров в объект заранее неопределённых характеристик электропроводности — и то, кажется проще. К чему такие сложности только? — взял винтовку, присоединил гаусс-патрон… чего ещё надо-то?

Во время десанта на Антарктиду они обнаружили на заброшенной исследовательской станции… забытый кем-то древний бульдозер! Валеска его осмотрела — его выпустили в середине ХХI-го века. Ну-да. Уже с конца ХХI-го никаких исследовательских поселений в Антарктике не было, свернули всё за ненадобностью. А вот машина была классная — шедевр в своём роде! Только ненужный никому — потому и бросили. Они даже запустили его и покатались немного, за рычаги подёргали. А потом Вельта на нем дуговой разряд своего плазмомёта испытала. Светанула с пяти метров во фронтальный нож бульдозера. Даже полсекунды не потребовалось. Вспышка чуть не ослепила, светофильтры шлемов спасли. Шарахнуло так, что акустические мембраны заложило. Нож выжгло по центру, разорвало, и куски вывернуло из кронштейнов силовой пневмоподвески. А он весил больше тонны. Сам бульдозер, показалось, даже немного подбросило.

Так-то.

Хорошо, что рядом никто не стоял. И, как показалось, Вельту чудом не зацепило. От эффекта всё отделение отходило почти минуту. В общем, Валеска остереглась бы этой штукой размахивать. Уж больно дури в ней много. И, прежде чем вести ближний бой, даже в режиме пульс-плазмера, тоже хорошенько бы подумала. Ну, кто себе под ноги активную плазменную гранату бросает? Минимум с пятидесяти метров такую штуку в ход пускать можно. А ещё лучше со ста. Ну её! Самой бы не пострадать!

То ли дело, её автоматическая винтовка! Хочешь — в упор бей, или очередями, на пару километров прицельно, кучность — блеск! Хоть лёжа, хоть с шага. Лёгкая, даже с гаусс-патроном пристёгнутым, складная, разбирается легко, починить, в случае чего, на коленке можно. И плевать, в какой среде бой вести: под водой или в безвоздушном пространстве, или в джунглях… даже во время песчаной бури, в пустыне. Не-ну-у… конечно плотность среды свои ограничения накладывает. Но эффективность сохраняется адекватная, даже под водой. Специально проверяла. А ни плазмомётом, ни лазером, ни под водой, ни в пыли, ни в джунглях — не подерёшься толком, самой бы не угробиться. Делайте выводы, как говорится.

Но. Плазмомёт оружие не только эффектное, зрелищное. Но и эффективное. Тяжёлое. Да и ограничений у него не так много на самом деле, вполне годиться для боевого применения.

И Юби и Вельта мгновенно ротными любимицами стали! У них даже последовательницы появились. Но далеко не все оказались такими же упёртыми по поводу плазмомётов. Всё ж таки, красиво девчата работают этими «болтами»!

Особенно на тренировках на стрелковом полигоне. Любоваться можно: там особая пластика движения, при работе с таким оружием. Они скользят, перетекая из позиции в позицию, от укрытия к укрытию, бьют, устраивая в местах попадания локальный «всё». Просто «полный «всё».

Завораживает.

Юби вообще в свой «болт» влюблена, чуть не в койку к себе его тащит, после отбоя. Сколько Валеска не пыталась её переубедить… а-а… ну, не в пустую конечно. Юби всю её критику на ухо чётко наматывала. Но понимала по-своему.

Учитывала во время отработки упражнений.

И оружейников новыми требованиями к ТТХ плазмомётов забрасывала. А перед тем, как лечь спать чуть не беличьей кисточкой свою игрушку полировала. Несколько раз выпрашивала у Валески набор инструментов, и возилась с тестерами и индукторами… но разбирать плазмомёт в кубрике Валеска категорически запретила. Ну его. Ну, реально, не игрушка ни разу. Юби не расстроилась. Стряхнула с Тимирязева увольнительную и умчалась в лабораторию к оружейникам. Ну-у, как увольнительную… похоже, Олег просто договорился, что бы оружейники её у себя «приняли». Им тоже не просто, у них своей работы вагон — их Гай с Русланом так загрузили космическими орудиями, ни на что другое времени не осталось. Говорят, они даже спать забывают.

По факту, Юби умчалась туда в своё свободное время. Не пойти в учебный десант — немыслимо. Ничего другого пани Грановска тоже пропускать не пожелала. Поэтому потратила все три часа своего свободного времени, да прихватила часа полтора от сна. Что именно она там со своим плазмомётом делала — осталось загадкой. Но такой счастливой Валеска её даже после секса не видела. Впрочем, как и Вельту через день. И не преминула им обоим об этом сообщить. В ответ Юби заявила, что Валеска к своей винтовке «больная». Ну, точно из вредности. Всё совсем не так!

С одной стороны. С другой — это же автоматическая винтовка! А не какой-то там плазмомёт.

Только вот… в их отделении — винтовка только у неё.

Штурмовых рельсовок — две. У Артёма и у Алеси. Ну, это понятно, у каждого из них своя «любовь»: у одной — мины, у другого — гранаты. Им с другим оружием заморачиваться ни времени, ни надобности, а штурмовая рельсовка в этом смысле самое удобное оружие. Максимум эффективности при минимуме затрат на обучение и рабочее обслуживание.

Плазмомётов тоже два, у Юби с Вельтой.

Макс Зеленцова себе сразу рельсовку взяла. Стрелком оказалась отменным. С пяти километров вогнать пулю в дюйм — это про неё. Как и про Серёгу Колычева.

Ярцева без ручного пулемёта представить сложно, хотя… он вполне органично смотрится с этой «оглоблей». Тимирязев объяснил, это зависит от индивидуальной координации бойца. Прицельные системы у всех примерно одинаковые. По качеству. Нюансы, понятное дело, каждая под себя подгоняла. Ну, в смысле, каждый — парни тоже. Тут, «по старинке», нужно просто со своим телом определённым образом договориться. Кто как договорился — таков и результат. Вельта Порошина тоже, как Юби, со своим плазмомётом чуть ли не целуется. На дистанции боя до километра, они вдвоём такое шоу фейерверков устраивают!

Киберов перепугали как-то раз, ага.

На Луне все три кибера их отделения просто попрятались, на всякий случай! После первого залпа. Они тогда впервые учебно-боевую задачу вместе отрабатывали. Кибера растерялись: цель — дружественная, а высчитанная их искинами опасность — реальная. Всё — лопайте логический «затык» — вот вам большая ложка. Причём — электронике его «объяснить» — не в пример легче, чем искину. То есть проще. Хорошо, что киберы не ударили на подавление, у них же и ракеты есть. Разбежались, по щелям забились… в смысле — заняли тактическую оборонительную позицию, в силу своего кибернетического разумения. Еле выковыряли их оттуда, из щелей этих. Ух, девчонки потом намучались с ними «договариваться»! Как Артём ей рассказал, там логическая нестыковка в программном коде образовалась. Ведь, теоретически, вероятный противник аналогичным оружием может быть вооружен. То есть, не воспринимать подобное оружие как угрозу — нельзя. Вести упреждающий огонь по своим — тоже. Но, это человек понимает, ты попробуй «пластиковым» мозгам это объясни. У них всегда куча обоснованных «но» в запасе. Так что, среагировали кибера, в принципе, адекватно, все их «но» ситуативно имели смысл. Народ чуть в ступор не впал — что делать? Все возможные боевые ситуации по любому заранее не предусмотришь… Макс поворчала немного, но «перевесила» эту задачу на электронику, переставила приоритеты и через систему распознавания «свой-чужой», смысл жизни им объяснила, киберам. Хоть они и упорно отказывались её понимать, поначалу. Всем отделением потом, вместе с киберами тактику противодействия отрабатывали.

А другие отделения у нас перенимали.

Каждый раз на Луне эту программу на всякий случай «работали».

До Луны мы, понятно, не пешком добирались. У нас на роту было два десантных шлюпа. Вообще-то, официально они назывались платформами. Но! Какая же это платформа? На самом деле очень сложная штука! Со своим комплексом двигателей, системой управления манёвром, своим реакторным кольцом. Системами связи, дальнего и ближнего обнаружения. Просто космический корабль в миниатюре! Хотя, какая там миниатюра, карго габариты платформы 40-90-160. В метрах. Они с Максим и Артёмом досконально это устройство облазили, во время предпоследней увольнительной. Непонятно только, почему Серёга Колычев отказался с ними пойти, застеснялся почему-то… а, ладно, не захотел — его дело. Им тогда по шесть часов свободного времени дали. Вот они и решили ближе познакомиться! Понятно, вся техническая документация — вот она, бери и пользуйся. Но, покрутить перед глазами голограммы чертежей — это одно. А самой… то есть — самим — «руками пощупать», это…

Потрясающее устройство!

Столько новых технологий, о которых на Земле и не слышали даже. Кокон-капсулы для десантников индивидуальные, закреплены так хитро, что при разгоне и манёврах всегда по вектору усилия разворачиваются автоматически.

Нет, не так.

АВТОМАТИЧЕСКИ — вот так. Вместе со всеми компенсирующими слоями. Это они знали естественно — пользовались же. Но вблизи «рассмотреть», как оно там устроено! Перегрузки при разгоне нешуточные, на себе испытывали, и боковые ускорения можно не выдержать в принципе. Вплоть до разрыва внутренних органов. Мы, люди, оказывается, слабо приспособлены к боковым перегрузкам. И, минимум, сознание потерять можно. И это никуда не годится, не говоря уж про «максимум». Что это за десантница, с потерянным сознанием? Максимум, же — вообще не допустим. Или вот, к примеру, при торможении… что, если бы капсула разворачиваться не могла, тормозной импульс десантницам на голову принимать что ли? Или всю платформу крутить, чтобы десант не угробить? Короче — масса уникальных инженерных решений. На Земле, действительно, ничего похожего.

Хотя, в процессе этой «экскурсии» на шлюп, Валеска не удержалась. И, некоторые свои соображения по механике ориентационной трансформации комплекса двигателей высказала. Стресс тестерам. Ну, просто они рядом оказались. По её скромному мнению, всю ситуацию можно было решить по-другому. А Максим с Артёмом её неожиданно поддержали — да, по-другому. И не только эту ситуацию с ориентацией двигателей относительно платформы. Но и некоторые другие. Они конечно не готовились, сами ситуацию не решали, но, на первый взгляд…

Их сразу же к конференции подключили, попросили повторить и подробностей. Валеска потом стеснялась сильно своей несдержанности — и без неё не дураки здесь работают. Неизвестно, приняли их рекомендации и пожелания, хоть частично, или нет.

Но выслушали очень внимательно.

Сам Северцев лично примчался, сотоварищи. Все вместе по шлюпу на «карачках ползали». Они с Максим и Тёмой постепенно все свои идеи и пожелания выдали. Сами не заметили как. Инженеры задавали вопросы, некоторые моменты пояснить попросили, слушали внимательно. Она, помнится, ещё расхрабрилась… ну, слушают же. В конце, когда спросили: «ещё что-нибудь?», посетовала, что на шлюпе орудий нет. Это понятно, что даже лазер, самый скромный по размерам, и тот едва ли не больше их шлюпа. Но, все древние десантные устройства, всё равно оружие поддержки на себе несли. Ну, может быть, кроме троянского коня. Северцев, помнится, хохотнул, съязвил, мол, не хватало на троянского коня баллисту прицепить!

Потом посерьёзнел.

Кто-то из стресстестеров проворчал, что относительно «космоса», они как раз на технологическом уровне троянского коня находятся, и всё же капрал Йенч права. Что-то типа крупнокалиберного пулемёта или, ещё лучше, мелкокалиберной автоматической пушки на борту десантной платформы иметь желательно. Боевая же техника, как ни как — смысловая нагрузка конструкции подразумевает орудийные системы. «Это понятно», — пробормотал Северцев. Нервно выяснил у Валески, есть ли у неё ещё идеи, облегчённо выдохнул, услышав: «пока нет», поблагодарил, сгрёб всю команду и куда-то с ними умчался. Никакого вооружения у них на платформах так и не появилось до сих пор… ну-так, времени-то прошло всего ничего. Есть, правда, кибера. Они вполне в состоянии с борта огонь вести. Но, по космическим меркам, их пушки и ракеты — не оружие в принципе. Ни по одному из критериев.

Время бежало незаметно.

Постоянные тренировки с оружием и оборудованием. Учебные десанты, то на Луну, то на Землю.

Прыгать с разгону на Землю, с орбиты… поначалу от такого приказа всю роту оторопь взяла! С пятисот километров! Бр-р-р! Тимирязев тогда рявкнул: «Чего замерли, банда колченогих мартышек? Рты закройте — и мимо планеты не промахнётесь!» Как ни странно, это решило ситуацию. С трёх-четырёх километров, десяти-двадцати — страшно прыгать, да. А с пятисот — нет, почему-то. Даже при скорости отрыва от носителя в пять километров в секунду относительно планеты.

Не ощущается высота. Пятьсот — это уже «расстояние до». А «пятьсот до» — это, вроде, и не много. Поэтому не страшно. Были ещё серьёзные опасения, по поводу «ласковых» верхних атмосферных слоёв — естественный щит нашей планеты, как-никак. Но всё нормально прошло, мощности индивидуальных защитных систем вполне хватило.

Десантировались на Южный полюс, в джунгли Амазонки, в Африканскую саванну, пустыню и в Гималаи. В общем, туда, где «никого не было». Людей.

Люди давно перестали селиться там, где «неудобно». Ведь и удобных мест для заселения достаточно. Или вообще курортных. Ну, кому пустыня нужна? Или Антарктика? Или сельва Амазонки эта? Там тепло, да. Но-же: ядовитых гадов — не перечесть. И, кроме хищников, крокодилов, анаконд, жуткие насекомые, всякие вирусы и грибок от сырости… Раньше, говорят и там люди какие-то жили, дикие. Но потом вымерли все. И больше там селиться никто не стал. А вот «шкуру» в экстремальных ситуациях обкатать — оказалось в самый раз! И вообще всю экипировку. Вот там, кстати — ни плазмомёт, ни лазер — не оружие, в принципе! Плазмомётом просто не сработаешь — самого накроет и всему отделению достанется. Порошина и Грановска так учебно-боевую задачу с пистолетами и выполняли. Тогда же, между прочим, Леськины мины пригодились… ещё как! И гранаты Артёмкины… ух, как он гранаты бросает! Особенно в джунглях! Сыро, мокро, жара — нам в «шкуре», вроде, всё нипочём, но за состоянием фильтров и оружия постоянно следить приходится. Видимость — пять шесть метров, на сканеры надежда слабая — сбоят, и не определишь с ходу, почему именно. С брони течёт, и не только вода, с оружия капает, по колено хлюпает и чавкает. Зверьё всякое, от муравьёв до змеюк каких-то, птиц странных, крокодилов и прочей рыбы, на предмет подраться — живность постоянно лезет. Словно злейших врагов своих видов встретили. Биологи роту всякими репеллентами и распылителями снабжали. Всякий раз — разными, смотрели, что получится. Часто приходилось ножи в ход пускать… в шестом отделении… там сержантом Сиротка Сью — кличка странная, но девчонка — ураган. А как позже выяснилось — это и не кличка вовсе. Брошенка она, детдомовская; редко такое, но бывало. Мать её мало того, что сама родила, так ещё и после родов бросила и ни имени, ни фамилии дочери не оставила, просто спихнула в ясли… нашлись «добрые люди» среди воспитателей — всё подробно девчонке рассказали. Мы кстати здорово подружились с тем отделением. Тимирязев нас, ехидно так, полувзводом называл и, очень часто, учебно-боевое задание на два отделения рассчитанное выдавал. Девчонка у них есть. Зовут Тоши Игараси. На полторы головы ниже «чистокровной японки» Грановски. Тихая такая. Не моргнув ни разу скошенным глазом честно считала себя чистокровной европейкой… да ладно, тут каждой — своё… Кличка — Цунами. Они сначала с Алесей по поводу мин долго спорили, но потом над взрывными устройствами вместе работали. Если Шатова без плазменного фугаса под подушкой спать не ложилась (шутка, подушек десанту не полагается), то Игараси предпочитала бризантные заряды. И оказалось, что во многих ситуациях такие мины, если уж не эффективнее, но для отделения безопаснее, соответственно и использовать их можно гораздо чаще. А ещё, вместе они термические заряды разрабатывали. Действовали такие мины очень «крепко», но в ограниченном объёме — а это иногда очень важно. А ещё ситуация, когда десантница кардинально меняла предпочтение в оружии — такие редко, но случались. В том же шестом отделении с плазмомётом ходила Даника Ваартен, кличка — Электрончик. Так вот, она против зверья рискнула плазмомёт в режиме хлыста испытать. Да, прям там, в джунглях. Не погиб никто, из десантниц в смысле, но хватило всем, кто рядом был. Особенно самой Электрончику, несколько часов пришлось в лазарете провести по возвращении на орбиту. После этого она к тяжёлому вооружению слегка охладела, и решила, что лучше уж ножи и репеленты. И гранаты.

Ах-да! Гранаты! Видимость, там, в джунглях, — на расстоянии вытянутой руки. И условный противник — где-то здесь. Сошлись несколько отрядов для выполнения боевой задачи. То есть прямо тут, и не очень понятно, где конкретно. И боевые задачи у всех разные. И кажется — спрятался, раз прямой выстрел блокирован. И сидят все тихо, не шевелятся — никому не охота первому пулю словить, хоть и учебную. И ситуация вроде патовая. Ан-нет! Наш Артём Бахирев гранату в ладони «погреет», и хлоп! Подарок кому надо точнёхонько на голову падает! А потом ещё и ещё! Мы позже научились гаусс-патронами примерно так же гранаты класть! Ну, то есть, совсем близко. И с отскока, и «за угол». Тот ещё фокус! Проанализировали его работу с гранатами на полигоне, через голограммы естественно, алгоритмы составили, программку наведения для гаусс-патронов нарисовали… И всё вроде правильно, только, так как у Бахирева, да ещё руками, ни у кого больше так не получалось. Так вот, Даника после этого, за нашим Артёмом хвостом ходила. Но, руками не хватала, всё в высшей степени вежливо, серьёзно, наши девчонки так и не ревновали даже.

Попутешествовали по матушке Земле. В такие места забирались, где наверное, нога человека не ступала никогда. Девки зубоскалили всё время, капитана поддевали, мол: почему на курортные зоны не сбрасываешь?! Мол, отдых мы заслужили… Дозубоскалились.

Крайний раз… да, как раз позавчера, свалились на курортный остров — сами такого сюрприза не ожидали. Но, «сели на головы «мягкотелым» с орбиты, развернулись чётко, быстро законтролив стратегические точки. Валеска почему-то думала — это обязательно напугать отдыхающих должно. В невиданных на Земле «шкурах», в силовой броне, вооруженные до зубов, в сопровождении боевых киберов. Стволы во все стороны торчали! Ни клочка непростреливаемого пространства! Ну-у, это мы так думали. Многие девчонки предвкушали панику среди «мягкотелых»…

… а потом ругались сквозь зубы и клялись, что готовы были пустить оружие в ход.

Просто из вредности.

Или назло, чтобы «поучить».

Паника?

Боевое оружие, смотрящее в лоб?

«Мягкотелые» так не считали. Некоторые отдыхающие посмотреть на «шоу» сбежались, поаплодировали даже. Впрочем — вяло так, типа — ожидали большего, а шоу — так себе. Большинство же — вообще никак не среагировало. Тупо фланировали под дулами плазмомётов, пулемётов, автоматических винтовок по своим стрекозиным делам. Досадливо морщились, глядя на автоматические пушки киберов, словно роты десанта каждый день им на голову с орбиты падают, и у них перед носом разворачиваются. И уже надоели до зевоты, оскомину набили. Скука жуткая.

Некоторые посторонились, впрочем.

Девчата в ярости были от подобной беспечности, инфантильности. Ну, нельзя же так — хоть какие-то остатки инстинкта самосохранения должны были уцелеть!? Хоть что-то!? Шутки шутками, но оружие есть оружие. Тем более такое. Мы же весь остров, не напрягаясь, зачистить могли за несколько минут, со всеми коммуникациями, невзирая на рельеф. Просто под ноль. Да хоть бы и чисто из женской прихоти. Ну, не понравилось нам, как на нас смотрят. Чем не повод? Могли бы и выдать уродам по заряду в рыло. А кого и ножичком пощекотать — прихоти дамские разными бывают, они — штука опасная. Но. На «беспредел» даже желания ни у кого не появилось, никакого, только брезгливость одолела. Причём, всю роту. Даже загорать и купаться никто не стал, хоть на такой отдых время было специально выделено! Честно заработанная увольнительная… Нет. Брезгливость одолела. Не стали. Ни кто. Даже не заикнулись.

И от этого ощущение в душе возникло такое странное…

По факту, на этой планете нам теперь никто не указ. Некому нас остановить, некому спросить ответа за беспредел. Нет таких сил на планете.

Особенно если учесть орудия «Прайма». А там — космические орудия. Ой, не шутка, ой, не игрушка! Любого указчика ему же в дырку от жопы затолкают.

Не-а… по-фигу.

Мягкотелым это просто в голову не пришло.

Они отвыкли от опасности, не понимают, чего можно и нужно бояться. Им кляуза в суд страшнее пулемёта, смотрящего в грызло. Им стыдно работать! У них нет времени — им нужно развлекаться и отдыхать — это достойное занятие. А работа — удел киберов, никчёмных натуральных мужиков и прочего третьего сорта. Не годного больше ни на что — только работать.

Вся рота тогда решила — с «мягкотелыми» нам точно не по пути. Просто, может, кто ещё и сомневался в своей решимости к другой звезде уходить, до крайнего десанта. Боязно, всё же, было, страшновато: вот так сорваться в полную опасностей неизвестность! Тем более уже погибли несколько человек. Но… теперь всем ясно стало — уж лучше «туда», чем «здесь», трусливо-малодушно киснуть в этом болоте.

А немножко… чуть-чуть совсем, побитая-покарябанная рожа в зеркале… это, конечно очень неприятно для женщины. Но, явление явно временное. Скоро это пройдёт. А так — мы красивые на самом деле, наши парни — нас именно такими любят.

Глава 11. Кошачий ход и финт хвостом

Уйти, не прощаясь… в старой доброй Англии, говорят — по-французски. Во всём цивилизованном мире такой способ называют английским.

На самом деле, не прощаясь, уходят кошки. И коты, само собой

.

Сигнал боевой тревоги смахнул Валеску с койки, привычно уже. Упаковаться в десантный компенсационный скафандр — дело полуминуты. Всей ротой «шкуру» до ума доводили, этот нюанс тоже учли.

Кроватная полка исчезла в стене, словно её и небыло.

Рядом, не отставая, одевалась Юби Грановска. Они здорово успели подружиться, хотя времени прошло всего ничего после выпуска из «яслей»… как сказать, порой казалось, прошлая жизнь проскочила мимо, а новая — вот только сейчас началась.

Здесь. На орбите. Столько всего произойти успело, так много всего изменилось!

Юби задорная девчонка, и очень необычная. Потрясающий уровень образования органично сочетался у неё с духом неистребимого авантюризма, кошачьего любопытства и шкодливости. Взрывная смесь! Многие её «побаивались» просто, а вот Валеске легко удалось найти с ней общий язык. Неужели она сама такая же? где-нибудь глубоко в душе… Юби ростом почти с неё, с Валеску… сантиметров, может, на десять ниже всего. До этого она была ещё ниже — это в «яслях» подросла, набрала вес, объёмы. Валеска тоже вес набрала, но не выросла больше, хотя и побаивалась этого, куда уж ей ещё расти-то… разве что на пару сантиметров для соответствия эталону, ха-ха. Она младше Юби, можно было ожидать такого же подвоха с ростом. Но не выросла, только «мясом уплотнилась» и в объёмах уменьшилась, хоть и чуть-чуть совсем, но всё равно — обидно… так хотелось… втайне рассчитывала поправиться немного, если уж не в груди, так хоть в заднице покруглее стать… не-а, не случилось. Юби объясняла, что там и почему, но нагнала туману, и в конце многозначительно заявила: «генетика»… а-а, ладно. Если сама Валеска, на Земле ещё, весила семьдесят шесть кило, то Юби, в лучшем случае, пятьдесят пять. Сейчас-то вес их изменился. В результате тренировок и под влиянием мутагена. Да и здесь, на орбите, в ротном жилом модуле, уже пристыкованном к Прайму, гравитация была установлена 1,2 от земной… в спорткомплексе 1,5 G местами. Поначалу чувствовалось, конечно. Сейчас привыкли уже.

Свет в кубрике притух, сначала на половину светимости, потом совсем: потенциальные возможности шлема автоматически компенсировали отсутствие или избыток освещения.

— Я на шлюз, — Юби повернулась и занялась системой шлюзования.

Валеска обшарила сканером кубрик. Вряд ли они что-то бросили и забыли. Но, перестраховка в этом случае, лишней не бывает.

— Готовность? — Юби положила руку на рычаг шлюзового клапана.

— Есть готовность, — Валеска подошла и встала сразу за ней.

В механизме тихонько грюкнуло, хлопнул, зашипел воздух. Они зашли в переходную камеру. Валеска разблокировала технические рундуки с экипировкой, сначала напарницы, потом свой. Юби задраила шлюзовой клапан. Гуднул насос, звуки пропали. Снаряжались быстро, выверенными, наработанными тренировкой движениями.

Автоматическую винтовку, в сложенном состоянии, пришлёпнула к специальному захвату на ранце, спиной почувствовала, как клацнули замки. Универсальный гаусс-патрон — тоже на ранец, но с левой стороны. Сверху, как говорила ротный сержант Фирсова — «на горб», в цепкие захваты ранца прилип носимый боекомплект, здесь на Прайме, он весил двадцать пять килограмм. Десять магазинов по сотне зарядов, бронебойно-разрывных, ещё двадцать снаряжённых обойм в запасе. Гранаты к гаусс-патрону, три вида — плазменный, бронебойный, бризантный. От ЕМП припаса лично Валеска отказалась после шестой выброски ещё, многие поступили так же — были на то причины. Заняли своё место сменные флеши конденсаторов, батареи для «шкуры», аптечки, сменные картриджи жизнеобеспечения. Снизу на ранце кассета управляемых разовых реактивных ускорителей на десять зарядов. Можно было и больше заправить, но уже тяжеловато получалось — лишние двадцать килограмм. И так нагрузка приличная, да и персональные габариты играют роль, очень не хотелось нагружаться в ущерб мобильности.

Если бы в армейке, на Земле, ей кто сказал, что она попрёт на себе восемьдесят пять килограмм оружия и снаряжения, да ещё при повышенном тяготении, или пониженом, что ничуть не проще, пусть даже со встроенным пассивным экзоскелетом, силовым компенсатором и редуктором веса, да ещё будет готова вступить с таким весом в бой… она бы…

Она прихлопнула к левому боку боевой нож — рукоятью вниз, загнала в паз на бедре кобуру с АП справа, и повернулась, встала к выходному шлюзу спиной.

Юби закончила запрягаться в сбрую мобильного плазмомёта. Боеприпас плазмомёта скромнее по массогабаритам, особенно если с самим плазмомётом сравнивать. Что там? Несколько флешей конденсаторов, универсальные батареи, которые и к скафандру подходят, да пеналы с рабочим телом. Только сам плазмомёт тянет на треть центнера. Труба этой штуки в два раза толще руки. Не особо-то и помашешь такой оглоблей, тем более в бою. В походном положении ствол крепился слева на ранце, и, в общем, громоздким не был. В боевом — соскальзывал на специальный мобильный шарнир на левом бедре, с базовым упором на каркас пассивного экзоскелета — это помогало перераспределить нагрузку. Тяжёлая всё же штука. Не пулемёт, конечно — «любовь» Серёги Ярцева. Со специальным патроноводом… то есть сам пулемёт тянет на денадцать кило, но боеприпас к нему и комплекс перезарядки мгновенно «недостаток» загрузки компенсируют. Так вот, в походном положении, плазмомёт гораздо более компактен. Но, для ведения боя трансформируется-вытягивается как… девчата эту штуку так и называли — болт. Парням подобные ассоциации не нравились, но девчонки постоянно на эту тему шутили. Смех смехом, но укрощённая мощь боевой плазмы в руках ко многому обязывает. Там особая пластика движения и техника владения таким оружием. Да и выглядели девчонки с этими плазмомётами и вправду немножко смешно и… очень привлекательно. Очаровательно воинственно. Особенно когда вели бой… пусть и симуляцию боя, но всё равно красиво.

Они все теперь, ко всем тренировкам и симуляциям, очень серьёзно относились.

Юби встала спиной к выходному шлюзу рядом с ней.

— Компенсаторы силового контура активны, — сказала Валеска, и сразу почувствовала, как полегчала раза в два. Привычные к подобным перепадам веса внутренности только чуть вздрогнули. Раньше, в начале тренировок, казалось, требуха лезет через рот. Ну, или через задницу, в зависимости от вектора смены тяготения. Иногда просто удивительно, к чему человеческий организм приспособиться в состоянии.

— Активны, норма, — отозвалась Юби, — Готовность на выход — пять секунд — открываю шлюз… три… два… один — пошли.

Створка шлюза за спиной исчезла, световым сигналом оповестив о своём отсутствии. Девчата толкнулись ногами, скакнув к «верхней» кромке шлюза, одним движением выбрались на поверхность жилого блока. Над головами распахнулся бархатистый купол космоса. В ту же секунду из своих кубриков показалась вся рота. Десантники присели, сгруппировались. Сигнал на старт — и рота десанта синхронно взмыла над поверхностью жилого блока и рванула в сторону десантных платформ. Створки шлюзов захлопнулись автоматически.

Жилой блок остался позади, громада корабля открылась во всём своём величии. Это их корабль! Они тоже к постройке этого могучего исполина причастны, пусть и немного, на завершающей стадии… захлестнуло чувство гордости. Бесконечная бездна пространства вокруг, только Луна…

— Луна эта! — заявила Валеска через несколько секунд, — Такое ощущение, что она мне в затылок смотрит! С укоризной!

Юби хихикнула. Некоторые девчонки поддержали. Они проскользнули мимо жилого блока, в провале между конструкциями корабля показалась планета.

Каким бы огромным ни был «Прайм», заслонить своей тушей планету всё равно не мог. Половинка ночной стороны, над которой висел корабль, пестрела россыпью огней мегаполисов сквозь плеши в тёмных пятнах облаков. Много их сегодня в Азии. В Европе и северной Америке — гораздо меньше… разве что столицы. Там прокатилась волна дезурбанизации, давно мегаполисов не строят. Знакомая, привычная картина не переставала восхищать и, вместе с тем, вытягивать из души тоскливую щемящую грусть. Особенно если осознать: всё, планета — уже не их дом.

Навсегда.

Валеска бросила быстрый взгляд назад, на промелькнувший жилой модуль. Он был похож на очищенный кукурузный початок. Длинный, двухсотметровый цилиндр, утыканный по поверхности зёрнами кубриков. Все системы жизнеобеспечения находились внутри цилиндра. Между кубриками, на поверхность выступали только бляшки силовых и энергетических генераторов защиты.

И что? Теперь их дом — вот «это»?

Чуть не вздрогнула… скудно как-то. Пугает.

Фоном жилому блоку служили остальные конструкции «Прайма», непосвящённому человеку они могли показаться хаотичными техногенными нагромождениями.

Валеска поспешила отогнать эту мысль. Никаких «нагромождений»! Не всё так плохо, на самом деле. У них большой, надёжный, могучий корабль. Это, во-первых. А во-вторых, они же не просто так от Земли уходят! И у других звёзд есть планеты. Найдут подходящую, она станет им новым домом…

— Капрал Йенч, вы бы мечтали про себя! — раздалось недовольное ворчание капитана на канале ротной связи.

Она что, вслух подумала? Вот же…!

Сама «кукурузина» их жилого модуля, буквально, терялась на фоне громады Прайма. Мимо промелькнули другие конструкции: ещё несколько початков жилых зон, шесть модулей гибернации. Они были устроены похоже, только зернами криокапсул внутрь. С широким центральным проходом для медиков, которые разбудят «пассажиров» по прибытии на место, на Экспертизу. Ну, так, вроде, планировалось. Только пассажиров в этих криокомплексах не было до сих пор. И было непонятно, зачем они вообще нужны, криокомплексы. Зато Валеска знала, что звезда, цель их похода, в каталоге носит странное буквенное название «XP-RTZ». И, там ещё какой-то номер прилеплен, после-между букв, семизначный. Его, кроме навигаторов, и не запоминал никто. Планету, финальную точку путешествия, не называли вообще никак, возможно из-за суеверий. А звезду, не мудря, назвали Экспертизой, и название прижилось. Так вот, гибермодули были уже заполнены чем-то, и полностью готовы к старту… если верить отчётности: она случайно ту отчётность краем глаза зацепила, ей Крош как-то раз показал… а что? подумаешь, секретность! Что в них хранилось? Из тех отчётов было принципиально непонятно, их же монтажная группа составляла, у монтажников сугубо своя специфика. Так… а кто ещё может быть в курсе? Ну, конечно! Юби!.. Юби сказала — биоматериал. И больше ничего, только нагнала тумана в своей обычной манере. Валеска спросила у Кристы, она тоже сказала — биоматериал. И никаких подробностей. Им что, жалко что ли? Что за биоматериал? Непонятно. «Тебе придумать занятие, капрал?» — вкрадчиво поинтересовался Тимирязев.

Ну и ладно. Ну и не очень-то и хотелось. В конце концов — это, действительно не её дело.

Кстати, никакой «строительной» активности, ни на борту, ни вокруг Прайма сейчас заметно не было. А это значило, что старт уже скоро. Валеска прикинула про себя: это получается, они последнюю учебную выброску делают? То есть, возможно, мотнутся сейчас, по-быстрому, на Землю, или на Луну, заберут что-нибудь… кого-нибудь… ну, или… да мало-ли что там нужно сделать! А потом вернутся, займут места согласно полётному расписанию — и адью?! Прощай, Земля, гуд бай?! Что, вот так вот сразу? Так просто, и… на совсем? Насовсем…

Сердце захолонуло, вдоль спины промаршировали мурашки.

Промелькнули под ногами складские блоки, грузовые модули. Полукилометровый «пенал» стрелкового полигона. Это сейчас он полкилометра длиной, а в рабочем состоянии трансформируется, растягивается до трёх. Его тоже к несущей штанге «Прайма» прикрепили — в «свёрнутом» состоянии, встроили в общий силовой контур. Нашли и место, и возможность. Хотя, сначала планировали на орбите эту громозду бросить, не хотели с собой тащить. Ей Крош в этом «признался». Но оказалось, он нужен всем, полигон этот. Поэтому решили с собой забрать. Крош говорил — та ещё задачка для монтажников и технологов оказалась. Но ничего, крепления, компенсаторы, системы жизнеобеспечения, схемы и механизмы конструкционной трансформации полигона разработали в рекордные сроки. И, вон видно, закрепили уже. Увязали между лабораториями стресстестеров, физиков и химиков. Рядом с производственными комплексами. У физиков, кстати, лаборатория, тоже «ещё та». Почти такая же здоровая, как полигон. И вообще, если со стороны смотреть, на вскрытую консервную банку похожа.

Они обогнули громадину малого энергоблока, проскользнули близко, почти вплотную. Кто-другой, менее тренированный, мог бы и не справиться с таким манёвром. И сразу показались их десантные платформы. Вектор тяготения сменился по команде, желудок рефлекторно дёрнулся, но к горлу не полез. Их резко притянуло к десантной платформе. Валеска, раскинула руки, «уцепилась» за линию напряжённости силовым контуром «шкуры», извернулась и заскочила в свой ложемент, откинулась на спину, уставившись «вверх», телом почувствовала щелчки захватов-фиксаторов. Снова над головой развернулся космос, навис бархатной чёрной тряпкой с муаровыми разводами. Только Луны на этот раз видно не было — угол расположения платформ не позволял её видеть, Валеска усмехнулась. Через вибрацию уловила запуск защитных и компенсирующих систем. По контуру десантного модуля, в специальных гнёздах, замерли боевые киберы. По два боевых и одному штабному на отделение, пятнадцать штук на платформу. Тридцать на роту. В планетарном бою — серьёзный аргумент.

Капсулы накрыло броневым колпаком, бездонную черноту перед глазами сменил серый, безликий свод купола. Киберы под колпак не попали, им без надобности. Их и так особо «удивлять» замучаешься. Если вдруг появится что-то, способное уничтожить кибера на платформе, то и платформу тогда вряд ли что спасёт. А так эти шустрики и снаружи пригодиться смогут. Они ж не только «стрелять» способны.

Десантная платформа чуть дрогнула. Всё сильнее чувствовалась вибрация активных защитных и компенсирующих систем. На лицевой экран шлема выскочили цифры, отсчитывающие десятисекундную готовность к старту. С пятисекундной отметки отсчёт продублировали голосом. На счёт ноль платформа, пихнув их в спины, стартовала по направляющим разгонных рельс. Рельсы, сбросив платформы, тут же сложились и развернулись, «улеглись» вдоль тела несущей штанги. Через четыре секунды активировались дополнительные защитные поля, это почувствовал каждый десантник. Примерно то же ощущение возникает, если встать под высоковольтную линию; поначалу немного неприятно, потом противно, а со временем — просто привыкаешь. На десятой секунде они достаточно удалились от «Прайма» и платформа активировала последний слой защиты, вошли в расчётный режим силовые компенсаторы.

Сработал первый реактивный ускоритель.

Ну, это терпимо.

Через минуту снова появился маркер десятисекундного отсчёта. На счёт пять Валеска глубоко вдохнула и резко выдохнула, сжав мышцы тела в жёсткий корсет, закусила зубами капу… два, один, ноль… Сработал ядерный ускоритель. Лягнуло, словно скоростным грузовиком. И антигравитационные компенсаторы не слишком помогли. Сплющило, притиснув к ложементу, в глазах потемнело. Хотя и так не видно было ничего.

Информации — ноль.

Поначалу это возмущало. Но, капитан Тимирязев вдолбил им в головы, что они — десант. Их задача — свалиться на головы врагу и обеспечить в зоне высадки плазменно-стальную оргию. Куда бы их ни запустили — это не важно. Всё, что не касается боевой задачи, вся остальная информация — лишняя. Обрезать лишнее любопытство и сконцентрироваться на боевой задаче.

Хотя, до сих пор реальных боевых операций они не проводили. И, хотелось верить, что эта боевая тревога, на самом деле, всё же — учебная. Очень не хотелось воевать со своими. Не очень-то они и свои, оставшиеся на планете — мягкое мясо, никчёмные в большинстве своём, развращённые всем, чем можно. Но, всё же — земляне. Кто-то может сказать, что мы-все и сами недавно совсем такими же были. Но Валеска точно знала — такими они точно никогда не были. Она — не была. Точно. И её отделение тоже — нет. Никогда. Так же, как и другие десантники. И весь экипаж «Прайма».

Мы другие.

Мы можем учиться и работать, изобретать и создавать. Это — наша жизнь.

Она нам НРАВИТСЯ.

И если потребуется, мы пойдём за неё в бой.

… а уж потерпеть перегрузку на разгоне или торможении — раз плюнуть.

Через пару минут перегрузка спала. В глазах прояснилось, удалось отдышаться, прийти в себя. С полчаса по таймеру им дали передохнуть. Хотя… какой тут отдых? Боевой задачи не поставили — прорабатывать нечего. Тупо пялиться в серый монотонный свод броневого колпака? Тоже мне развлечение… Полчаса? Странно конечно, полчаса… это куда же они направляются? За полчаса со скоростью, которую способны развить десантные платформы, можно далеко уйти. Очень далеко. Впрочем, это неважно, раз боевой вводной нет, надо этим пользоваться. Валеска закрыла глаза и выключилась на двадцать семь минут, справедливо рассудив, что в экстренном случае её всё равно разбудят.

Она проснулась, взглянула на таймер, порадовалась точности, с которой сработал внутренний будильник. Новых вводных так и не появилось, на ротном канале связи было тихо, Валеска не без оснований заподозрила, что не одна она догадалась поспать. Она несколько раз напрягла-расслабила мышцы, немного подышала…

И, тут же, без политесов вроде предупреждений или сообщений, поступил приказ готовиться к следующему ускорению. Типа, кто не проснулся — сама виновата.

Перед глазами возник маркер десятисекундного отсчёта. И что, капитан им так и не скажет ни словечка? Ни боевой задачи, ни комментариев? Ну ладно. Они десант, их дело маленькое. Будет приказ — будем выполнять. А пока… Опять, амортизирующую капу в зубы, вдох-выдох, сжаться, прилипнуть к ложементу, перетерпеть ещё несколько минут, не в первой. Три, два, один… удар.

Перегрузка вскоре спала, а затем вес и пропал совсем. Валеска продолжала дышать мелкими, короткими рывками, очень медленно расслабляя мышечный корсет, постепенно увеличивая глубину вдоха. Тело противно кололо иголками, но кровообращение быстро восстановилось, даже автоматическая аптечка «молчала». Значит в порядке всё, сама справилась.

Разогнались они, по внутренним ощущениям, наверное, сотен до двух… километров в секунду. Хотя, персональные ощущения, в данном случае, очень ненадёжный способ измерений. Это, что получается… опять на Луну? Не, не может быть. На Луну ходу полчаса, минут сорок, так что, по идее, уже торможение должно было быть. А его не было. Только новое ускорение. Но. Больше так разгоняться некуда пока.

На Луне, кстати, в основном «наши» поселения… были. Шахтёры, что там работали, приписаны к «Прайму» все. Восемь сотен человек. Каменщики — так их называли. Во время крайних десантов на Луну они, как раз, их экстренную эвакуацию отрабатывали. Боевой работы в крайний десант не было практически, зато в помощь карго мастерам и монтажникам славно потрудились все почти, почти вся рота… несколько бойцов «держали периметр».

Там, на Луне, конечно, и другие поселенцы есть… остались. Но, не праймовцы. Типа ученые, астрономы, физики, химики… такое ощущение — их там забыли просто. На Луне. Или сослали, чтоб «были», как явление, но на Земле не мешались — все их исследования — вчерашний день. Но они, как выяснилось, и не торопятся никуда, эти лунные поселенцы. Сидят и не шуршат, не возмущаются. У них там припасов — лет на двести. Развлекательные каналы с Земли — пожалуйста. Чего бы не работать?

Они и не работали.

Валеска знала, их пытались к работе в экспедиции привлечь. Да, только, не получилось ничего… косность мышления, невозможность социально-психологической адаптации. Упёрлись со своими нелепыми программами исследований вчерашнего дня. Ненужными уже никому… ну, зачем исследовать то, что уже давно отработано? Или вообще — реально не нужно?! Наши предлагали им новую программу, даже свои результаты предлагали передать… в обмен на совместную работу… ну и некоторые мощности из их арсенала. Ничего не вышло. Нарвались только на скандал и попытки мелких пакостей, из-под тишка. То есть, эти лунные поселенцы как не работали, так и не пожелали. А парни на Луне сами, без посторонней помощи, целую индустрию создали. И без мягкотелых справились.

Неужели, эти «лунные» что-то натворили, и их бить придётся?

К Адаму все эти размышления, придётся бить — побьём. Как раз Порошина и Грановска любимыми своими плазмомётами отработают. Идеальные, всё же, штуки. Почти. В безвоздушном пространстве. На средней дистанции. Вот и пусть разомнутся. В лунных условиях плазмомёт — штука страшная. То есть эффективная. Там и для двух «болтов» работы на несколько секунд — от лунных поселений «мягкого мяса» останется только память, всей остальной роте тупо поглазеть можно будет.

Поступила команда готовиться к третьему ускорению. Не торможение? именно ускорение? Ещё одно? Это как это? Валеска заволновалась. Это что значит? Даже на Луну — больше двух ускорений не делали. А до Луны триста восемьдесят мегаметров. Ну, не на Марс же они решили смотаться? Шутки-шутками… а туда девяносто три тысячи мегаметров при максимальном схождении планет. А сегодня, если Валеска правильно помнила, далеко не максимальное схождение. Она не на шутку заморочилась посчитать подлётное время до Марса. Даже если они до трёх мегаметров в секунду разгонятся. Что вряд ли — физика против. Валеска, понятное дело, нюансов не знала, но чётко помнила, десантным шлюпам это не под силу. Не по возможностям. Пока, по крайней мере. Она скинула задачу в свой расчётный тактический блок, вывела несколько траекторий и, через минуту убедилась, что даже со скоростью мегаметр в секунду они дойдут до Марса примерно за трое суток. До мегаметра в секунду их десантный шлюп разгоняться дольше будет, чем «Прайм», вроде как. Но, в принципе им это по возможностям, теоретически. А системы обеспечения шкуры и кокон-капсулы вполне в состоянии десантника в полной боеспособности несколько суток продержать. Учитывая разгоны и торможения. Это был шок. Марс, мечта древних фантастов, в восприятии до сих пор оставался далёким и недосягаемым. Никак не в трёх сутках подхода. На десантном шлюпе причём, не на корабле. Считай, на расстоянии вытянутой руки, практически, за углом. И тут же на Марс со страшной силой захотелось. Луна, конечно, да — тоже, как бы, другая планета. Но, она «своя в доску» уже, а вот Марс! Здорово было бы по нему…

— Разрешите обратиться, капитан?

— Для начала ты забыла представиться, кадет.

— Вилена Харалужная. Капрал второго отделения второго взвода, капитан. Я уже не кадет. Вы ошиблись.

— Обращайся, кадет Харалужная, разрешаю. И учти: командир не ошибается. Шесть часов строевой подготовки с кадетами второго призыва, для возвращения звания и обязанностей.

Вилена заткнулась, а в канале общей связи пронёсся невнятный ропот десятка голосов несогласных. Скорее всего, её отделения.

— А ну, ворчалки быстро залепили, — перекрыл его рык Фирсовой, — Так холки надеру, вспоминая нежность капитана кончать будете.

В общем канале повисла тишина. На полминуты, примерно. Рота переваривала услышанное.

— Сержант Зеленцова, первое отделение, первый взвод. Разрешите обратиться капитан?

— Две минуты до ускорения, сержант. В двадцать секунд уложишься?

— Мы на Марс? — выпалила Максим.

— Нет, — скупо уронил Тимирязев, — Рота! Отключить общий канал связи. Приготовиться к ускорению. Принять препараты.

Препараты? Предыдущее ускорение она вообще без химии перенесла. И специального предупреждения капитан не делал…

И тут Валеска сделала глупость. Для начала она задумалась: если не на Марс, то куда? А потом вообще зачем-то полезла проверять информацию по предстоящему ускорению. Типа на Марс «дорожку» просчитала, пусть приблизительно и по-дилетантски, она же не пилот. Видела как-то раз расчёты пилотажной группы… бр-рр, одного раза и хватило. Но очень захотелось понять и выяснить куда же они на самом деле? У капитана спрашивать всё одно бесполезно, не скажет, хотел бы сказать уже довёл бы информацию до роты десанта. Полезешь не в своё дело, так ещё и нарвёшься по глупости. Но понять, куда их запустили, так хотелось! Если не на Луну и не на Марс, то куда?

Нет, ну-вот надо ей это было? Получили же приказ! Путаясь в иконках, она с запозданием заказала себе «нейтрализатор», получила укол, чуть задохнулась от нахлынувшей эйфории. Через несколько секунд отпустило, организм начал адаптацию… но всё равно, немного не успела. Чуть-чуть совсем.

Врубило так, что она отключилась. И, кажется, надолго. Ещё два ускрения благополучно в отключке провалялась. А когда пришла в себя — зареклась приказы обдумывать. Аптечка добросовестно ковыряла ей дырки в венах. Валеска непослушным языком выдавила изо рта капу, сплюнула кровь. Надо же… первый раз. Она недоверчиво пощупала языком зубы… вроде на месте все, даже не покрошились, не качаются. И тело слушаться начинает. Она снова закусила капу, высосала глоток воды, прополоскала рот, снова сплюнула. Надо же! Привыкла ведь… поначалу, плеваться в шлем… и всё остальное тоже в скафандре, брезговала страшно. Внутренний слой «шкуры» шустро впитал всё лишнее, даже на коже следов не оставил. Прижался плотненько, нежно, незаметно почти.

— Ты как, подруга? — Юби, в персональном канале, голос взволнованный.

— Нормально, вроде… — просипела Валеска, замолчала от неожиданности, горло отозвалось сильной болью.

— Так, подруга, тихо. Не говори ничего пока. У тебя сосуды гортани нагрузку не выдержали. Сейчас формулу регенератора подправим, через минуту в норме будешь.

— Долго я? — снова просипела Валеска, не утерпела.

— Помолчи, говорю!.. нет, в пределах нормы. Регистратор диагноста даже в оранжевый сектор не «свалился». Да и в желтый не сильно. Не заметил никто. Ну, кроме меня. Но мне положено. Так что — в порядке всё. Вся диагностика «зеленеет» постепенно. Через пять минут как скворчиха болтать сможешь. Всё остальное в норме уже.

— Рота, внимание, — на общем канале послышался спокойный голос Тимирязева, — Даю подключение на каналы векторной ориентации. Принимайте ключ на приём визуализации с локационно-аналитического комплекса. Пилоты называют их ЛАКами, если кто не в курсе.

— Ух ты! — восхитилась Юби в персоналке, — Нам впервые осмотреться дают! Где-то, что-то сдохло! Ну-ка, ну-ка…

В общем ротном канале висела абсолютная тишина. Валеска дала команду на приём ключа и с жадностью уставилась на внутреннюю поверхность забрала, распугав по углам паутинки тактического анализатора и систему целезахватов. Затаив дыхание и вытаращив глаза. Ну-же! Космос — вот он. Нет, понятно, они уже насмотрелись на это всё. Но с орбиты Земли, или даже с Луны — это всё не то как-то. Другое дело — после шестого ускорения и полутора часов хода в неизвестном направлении.

Интересно, где они?

Луну обошли уже? Или к Марсу подлетают?… нет, ну, к Марсу, понятное дело, рано ещё. Но, может быть, его уже «видно»? Сложно сказать, до какой скорости они разогнались, но, такое ощущение, что Луну давно уже мимо проскочили.

Тёмная глубина перед глазами стала глубже, или даже — глобальнее. Проявились маленькие беленькие колючки, невзрачные, словно проковырянные в чёрной ткани иглой. И тех было немного. Это и есть звёзды? Не впечатлило совершенно. Совсем не такие красивые, какими выглядят с планеты… даже с орбиты. И мало их. С Земли и то было больше видно. Ещё проступила какая-то дымка, местами плотнее, местами реже, словно негустой туман. И всё. Больше ничего. Если верить рекламным фильмам и снимкам астрономических спутников — космос должен был выглядеть совсем по-другому!

Секунд двадцать потратили на попытку осознать увиденное… в общем канале связи пронёсся сдавленный стон разочарования. И снова тишина. Валеска повозилась с настройками, покрутила голограмму внешнего обзора. Первой она обнаружила черточку, маленькую, но яркую, и долгих полминуты не могла смириться с мыслью, что видит десантную платформу третьего-четвёртого взвода. Тактический анализатор добросовестно подсветил дистанцию: сто четырнадцать километров, двенадцать… тринадцать… четырнадцать… пятнадцать метров. Цифры медленно ползли вверх. Они что — разлетаются? Нет, причин для паники, скорее всего, нет. У пилотажной группы всё на контроле наверняка. И сотня километров, по космическим меркам, это практически вплотную. Даже странно, что так близко…

И больше нет ничего.

А где тогда всё остальное? Луна, Земля? Она мазнула взглядом по «спидометру» — два мегаметра в секунду! И ещё какие-то функции и зависимости гравитационных смещений. Этого она не поняла, поэтому просто уцепилась за цифру, которую понимала: два мегаметра в секунду. Так не разгонялись ещё ни разу. То-то она чуть не… да, наверное, не только она… Это куда же их за это время с такой скоростью унесло? Валеска наконец догадалась активировать схему визуализации. Так… вот они-сами… вот шлюп второй полуроты. Она покрутила масштабер… ух ты! Нашлись и Земля с Луной. Ещё чуть-чуть и вся Солнечная система отобразилась, вплоть до Нептуна. Зато их шлюпы обозначились незаметными почти точками, которые можно было увидеть только из-за обозначающих надписей и указанного вектора движения. В общем масштабе незаметного почти. Словно и не было этих мегаметров в секунду, как будто вообще не двигались. Надо же! Они удалились от Земли почти на восемьдесят пять тысяч мегаметров под острым углом к плоскости эклиптики… но, всё равно, двигались больше из Солнечной системы, чем вдоль неё. Так далеко не отходили ещё ни разу. Да они же почти… считай почти до Марса дошли!!! То есть до Марсианской солярной орбиты… дошли бы, если б двигались в нужную сторону… За полтора часа?!

Стоп!

Не сходится!

Даже с такой скоростью, так далеко они не могли уйти! Она прорисовала вектор их движения… он вырвался за пределы Солнечной системы и канул в неизвестность. Это что, они летят в никуда что ли?! А другого, более дешёвого, способа избавиться от роты десанта не нашлось? Могли просто на Земле бросить — к чему лишние сложности. На общем канале связи пронёсся неразборчивый ропот. Но высказаться так никто и не пожелал. Коротенький, микроскопический вектор их движения нырял куда-то в пустоту, вне зоны эклиптики системы и, на первый взгляд, пересекаться с орбитами каких-либо планет не собирался. Вспомнились слова капитана Лузгина о десантировании на астероиды и планетоиды. Они что, в погоню за астероидом рванули? В таком случае — где он?

Некстати, попалась на глаза подпись программы визуализации: «упрощённая модель».

Упрощённая?

Нездоровый зуд в кончиках пальцев, объединившись с любопытством, победил логику, и Валеска перевела программу визуализации в пилотажный вариант. Ух ты! Картинка наполнилась символами, обозначениями комет, блуждающих планет и планетоидов в невероятном количестве! Она даже не подозревала, что в Солнечной системе их так много! Юпитер и Сатурн оказались буквально обвешаны спутниками, по несколько десятков у каждого гиганта. Астероидный пояс поражал воображение. На всё это изобилие наложились какие-то сложные, тающие и возникающие векторы и траектории, сетки, обозначающие изменения силовых линий, гравитационных стяжек и аномалий… Ну, пусть про аномалии она сама только что придумала, но ей так показалось, что это именно аномалии. Шлейфы силовых излучений, карты «космического ветра». Раньше, ну вот буквально, несколько минут назад, она считала, что ветер в космосе может быть только солнечным. Но, оценив изобилие и масштаб шлейфов, поняла, что на самом деле, он возможно и не звёздный даже, этот «ветер», а самый что ни наесть галактический. Или «космический», вообще. А скорее всего и тот, и другой, и третий, и все они одновременно действуют, просто где-то слабее, но влияния накапливаются, где-то сильнее… вот здесь же, вроде, видно… Не, с ходу не разобраться. Вся картина пестрела цифрами, умопомрачительными уравнениями, функциями какими-то, которые описывали происходящие постоянно изменения в режиме реального времени. Она минуты две созерцала всё это мозголомное великолепие, упрямо ожидая, что вот вдруг — раз! И оно наполнится для неё смыслом… ну, хоть каким-нибудь. Хоть каплей понимания происходящего. Но пришла только к одному потрясающему выводу: Солнечная система — ЖИВЁТ! Своей загадочной, непонятной простому смертному, жизнью. И не просто сама в себе, а в созвездии, созвездие в галактике, галактика во вселенной… и всё это, мать его, взаимодействует! Постоянно!

Кстати, относительно прямая траектория движения была только у Солнца. Да-да! Оказывается, наше Солнышко тоже куда-то «летит»! Судя по описанной траектории. И тоже «послушно «виляет», «ныряет». И «волочёт» за собой весь этот ворох астероидов, планетоидов, планет, их спутников и комет, взаимодействуя со сложнопредставимым количеством силовых линий и полей… гравитационных? Возможно, не только. Или не всё так просто. Сколько силовых взаимодействий, которые люди называли общим словом «гравитация», на самом деле скрывается за этим понятием? Возможно, гораздо больше, чем простой «не физик» в состоянии просто придумать! Кстати, траекторию движения Земли, лично она просто не взялась бы описать. Земля болталась возле Солнца, как внедорожник на ухабах. Который снесло с Эвереста лавиной. Ну, как-то так!

— Мать мою… — впечатлилась Макс Зеленцова. Валеска её по голосу узнала.

— Что б меня больше ни разу никто… — понятно, ещё кто-то до пилотажной версии визуализации добрался. И осознал.

Рота начала делиться впечатлениями в общем канале связи. Бурно, эмоционально, междометиями и ругательствами, в основном. Капитан на этот беспредел не реагировал, видимо и без этого занятий хватило. И впечатлений.

— Теперь я понял, что Петров имел в виду! примерно… — поделился впечатлением Серёга Колычев, — Я — не специалист «физики полей», я — профан «физики полей»… все мы! Даже на глаз оценив количество и сложность взаимодействий, прихожу к выводу — мы не знаем ничего! Может и меньше, чем ничего…

— Сергей, это Ярцев. Не замирай на полуслове. Набросай примерно, для чайника, что ты увидел? Я не понял ни хрена, что тут мельтешит…

— Это срочно? — напряжённо отозвался Колычев.

— Возможно — очень.

— Хорошо, постараюсь привести аналогию. Земля своими силовыми и магнитными полями закрывает нас от солнечного ветра… плюс атмосфера — очень серьёзный щит. Это понятно. Именно поэтому «человеку» так комфортно на планете. Но, чтобы долететь хотя бы до Луны, уже необходима система, способная компенсировать отсутствие гравитационных и магнитных полей Земли. И атмосферного щита. Всего того, что защищает человека от солнечного ветра на планете. С этим наши современные системы защиты справляются. Даже персональные. Но! Не будь их — «человек» прилетал бы, даже на Луну, исключительно в «жареном» виде. Где-то так. Это понятно? Так вот — точно так же, Солнечная система имеет свою силовую и энергетическую структуру… я бы сказал — Линзу… очень похоже, по специфике взаимодействий… пусть с определёнными натяжками — не суть. Этой Линзой… многослойной причём, заметь… Солнечная система ломает, искажает… не определю сейчас точно, не требуй невозможного… взаимодействует с силовыми потоками, полями встречных энергетических и силовых воздействий. Прётся, как танк через кусты. Или ломится, как атомный ледокол через Северный Ледовитый. Примерно, так можно представить себе картинку. И, если мы за эту Линзу вылезем, всё это изобилие взаимодействий нам достанется… Это как человека к носу атомного ледокола привязать…

— Серёж, что за встречные силовые и энергетические воздействия? Подробнее можно?

— Ну, ты заказываешь! Я откуда знаю?! Мы, конечно, «подозревали», что меж звёзд совсем не «пусто». Но, все наши знания, в действительности могут оказаться банальными подозрениями или фантазиями. Исходя из того, что зафиксировали наши сканеры на данный момент, максимум того, что могу предположить — зафиксировали они далеко не всё! И всё! Никакой конкретики до тех пор, пока локационно аналитические комплексы не усовершенствуем. Просто, исходя из сложности взаимодействий — всевозможных силовых и энергетических… явлений гораздо больше, чем мы себе представить могли. И они гораздо сложнее! Это знаешь… ты аналогию просил… примерно так же поменялись мировоззрения людей после изобретения микроскопа! Только что мир был простым и понятным, населённым чертями, богами, колдунами и прочей нечистью… и вдруг — на тебе!!! Молекулы, бактерии!!!.. химические реакции!!! А чуть позже — вирусы, и вообще — атомы, элементарные частицы! Физика, понимаешь! И всё это изучать надо!.. Теперь я понимаю, как их там «коматозило» с таких открытий. Удивительно, как церковники всех не пожгли за ересь!.. а может, и пожгли… просто мы не знаем, на сколько много. И скольких церковников в ответ в интригах перерезали… это ж не шутейное дело было, против церкви интриговать. Это только в романах Дюма весело получалось!

— Серёж, не отвлекайся! Аналогию я понял!

— Короче, — спохватился Колычев, — Наши системы лишь часть взаимодействий фиксируют, возможно, очень малую. Какую именно — не скажу, даже примерно! Тут имеет место быть фактическая нехватка некоторых базовых констант, нам их формировать, описывать после изучения явлений… Петрову… нам всем теперь всю теорию взаимодействий перекраивать. Или, вообще, всю физику. Ну, не всю конечно, что-то, безусловно, уцелеет. Нет, ну какими самоуверенными идиотами надо было быть, чтобы считать, что мы всё «точно» знаем!.. Ладно. На «Прайме» ЛАКи помощнее, может, более ясная картинка сложится. Вон, пилоты жалуются — искины в ступор впадают! Тут теперь работы нескольким поколениям!.. Я оптимист, однако…

— Какие есть гарантии, что МЫ в этой скороварке межзвёздной не зажаримся?

— Гарантии? — встревожился Колычев, — Могу гарантировать полное отсутствие гарантий, явных и подразумеваемых. Может, и нахаляву проскочим…

— То есть, возможен любой исход, от гибели до медленного вымирания и мутаций?

— Исключать такие варианты нет оснований… — пробормотал Колычев.

— Медик-сержант Ярцев Сергей. Первый взвод, первое отделение. Разрешите обратиться капитан?

— Слушаю, Серёж. И давай без политесов, — голос Тимирязева был настолько неестественно спокоен, что у всей роты мурашки по коже поползли. С перепелиное яйцо размером каждая.

— Необходимо срочно скорректировать курс…

— Принял. Уже отдал приказ.

— Мы сейчас пилотам с векторами коррекций определиться поможем, — сказал Колычев, — Если за «солнечную линзу» не выйдем — всё шансов больше…

— Командир пилотажной группы, лейтенант Синди Леннокс. Готовьте роту к курсовой коррекции, капитан. Нагрузка 4g, усилие 7 град-грав, вектор альфа-восьмая-7-16-23, растяжка по времени сто тридцать секунд на сорок.

— Рота! Готовность к импульсу — две минуты. Таймер пошёл. Медикам — определиться с индивидуально допустимым составом компенсаторов. Длительность импульса — сорок секунд.

— Необходимо с «Праймом» связаться, — заявил Ярцев.

— Причём срочно! — добавила Леннокс.

— Понял тебя, лейтенант. Сформируй базовый пакет и пересылай. Ярцев, Колычев, ловите канал связи и, по окончании импульса, дуйте к ним в приват. Собирайте всех: Петрова, Анохина, Северцева… поясните им, что сможете.

— Самонадеянные мы обормоты, инфантилы обнаглевшие… в межзвёздный прыжок собрались, недоучки… — пробормотал Колычев. На этой патетически ворчливой ноте он исчез из общего канала связи.

Воцарилась тишина. Медленно капали секунды, тянулись, отсчитывая время до маневра. Последние десять секунд подкрались и резко, и всё равно неожиданно. Вдох-выдох, зажать зубами пластичный материал капы… три, два, один — толчок. Что там — 4g, ерунда, в принципе. И всего на сорок секунд. Нет, понятно, при 4g не побегаешь. Даже поползёшь с трудом. А многие и этого не смогут. Но тут-то, в кокон-капсуле? Лежи себе и лежи.

— Попытка два! — снова лейтенант Леннокс, забыла с ротного канала выйти? — Координация по коррекции один. Контроль реакции пилотажного искина. Опциональная тарировка систем группы «бета». Геля, контроль по формуле семь. Отчёт помодульно. Перераспределение нагрузки энергоконтура. Разгонная карта максимальна. Переориентация силовых блоков. Оптимизация калибровки линий подачи. Системная синхронизация. Двести тридцать секунд процессировки. Дублирую данные. Нагрузка 9,183g, контроль компенсирующего комплекса… усилие 19,12435 град-грав, ждать отзыв на готовность разгонного блока!.. вектор альфа 8,197683, координирование 16,183-16-41,234. Тася! Математику на контроле держи! говорила — контроль искина!.. растяжка триста сорок на двести секунд, — она бормотала всё это скороговоркой, возможно дублируя голосом данные для пилотажной группы.

Но уж никак не для всей роты.

И голос такой… спокойный вроде, но волосы в шлеме зашевелились.

— В чём дело, лейтенант? — Тимирязев. Тоже спокоен, только, почему-то сразу понятно стало, чего ему стоило это спокойствие, — Вы всё ещё в общем канале связи. Поясните ситуацию.

— Нештатное срабатывание коррекции вектора, — отозвалась Леннокс, — Непредвиденное силовое воздействие неизвестного происхождения, возможно комплексное. Сбой импульса смещения. Сбой ориентационного оборудования. Сбой в реакциях искина-пилота. Аналитическая группа фиксирует и маркирует новые виды воздействий… внесли в каталог. Обрабатываем дублирующими искинами… стандартной классификации пока не поддаётся. В известные схемы силовых воздействий не вписывается. Возросла возможность распознавания наличной аппаратурой, условно учтено для следующей коррекции… Введён новый коэффициент определения относительного смещения.

— Попробуйте перевести на нормальный язык, лейтенант. Проще, пожалуйста.

Леннокс неожиданно шумно выдохнула. Ответила:

— Нас выталкивает за линзу Колычева, капитан. С совершенно необъяснимой скоростью. Я бы даже сказала… солнечная система «притормозила» ради нас. Реально, такой тормозной импульс дала — платформы… мы её не догоняем. Звучит как полная чушь. Но, именно так описывают процесс искины. Мы не учли чего-то, возможно — базового, просто не знаем, что искать. Межзвёздные разведзонды этого явления не описывали. Те, что вернулись. Скорее всего — просто не смогли, не поняли, проигнорировали. Или не подверглись воздействию, по неизвестным причинам. Но, они совершили по два межзвёздных перехода, «туда и обратно». Шли по более настильной траектории, относительно плоскости эклиптики — для беспилотников это оправдано. Это даёт шанс надеяться… Что стало с теми, которые не вернулись, мы даже предположить не смогли. Никакой настораживающей телеметрии с них не поступало, просто была потеряна связь. Сейчас, я полагаю, тем нескольким зондам просто вернуться к Земле — повезло. Не знаю почему. Нечаянно выполнилось условие для межзвёздного прыжка. Это всё ещё изучать предстоит. Но. Для начала — НАМ надо просто вернуться в систему.

В Солнечную систему.

На данный момент, мы фиксируем смещение нашего вектора в сторону Сатурна. Это не плохо. Но. Вся Солнечная система словно под нами проворачивается! Вернее — нас сносит на край линзы. Это не радует. Наша скорость убегания относительно Земли составляет больше пятидесяти шести мегаметров в секунду. Пока. Но ситуация нестабильна, контролю и анализу не поддаётся. Величина нашего относительного смещения продолжает возрастать с интенсивностью чуть большей двух десятков град-грав и, примерно, ста сорока километров в секунду за секунду. Величины колеблются в сторону увеличения при нашем изначально нулевом импульсе. Компенсировать подобное расхождение нам нечем. Мы сделаем всё, что сможем. Готовьтесь ко второй коррекции. Сто сорок секунд.

Рота заволновалась. В общем канале связи. Нет, никто не сказал ничего конкретного, но междометия и ругань приобрели тревожно-панический оттенок. Такие цифры неконтролируемых скоростей и ускорений реально пугали. Это что получается? От нас не просто Земля, от нас Солнечная система сматывается?

— Отставить ускорение, лейтенант. Выходите на связь с «Праймом»…

— Что значит отставить ускорение, капитан?! Реакция запущена! Это вам не «поезд — стой! Раз, два…»! Ребята, девчонки! Ширяйтесь всем, чем можно! Через восемьдесят секунд вдарит. Я не знаю, что будет! Держитесь.

Так вот ты какой, КОСМОС! Рад нам? Обниматься лезешь? Только твои объятия — последнее, что мы ощутим, долгие и мучительные. Просто представить себе эти расстояния — и то сложно. А здесь, такое ощущение — мы их увидели… даже прикоснулись к ним. Сердце замирает от испуга…

В ОКС (общий канал связи) — только сопение. Дур — комментировать ситуацию — нет. Валеска, наученная горьким опытом, уже приняла стандартный нейтрализатор. Сунулась было к Юби в приват, но та посоветовала не перебирать с химией. Подумаешь, пятнадцать же… До этого тринадцать уже было и ничего. Все живы до сих пор и, даже, здоровы. Валеска мысленно помянула Адама. Ведь эти 13g — это только то, что они получили. Под антигравами и всеми слоями гравикомпенсаторов. Сколько там на самом деле было? Даже представить трудно. Без базового, в понимании Петрова, образования по физике пространственных смещений, можно даже не пытаться понять. А теперь, возможно, и этого для понимания ситуации не хватит. Даже Петрову.

Она цеплялась глазами за обозначения скорости смещения относительно Земли и Сатурна… цифры разные, но различаются не сильно, и колеблются где-то около ста мегаметров в секунду! Как? Как можно было разогнаться до такой скорости, ничего не делая? Так, что теперь непонятно, как тормозить! Если вообще затормозить смогут. У десантных шлюпов рабочего тела просто не хватит. Уйдём, ведь, в никуда. Нас не то, что не поймают потом. Не найдут даже.

Жутенько так становится, когда на тебя пристально смотрит ПУСТОТА.

Бесконечность…

Высветился маркер отсчёта, десять секунд. Дальше, по уже въевшейся привычке, вдох-выдох, капа, зажатая зубами, сжать мышечный корсет… три, два, один…

Шлюп вздрогнул… И «тишина». Ничего. Ни вбивающей в ложемент перегрузки, ни, даже, вибрации. Ускорители не сработали?… Ещё несколько секунд и опять ничего… Валеска медленно, неглубоко всосала воздух, начала дышать мелко, дробно, каждое мгновение ожидая удара ускорителей. Непроизвольно поискала глазами второй шлюп… вот он, рядышком, каких-то восемьдесят километров… Их стягивает?… только бы не столкнулись!

Вдруг кто-то начал натужно, отчаянно материться в несколько голосов… пилоты! Она даже не подозревала, что их пилотажная команда способна на такое виртуозную ругань, перемешанную терминами! И вдруг — замолчали все, как отрезало.

— Рота! — неожиданно рявкнул Тимирязев, — Отсчёт в уме! На таймеры не надеяться! Ещё раз — вдох-выдох, десять секунд!

Валеска дотошно выполнила команду, снова закусила капу… это что там ещё? и временные аномалии начались? раз на таймеры не ориентироваться… только этого не хватало!

И тут вмазало!!!

Ощущение было такое, словно по ней на скорости промчался асфальтоукладчик. Но боль продержалась несколько секунд всего. Потом ощущения исчезли. Ни скафандра, ни тела, ни кокон-капсулы. Ничего…

Она сама парила, летела-скользила по силовым линиям системы, пропуская вдоль тела триллионы мегаметров, просто упиваясь ощущением полёта! Купаясь в космических ветрах, играя звёздами… Космос вдруг стал ярким, безумно красивым, многоцветным, он выстраивал потрясающие гармонии из галактик, туманностей, брызгал каскадами звёздных потоков, словно ласкал тело разноцветными, искрящимися волнами… Этим хотелось наслаждаться без конца, вечно… только на краю сознания бубнил какой-то надоедливый голос. Бубнил и бубнил, одно и тоже, повторяя одну и ту же фразу из раза в раз. Мелкие надоедливые уколы жалили тело… гадость какая…

— Борт два, борт три — на связь… Отзовитесь, борт два, борт три — на связь… Отзовитесь…

Ощущения вернулись рывком. Вот — тело. «Шкура», ложемент кокон-капсулы, мелкая, на грани восприятия, вибрация шлюпа. Серая, мутная пелена перед глазами. Которая быстро превратилась в исколотую иголками, подсвеченную с изнанки лампой, чёрную тряпку. Мешанина данных тактического анализатора и спутанных целезахватов внизу, справа… Какая-то несильная, ноющая боль во всём теле…

— Борт два, борт три — на связь… Отзовитесь, борт два, борт три — на связь… Отзовитесь…

— Борт два, Тимирязев на связи, — вдруг прохрипело в ОКС.

— Олег! — ворвался взволнованный голос Олсена, — Наконец, хоть кто-то!

— Десант!? Эй! Вы там как, живы? — это Джамбина, взволнована не меньше.

— Капитан Тимирязев, проясните состояние роты и доложите ситуацию, — потребовал Берсенев.

Все напряжённо замолчали. Олег вызвал сбежавшую куда-то капитанскую консоль, вывел данные состояния десанта, экипажа шлюпов. Придирчиво считал сводку… а ничего, «салатовые» все, «зеленеют» постепенно. Он ощутил ещё один укол инъектора. И почувствовал себя почти совсем хорошо. Неужели справились?

— Лейтенант Леннокс, доложите о состоянии пилотажной группы. Рота. Командирам взводов провести перекличку и доложить. Не ограничиваться отчётами меддиагностов, требуйте личного отзыва.

Он выждал с минуту, получил доклады. Все в сознании, все в порядке. Тимирязев даже повеселел:

— Рота!.. Чего молчим? Все живы и, даже, в состоянии шевелить языком. Где троекратное ура?… Ну, хотя бы жиденькие аплодисменты?

— Да хлопаем мы, хлопаем…

— Ладони в перчатках отбили уже, ага…

— Два десятка атомов газовой смеси и будет грохот аплодисментов!

— Интересно, а мы где сейчас? И вообще куда? А то пилотажная карта какую-то чушь показывает. По-прежнему на Сатурн, или так… в окрестностях Солнечной системы пошляться?

— А чё… опыт есть теперь…

— Ага, пошлялись уже разок.

— Не-ну… если на Сатурн, то он в шести астрономических единицах сзади-правее, если этой схеме верить. Может намекнуть пилотам? Тут столько всякой фигни вензеля вокруг Солнышка выкручивает — заблудимся нафиг.

— Карту пилотажную во временном интервале зафиксируй, «Вензель», «фигня» выкручиваться перестанет!

— Своим ходом мы туда полгода чикелять будем, с той скоростью, которую пилотажная карта на данный момент показывает. Если не врёт, конечно. А жрать уже хочется. Девки! Мы так сильно похудеем за это время, парни нас не узнают, за инопланетянок примут и никакого секса — погонят к чёртовой бабушке.

— Не обольщайтесь, на счёт секса. Нас вообще в другую сторону от Сатурна несёт! Не пойму, то ли к астероидному поясу, то ли на орбиту Юпитера?

— Да вы охренели, девки! — очухавшись, зарычала Фирсова, — Отставить разговорчики!

— Милль пардон, маман, это мы так восторг свой выражаем. Сейчас пройдёт. Мы отмаршируем потом, если что…

Катерина растерялась, даже не нашла, что сказать сначала. Потом поняла — сердиться не в состоянии. Да и смысла нет — саму трясёт. Пусть, хоть побалагурят девчата. Хоть так стресс снимут.

* * *

— Ну, вы жжете, десант, — влез на общий канал Лузгин, — С вами связи полчаса не было… около того. Что за фокусы? Вы такие кульбиты выделывали, да на такой скорости!

— Ага! — выдал Берсенев, его вдруг прорвало, весь начальственный пафос растерял, — Вот! Вот, смотри, на моём терминале, что зафиксировать удалось! — пять… пять! астрономических единиц за двадцать восемь минут! Не по прямой! тот самый промежуточный рывок… Никак сообразить не могу — как?! Насколько скорость света превысили… или во сколько?

— Возьми калькулятор и посчитай, — буркнула Яна.

— Как тут посчитаешь? Искины тупят беспощадно. Требуют скорректировать условия задачи. Если бы я знал, как именно! Математики с астрофизиками сначала твердили, что всё под контролем. А теперь уже почти час оборону держат, ни в чём не признаются, святой инквизиции на них нет! Молчат, как рыбы об лёд, алфизики! Еретики от науки! Шлюпы такими вольтами и с такой скоростью носились… ещё чуть-чуть — догнали бы сами себя, каждый!

— Ф-ф! Сами себя догнали? Ха! — одна из пилотов не выдержала, фыркнула, даже посмеялась.

Гай дёрнулся, но на ремарку не среагировал. Только повернулся к капитану и спросил:

— Николь? такие скорости бывают вообще? «Забавно», связи не было со шлюпами, но с локаторов СДО надолго не пропадали! — непонятно. Чудо какое-то…

Капитан только качнула головой, сосредоточенно выстраивая в своём мониторе какие-то конструкции. Причём действовала обеими руками. Потом, наконец, ответила:

— Всё… пока всё в порядке, и… на данный момент, можно больше не волноваться. Так что — может быть и чудо…

— Чудо, что все живы, — отрезала Джамбина, — И повод для праздника. Что-нибудь, типа «дня сумасшедшего аттракциона»…

Чуть слышный хлопок, коротко пшикнула створка шлюза, в пилотажную рубку ввалилось полтора десятка человек.

— Где они, где?! — влез, срывающийся на фальцет, хрипловатый бас.

— Сеня! — простонала Джамбина, — И ты здесь… лично! Со свитой? Не поленились, примчались, не прошло и года. Вприпрыжку! Что делается…

— Где? Ну…! — Петров неожиданно загремел тяжелым басом, — Ну почему?! Почему опять аудио конференция? Вы что, видео пользоваться не умеете? Брезгуете?! Ладно бы радиосвязью были ограничены, объяснимо ещё! Ведь пользуемся же фазовыми амплификаторами. Ну, почему картинку не сделать? Так же удобнее! Нам выкладки нужны!!!

— Рус, поясни, — в полголоса бросила Яна в приват, — Под фазовыми амплификаторами он ваш фазер изуверский имеет в виду?

— Почему изуверский-то? — возмутился Руслан.

— Потому что я запись испытаний смотрела! Со ста мегаметров шарахнули! Представить страшно! Астероид в пыль разнесли! Он такой маленький был, безобидный, полмиллиона тонн всего. И вообще мимо пролетал — никого не трогал. Даже Луну вашу ненаглядную.

— Не со ста, а со ста десяти. Это во-первых… «лишние» десять мегаметров дальности боя — это тебе шутка что ли? А во-вторых, и этого может оказаться мало, при определённых условиях.

— Не нуди, милитарист! вам всегда мало, — заявила Яна, — Скоро звёзды гасить плевками начнёте, и недовольны всё ещё. Не нравится мне это. Ваша мальчишеская воинственность… как бы боком не вышла. Молчишь? Воевать не с кем. И, тьфу-тьфу, не предвидится! Вы всё свои бабахалки накручиваете, маньяки. Ну-так, что там? Фазер ваш, тоже «амплификатор» какой-то, или я ошиблась?

— У Петрова спроси, — огрызнулся Руслан, — Вот он, в пяти метрах от тебя, паром из ушей исходит.

— Чур меня! Я ему ещё обвинение в организации «экспериментальных «командных родов» не простила… Ладно, Рус, не дуйся. Ну, расскажи своими словами, не вредничай.

— Ладно… Да, явления примерно одного порядка, насколько я знаю. Ну, это как радар и СВЧ. Разница в длине волны и энергонасыщении. Только фазовые амплификаторы, оперируют разновидностями гравитационных «струн», а не электромагнитными волнами. Фазер вводит их колебания в резонанс с воздействующим на них объектом, то есть любым телом, обладающим массой покоя и смещающимся относительно этих струн. Резонанса удалось добиться пока только на молекулярном уровне. Что-то вроде эффекта конструкционного резонанса. Объект разбирает на разнокалиберную пыль и мелкие обломки.

— Вундервафля какая-то! Жуть… — простонала Яна, — А какие ещё уровни резонанса вам надо «добить»? Если молекулярного, почему-то, не хватает?

— Как — какие? — удивился Руслан, — Атомный, субатомный, конечно. Только представь возможность инициировать ядерную реакцию в поражаемом объекте со ста мегаметров, или больше! Возможно, даже МГП и энергоёмкость орудия удастся снизить из-за этого. Одно дело «растрясти» сотню мегатонн. Или детонировать центнер вещества! Чувствуешь разницу?

Яна на это заявление просто среагировать не смогла. Такой кошмар в голове не умещался.

— Кстати, петровский привод гравитационных смещений в двигательной системе, тоже «что-то» с этими струнами делает. Или, наоборот — с кораблём, что бы он мог с этими струнами активно взаимодействовать. Природа взаимодействий намного сложнее реактивной тяги, даже в векторном смысле. И совмещение воздействий должно давать очень интересный эффект…

— Да уж! Эффект! — перебила Яна, — Его мы, кажется, и наблюдали только что! Я поседела за то время, что наши девчонки с парнями там «кувыркались»!

— Больше ничего не скажу, сам не знаю, — отмахнулся Лузгин, — Если хочешь подробнее — дуй за объяснениями к Петрову. Хотя, судя по его внешнему виду, он сам в шоке.

— Ну его… Примерно поняла, а без подробностей обойдусь. Из его объяснений всегда становится понятным только то, что сама дура полная… Ну, как так можно?! Такой толпой набиться в пилотажную рубку! Зачем? Им нужно-то — телеметрию с ЛАКов платформ для аналитики скачать. Они это и из своей лаборатории сделать могли. Чего такой кучей в пилотажную рубку лезть?… Кстати, для меня до сих пор дико — если верить пилотажной карте, «Прайм», на данный момент, двигается со скоростью больше мегаметра в секунду. А они так спокойно из блока в блок прискакали, как будто и не летим никуда! Меня сейчас ни за что на «улицу» не выгнать! Я как представлю — мегаметр в секунду!.. это ж чуть оступился, чебурахнулся за борт и всё, прощайте навсегда!

Гай непроизвольно обернулся на эти откровения. Руслан из последних сил давил улыбку, пытаясь удержать серьёзное лицо. Гай коротко погрозил ему пальцем.

— А эти всей бандой припёрлись! — Яна не обратила на телодвижения парней внимания, — И не страшно им? Малейший импульс или смещение и всё — здравствуйте необъятные просторы!

— Да ладно… это далеко не вся банда, ты же знаешь. Они, наверное, голосование там устроили, чтобы достойных делегатов прислать… шучу.

— И не поленились ведь в скафандры переодеться, и сюда притащились. Ещё нас обвиняют в пренебрежении видео связью! Эх, Сеня — Сеня… Смотри, Рус, они пилотов согнали с мест, а сами в ложементы зады опустить не догадаются никак, дикари. Сбились кучей, и все свои носы в один монитор затолкать пытаются! Ну, вот же рядом ещё два! Их же синхронизировать можно…

— Ну-так, пилотов шестеро, — вздохнул Руслан, — Согнали троих, а этих примчалось четырнадцать человек. У них три на четырнадцать нацело не делится. Они проблему отложили пока. Потом соберутся, решат коллегиально.

— У тебя ещё силы хохмить остались? Злодей! Не знаю… не знаю, Рус, вот чего вы спокойные такие? И ты, и Гай… Лекс вон, тоже не сильно переживает… Нам теперь шлюпы только через пять суток догнать получится, с половиной. Я, конечно, понимаю, десантные капсулы, «кожа»… теоретически они это время продержатся. И, вроде как, их здоровью и жизням ничего не угрожает. Но… вот Кирк, смотри, тоже испереживался весь!

— Он женатик, ему положено, — буркнул Руслан.

— Вредные вы — не пойму я вас: то вам жён подавай, то Кирка женатиком дразните. А я как представлю: шесть суток, в жуткой пустоте космоса, одни, совсем одни… с ума сойти можно!

Берсенев не выдержал, встал с ложемента, слегка потянулся, и сделал шаг к Яне:

— Ставки растут? — ехидно поинтересовался он, — Умеете вы себя накручивать, дамы. Полминуты назад пять с половиной суток было. Уже шесть. Что будет через пять минут, паника?

— Ты! Гай! — Яна обернулась и ткнула его в бедро пальцем, — Я, между прочим, в привате с Русланом разговаривала! Ты как… ты чего лезешь!

— Совсем заработалась?! — восхитился Гай, — Какой приват? Полтора метра между подставками под копчик!

Яна поняла, что краснеет. Пилотажная рубка весьма скромное по кубатуре помещение. Она крутнула свой ложемент, ощупала взглядом всех присутствующих по очереди. Пилоты, системотехники, операторы, кибернетики — всего двадцать пять человек. Не считая их пятёрки комсостава. Да полтора десятка научников-теоретиков лезут друг другу на плечи в попытке влезть головами в один матричный экран, даже развернуть не догадались. В её сторону не смотрит никто. И неожиданно зацепилась взглядом за Петрова. Резанувшая глаз нестыковка смыла краску с лица как водопад детскую акварельку.

— Ру-ус? — протянула Яна. Руслан сидел, как сидел. Он сделал нешуточную попытку вернуться к изучению своих документов. Только Гай напрягся, проследил её взгляд, — Слушай, Рус, ты говорил, что Петров сотоварищи в шоке? Так?

Руслан досадливо тряхнул головой, смахнул рукой странички с экрана, повернулся к ним.

— Говорил. Что не так?

— Да ты посмотри, эти маньяки… в восторге! Возятся кучей, чуть не подпрыгивают от возбуждения! Петров, бедняжка, всю солидность растерял. Топчется, тощей задницей взбрыкивает как… — Яна с ходу не нашла подходящего сравнения, — Ой, не нравится мне это!

— Ценное наблюдение — согласен, — вставил Гай, — Мало того, подозреваю — они опять замышляют что-то для них безумно интересное.

— Да к бабке не ходи! — буркнула Яна, — Главное выжить после этого.

— Учёные вообще народ рассеянный. Нас в известность поставить они забыли, полагаю.

— Выясним сейчас… — коротко выдохнул Руслан, поднимаясь из своего ложемента.

— Э-э нет, сиди! Выяснять сама буду! Тебя они точно надуют, вы же все доверчивые, как дети. Вон, Николь сказала Гаю, что всё в порядке, он и расслабился. Хотя… встань у меня за спиной, чуть сбоку, и сделай страшную рожу… ну, не такую же! Их до икоты надо довести, не до заикания… так, Гай, ты вставай с другой стороны. Нет, просто нахмурься, инфарктов нам тоже не надо, они тебя и так боятся… замечательно! И, пожалуй, Лекс…

— Увольте! — отмахнулся Лекс, — Во-первых, вас троих достаточно, во-вторых, я рожи страшные делать не умею.

— Ренегат, — Яна обличающе ткнула пальцем в его сторону.

Она обвела взглядом рубку. Согнанные со своих мест пилоты старательно давили ехидные ухмылки. Обернулись ещё несколько человек, даже два кибернетика из-за своих экранов вынырнули, блестя любопытными глазами.

Лекс продолжал веселиться:

— Ну, атакующая команда построена, зрители и группа поддержки готовы. Противник повёрнут тылом, стоит буквой «зю» и, атаки под хвост не ожидает, — он хлопнул ладонью по подлокотнику ложемента, — Фас!

Яна показала ему кулак. Он сделал испуганные глаза и радостно оскалился.

— Кто-то говорил, что рожи корчить не умеет, — с ехидцей заметил Кирк, удобнее устроился на своём месте и закинул ногу на ногу, — Лекс, дружище, держи гримасу, это собьёт с толка любого непоготовленного…

Яна врезалась в кучку учёных, растолкала всех, игнорируя возмущённые вопли. Выловила за шкирку Петрова и дёрнула его на себя, оторвав от пола.

— Здравствуй, Сеня!

Тщедушный астрофизик рыкнул басом, «метнул молнии» из глаз, пару раз взбрыкнул. Но потом решил, что чувствует себя вполне комфортно и просто повис.

— Что случилось, Яна? Вы меня отвлекаете!

— Именно! Сеня, я желаю знать, что происходит. И ты ответишь сию секунду! Доступно!!!

Петров перевёл взгляд на Берсенева, потом на Лузгина, икнул от неожиданности, вдруг увидел Лекса и, снова задёргался. Джамбина плюхнула его на пол, но не отпустила.

— Итак?!

Петров взглянул на неё, опять испуганно скосился на Лекса. Тот свёл глаза к носу, откинулся в своём ложементе и обмяк, челюсть беспомощно отпала. Один из кибернетиков рухнул на пол, заполз под консоль, оттуда послышались хрюкающие звуки. Персонал рубки судорожно давился смехом. Петров вытаращенными глазами уставился на Джамбину и опять попытался вырваться. Безрезультатно. Яна дёрнула и снова развернула его к себе.

— Не отвлекайся, Сеня. Не забыл? Я жду объяснений!

— Чего вы от меня хотите? Я не понимаю… — пробормотал он, — Во-вторых, я старше вас! Научитесь, наконец, проявлять ува…

— Младше! — отрезала Джамбина, — На три года. Смирись с этим.

Лекс свесил голову набок, вывалил язык и медленно, изображая медузу на солнышке, сползал со своего ложемента на пол. Петров посмотрел на него, испытал когнитивный диссонанс и выпал из реальности. Банально подвис. Это могло затянуться. Остальная команда учёных замерла и боялась дышать. Руслан снял «страшную рожу», оставшись с элементарно серьёзным лицом и, просто пошевелился. Став от этого, как обычно, ещё страшнее.

— Чего стоим, кого ждём? Меня? — Лузгин вздохнул, сделал к группе учёных шаг.

Некоторые шарахнулись. Те, кто раньше с ним лично не общался.

— Так я уже здесь. И жду от вас одного вразумительного объяснения того, что здесь происходит. И там — тоже, — он ткнул пальцем в монитор, — Всего лишь одно вразумительное объяснение. Где все живы и довольны жизнью.

Повисло тяжкое молчание.

— Ладно, — Николь повысила голос, привлекая общее внимание, — От них, я чувствую, ничего вразумительного не добьёшься сейчас, Семён Михайлович вообще завис. В конце концов, я — капитан. Сама скажу. Комсоставу сейчас решение принимать… Тебе ясно?… Сеня…

Она развернула ложемент, растолкала учёных, расчистив пятачок свободного пространства, растянула над собой монитор в куб, на размах рук, и вывела на экран пилотажную версию Солнечной системы. Прочертила несколько траекторий.

— Вот, смотрите. Это — изначально запланированная траектория «Прайма». Настильная, достаточно пологая относительно эклиптики системы… Солнечной, я имею в виду. Это понятно…

— А почему не прямая? — удивился Гай, — И почему их так много? траекторий этих…

— Не отвлекайся, она на самом деле почти прямая. И одна. Ты до сих пор обходился без астрофизики, поэтому — просто верь мне. Продлолжаю. Вот здесь и здесь, согласно обновлённым данным, полученным со шлюпов, она, траектория, едва не соприкасается с Линзой Колычева…

— Какая линза, Николь? — потребовала Яна, нечаянно тряхнув безучастного Петрова, — Кто такой Колычев, почему я первый раз обо всём этом слышу?!

Петров от её рывка, однако, пришёл в себя и слабо затрепыхался.

— Это необходимо было выяснить! — неожиданно заявил он, — Эксперимент увенчался успехом!.. да отпустите же меня, наконец! Что вы меня…

Капитан вдруг рывком слетела со своего ложемента, с искрой проскочив сквозь голограмму, нависла над Петровым как злющая кошка, и прошипела ему в лицо:

— А ты вообще помолчи… Сеня!

Петров замер, вытаращив глаза и судорожно сглотнул.

Она так же внезапно успокоилась и вернулась на своё место. Но, садиться не стала, просто подтянула экран вверх. Продолжила:

— Итак, — она покрутила изображение, схематично прорисовала похожую на круглый щит плюшку, шапкой прикрывающую Солнечную систему. Внутри и по краям клубились загадочные шлейфы, от центра стекали, закручиваясь, силовые потоки, — Явление, поверхностно характеризованное десантником Сергеем Колычевым как Линза, являет собой комплекс силовых аномалий, предположительно гравитационной природы…

Учёные вскинулись, загомонили протестами. Она вскинула руку, заставив их замолчать.

— … излагаю предельно упрощённую для понимания версию. Парни, Яна, если что непонятно, переспрашивайте сразу.

Кирк медленно поднялся с места. Руслан вздрогнул плечами и переступил с ноги на ногу. На лице появилось выражение «неподдельного интереса». Научники засуетились, но отступать больше было некуда. Гай оскалился, вздёрнув губу. Лекс вырос с пола, став таким же страшным, как Лузгин. Весь персонал, кроме троих пилотов, мгновенно занял рабочие места.

— Продолжай, — процедила Яна. У неё нехорошо засосало под ложечкой. Обычная реакция на непонятную опасность.

— Итак. Вот первоначально просчитанная траектория Прайма. Как я уже сказала, вот здесь и здесь, — Николь указала рукой, — Едва не касается Линзы Колычева…

— Да тут несколько десятков «траекторий», если не больше! — опять заявил Берсенев. Невыдержал просто.

— Не заостряйтесь на пустяках! — отрезала Николь, — Итак. На самом деле, до зоны активности неизученных воздействий сотни тысяч мегаметров. Это на схеме кажется близко… и, учитывая данные зондов беспилотников, эта траектория достаточно безопасна… по крайней мере — мы знаем и готовы, вероятно, ко всему, что может там с нами произойти. Согласно первоначального плана, шлюпы стартовали раньше Прайма. На дистанции примерно двух световых минут от Земли, «Прайм» должен их нагнать, а боевая группа отработать десантирование на движущийся космический объект… Чего замерли? Сами же придумали! Шлюпы должны были перехватить Прайм, синхронизировать движение, сбросить нам на борт десант, пристыковаться, занять походное положение. Десант — самостоятельно достигнуть корабля, доложить, и разойтись по кубрикам: отработка операции по высадке на космическое тело.

— Это понятно, — бросил Лузгин, — О наших замыслах можешь нам не рассказывать. Ближе к делу. Что за эксперимент?

Джамбина снова тряхнула несчастного Петрова:

— И почему я… почему мы о нём первый раз слышим!?

Николь Симон коротко оглянулась на Петрова, во взгляде проскочила жалость.

— Продолжаю. Десантная пилотажная группа получила ключ-карты на изменённые траектории… вот здесь… вот так, — она ловко передвинула тонкими пальцами пару кривых, выгнув их чуть круче.

Из-за этого изменилась вся картинка, почему-то, вся схема среагировала на её пальцы как живая. Некоторые линии вообще превратились в шлейфы или закрутились в вытянутые спирали. Николь продолжила:

— Траектория выглядит как гипербола, но это упрощённое изображение, на самом деле всё несколько сложнее, вот примерно как здесь, — она потянулась пальцами — показать, но передумала, — Сейчас это не важно… Пилотажные изменения не слишком сложные, но теперь… Как видите, траектория пересекает условную нижнюю границу Линзы Колычева…

— Погоди, — тряхнул головой Гай и, сунув руку в схему, ткнул пальцем. Схема вздрогнула, Николь поморщилась, — Ты говоришь — гипербола. Я могу ошибаться, но она должна по-другому выглядеть, вроде. Это же кривая…

Группа Петрова, словно по команде, обернулись и воззрились на Гая. Берсенева это не смутило совершенно, он продолжал упрямо смотреть на Николь.

— Гипербола?… — растерялась Николь, — В данном случае, это геометрическое место импульсных точек формальной Е-плоскости, для которых абсолютное значение разности расстояний от заданной, до двух выделенных фокусов постоянно. Именно поэтому, мы можем описывать совокупность объёмных смещений… — она рукой притянула из угла многоэтажную формулу, — используя Р-построения Синицына-Котова… — тут она оглянулась на парней, на Яну, окинула взглядом всех остальных непричастных… и снова передумала, задвинув формулу обратно, — Говорю же, не заостряйтесь на мелочах! Просто попытайтесь понять. По предварительным данным, шлюпы подверглись воздействию силовых потоков неизвестного происхождения, предположительно… э-э-э… короче, вот из этой точки их подхватило что-то вроде силового отлива, — она снова погрузила пальцы в голограмму, — Перекинуло вот сюда, буквально вышвырнув за пределы Солнечной системы. И там они… ну-у, как бы оказались в другой системе взаимодействий — сильно снизилось влияние Солнца — звезда перестала «вести» их за собой, и… — она тяжеловато вздохнула, — Система начала смещаться относительно десантных платформ. То есть «полетела своей дорогой», как бы. Просто… те силы, которые влияют на звёздную систему, на пару заблудившихся шлюпов будут влиять совершенно иначе — порядок масс не сопоставим. Но из-за активных СДВИГов их «зацепило» и…

— То есть, если бы не активные СДВИГи, их бы не зацепило? — с умным видом уточнил Олсен.

— Нет, конечно! — рассержено рыкнула Николь, — Я же говорю — «несопоставимый порядок масс»! В общем — так. Их «зацепило и понесло»… ужас какой! никогда не напоминайте мне, что я так выразилась! Ладно… примерно так. Оттуда, из этой точки, они сбросили нам данные своих СДО ЛАКов, вероятно немного запаниковали… тут кто хочешь в панику впадёт. Активировали СДВИГи на максимум, добавили ядерными ускорителями и попытались вернуться в систему.

— Что за «сдвиги»?! — неожиданно созрел Лузгин.

— СДВИГи?! — Симон чуть не взбесилась — историк хренов! раньше поинтересоваться не мог? всё в своих документах сидит, закопался, как жук! Но вместо этого неожиданно остыла, — СДВИГи — жаргонное наименование привода гравитационных смещений, разработанного в теории сто восемьдесят лет назад, и доведённого до ума и сконструированного вот этим тщедушным маньяком от науки…

— Ну, знаете! — Петров снова сделал безуспешную попытку вырваться, — Я не тщедушный!

— Против «маньяка» не возражаешь, Сеня?! — оборвала его Николь, — Хоть на это совести у тебя хватает! Но! Твоя гениальность тебя не извиняет… Сеня. Твоё счастье, что все живы… пока.

Она посмотрела на него, как королевец на вантуз. Или как налоговый инспектор на декларацию госчиновника.

Кирк покачал головой, переглянулся с парнями, обвёл тяжёлым взглядом научников:

— Что за необходимость была такая, лезть туда, в эту Линзу? Сдурели что ли? Вы вслепую шлюпы туда отправили?

— Вы не понимаете! Это было необходимо проверить… — Петров снова затрепыхался, порываясь пуститься в объяснения.

Николь Симон сделала к нему шаг и залепила ему ладошкой рот. Семён замычал и вытаращил глаза.

— Дело в том, что информацию о схематике силовых воздействий вне зоны эклиптики, впрочем, как и о наличии самой Линзы Колычева, мы получили только с ЛАКов шлюпов. Хотя, «кто-то» был просто обязан предположить существование неизученных силовых воздействий, и не пихать людей в неизвестность! — она скроила злобную рожицу и заглянула Петрову в глаза.

Астрофизик опять затрепыхался, но Джамбина держала крепко. Капитан прекратила сверлить взглядом возмущённого Семёна Михайловича, продолжила рассказ:

— Что важно — более-менее вразумительная картина силовых взаимодействий вне зоны эклиптики системы, сложилась после выпадения шлюпов из зоны действия прилива. Как оказалось, изнутри Солнечной системы, наши СДО «картинку» не то чтобы совсем не видят, скорее не совсем понимают. Поэтому многие нюансы, даже те, которые ЛАКи увидели, искины проигнорировали просто. Как вы понимаете, каким бы продвинутым искусственный интеллект ни был, знает он только то, что «сказали» ему люди. То есть мы. Никто ребят злонамеренно, совсем уж вслепую не отправлял — и пилотажная группа шлюпов была извещена об изменениях полётного задания, естественно. Пилоты даже примерно представляли себе, чего там, — она ткнула пальчиком в монитор, — … им нужно будет ожидать. Своей вины с себя не снимаю. Вот только такой активности и сложности взаимодействий никто предположить не смог. Хотя, «кто-то» был просто обязан. Повторюсь, мы эти силовые взаимодействия «не видели». То, что видели — не понимали. Да и сейчас, увидели и поняли, скорее всего, далеко не всё. Там изучать… ещё работать и работать… Зато теперь мы, хоть и примерно, представляем себе направление работ.

Николь обернулась к системотехникам и кибернетикам:

— План работ понятен?

Парни кивнули, не отрываясь от экранов, один ответил:

— Мы примерное ТХ новых ЛАКов составили, сбросили Северцеву четверть часа назад.

— Что он сказал?

— По минимуму, технологическая и программная коррекция — от двух недель до месяца. Им же придётся методом «высоконаучного тыка» действовать. Вот парни и допускают, что вариант устройства, пригодный для дальнейшей работы, угадают недели за две. Тогда и «увидим» и «поймём» немного больше. Как минимум удастся определиться с «горизонтами перспектив». Выход на какой-либо качественный, технически новый уровень — непредсказуем. Ни по времени, ни по ресурсам. И это объяснимо — «искать» решение придётся, экспериментировать вслепую.

В рубке подвисла тяжёлая пауза.

— Беда, — неожиданно громко сказал Лузгин.

— Погодите, — вклинился Кирк, — Вы отвлеклись, капитан. Я так понял, что вот из этой точки, куда их вытянуло «отливом», — он тоже полез пальцами в схему, — другим силовым шлейфом, вот тут, пусть будет «приливом»… шлюпы, фактически, «смыло» вот сюда, почти на орбиту Юпитера?

— Да. Разве я не сказала? — отозвалась Николь, — Всё примерно так и произошло.

— Разрешите моё недоумение, — попросил Гай, — Я, конечно не астрофизик ни разу, но… как же теория относительности? Скорость света и всё такое?

— Да всё в порядке с теорией относительности! — воскликнул Петров, — Как была дилетантом рассчитана для плоской метрики, так и действует… — он неожиданным рывком освободился от Яны и, похоже, этого даже не заметил, — Вот смотрите!

Он подскочил к свободному монитору, развернул его и начал быстро выстраивать многоэтажные формулы зависимостей.

— Вот, смотрите! Даже учитывая базис Римана, я тензор имею в виду, — пояснил он, — Уже получаем нелинейные зависимости относительных смещений. Хотя он имел возможность исследовать ситуацию только теоретически! Синицын и Котов ещё в сто пятнадцатом году выстроили и расширили уточнённую математическую модель…

— Стоп! Хватит, Семён! — Джамбина подскочила к нему, отняла монитор, сжала и вернула на место, — Я всё поняла. Этого достаточно.

— Да? — искренне изумился Петров, — Ну-у, раз так…

— Очень смешно, — буркнул Руслан.

— Стоп-стоп-стоп, — скороговоркой вмешался Лекс, — Исходя из того, что вы нам показали, Семён Михайлович, волны, излучения превысить определённый предел скорости распространения не в состоянии. Так? Да? Но, это, как я понял, не касается объектов, обладающих массой покоя? То есть, их реально разгонять до сверхсветовых скоростей?

— Тут кто-то, кажется, в межзвёздный прыжок собирался, — ехидно проворчала Николь Симон и добавила, — Жесть… угораздило влюбиться.

— Вы как-то упрощённо всё излагаете, молодой человек, — Петров развёл руками, — Не понимаю, к чему вы клоните?

— Я имею в виду, пулю, снаряд — возможно разогнать до сверх световой скорости? Ну, или хотя бы до субсветовой?

— Зачем? — не на шутку озадачился Петров.

— Нашли друг друга два маньяка! — простонала Джамбина.

— Стоп, парни, — влезла между ними Николь Симон, разводя их в стороны руками, — Закончили «продуктивное» общение… остынь, Лекс! Вы просто не поняли друг друга!.. потому что разговор на разных языках ведёте! Продолжите его позже. Сейчас, поверь, совсем некстати! Другие, более важные дела решить надо, не сбивай нам Сеню с толка. И учти, позже продолжать этот разговор, целесообразно только в присутствии переводчика, с языка мордоворота на язык астрофизика. И нечего мне тут обидки изображать. По-другому вы друг друга не поймёте. Твоя «скорость пули» — это линейный кинетический поражающий фактор, и никакого отношения к сверхсветовой скорости относительных смещений принципиально не имеет. Осознал? — она нежно похлопала ладошкой по его груди.

— Фу-ты, взяла кайф обломала! — Лекс пожал плечами, плюхнулся в свой ложемент и закинул ноги на консоль, — Я — мордоворот, оказывается? Угораздило влюбиться! Злые вы — уйду я от вас! К Северцеву — он меня понимает.

— Ну, почему же не имеет? — задумчиво протянул Петров, — Возможно, это только «пока». Теоретически, точки сопряжения найти можно, что очень вероятно…

— Ну, вот! — воскликнула Джамбина, — А ты говоришь — они друг друга не понимают! Маньяки всегда договорятся — дай им время.

Петров сцепил кисти рук в замок, заломил их под не слишком естественным для человека углом, запрокинул голову, закатил глаза и тихо замычал, покачиваясь из стороны в сторону.

— Мать твою! Сеня? Что с тобой? — всполошилась Яна, — Вернись, я всё прощу! Даже обвинение в организации командных родов! Это что?! Это часто он так?

— А-а, бывает спорадически, когда что-то ему интересным покажется, — отмахнулся один из научников, — Вернётся сейчас.

— Сейчас — это когда? — не удовлетворилась ответом Джамбина.

— Ну-у-у… — парень неопределённо поводил рукой, — Чёткой зависимости отследить не удалось, там несколько оценочных критериев…

— Соглашусь с тобой, Руслан. Действительно — беда, — Олсен вздохнул и с силой потёр ладонью правую щёку, — То ли детский сад, то ли дурдом — выбирайте сами, и ни в чём себе не отказывайте…

— Пока работали на Земле, Луне и в «окрестностях»… они в возможностях экспериментировать, читай «чудить», были практически не ограничены. Ну, или сами эти ограничения чувствовали. Видели края. Здесь же — не отследим, боюсь. Угробят они нас, между делом.

— Да. У того же Петрова очень своеобразное понятие целесообразности. Уверен, с его точки зрения, отправка десантных платформ «в туда куда-то», — он ткнул рукой в экран Симон, — Логична, и полностью оправдана.

— Да к бабке не ходи, — поддакнула Яна, косясь на Петрова, — Не пойму только, а с нами согласовать — нужным не посчитали, что ли? Дурацкий произвол! Басни Крылова в оригинале. Ты смотри, тут сейчас каждый рулить начнёт! Лебедь, рак и щука. И что получится?

— Так Рус же сказал — беда, — отозвался Гай, — Леннокс «ушлая девка», да и вся пилотажная группа не пальцем делана… — он повернулся к физику, — Семён!? Ты как им втюхал ключ-карты с изменёнными траекториями? Что за шутки?… — Гай пристально всмотрелся в мычащего физика, махнул рукой, вернулся к разговору, — Наверняка — его работа… Тимирязев тоже в курсе был. Чем им мозги запудрили, что даже нам доложить не посчитали необходимым? Типа: «А спорим, если ты быстро заглянешь за угол — ничего не случиться!.. и воспитатели не заругают!»… так что ли? Детский сад…

— И, что толку с того что они нам докладывать начнут? — резонно усомнился Кирк, — Думаешь нам мозги запудрить сложнее? Та же Леннокс во всём этом гораздо больше нас понимает, но изменение курсовой траектории «слопала» и не вздрогнула. Даже доложить не попыталась. Типа, чего по мелочам командный состав тревожить?

— Командным составом они нас на Земле считали, — проворчал Гай, — А тут, в космосе, в головах что-то перемкнуло, решили сами «порулить».

Николь отвернулась, покраснела.

— Леннокс сама об этом сказала? — уточнил Лузгин, — Об отсутствии необходимости нас беспокоить?

— Сама. Но… Короче, подвожу итог: нам реально нужна система контроля научных групп. Я имею в виду новинки, эксперименты… раньше мы им просто направления разработок задавали. Жёстко контролировать, вроде, не было нужды. Не понимаю, что на Петрова нашло. Людьми рисковать! Техника безопасности всё время на стресс тестерах лежала…

— Угу, — буркнула Николь Симон, — Только пилотажные траектории вне зоны их ответственности. Они этим не занимаются просто.

— Ты лучше помолчи пока, милая, — в полголоса бросил Лекс, — Я с тобой позже на эту тему поговорю… Что за выходки?

— Да-вот… — Николь нахмурилась, тряхнула головой и, вроде как, внимания на слова Лекса не обратила, — Я и говорю — недооценили мы. Ничего сверхсложного не планировалось. Вы поймите, если я начну к вам со всем подряд, со всякой шелухой, на доклад бегать, вы ж озвереете через час… — она покраснела ещё больше.

— Да. Вот, — Кирк взглянул на Петрова и компанию, — Яна права: чудо, что все живы. Я десантную группу имею в виду. И хорошо, что Колычев согласился подготовку пройти. Он неплохой физик, даже, по мнению Семёна. Северцев очень хорошо о нём отзывается. Повезло, что он в десантной группе, помог пилотам определиться с вектором отхода.

— Так на это и расчёт был, — прокомментировал Лузгин, — Именно поэтому мы в боевые группы учёных вписываем. Как говорит Яна, воевать нам не с кем, тьфу-тьфу. А реальной «полевой» исследовательской работы — на несколько поколений хватит. Сами же понимаете, запираться на новой планете — глупо. Если вообще получится на ней сразу осесть, а то ещё на орбите несколько лет болтаться придётся. Ещё неизвестно, какие сюрпризы нам новая Родина готовит. Бросать все силы на исследование Планеты считаю нецелесообразным. Параллельно будем исследовать всю систему… ну, насколько хватит сил, с прерогативными направлениями на месте определимся. А у подготовленного бойца шансов выжить на незнакомой планете или астероиде в разы выше. Просто представьте себе… да хоть Семёна того же, на той же Луне, без сопровождения и подстраховки, — он подошёл и легонько хлопнул безразличного ко всему Петрова по плечу, — Смертельный номер!

Михалыч не среагировал.

— Я вообще считаю, одной инициации мало, необходимо весь научный состав через боевую подготовку пропустить — заявил Лекс, — Недоступна нам роскошь содержать их по лабораториям. И возможно, кстати, это окажется решением проблемы контроля научных групп. Сомнительно, что каждый их эксперимент будет реально опасен. Скорее всего, таких будет немного. Даже мало. Возможно один на несколько десятков. Но — тем хуже.

— Это почему? — не поняла Яна.

Все обернулись на Лекса. Кроме Петрова, естесственно. Лекс невозмутимо пояснил:

— Чисто психологически больше шансов прозевать фатально опасную «чудинку». А боец, прошедший правильную армейскую подготовку, реально обзаводится более высоким чувством ответственности. За товарищей по роте, за группу в целом. Человек в первую очередь учится ориентироваться в сложных ситуациях, подобных этой, различать «не очень важное» и «доложить немедленно». Да и армейская дисциплина, я уверен, заставила бы того же Колычева доложить по команде… если бы Петров догадался его на счёт эксперимента просветить.

— Но Тимирязев же не доложил! — возразила Яна.

— Но Тимирязев не физик. Он просто не сообразил, что уровень ответственности выходит за рамки его компетенции. Слопал, что скормили. Хоть это его и не извиняет. Однако ведь и Ярцев сразу всполошился. Поднял тревогу по направлению, в котором разбирается. Анохин лабораторию готовит, будут обследовать всех, побывавших «там».

— Плохо только, что Шпильцев промолчал, — заметил Гай, — Не понимаю почему. Он же тоже в первой группе?

— Да не промолчал он, — ответил Лекс, — Они с Ярцевым там же, на платформах, уже исследования начали. Хоть и очень ограничены в технических возможностях. Заодно наметили направления коррекции медицинских контуров в компенсирующих скафандрах… по идее это выживаемость повысить должно, помимо всего прочего. Они все ресурсы мобилизовали, озадачили свои группы, даже Грановску привлекли… а, ведь, необходимо было выделить спектр работ, соответствующий её профилю — она же у нас «вне групп» пока, а одиночку озадачить сложнее, если я правильно понял. Но — не суть, ребята сделали, всё что смогли. Уже результаты первые Анохину передают — он там в «экстазе» бьётся, судя по воплям.

— Хорошо, что не в «истерике», — замети Лузгин, — Надеюсь, это можно трактовать в нашу пользу. Ну, в смысле — «все живы и довольны жизнью».

— Оптимизм — наше ВСЁ, — проворчала Джамбина.

— Так! — раздался вдруг рык Петрова, он сбросил руку Лузгина с плеча, — Чего замерли?! Где расчёты вероятностей? — физик кинулся на своих подчинённых, — Бездельничаем? Мне уже и отвлечься нельзя, вы сразу в спячку впадаете? А ну, быстро…!

Один из научников подхватил экран Симон, проворно подтянул в середину группы и скинул в угол несколько связок зубодробительных формул и схем. Двое других парней тут же добавили несколько траекторий, увязав их с «живыми» разноцветными силовыми шлейфами, и всыпали свои порции расчётов. Изображение Солнечной системы стало походить на праздничный салют. Петров успел за метр набрать скорость, необходимостью притормозить не озадачился и с ходу «врезался» головой в «Линзу Колычева». Только потом, посередине голограммы остановился. Яне почему-то показалось, он сейчас сделает шаг назад.

Семён замер на пару секунд. Жестом, переполненным значимости, взялся руками за края активной голограммы, отодвинул её от себя и, грозно нахмурившись, вперил яростный взгляд в мешанину символов. Созерцал всё это минуту примерно. Потом активировал матрицу своего персонального «арифмометра» и начал «жонглировать» связками формул, выстраивая многоступенчатые каскады, периодически меняя некоторые значения. Несколько человек тут же подключились к работе, к ним влезли пара пилотов во главе с Николь Симон, на взгляд неискушённого человека изрядно добавив неразберихи. Они начали обмениваться фразами на не очень понятном языке, потом агрессивно заспорили, после чего «жонглирование» стало групповым действом.

— Не первый раз это вижу, — поделился Берсенев. Он махнул рукой в сторону учёных и пилотов, — Никак привыкнуть не могу.

— Скулы сводит, — поддакнула Джамбина, — Но, хоть мы и шпыняем Сеню постоянно, но кроме него ЭТО ВСЁ сделать, похоже, не кому.

— Хорошо бы понять, о чём они, — заметил Лузгин, — Нас ставить в известность он, по-прежнему, забывает… или не считает нужным.

— Отсутствует у них этот рефлекс, — согласился Кирк.

— И что, их теперь как мартышек — дрессировать? — со злостью спросил Лекс, — Рефлексы вырабатывать…

— Сразу всех не получится, — ответил Руслан, — Нет у нас возможности их скопом во вторую и третью роты вписать. Это повысило бы дух командной ответственности — да. Не перед работой — перед людьми. Понабивав синяков и шишек, как-то быстрее учишься предпочитать людей цифрам. Петрова, тащить в боевую группу — смысла не имеет, дело не только в возрасте… с Сеней придётся нянчиться… ничего страшного, понянчимся. По одному, по двое из его команды дёргать он нам не позволит. Повезло, что Колычева уступил. На месяц дезорганизовать работу группы астрофизиков сейчас — реально глупость. С биологами проще, у них, в основном, только плановые работы. Ничего срочного. Прибудем на место — там они начнут нас под хвост посылать, из пробирок только ноги торчать будут. Ну, образно.

— Как бы вирус, какой, инопланетный не притащили, — забеспокоилась Яна, — В смысле — притащат обязательно, это понятно. И не один, и не только вирус… лишь бы не упустили какую живность загадочную, по недоразумению. Вымрем же к прабабкам…

— Если только совсем уж суровый форс-мажор, — возразил Олсен, — На Шпильцева с Ярцевым, в этом смысле, уже положиться можно. Анохин… с группой Анохина будем думать, что делать.

— Предупреждён — значит, вооружен, — добавил Лекс, — Сформируем отдельную группу, ответственную за безопасность… у стресстестеров отнимем. Костяк. С остальных направлений по паре-тройке спецов соберём. И никакого нытья не допускать, главное. А то начнётся: «… ну, отпустите меня, пожалуйста, в мою родную лабораторию…». Хорошо-хоть, наши не поднимут вой на тему свободы самоопределения и попрания прав личности; этот вопрос уже не стоит. Понимают: надо — значит — надо. Я уже прикинул, кого именно отбирать буду, общая результативность команды не пострадает практически… Не должна, по крайней мере. Всего получится человек тридцать. Работа — работой, но. Если нас всех одной пушистой-серебристой шкуркой из-за чьей-либо чудинки накроет, вся затея как-то неожиданно теряет смысл. Вообще предлагаю лабораторные блоки по орбите планеты раскидать. Или, вообще — по системе. Ну, самые опасные, испытательные… хотя опыт говорит, что суровый полярный лис внезапен, как сердечный приступ.

Повисло многозначительное молчание.

— Не могу, парни, — пожаловалась Яна, косясь на работу физиков и пилотов, — У меня нервы не выдерживают. Как ты сказал, Гай? Алфизики? Чего они там колдуют? Как хотите, я спрошу!

Руслан качнул головой. Гай вскинул бровь:

— Может не стоит им мешать?

— Давай, Ян! Лучше — раньше, чем потом — поздно будет, — неожиданно поддержал её Лекс.

— Вы чего, с Йенч один букварь на двоих учили? — поддел его Кирк.

— Ревнуешь? — задорно огрызнулся Лекс, подмигнул Яне, — Не тяни. Пока они чего нового не нашаманили. Парни, она права. Нужно контролировать процесс, хоть на нашем дилетантском уровне, чтоб потом не удивляться «сюрпризам». То есть, я хочу сказать, сюрпризы всё равно будут, но… может парочку фатальных нам, хоть бы и случайно, предотвратить всё же удастся?

— Нам всем одного такого сюрприза за глаза хватит! — фыркнула Джамбина.

— Ян, хочешь, я рядом встану и морду страшную сделаю? В виде исключения?

— Давай. Мне так легче.

— Сеня? — она сделала шаг и снова цапнула Петрова за плечо.

— Да дайте же, наконец, работать!!! — взвился тщедушный физик, сбросив её руку.

Он взмахнул руками на манер оркестрового дирижёра, ассистенты замерли, хмурая Николь сделала шаг назад. Петров обернулся и сердито уставился Джамбиной в глаза, всех остальных внимания не удостоив.

— Что за детская непосредственность?! — рявкнул он, — Вы понятия не имеете, куда лезете! Вы мешаете! Отстаньте! Отвалите! Исчезните!

Яна опешила. Лекс развернул физика к себе лицом:

— В морду дам! — заявил он, — Я. Тебе. Прямо сейчас. Хам.

— Солдафон! — заорал Петров, — Как ты смеешь!

Лекс молча развернул его за плечи боком и врезал ладонью по заднице. Петров осёкся. Лекс повторил экзекуцию ещё раз. Потом ещё. Развернув его обратно, безопасник ткнул пальцем в узкую грудь. Петров покачнулся.

— Ты. Подверг смертельной опасности. Роту десанта. Пилотажную группу двух шлюпов. Сто десять человек, — после каждой паузы он втыкал палец в грудь растерявшегося профессора, — Совсем охренел, яйцеголовый?!

— Но! — сделал попытку возмутиться Петров, — Ваша опасность — чисто гипотетическое предположение! Оно не подтвердилось! Между тем, нам необходимо было получить карту силовых взаимодействий! Вы не представляете… вы, даже не можете себе представить значение данных, полученных с зоны фокуса отливных потоков…

— Автоматический зонд отправить возможности не было? — угрюмо поинтересовался Кирк.

— А время? — воскликнул Петров, — Когда? Возможности зондов ограничены! Запасом хода и тем, что на них «человека нет»! Кто искину задачу скорректирует? Кто даст мне искин соответствующий заданным условиям? Вы? Нет! Зонды вообще крайне ограниченно функциональны! Не соответствуют ТЗ, и затребованным мной ТХ! Вы их сотнями отправляли! Сколько вернулось? Дюжина! Вас это не насторожило никого! А отдуваться кому? — Петрову! Зонды ваши — одноразовые! Их и посылать бессмысленно, да потом и обратно не вернуть! А зондов у нас мало!

— А людей, по-твоему, получается — избыток?! — рыкнул Кирк, — Можно не экономить?!

— Ты обещал ему в морду дать, — заметила Николь, хлопнув Лекса по плечу.

— Нормально, — отозвался Лекс, — Выдал по месту, в соответствии с диагнозом.

— Какой диагноз?! Что вы несёте?! — возмутился Петров, — Сам ты говнюк.

— О…! Сеня! Какие ты слова знаешь! — восхитилась Джамбина, — Такой диагноз…

— Хроническое мордожопие, судя по всему, — заявил Лузгин, — В наших условиях не лечится.

— Ничего, лечится, — процедила Николь, — Я сейчас расскажу, что он задумал, — она ткнула пальцем в Петрова, — И если ты, милый, — она повернулась к Лексу, — Его не стукнешь, я сама ему тресну. Для профилактики.

Лекс чуть округлил глаза и резко посерьёзнел:

— То есть, это не все эксперименты на сегодня?

— Говори, Николь, не тяни, — Гай сделал шаг к Петрову и прихватил его за плечо, — Или ты сам желаешь посвятить нас в свои планы? А, Михалыч?

— Ну, вы же не даёте нам версии отработать! Надо определиться с вариантами, хоть приблизительно расчёты закончить!.. прежде чем реальные траектории отрабатывать. Как я могу давать непроверенную информацию? Вы потом скажете: Петров — пустобрёх!

— А подтвердить расчёты, естественно, можно только экспериментально, — процедил Лекс.

Петров кинул на него полный ярости взгляд.

— Точно, хроническое мордожопие, — фыркнула Яна, — Говори ты, Николь. Этот алфизик со странным диагнозом, даже святой инквизиции не признается, не то, что нам.

Симон тяжело вздохнула. Ещё раз всмотрелась в куб своего монитора. Потом неожиданно повернулась к нему спиной, окинула всех напряжённым взглядом:

— Да-а-а, — она махнула наконец рукой, — Тут — считай не считай…

— Как вы можете так говорить! — возмутился Петров, — Я продолжаю настаивать…

— Подожди, Семён, — Берсенев подтянул его к себе и прихватил за шею.

Николь нахмурилась, потёрла пальчиками лоб. Потом, вдруг, решилась:

— Короче. Мы повторяем трек десантных платформ и выходим в заданную точку рандеву с ними. Нехрена по космосу сутками шляться.

— Ты хотела сказать — «трюк»? — в наступившей тишине прозвучал голос Джамбиной.

— Можно сказать «трюк», — не стала отпираться Симон, — Мы — первые. Пионеры — первопроходцы. По сути, всё, что мы творим, сплошные трюки, пальба на авось, с завязанными глазами, прыжки в никуда. Ставка на удачу. Но. Кто-то должен это делать. Первыми. Я поддерживаю Семёна. У нас выхода другого нет. Теперь-то уж точно.

Петров перестал трепыхаться в руке Гая и вытаращил глаза.

— Поэтому, — продолжила Симон, — Дайте нам двадцать минут… полчаса… Стоп. Не так. Я даю вам полчаса. Капитан я, или нет?… Гай, отдай мне Сеню, ты его сейчас удушишь нечаянно, а он и не заметит… Итак. Через полчаса «Прайм» повторит трек-трюк десантных платформ. После этого, можете делать со мной всё, что захотите. Всё. Приказ по кораблю. Готовьтесь. Готовьте команду по экстремальному варианту… всё понятно?! Такого прогулочного режима, в котором «Прайм» отчалил с орбиты Земли — может и не выйти. Поэтому — трансформация корабля по самому жёсткому варианту, все корабельные системы в нулевую готовность. Соответственно — весь экипаж тоже, максимальный комплекс защиты и индивидуальное жизнеобеспечение. У вас есть полчаса. Приступайте.

— Какие шансы? — угрюмо спросил Кирк.

— У Руслана спроси, — огрызнулась Николь, — Могу только предположить: перегрузки на команду «Прайма» будут существенно ниже, чем на экипажи шлюпов. Всё остальное в стадии не подтверждённых экспериментально расчётов.

— Но позвольте…! — Дёрнулся Петров, — Мы же только что получили серьёзное подтверждение…

— Всё! — рявкнула Николь, — Пилоты — по местам! Физики — вон отсюда! Всему экипажу — нулевая готовность в течение получаса! Выполняйте приказ!

— Можно начинать молиться? — съёрничала Джамбина.

— А смысл? — буркнул Лузгин.

Часть вторая. ЦВЕТАМИ И ФЕЙЕРВЕРКАМИ

Кто здесь не бывал, кто не рисковал

Тот сам себя не испытал.

Пусть даже внизу он звёзды хватал с небес…

Пролог

Синди открыла глаза.

Ну… ей так показалось.

Темно.

Она, на всякий случай проделала эту процедуру ещё раз. Удостовериться, что не ошиблась. Похлопала ресницами, повращала зрачками… ощущения — есть.

Изображения нет.

Она облизала губы, покусала кончик языка, напрягла-расслабила мимические мышцы. Чувствительность возвращалась достаточно быстро, это радовало. Только не болело ничего.

Это хорошо?… или болеть нечему?

И не посмотришь ведь…

Она несколько раз сжала-разжала пальцы в кулаки. Результата — ноль. То есть не почувствовала ничего. На месте руки, или нет, непонятно, в принципе. И не видно ничего, опять же.

Ладно. Повод для паники, конечно есть. Но паниковать пока рано. Сначала проверим всё, что сможем. И уже по результатам проверки… паниковать будет поздно. Поэтому — нездоровые рефлексы прочь, включаем здоровые. Она попробовала согнуть ноги. Мимо, нет ощущений. Нет, шанс, что она их всё-таки согнула есть. Возможно, чувствительности пока нет. Точно это было неизвестно, но она была уверена, что так бывает. Поэтому с маниакальным упорством продолжала «включать» все группы мышц организма по очереди.

Так.

Что она помнит?

Последнее — они на своём шлюпе с девчонками в космическом бою. Настоящем, космическом бою, чтоб его… страшно хотелось выругаться, но фантазия спасовала. Сейчас-то боя уже точно нет, видимо, кончился. Но. Я ещё жива. Значит — в «шкуре». Это хорошо, «шкура» просто так погибнуть не даст. Вот только вокруг может быть вакуум. Самый простой межпланетный вакуум. Так что — хорошо, что она рук не чувствует. Могла бы попытаться рефлекторно шлем деактивировать. А то! С испуга и не такое бывает. Человек, как выясняется, существо вполне себе космическое. Ага. Только рефлексы пока планетарные.

С этим разобрались. Но делать что-то надо. Главное не запаниковать раньше времени.

В общем… паники не случилось.

Совершенно неожиданно появилась долгожданная белая точка перед глазами, которая развернулась в экран подгрузки приложений для управления скафандром. Родной мой! Ты же просто в эконом режим ушёл, оставив системы жизнеобеспечения на пассивном контроле. Это сколько же я тут провалялась без сознания? Вспомнить бы ещё в честь чего…

Скафандр прогрузился, оттестировался, сделал владелице укольчик… ага! вот и конечности обнаружились!.. и дал изображение на забрало шлема. Так…

Синди осмотрелась.

Рубка. Их привычная рубка, без видимых повреждений, датчик состояния регистрирует минус шестьдесят по Цельсию и какой-то разреженный инертный газ в качестве наполнителя. Уже хорошо. Синди проверила экранчик своего состояния, логи реанимационных процедур… ого! Это, получается, она почти погибла? Круто. Повезло — вовремя согласилась на улучшенную пилотскую «аптечку». Ей ещё показалось, этот медицинский контур скафандра, который они просто «аптечками» называли, параноики разработали. А вот, поди ж ты! Если бы не «медик»… жарили меня, что ли, в мясорубке? Как это возможно? Ладно, с причинами потом разберёмся. Она выпуталась из своего ложемента и чуть не врезалась в потолок. Невесомость, однако. Как же так получилось, что гравы не работают? Плохо всё. Лучше было и вправду погибнуть, чем потерять привод Петрова и остаться непонятно где на заторможенных соленоидах. Будем разбираться.

Чупа ещё молчит! Ни слова, ни полслова. А без неё шанс выбраться на палубу весьма невелик. Она даже до дежурного ремонтного набора во внутреннем рундуке шлюза может не добраться, на это банально не хватит сил. С другой стороны, невесомость в этом случае на руку. Так, стоп рефлексировать. Нужно проверить девчонок.

Синди пальцем оттолкнулась от потолка и подплыла к ложементу Настёны. Попыталась подключиться к медицинскому контуру её скафандра, но встроенный чип от диалога отказался.

Как плохо всё!

В этот момент завозилась Гелика. Она всплыла над ложементом, активировала ЛКС (локальный канал связи). Ведь простенькая же штучка, радио, коротковолновка. Кому-то, помнится, нелепым казалось в «кожу» такой примитив встраивать. «Кожа» же — ого! Вершина биоинженерных технологий… и не только. На ней, пожалуй, вся группа разработчиков «Прайма» распишется, в качестве авторов. А они даже не в «коже», а «шкуре», которую десантники дорабатывали. А «шкура» вообще человека в танк превращает. Точно знаю, тут столько ещё всего-всякого за ради выживания добавлено! Но без обычного радио как выяснилось — никуда. Смешно. Если бы не было так грустно.

— Что с ней? — Геля подплыла к ложементу Настёны.

— Не знаю, — буркнула Синди голосом, каким сообщают о гибели мира, — Медик молчит, фрейм состояния серый.

Такое могло быть только в одном случае. Но очень не хотелось смиряться с фактом, что Настёна…

— Сейчас разберёмся.

— Чего тут разбираться? — Синди вздохнула.

Руки внезапно «опустились», начала наваливаться депрессия. Её немного отнесло от кресла, и она зависла, безучастно взирая на происходящее. Геля тем временем сунулась к Настёне, перевернула её, заменила какой-то блок на спине «шкуры», перевернула обратно, прижала к ложементу страховочными ремнями…

надо же! Не знала, что у нас такие есть! Ну, зачем? скажите, зачем страховочные ремни на ложементе, оснащённом и гравами, и антигравами, и энергетическим коконом защиты? Тут же полный комплекс получается! С другой стороны — без силовых и энергетических компенсаторов даже в хорошо защищённой рубке шлюпа не обойтись. Те же гразеры на этапе накачки однозначно фонят. Шутка ли! термоядерную реакцию сжать в энергетический импульс… гхм, да. Но как сюда банальные ремешки могли вписаться? А вот, поди ж ты…

… и начала подключать Настю к ложементу, используя в качестве контактов её руки и ноги. Там, наверное, на «шкуре» специальные выходы есть? Синди призналась себе, что никогда об этом не слышала. Только к чему это всё? Настёну уже не…

Гелика продолжала «колдовать» над подругой. «Шкура» пациентки внезапно сжалась-вздрогнула, завибрировала. И тут же успокоилась. Геля ещё проверила что-то, пообщалась несколько секунд с ожившим «медиком» скафандра и вернулась к Синди:

— Уф, успели! кажется. Шанс на успешную реанимацию 67 %. Ну, каплей наш геройский, что ещё у нас хорошего?

От таких известий Синди стало намного лучше, но в себя она ещё не пришла. Поэтому не сказала ничего. Но Геле этого и не требовалось. Она обследовала рубку… там у неё ещё что-то не задокументированное в «шкуру» встроено, о чём Синди не знает? С другой стороны, она сама… они все над своими скафандрами «издевались» постоянно, дорабатывая, подгоняя под себя… иногда и в шутку, как она со своей «голой пяткой». Гелика чем хуже? Тоже наверняка свою «шкуру» доработала. Она ещё раз подплыла к Насте, сняла отчёт диагноста о состоянии здоровья, поделилась:

— Всё отлично. Ей теперь поспать… ну минимум часика два, и всё будет в порядке. В идеале, конечно, ей бы часов десять поспать, а потом ещё отпуск в санаторном режиме на пару месяцев. Но мы не на Земле. Будем исходить из суровых реалий КОСМОСА. Так, командир, ты с Чупой поговорить пробовала? Ну, хотя бы с электроникой? Не знаешь, где мы? Ладно, сейчас разберёмся… — Геля влезла снова под Настин ложемент и достала комплект универсальных инструментов, — Сделаем, что сможем. А через пару часиков и Настёна подключится. То есть, наши шансы починиться удвоятся, а там и призрак возвращения замаячит. Надеюсь, нам есть куда возвращаться, — еле слышно добавила она, — Представляешь, каплей, куда нас унесёт за пять часов? Помнишь последние показатели смещений? То-то. Попробуем починиться?

С этими словами навигатор подплыла к стене и варварски отодрала первую фальшь панель. Честно говоря, Синди даже не знала, что такое возможно. Ну, не задумывалась никогда об этом раньше. Занятия по изучению мат части не прогуливала. Но такое вот у неё в голове не укладывалось, да и, если честно, теория технического обеспечения у неё с практикой не очень стыковалась. Но чтоб вот так вот! Корабль способный к ориентационной трансформации в космосе! и можно было разобрать чуть не голыми руками! и изнутри… хоть бы и пилотажную рубку. Всё равно вызывает когнитивный диссонанс.

Через несколько минут пилотажная рубка шлюпа выглядела так, словно здесь взорвали фугас. Непонятно откуда появились локальные источники освещения. В их свете абсолютно сюрреалистичными плоскостями дрейфовали сорванные фальшь панели. Всплыли вывороченные коммуникационные кабели и плети энерговодов. Змеились дымки от использованной сварки. Геля металась от стены к стене, где-то заменяя элементы, или соединяя что-то напрямую. В какой-то момент она вовлекла в ремонт и Синди. В результате, примерно через час им удалось реанимировать Чупу и запустить тестирование основных узлов шлюпа и ремонт. Ещё через час к ним присоединилась Настёна. Вышли на палубу и продолжили ремонт уже там. Где-то справлялись дроиды ремонтного комплекса, что-то приходилось делать самим. Да, шлюп неоднократно попадал под удар, и покорёжило его знатно.

— В целом — ничего фатального, — заключила Настёна ещё через час, — Потихоньку, но назад к Сатурну мы приползём часов за двенадцать-тринадцать.

— Не понимаю, — искренне недоумевала Синди, — Как у вас так ловко получается с ремонтом справляться? Чупа, ты уж извини, малышка, но ты весьма крупная особа!

Чупа мелко, но как-то подозрительно счастливо захихикала.

— Знаешь что, — заявила в ответ Настя, — Мы же не удивляемся, как ты можешь так в бою пилотировать! И вообще, я подозреваю, что ты у нас теперь героиня, каплей. Так что терпи. Чупа? Хватит ржать, как лошадь. Начинаем энергетическую запитку ЛАКов. Готова? Есть контакт. Отлично. Начинай тестирование.

— Кстати, а чего это ты тут болтаешься, подруга? — ехидным голосом поинтересовалась Гелика, — Мы даже понятия не имеем, куда и с какой скоростью нас несёт! Комплекс компенсаторов масс не активен. А вы, мазель Леннокс, гуляете тут по палубе без страховки!

При этих словах не выдержала Настя — засмеялась.

— Чего ржёшь? — без обиняков поинтересовалась Геля.

— Ситуацию представила. Судя по силовой напряжённости, у нас под СДВИГами мегаметра полтора смещения в секунду, точнее не скажу, пока Чупа тестирование ЛАКов не закончит. И вот висит так кто-нибудь над палубой, а шлюп вдруг получает случайный импульс! Фить! и ты один на один с бесконечностью!

— Шуточки у вас, — проворчала Синди, впрочем, тоже улыбаясь. Но, на всякий случай уцепилась за какую-то штангу, хоть и понимала, что это при спонтанном импульсе не поможет — просто кончится травматической ампутацией конечностей — пальцы разжать в такой ситуации никто не успеет, — Кстати, обращение «мадемуазель» подходит для Николь. Ко мне логичнее обращаться «мисс». А учитывая древность рода и знатное происхождение — среди моих предков сам Бони принц Чарли, то я согласна называться «миледи».

— Вот что, миледи. Я понимаю, что тебе здесь скучно. Поэтому дуй в рубку, приводи в порядок и активируй шлюз. И готовься принимать командование кораблём — мы закончим скоро.

Ещё минут через сорок они заняли свои ложементы в рубке. Гравы были активированы. Реактивный комплекс восстановлен на 50 %+ эффективности. Точнее сказать пока было нельзя, нужно тестировать в работе. ЛАК удалось ввести в строй. Не на полную мощность, но примерно одну астрономическую единицу СДО цепляли вполне уверенно. Даже удалось увидеть Сатурн. Вот только системы связи оказались повреждены безвозвратно. То есть видеть своих девчата могли. А связаться — нет. Ещё бы систему Локального Позиционного Контроля реанимировать. Её так же называют системой ближнего обнаружения. А то, если честно, без неё пилоту в космосе как-то некомфортно. Ближайшая аналогия — идти через минное поле, ориентируясь только на слух. Да, наверное, ощущения будут похожими.

— Ну, что я вам скажу, девчата, — наконец выдала Настёна, — С нашими возможностями, обратно нам часов одиннадцать добираться. Чупа сейчас ЛПКшки оттестит, и можно пробовать первое ускорение. Компенсаторы нам знатно повыжгло…

— Одиннадцать часов, мать их! Да плюс шесть, что мы без сознания провалялись!.. Надеюсь, за это время обстановка не изменится и нам будет куда возвращаться, — проворчала Гелика, — Лузгин конечно твердит всё время, что космос богат сюрпризами, но чтоб настолько, мать его!

— Интересно, как там наш десант? — голос Синди прозвучал почему-то жалобно, — Чувствую, они справились. Но на душе всё равно как-то мерзко.

— Не переживай, сестрёнка! Придём к своим — всё узнаем, что там, в результате вышло и чем всё кончилось. Я не фаталистка, но понимаю: чему быть, того не миновать. Поэтому смысла рефлексировать нет. Кстати, Насть, как там орудие?

— Отчёт у тебя под руками! — фыркнула Настёна, — Пальчиком в иконку ткни!

— Нет, ну вот ты считаешь, я сейчас буду системный отчёт изучать? Сложно сказать что ли?

Настёна вздохнула, вскрыла отчёт сама и бегло просмотрела ещё раз.

— Ну-у, в общем, — протянула она, — чуть больше 35 % эффективности. То есть, при надобности врезать кому-нибудь сможем. Только не очень сильно к сожалению. Потрясающей живучести наши кораблики оказались! Я, конечно, сама руки к разработке приложила… сами знаете, мне чертежи несколько суток снились. Но теория-теорией… а практика порадовала! Не ожидала! Мы — молодцы!

— Вот! Мы сделали всё что могли. Только бы они нас не потеряли и дождались, а то получается, мы без предупреждения считай, прошлялись где-то почти двадцать часов… ну, то есть, пока сюда, потом обратно. Так, системы Локального Позиционного Контроля готовы к активации. Чупа, отсчёт по готовности и запускай… обратно прогуляемся с комфортом… это ещё что, мать его?!

Геля тоже выругалась, снова помянув количество сюрпризов в космосе. Типа, она всё понимает, но на единицу времени всё равно зашкаливает. Синди вывела данные ЛПК себе на монитор и замерла. Это ещё что?

Первое паническое впечатление — ракетная атака!

Но логика отчаянно воспротивилась. Ну откуда, в самом деле? Да и на ракеты не похоже. Чупа ещё зависает в прострации, хоть бы прокомментировала как-нибудь! И всё же: девятнадцать чётко регистрируемых однотипных объектов в радиусе восьми мегаметров — это перебор. Для этого района Солнечной системы так же мало вероятно, как паломничество принчипексов в институт астрофизики. Тем более характеристики смещения носят явно упорядоченный характер. На стайку метеоритов совсем не похоже.

— Я знаю, что это, — сказала вдруг Гелика странным голосом, — Точнее — кто. Ловите аналоги телеметрии. Я седею, девки… дурно мне. Мы же даже на связь выйти не сможем!.. систему связи так и не смогли восстановить полностью.

— И что теперь делать? — Настёнина очередь впадать в панику, — Мы не можем их бросить! Мы должны их подобрать! Синди! Ты сможешь? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! скажи ДА!!! Я — пасс. Даже если очень захочу, у меня не получится.

Каплей Леннокс только тряхнула головой. И, наученная опытом, вполне представляла особенности восприятия искина, поэтому сразу решила подстраховаться:

— Чупа! Инициируй поиск объектов с аналогичной телеметрией, лови критерии отклонений. Запускай процесс по готовности. Докладываешь ситуацию по любому подозрительному совпадению. Что значит, в каком радиусе искать? На всю мощность всех систем локации. Всех систем локации! И не вздумай экономить. Не прекращать поиск до отмены приказа! Как поняла? Умница. Теперь аккуратненько: разгон на маневровых к ближайшему объекту, лови характеристики допусков смещений. Главное тормозным импульсом объект не задеть. Взаимное смещение на подходе не более метра в секунду. Что значит сложно? Отставить «сложно»! Мы должны это сделать! Не бойся — я с тобой! Экипаж? Все готовы?

— Так точно, каплей Леннокс!

— Геля, медицина тебе ближе, будь готова выйти на палубу, мало ли что… Всё! Начали!

Глава 1. Сатурналии. Будни. Совещание без отвлечённых размышлений

Быт? Он затягивает… Увы!

— Ещё бы койко-место здесь организовать — было бы просто здорово, — проворчала Яна вваливаясь в пилотажную рубку «Прайма».

Внутренняя створка шлюза почти без звука встала на место. Яна разгерметизировала шлем, скатала его в толстый ворот, развела лацканы «кожи», устроив себе приятное декольте. Необходимости в этом не было, просто, так она чувствовала себя комфортнее.

— Чем тебе не нравится твой кубрик? — спросил Гай, не отрываясь от монитора.

— Да всем нравиться, — избавиться от ворчливого тона Джамбиной так и не удалось.

— Кто-то просто терпеть не может по палубе под звёздами гулять, — подначил Лузгин.

— Шикуем мы просто… чуть не у каждого — личные апартаменты. Можно же было как-то компактнее, что ли… — отбоярилась Яна.

— А что не так? — удивился Кирк, — Мы можем себе это позволить. Возможности жилых блоков заложили с избытком… у нас примерно полторы тысячи численности экипажа не хватает. Ну, в смысле, от расчётной. Балласт в виде свит «спонсоров» отпал сам собой.

Яна заняла свой ложемент и активировала матричный экран.

— Не стоит потакать собственному пессимизму, — подал голос Лекс.

— Ты о чём?

— Как о чём? Не вечно же девчонкам нашим праздными ходить! Скоро рожать начнут.

— Только беременеть не торопятся, — снова проворчала Яна. Её, «осторожность» женского персонала, ударила по самолюбию больше всего.

— Это как раз естественно, — отозвался Руслан, — Слишком много стрессов. Они очухаться просто не успели. С Земли удрали? Стресс. Кардинальная смена социальной формации — тоже. Да и всё остальное… подождать нужно. Придём на Экспертизу, ситуация постепенно нормализуется, устоится быт. Только после этого можно ожидать…

— Ждать-ждать, — Джамбина махнула рукой, ударяясь в махровый пессимизм, — У нас — погибшие уже есть! А беременных ещё нет! Ну-у, в смысле…

— Вот-вот, — перебил Лекс, — А я о чём? Вы, «гении управления», жилплощадь на увеличение популяции забыли рассчитать? Милль пардон за зоологизм. Ну, ладно. Семьи смогут парные кубрики занимать. Друзья-подруги — тоже. Это хорошо, что у нас запас есть. Через несколько лет вопрос может встать очень остро. Кто-нибудь представляет себе, что такое «детская» комната? И. Неизвестно, когда на планете селиться сможем. И сможем ли в принципе.

При этих словах Руслан нахмурился, «провалился взглядом в себя». Покосившись на него, ответил Кирк:

— Не перегибай, дружище. Не так сложна проблема. Решается за пару недель — максимум, на самом деле. Но, в одном ты прав: этот вопрос на контроле держать просто необходимо.

— Вот, что действительно срочно, — заметила Джамбина, — это организация яслей и детских садов… не дёргайтесь, не дёргайтесь. Вы что, хотите родителей в быту к ребёнку привязать? Нелепая затея. Вон, на Кирка посмотрите: он, хоть и молчит, но полностью со мной солидарен. Сколько можно детей по «свободным друзьям» распихивать? Ведь не только Олсены этим грешат! И это у нас детей в экспедиции пока ещё мало! Только те, что с Земли с нами ушли. А реально, если… когда девчонки беременеть-рожать начнут? Что делать? Не говоря о том, что это действительно снизит работоспособность экспедиции раза в два, минимум. Оторванные на длительное время от работы люди будут квалификацию терять… ну, вы знаете всё то, что мы себе позволить не можем. Поэтому помещения под ясли и детский сад нужно готовить заранее. Так же, как и специалистов. Вы же не догадались педиатров и воспитателей с собой прихватить? Э-эх, приверженцы естественных способов размножения…

— Во-первых, естественный способ только один, — Гай развернулся и посмотрел на Яну, — А во-вторых, «те» воспитатели и педиатры нам дуром не нужны…

— Даром, — поправила Яна.

— Нет, именно — дуром! В одном ты права: персонал готовить надо заранее… Лекс?

— Ну, вот. Чуть-что, так сразу Лекс.

— Набросай критерии отбора персонала для работы с детьми. Если сможешь сразу, то и тесты прикинь схематично. Отработаем чуть позже, весь состав экспедиции прогоним через них. А то у нас странно получается: о потомстве, о будущих поколениях «кричим» постоянно, а реально процесс формирования нового социума не отработан. До сих пор. Даже теоретически. Только учесть придётся очень важный факт. Уверен — ты его прекрасно осознаёшь, но я, на всякий случай, подчеркну: заниматься детьми должны именно «лучшие»! А не по остаточному принципу из разных групп «отсев» собирать. Ещё раз — лучшие из желающих и способных работать с детьми. Именно это должно являться основным критерием отбора!

— Так это надо не просто детские сады с яслями «закладывать», — очнулся Лузгин, — нужно всю систему образования формировать. С начального до высшего. Причём именно единую, цельную систему. Формирующую человека с первых подгузников до сознательного возраста. И не забыть встроить в эту систему механизм естественного отбора. Это обязательно! А то на Земле, последние лет двести, экзамен завалить невозможно. Да и тесты эти экзаменационные — фикция. Провалил тест — подал на учебное заведение в суд за дискриминацию… лишь бы настырности хватило. Поэтому и развитие науки замерло… наглухо почти. Нам, как вы понимаете, другие качества в людях нужны. Наша задача помочь определиться в жизни каждому человеку и по максимуму развить и использовать его потенциал… без фанатизма, конечно, сами понимаете. Поэтому, как вариант, система воспитания должна напоминать армейскую. Думаю, именно поэтому, Гай решил её формирование на тебя свалить.

— Милитарюги-и, — расплылся в улыбке Лекс.

Яна бросила на него удивлённый взгляд и усмехнулась:

— С языка снял…

— Рус, и мы с тобой этим и займёмся, — сказал Гай, — Пошерстим исторический опыт, прикинем, что ещё нам пригодиться… А вот научников, надо сразу озадачить. Нужны программы обучения от ноля и вверх. От каждого направления. И поменьше всяких «интерактивных шоу-обучалок». Или вообще без них. Тимирязев прав. Пусть больше читают и ручками работают. Напрягают волю, мозги и фантазию — это очень важно. Кстати, под «ручками» я пишущие устройства имею в виду, в том числе. Я потом покажу, у меня где-то результаты исследований «Влияние развития мелкой моторики детей на интеллектуальное и эмоциональное формирование личности». Потрясающие результаты надо признать. А то мне постоянно нестерпимо стыдно за свой общеобразовательный уровень.

— Не только тебе, — буркнула Яна, — Я с Петровым просто разговаривать не могу. И не только с ним. Нет-ну, понятно, нахваталась по верхам всякого-разного, но всё же…

— Да здравствует ручка и тетрадка бумажная. Даёшь реформу образования, — непонятным тоном произнёс Лузгин.

— Кроме смеха, вы себе объём бумажного оборота представляете? — спросил Кирк, — Не говоря о том, что рецепт изготовления бумаги… а-нет, рецепт с собой взяли, уже хорошо. Ух-ты, сколько их! И как во всём этом разбираться?

— Да ладно, Кирк, не переживай. «Бумагу», думаю, свою изобретать придётся. Ну, чтобы не одноразовый утилизируемый недолговечный носитель, но и не интерактивный пятимерный монитор, с функциями облегчённого кодирования информации, в котором только пальцами лениво потыкать. Нечто среднее. Писать детям — надо учиться. Может каллиграфию ввести? И рисование… пусть учатся мыслить и выражать свои мысли образно.

— Ладно. Это хорошо всё, — подытожил Гай, — План наметили, крайнего… то есть исполнителя определили. Время пока есть — будем думать. А сейчас, друзья, поздравляю вас с окончанием выходных суток. Можно начинать работать. Итак, Николь?

— Тоже мне, выходные сутки, — пробубнила Николь, — десять часов. Только и успели, что перепихнуться немножко…

— Эй! Ты чего меня щупаешь! — раздался возмущённый голос Лекса, — Рус, ты ничего не перепутал?

— Нет. Проверяю, на всякий случай, ты жив ещё? Десять часов перепихиваться! Да ты силён, дружище!

— Да будет, Вам, капитан, — отозвалась Николь, — Не нагнетайте.

— Я всего лишь беспокоюсь о здоровье наличного состава, капитан.

— Не беспокойтесь за своего бойца, капитан. Я очень нежная девочка, капитан.

— Вам выдать ещё десять часов выходными? — влез Гай.

— Не стоит! — хором решили все.

— Итак — мы на орбите Сатурна, — начал Гай, — Ситуация в очередной раз отправила все наши, тщательно проработанные планы в «корзину». И нам нужно отработать новые. Начинай ты, Николь. Ты капитан, Вам первое слово, капитан, — не удержался он.

Николь фыркнула. Она развернула свой монитор в куб и вытолкнула на середину пилотажной рубки. В голограмме, во всей красе, сияло изображение системы Сатурна.

— Это для антуража, на ситуацию настроиться, — пояснила она, — Итак: ситуация побаловала сюрпризом. Впрочем, в нашем случае, пора к этому привыкнуть. Удача начинающих, как говорили древние англичане. Единственное, слишком часто на неё полагаться не стоит. Лучше вообще никогда, или только в крайнем случае.

Она окинула взглядом помещение рубки. Её внимательно слушали.

— В итоге. Всё прошло, к счастью, достаточно буднично. Обнаруженная возможность «лифтов Петрова» сэкономила нам не только время подхода к планете, но и рабочее тело реактора и реактивных двигателей. Так что, теоретически, мы прямо сейчас в состоянии совершить запланированный межзвёздный переход. Не думаю, что «лифты Петрова» явление уникальное. Естественно их нужно изучать, тема достаточно обширна. Но, уже имеющиеся данные позволяют ими пользоваться. Осторожно. Вряд ли это кого-то удивит, но… «Обратная» сторона Солнечной системы, скорее всего, характеризуется совершенно иными видами силовых взаимодействий, нежели «лобовая», так сказать. Проход столь значительной массы, не может не оставить специфических возмущений в силовой структуре галактики. Подтверждений этому у нас нет…

— Из твоих слов получается структура Галактики именно из возмущений и состоит! — заметила Яна. — В ней же не только Солнышко «летает»! Тут вообще все звёзды…

— Да, получается, — не смутилась Николь, — Документальных, так сказать, подтверждений этому естественно, у нас пока нет, но, не допустить этого мы права не имеем. Вполне возможна, кстати, обратная зависимость: а именно — смещение звёздных систем в результате этих возмущений… ох, от таких выражений язык коробит. Ладно… знаете на что это похоже? ну, в дальнем приближении… на море! Такое ощущение, галактика — тот же океан. Течения, волны… вдаваться не буду, аналогия ясна. Так вот, мы сейчас уцепились за плавающее бревно и пытаемся грести ладошками… пока-а ещё хотя бы до вёсел додумаемся! «Непонимашек» у нас будет ненамного меньше, чем у первобытных лужеплавателей… так, да. Поэтому наша задача научиться всеми этими звёздными и межзвёздными «возмущениями» пользоваться. Но, на будущее — пока не изучим, придётся быть крайне осторожными с любыми перемещениями вне зоны эклиптики звёздных систем. В том числе с межзвёздными прыжками. Честно говоря, возвращение нескольких наших межзвёздных зондов, да ещё и с информацией, приводит лично меня в состояние, близкое к полному изумлению; статистическая ошибка какая-то, слишком смахивает на случайность. Много там непонятного, проходящего под грифом «так не бывает», так что ещё разбираться и разбираться. С этим особенно… но у нас теперь «информация к размышлениям» — есть, группа Петрова работают как киборги, без сна и отдыха. Так что, есть надежда, что в межзвёздный прыжок мы соберёмся более подготовленными, чем ранее и, наши шансы обойтись без фатальных сюрпризов, и в принципе прибыть в точку назначения, неуклонно повышаются. Нам остаётся только от наших астрофизиков и инженеров «сигнала на старт» ждать… Так вот, что касается остальной команды, продолжаю: энергетических и реактивных элементов у нас достаточно. И для межзвёздного перехода, и в системе Экспертизы не подвиснем с «пустыми баками». Как минимум до ближайшего газового гиганта дотянем. Их там два, если верить зондам-разведчикам.

— Я уточню на всякий случай, — перебил Гай, — Газовый гигант — это гарантированно источник водорода и гелия? Или возможны сюрпризы?

— Да, — добавил Кирк, — А то понадеемся, подойдём, и останемся на орбите газового гиганта с сухими баками. Сложно будет выкручиваться.

— Водород и гелий — это наиболее вероятно, — ответила Николь, — Но сюрпризы всегда возможны. Даже при наличии вышеупомянутых элементов. У нас нет достаточно достоверной информации для статистики. Однако, наши производственные мощности, позволяют нам выкрутиться из весьма сложных ситуаций. Но, тем не менее, я голосую за подстраховку. Предлагаю догрузиться, и не только рабочим телом. Как видите, планетная система Сатурна, это, по факту, недоразвитая звёздная система. Это позволяет говорить о схематике формирования космических систем в принципе. Ну, не только это, естественно, просто конкретный пример перед глазами, что называется. Так… отвлеклась слегка. В кольцах и спутниках Сатурна присутствует достаточное количество ледяных осколков, обогащённых интересной минеральной пылью. В теории маячат новые стали, сплавы и композиты на их основе — химиков за уши не оттащим. Так же присутствуют планетоиды богатые ильменитом, несколькими пироксенами и иже с ними. Нам бы они пригодились. Так же имеются дейтерий и гелий-3 в рентабельных для добычи количествах. Поскольку мы свернули Лунные производства раньше намеченного срока, и имеем определённый недогруз складских модулей «Прайма», есть вариант развернуть добывающую кампанию здесь. Неизвестно, как обстоят дела с доступностью ресурсов в системе Экспертизы. Поэтому базовый пул материалов желательно иметь с собой. По максимуму.

— Это вопрос целесообразности, — заметил Лузгин, — Разворачивать добывающую компанию на недельку? Есть ли смысл? То есть, реально ли мы ограничены в ресурсах? А если устраиваться всерьёз, месяца на два-три и больше…

— Да, как-то это сбивает с настроя. С Земли удрали, чтобы на Сатурне зависнуть что ли? — поддержал Кирк.

— Тремя месяцами задержка не ограничится, к бабке не ходи. Мы научные группы на привязи не удержим, даже биологов, судя по тому, что я о спутниках Сатурна читала. Они программы исследований на десятилетия запланируют. Отними потом конфету у дитяти.

Лузгин вздохнул, встал, подошёл к голограмме, почти перекрыв её плечищами, замер. Яна не выдержала первой:

— Смотришь, как гурман на удирающий деликатес. Я как-то курицу в зоопарке видела, она примерно вот так же рассматривала очень шустрого жучка за сеточкой.

Руслан обернулся, качнул головой, потом вернулся на место.

— Нет, друзья. Без весомых причин задерживаться смысла не имеет. Дразнить научные группы — тем более. Как ты сказала, Николь, мы имеем возможность выкрутиться из достаточно сложной ресурсной ситуации. Остаётся надеяться, что неразрешимых проблем не возникнет…

— Удача начинающих… — в полголоса пробубнила Николь.

Рус бросил на неё странный взгляд, продолжил:

— Как я уже говорил — космос огромен, безумно интересен. Наша задача — дать людям… всей экспедиции, возможность нормально работать… а не так — недельку здесь, недельку там. При этом мы сильно ограничены главным человеческим фактором. Нашей численностью. Мы не имеем права об этом забывать. Нас мало! Поэтому вынуждены подчиняться жёсткому алгоритму действий. Невзирая на всевозможные «хочухи» и любопытства. А именно: выбор «нового дома» для нашей расы, его изучение и освоение. Создание адекватных условий жизни и быта, которые позволят нам увеличить свою численность естественным путём. Важно не перегнуть. По лезвию ходим. Чуть оступимся и фух — словно нас и не было.

— Вот чего ты нагнетаешь опять, а, Лузгин? — возмутилась Яна, — Что значит «чуть оступимся»?

— Только то, что я сказал, — изобразил удивление Руслан, — Увлечёмся «интересностями», идеологически позволим колонии «завалиться» в исследования и разработки — вымрем… в перспективе — точно. Биологические виды, не озабоченные размножением, обречены на вымирание. Нельзя позволить людям растерять инстинкт размножения, предпочесть его «научной горячке»… или чему угодно ещё. Выстраивать «настоящие отношения» с противоположным полом… ой, как не просто. Я имею в виду семью и детей. Слишком многим придётся пожертвовать, серьёзные усилия придётся приложить и постоянно прикладывать к самому себе, чтобы сохранить семью и воспитать детей. Обоим — и мужчине и женщине. Продолжение рода — и есть суть и смысл жизни. Даже — сама жизнь. И закладывать норму такого восприятия ситуации необходимо сразу, с первых поколений. И доводить ситуацию до привычно-стереотипной. Куда как проще забаррикадироваться в научной лаборатории, перебиваясь случайными, ни к чему не обязывающими связями. Или вообще обходясь без них… этого вообще допускать нельзя, — Руслан сухо кашлянул, — Погодите, народ, я попью чего-нибудь.

Он сделал несколько шагов до пищевого автомата, нацедил тёмной жидкости в одноразовый стаканчик, в пару глотков выпил. Вернулся за консоль и оседлал своё кресло верхом. Кресло шустро подстроилось под новые требования. Руслан устроился удобнее, сложив руки на спинке.

— Итак. Мы все, пионеры-первопроходцы, должны чётко осознавать — всё, что мы делаем, мы делаем во имя будущих поколений, — он странным взглядом уставился на пустой стаканчик, что крутил в пальцах, как будто только-что его увидел, однако с мысли не сбился, — И создавать эти будущие поколения, зачинать детей, рожать, воспитывать, обеспечивать адекватные условия существования и развития — для нас это, отнюдь не абстрактные понятия. Никто за нас этого не сделает. Четыре тысячи — не четыре миллиарда. Оцените разницу. Существует реальная опасность поздно спохватиться и, в экстренном порядке, начать искусственное детопроизводство. Чем это чревато — знаете.

Лузгин смял стаканчик в кулаке и отправил его в корзину утилизатора. Стаканчик был лёгким, хорошей аэродинамикой не отличался, и запулить его вот так вот одним движением в корзину… это многого стоило. Девчата-пилоты поёжились. Яна чуть вздрогнула. Парни внимания не обратили. Рус тоже. Он, как ни в чём ни бывало, продолжал:

— Если «завалимся» в другую сторону, увлечёмся «бытом», увеличением численности, начнём с комфортом обживаться на новом месте, рискуем потерять экспансивную идеологию. Кстати, — он поднял вверх палец, — Если допустить, что Земля не первая родина человечества, а это очень вероятно, то подобный эксцесс уже имел место быть. Все эти сказки: про богов с молниями, волшебными мечами и небесными колесницами сильно смахивают на технологическую деградацию. Очень возможно, переувлеклись предки возрождением популяции. Но, не нам их судить. Мы не знаем слишком многого. Возможно, у них были к этому предпосылки.

Руслан встал и снова непонятно уставился на голограмму системы Сатурна.

— Повторять подобные ошибки мы права не имеем. Мы имеем возможность их не повторять. Поэтому я буду настаивать на строгой идеологической направленности любых научных и производственных усилий. Исходя из этого, и будем планировать нашу деятельность. По нашему направлению, я имею в виду силовиков и управленцев, образовался небольшой пробел в подготовке боевых групп. Первая рота десанта готова к «полевой» работе весьма условно, — он вскинул руку, пресекая зародившиеся возражения, — Да, они молодцы, и вообще лучшие, то есть единственные, существенная оговорка — учтите. Действительно достигли серьёзных результатов в освоении открытого пространства. Но, проанализировав ситуацию, лично я понимаю, что суровая действительность открытого космоса, может потребовать от них гораздо большего. Наше счастье, что с такими требованиями они пока не сталкивались. Ну, и, не вам объяснять губительность процесса почивания на лаврах. Вторая и третья роты — вообще, только что инициацию прошли. Сами понимаете, мы планировали провести две недели в переходе до Сатурна, примерно столько же времени здесь, на орбите. Это давало возможность «заготовить» вторую и третью роты, и обкатать первую на планетоидах, спутниках Сатурна, даже возможно, астероидах. Но, вместо запланированных двух недель, мы примчались к Сатурну за восемь часов, рабочее тело почти не тратили, и реально, в дозаправке, необходимости нет. То есть, скажу честно, прибытие на орбиту Сатурна — наш административный недосмотр. Ну, растерялись все. На самом деле, отправляться в межзвёздный прыжок, можно было сразу из той точки, где «Прайм» подобрал десантные шлюпы. Николь, прокомментируй эту ситуацию.

— Нет, Руслан, ты не прав. Уже тогда стала очевидной неоправданная рискованность затеи. Специалистам, я имею в виду. Не думаю, что физики с инженерами что-то реально новое сделают. У нас для этого явно теоретической базы не хватает. Ну, может быть, ЛАКи подшаманят, сделают нас более «зрячими», это точно необходимо, да. Иначе будем оказываться в ситуации: «ой! где это мы?». Реагивность гравитационных приводов подправят, чтобы не оказываться в ситуациях: «ой! куда это нас несёт?!»… как десантные платформы первой роты. Признаю — их отправка по новым траекториям — наш серьёзный косяк. Но мы реально не знали, чем это может обернуться, я имею в виду — пилоты. Петров явно что-то эдакое подозревал, поэтому «эксперимент» и затеял. А вот что именно он подозревал — я не знаю. Если есть желание разобраться более конкретно — детали его подозрений вытрясайте из него самого, со мной он на эту тему беседовать не пожелал. Кстати, успешное возвращение десантных платформ в Солнечную систему можно объяснить только интуицией лейтенанта Леннокс. Или случайным везением, если в интуицию «неверить». В той ситуации… у них реально не было возможности… скажем так — достаточно корректно рассчитать вектора ориентации, приложения усилия, схемы компенсации сторонних воздействий. Сами понимаете, я сейчас перечислила далеко не всё и в предельно упрощённом виде. Но, теперь у нас материалы для формирования условно достаточной теоретической базы — есть, я уже говорила об этом. На качественные технологические рывки это надежды не даёт, но позволит нам… ну-у… как минимум не рисковать совсем уж вслепую. Поверьте, в нашей ситуации это очень немало. Риск всё равно остаётся перманентным состоянием. Предвидя ваши вопросы, замечу: качественный технологический рывок способен обеспечить только опыт и… время. Попытка создать технологии нового поколения здесь, у Сатурна… скажем так — может сильно затянуться. И здесь я с Русланом согласна — подобная задержка неоправдана. Хоть и причины для таких выводов у нас разные. А это — уже — очень серьёзный довод не застревать на одном месте, не устраивать промежуточную базу. Добавлю: первый межзвёздный переход даст нам более реальную информационно-статистическую базу для упомянутого технологического рывка… Рус, ты закончил? Я продолжу?

— Практически закончил. Вопрос ты подняла серьёзнейший, мы к нему в том или ином виде вернёмся… постоянно будем возвращаться, все это понимают. И вопросы социальной самоорганизации не менее важны, это тоже ясно. Поэтому, вторую и третью роты предлагаю формировать и обкатывать уже в системе Экспертизы. И, не примите за старческое брюзжание… но, половой состав десантных групп меня категорически не устраивает.

— Да ты всё время об этом талдычишь, старый брюзга, — сердито перебила Яна, — только вразумительных аргументов не приводишь. Ну, поднатужься, может, сейчас выдашь что-нибудь?

— Ничего не выдам, — угрюмо ответил Руслан, — Понимаю, все аргументы против меня. И хватит об этом — мы постоянно, при любом обсуждении всё к гендерным проблемам сводим… ладно-ладно — само сводится. Только с места проблема почти не двигается. Скажем так — я сдаюсь. И девчонкам подготовка не вредит. Они все прекрасно справляются, умнички… признаю — не ожидал. И научным группам такая поддержка необходима. И вопрос личных половых контактов и продолжения рода они решат без нас и лучше нас — сами. Но…

— А «но» — интересное прорисовывается. И неприятное, — неожиданно влез Берсенев, — Я тут поразмыслил… рано ты решил сдаться, Рус. Далеко не все аргументы против тебя, неправильно мы их трактовали. И без нас люди этот деликатный вопрос решат — да. Это безусловно. Вопрос в том, как именно решат. Вы поймите — мы пытаемся формировать новый социум. И без нас он сам собой не сформируется… скажем так — «правильно» не сформируется. Социум сделает нешуточную попытку сформироваться именно «привычно». Яна, ты об этом статью делала. Все читали? Понимаете, о чём я. Социум может сформироваться именно привычно. И. В этом случае, вся наша затея с межзвёздным переходом теряет смысл. Естественно, опыта в этом направлении у нас нет — его ни у кого нет, поэтому тычемся, как слепые котята. Но это не повод опускать руки и бросать всё на самотёк. Надо постоянно работать над процессом, учиться гибко реагировать на возникающие социальные варианты. Просто не научились мы пока в будущее, на перспективу, заглядывать. А вот в этой перспективе, три роты беременного десанта — увы, не шутка. Подготовка для девчат — это хорошо, не спорю. Пока умолчу о недопустимости формирования групп повышенного риска из женщин. Хотя этот вопрос в любом «нормальном» социуме должен стоять очень остро. Причина социально-психологического вывиха восприятия — ясна. На Земле женщины, и физически и психологически сильнее мужчин — таково хитровывернутое состояние социума. Средний род я вообще не рассматриваю. Поэтому, и армия, и милиция, ну, понятно, — преимущественно состоят из женщин. Но! Они и не рожают! На Земле. Мы же, оказались в плену этой эмансипации. Не только идеологически, но и ситуативно. Это первое. Второе: все наши парни — загружены работой по своим специальностям. А вот что делать с твоими «научными группами» и «разработчицами», Яна — пока не ясно. Не могу сказать, что они совсем уж балластом висят. Но, готов спорить, наши десантницы гораздо быстрее «учёных дам» беременными окажутся — сама понимаешь, я именно фактор социальной адаптации имею в виду. Научницы твои, пока не только «социализироваться не торопятся», но и не очень собираются это делать, судя по психологическим тестам. Причина тривиальна: они не умеют «хотеть», не умеют «стремиться». Жертвы извращённого земного социума, люди без искры. Хорошо хоть «карнавалов» не просят. Для них подобные лишения — уже подвиг. И реально приспособить их куда-либо — пока не представляется возможным. Перемешивать с нашими? Ломать сработанные научные группы — скверная затея, практика показывает. Это приведёт к элементарной потере эффективности. Куда-то ещё их приспособить пока не представляется возможным. Причина проста — активная поведенческая мотивация у них отсутствует изначально. Мы им такую мотивацию до сих пор предложить не можем, у нас её просто для них нет.

— Гай, у меня от твоих речей скулы сводит, — Джамбина покачала головой, — Может зря мы их с собой потащили? Да-да, знаю — я сама настояла. Но всё же! Что-то они сделали! для разработки «Прайма», вы сами говорили, их вклад в общее дело есть. Судя по вашим же тестам, они хотели идти в космос и имели шанс на социальную адаптацию отличный от нулевого!

— Рус, это нашим командам минус, — неожиданно заметил Лекс, — Сейчас поясню. Никому в голову не пришло, что они распознают скрытые программы пассивного тестирования и захотят их обмануть — для этого у них никаких логичных предпосылок нет. Это всё равно, что при приёме на работу заявить, что владеешь пятью языками, не освоив на самом деле даже двух. Ну чушь же собачья. От них такой нелепости никто не ожидал. Цели тестирования они знать не могли, да и вряд ли сам процесс тестирования распознали. Почувствовали «что-то» интуитивно и просто «налепили» неестесственных для себя реакций «от вольного», как им лучше показалось. Зачем? — непонятно. Судя по всему, эти «дамы» научились, да и привыкли, любые тестовые программы интуитивно чувствовать и дурить ещё со «школы»; понимаешь, о чём я. Просто в один прекрасный момент мы упустили тот факт, что у «дам» нарушена поведенческая мотивация…

— В том-то и дело, — прокомментировал Лузгин, — Что наши тесты этот факт оперативно не выявили, не учли. Они — работали. Плохо ли, хорошо ли, но! Их базовые наработки использовались в основе проекта. И Северцев и Наумов называли их вполне перспективными.

— Кого их? — въедливо уточнил Лекс.

Лузгин вздохнул:

— И «дам от классической научной школы» и их разработки… Хочешь сказать, мы ошиблись? Нужно было подход наших парней к ситуации учитывать? как к желанным коллегам другого пола?

— Именно — наши тоже себе намечтали ерунды. Причём не головой, а головкой. И не только это. Нужно подход к тестированию… ну, скажем так: «персонала с мягким мясом» пересматривать. Системно и комплексно. Если «наши» и могут что-то «прохлопать», по методу Семёна Михайловича, то, по крайней мере, уровень осознания личной ответственности у них достаточен, то есть как минимум за себя, свои мотивации и желания они отвечают. Того же по инерции и от Яниных научниц ожидали. И не только они — мы тоже. На самом деле, с дамами «от классической науки» всё сложнее. Они не только в состоянии фантазировать «наугад», хотеть выглядеть «лучше» чем есть, при этом не понимая куда это «лучше» их заведёт, мечтать о чём-то несбыточном в принципе, но и просто жить своими фантазиями! они при этом даже представить не могут, что ситуация может что-то потребовать от них. Именно потребовать!.. конкретных дел и ответственности! Они не в состоянии нести ответственность ни за ситуацию, ни, как выяснилось, за самих себя. Им это просто в голову не приходит! Я, например, не смог просчитать, аргументировать их мотивацию… ну не дуры же набитые, образование у всех, судя по дипломам, весьма завидное!.. должны понимать, что космос — не игрушка! не пресловутое райское местечко. И все свои «хотелки» жёстко необходимо подтверждать личной ответственностью и конкретными делами! Кирк? Чем они заняты? Ты пытался их «нагрузить»?

Кирк досадливо тряхнул головой и развёл руками:

— Не вышло, чувствуется нешуточный опыт… как бы это точнее выразить… а, вот! Дурилок и отмазок! Имитировать бурную деятельность они умеют лучше всего! Но. Прокормить, содержать их не сложно. Доберёмся и до них, вряд ли ситуация там безвыходная.

— Полтысячи бесполезных баб! — не выдержала Яна, — Не понятно, чем они вообще занимаются! И, знаете, хоть это и беспардонно, и грубо, но я бы их личные базы данных перепроверила, перекопала от и до. Чтобы выяснить, чем они на самом деле занимаются! Противно, мерзко, но…

— Не спеши, — возразил Берсенев, — Демонстративная публичная «порка» — не выход. Мы просто с ними ещё толком не работали. Я думаю, со временем, сориентируем их в новом социуме. И рожать будут и трудиться. Надо только мотивацию для них проработать. Ну, делают же они что-то целыми сутками! Что-то же их увлекает, интересует! Наша задача сориентировать, направить… не только их деятельность, на пользу социуму, но и желания. Если не сможем всех вдохновить, заинтересовать, для самых ленивых подберём и кнут, и пряник. Эксклюзивно, хоть мне подобный подход и не нравится — сделаем для некоторых исключение. Постепенно реорганизуем рабочие группы, повысим их эффективность. Думаю, сможем им серьёзные исследования доверить. Или, даже, разработки. Лишних, мешающих научной работе — отсеем и перепрофилируем. Хоть в домохозяек — будущих мам, или вообще в обслуживающий персонал.

— Даже постесняюсь предположить, что ты под «обслуживающим персоналом» имеешь в виду, — хихикнула Николь.

Гай внезапно посуровел, взгляд стал жёстким:

— Работы всем хватит. Хоть элитные бордели для холостых парней организуем, если «эти лишние» больше ни на что не сгодятся. Ты это имела в виду, каперанг Симон? И именно эта дамская специализация у нас, скорее всего, не будет в почёте. Вполне адекватный кнут, как считаешь?

Николь покраснела, хотела что-то сказать, но Гай ей этого сделать не дал.

— Возвращаюсь к нашим парням. Понятно, многие из них, типа Шпильцева, Ярцева — прошли боевую подготовку, владеют телом и оружием. Но, они, грубо говоря — рейнджеры — не армия. Одиночки. Да и «брюсов» всяких у нас с избытком. Я даже не уверен, что результат прохождения ими подобной подготовки окажется удовлетворительным для нас. Кирк, комментарий по теме — с тебя.

— Можешь быть уверен в правильности своего вывода, — ответил Олсен, — Ну, не бойцы они. Не бойцы. Эффективность многих из них, я не мужскую часть первой роты имею в виду, но тех, которых раньше через программу генной коррекции проводили, по десяти бальной шкале… четыре-пять единиц, в лучшем случае. Есть и исключения, типа Бахирева и Колычева — молодцы парни. Те же Ярцев и Шпильцев — они в первой роте, кстати, также не расстраивают личными результатами… понятно. И подготовка, которую они прошли «до» — сыграла свою положительную роль. Понятие «не бойцы» к ним не относится — я просто некорректно выразился вначале.

— Кстати, — вставил Лузгин, — Брюс наш, точнее Шпильцева — тоже в первой роте. Парень заметно подтянулся, молодцом держится — Тимирязев его хвалил. Так что, хватит его склонять.

— Они — капля в море, Гай прав, — сказал Кирк, — Что такое — шестнадцать парней на всю роту? Остальной мужской персонал… да, стыдно просто. Хоть по предложенному Гаем «кнуту» бордели для дам организовывай. Ну, в смысле, не смогут создать семью — пусть производителями работают, как-то так… хотя, чушь конечно. Понятия… не просто «мать» и «отец», а «родители» — должно быть свято и уважаемо. Право стать родителями ещё заслужить надо. Поэтому «ссылать» всякую социальную некондицию в домохозяйки, будущие мамы и папы… просто идеологически неправильно. Я бы, если честно, всей социальной выбраковке вообще размножаться запретил.

— Да они не очень-то и рвутся, — проворчала Яна.

— Ох, доиграемся, докатимся, — буркнул Лекс, — надо другие варианты искать…

— Ничего, справимся, — заверил Гай, — И свои собственные варианты развития найдём. Создадим.

— Возвращаюсь к вопросу по боевой подготовке, — продолжил Кирк, — Для сравнения… из тех, с которыми лично-сам работал, те же Йенч, Зеленцова, Грановска десять из десяти общей эффективности стабильно выдают. Или… если честно, они теперь и задают эти критерии боевой эффективности. Порошина, Рысьева, Игараси — им в затылок дышат. Это при том, что Фирсова и Грань-Геката во время трёхмесячной подготовки на Земле, восемь-девять баллов из десяти выбирали. Там вообще достаточно дельных, талантливых девчат. Первая рота, и девчата и парни, все в этой оценочной категории сориентированы, так же как Янины безопасницы — молодцы девчонки. Все. В том числе и те, кто в первую роту не попал. Они нашли свои собственные пути социализации — это меня особенно радует. И тренируются, и работают, ведут активную социальную жизнь. Многие переучились и даже дополнительные специальности освоили. Однозначно — без их участия старт «Прайма» пришлось бы задержать, просто за неготовностью. Скажу так — для будущей колонии именно они стратегический кадровый резерв. С мужской частью экспедиции, я именно научные группы имею в виду, ситуация гораздо хуже, хоть и не столь плачевна, как с женской. Они всё ещё витают в облаках, никак не примут КОСМОС как данность. Как реальность. Суровую реальность, а не игрушку. И, несмотря на серьёзные научные и инженерные результаты, с ними так же необходимо что-то делать. Выдёргивать из облаков и окунать в пустоту… Опыт Руслана по переориентации двух групп биологов предлагаю взять за основу. Это даст результаты — те, которые нам нужны. Остаются ещё парни — профессионалы, спецы… это рабочая основа экспедиции, наша «база», но никак не кадровый резерв. Были и есть остаются нашей производственной основой. В том числе и генетической. Пытаться переориентировать их в… в любую другую отрасль — бессмысленно и нелепо. Поэтому реальных, скажем так — чистокровных бойцов — нашей экспедиции категорически не хватает. Получается только: первая рота, вторую и третью пока не учитываем, там ещё не всё ясно, но тоже, считай, одни девки. И Янины «орлицы». Так что, потенциально — мы без армии. В общем, масштаб трагедии понятен.

— Не поняла до сих пор, в чём вы трагедию увидели? — упёрлась Джамбина, — Подумаешь, девки парней сделали! Чем вас женская гвардия не устраивает?

Все от неожиданности замолчали. Николь удивлённо взглянула на Яну. Гай покряхтел удобнее устраиваясь в своём ложементе, потёр рукой лоб, попытался объяснить:

— Конечно, соблазнительно ввести половую дискриминацию «по Лузгину». Только возможности такой мы не имеем. Слабоваты у нас мужчины в массе. Не кем дискриминировать. Понятно, что не все бойцами могут быть, от природы. Не все готовы реальную «мужскую» ответственность осознавать. Я имею в виду и психологический, бытовой фактор, в том числе. Но! Таких у нас — до сих пор большинство. В этом и трагедия, Ян, — Гай, внимательно посмотрел на неё, вздохнул, — И, правоты Руслана это не отменяет: социум, строящий группы риска из женщин — мало жизнеспособен. И. Нам мужчин больше взять негде! Поэтому, необходимо срочно носителей причиндала в настоящих мужчин переделать. И как можно большую часть риска и общей нагрузки на них переложить. Тогда можно будет и девчат дискриминировать по половому признаку, из групп с повышенным риском для жизни их исключать. Ну, или, хотя бы снизить гендерное соотношение в таких группах в пользу мужчин. Именно это и послужит стимулом для инициации материнского инстинкта. Только, как это делать — ума не приложу. Получается — «рождённый ползать, летать не сможет», учи его, не учи. Вся надежда на будущие поколения. Но! Пока у нас девчонки на ядерных ускорителях по космосу носятся, или тащат на себе основную социальную нагрузку — ни о каком полноценном восполнении численности населения можно даже не мечтать. Именно в этом Руслан прав. Именно это он имел в виду. У нас основная нагрузка по формированию колонии на девчат ляжет, на Экспертизе. Нам придётся графики беременностей им составлять, или на время «командных родов» работу саботировать, в том числе и в открытом пространстве. А это, как ты понимаешь, основа всего… не пыхти, Лекс. Я знаю, у тебя три с половиной сотни реально грозных парней. Но, они — шпионы, диверсанты, по сути, не солдаты. Разницу ты лучше меня понимаешь. К тому же, при всём желании, все возникшие бреши в работе, мы твоими парнями не заткнём. Тем более в открытом космосе. Увы, это примерно то же самое, что микроскопом гвозди забивать. Но, другого выхода у нас, похоже, нет. Вот. Трагедия — финал… Хотя, это конечно хорошо, что надобность в таком количестве особистов отпала. Что-то мы про твоих парней и забыли, даже…

— Несколько многословно и запутанно, но в целом ясно, — сказала Джамбина и вздохнула, — По крайней мере, мне это многое объясняет.

— Да ладно вам! — Лекс махнул рукой, — Ну? Кончились, наконец, стенания? Тогда слушаем меня. «Шпионская» нагрузка сейчас в разы спала, правильно. Ещё в себя мои парни не пришли, это понятно. Вчера ещё на Земле были. Но, поверьте, уже через сутки, они от безделья ныть начнут. Изнывать. Вы не представляете себе, как они в космос рвались! Эт-то что-то!!! Вот где мотивации на всех хватит! И не просто мотивации, а жажды жизни. Поэтому, человек двести шестьдесят я тебе под перековку в десантуру выделю. Так что ждите «свежую струю». Только программу переподготовки проработать надо тщательно. Но, как я уже сказал, сутки на это у нас есть. Можете, даже, учёными девками моих парней разбавить, — он сделал театрально-широкий жест рукой, — Сбацаем три, а то и четыре полноценных роты… Нет, для начала лучше всё-таки — две. Мои парни найдут, чем заняться. Над программами переподготовки более тщательно сами поработают, к примеру. С оружейниками более плотно пообщаются. Недельку им притереться, потом они и девчат, и научников быстро воспитают, по боевым дисциплинам подтянут. Процесс, замечу, двусторонний будет, и у девчонок, и у научников есть чему поучиться. Девчата наши, первая рота, настоящие вояки, уже совсем почти. Мои парни быстро к ним приспособятся, смогут настроиться на настоящую армейскую струнку. Дайте месяц срока, они в космосе себя, как рыбы в воде чувствовать будут все. Я новые роты имею в виду. Если отпустите меня, сам с ними капитаном пойду. Больше роты под командование не возьму пока — не потяну. Специализация другого профиля. Должность рядового не выпрашиваю даже. Понимаю, таких щедрот от вас не дождёшься.

— И не стыдно тебе должность рядового выпрашивать! — возмутилась Николь.

— Стыдно, — покаялся Лекс, — Больше так не буду. А то ещё разлюбишь меня, к другому уйдёшь. А я ревнивый, жуткий собственник. С кем я тогда буду ребёночка делать? Мне другие не нужны — я тебя люблю. Уйдёшь — лягу и утоплюсь, с горя. Или на раме ЛАКа повешусь.

— Там невесомость, герой-висельник. Там гравы не действуют, — сказала Николь и неожиданно смутилась.

— В другом месте вешаться — смысла не имеет, не интересно. Топиться тоже лучше в космосе, на каком-нибудь силикатном осколке. Мы не ищем лёгких путей! Поэтому и прошусь в десант.

— А ведь, это реально поможет выровнять ситуацию, — прервал их пикировку Лузгин.

— Согласен! — повеселел наконец Берсенев, — Приятно обнаружить в «закромах Родины» такой ресурс. Осталось правильно им воспользоваться. Как вариант, роты можно перекроить? Перетасовать несколько раз — на командном слаживании это не скажется? Я имею в виду несколько раз перемешать боевые группы? Или лучше сразу, от отделений и взводов костяки будущих рот формировать? Что скажешь, Рус?

— Разберёмся. Главное — начать. Ситуация в процессе проясниться автоматически.

— Хорошо. Тогда так: первая рота поможет сделать из спецов Лекса акул космоса… они уже достаточно уверенно чувствуют себя «на палубе», так сказать, — он снова покосился на Руслана, — Судя по тому, как они на «Прайм» со шлюпов вышли… несколько раз запись их высадки смотрел — завораживает, так здорово! Несмотря на то, что там ролик на несколько минут всего. Не зрелищно — совершенно. Неспециалисту — не очень-то и понятно: тот, кто раньше сам ничего подобного не делал, не поймёт даже. Но. Если покувыркаться в открытом пространстве самому, хоть чуть-чуть, на себе акробатику невесомости попробовать… сразу как-то уважением к космическому десанту проникаешься!.. Если не ошибаюсь, группа Леннокс их, нам на борт, с пятисот восьмидесяти километров закинула? Кирк, Рус? Я не преувеличиваю? Это действительно — зачёт?

— Зачёт. Ещё какой! По космическим меркам, пятьсот восемьдесят километров — мелочь, конечно. Но, если оценить относительную скорость и технические возможности, однозначно — ЗАЧЁТ! С такой дистанции, «Прайм» без оптики просто не видно! Учесть стартовую скорость нелинейного сближения около десяти километров в секунду — филигранная отработка реактивными зарядами ранцев и силовыми контурами скафандров! Там промахнуться, или разбиться в слякоть на такой скорости сближения — запросто. Так первая рота — даже не поломался никто. Мало того, они не просто на палубу «Прайма» попадали. Они ещё контроль территории с оружием отработали и помогли «принудительно» шлюпы пристыковать. Тимирязев умница. Не зря их до одури в учебные десанты гонял. По Луне и на Землю.

— Не забывайте про «отдых на лаврах». Опасности «медных труб» — никто не отменял. Так же необходимо отметить уровень подготовки пилотажной группы, — добавил Лузгин, — Мелочь, по космическим меркам, в данном случае надо трактовать как ювелирную точность. Николь? Что скажешь?

— Восприму это как комплимент. Как вы понимаете, пилоты все в этом участвовали. На нелинейной разнице скоростей 0,4 мегаметра в секунду, в среднем, синхронизировать три объекта — дорогого стоит. Тем более — так виртуозно «положить» нам на борт десантную группу. Тем более, впервые. Там же ещё фактор гравитационного смещения… Кстати, нам бы попрактиковаться реально ещё несколько раз, хотя бы. Думаю, не лишнее будет. Симуляторы — это хорошо. Но, в реале всё куда-как сложнее выходит, почему-то! Нервы подводят, ощущения совсем другие, шансы на ошибку возрастают в разы, если честно. Но, нам практику брать негде. Просто так махину «Прайма» не погоняешь, ради тренировки. Ладно… Кстати, друзья, напомните, сколько у нас десантных шлюпов? Ну, так, между делом? Ха-ха, — Николь звонко усмехнулась, — Ну и рожи у вас, парни! Дорогого стоит! Сделаю-ка я скриншотик.

— Ядрёна кочерга! — Лекса аж с места подбросило, — Нет-ну, когда мы косячить подобным образом перестанем, а?! Кирк?

— А что сразу — Кирк? — огрызнулся тот и ткнулся лбом в собственный кулак.

Выражение его лица описать было сложно. Гай ошарашенно уставился на них вытаращенными глазами.

— Нет-ну надо же… — ехидно заметил Лузгин, — Такую очевидность просмотреть!

— Может прав Тимирязев? — Гай странно скривился, — Мы от перегрузки уже косячим? Или просто не тянем? Может нас списывать пора?

— Эй-эй-эй! — вскинулась Яна, — Вы чего это? Ответственности испугались? На пенсию удираете? Нет уж, тяните, если впряглись!.. А в чем соль анекдота, я не уловила?

— Соль анекдота? — переспросил Руслан, — Всё просто. У нас два десантных шлюпа. На полроты каждый. Просто ситуация меняется постоянно, мы немного реагировать не успеваем.

— Именно, — поддакнул Гай, — Это потрясающее везение просто, что ситуация нас не прессует. Вот так, случись чего, у нас десант — есть, а десантных кораблей — нет! Трагифарс сплошной!

— Ну и чего вы панику подняли, милитаристы? Ну, сделайте ещё пару шлюпов… или сколько там надо? Можно подумать, при наших возможностях это много времени займёт. Ресурсы — вот, под носом, целая планетная система.

— Так, — Берсенев не выдержал, вскочил, прошёлся вокруг голограммы, — Николь? Навскидку сможешь сказать, сколько ещё кораблей, типа шлюпов, «Прайм» сможет нести?

— Ну, если только навскидку… — Николь слегка сморщилась, — Значит, у нас три буксира грузовых — они компактные, много места не занимают… кстати, тоже вопрос. Нам их достаточно будет? До Луны хватало… Ладно-ладно — шлюпы… но! у нас ещё пара модульных заправщиков. Громоздкие, неудобные, мало того, почти одноразовые устройства. В том смысле, что их проще и дешевле бросить после использования, чем даже с орбиты Сатурна вытаскивать и в эксплуатацию снова вводить.

— Всё так плохо? — нахмурился Гай.

— Нет. На момент их проектирования, шесть лет назад, они полностью соответствовали заданным ТХ, нашим возможностям и потребностям в целом. Сами понимаете, на тот момент это было более чем актуально, поэтому возможность дозаправки решали в первую очередь. И, после того как решили, этим вопросом больше никто не занимался. Сами знаете, насколько мы ограничены человеческим ресурсом — все наши потуги из серии объять необъятное. Скажу честно, с тех пор наши технические возможности возросли несколько больше потребностей…

— Сами себя в развитии обогнали? — съязвил Лекс.

— Как-то так, — ответила Николь, — В итоге, на сегодняшний день, эти заправщики пилотов не устраивают.

— Они же автоматизированы? — заметил Кирк.

— Да, и дистанционно управляемы — пилотами. Как вы понимаете, автоматику не потому контролировать нужно, что устройства ненадёжны, а потому, что её люди программировали… Поэтому работает так, как ей приказали, а не так, как нам хочется… нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Так… монтажники с карго мастерами, думаю, свои идеи к доработке подскажут. Итак, на данный момент, в силовой контур «Прайма» можно включить дополнительно три десантных платформы плюс один грузовой буксир. Это если ситуацию с заправщиками не менять. Если же с заправщиками решать вопрос кардинально, на полную переделку… уменьшение массогабаритных параметров, замена функционала носителя, повышение общей эффективности, то, думаю, можно будет ещё пару десантных платформ прицепить. Кстати, платформы эти, тоже несколько лет назад проектировались. Да — несколько раз уже подвергались основательной модернизации. Но, помнится, пару суток назад, любимица Кирка — Йенч, с Зеленцовой и Бахиревым, во время своей увольнительной капитально одно устройство обследовали. И высказали некоторые пожелания и предложения. Северцев жаловался — он себя участником ералаша почувствовал. Давно его так носом в «каки» не тыкали.

— И? — поторопил Руслан.

— И… — Николь хмыкнула, — Команда Северцева, по этому вопросу, до сих пор как наскипидаренная мельтешит. Да чего мучиться, свяжитесь с Антоном, он сам всё расскажет.

— Почему бы и нет, — вслух подумал Берсенев, — Нам сейчас новый план составлять, ситуация перекроилась до неузнаваемости…

— В очередной раз, — заметил Олсен, — Мы еле успеваем реагировать. То ли действительно наши просчёты, неумение предвидеть наперёд. Или можно сделать скидку для первопроходцев?

— Это хорошо, что против нас реально никто не играет, — хмуро добавил Лузгин, — Ни финансово, ни политически. Не применяет военной силы и шпионских игр. Ну, шпионские игры ладно, было что-то. И то, не игры — игрушки, игрульки. Да и людей у нас около четырёх тысяч всего — немаловажный фактор. Я имею в виду: управлять четырьмя тысячами разумных не в пример проще, чем сотнями миллионов. Поневоле проникаешься подлинным уважением к историческим главам государств. Особенно в эпоху, предшествующую буму информационных технологий. Тогда же время реакции на распоряжения определялось непостоянной и непредсказуемой величиной. Вот где развивалась способность мыслить масштабно, просчитывать десятки вариантов наперёд. Ну что, Гай, с Антоном связываемся?

— Да. Надо же с чего-то начинать ситуацию выстраивать. Адекватное состояние десантных шлюпов, их соответствие численности десантных групп и технологическому уровню — чем не точка отсчёта. Рус — ты прав, нам в космосе, возможно, ещё несколько лет болтаться, прежде чем кто-то на планету основательно переселится. Соответственно всю индустриально-исследовательскую программу нам, в основном, в системе Экспертизы вести. Поэтому, способы доставки людей и грузов должны с некоторым избытком соответствовать нашим потребностям. Такого потрясающего подарка, как Луна возле Земли, на новом месте может просто не оказаться…

— У новой планеты, вроде, три спутника, — удивилась Яна.

— Так дело же не в количестве, — ответил Гай, — Луна такой потрясающий источник ресурсов, необходимых конкретно для старта космической программы, что реально смахивает на заранее заготовленный «подгон»… если взять версию Руслана о внеземном происхождении человеческой расы. Весь «Прайм», считай, родом с Луны, включая воду и дыхательные смеси. Только биоматериалы с Земли. Но там, у биологов, только стартовый груз приличный был, тонн триста всего. В остальном семена, колонии бактерий, штаммы вирусов, запас генетического материала… Ты не знала?

— Надо же! Просто не задумывалась… ух, надеру я кому-то холку! По нашей бухгалтерии, как минимум два «Прайма» по тоннажу на орбиту с Земли подняли. Просто из принципа шею намылю и по ушам натрескаю! Саботажницы, мать их! Лекс, поможешь?

— А как же! Такую дрянь необходимо на поверхность вытаскивать сразу, по подозрению. Нам ещё корабельных «крыс» в тылу не хватало, — Лекс заметно оживился, — Парни, а теперь серьёзно! Неизвестно как ситуация сложится, но подготовиться лучше заранее. Хотим мы этого или нет, но необходима действенная система наказаний. От устного порицания, до отправки пинком в космос без скафандра, для таких вот «крыс». Без скидки на пол и возраст. Обратите внимание, мы «дамскую» бухгалтерию космической программы не проверяли, ни разработчиц, ни производственниц. Это понятно, нам она в принципе не нужна была. Они так в своём котле и варились, нас он не касался. Но эффективность использования средств, целевое соответствие расходов… гхм — результат говорит сам за себя. Три из пяти, они как крысили, так и будут крысить, невзирая на отсутствие в нашей команде денежного эквивалента и возможности его «правильно» пристроить. Ведь часть этих «рабочих» групп мы забрали с собой, по понятным причинам. Но, натуру не переделаешь. И ничего, кроме немотивированного саботажа, как метко определила Яна, новая колония от них не получит. Я бы конечно предложил отправлять «крысок» в космос в скафандре, с запасом картриджей на неделю, но вы же меня садистом заклеймите.

— Или растратчиком, — угрюмо пошутил Гай, — Их можно просто биологам в переработку сдать. Зачем просто так в космос выкидывать? Опять же, скафандр тратить не придётся.

— Злодеи злодейские, вы чего несёте, — Джамбина побледнела, — Меня сейчас стошнит!

— Правду, как обычно. Правда, она вообще никому нравиться не обязана, она должна просто соответствовать действительности, — заметил Руслан, — Привыкай. Парни, главное нам до создания юридической системы не докатиться, с судами и адвокатами. Увязнем, сожрут они новый социум изнутри, как плесень и паразиты. Это же просто раковая опухоль — стоит зародиться и всё, через несколько поколений метастазы по всему организму. Многоэтажные процессы, массовая бюрократия, толпы пустобрёхов и дармоедов у «руля», воровство, растрата ресурсов и саботаж. А чтобы народ не бунтовал, вот вам: праздники, массовые увеселения, «новые» старые ценности и жизненные ориентиры. Разврат, зависть, стяжательство, деньги в обиход — это же такой рычаг воздействия на социум! Чем глубже обывателю вдолбить в сознание ценность денег — тем проще им управлять. Далее по тексту. Флаг свободы в руки, сборник прав личности прямиком в мозги и лозунг в подарок: «не будьте дураками — требуйте своё право!». А то, что свобода — обязывает, а право подразумевает и обязанность, и ответственность… это всё остаётся за кадром. Простой человек — учёный, боец, рабочий, по факту, против забивания мозга «общечеловеческими ценностями» беззащитен.

— А как быть тогда? — тяжело вздохнул Лекс, — Ладно, сегодня вы меня определять виновность и меру наказания заставите. Получится этакий «судья Шерманн». Но, в процессе смены поколений, гарантированно какая-нибудь мразь в «судьи» пролезет. И не одна. Насколько я знаком с психологией индивидуумов, именно подобная мерзость к «власти» и лезет. Всегда. Для начала просто к любой власти, даже к ответственности. Они же мимикрировать способны, изворотливы до изумления. С ходу гниль в таких и не увидишь зачастую. И, потом уже, тихой сапой, начнёт кроить всё под себя. В результате получат потомки всё, что Рус сейчас описал.

— Да, невесёлая картинка! — резюмировал Гай. — Кстати, Иосиф Сталин эту социальную тенденцию описывал в одной из своих работ. Только действенного противоядия не описывал, что для него крайне нетипично. Описывая проблему, он, как правило и решение предлагает. Или я чего-то не понял и решения ситуации в его работе не увидел… или не нашёл.

— Или его старательно оттуда вымарали, позже, — буркнул Руслан. — Удивительно, что ты, Гай, вообще эту работу достать смог — её ведь и уничтожить могли, да что там — могли, обязаны были — уничтожить… или исказить до неузнаваемости. Как минимум спрятать. Подобные откровения совсем не в интересах правящих элит. Скинь, кстати, мне её почитать, потом сядем вместе, обработаем информацию. Может удастся создать здравое зерно. Нам необходим этот социальный алгоритм.

— Парни, вот слушаю вас не первый раз уже, — встряла Николь, — Не пойму, то ли я дура, то ли вы законченные пессимисты. Неужели судьи, адвокаты и прочие юристы не могут быть честными людьми?

— Это, к сожалению, не вопрос честности, — ответил Руслан, — Это вопрос СИСТЕМЫ. Какие бы честные люди в систему не пришли поначалу — любая система стремиться к развитию и самосохранению. И очень быстро перекраивает любого человека под себя, затачивает под интересы системы, то есть под интересы правящей элиты, которые сформируются в процессе. Вопрос определения «индивидуальной степени виновности» в частности, и «справедливости» вообще — перестаёт интересовать систему очень быстро. И отходит на второй план по сравнению с вопросами сохранения и развития самой системы. И от личностных качеств составляющих её индивидуумов это не сильно зависит. Потому что появляется необходимость доказательств собственной нужности и значимости, через это высосанные из пальца, затяжные, раздутые, усложнённые процессы. Это быстро ломает жизненные ориентиры и выстраивает другие ценностные категории и зависимости. И далее по нарастающей: злоупотребления — сначала маленькие, незаметные. Или, даже, вынужденные или просто ситуативно необходимые. Потом кумовство — рука руку моет, ты мне — я тебе. И вот тебе, пожалуйста — коррупция, интриги, формирование властной пирамиды, воцарение гнили и плесени… это если рассматривать ситуацию формирования снизу, с нуля. Существуют и другие предпосылки формирования, в интересах любого доминирующего класса, там свои нюансы, но суть одна. Да что тут рассказывать, потряси потом Лекса, он тебе всё обстоятельно распишет, с историческими примерами.

— Не буду я его на эту тему трясти, он мне для другого нужен. Ну, и… как из всего этого выбираться? С ваших слов получается, куда не кинь, всюду клин.

— Нам же нужно… да что там — нужно, жизненно необходимо как-то эти закономерности обойти. Я вижу только один способ, над которым ещё работать и работать. Это формирование нового социума с качественно иными ценностями и приоритетами. Необходимо отработать социальную систему, в которой подобная гниль будет выбраковываться на стадии зарождения. Начало заложили вроде.

— Так. Ладно… — Гай повёл рукой, обрывая разговор, — Это понятно всё. Лекс, дружище. Никаких тебе десантников. Остаёшься на своём посту. На тебя же навалим формирование группы научного контроля. Понимаешь о чём я, ты сам это предлагал. С отбором спецов в свою группу особо не стесняйся.

— Нам бы помещение под штаб выделить, — задумчиво отозвался Лекс, — Набрать группу не проблема. Мне надо из них команду сбить, чтобы и каждый, и группа в целом, осознавала уровень ответственности.

— Действуй. В выборе помещения и техническом оснащении тебя не ограничиваем. На данный момент твоё направление приоритетно. Лезьте во все процессы, разбирайтесь во всём досконально. Соответственно уровень образования подтягивайте, так, чтобы «все и каждый» из твоей команды понимал, куда именно они лезут и во что вмешиваются — насколько это важно ты знаешь. Чтобы у маньяков, типа Петрова, даже шанса не было заорать: «вы не понимаете, куда лезете!». Так же необходимо избежать завала в другую крайность — чтобы имитаторы бурной деятельности не «зацвели». То, что мы в состоянии их содержать не напрягаясь, ни в коем случае не аргумент… ну, в общем, понял. Контроль «НАУКИ», всей науки — на твоей новой группе. Будешь у нас наркомом, «Лаврентием Палычем», — Гай позволил себе улыбку, — Звание тебе какое присвоить?

— Ну-у, — Лекс встал, потёр скулу, — «Народа» у нас пока мало. Комиссара, думаю, вполне достаточно будет. Старшего, для краткости.

Он зарастил шлем, направился к шлюзу, на выходе обернулся.

— Кстати, когда мы уже знаки отличия введём, а? Только у медиков сохранились. Вот ты, Гай, звёзды свои, почему не носишь? Не отмахивайся, это всё серьёзно. Ритуалистика, символика очень важны. Особенно на начальном этапе — верьте мне!.. мы же основы закладываем. Я, например, себе «шпалы» хочу, чтоб как настоящие! — лица, понятное дело, в шлеме видно не было, но в голосе прозвучала улыбка, — Всё. Объём задачи осознал. Пошёл работать. О результатах доложу, поможете проконтролировать. И никаких отмашек, в стиле «мы тебе доверяем» не приму. Не могу я себе позволить такую ответственность на себя взять. Пока, по крайней мере. Позже может быть, когда опыта наберёмся, способы оценки ситуации систематизируем, перестанем вас трясти. По мелочам. Кстати, Яна, обязательно потом в твоих покопаемся, крыс поищем. Хорошо если просто дурёх лопоухих найдём. После этого будем думать, меру пресечения выбирать. Я так полагаю, Тимирязеву их на перевоспитание всучим, пусть отдувается, у него получается хорошо. Или, если реальных крыс найдём, попробую их в свою команду забрать, на перевоспитание. И, если результат окажется неадекватным, буду настаивать на физической утилизации. Всё, ушёл я.

Шлюз тихонько пшикнул, выпустил Лекса и, так же тихо, створка встала на место. Молчание нарушила Яна:

— Неужели и правда до физической утилизации докатимся? — её передёрнуло, она мрачно скривилась, — Жуть какая!

— Выхода другого нет, — отрезал Гай, — Найдём способы более мягкой ситуативной коррекции — замечательно. Нет — утилизируем. Толерантность недопустима, так же как и исправительные учреждения в виде отдельной структуры. Потому что это, опять же — комиссии, определяющие «исправился — не исправился», суды, адвокаты, демократия, защита прав… докатимся быстро, короче. У нас людей и так мало, чтобы юристов и общественных приверженцев демократии и толерантности плодить. «Неисправимые» зародыши чуждых ценностей целесообразнее на корню давить. Нам ещё либерально-демократической революции не хватало. Ладно. С этим пока закончили. Рус, давай, связывайся с Антоном. Не слезай с него, пока ситуацию с транспортными средствами не проясним. Даже если упираться будет или тему менять… и воспользуйся, наконец, видео связью, перед Петровым стыдно. И — Лекс прав, со своей ритуалистикой. Народ должен хотя бы «знать лидеров в лицо».

Лузгин едва заметно сморщился, убрал левую руку от уха. Он очистил свой монитор, развернул его чуть шире и набрал команду связи с группой Северцева.

Ответа не было секунд сорок. Потом на экране появилось недоумённо-недовольное лицо инженера. Антон несколько секунд непонимающе таращился с экрана, обводя взглядом пилотажную рубку, потом усмехнулся:

— Чего, догрыз вас Михалыч? На видеосвязь переходим?

Симон звонко прыснула в кулак, но тут же подавила смешок, и вообще отгородилась своим экраном, затемнив его, ужав и подтянув к себе.

— Верни цацку, — возмутился Гай, — Он нам нужен ещё! Возможно именно сейчас больше всего! Сатурн так на рабочий лад настраивает!

— Свой экран расшарь, — задорно огрызнулась Николь, — Мне, можно подумать, делать нечего! Своей работы — завал!

Сбоку её монитора показалось ушко и любопытный глаз. Реакции она не дождалась, коротко фыркнула и снова спряталась.

— Веселитесь? — Северцев опять хохотнул, — Это хорошо. Так в чём дело-то?

— Десантные шлюпы, — сообщил Лузгин.

— Ага-а! Десантные шлюпы! — оживился инженер, — Недельку назад ваша десантура ревизию одной платформы сделала, по своей инициативе. Вы в курсе? Так натолкали нам «по самое немогу»! Аж стыдно стало. Я проектировщикам уже пилюлю выписал, до сих пор вздрагивают и темноты боятся.

— В чём суть? — вмешался Кирк.

— Там девочка у вас одна есть…

— Дай угадаю, — Джамбина цинично вскинула бровь, — Кадет Йенч?

— Уже капрал, не отставайте от жизни. Я специально интересовался, она и это звание уже переросла — моё мнение. Я вообще хотел её поучиться к себе в группу пригласить, может…

— Нет, — отрезал Кирк, — Тимирязев не отдаст. А я тем более. Сержанта ей повешу, отберу у тебя, Антон, часть твоей группы и под её командование отдам. Будешь знать!

— Да?… — Северцев растерялся, но быстро пришел в себя, — А если она у меня поучится, можешь ей лейтенанта и взвод давать. Солдафон, всё бы тебе губить таланты! Я ещё помогу ей группу по профилю подобрать… может и у Петрова отберём кого.

— Колычев — уже там, — сказал Лузгин, — Петров больше никого не отдаст.

— Да? Надо же… это хорошо. Сергей толковый парень, странно, как Семён его отдал… Но его одного мало. Поэтому, надо будет — отберём у Петрова. Поймите, Колычев — один — это почти ничего, каким бы умницей он не был. Если ему в команду ещё несколько толковых ребят подобрать, то можно от них серьёзных и приятных сюрпризов ждать… в плане научных открытий и инженерных разработок. Кстати, саму Йенч реально по химии неорганических соединений поднатаскать, и по сопромату — цены девчонке не будет… у неё базовых знаний маловато, но материалы и моменты трансформации нутром чует. Я удивлён, если честно. Такая команда сложится — будь здоров!

— А Зеленцова с Бахиревым — чего? — ревниво поинтересовался Кирк.

— А-а, компьютерщики, — отмахнулся Северцев, — Отличные ребята, они самодостаточны, уровень свой постоянно повышают по возможности. Молодцы. Но у нас таких пруд-пруди. И сверху чуть, с горкой. А таких механиков-системотехников, как Йенч, с искоркой, цепким нестандартным взглядом, даже мне не хватает. Но, она нам всем пригодиться, и физикам, и биологам, в том числе. Особенно если ей взвод приличный сформировать. На «выезд», так сказать.

— Ярцев и Грановска — уже в её команде считай. Как и Колычев, — добавил Лузгин, — Вместе держатся. Так может прав Антоха, а Кирк?

— Вот-вот, — поддакнул ещё раз Северцев, на всякий случай, — А то у нас все спецы по лабораториям сидят. Случись чего, подальше послать — некого!

Команда пилотажной рубки повысовывалась из-за мониторов. Николь сдвинула на бок свой, закинула ногу на ногу и ехидно оскалилась. Джамбина вскинулась было отпустить колкость, на счёт «послать подальше», но передумала и улыбку задавила.

— Приятно найти единомышленника, — вклинился Гай, — Ты прав, Антош, так и сделаем. И, думаю, не одну группу, подобную этой сформируем. Несколько. Как ты на это смотришь?

Северцев заподозрил подвох. Пожевал губу, глядя в честные глаза Берсенева, подумал. Ничего коварного так и не обнаружил и вынужден был согласиться:

— Пусть будет несколько… они своё назначение оправдают.

— Тем более идея твоя, — не удержалась Джамбина.

Северцев прищурился, недоверчиво взглянул на неё.

— Вот только остаётся вопрос транспортных шлюпов, — поспешил исправить ситуацию Гай.

— Да! — обрадовался инженер возвращению к понятной теме, — Платформы! Короче, тех, кто их проектировал, я уже наказал. Пусть отдуваются. Вот смотрите, что получилось…

Он вызвал со своей стороны трёхмерный чертёж, рассмотрел его придирчиво, и вытолкнул через монитор Лузгина в пилотажную рубку. Голограмма не спеша проплыла пару метров и замерла почти посередине. У Яны отпала челюсть — такого даже в фантастических программах не было. Парни сдержались. Один из программеров не выдержал-таки, глядя на них, хохотнул.

— Вот, смотрите… вы чего так напряглись, народ? Да ладно, Рус, у тебя канал не запаролен, чего ты удивляешься? У нас никто пароли не ставит. Всё нормально. Итак. Смотрите.

Он полез руками в чертёж со своей стороны. Передвинул некоторые части. Изображение с этой стороны среагировало адекватно.

— На самом деле — всё гениальное просто. Вот ячейки десант капсул. Проектант мыслил… плоско — так скажем. Поэтому расположил их на плоской платформе… вот здесь несущая рамка, двигательная система, пилотажная рубка… и т. д. Вся система получилась достаточно громоздкой. По отзывам пилотов, той же Леннокс, это прилично осложняет процесс ориентационной трансформации. Плюс — ещё некоторые частности. А именно: сброс десанта и подход к другому объекту в пространстве. Маневрирование тоже определённым образом осложненно, это уже в процессе вскрылось…

Он выволок из недр монитора ещё один инфоблок, развернул. Посередине рубки возникли несколько запутанных схем, увешанных бахромой сопровождающих рассчётов, вариаций и уточнений. Северцев привычно сунул туда руки, буркнул себе под нос что-то вроде «ну, это не сложно…», этим воодушевился и продолжил:

— Вот смотрите — траектории подходов к объектам в космосе — это для новой платформы. Учтите, они гораздо… я бы сказал — изящнее. Упрощают и расширяют возможности подхода к объектам в космосе — я это уже говорил, вот — элементы допустимых сопряжений моментов силовой и энергетической ориентации. Оценили? Что было, и что стало возможным!? И это только за счёт изменения схем ориентационной трансфомации! так… Но! Синди озадачила нас этим только вчера! А Йенч предложила эту схему почти ещё неделю назад! Фактически — готовое решение! Оценили? А! Как она это нашла?! А я вам скажу! Знаете, что она мне сказала? Она сказала: «… мне кажется так лучше будет». Она просто это почувствовала! Вот её схема: любуйтесь, можете удивляться. Мы потом всё расчётами подтвердили — нормально, да? Осталось стресс-тестерам перекинуть, пусть в материалах элементы сопряжений пробуют. В итоге: барабанную систему крепления десантных капсул, как основу — переориентировать несущую рамку… вот здесь, ага, относительно расположения всех систем. Их можно сориентировать на мобильных трансформных несущих штангах…

Николь давно высунулась из-за монитора и жадно «ела» чертежи глазами, отчаянно грызя губы и с трудом удерживая свои руки при себе. Видно было, очень ей хочется вмешаться. Она, разок, даже нечаянно хмыкнула.

Парни изображали интерес, но выглядели слегка осоловело. Яне вообще показалось — ещё чуть-чуть и она сама просто заснёт. Она тряхнула головой:

— Антош, попробуй короче. Давай сразу результат.

Кирк украдкой метнул на неё благодарный взгляд.

— Результат сногсшибательный, — тут же откликнулся Северцев, — При тех же карго габаритах, и энерговооружённости мы получаем возможность не только поместить на один шлюп всю роту. Но, так же, добавить один ядерный импульсник… я реактивный разгонник имею в виду. Вот сюда вписался дополнительный гравитационный демпфер. Бак с рабочим телом, «оказывается» не только правильную форму иметь обязан, и вообще модульной системой может быть… убью я их… соответственно запас рабочего тела тоже можно увеличить. Не говоря о том, что система жизнеобеспечения и защиты десантных капсул становится гораздо эффективнее и компактнее. То есть десант наш сможет более серьёзные перегрузки выдерживать… ну, как-то так. В целом, характеристики устройства по скорости, маневренности и управляемости качественно возрастают. И мы получаем полное право именовать этот кораблик шлюпом, а не десантной платформой. Группа Леннокс «катала» на симуляторе новую модель четыре часа. Их однозначный вердикт — новая конструкция гораздо шустрее и более «ловкая»!.. ну, это так чтоб понятно было, она естественно другие термины использовала. Так вот, Йенч новую систему трансформации ориентационных и маневровых двигателей на месте, на пальцах разложила. Так, что даже я сразу всё понял… шутка. А Зеленцова, там же, на месте! и тоже «на пальцах», прикинула программный способ договориться пилотам с новой системой трансформации. Ещё на какую-то «научную базу «Технологии» ссылалась, типа там она уже делала нечто похожее… года полтора назад. Типа у неё блоки программных кодов давно заготовлены, надо только в архивах порыться… Я не понял, заостряться не стал…

Олсен неожиданно поперхнулся и закашлялся, аж покраснел.

— В общем, — Северцев странно на него посмотрел, — Зеленцову я тоже хочу. Да, что там «хочу»… они мне реально нужны. Обе. И Бахирев, можно в паре с Ваартен. И…

— Я быстрее, тебя им «отдам», Антон, — отрезал Кирк, — Помнишь? Мобильный взвод лейтенанта Йенч? Кто придумал?

— А я — чё? Я — ничё… Понимаю… так, да… Вот… Да! Йенч ещё настаивала на том, что шлюп десантный, всё-таки боевой корабль, не гражданское судно. И его необходимо вооружить.

Руслан хмыкнул, расплылся в улыбке. Яна показала ему кулак. Северцев рассеянно взглянул на них, качнул головой и снова вернулся к теме:

— Помимо комплекса абордажных зацепов… понимаете, что это? девчонки… Йенч с Зеленцовой, сами ещё подумать обещали над ними, но я своим пенделей лечебных надавал, и у меня уже несколько проектов готовы. И механических, активно-реактивных, и гравитационных… но в реальности технологические принципы, скорее всего, сопрягать придётся. Это сделаем. Кстати Леннокс эту идею очень одобрила, очень. Я её понимаю, сильно оптимизирует процесс и швартовки, и сброса рабочих групп на объект… Так вот! По поводу оружия. Теперь же вся схема гораздо более ёмкой получается!.. мало того прорисовываются дополнительные возможности в плане энергообеспечения всей конструкции в целом… и решил не игнорировать эту идею!.. подумал. Вот, в самом деле! Орудия на шлюпах, вроде, и не нужны пока…

— Когда «нужны» станут — поздно будет, — заметил Лузгин.

— Что? — не понял Северцев.

Рус тяжело вздохнул:

— Ну, хорошо. Вот смотри: простая задачка на логику. Орудия не нужны — их нет. Всё вроде правильно, да? А вот представь ситуацию — орудия понадобились. А их нет! Так, когда их лучше сделать, «до» или «после»?

— Э-э-э…

— Антош, не пугай меня! — чуть не взмолилась Джамбина, — «До», конечно. «После» можно уже и не успеть — некому будет… хоть и зову этих злодеев милитаристами, но очевидные вещи, даже я понимаю…

Северцев странно посмотрел на Яну, потом тряхнул головой:

— Ну, я и говорю: им же, десанту, даже сейчас — вот — в систему Сатурна лезть! А там пыли… ну, пыль — ладно. Но осколков всяких, обломков, просто каменюк носится без очевидных алгоритмов… уворачиваться от них замучаешься! Куда как проще, надёжнее и целесообразнее их просто сбить! Короче я Петрова подначил, мы парней собрали и наехали на оптиков!

— Представляю, какая там битва была! — восхитилась Яна, она неожиданно ощутила прилив хорошего настроения, — Оптикам очевидно досталось!

Северцев коротко, с достоинством, ей поклонился, продолжил:

— А теперь серьёзно. Гразеры наши…

— Гразеры? — переспросила Яна.

— Ну да, а что? А… ага. Не привыкли просто. По сути то же устройство сжатия… э-э-э, ну пусть будет «светового» энергетического пучка. Те же лазеры, только частотное сжатие до гамма диапазона включительно. Представляете себе энергонасыщение пучка?! Формировать «истекающие», так сказать, частоты дискретно оказалось не слишком перспективно…

— Антош! — одёрнула его Джамбина, — Не увлекайся!

— А?… ага. Так вот… вы не поверите! Устройства эти восемь лет назад разрабатывались! Восемь! И, с тех пор этого оружия не касался никто. Бездельники! Ну, почти…

— Первым делом команду Лекса на них натравим! — проворчал Гай.

Северцев непонимающе оглянулся, чуть нахмурился.

— Не заостряйся, Антон, — привлёк его внимание Лузгин, — Что там с лазерами?

— Как что?! — возмутился Северцев, — Очевидно — их серьёзно доработать можно! Даже по превоначальным прикидкам, карго габариты — срезать вдвое. Компановку, систему ориентации и наведения… ну, это мне подзатыльник… так, ладно. Никто не догадался орудия от реактора запитать! Как любое другое энергоёмкое оборудование… В общем, это всё в расчётах пока. Но, без серьёзных потерь в ТТХ самих гразеров, и некритичном увеличении карго габаритов десантного шлюпа, вполне можно пару настоящих космических орудий на каждый кораблик смонтировать! О!

Он победным взглядом окинул рубку, чуть выкатив глаза. Многозначительно так. Типа, оценили?

Джамбина мстительно хмыкнула:

— Так чего мелочиться, вчерашний день догонять? Сразу фазеры на шлюпы проектируйте!

Все замолчали. Северцев задохнулся от неожиданности. Олсен опять поперхнулся, закашлялся. Лузгин изобразил восхищение и показал большой палец.

— Растёшь! — заявил он Яне, — Добро пожаловать в команду, будешь главным милитаристом! Мы будем на тебя равняться.

— Тьфу на тебя, — Яна показала ему язык.

Северцев судорожно втянул воздух через сжатые зубы. Он несколько секунд изумлённо таращился на Джамбину, потом, наконец, выдохнул, и возмутился:

— Но! это же… Нет, постойте! там же…

— Что, — ехидно поинтересовалась она, — Фазер запитать от реактора тоже не догадались? Ни на шлюпах, ни на «Прайме»? Сейчас вспомню, как же там… м-м-м… комбинированная система энергопитания, вот!

— Но! Погодите! — снова вскинулся Северцев. Потом внезапно насторожился, нахмурился, забормотал, — Так… локальный источник питания по любому необходим… так — да. Это надёжнее, и не только. Не стоит лишний раз основную систему перегружать… но в некоторых случаях… так, там система энерговодов… сброс излишков… в принципе на шлюпе можно предусмотреть не просто сброс, а утилизацию и переработку… как и на носителе… это мелочь конечно, особой роли не сыграет, но всё же… ладно, считать надо. Далее. Дублирование — это хорошо. Но энергоёмкость повышается прилично. Вибростойкость конструкции оказывается под большим вопросом, плюс нагрузка на реактор… хотя, нагрузку на реактор, можно попробовать оправдать, если цикл «утилизации» через соленоиды пустить. Но всё равно, одним реактором конструкцию прокормить сложно будет, а запасные схемы…

— Что, — съязвила Яна, — Два реактора предусмотреть, вместо одного — тоже, не судьба?

— Что?! — вытаращился Северцев, — Какие два реактора? Два энергетических каскада? Это уж точно «слишком»! Их же «кормить» надо! — Антон не выдержал и начал размахивать руками, — Даже если один на холостом ходу держать… но его же потом «разгонять»! Да какой смысл?! Это как минимум не рентабельно! Они же нас «сожрут»! И это минимум проблем! Затратность защитных и компенсационных систем возрастёт… может даже раза в три! если не больше… Во имя чего это всё, зачем?! Вся система может «буксовать» начать! Надёжность снизится, будет влиять даже элементарная десинхронизация виброрежима — в этом случае её так просто не компенсируешь! Гораздо целесообразнее одно реакторное кольцо по мощности разогнать, даже за счёт увеличения МГП, всё равно компактнее двух получится. Тем более — там сложность силовых и энергетических коммуникаций перекрывает всю…

— А если реактор из строя выйдет? — поинтересовалась Яна, — Ну, мало ли? Прилетит метеоритик шальной, маленький?… чпокнет тихонечко…

Северцев вскинулся:

— Маленький? Тихонечко? У нас там система защиты, знаешь какая?!

— Из вашей кинетической бабахалки прошибёте? Защиту?

— Нет, ну ты сравниваешь!

— Я не сравниваю. Я предлагаю не ловить вчерашний день. Учитесь мыслить космическими, а не планетарными масштабами. Там наверняка можно что-нибудь «пересортировать» и запрячь в одну связку два реактора. Тогда и фазер сможете на шлюп установить. Проблема, как всегда, между ушей под скальпом! — Джамбина немножко погордилась последней фразой, она её от Тимирязева слышала.

Антон внезапно задумался, сник. Вцепился двумя пальцами в переносицу, ожесточённо потёр. Пробормотал что-то ещё, неразборчивое, хлопнул себя ладонью по лбу и отключил связь.

Повисла неловкая пауза.

— Фух, — наконец выдохнула Яна и браво смахнула чёлку со лба, — Знай наших! Не будет нас безнаказанно своими виброрежимами и энергокаскадами грузить!

— Не очень понял, о чём вы говорили, — признался Гай, — Может, пояснишь? Нюансы, понимаешь, от понимания ускользнули.

Яна обвела подозрительным взглядом их лица:

— Вы что, не поняли о чём речь?

— Если честно — нет, — ответила за всех Николь.

— Ну, так, а чего вы от меня хотите? Я поняла ещё меньше. Надеялась — может, вы мне объясните.

— Так! — сердито вскинулся Гай, но потом переглянулся с Кирком и они рассмеялись.

Руслан, пряча лицо за ладонью, качал головой и мелко вздрагивал.

— Хорошь ржать, мужики! Нам ещё реально понять предстоит, чем я его озадачила! Он того и гляди, дружка-подельника своего подпишет в тему. А Сеня… о-о-о, Сеня страшный человек! Достанется не только оптикам! Всем прилетит, к бабке не ходи!

Неожиданно рассмеялся один из операторов:

— «Комбинированная схема питания»! Надо же было такое придумать!

— А что? — насторожилась Яна.

— Да большей нелепости я в жизни не слышал!

— Странно. Вот Антона зацепило. И крепко зацепило, судя по всему, — заметил Кирк.

— Ну, так-то да, конечно так…

— Ладно… банда, — сказал, наконец, Гай, — Подождём чуток, может, созреет чего. Я подумаю немного, позже сам их потрясу по теме. Расколятся, никуда не денутся. Может и правда, получится интересное…

— На помощь, если что — зови. Я — всегда! — откликнулась Джамбина.

— На помощь? — Берсенев резковато обернулся к ней, взгляд стал жестким, — На помощь — запросто! Только на поводке и в наморднике! — он тут же примиряюще вскинул ладони, — Не сердись. Ты понимаешь, о чём я. Нечего физиков дразнить, они нам такого наваяют, не разгребём потом. И вообще, не шутки это.

— Олег Тимирязев ещё говорил, — тоже посерьёзнел Олсен, — слишком хорошо у нас всё получается. Слишком гладко и весело. Надо плюху ждать, по закону подлости. Чует он что-то. Пока не знает — что именно. Я его чуйке доверяю, не раз выручала.

— Реально, осторожней надо быть. Свобода — она обязывает! — добавил Руслан, — Ладно. Но со шлюпами мы так и не разобрались! Что… я снова с Антоном свяжусь? Даже не представляю, есть ли смысл? У него сейчас голова кипит, как гейзер, идеями фонтанирует.

— Есть ли смысл — не знаю, — отозвался Гай, — Но, необходимость — точно есть. И не тянись рукой к уху, Рус! Давай реально попробуем к видеосвязи привыкнуть.

— Погодите, — остановил их Кирк, — Куда спешите? Лекса не хватает… его мнения.

— А в чём дело? — удивился Гай, — Думаю, не стоит его сейчас дёргать.

— Северцев нам новую вводную по шлюпам дал. Мы её обработали? Вот то-то. Я так понял, есть возможность не только эти два модернизировать…

— До полной неузнаваемости, — неожиданно съязвила Симон, — Чего уставились? Лекса вам не хватает? Я его заменю. Частично. Продолжайте.

Кирк качнул головой, но продолжил:

— … но и прорисовываются две другие принципиальные модели. Более тяжелая, вооруженная… не знаю, как на счёт фазера, но пару лазеров команда Северцева точно установит на новую несущую основу — Антон сам сказал. И возможно ещё что-нибудь, помимо абордажных зацепов. Это уже хорошо. Под задачи, которые должен выполнять десантный шлюп — очень даже. Будет у нас практически полнофункциональный боевой кораблик. И третья версия. Облегчённая. Или взводная. Реально не задумывались, имеет смысл сразу всю роту в одно место гонять?

— Возможно, — ответил Лузгин, — Но, скорее всего, далеко не всегда. Не так часто. Ты прав, Кирк, нечего пихать всю роту туда, где справится взвод. «Порожняком» же платформу гонять — слишком расточительно. Как там у классика? Экономика должна быть экономной?

— Вот. Поэтому можно уменьшить тоннаж корабля. Или оборудовать дополнительный грузовой отсек, под полезный груз. К примеру, доставку производственного комплекса. На те же планетоиды. Плюс десяток пассажирских мест для монтажников и операторов, которые будут комплекс обслуживать.

— Интересно получается, — заметил Гай, — Это можно не гонять сразу и буксир, и шлюп, там массы-то, у производственного комплекса… Тем более буксир не швартовать! Это ж какие перспективы! — Гай опять вскочил, — Оцените, парни! Шлюп доставляет оборудование и работников на планетоид. Десант помогает в швартовке, установке и монтаже производственного и жилого комплексов. Тимирязев говорил — с ними весь процесс проходит быстрее в разы. И гораздо безопаснее для обслуживающего персонала. И это на Луне! Здесь же, у большинства «интересных» булыжников, вообще тяготения нет. Грубо говоря. Мы можем сколько угодно хорохориться, бравировать нашими парнями-каменщиками… вообще всей производственно-добывающей бригадой, но без специальной подготовки заставлять их на астероиды лезть… риск действительно неоправданно велик. Астероиды — не Луна. У первой роты, конечно подготовки ненамного больше, но уверен, они с этой ситуацией справятся. Им, как минимум, гораздо проще десантироваться на астероид и генератор локального тяготения запустить. До того, как кто-нибудь или что-нибудь в неконтролируемый дрейф по неосторожности отправится. В систему Сатурна… или ещё куда-нибудь. Да. А по окончании процесса, подойдёт буксир и заберёт. И всё и всех. И груз, и персонал. Красиво получается.

Гай задумчиво сморщился и почесал над ухом. Потом вернулся на своё место.

— Красиво? Странно, что вы не пытаетесь вместо полезного груза и персонала какую-нибудь бабахалку туда всунуть! — поддела Яна, — Вот это, по-вашему, точно было бы красиво! Милитарюги!

— Идея хорошая, — оживился Лузгин, — Здорово, что она тебе в голову пришла, теперь точно, ты у нас главный милитарист, Ян. Желательно рассмотреть вариант именно орудийной платформы. Возможно, полностью автоматической. Или пилотируемой. Ударный крейсер мы конечно не получим на выходе. Но что-то типа эсминца — вполне. Или канонерской лодки. Неизвестно, какие перед нами задачи встанут, но и к такому повороту событий лучше оказаться готовыми. На всякий.

Джамбина сначала хотела ответить, но вспомнила «простую задачку на логику», и передумала. Гай снова встал.

— Николь, скажи пожалуйста, буксир с работой орбитального заправщика справится?

— Буксир? — переспросила Симон, — Нет. С высокой орбиты Сатурна он оба заправщика дотащит, вместе с грузом. Но, перевести с низкой орбиты «зачерпывания» на более высокую, орбиту ухода от планеты — нет. Специфика.

— Понятно. Вопрос с заправщиками остаётся открытым. Теперь по шлюпам. Если я правильно понял твою мысль, Руслан, ты предлагаешь Северцеву разработать универсальную платформу, с возможностью подключения различных модульных блоков. Будь то грузовой трюм, дополнительная защитная система, орудийный комплекс, или десантная… пусть будет «гроздь». Слово барабан мне не нравится в данном контексте. И грозди эти нужно отработать, скажем, на тридцать, шестьдесят и сто человек… к примеру. Так? Хорошо. Кто ещё-что может добавить?

— Грозди эти можно просто наборными сделать, это не сложно технологически, — заявила Николь, — Сколько надо, столько и нашпилил на несущую конструкцию… до сотни капсул, к примеру. Их, конечно, тоже дорабатывать придётся. Уж делать конструкцию универсальной, так чего мелочиться. Это первое. Второе. Мы сейчас, с группой Леннокс, подняли имеющиеся материалы по шлюпам, прикинули, повертели так и сяк… в общем вот, черновая модель новой десантной платформы. То есть, шлюпа. Кстати — ничего принципиально нового, по сути — «Прайм» в миниатюре. С некоторыми нюансами. Чего лишний раз колесо изобретать…

Она высветлила свой монитор, развернула на ширину рук. На нём вращалось несколько трёхмерных чертежей, и тихонько доворчала: «чего бы нам сразу до этого не догадаться, а?!».

Николь окинула взглядом управленцев, оценила их реакцию, чуть сморщилась.

— Не вникайте, — предложила она, — Я же в вашу социологию с логистикой не лезу? Итак, здесь черновая модель несущей базы… я имею в виду всё то, без чего данное устройство не имеет смысла: двигательная, энергетическая, локационная и защитная системы. Комплекс масс-компенсаторов встроен в каркас, естественно. Системы ориентационных трансформаций на импульсно-силовом принципе — так удобнее. Мы себе можем такое позволить даже в массогабаритах шлюпа. Вот. Представлен набросок возможных схем компоновки и трансформации. Удовлетворяющий нашим запросам… я и пилотов имею в виду. Всего четыре базовых модели. Определяйтесь, сколько нам таких устройств потребуется, и каких именно… на данный момент, учитывая наличие двух платформ под переделку, думаю можно собирать один аналог десантного шлюпа за сутки. Соответствующий новым ТХ, естественно. Кирк, что скажешь?

— Скажу, — отозвался Кирк, из за своего монитора. Он уже прикидывал начерно логистические схемы, — По имеющимся у нас на данный момент ресурсам и производственным мощностям — да, осилим. Один такой кораблик за сутки — точно. Непонятно пока что там с орудиями, Антон вот только что говорил…

— Без орудий пока естественно, — согласилась Николь, — Не знаю сколько времени и ресурсов потребуется на разработку и изготовление одной новой орудийной системы, это надо с Антоном решать… и, кстати, не представляю даже, кто этим заниматься будет, орудиями, я имею в виду. Я раньше этим не интересовалась, но только что краем глаза зацепила чертежи Северцева, те, что касались гразеров. Так по моему скромному разумению — оптикам там делать нечего. Всё опять свалится на банду Северцева-Петрова-Наумова, оружейникам тоже достанется… и стресс тестерам. И химикам, всему ассортименту. Думаю, про оптиков Антоша пошутил, вот в чём дело. Или мы его неправильно поняли. Уточнить бы этот момент, чтобы путаницы не вышло.

— То есть, лазеры орудийные у нас не оптики разрабатывают? — уточнил Гай.

— Ну, разве что, некоторые элементы энерговодов обеспечения. Возможно, ещё плотность сред накопителей они считали, ещё некоторые теоретические моменты, — отозвалась Симон, — Но основную работу, всё равно, энергетики, физики и оружейники делали. Просто это их профиль. И химики — эти всегда и везде, без них всё равно никак. Плюс — группа Северцева на контроле производственников и монтажников. Там накачка и фокусировка — по-любому, энергетическими полями осуществляется. Оптикам там делать почти нечего. Если для этого кабели использовать или, тем более, линзы оптические, орудие одноразовым получится… если получится в принципе, что сомнительно.

— Так я не поняла, — удивилась Джамбина, — Чем у нас оптики тогда занимаются?

— Как чем? Разводка корабельных информационных коммуникаций, оптические системы… трёхмерные интерактивные картинки на внутренней поверхности забрала наших скафандров по волшебству появляются? Системы визуализации… думаете информацию с ЛАКов мы напрямую воспринимать способны? Мониторы наши опять же, — Николь толкнула стопой голографическую панель, и она выплыла на середину пилотажной рубки, — Хватает у них работы. Вот, можете эту модель Северцеву передать. Буквально, через экран, руками. Ну, вы видели, как это делается. Странно, что раньше этим не пользовались.

— Вот, Антоха, злодей! Не зря я его разыграла!

— Ты-то, Яна, может и разыграла, — нахмурился Берсенев, — А вот оптиков он, получается, практически подставил! Я вообще первый раз с такими гнилыми шутками у нас в команде сталкиваюсь. Не нравится мне это. Не понимаю, чего это вдруг Антон учудил.

— Да ладно, — вмешался Руслан, — Не со зла он, поверь, Гай. Сам не понял, что сделал. Он возможно, и не над оптиками, а над оптикой в принципе пошутил. Лазеры-то, изначально — уделом оптиков были. Ну и, сам над собой, за компанию, поглумился чуток. Поэтому мы и поняли его неправильно. Но всё равно, я Лекса озадачу, пусть лёгкое внушение проведёт — такие моменты в разговоре уточнять надо. Или тоненько разыграет в ответ, чтоб больше неповадно было такие неточности в высказываниях допускать. Шутки-шутками…

— Ладно, — Гай махнул рукой, — Принято. По новым шлюпам. Сколько новых устройств сможет нести «Прайм»?

— Думаю — шесть. Но, на всякий случай, рассчитывайте на пять. Мало ли чего я не учла, — ответила Николь. Она ещё раз пробежала глазами сводные характеристики систем, — По карго габаритам и доступным разъёмам — шесть получается. Увеличится расход рабочего тела из-за массоизмещения… но не критично. В крайнем случае, имея такие устройства, в системе Экспертизы заправимся — нет проблем.

— Ты хочешь сказать, — удивился Руслан, — Они в состоянии модульные заправщики заменить?

— Да. Такую возможность мы, с Синди, попробовали заложить. По ТХ, получается — могут. Я разве не сказала? Посмотрим, как группа Северцева отреагирует. Но, на самом деле, там ничего принципиально нового в технологическом плане, как я уже говорила. Просто перекомпановка, и подгонка под конкретные задачи — работа для инженеров и стресстестеров. Вряд ли что-то критичное всплывёт. Они с этим быстро справятся. С орудиями наверняка сложнее будет. Другое дело — заправщики. Угораздило же столько времени и ресурсов потратить на этот высокотехнологичный хлам!

— Высокотехнологичный? Хлам? Не стыкуется, — заметил Кирк.

— Вполне стыкуется, — возразила Николь, — Задача, какая стояла? Дозаправить «Прайм». Желательно больше одного раза. К проблеме инженеры подошли узко и однобоко. Или им некорректно сформулировали условие задачи — это более верно. Что заказывали, то и получили, на самом деле. Просто отсюда, скажем так, из космоса, многие вещи видятся и осознаются совершенно по-другому. Ну, не сообразили сразу, что способностей к трансформации и мощностей, заложенных в десантную платформу, более чем достаточно, чтобы вытянуть полный бак с низкой орбиты. К тому же платформы позже заправщиков проектировались. А с системой «абордажных зацепов», что предложила Йенч, ещё позже, как вы понимаете, это становится вполне реальным. Даже с Юпитера, не то, что с Сатурна. Если у планеты окажется более мощное поле тяготения, чем у Юпитера — нет, не получится. Сами цистерны на это не рассчитаны. Порвёт их. А так — пожалуйста. Проработать системы креплений под зацепы, конструкционно перенести в цистерны системы закачки, сжижения и кристаллизации газов и всё. Нет проблем… в теории. Много места они не займут. Как я уже сказала, посмотрим, что группа Северцева скажет. Заказывайте — время не ждёт.

— Хорошо, я связываюсь ещё раз, — отозвался Руслан, — Объём и смысл задачи уяснил. Осталось до Антона их донести. И сроки исполнения заказа. Вопрос: его наезд на оптиков упоминать?

— Краешком, аккуратно — можно, по ситуации если. Но — не акцентируй, — предложил Гай, — Просто поинтересуйся, чем ему оптики не угодили. И Петрову, в том числе. Но, всё равно, новую группу Лекса этим вопросом в первую очередь озадачим, надо же им с чего-то начинать. Неконструктивных трений между научными группами допускать в принципе нельзя. Сомневаюсь, что там серьёзная проблема, но всё же. Пусть покопаются там, для начала.

Руслан развернул свой монитор шире, дотянулся рукой, подвинул ближе чертежи-наброски Симон-Леннокс. Утопил пальцы в сенсоре вызова. Северцев откликнулся только минуты через две. Нестриженые вихры стояли дыбом, взгляд хаотично метался туда-сюда ещё секунд десять, прежде чем сфокусировался на Руслане. В глазах инженера появился немой вопрос.

— Здравствуй ещё раз, Антон.

— А-а, ага, привет. Чего хотел? — за его спиной маячили взбудораженные лица парней инженерной группы. Они до такой степени «укутались» голограммами с объёмными чертежами и расчётами, что казались «утонувшими». Чертежи и формулы, под их руками, словно жили своей жизнью.

— Кипит работа!? Я по поводу шлюпов, дружище. Если помнишь, мы не закончили.

— А-а… это…, — Северцев стрельнул на голограммы чертежей глазами, снова повернулся к экрану связи и с силой потёр двумя руками голову. Между пальцев проскочил статический разряд, шевелюра стала объёмнее. Северцев ругнулся, помянул оптиков. — Рус, ты уверен, что это срочно? Может позже?

Его взгляд блуждал по голограмме командной рубки ни за что не цепляясь и постоянно соскальзывал на чертежи от которых его оторвал вызов связи.

Лузгин сунул руку через монитор, развернул вширь голограмму рубки перед глазами Северцева и акцентировал фокус на себя. Николь хмыкнула.

— Антон!? Я здесь. Ответь мне. Насколько позже и почему? Аргументируй.

Антон по инерции попытался подстроить ракурс камеры, но застеснялся и передумал.

— Ну-у-у… Тут сейчас так всё закрутилось… — он заглянул в пилотажную рубку Руслану через плечо, нашёл глазами Яну и непроизвольно отшатнулся обратно, — Понимаешь, Рус… у нас тут революция в концептуальном понимании конструкции и функционала космических кораблей в принципе. Петров пока не в курсе — мы ему ещё ничего не передавали. Сырой материал отдавать, понимаешь, не наша тема.

— Всё так серьёзно? — насторожился Лузгин.

— И неожиданно! — подтвердил Северцев. Он ещё раз опасливо взглянул на Яну, дёрнул в её сторону рукой, снизил тон, почти прошептал, — Как она это нашла? Рассчитала возможность?… Не понимаю! Но! «Прайм» — можно перестраивать!

— Стоп! — вмешался Берсенев, — Остыньте парни! Эту затею отложить придётся, потому, что «Прайм» мы перестраивать не будем. И точка.

— Отложить! — возмутился Северцев, — Да вы не понимаете! Открываются такие перспективы! Пренебрегать ими — преступно!

— Ещё раз — стоп! Охолони, Антон, — поддержал Руслан, — Скажи, для начала, сколько займёт времени переделка-модернизация, и, насколько это действительно срочно?!

— Срочно? — спохватился Северцев, — Ну, не знаю… Двухкаскадная база с новым принципом трансформации и сопряжения элементов потребует новых характеристик прочности — устойчивости к перегрузкам и вибростойкости конструкции в целом. Последнее очень важно! Соответственно — новые конструкционные решения и композиты. Исходя из имеющихся материалов, в целом мы рассчитаем конструкцию за месяц… большинство необходимых наработок присутствуют, оказывается, в запасе! — он снова снизил тон почти до шёпота, — Мы все… понимаешь, все… теоретики фиговы, рядом, вокруг да около несколько лет бродили. И никто ничего не видел! Стыдоба-а-а…

— Антош, можешь не шептать, — заявила Николь, не отрываясь от своего монитора, — Мы всё равно тебя все слышим…

Северцев передёрнул плечами, перешёл на нормальный тон:

— Короче, новые композиты для этого не критичны, как я уже сказал — корабль можно перестроить и с имеющимися материалами. Но, чтобы не ловить вчерашний день, — он метнул благоговейный взгляд на Яну, — Лучше будет сразу сработать на перспективу. Парни! Перспективы открываются потрясающие! К примеру… возможно вас это заинтересует, склонит, так сказать, чашу весов…

— Ну, не тяни! — не выдержала Джамбина.

— Просчитывается принципиальная возможность новых систем защиты! — выпалил Северцев, и принялся «ковать, не отходя от кассы», — От ракет и лазеров защищаться умеем? — да. Защита от кинетических типов орудий не столь эффективна — но есть, как и возможность их улучшать. И защиту, и орудия, — он вздёрнул вверх указательный палец, — А от фазовых амплификаторов толковых систем защиты и нет! Фазер есть — защиты нет. По-факту. Но! Теперь появится возможность начать работы в этом направлении! Даже не возможность — возможности! Перспективы!

— О-как! — не выдержал Берсенев.

— Да ты, оказывается, дипломат, Антоша, — пробормотал Лузгин и бросил странный взгляд на Джамбину, — Умеете вы разыграть товарища, сударыня! Вот так вот, шутя, хлоп, и новое направление развития нарисовалось!

Яна скроила непонимающую рожицу, типа: «Не виноватая я — он первый начал»! Потом приосанилась, поправила руками грудь и приняла победный вид, из серии — знай наших!

Антон непонимающе скривился, наблюдая их пикировку, но сбиться с темы пожелал не сразу:

— Вы не представляете, какие открываются перспективы!.. Точнее, конечно, может быть и представляете… по крайней мере, некоторые… — он внезапно замолчал и неожиданно одарил Джамбину откровенным, чисто мужским взглядом.

Яна не растерялась и отправила ему воздушный поцелуй. Гай вздёрнул бровь, глядя на них, но ничего по этому поводу не сказал. Обратился к Олсену:

— Кирк, твоё мнение?

— Я не согласен. Антош, скажи, в перспективе только новые системы защиты? Или ещё что-то есть?

— Да я же говорю! Полностью функционал корабля изменить можно. Полностью! Точные показатели не приведу пока, возможность просматривается только теоретически естественно. Но, мы тут, с парнями, уже основные осевые расчёты прикинули и, могу с уверенностью заявить, большую часть этих теорий мы в жизнь воплотим, так или иначе. Новый корабль будет в разы сильнее, быстрее, защищённее, с большими возможностями. В разы, понимаете! Это не преувеличение! Мелькает возможность установки дополнительных орудийных систем, их качественное улучшение, новые системы защиты, дополнительное оборудование…

— Стоп, — оборвал его Кирк, — Твой восторг понятен, но ты уже повторяешься. По времени сориентируй, как быстро вы сможете дать первые результаты? Так, чтоб ощутимо было.

— Парни, ну вы запрашиваете! Это же новое направление… развития! Не побоюсь этого слова. Тут торопиться нельзя. Необходимо тщательно всё в теории просчитать, провести исследования, экспериментальную базу подготовить. Тут…

— Именно, Антон, — снова перебил Кирк, — Поэтому не будем спешить. Сначала решим насущные проблемы. Новые идеи можно разбросать по научным группам, но выделять на них больше десяти процентов интеллектуального ресурса нельзя. Пока! Не ерепенься! Это только пока. Давай решим вопрос с производственно-исследовательской базой, материальными запасами, подготовкой персонала. Придём в новую звёздную систему, наладим быт и снабжение ресурсами. И — вперёд! Начинайте новое направление! Мы будем вам помогать всем, чем сможем. Это понятно, надеюсь?

— Понятно, — Северцев уронил голову, — Всё правильно, извините. Чем быстрее базу подготовим, тем быстрее за новое направление возьмёмся. Я пока вообще эту идею придержу. Подумаешь, несколько недель. Максимум пару-тройку месяцев. Ну, может чуть больше. Подождём, — он неожиданно опять бросил на Яну плотоядный взгляд, — Итак, что там? Шлюпы?

— Да, держи, — Кирк встал, сделал шаг к голограмме с чертежами шлюпов и одной рукой отправил их через экран Северцеву, — Посмотри, что скажешь?

Инженер хмыкнул, покрутил наброски перед глазами. Снова провёл рукой по волосам. Словил статический разряд в палец, чертыхнулся, помянул оптиков, покосился на Кирка, на Руслана.

— Ну, что скажу… всё гениальное просто. Стыдно, что мы сами до этого не додумались, надо же нам было начать заново велосипед изобретать!.. да ещё кривой! Хорошо, что не вышло… с «велосипедом». Это вам Йенч с Зеленцовой подогнали?

— Нет. Это вам подарок от пилотажной группы.

— Николь? — Антон оторвался от проекта, бросил взгляд на Симон, — Благодарю тебя и твоих девчат. Парни, нам тут доработать… ну, на час — максимум. Надо же! Всё просто оказывается… как мы сами до этого не дошли, раньше? Основные наработки же в запасе!.. всего-то и надо их в одну идею связать! Короче, через часик свяжемся, вы нам конкретизируете условия задачи. И, думаю, часов через пятнадцать, можете новое устройство уже в готовом виде принимать. К использованию, так сказать. Старые платформы к переделке можно забрать? Они ж теперь не нужны будут.

— Ты, пятнадцать часов на готовность, с переделкой берёшь? — уточнил Гай.

— Нет. С ноля, из имеющихся запасов. Что там с переделкой будет — неясно, смотреть надо. Дело в том, что новое изделие получается гораздо технологичнее, к тому же. Его гораздо проще и быстрее произвести — хоть в серию запускай… кхм, да. Мы вам четыре платформы сделаем, без орудий пока… — он запнулся, задумался, — Так, стоп. Нужно способ хранения десантных капсул на борту «Прайма» предусмотреть, и систему перезарядки платформ капсулами… впрочем, как и базирование платформ, то есть новых систем — шлюпов, на борту корабля… да, пожалуй, шлюп — более пдходящее название. Всё, пора к новому понятию привыкать! Это, пару десантных платформ можно было на рельсовой системе спуска держать. Со шлюпами такой номер не пройдёт… в том смысле, что там уже система гнездового базирования актуальность приобретает, а это серьёзный шаг вперёд! Слав, слышал? Твоя идея, вот вы и займитесь. Откапывайте заначки, вы этот момент давно прорабатывали, тайком, сверхурочно — думали я не знаю? Наивные, в следующий раз по ушам за это получите, если снова начнёте в шпионов играть… молодцы вы, короче. Лови, вот, — он рукой перекинул чертежи кому-то из своих, — Вот под эту «красоту» нам нужно вашу идею подогнать. Как скоро справитесь?

Один из инженеров перехватил чертежи, развернул перед собой в куб метра на полтора. Потом пошуровал внутри руками, вскрыл прикреплённый файл спецификаций, вчитался, хмыкнул, вытянул, как фокусник из рукава, что-то своё и добавил в информационный блок. Тут же подошёл другой, тоже полез руками в чертёж и тоже что-то «докинул». Внешний вид конструкций на чертежах при этом практически «не пострадал», разве что описания стали более «густыми и пышными». Они пошептались немного, потом разобрали чертёж на «запчасти», и раскидали фрагменты по группам.

— Надо же! — удивился Кирк, — Не знал, что у вас чертежи эти многослойные, Николь. Как ловко они на составляющие фрагментируются!

— Лихо! — поддакнула Джамбина.

— Молчите, — буркнула сквозь зубы Симон, — Хотела бы сказать, что сама об этом не знала, но совесть не позволит. На самом деле это и не чертёж в прямом смысле слова, а так, наброски, план-схема. Ни этапирования, ни деталировки, ни внятно разложенного техпроцесса. Так… набор пожеланий. Был. До тех пор, пока эти кудесники его руками не потрогали.

Олсен неожиданно поперхнулся, снова чуть не закашлялся. Лузгин обернулся, вязко хлопнул его ладонью по хребту:

— Дружище, что с тобой? Ты не заболел ли часом? Смотри, медиков на тебя натравлю!

— Да не! — отмахнулся Кирк, — Просто иногда прорезается дурацкий рефлекс — сглатывать на резком вдохе, вот и… Это от удивления и острого приступа досады. Избавлюсь я от него, от рефлекса этого. Просто технари наши постоянно сюрпризят…

— Причём здесь досада? — насторожился Руслан.

— Да ты посмотри! — Кирк неопределённо ткнул пальцем в окно связи, — За что не возьмись — а у них — хлоп! — два-три десятка наработок в запасе. Уже есть. Готовые! почти… Какие-нибудь идеи, рацпредложения — как минимум, а то и сформированные инженерные проекты, с решениями чуть ли не в материалах!

— И что? Причём здесь досада?

— Да при том, что «в запасе», а не «в работе»! Для направления их мыслительных процессов в нужное русло и создание адекватного решения проблемы в целом, им… инженерам! как там Северцев сам только что говорил? — им «лечебный пендель» необходим! Выданный капралом отделения десантуры! Осознай ситуацию — это вообще не простительно… особенно нам, как управленцам. Ну, или, вот — сборником совместных пожеланий пилотов, в качестве разновидности лечебного пенделя. Это ещё ладно. Но вот скажи… ладно — мы в этом не очень разбираемся, — Кирк немного замялся, но нашёл в себе силы продолжить, — Ты вот просто посмотри на эти десантные платформы! Ну бред же полнейший, если с «новым» проектом сравнивать; я не спец — но это в глаза бросается. А он, проект этот новый — у них в запасе лежит! Так вот, меня аж коробит, когда я пытаюсь понять: почему, в результате появилось вот это! — он указал на изображение действующих платформ, — А нормальный проект пошёл «в запас»?!

Кирк ткнул пальцем в копии новых чертежей и коротко, глухо рыкнул.

— Ну, как? почему так получается?! Почему реализовалась эта нелепость вместо нормального проекта? Ведь, по сути, он был уже готов! Нам жизненно необходимо научиться влиять на подобные ситуации! Сам знаешь, мы не можем позволить себе подобное разбазаривание интеллектуального ресурса…

— Понял, о чём ты, — перебил Лузгин, — Но не переживай, решится ситуация. В нашу пользу — научимся интеллектуальный ресурс «не разбазаривать», как ты говоришь. Правда — скоро решится.

— Ситуация? Сама? Сама решиться?

— Ну-у, не совсем прям «сама»… — протянул Руслан.

Кирк бросил на друга внимательный взгляд и заметно успокоился. Буркнул только: «… а-а, ну тогда ладно».

Северцев, наконец снова повернулся к окну связи:

— Парни, мы тут подумаем, порешаем вопросик, как только оформим до удобоваримого состояния, это час примерно, сразу свяжемся, уточним детали. Если за час не справимся — мы вас известим. У вас ещё что-то есть?

— Рус, у тебя? — спросил Берсенев.

— Два вопроса, — отозвался Лузгин, — Когда орудия на шлюпы сможете поставить?

— Так, орудия… — протянул Северцев, — Фазер — сразу нет. Пока. Со временем — это, скорее всего, реально. Месяца три-четыре на это уйдёт минимум, а то и больше. Это только на подготовку теоретической базы и физико-математическую модель. За это время что-то одно к другому подгоним, либо орудие под шлюп, либо шлюп под орудие, в теории, повторюсь, на чертежах… сами понимаете, там нюансов много, их упускать — себе дороже, плюс нужно потенциал развития устройства предусмотреть. Нет? долго… Значит, ограничимся пока лазерами. Потому что ни ракетную установку, ни кинетический бластер мы на шлюп не запихаем при всём желании. Может потом когда-нибудь… и то, вряд ли.

— Почему, прикинь в двух словах, — попросил Кирк.

— Боезапас по массогабариту больше шлюпа. Сам знаешь, космос накладывает свои ограничения… ну, в смысле, к примеру… вот боезапас бластера меньше пятидесяти тысяч снарядов — просто смысла не имеет, сам понимаешь. Да и тех пятидесяти тысяч ему на несколько секунд работы. Достаточно веское обоснование?

— Увы, более чем.

— Согласен — жаль. Вот освободимся немного — и над этим подумаем. Или, что более вероятно, нам реально приспичит, как с ЛАКами, и мы эти типы орудий просто в план на усовершенствование внесём. И будем реально эффективность поднимать, ну-там, за счёт прицельной точности… кое-какие наработки в этом направлении уже есть: матричные целезахваты, сопряжение реагирующих систем, унификация подачи питания. Механика трансформации — по-моему вообще тема неисчерпаемая, каждый раз что-то новое, более «гладкое», удаётся «наковырять», что называется «только влезь посмотреть», обязательно наткнёшься. Всё это качественно повышает эффективность орудия без «лобовых» решений. Там есть, где разгуляться.

— Что за лобовые решения? Конкретизируй. И привяжи к шлюпам, — попросил Гай.

— Лобовые? — переспросил Северцев, — Те, которые напрашиваются дилетанту в первую очередь: усиление разряда на стартовый импульс, усиление заряда в снаряде… вообще, если хотите, я вам список направлений для возможных модернизаций орудия сброшу. Там с полсотни позиций только по направлениям. Да. Что касается возможности вооружить такими системами шлюпы… там список доработок ещё увеличится. Однозначно придётся либо уменьшать габариты орудия, снаряда… в общем понятно — орудие и носитель по МГП и ТТХ одно-к-одному подгонять. Более вероятно, «бить» придётся по всем направлениям сразу, и действительно, заниматься этим видом вооружений более плотно. Перспективы намечаются нешуточные… именно для этого типа вооружений. Тут, если честно, меня жадность одолевает — всё самому хочется сделать. Но — признаюсь: нам самим, как минимум времени на целостную разработку проекта не хватит, одной группой не справимся, придётся делиться с кем-нибудь. Тема, кстати, интереснейшая. Так что продумайте целесообразность формирования отдельной ведущей группы по проекту. Все остальные разработчики, естесственно, так же к теме «приложатся», как обычно. Тут все комплиментарные направления получат свои бонусы от базовой разработки, мы по-любому в выигрыше. Однозначно утверждать, возможности нет, конечно, но! Некоторые оружейники считают этот вид вооружений наиболее перспективным, и… Семён Михалыч, между прочим, этим вопросом последнее время сильно «болеет». Говорит, Лекс ему такое «поле непаханое» для теоретической разработки подбросил, что он его простил почти совсем… Да, кстати, вопрос. У нас сейчас ЛАКи в капитальной переработке. Что-то притормозить придётся. Вопрос — что. Выбирайте: ЛАКи, шлюпы, лазеры.

— Нет тут вопроса, — ответил Гай, переглянувшись с парнями, — Шлюпы — первостепенная задача, на данный момент. Если мы в течение суток сможем первый перерабатывающий комплекс запустить на ближайшем «вкусном» планетоиде — честь нам всем и хвала. И дополнительные, крайне необходимые ресурсы, в качестве бонуса, для счастья. Но шлюпы, всё-таки, вооружить надо.

— Ну, и хорошо, — согласился Северцев, — Мы забираем «старую» платформу. Обе. И буксиры. По их поводу тоже пара толковых предложений есть, простеньких, но приятных. Пилоты покатают идею новых шлюпов на симуляторах пока. Попробуют в разных режимах, в работе. Возможно, вскроются недочёты. Вам есть чем занять персонал?

— Найдём, — ответил Руслан.

— Ну и прекрасно. А через пятнадцать часов получите первый нормальный кораблик. Остальные с интервалом часов в десять, в среднем. Берите их, развозите перерабатывающие комплексы. Устанавливайте. Запускайте. Где-то, примерно по окончании третьих суток, мы установим на один из них первую пару гразеров. Ну… пока прогноз именно такой, что-то конкретное обещать, даже в этой ситуации, сложно. Остальные шлюпы оборудуем по мере поступления ресурса от добывающих комплексов. Честно говоря, к этому времени, наши запасы просто закончатся. Не забывайте, нам ещё ЛАКи дорабатывать. Плюс, Петров настаивает на автоматической стационарной платформе ниже эклиптики Сатурна.

— Не понял? — Гай переглянулся с парнями, нашёл недоумённые взгляды Джамбиной и Симон, которая по этому поводу снова сдвинула вбок монитор, — Что за автоматическая станция? Нас он, по привычке, забыл в курс дела ввести!

— Да, нехорошая привычка, — согласился Северцев, — По возможности, помогу ему от неё избавиться. Если получится. А по поводу станции возле Сатурна… по сути, Семён задумал просто сверхмощный автономный ЛАК. По нашим сегодняшним понятиям — сверхмощный. Немаловажное, увы, уточнение. Тем не менее, он даст возможность не только изучать «Солнечную систему в Галактике» более подробно, и специфику силовых взаимодействий с обратной стороны Системы, в том числе… в первую очередь. Нам это нужно, реально. Поверьте.

— Настолько нужно, что без этой информации мы обойтись не сможем?

— Сложно сказать. Мы много без чего можем обойтись, в том числе и без космических переходов, в принципе. Что нам, на Земле голодно было? Вон, немного нашу «кожу» переработать, и продать как костюм для вирт погружений… куда как лучше действующих на сегодняшний день капсул! Нам всем до конца жизни хватило бы денег на личном тропическом острове балду гонять, может быть и каждому…

— Понятно, Антош, не продолжай. Что там ещё, кроме изучения Солнечной системы?

— Наблюдение за Землёй, чуть ли не в режиме реального времени, — заявил Северцев с постной рожей, — И, соответственно, связь с этой станцией… тоже, практически, без временной задержки… из системы Экспертизы!!! В теории. Ох, ну и рожи у вас, парни! Аж завидно! Не ожидали?… люблю делать сюрпризы! Думаю, с теорией команда Петрова разберётся. Инженерное решение конструкции с моей команды, реализация проекта, как обычно, с Наумова. Схема привычная — справимся. Как только Семён теоретическую базу подготовит. А, раз он об этом в принципе заговорил, значит — уже практически все рассчёты закончил, и экспериментально подтвердил. Поэтому — межзвёздная связь у нас, считайте, есть. Кстати. Хотите — верьте, хотите — не верьте, но реальное подтверждение теоретических выкладок Семён получил, загнав шлюпы под линзу Колычева. Он уже пожаловался мне, что вы его за это шпыняли. Мне кажется, зря вы его так… может, именно поэтому он вас избегает?

— Знаешь, что, Антоша!.. — Джамбина даже встала с места.

— Ответь на простой вопрос, — перебил её Гай, — Какова была вероятность погибнуть у экипажей шлюпов? А, Антон? Чего замер? Отвечай!

Северцев стиснул челюсти так, что проступили желваки. Он несколько секунд угрюмо смотрел с экрана, потом выдавил ответ:

— На тот момент, вероятность смертельного исхода была неопределима. В принципе.

— Вот теперь и решай, прав ты, или нет, поддерживая подобные выходки Петрова.

— Э-нет! — вмешался Лузгин, — Погоди, Гай! Это, всё ещё, не даёт ему права определять степень своей компетентности в данном вопросе! Ты, Антон, сначала женись, заведи детей. Желательно — больше двух… то-есть — обязательно больше двух. Вырасти, воспитай. Вот тогда и будешь принимать решения подобного уровня. Когда поймёшь каково это — численность популяции увеличивать и человеческий ресурс восполнять! Понял, о чём я? Вы там все почти бобылями сидите, в своих лабораториях. Ты хоть раз сделал попытку зачать ребёнка? А? Молчишь? Ну, ещё бы! Женщину уговорить гораздо труднее, чем чертежи! Размножаться за вас кто будет? — Руслан обличающе ткнул в него пальцем, — Нас всего около четырёх тысяч. Осознал уровень ответственности? Некому за нас это делать. Некому! Хочешь ты этого, или нет, но, продолжить свой род — обязанность каждого члена экспедиции.

— Ты тоже не женат, — вяло огрызнулся Северцев.

— Не перетыкивайся. Ситуации это не меняет. К тому же — у нас разница в возрасте. Двенадцать лет. У меня ещё есть время. А тебе — реально стоит заняться вопросом вплотную, не откладывая на потом. И не только тебе, естественно. Всем вам, холостым. И нам.

— Когда?! — возмутился инженер, — У нас времени нет!

— У всех — времени нет, — сказала Яна, — И не будет никогда, при подобном подходе к делу. Ровно до тех пор, пока сам не поймёшь, что за тебя твой род — никто не продолжит. Вдумайся, Антон, слово «продолжать» однокоренное со словами «должен», «долг». Ты — должен. Самому себе, но — должен. Потомкам своим. И предкам.

— Вся разница между нами в том, что кто-то это осознаёт. А некоторые проявляют трусость, недостойную мужчины, и прячутся за недостатком времени, отсутствием условий… да за чем угодно. Банально маскируя душевную слабость, собственную несостоятельность, лень.

— Осознаешь, захочешь — найдёшь и время, и возможность, — добавил Кирк, — Гораздо труднее собственные недостатки перебороть. В этом и заключается человеческая слабость. Осознал? Или мне специально для тебя твои недостатки перечислить? Которые мешают тебе семью завести? Сам понимаешь, просто зачать ребёнка, так, лишь бы случилось, совершенно не мужской поступок. Воспитывать — кто будет? Подобную ответственность мужчина не имеет права перекладывать на чужие плечи. Поэтому — любимая и любящая тебя женщина, семья, дети. Больше двух. Руслан прав, кого как, но вот тебя действительно «сроки» поджимают. Возраст.

Северцев подавленно молчал несколько секунд. Потом понял, что отмолчаться не получится. Вся команда управленцев упрямо сверлила его взглядами.

— Ну, чего вы на меня напали? Трясите Петрова! Он ещё старше…

— Сеню не трогай, — вступилась Джамбина, — Сеня случай особый. Хотя… тут бабка надвое сказала. Дамские пятьдесят процентов, как Руслан обычно говорит. Дай срок, прижмёт его кто-нибудь из девчат — не отвертится. Влюбится и окажется за женой, проморгаться не успеет.

— В меня, что-то, никто влюбляться не спешит, — проворчал инженер, — Кто-то говорил, что у нас в команде женщин больше, чем мужчин? Ни одной на расстоянии вытянутой руки уже полгода не видел. Что молчите? Получили?!

— Ответственности с тебя это не снимает! — надавил Кирк, — Ты сам, что для этого сделал? Дай тебе волю, ты и спать в своей лаборатории будешь. Урывками. И хватит об этом. Пустой разговор. Пока внутри человека потребность продолжить род не проснётся, его пинать бесполезно. Единственное могу сказать тебе, Антон. Нормальному, взрослому мужчине, пренебрегать этими обязанностями — просто стыдно. Нет женщин на расстоянии вытянутой руки? Так сделай пару шагов! Поищи чуть дальше! Нечего на звёздных принцесс надеяться и десантниц у нас сманивать. Сам давай, шевелись, ногами, головой, сердцем! Хватит отлынивать.

— В план разработок себе это внеси, — ехидно подсказала Джамбина, — Первый шаг проще сделать будет. А там втянешься — понравится! Я тебе обещаю…

Она, неожиданно для себя, снова наткнулась на горячий, жадный взгляд Антона. Но больше посылать ему воздушных поцелуев не стала. Воздержалась.

— Так, ладно. Что там по модернизации и постройке ЛАКов, — вернул всех к действительности Берсенев, — Меня сроки интересуют, Антон. Когда модернизируете корабельный, и сколько времени вам надо на постройку станции… Рус, это был второй вопрос?

Лузгин коротко кивнул.

Северцев встряхнулся, мотнул головой. Провёл ладонью по вспотевшему лбу, но перестроился на деловую нить разговора, практически сразу:

— Примерно, через две недели введём в строй новый ЛАК на «Прайме», — ответил он, — Быстрее не получится — там некоторые моменты отдельно тестировать придётся. Так — да. Дальше, по накатанной, что называется, недели три, месяц — и смонтируем базу под станцию. Основные несущие блоки поставим в серию сразу после новых шлюпов, чтобы производственные мощности не простаивали. Там на самом деле, ничего сложного нет. Все технологии отработаны давно. И можно будет начинать монтаж каркаса под станцию. Нюансы «добьём», обкатаем при модернизации корабельного ЛАКа. Чтобы во время постройки станции на ерунде «не спотыкаться». Остаётся… что-там? Сборка, по факту, блочная. Плюс неделя на отладку и запуск. Я так понял, вопрос станции межзвёздной связи уже решён, к взаимному удовольствию. Лишь бы ресурсов хватило. Но возможность обеспечить нас ресурсами мы вам предоставим полностью часов через сто двадцать, сто сорок. Я имею в виду — все шесть модернизированных и вооруженных шлюпов. Не сразу, постепенно, по одному — как договаривались. Работаем?

— Да, — ответил Гай, — Только шутки-шутками, но спать, хотя бы, не забывайте! Не заставляйте вас проверять.

— Да нет, нормально всё, — отмахнулся Северцев, — С этим не шутим, серьёзно. Медицинский контроль индивидуальный, переработок не допускаем. Как только, так сразу пинком на отдых. И чтоб не меньше семи часов. График работ — сменный. Согласовали уже. Катя Фирсова помогла, толковая девочка. Не нарадуюсь на неё. Всё, отключаюсь. До связи.

Антон махнул рукой, отвернулся. Голограмма связи с инженерной группой сжалась в точку и погасла.

— Так. Вкратце накидали план действий. Кто что хочет добавить?

— Я хочу, — сказала Николь, — Вы про Йенч забыли? Кто-то собирался ей взвод формировать? Я, почему об этом заговорила: согласовала тут с Синди, с её командой пилотов… короче — пилотов у нас мало. Уже через пару суток, количество пилотируемых кораблей превысит количество пилотажных групп. Я так полагаю, Тимирязев не просто для Йенч отдельный взвод сформирует. Он, скорее всего роту на три-пять взводов разобьёт, может и не сразу. Но — по количеству шлюпов. А пилотажных групп у нас — всего четыре, на данный момент. При этом моя группа априори ответственна за «Прайм». Итого три. Так что — выкручивайтесь.

Олсен сдавленно застонал.

— Ох, ну и рожи у вас парни, опять! Честное слово, не удержусь — скриншот! Ха-ха.

— Да как так получается-то! — взвыл Кирк, — Ещё час назад у нас был избыток пилотажных групп! Готовили, ведь, с запасом!

— Мало нас, мало! — проворчал Руслан, — Людей категорически не хватает!

— Молчи дружище, — буркнул Гай, — Сам знаешь — последних адекватных с Земли выгребли. Со всего континента собирали! Разве что до других континентов не дотянулись!

— А толку? — Лузгин даже вскочил, — Что? Азиатов, африканцев вербовать? Так бессмысленно это — менталитет! Нет, ну-у… если бы кто-то из них в космос захотел… или, на крайний случай, искренне не считал, что ему там делать нечего.

— Ну почему же? — возразил Кирк, — Азиатский кластер вполне активно на орбиту лез, до недавнего времени. Только с Лунными программами у них что-то не заладилось. Что именно не понятно — они таинственные, секретные все из себя, примерно так — до блеска. Если помните, мы им ещё помочь пытались, но куда там! Результат… сегодня постепенно они орбитальные поселения сворачивают, людей на планету возвращают. Тоже, не знаю почему.

— У них у всех жизненные ценности в корне отличны от наших. Мало того — они и менять ничего в принципе не хотят. Нам их не понять, — заявил Лузгин, — Им на Земле теперь и места, и интересов хватает. Нас, длинноносых, круглоглазых, они понимать даже не собираются. Мы в их глазах — что-то вроде конченных психов… что, в принципе, не очень далеко от реальности… У них там новый виток расизма с национализмом пошёл.

— Кончайте ныть, парни, — одёрнула их Джамбина, — Лучше подумайте, как извернуться, и где пилотов взять!

— Так вот, — продолжила Симон, — Подготовка пилота, как вы понимаете, задача совершенно нетривиальная… и небыстрая. Но и ничего сложного, нового для нас в этом нет. Предложение такое: Руслан, протестируете вторую, третью роты прямо во время тренировок. На возможность их подготовки в качестве пилотов. Это возможно?

Лузгин вернулся в свой ложемент, плюхнулся, забросил ноги на консоль, откинул назад голову. Молчал минуты две. Никто его не торопил — все ждали. Наконец он выпрямился, сел нормально.

— Хорошо, — заявил Руслан, — Это решаемо.

— Поделись, — попросил Гай, — А то я не в курсе.

— Понимаешь, — Лузгин снова встал, — Мы программу формирования организма после инициации под универсального пехотинца затачивали. Обкатали на первой роте — успешно, как вы понимаете — подготовка себя оправдала. Программу подготовки пилотов я помню, представляю её суть достаточно хорошо. Сейчас перебрал личные дела второй, третьей роты…

— В уме, мысленно! — восхитилась Джамбина, — Ты даже никуда не заглядывал! Монстр…

— … прикинул сейчас, как программы подготовки можно совместить, — не среагировал Лузгин, — И, уже в процессе выявить индивидуальные склонности. То есть — либо пилот, либо десантник. Потом уже разведём группы, недели через полторы-две. Они продолжат более специализированную подготовку. Николь, попробуй спрогнозировать, сколько нам понадобится пилотов, всего?

— Ха! Чем больше, тем лучше! Я серьёзно. Хоть всех под пилотов затачивай… но с серьёзной боевой подготовкой — это себя оправдает. Суть ясна? То есть, никакого деления на пилотов и пехоту. Только универсалы, в той или иной степени готовые и пилотировать, и десантироваться. Сейчас поясню: парни, вы что, реально рассчитываете глобальные планетарные бои вести? Так для этого трёх рот по любому мало! Даже полка… Ну? Осознали? Пора избавляться от планетарных стереотипов мышления. С одной стороны. А с другой — вы себе реально представляете, что в состоянии натворить наш десантный шлюп заявленной парой гразеров с дистанции в двадцать-тридцать мегаметров, если экипажу приспичит атаковать планету? Им же не «просто лазеры» на шлюпы поставят, это же космические орудия! Атаковать… да хоть бы и нашу Землю… ну, хорошо-хорошо, некорректно выразилась — не приспичит — придётся?

— Вполне, — ответил Кирк.

— Ни фига они не представляют! — заявила Яна, — Им всё кажется — они игрушки изобретают!

— Да понимаем, что не игрушки… — буркнул Гай.

— Так вот, — Николь встала, серьёзно оглядела парней, — Один наш шлюп с парой гразеров — всю цивилизацию за полсуток в каменный век отправит! Им, с Земли — даже ответить нечем!!! У них просто нет адекватно-эффективных систем вооружения, способных достать шлюп с тридцати мегаметров. Просто нет. И не только орудий. У них вообще ничего нет для обороны от атаки из космоса, ни адекватной армейской структуры, ни даже систем дальнего обнаружения. Мы к ним на дистанцию боя подойдём до того, как их радарные станции просто поймут, что мы «уже здесь». Я уже молчу про огневую мощь «Прайма», с нашими ракетами, фазером, кинетическим бластером. Нам даже нет нужды так близко к планете подходить. Шарахнем мегаметров с семидесяти, просто проходя мимо — в лучшем случае планета уцелеет, как космическое тело, не пригодное к проживанию. А если учесть мощность залпа нашего ракетного комплекса, одновременную обработку фазером и то, что ракеты можно, фактически в одну точку положить, с постепенным заглублением чуть не до ядра планеты… — она немного нахмурилась, слегка растеряла апломб, — Тут схематику воздействия посчитать надо, ситуацию смоделировать… но, подозреваю, в состоянии мы планету на куски расколоть. Тупо взорвать. Нам на это не больше нескольких секунд понадобится. Главное время подхода ракетных серий рассчитать, скорреллировать их с фазерными ударами и залпами бластера. А с этим, как вы понимаете, тривиальная электроника справится… — тут Николь нахмурилась, «сделала ручкой» возле головы, немного сморщилась, и решила поправиться, — Я, конечно, «махнула» слегка, планету мы не расколем. На данном уровне доступных боевых мощностей. Нечего и пытаться. Фазер — серьёзный аргумент, но как гравитационный дестабилизатор откровенно «слаб», его мощности всё равно не хватит. Волновая резонансная составляющая урона значимого ущерба гравитационной структуре планеты не нанесёт, как вы понимаете… При первой же возможности нужно всех оружейников запрягать и над темой работать. Новые критерии боевой эффективности орудия, как вы поняли — только что обозначились.

Николь обвела пытливым взглядом впавший в задумчивость персонал, но намёка на возражения не заметила. Продолжила:

— Эффективность атаки на планету будет, естественно, заметно ниже. Как я сказала — считать надо. Но живого на планете, даже на доступном нам уровне боевой эффективности, ничего не останется. Это точно. И, чтобы до конца прониклись, потребуется на этот «акт вандализма» всего несколько секунд. До полуминуты, примерно. Ну? Осознали?

В общем-то, это была не новость. О мощности вооружений на «Прайме» все имели достаточно адекватное представление. На многих испытаниях «лично присутствовали», так сказать. Но вот так, применить это знание к планете? К Земле?!.. хоть и в теории…

— Поэтому, Руслан, пойми: две новые роты пехоты — особой роли не сыграют. Повторюсь, пора избавляться от планетарных стереотипов мышления. Случись чего… ну, я не знаю, мало ли… для каких-либо специальных операций нам и Тимирязевской роты хватит. Особенно, если их будут поддерживать пять-шесть десятков кораблей с высокой способностью к трансформации и возможностью скомпановать их в считанные минуты под любой необходимый профиль. Будь то дальняя разведка, спасательные операции, космический бой или производственно-транспортные задачи. Уточню — корабли должны быть укомплектованы командами универсалов от трёх-пяти до, скажем, двадцати человек, способных как пилотировать свои корабли, так и владеть оружием, основами тактики… ну-у, какими есть… и навыками работы в открытом космосе. Леннокс на последнем аспекте подготовки особенно настаивала. Именно для пилотов. Это и понятно: вот я, к примеру. Считаюсь лучшим пилотом и вообще — каперанг. Но выкини меня в пространство, хоть на палубу «Прайма», — она заговорщически переглянулась с Яной, — И будет жалкое зрелище.

Джамбина проворчала что-то одобрительное. Потом вдруг сказала:

— Я всё понимаю, парни. В первую очередь то, что программа подготовки десантной группы шлифовалась долго и кропотливо ещё на Земле. И первая рота — по сути, венец этой подготовки. Но, вдумайтесь реально, поймите: чтобы адекватно себя чувствовать в открытом пространстве, мало пройти генетическую коррекцию и перебороть психологический барьер неприятия, боязни пустоты, космоса вообще… Необходимы ещё адекватная физическая подготовка и рефлексы, позволяющие свободно ориентироваться при смене вектора и напряженности поля тяготения. Короче! Все мы, кроме первой роты и, может быть, монтажников и производственников, вынужденно нарабатывавших эти навыки годами, все мы, в открытом космосе, не просто жалкое зрелище — но, возможно ещё и одноразовое.

— На счёт одноразового ты перегнула, Яна, — возразил Гай, — Да и на жалость зря давишь.

— Тем не менее они правы, — заметил Лузгин, — И Яна, и Николь. И Синди. Чем дифирамбы мастерству первой роты петь… Предлагаю принять их уровень подготовки за базовый, и прогнать через Тимирязевскую школу весь персонал. По возможности. Учитывая то, что жить нам первое время, возможно даже лет десять или больше, придётся не на планете, а именно в космосе. И подготовка эта не будет лишней. Первую роту мы конечно, вряд ли догоним по уровню, у них опыта и дальше будет всё больше…

— Да что тут рассуждать! — воскликнула Джамбина, — Вы не цифрами или «космическими» категориями прикиньте, а просто через внутренние ощущения пропустите! «Фибрами» пощупайте! — её голос стал вкрадчивым, — пятьсот километров… десятки километров в секунду сближение… ориентация в пространстве, нагрузка при торможении, смена вектора тяготения… ощутили? Я бы от страха померла! Между нами пропасть! Я имею в виду подготовку первой роты и всего остального персонала. Можно долго радоваться, глядя на наших «акул космоса», но все остальные-то? Умение одевать кожу и ползать по палубе, как младенцы…

— Именно! — Лузгин вскинул руку, — Точно. Далее, считать это необходимым минимумом подготовки как минимум глупо. Необходимо ориентироваться на результаты первой роты. Вводим курсы переподготовки для всего персонала…

— Ага, — тоскливо заметил Гай, — Ты их из лабораторий, попробуй-вытащи! Я имею в виду… их работу, исследования, всё остальное — кто это делать будет? Ну, варварство это, просто так взять и людей сдёрнуть!

— Ничего, придумаем что-нибудь — вытащим, — Кирк многозначительно хмыкнул, — Не поверишь, Рус, я тут недавно, на эту тему с Тимуром разговаривал.

— Да? И что? — изобразил невинность Лузгин.

— А он как раз программу переподготовки персонала по этой теме прорабатывает! Собирается нам её предложить. Признайся, ты его надоумил? Честно, не ожидал от него, он всегда был немного инфантилен.

— Отлично! Вот и исполнитель есть. А, что касается подготовки универсальных пилотов на базе второй-третьей роты… — тут Руслан задумался, замолчал.

Аж в лице поменялся.

— Ты чего, Лузгин? — забеспокоилась Яна, — Я эту рожу на тебе, только за сегодня не первый раз вижу! Что это значит?

Кирк тоже насторожился. Гай внимательно посмотрел на него, попытался заглянуть в глаза:

— Что случилось, Руслан?… Не молчи. Ты, когда так задумываешься — это всегда серьёзно.

Рус неопределённо махнул рукой:

— Да так… проблема нарисовалась. Но, сейчас мы её обсуждать не будем.

— Почему?

— Рано. Не сейчас — точно. Я ещё сам подумаю. Позже с вами поделюсь. На данный момент нам её однозначно не решить. Поэтому… Николь — продолжай. Возвращаемся к подготовке универсальных пилотажных групп. Акул космоса, так сказать.

Николь хмыкнула, качнула головой, но тут же продолжила:

— Понятно, что всё это прорабатывать придётся под конкретные ситуации. И возможные конструкционные трансформации кораблей, и численность экипажей. Но, считаю, новых бойцов… то есть, не бойцов — весь персонал, необходимо готовить именно подобным образом. И как десантников первой роты и как пилотов. Пилоты — основа. Поэтому математика и астрофизика должны стать науками обиходными и привычными, как собственное лицо в зеркале. С прицелом на будущее — стилем жизни. Не такое уж и далёкое, кстати. Космический шлюп должен стать привычней автомобиля. Думаю, именно по такой программе нам в системе Экспертизы разворачиваться придётся, чтобы стонов раненного дельфина от Кирка больше не слышать. Типа: «ах, опять сюрприз, опять мы этого не ожидали!». Извини Кирк, но ты хоть так реагируешь, мы все вообще клювами щёлкаем.

Все подавленно молчали. Даже Яна оставила свои извечные подколы про «миллитарюг». Только Лузгин загадочно лыбился, изображая Чеширского кота.

— Рус? Что скажешь? — угрюмо спросил Берсенев, настороженность его не покинула.

— Задачу понял, — отозвался Руслан, перестал улыбаться и вздохнул, — Возвращаюсь к работе. Сейчас отлавливаю Кристу, и мы с ней плотно пропадаем в «яслях». Нам две сотни новобранцев формировать, по новой методике… впрочем, как и саму методику сначала. На две роты нас, понятное дело, мало. Но, первой роте уже такое количество инструкторов без надобности. Они сами тренируются. Плюс парни Лекса им уровень подтянуть помогут. Поэтому, несколько человек мы с Кристой заберём — в процессе прояснится, сколько и кого именно. Сами понимаете — это именно тот момент, на котором человеческий ресурс экономить нельзя… Николь? Напрягай своих пилотов, поможете программы подготовки в единую адекватную систему свести. Предложите, какие комплексы физических упражнений на развитие абстрактного и объёмного мышления ввести в программу подготовки, в том числе. Сроку вам — неделя, и это максимум. Сформируйте и держите в резерве группу пилотов. Скорее всего… да нет, чего там «скорее всего» — стоп!.. никаких резервов! И никаких «недель» — готовьте группу и отдавайте нам с Кристой. Будем новую систему подготовки персонала формировать.

— Подумать только! — буркнул Гай, — Ещё недавно программу десантной подготовки «венцом творения» считали! Я так радовался, когда у нас получилось! Ведь через такое пройти пришлось! Не поверите, я в прямом смысле слова трусил из-за этого полиреагивного мутагена!

— Да-уж, — поддакнул Кирк, — Мы ещё недавно сомневались, потянут ли новобранцы десантную программу подготовки… А кроме смеха, не сложновато ли будет? Рус, я как представлю себе сложность подготовки по новой программе, меня оторопь берёт.

— И чувство собственной неполноценности заедает! — добавила Яна.

— Ну, и чего вы расфыркались? — «удивился» Лузгин, — Что за недоверие к человеческой натуре? История вас ничему не учит, что ли?

— При чём здесь «История»? — не поняла Николь.

Лузгин вздохнул:

— А вы сравните способность человека воспринимать и обрабатывать информацию, скажем, к примеру, веке в восемнадцатом, двадцатом и двадцать втором. Более поздние века, ближе к нашему времени, я сознательно не беру — тут уж явная деградация в массе. Но вот эти три временных отметки — оцените прогресс! Так что, нечего самих себя недооценивать, и за собственную лень держаться. Чем быстрее мы новые программы подготовки сформируем, тем нам же лучше. Всем. Сначала мы новых пилотов натаскиваем, отрабатываем методику, потом — они нас… и всех остальных. И — это важно! — он ткнул пальцем в Николь, — Пора ликвидировать общую техническую безграмотность. Поэтому, просчитайте, в какой момент и в каком объёме… да и в каком виде занятия по математике и астрофизике в подготовку вплетать. Плюс, поднимать общую техническую грамотность. Всем. Именно — всем, всему персоналу. Возможно удастся выстроить более «популярный», общий вариант астрофизики и инженерного дела, достаточный для жизни в космосе… понятно, что я имею в виду. Это на планете можно было без этих знаний жить. А веке в десятом можно было запросто не разбираться в элементах социальных коммуникаций и электричестве, и бояться молнии. Сдаётся мне, в наших условиях — не разбираться в астрофизике, материалах и принципах кинематических трансформаций это примерно то же самое, что в десятом веке не знать с какой стороны подойти к скотине… ну-там, корове, лошади, я не знаю… В общем — смысл понятен. А у нас, каждый человек должен научиться пилотировать корабль…

— Ох, ты ж закидываешь! — Николь качнула головой.

— Пробовать — надо! — надавил Лузгин, — Обкатаем программу на второй-третьей ротах. И, через месяц ловите пополнение. Я уверен в успехе. Мы их «заготовим» — это понятно, но реально именно вам их потом… то есть — не потом, подчеркну — в процессе, доучивать, конкретно на пилотов, Николь. Боевую практику и десантирование параллельно с вами на себя Тимирязев возьмёт. Кирк? Я этот вопрос с Тимирязевым согласую, хорошо?

— Договорились. И подбери нескольких парней Лекса. Я считаю их туда в первую очередь приспособить надо. Запрягай «шпионов» в новые роты, начинай обкатку программы именно с них. И тяни сразу на ротных лейтенантов. Или капитанов — звание потом согласуем. Поговори с Лексом, кого он посоветует. Именно пилотов — командиров эскадрилий, как гарант контроля над ситуацией. А то — не хватало нам ещё вооружённую пилотскую вольницу в результате получить… ну, как-то так. Процесс из-под контроля выпускать никак нельзя. Вон, физиков из-под контроля выпустили почти, не первый раз уже об их «вольности» спотыкаемся!

Руслан странно дёрнулся при этих словах, словно хотел что-то сказать. Кирк покосился на него, никаких комментариев от Лузгина не дождался, и сам начал понимать, что сказал. Что-то… такая проблема на горизонте замаячила… неясная пока, без чётких очертаний… Не её ли Рус углядел? Возможно… но. Если уж он сказал, что позже обозначившуюся проблему озвучит, значит озвучит. Позже. Плохо только, что кроме него этой проблемы не видит никто. Кирк качнул головой, кинул пробный камень:

— Что-то, с моих слов «пилотская вольница» отдаёт «пиратской». Чуть ли не шестнадцатым веком. Особенно если учесть, что даже один шлюп натворить в состоянии. Рус, ты случайно не эту проблему имел в виду?

— Нет, — Лузгин отрицательно качнул головой, — «Пиратская вольница» в наших социальных условиях маловероятна даже теоретически… Нет предпосылок для возникновения собственно «явления», института пиратства. И… вообще, там сложнее всё! Гораздо сложнее! Э-э-эх!.. «пиратская вольница» детской игрой в салочки покажется… не смотрите вы на меня так! Всё обдумать надо! Теоретическую базу подвести, чтобы как минимум в терминологии не путаться. И, при обсуждении, на одном языке говорить! Проблема в другом… Короче, как только оформится мысль, я вас сразу к этой проблеме припрягу, не переживайте, увильнуть никому не удастся. Она от нас не уйдёт, проблема эта… к сожалению. Но — сейчас не время об этом говорить, рано ещё. Продолжай лучше… Договаривай, Кирк.

— Ладно… Тогда Северцева с оружейниками запрягаем в одну лямку, и пусть думают, как шлюпы фазерами и ракетами вооружить. Пусть хоть до трансформации в боевые корветы системы просчитывают… в проектах пока, конечно. Возражений, надеюсь, нет? Пилоты-универсалы — подразумевают флот. А иметь такой флот, и не вооружить его — ну глупость же беспросветная…

Джамбина вздрогнула, но ничего не сказала. Николь немного нервно встала с места:

— Рус? Ты понимаешь, до чего мы сейчас с твоей подачи додумались?

— Ты мне льстишь, — парировал Лузгин, — Подача, как раз твоя была, не стоит скромничать. И рефлексировать по вопросам нравственности и миролюбия — тоже не стоит. Вот ты, Николь, чем руководствовалась, предлагая усложнённый курс комбинированной подготовки?

— Выживанием… сам понимаешь, причём ты — лучше остальных, вопрос не праздный. У нас и так уже несколько человек погибло. Если не готовить людей к новым условиям — потери неизбежны. Было бы нас хотя бы тысяч двести… да что это я? фу-фу, даже в этом случае, таких нелепых потерь на ровном месте необходимо избегать!

— Именно, — подхватил Руслан, — Минимизировать потери, заложить прочный фундамент универсализации под дальнейшее развитие — для этого и нужна подготовка. Выводы, сделанные Кирком в этой ситуации — естественно-логичны, сами понимаете. Повторим цепочку ещё раз. Безопасность и возможность развития требуют массовой десантной и пилотажной комбинированной подготовки. Далее: наличие такого количества персонала, способного пилотировать корабли, подразумевает наличие доступных кораблей, иначе — нечего и затеваться. То есть, если будет у нас всего три-четыре группы пилотов, от которых мы будем все зависеть…

Рус сделал паузу, что-то обдумывая.

— Ладно, — буркнула Яна, — Все люди взрослые, что ты нас на элементарные реакции вынуждаешь! И так понятно: и «все», и «всё»! Будем зависеть. Дальше!

— Да, и такая зависимость, как вы понимаете, будет связывать развитие нашей группы по рукам и ногам. А ведь мы делаем ставку именно на развитие… это понятно. Так вот, количество способного пилотировать персонала подразумевает адекватное количество доступных кораблей. А невооружённый флот такой численности — это нонсенс…

— Не пойму, — сказала Николь, — Ты намекаешь, что мы не сможем контролировать вооружённый флот такого размера?

— Руська! — Яна чуть не взвыла, — Хватит нам мозги ломать! И без тебя тошно! Быстро признавайся, чего ты там нафантазировал!

— А вот здесь — стоп! — заявил Руслан, — Дальше не лезьте, предупреждаю ещё раз, в такие дебри залезете, я вас потом оттуда не вытащу. Вот сошлись на этой логической цепочке… я с самого «утра» её обдумываю… нам этого этапа развития — никак не избежать, похоже. Вот и будем действовать согласно выработанному императиву. Когда дальнейшая проблема прорисуется в деталях — я вас сам с ней познакомлю. Тогда и думать будем. А сейчас и гадать нечего. Всё. Я ушёл. Чем буду занят, вы знаете. Если что — я на связи.

Лузгин коротко кивнул, герметизировал скафандр и исчез за створкой шлюза.

— Вот страхов-то нагнал, бессовестный! — посетовала Яна, — Чего он нас запугивает-то?

Гай откинулся в ложементе, закинул ноги на консоль:

— Да ничего не запугивает. Ян, ты просто к его манере никак не привыкнешь до сих пор. Ты же раньше «весь этот воз» сама тащила. Вся ответственность на тебе. Была. Просто расслабься…

— Расслабишься тут! — взъелась вдруг Джамбина, — Я не пойму, вы чего все куклами сидите? У меня одной ощущение возникло, что этот мелкий паршивец нами рулит, как хочет? Ну? Чего молчите?

— Ты, наверное, хотел сказать не мелкий, а квадратный, — попытался съязвить Гай.

— Не суть, — отмахнулась Джамбина, — Нет у вас ощущения, что мы сейчас приняли решение, которое он запланировал с утра, а? Он ведь прокололся! признался сам. И. Что самое поганое… не вижу я возможности, как бы мы могли этого избежать! Ведь сами-же, сами! Вот вы — сами. И я ничего возразить не смогла… и до сих пор не могу — нечего. Всё вроде логично. Но! Почему меня не отпускает ощущение, что всем процессом формирования идеи тотальной милитаризации и создания… да чего тут юлить — грандиозного боевого флота — рулил он?!

— Ну, и что? Чего тебя смущает? — спросил Кирк и встал, — За то время, что я с ним работаю — он ни разу не ошибся. Уж так вышло. Прими как данность: этот «мелкий паршивец» всегда на шаг впереди. Всегда. Впереди. Минимум на один шаг. При этом, туда, где чего-то не понимает, он не лезет. По крайней мере, заявлений и выводов не делает — предпочитает слушать и спрашивать, разбираться со своими «непонятками». Но, уж если говорит, утверждает что-либо, то… можно с ним спорить конечно — его это полностью устраивает, когда с ним спорят. Но, скорее всего, он прав окажется, в результате. Проверено. Хотя это и не повод сваливать всю ответственность за решение подобных вопросов на него. Самим нужно привыкать шевелить мозгами. Ладно, удваиваем внимательность и работаем дальше. По рекомендации Руслана, ситуацию дальше не копаем и далеко идущих выводов не делаем. И — я тоже ушёл, — сообщил он, — Сплаваю в штаб, к своим админам, пообщаться надо. Им сейчас задачи обновить понадобится. Ух, вскипят светлые головушки! Одно дело — направление работ придумать. Их же нужно согласовать и до каждого донести… кому-когда и что конкретно делать, ресурсную базу подготовить, все моменты согласовать. С Тимуром тоже сразу переговорю, пусть базу под свой проект готовит… интересно, кого он себе в помощники возьмёт? Кстати! Заметили, Яна? Свободные помещения тают как лёд в кипятке. Вот так-то. И… Николь? Вы систему Сатурна просканировали уже? Наметили «вкусные булыжники» к разработке?

Симон только коротко оглянулась на одного из своих операторов. Тот, не отрываясь от экрана, почувствовал её взгляд, отрапортовал:

— Картография системы закончена. Сканирование ближайших интересующих нас объектов завершено. Потребность в материалах в режиме согласования с рабочими группами. Результаты в информатеке пилотажной группы в свободном доступе. Пользуйтесь.

Кирк ещё раз молча переглянулся с Николь, махнул рукой Яне и Гаю, герметизировал скафандр и нырнул за шлюзовую переборку.

— Вот так, взяли и разбежались все, — проворчала Джамбина, — Только мы с тобой остались. Не знаю как ты, Гай, лично я — как на иголках. Только Николь вон — спокойна, ей всё нипочём… Ты не знаешь, что с Русланом случилось? Такой загадочный последнее время, словно его по затылку треснули…

— Кофе будешь? — отозвался Берсенев.

Он встал, сделал несколько шагов до пищевого автомата, обернулся. Вопросительно взглянул на Николь. Та сделала вид, что задумалась, но тут же согласно кивнула.

— Мне со сливками и без сахара, — сказала Яна, — Вот так, ты тоже отмалчиваешься. Все при деле. Только я себя пятым колесом чувствую.

Она приняла парящую чашку на блюдце, принюхалась, почему-то опять вздрогнула, как-то сжалась в своём кресле.

— Вот вы всё вооружаетесь парни, вооружаетесь… вот сейчас, походя, запланировали, считай, с полсотни боевых кораблей… да ещё логику под это подвели. Ты не думай, Гай, я с вами не спорю. Я вас просто понять не могу: вы все как-то в унисон мыслите, только я, действительно, пятым колесом… Хорошо, если не мешаюсь!

— Сиди уже, пятое колесо, — буркнул Гай и улыбнулся, — Нам, меньше чем через час, с Северцевым вопрос по шлюпам-корветам согласовывать окончательно. Возьми материалы почитай. Может, ещё одно непредусмотренное «новое направление развития» заморозим, в результате. Временно.

Он сел на своё место и тихо, добродушно посмеялся. Николь сделала маленький глоток из своей чашки и, так же тихо, поддержала.

— Знаешь, — снова сказал Гай, — У нас серьёзный пробел в культурной программе образовался. Не находишь? К тому же Антон прав… хотя, как ты помнишь, Кирк первым этот вопрос поднял. У нас до сих пор «клуба знакомств» нет. Единственное место общего сбора и отдыха — спорткомплекс, полностью адекватным для этих целей я не считаю. И вообще, народ, отвлекитесь все. Кто что может предложить по этому поводу? Высказывайтесь, хватит отлынивать.

Один из операторов оторвался от монитора и удивлённо взглянул на Берсенева:

— Да что может быть проще, — заметил он, — Внести всех холостых в отдельную базу данных, создать виртуальный клуб знакомств. И рекламку сделать, такую ненавязчивую… ну, пусть рекламная страничка выпадает на монитор по окончании рабочей смены. Например: «Создам семью»… или «ищу тебя». Как-то так.

— Что ж — вполне, — отреагировал Гай, — Ян, ты что по этому поводу думаешь?

— Неплохо, для начала, — заметила Джамбина, она сделала глоток кофе, заметно успокаиваясь, — Единственное, что меня не устраивает — виртуальность. Людям нужно лично привыкать контактировать. А то, в принципе разучились уже, не все, конечно, но в основном, большинство. Не хватало ещё до виртуального секса докатиться… Знаешь, что… идея у меня есть. Ты случайно в нашей ботанической галерее не был? На Земле, в штабе МССБ?

— Нет, к сожалению. Но Руслан рассказывал. Ему понравилось. Ты предлагаешь…

— Да, здесь подобное место отдыха организовать. А уж когда на орбите новой планеты базу развернём, думаю, оно очень актуально будет. Выделим неиспользуемый жилой модуль под переделку. Напряжём биологов, ботаников — пусть от души поработают. Там же можно несколько уютных ресторанчиков организовать, и «прогулочное место». А? как тебе?

Операторы прервали работу, все почти, сдвинули мониторы и с интересом уставились на Яну.

— Здорово, — подхватил Берсенев, — Отличная идея! И знаете, — он окинул взглядом заинтересовавшихся парней и девчат, — Там можно ещё несколько кинотеатров организовать! Простеньких, с трёхмерной картинкой. У историков и культурологов достаточно материала набрано. Нам, если честно, на несколько лет хватит, а то и больше. Не кривитесь, не кривитесь. Никаких развлекательных интерактивных программ больше! Пока, по крайней мере. Хватит! Пусть люди учатся коллективно переживать и обсуждать увиденное. Пусть общаются и делятся впечатлениями. Я ещё буду настаивать, пусть парни там видеопрограммы разделят. Некоторые, естественно, для индивидуального использования. Но! Что-то к общественному просмотру — и только. Если захотят индивидуально, по кубрикам использовать — пусть заявления подают.

— Типа: «запретный плод — сладок»? — усмехнулась Джамбина.

— Да хоть бы и так, для начала. Потом, может, кто-то захочет свою коллекцию собрать. Фильмов. Или, даже книг и песен. Нам нужно новые культурные традиции прививать. Чувствуешь объём работы? А ты — пятое колесо, пятое колесо… Кстати, «бабочки» твои, чем заняты?

— Сортируют упёртые с Земли архивы, — Яна косо усмехнулась, — Мы же на скорость сматывались. Ну, девчонки не постеснялись, прихватили с собой всё, до чего дотянулись. Причём на базовых носителях — не было времени копии снимать. Да и лень. Да и парни Лекса поспособствовали. Ха! Вот земные шоумейкеры сейчас в панике! Такой источник «новых идей» улизнул… просто исчез! Ха… да у них там сейчас «беда», наверное. Сами-то они, что-то новое «родить» не в состоянии, куцые душонки. Только классику опошлить, своими интерактивными программами.

— Отлично! — заметил Гай, — Им не вредно, там, на Земле, пускай пошевелятся. Кстати, наше «бегство», чем не новая тема? Представь, как нас по всем возможным каналам полощут! Блеск. Представляешь, какие там новые интерактивные шоу! Кто-то нас общественным мнением на законодательном уровне «останавливает», побеждает «логикой»!.. или станерами, как преступников. Кто-то, возможно даже — с нами улетает! Но это вряд ли…

— Да уж… интересно, куда их «кривая ненависти» выведет? Может, межзвёздный корабль свой построят и за нами вдогонку кинутся? Разбираться?

Николь не выдержала, рассмеялась:

— Лопнут от натуги по дороге!

— Зря смеёшься! — отреагировал Берсенев, — Даже представить сложно, куда может завести социум индивидуальная жажда власти и попытка власть имеющих удержать электорат под контролем. Могут и боевой межзвёздный корабль построить. Или вообще целый флот. Ресурсов у них хватит. Им только научиться их эффективно использовать.

— Что ещё раз доказывает необходимость станции наблюдения и межзвёздной связи здесь, на орбите Сатурна! Реально не стоит глаз с них спускать, — тут же среагировала Симон, — Кроме шуток. А вдруг ты прав?

Все опять притихли, задумались. Гай сделал несколько торопливых, мелких глотков горячего кофе и зажмурился. Один из пилотов встал, подошёл к автомату.

— Знаете, что… мамы-папы командиры, навоняли тут кофием, слюной захлебнуться можно… Эй, народ! Кто ещё королевского напитка жаждет? Заказывайте, я за вами поухаживаю… вот, держи. Не вскакивайте из-за консолей, в рубке и так тесно. Передавайте по цепочке.

Кухонный синтезатор тихонько урчал и шипел, выталкивая из своего нутра и наполняя, одну за другой, разовые чашки.

— Может, кому что посущественнее? Конфетку или печеньку?

— Пирожных нет что ли?

— А мне — чай сделай… большо-ой стакан… да, с сиропом… и печеньки…

— А знаете что, друзья? — Гай поставил чашку с блюдцем на консоль, — Я вот что ещё предлагаю… надо снова ввести в обиход радиовещание! Гениальная штука, доложу я вам!

— Это что ещё такое? Первый раз слышу.

— Ты ещё немое кино вспомни, — фыркнула Яна.

— Не скажи, — возразил Гай, — Разные вещи. Радиовещание, это когда по обычной, общей, громкой радиосвязи транслируют полюбившиеся песни. Новости. Или, даже, может быть стихи. Что вы на меня так смотрите? Да понимаю я, тут — кому-что нравится. Каждому — своё. Но! Раньше! Было время, когда люди умели слушать и любить одни и те же песни. Да!.. Что? Насилие над свободой личностного восприятия и потребления информации… на Земле уголовно наказуемо принудительным лишением лицензии на доступ к сетям… да знаю, знаю… докатились! Но! У нас-то всё по-другому!.. — Гай уселся удобнее, сделал очередной глоток кофе, — Ну, хорошо, для примера. Кто знает о последних крупных достижениях биологов?… Ага! Попались! Никто. Петров — вечно шифруется, мы в который раз уже о его намерениях постфактум узнаём. Он, мартышкин сын, даже через сеть свои намерения не пытается обнародовать… Кто отличился из десантников? Ну, вы то, понятно, в курсе. А остальные? Им, чтобы узнать об этом, надо догадаться в корабельной сети специальный запрос оформить! Поинтересоваться. А! вот именно «интересоваться» мы и не умеем! Большинству после рабочей смены — просто не до этого. Да и вообще не до этого — не умеем мы подобными вещами интересоваться, в принципе! И вот это социальное равнодушие нам и нужно перебороть! Просекли идею? Нужно ненавязчиво подобную информацию общим достоянием делать, хоть бы и в местах отдыха. А то живут все в своих мониторах, в интерактивных программах. Для нас это недопустимо! Пусть учатся радоваться общим успехам. Узнают героев. Делятся любимыми песнями и анекдотами, просто общаются, разговаривают не по работе… да, понимаю, информацию можно выложить в сети. Но это разные вещи! Общение через мониторы отдаляет людей друг от друга. А нам нужен принципиально другой результат.

— Кстати, может ты и прав, — поддержала Николь.

— И как ты себе это представляешь? — спросила Яна.

— А давай твоих «бабочек» с нашими историками и культурологами перемешаем? Объединим! Вот прям так, в принудительном порядке. Пусть учатся вместе работать! Выделим им общее помещение. Возложим эту задачу на них. И посмотрим, как справятся.

— Да уж — лёд в кипятке, — протянула Яна.

Гай отмахнулся:

— Не думай о помещениях, это вторично и решаемо. Там группа-то получится, человек… ха-ха пятьдесят-шестьдесят — немало совсем! Тогда на них же навалим оформление «зоны отдыха»! Думаю, нам понравится результат. Пусть по своему усмотрению биологов, производственников и монтажников трясут. Фантазируют, оформляют. Как ни крути, ни одного «модного» дизайнера мы с собой не взяли. Нам свои творческие люди нужны. Они основу и заложат.

Гай вдруг о чём-то вспомнил, развернулся и нырнул глазами и руками в свой монитор.

— Да, кстати! — заявил он не оборачиваясь, — Если «земные» сподобятся боевой корабль сделать, и за нами вдогонку рванут — это было бы очень хорошо. Придётся им реально по иллюминаторам натрескать и в дюзы напинать. На полном серьёзе! Резиновые пули и слезоточивый газ, как вы понимаете, в космическом бою неприменимы. Гонка вооружений! борьба идеологий! — чем не стимул для развития? Ну, или простенькая война на полное уничтожение.

— Какие иллюминаторы на космическом корабле?! — опешила одна из пилотов.

— Ну, ты темы меняешь! — возмутилась Николь, — Я тут размечталась, разомлела… все мы. А ты опять про войну?!

— Словно пыльным мешком из-за угла! — поддакнула Яна, — Злодей. Милитарюга!!! Ты о чём, вообще? Какая «простенькая» война!?

— Межзвёздная. Тонизирует, не правда ли? — Берсенев на секунду обернулся, его, обычно милая улыбка превратилась в жёсткий оскал. Гай на секунду стал похож на Лузгина как близнец.

— Мы же не станем этого делать! — неожиданно пролепетала Джамбина, у неё это в голове не укладывалось, — Это чудовищно…

Перед глазами снова возникла картина «Прайма», атакующего Землю.

— Станем! — неожиданно жёстко обрезала Николь, она крупно вздрогнула, но договорила до конца, — Если они нас к этому вынудят. Или ты думаешь — с глаз долой, из сердца вон? Вот они нам так просто взяли и нашу выходку простили? Даже не надейся! С них станется, и боевые корабли сделать, и в погоню рвануть! Предъявить нам кучу обвинений. И компенсации придумают, которые мы им должны. Причём всегда — потомки тоже. Не помнишь случайно, о возможном возникновении «резонансной мотивации в результате старта Первой Межзвёздной», кто статью писал? Тебе напомнить?

— Я другое имела в виду! — воскликнула Яна, — Возможный всплеск интереса! Сотрудничество… что-нибудь в этом роде… Развитие!

— Чем тебе межзвёздная война не стимул для развития? — огрызнулась Николь.

— Народ, вы чего?! С ума не сходите! Гай! Ну, поддержи же меня!

— Девчата, я тут покопаюсь пока в исторических схемах организации общего образования. — буркнул Берсенев не оборачиваясь, — Вы и без меня неплохо справитесь. Не расслабляйтесь, мечтайте дальше.

* * *

Северцев метался по небольшому пятачку в середине Инженерного Расчётно-Проектировочного Центра. Хватаясь руками за голову, периодически вызывая статические разряды в собственной густой шевелюре, чертыхаясь и поминая оптиков. Его парни, посматривали на него с откровенным сочувствием.

Четверо решали новые орудийные комплексы, их связку и взаимодействие с энергетическими и силовыми каскадами новых шлюпов. Двое колдовали над конструкторской голограммой в углу, на стенде, выстраивая модель системы перезарядки капсулами новой десантной платформы. Пять человек просчитывали ходовые и компенсационные системы. Ещё трое отрабатывали новые схемы швартовки шлюпов и, тоже ругались весма затейливо. Но, в отличие от шефа, оптиков не поминали, хотя их выражения слух ласкали ещё меньше.

— Как… как… ну, как же, — неразборчиво бубнил Северцев, не прекращая бессистемно перемещаться, останавливаясь иногда на несколько секунд и вглядываясь в чертежи и расчёты своих парней.

Никому это не мешало. Один из конструкторов оторвался от модели, взглянул на проектантов, позвал:

— Дит? — он выхватил из своей голограммы копию узла трансформации и перекинул её товарищу, — Перепроверь, дружище. Что-то у меня прочностные характеристики сомнение вызывают. Особенно на силовую нагрузку и вибростойкость.

— Как… — два шага, — Как… ну, как же…

Дитрих как заправский баскетболист поймал пролетевшую через Северцева голограмму, масштабировал её к своему «арифмометру» и встроил в матрицу анализатора. Проскочившая насквозь голограмма вызвала новый статический разряд на голове Северцева, тот отдёрнул руку от волос и посмотрел на пальцы.

— Ну, вот талдычишь оптикам, талдычишь, а они плевать на это хотели и продолжают нас с Семёном вальяжно под хвост посылать… — проворчал он, — Не спорю! Удобно… мониторы наши матричные — это хорошо всё. Но как же всё электризуется! Неужели нельзя сделать так, чтоб без этого? Не соображу никак, что-нибудь, чтобы снять статику, в общем?

Парни инженерной группы все давно привыкли к «коже». Ещё на Земле. Тем более в космосе. И удобнее, и безопаснее. Некоторые в очередной раз покосились на полушерстяную куртку и фланелевую рубаху Антона. Но, опять никто ничего не сказал. Он их в любую погоду носил. Или вообще без погоды, как здесь на «Прайме».

— Слав, глянь сюда… — позвал Дитрих, — По расчётам получается — всё нормально. Надо стресстестерам перекинуть. Я отправлю? Пусть «в материале» пробуют… Да, и по-хорошему, надо с десантом проконсультироваться. Они, наверняка это всё по-своему понимают. В любом случае — пользоваться им. Их мнение определяющее… после физики, химии и сопромата.

— Вот! — воскликнул Северцев, — Именно! Их мнение определяющее, — он даже остановился, задрав в потолок палец, — Но как сделать так, чтобы вместе… Как?

— Шеф! — не выдержал Дитрих, — Хватит «какать»! Четверть часа уже носишься по траекториям старика Броуна. Скажи, наконец, в чём дело.

Северцев вскинул отсутствующий взгляд, сфокусировался на Дитрихе.

— Ну, ты же сам сказал, необходимо подобные темы через десантуру катать! — он подошёл к Диту почти в упор и уставился тому в глаза, — Вот скажи мне, как сделать так, чтобы Йенч с Зеленцовой к нам в команду перевелись, а?

— Думаешь, без них не справимся? — переспросил Дитрих.

— Ты же сам только что сказал! А, во-вторых, хотим мы этого или нет, но это, фактически — их проект, — Антон протянул обе ладони в сторону новых чертежей десантного шлюпа, — Несмотря на то, что образование у них, куда как пожиже нашего. Не знаю, как вам, а мне стыдно. И ведь, красивые же девчата!

— Зеленцова — ещё «ничего», — заметил Славик, — Фигуристая такая девица, ладная. Хотя, подойдёшь ближе — медведицу напоминает… ну, ощущение такое. Но Йенч эта! Жесть! Длинная, здоровая, ровная почти, с какой стороны ни взгляни… хорошо хоть задница чуть выступает. Я её поначалу, за киборга-монтажника принял. Помнишь, таких до сих пор на Земле выпускают, для специальных работ.

Северцев обернулся и непонимающе уставился на него. Дитрих цинично перекосил физиономию.

— А тебе всё дюймовочек подавай! — съязвил он, — Смотри, Валеска — какая красавица!

Он вытянул из недр монитора голограмму девицы и вытолкнул на середину помещения. Почти обнаженная, она рассматривала себя, чуть отставив ногу, потом изогнулась, взглянув себе на попу, потом сделала несколько упругих шагов, хлопнула себя по бёдрам, подпрыгнула… Запись прошла по кругу и замерла с начала. Северцев непроизвольно отшатнулся от голограммы, Слава наоборот подошел ближе.

— Смотри, какие черты лица! Заглядеться можно. Гибкая, ножки красивые, бёдра широкие… относительно талии. Грудки — в самый раз! А ходит как?! — двигается просто бесподобно! Чем ты не доволен?

— Ну-у, — скептично скривился Слава, — Может быть… может быть. А кто такая Валеска?

— Ну, ты даёшь, друг! Это же Йенч! На первой тренировке.

— Йенч! — ужаснулся Славик, — Так масштаб нужно верно указывать! Что ты всех в заблуждение вводишь — тут максимум тысячу пятьсот миллиметров в высоту! Вот так надо! — он растянул голограмму до двух метров, — Подойди ближе, встань рядом и испугайся! Пусть она тебе ночью присниться!.. она же киборг, блин. Силища неимоверная. Смотри, какие руки! А кисти? Она твою голову в ладони возьмёт, как ты — апельсин. Ещё оторвёт ненароком. У меня болт ненамного больше её пальца! Ей королевца внутрь мало будет. А нам что? Потеряться меж этих роскошных бёдер?!

— То есть, то что бёдра у неё роскошные, ты не отрицаешь? — подковырнул Дитрих.

Славик дёрнул плечом, вернулся к своему стенду:

— Убери это, не травмируй тонкую душевную суть обычного мужчины. Кстати! Ты видел… помнишь, как Йенч твоя, карго блок подвинула!? Когда он ей помешал? Ну, там, на платформе? Усилие, необходимое для этого, посчитать не догадался? А зря. Блок был по массе ориентирован в силовую структуру платформы. Мы с таким вдвоём не справимся, а она не заметила даже. Ну, точно, киборг-грузчик! Чур меня.

Северцев пришёл в себя, усмехнулся, сжал голограмму в комок и закинул обратно в угол монитора Дитриха.

— Да ты с ней чего, бороться в койке собрался? — поддел он Славку, тот скукожился, мотнул головой, — Бесполезная для тебя затея, у Тимирязева спроси. А ещё проще — просмотри видео тренировок первой роты. Особенно боевых тренировок. Главное нам, обычным мужчинам, «с тонкой душевной сутью», заикаться не начать, после увиденного. А таких «медведиц» нормальные парни, берут мужским характером, нежностью «валят»… и лаской. И плевать они хотели на твою тонкую душевную суть. И вообще, что за разговоры в рабочее время!? Женить вас всех, парни. Тогда на работе о работе думать будете. Чтобы десантницы вас, по вашему-же профилю, в краску не вгоняли. Я инженерное дело имею в виду, а не то, чего Славик испугался.

По помещению прокатились глумливые смешки. Северцев дал парням возможность оценить многозначительность дружеской издёвки и продолжил:

— А то десантные платформы так «наработали», мне каждый раз за нас стыдно. И не только платформы. Вот вы трое, чего материтесь? — он ткнул пальцем в группу Дитриха, — Пора признаться, что мы слабо представляем себе, как всё это работать должно! Ну? Если по-честному? То-то! Так что, нам они необходимы, как спецы, работающие «в поле»… которые точно знают, «как и что» там конкретно работать должно. И для чего именно. Ладно, не ёжься, Йенч твоя уже замужем почти, насколько я знаю. Так что, тебе лично, с этой стороны, ничего не угрожает.

— Надо же — замужем… — с ноткой разочарования протянул Дитрих, — А за кем?

— За громозекой каким-нибудь, вроде Олсена, — съязвил облегчённо Славик.

— А вот это — уже не нашего ума дело, — обрезал Северцев, — Мало того, Кирк женат давно. И, напомните мне, по чьей вине он шрамами такими обзавёлся, а? Кон-струк-торы, чтоб нас всех. Не-ет, парни правы, с нами делать надо что-то. Хоть с меня начинать, что ли. Все слышали, как комсостав меня сейчас чихвостил? Так вот, учтите — всех касается. Правы они, полностью правы, на наш счёт уж точно. И. Надо будет, я первый к Тимирязеву на тренировки напрошусь. Не возьмёт — к Лузгину, на базовую переделку. Так, чтоб мозги на место встали. Рус терпеливый, по дружбе не откажет. А то смех сказать — мужики! Девчонок боятся. Стыдоба. Не просто стыдоба — нонсенс! Как в такой ситуации размножаться? Вот то-то. Всё, решено. Не сегодня-завтра, ситуацию утрясём чуть-чуть, и я иду. К Лузгину, если Тимирязев не возьмёт. Кто со мной — молодец. Кто последний — тот дурак. Сами потом в этом убедитесь. А то, из-за таких как мы, девкам и приходится стрелять, драться как дьяволицам, в десант на ядерных ускорителях ходить… Пока мы тут брезгливо зубоскалим, и губки тонкодушевно кривим.

— Да ладно, шеф, не обобщай, — вступил в разговор один из парней, — Мне, например, боевые девчонки нравятся, как и Дитриху.

— Что? — Северцев обернулся и грозно нахмурился, — Нравятся? Тогда чего ты здесь сутками сидишь? А, Ромка? Мы все! Здесь сутками… сейчас, погоди…

Антон прыжком влетел в свой ложемент, активировал экран, быстро запросил информацию по первой роте, убрал голографии мужчин. Придирчиво окинул взглядом набор женских изображений, развернул и подтолкнул к оторопевшему парню.

— Нравятся, говоришь?! Что, просто так, вприглядку? Нет? Тогда которая? Ну, быстро! Отвечай! Дитрих на Йенч запал. И, хоть ничего и не делает, но признаться в этом не боится. А ты? Уже почти сорок стукнуло — а до сих пор в «ромках» ходишь. Ну, выбирай! Быстро! Мы здесь при 0,7g живём. Не живём — существуем. И работаем… абы как, по сути. А они — при полутора гравах тренируются. Тренируются! Не удивительно, что вы их боитесь. Ну! Давай мужское решение, которая?

Парень покраснел, как варёный рак. Даже испарина пробила. Но всё же решился и бережно подтянул одно изображение к себе. Северцев задумчиво перекосил лицо.

— Та-ак, — протянул он, — Неплохо. А почему именно она? Отвечай! И не обманывай себя: хоть я тебя и трясу сейчас, но! Это тебе нужно, не мне. Тебе. Так почему — она?

— Классная… я с ней даже разговаривал два раза… у биологов пересекались. Умная, красивая, необычная… бойкая такая. За словом в карман не лезет, весёлая…

— Да уж, «губа не дура» у тебя… Кто такая, узнал?

Парень покраснел ещё гуще и отвернулся.

— Так, ты что, даже не познакомился с ней? Нет, я понимаю, элементарную информацию из сети выудить не проблема. Но — лично?… Молчишь! Так я и думал. Не решился… да? Не смог найти нужных слов… верно? Эх вы… или, вернее, эх — мы все. Так вот, парни, что я вам скажу… слова, то есть мысль — не моя. Мне это, ещё на Земле, в голову вложить пытались… пытался… неважно кто. Один парень… мужчина — он сам через это прошёл. От начала и до конца, что называется. Факт в том, что я, кажется, понял это только сейчас, в полной мере. Ну… лучше поздно, чем никогда. А, ведь, он моложе меня, да, пожалуй, и вас всех. Дословно повторять не буду, как и запись разговоров воспроизводить… суть в следующем. Все эти тренировки — в первую очередь, нужны для формирования нормального мужского характера. Они помогают понять, оценить самого себя, дают возможность научиться преодолевать собственную лень и самовлюблённость. Реально понять и оценить, чего, на самом деле, стоишь ты-сам, «весь такой замечательный». И уже, исходя из этой, здравой и честной самооценки, выстраивать собственные жизненные предпочтения и расставлять приоритеты. Чтобы потом не сидеть в углу и «злобно» не стенать, мол «как со мной жизнь несправедливо обошлась!». Вот для чего это нужно! А не для того что бы научиться тупо кулаками махать. Это-то как раз — вторично. «Человеку, знающему цену себе, нет нужды скандалить и махать кулаками, доказывая эту ценность остальным», — так кажется, это звучало, в том числе. Ну, именно эти слова мне, да и не только мне, видимо ещё предстоит осознать в полной мере.

— Рус Лузгин часто нечто похожее говорит, — заметил Славка.

— Говорит, — согласился Гарик, — Только до нас это не доходит. Мы предпочитаем трусливо игнорировать смысл этих слов. Боимся честно этот смысл сами к себе прислонить, боимся признать, что нас это тоже касается… в первую очередь!

— Кстати, поговорить с Лузгиным, — предложил Дитрих, — Может он, по дружбе, девчонок к нам и переведёт. Нам это поможет, во всех смыслах. Подтянуться заставит. Это «Громозека» грозился не их нам, а нас им отдать, как я слышал. Может Лузгин…

— «Не может», — обрезал Северцев, — Потому, что Кирк прав. И напомните мне, кто команду Шпильцева целиком в первую роту загнал, а? Что, сильно они страдают от этого? Вон, носятся по космосу, улыбаются чаще, чем мы, девчонок своих медведицами не зовут, и не боятся с ними по кубрикам миловаться. В отличие от нас. Даже Брюс! А он как вы помните, принципиальный противник «милитаризации»… был! И в лаборатории своей они всей группой успевают собираться. И тренировки им не мешают! Да, сегодня они там времени намного меньше проводят. Но! Касьян мне лично рассказывал, что на темпе и качестве работ это, практически, не сказалось. Удивлялся!

— Мы тоже не боимся! — вскинулся один из парней, — У нас просто…

— Ага, Дима… расскажи мне то, чего я не знаю, — угрюмо перебил его Северцев, — Да, у нас сейчас «просто кипящее» направление работ, но, если мы будем проводить один час из двенадцати в спортзале…

— То там и сдохнем, при полуторной силе тяжести, — угрюмо парировал Ромка, — Даже часа не потребуется.

Антон развёл руками:

— Делайте выводы! Мы, наверное, едва ли не последние неженки, из всех пионеров. Всяких там «петровцев» и прочих научников я вообще в расчёт не беру! Нечего на слабых равняться! И прекратите, наконец, Олсена «Громозекой» называть, что он вам плохого сделал?

— Так мы же, любя, между собой…

— Ага… да, — передразнил Антон, — «Любя-я… между собо-ой»… сам то, слышишь какую чушь говоришь?

— Громозека, кстати, изначально, положительным персонажем был, — сообщил Гарик, — Учёный…, по-моему, археолог. Это позже из него непонятно что сделали. Может всего лет тридцать назад. А классику знать надо. И надо знать, что именно считать классикой. Одичали мы…

— А знаете что, парни, — оживился вдруг Северцев, — С моей ведь подачи для Йенч взвод собирать начнут! Чудно, сам не понял, как я это предложил! Так давайте и воспользуемся этим! все к ней и рванём! В команду… во взвод… Ну, правда!.. — Антон развёл руками, — Скажи мне кто двадцать минут назад, что я сам это предложу… не поверил бы!

— Ага-да, — передразнил Димон, — Так сразу и взяла! Мы ей ни во взвод, ни между ног не упёрлись… так, кажется, древние говорили? Возиться с нами? Отдельно? Она нас тут же к Тимирязеву отправит. Или вообще к Лузгину — он новичков натаскивает. А без этого мы поломаемся на первой же выброске насмерть. Если на форсаже шлюпа по десантной капсуле не размажет, тонким слоем. Понимаете, о чём я, если догадались видео их десантных операций посмотреть.

— Ага! Вижу — не все оказались настолько любопытны, — съязвил Гарик.

Замерла неловкая пауза. Говорить было больше нечего. Северцев снова схватился за голову руками и, опять получив статический разряд в палец, недоумённо уставился на него. Но ругать оптиков больше не стал.

— Шеф! Когда ты, наконец, в «кожу» переоденешься?! — не выдержал Славка, — Хватит уже не по делу искрить!

— Что? — изумился тот.

— Ничего. Ты посмотри, во что ты одет. Не хочешь переодеваться — статике не удивляйся. И хватит уже почём зря оптиков склонять… инженер.

— Ах, это… Да всё я понимаю, не переживай. И «цедилку» прицепить, чтобы не электризоваться — тоже пара пустяков. По большому счёту проблему нужно с другого конца решать, делать так, чтобы не электризоваться в принципе. Всем. Эта статика может превратиться в серьёзную проблему. Давно собирались с Семёном этим заняться, сколько раз уже с оптиками ругались по этому поводу. Не знаю, почему до сих пор сами за этот вопрос не взялись… лень просто, что ли? Времени нет? Да и привыкли мы с Семёном оптиками ругаться, они никак не уступают нам некоторые моменты… из вредности, не иначе. Не обращайте внимания, привыкнуть давно пора… вам-то уж. А знаете что, парни… а давайте вот что сделаем… Это, может не слишком красиво выглядит, но…

Он снова уселся за свою консоль, развернул новые чертежи шлюпа во всех проекциях, с расчётами, рассмотрел внимательно… и вдруг начал «корнать картинку» обрезая, выбрасывая «лишние» детали. Дитрих подъехал ближе к нему на кресле, молча разглядывал схемы несколько секунд. Погрыз задумчиво губу, спросил:

— Ты Валеске чертёж составляешь?

— Что? — отвлёкся Северцев, — А, да… погоди.

— Не буду я «годить», — огрызнулся вдруг Дитрих, — Не настолько она тупая, как ты чертежи обкорнал! Вспомни, там, на шлюпе, она вполне свободно на «нашем» языке общалась. Заканчивай, давай. Мне кажется, она и в полной инженерной версии свободно разберется… может и не сразу. А то, сам себе противоречишь.

— Да? Ну, ладно… — Антон отменил последние изменения, откинулся на спинку кресла и машинально провёл рукой по волосам ото лба до затылка. Словил искру, опять ругнулся оптиками и вернулся к монитору, — Тогда, знаешь что сделаем… смотри.

Он просто вызвал полный инженерный справочник, «прицепил» его к пакету чертежей и повесил броский ярлычок.

— Вот. В таком виде и отправим! Чего не знает — найдёт в справочнике, что-то не поймёт — спросит у нас… вот прямой контакт. Запрашиваем её резюме по этому поводу, как непосредственного пользователя, и ждём ответа. Нормально?

— Вполне. Главное — начало положить. Потом проще общаться будет. Так, глядишь, и втянется к нам. Ну, или нас подтянет к себе. Постепенно. В свете того, что мы тут сейчас друг-другу наговорили — совсем не скверный вариант.

— А знаете, парни, — Гарик вытянул шею, перекосил лицо и поскрёб пальцами щетинистую челюсть, — А я бы, честно, в десанты походил! Страшновато, конечно, немного. Но, думаю, оно того стоит. А вы? Пощупаем всё это своими руками. Может, лучше будем понимать, что конструируем, в итоге… — с этими словами он «пнул» голограмму швартовочного узла, — Прав ты, Антон, мы сами не понимаем, что делаем.

Парни задумчиво примолкли.

— Страшновато звучит, но, похоже, это так и есть… — заметил Славик, — Особенно в плане того, что лучше понимать будем, что именно конструируем и для чего. Может и ты прав, шеф, и с девчонками тогда наладится, а то я совсем… Хм!

— Начать всё одно придётся с тренировок. Это поможет правильно отформатировать мозги. И привести в порядок тело. А там посмотрим, — заявил Ромка, — Давай, Тош. Рассылай проект десантникам, стресс тестерам… им можно без справочника. Ха, они поймут неправильно! Связывайся с командирами — они тоже свои пожелания выскажут. И…

— А поймут, командиры-то? — скептично хмыкнул Димон.

— Ничего, пилоты им переведут. И… спроси там, на счёт тренировок для нас. Гро… Кирк же обещал. Найдут они возможность и время из нас настоящих мужиков сделать. Не только умных и образованных. Ну, ладно, ладно. — Он отмахнулся от целого спектра осуждающе-скептических взглядов друзей, — Просто образованных… действительно, проектируем, по-факту, сами не понимаем чего… Давай, Антош, напрашивайся на очередную нахлобучку. Мы все к этому готовы, кажется.

Северцев устроился удобнее, мазнул пальцами по сенсору связи с рубкой. Берсенев отозвался практически сразу.

— Гай? Ну, вот. Мы закончили, — он перекинул заготовленный блок чертежей, — Смотрите. Высказывайте пожелания и прочую критику. Гхм. Да.

Берсенев, с той стороны экрана, вцепился в голограмму глазами на несколько секунд, полистал страницы технического обоснования туда-обратно, потом снова перевёл взгляд на Антона:

— Нам потребуется время, минут десять-двадцать. Разобраться и обсудить основные моменты. У тебя что-то ещё? По глазам вижу. Давай, выкладывай.

Северцев чуть растянул голограмму, осмотрел пилотажную рубку. Задержал взгляд на Яне, качнул головой.

— А где все? Руслан, Кирк, Лекс?

— Тебе меня мало! — взорвалась Яна, — Гай мне сейчас так тут двумя фразами вставил! До сих пор изнутри колотит, и шерсть на холке дыбом стоит! Так что, не тяни время. А то сейчас и тебе рикошетом достанется!

— Ага… Ну, может я позже тогда, — сдал назад Северцев.

Из недр лаборатории, словно мяч, прилетела голограмма и застряла на месте головы Северцева, превратив её во что-то гротескно-смешное. Дамы не выдержали, рассмеялись. Антон заморгал расплывшимися по изображению глазами, обернулся, продемонстрировал кому-то кулак, и принялся смахивать «налипшую» голограмму. Гай откинулся на спинку ложемента и ухмыльнулся.

— Скриншотик? — воодушевилась Николь.

— Антон, говори уже! «Отмываться» потом будешь. Ты, всё равно, уже запечатлён для потомков, поздно отмываться…

Северцев зашипел, отдёрнул руки от отстреливающейся шевелюры, тяжко вздохнул.

— Ну? И как теперь жить дальше?… после такого позора-то, — он улыбнулся, чем вызвал новый взрыв смеха — улыбка вышла в стиле лучших абстракционистов, — Короче, мы, всей группой, просим включить нас в план тренировок по программе десанта. Вот.

Джамбина от удивления крякнула, и ничего не сказала.

— Для чего? — посерьёзнел сразу Берсенев.

Антон, наконец сообразил отменить через командную консоль последнее действие пространственной передачи данных и, снова вернул себе прежний вид.

— Надеюсь, — сказал он, — Мы начнём лучше понимать, что именно и для чего конкретно мы конструируем. Думаю, результат полезен будет всем.

— Ну, что ж, — протянул Гай, — Парни вы взрослые, свой график работ сами составляете. Как освободитесь, дуйте к медикам. Комплекс препаратов для повторной инициации вам уже собрали… Шпильцева благодарите — он о вас позаботился. Тимура предупредите… да, Сайфутдинова. Он для вас программу тренировок составлял, он вами и заниматься будет. Сами понимаете, вписать вас во вторую-третью роты — однозначно вырвать из графика на месяц минимум. Мы себе этого позволить не можем. Ваши разработки — приоритетны, сами понимаете. Но, отказывать в вашей просьбе — причины не вижу. Поэтому тренироваться будете так — по индивидуально-облегчённой программе. Ты же, Антон, ещё на Земле, с ним достаточно плотно общался, с Тимуром, я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — Северцев вздохнул и развёл руками, — Получается, у вас на этот случай всё готово, да? Просчитали, нас… неужели это так просто? Давно? Ладно, понял. Но… мы думали… может…

В секторе приёма монитора появился Славик, махнул рукой:

— Всем бодрости в любое время суток… Яна, Николь, — он приветственно кивнул головой, — А нельзя ли нас к Йенч в команду определить? Ну… сразу, чтоб ближе к делу?

— Так вот вы куда целитесь? — съязвила Джамбина, — Ближе к телу… хороша девица, нечего сказать. Только на всех её не хватит, не обольщайтесь. Эх, была бы я помоложе!

Северцев удивлённо уставился на неё. Слава упрямо сверлил глазами Берсенева.

— Нет, парни, — Гай качнул головой, — У Йенч сейчас будет другая задача. Вы в неё не впишетесь, если только со смертельным исходом. Не вариант, однозначно. Но, можно пару тройку мест в её команде зарезервировать под кого-либо из вас. На будущее. Когда адекватную физическую форму наберёте. Я её предупрежу, и Колычев идею поддержит. Но. Это уже в системе Экспертизы возможно будет. И то, поверьте, им тогда с вами возиться придётся, на простеньких объектах натаскивать. С лун начинать, потом планеты, и только после этого планетоиды и астероиды. Иначе убьётесь, точно.

Слава оглянулся вглубь ИРПЦа, кому-то кивнул, снова повернулся к монитору:

— Что ж, шанс есть… будет у лучших. Я правильно понял? Мы согласны.

Он оборвал связь.

* * *

— Ну? И что это было? — буркнула Джамбина через минуту.

— Ты о чём? — изобразил удивление Гай.

— Берсенев! Не зли меня! Мы! Только созрели, логически вычислили и сообща приняли решение о новой схеме подготовки персонала — пилоты-десантники и всё такое. Только что! Часа не прошло! И тут — нате вам! Уже — и совершенно случайно, заметь! — объявились первые желающие испытать эту методику на себе! Причём — желающие — это слишком мягко сказано, возле этого Славика «воздух кипел»! И! Оказывается! Оказывается, совершенно случайно, и исключительно по собственной инициативе(!), кто-то уже эту методику разрабатывает! А? И Шпильцев, и Сайфутдинов, они, естественно, заранее не знали, к какому выводу мы все здесь придём! Просто, занимались ерундой в свободное время, на всякий случай, прорабатывая нестандартные варианты коррекции! — Яна рассерженно дёрнула рукой в его сторону, — Ну?! Чего молчишь?

— Никак не могу понять, чего тебе не нравится? — улыбнулся Гай, — Наслаждайся…

Глава 2. Сатурналии. Праздники

Каменюка был так себе. По карго габаритам 16-21-51. В километрах. По форме смахивал на сильно поклёванную птицами грушу. Дрейфовал на орбите Сатурна и проворачивался-крутился по загадочной траектории. Валеска изучала схематику его вращения и визуальные наслоения из данных спектрально-силовых анализаторов. По всему получалось — ценный булыжник. Металлы урановой группы, ильмениты… даже золото, почему-то. Силикатная основа. Возможно-невозможно такое сочетание — не к ней вопрос. Вот оно, есть. И оно им нужно. Особенно золото, редкий металл. И, оказывается, не только на ювелирные финтифлюшки годен. Химики золото особо просили… и оптики. Железистый титан — по нему производственники страдают. Реально необходим — без него никуда. По кислороду и силикатам биологи и, опять же, химики. Ураниты… ну, это понятно. Не просто так нас сюда отправили, охотиться на этого «зверя».

Но швартоваться к такому — безумие.

Придётся с прыжка на него выходить.

— Встаю на орбиту, — сказала в ОКС Синди, — Дистанция — четыре с половиной… немного больше. Выравниваю относительное смещение… тормозной импульс через десять секунд, 0,3g… в общем не парьтесь, мелочь. Валь? Уже решила, в какую точку пойдёте?

На визуализации внешнего обзора было видно, как плавно-быстро сместились «тормоза» и полыхнули короткой вспышкой. Шлюп чуть вздрогнул.

— Нет пока, — сказала Валеска, — Сложный булыжник.

— И тяжёлый, зараза! — не выдержал один из новых парней.

Из команды Лекса. Безопасник… бывший. Имя — Арт. У них у всех почти, детсадовских отказников, имена односоставные. Как и у её Кроша. Или Лекса. На Земле такие парни себе позже второе имя берут, или даже два. Или первое усложняют, с совершеннолетием. Но, среди праймовцев это не прижилось, изначально, видимо. Ничего так, нормальные ребята. На симуляторах быстро натаскались. С первой выброски — просто молодцы, не подвели. В рукопашке и с лёгким оружием — вообще «звери», там они уже всех натаскивают… И будут натаскивать, процесс, судя по всему, далеко не закончен. И сегодня — четвёртый сброс. Вот, этот булыжник.

Каменюка.

— Крутится как хитро! Такой «лягнёт» — мало не покажется! Ох, народ, что-то мне реально страшно.

— Не пойдёшь на него что ли? — поддела Макс Зеленцова.

— Пойду, — ответил Арт, — От стыда смерть более мучительна. Но бояться мне не мешайте.

— Ничего, — вставила реплику Юби, — «Ляжем» на него, вместе бояться будем. Валь, Серёж? Вы посчитали? Нас центробегом не сбросит?

— Не должно по идее, — отозвался Колычев, — Если ближе к середине «селиться». Да и с полюсов не должно. Надо только закрепиться надёжнее. Комплекс производственный ему однозначно центр масс сместит. В процессе выработки — тем более. Просчитать невозможно. Если только потом, в процессе, по строгой схеме груз крепить. В зависимости от центра масс. И отвал не выбрасывать. Тоже крепить по схеме. У нас упаковки с крепежами достаточно? Парням оставить?

— Может буксиры подогнать, все три, и целиком отволочь к «Прайму»? — предложил Ярцев, — Если он так всем нужен. Мы-то что? Упали-закрепились, всё сделали и ушли. А парням на нём часов восемьдесят торчать, операторам, техникам. Пока «крот» разработку закончит. Хорошо, что локальный грав есть, так — без него, на этой скале вообще чокнешься. Крутится, как заводная.

— И не просто торчать, — добавил Арт, — Им здесь работать. Комплекс обслуживать, груз по Серегиной схематике крепить. По поверхности «ползать». Может правда, как-то к «Прайму» отволочь?

— Сдурели, парни? — возмутилась Леннокс, — Вы себе реально представляете, такую массу с орбиты сдёрнуть? И это не учитывая вращение. Да он буксиры за крепежи на себя намотает, даже если синхронизироваться и прицепиться получится.

— Может вращение остановить как-то?

— Нет. Нет у нас таких возможностей. Полагаю, даже не знаем «как». Серёж, что скажешь?

— Что скажу? — переспросил Колычев, — Не знаем, однозначно. Даже проектов нет. Вообще, с какой стороны подступиться к проблеме — не представляю… единственное что… Может силовые зацепы соорудить? Но они по габаритам 500-500-1000 пойдут. В метрах. В среднем. По нашим сегодняшним возможностям. Пропуская вопрос необходимых для постройки материалов и времени, как мы их таскать будем, эти зацепы? Хоть один? На «Прайм» цеплять? Так больше некуда. И так гружёный, как пакистанский ишак. Стрелковый полигон бросить, как собирались? Не вариант, совершенно. Можно, правда, гравитационными демпферами каменюку столкнуть… их реально на буксиры установить уже сегодня. Но, столкнуть с орбиты — это одно, дотолкать до заданной точки — куда как сложнее. Возможность такая есть, но в теории. На практике — может не получиться так просто.

— И вообще, — подхватила Леннокс, — Даже если вращение обнулить удастся, и подтащить на рентабельное расстояние, кстати — куда как проще корабль к нему подвести… в этом случае — «Прайм» к нему швартовать придётся. А это невозможно, конструкционно. А иначе эта туша постоянно убредать будет по линиям силовой напряжённости. Кроме как «Праймом» её и не удержишь ничем — только его СДВИГи справятся. А потом, нам и не нужно столько материалов. Зачем? У парней, операторов, точная разнарядка есть: чего и сколько выковыривать из этой груши.

— Ладно, разнарядка — есть разнарядка, — заметила Юби, — Сейчас-то — что делать будем? Валеска?

— Тут, вот что получается, — сказала Йенч, — Просто закрепить грав на поверхности — не выход. Заглублять надо. Километра на два, минимум.

— А ещё лучше, сразу в центр масс, — отозвался Колычев, — Вот, ловите картинку. Я тут посчитал… смотрите, вот эта точка. По-другому, если грав не «утопим», булыжник разломить может, когда разрабатывать начнут. Правда, может и не разломить. Его и так «ужмёт» слегка, после активации грава. Но не фатально, ни парням, ни «кроту» не помешает… в теории. Там расчётов и моделирования на неделю… ну, образно. У нас этого времени нет. Проще таким вот образом подстраховаться. Грав, закреплённый в центре масс, практически, гарантию даёт. От разлома.

— Согласна. Тогда так… — Валеска покрутила изображение руками.

Более-менее пригодных для высадки площадок было немного. Так что выбор, на самом деле, невелик. Только решиться на такое всё равно сложно — рельеф у Каменюки… заковыристый.

Но надо — решаться. Иначе — зачем это всё: космос, космический десант…

— Ладно. Смотрите, помечаю маркерами. Вот сюда вбиваем гравитационный демпфер. Он заглубляется. Ненамного, там порода твёрдая, и так удержит. Глубже не надо. И место достаточно ровное. Демпфер принимает бур, опускает вот сюда, в эту точку… нам главное его поймать. Вот здесь, видите? прослабление в породе, тонкое, узкое, но есть. И всего семь километров до центра масс. Семь триста метров. Вглубь. Кстати — это одна из вероятных трещин разлома… за буром придётся последить. Мы устанавливаем его, вручную — что поделать. Он начинает работу, выжигает дыру в этой скале, доходит до обозначенной точки, растопыривается, закрепляется. И уже готов к приёму и фиксации грава. Только шахту на температуру проверить, и остудить, если что. Синди? В шахту бура грав сможешь забросить?

— Только теоретически, и тоже вероятность не велика, — тут же отреагировала Леннокс, — Давайте на демпфер сброшу?

— Нам потом и этот грав ловить, чтоб не отрикошетил и в космос не удрал? И на себе семь километров тащить, — проворчала Грановска, — Через всю шахту.

— Ну, он же вращается. Камень. Устройство так в породу вомнёт, не выковыряете потом, даже если я в шахту попаду. Это ж не Луна. Давайте на демпфер?

— Ничего, поймаем. И киберами — дотащим, — заметила Зеленцова.

— Точно, — согласилась Йенч, — Загоняем вперёд всех киберов — они растопырятся по стенам шахты, грав крепим на лебёдках. Врастяжку, чтобы не болтало. Дотащат. Киберам «объясним» способ передвижения. Макс, получится?

— Да. База адекватная. Я сейчас алгоритм ориентации набросаю. Артём, присоединяйся, перепроверимся потом.

— Подключаюсь к оптимизации алгоритма, — сообщила Ваартен, — Тёма, я с тобой, синхронизируемся.

Ну, кто бы сомневался.

— Пять минут на коррекцию алгоритма, — отозвался Бахирев.

— Аналогично. Примерно столько же — загрузить, обновить «рефлекторную» базу киберам и проверить, как поняли. Мы начали.

— Отлично. Нам только проконтролировать доставку грава останется, — продолжила Йенч, — Потом «встречаем» производственный комплекс, устанавливаем жилые помещения… так, вот здесь и здесь… нет. Не годится. «Жильё» заглублять надо, Синди справедливо заметила — это же не луна… даже не планетоид. И комплекс производственный лучше сразу вот до этой прожилки ильменита спустить. Там и до золота недалеко. Серёж, на сколько мы сможем бур откалибровать в диаметре расплава?

— Здесь… думаю, метров на семьсот — максимум, так чтоб без последствий для булыжника. Единственное что, медленнее пускать придётся. На всякий случай. Ну, чтоб он до центра минут за тридцать дошёл. Или, лучше за сорок.

— Семьсот метров не надо. Давай так, чтоб производственный комплекс свободно прошёл в шахту. Припуск метров пятьдесят сделайте и нормально. И пару радиальных заглублений. Вот здесь, на полутора тысячах, в толще силикатов, под жилое. И под сам комплекс, соответственно, возле этой жилы ильменита на трёх сотнях метров от поверхности. Нормально? Сработает?

— Отлично. Даже быстрее получится. Всё нам меньше на этой центрифуге в ожидании результата крутиться. Синди? Ты нам ещё дополнительные канистры с хладагентом сбрось на всякий. Не нам, так парням позже могут пригодиться.

— Ох, ребята… Хладагента у нас не так много. Чую я, нас потом за азотом отправят. Может сэкономить чуток?

— Не сэкономим. Здесь само не остынет, за приемлемый отрезок времени. Сама знаешь. Так что придётся «лить», по необходимости. Надо будет, сгоняем и за азотом. И за аргоном, и за водородом, и за гелием-3. Тёма, Даника? Закончите с киберами — подключайтесь. Поможете буру объяснить, чего мы на самом деле от него хотим. Макс, сразу на бур, вместе с Колычевым.

— Отлично, — через полминуты подытожила Валеска, — Устанавливаем жилое, разворачиваем, герметизируем. Потом спускаем производственный комплекс, крепим. Я так вижу, он универсален по направлениям крепления. После разгона грава до расчётного 1g, в векторах движения не заблудится. Принимаем операторов и техников, спускаем их в жилой комплекс… Там, кстати, проще киберов через полкилометра расставить, они в своды шахты уцепятся, и лебёдки удержат. По лебёдкам парней и переправим вниз. Грав они сами активируют, позже. Как комплекс запустят. Синди? Ты на какой дистанции от этого булыжника удержишь шлюп?

— Сорок километров. Ближе подходить опасно. Крутится, зараза, рыскает. Что удачно — ближе всего к точке крепления демпфера.

— Хорошо. Тогда мы с этого демпфера и стартуем обратно на борт. Парни его сами отключат, позже. Всё, десант. Поехали!.. Синди, график выхода из капсул ждём.

— Будет через минуту.

Сатурн… да-а. Надвинулся, перекрыв собой всю фронтальную полусферу обзора. Огромен, величествен. Наконец, просто красив. В атмосфере бродят мегаметровые циклоны, переливаясь всеми оттенками бежевого и охры, разбавленные струями сталисто-голубого. Богат. Несколько десятков спутников — планетоидов, почти настоящих планет… побродить бы по ним… может биологи, что-то «этакое» запросят? Ладно, набродимся ещё, успеем. Тут, помимо планетоидов столько всяких обломков «шляется», восторг просто! И в более плотных слоях колец крупные булыжники попадаются, почти планетоиды. И мелочи, почти пыли — навалом. Совершенно потрясающие ощущения при взгляде на всё это изобилие!

А Каменюка был так себе.

Неспешно дрейфовал по своей орбите вокруг Сатурна. Чуть в стороне от плоскости эклиптики планетарной системы, в кольца практически не заходит, тут много таких. Километров пятьдесят в длину, от полюса до полюса. Может, чуть больше. С четырёх мегаметров его видно не было. Без оптики если. Так — маленькая точка, ориентир с ЛАКов шлюпа. Отблёскивает иногда, вращаясь, отсвечивает от планеты. Шлюп крался за ним по не слишком устойчивой орбите, медленно подбираясь на дистанцию сброса. В ОКС послышалось звонкое, немного нервное хихиканье.

— Медик-сержант Грановска, в чём дело?

— Всё нормально, лейтенант. Нервное… тут тихо так! В космосе. Не привыкну никак. А мы на этот булыжник охотимся, как кошка на мышь!

— Тогда уж, не на мышь — на слона!

— Ха-ха-ха, кошка вышла на слона!

— Отставить говор не по теме! Сержант Колычев, когда закончите программную коррекцию бура и дроидов?

— Через шесть минут заканчиваем контрольный тест. И можно будет начинать.

— Ждём.

Тишина. Ну, то есть абсолютная — посторонних звуков нет. Только собственное дыхание — гудит, сипит, чуть не с подвыванием, хоть уши затыкай. При этом жутковато наблюдать гуляющие в атмосфере Сатурна потоки. И, если смотреть просто через оптику, цепляет страшноватое ощущение падения, аж дух захватывает. Иногда кажется, ещё чуть — и зацепит, стащит мелкий беззащитный шлюп в эту буйную атмосферу, закрутит, понесёт… глупости конечно. Не настолько мы близко. Да и не беззащитны далеко. Это всё эмоции. Но вид… величественный. «Под ногами» плывут кольца. Точнее кольцо. Одно из. Из многих. Не быстро. Относительные скорости Синди почти уравняла. Смахивает на селевой горный поток в замедленной съёмке. Пыль, булыжники, обломки чего-то более крупного, шлейфы ледышек — как потоки, они словно сами по себе. Это если через визуализатор ЛАКа смотреть. Через оптику всё несколько прозаичнее выглядит — расстояния, всё же. От объекта до объекта — метры. От пылинки до пылинки. Километры от булыжника до булыжника. А без оптического умножителя — всё ещё проще. Почти пустота. Сами по себе кольца поплотнее конечно. Гораздо плотнее. Но и они — только мутная дымка на «горизонте».

«Подкрались» на триста километров. Каменюка — вот он, отсюда его видно хорошо, даже без оптики видно. И действительно — вращается, страшилка. Даже выходить на него страшно, малейшая ошибка может стоить жизни. В ожидании, даже таком недолгом, нервы натягиваются как струны, чем дальше, тем страшнее. Как в сказке.

— Сержант Колычев. Контрольное тестирование завершено, лейтенант. Техника к работе готова.

— Начали, — Валеска постаралась изобразить отсутствие эмоций. Получилось?

— Подтвердите точку сброса для демпфера, — это Леннокс.

Валеска ещё раз быстро перепроверила данные. Всё вроде нормально, всё учли.

— Подтверждаю.

— Начинаю движение.

Десантные ложементы тихонько надавили на спину, Каменюка рванулся навстречу.

— Десант, внимание. Готовность на старт через сорок секунд. Отсчёт пошёл.

Шлюп вздрогнул. По разгонной штанге снарядом стартовал гравитационный демпфер. Через две секунды он отошёл на десять километров, коротко полыхнул реактивными движками, резко прибавив в скорости. Подработал маневровыми, тут же трансформировался, перекатив дюзы вперёд. С расстояния в пару километров жёстко оттормозился, дюзами прочертив на туше Каменюки короткую, яркую полосу, врубился в подплавленную поверхность, тут же растопырил якоря и брызнул хладагентом. Астероид тряхнуло, точку удара заволокло паром. Демпфер активировался, во все стороны сыпанули выбитые осколки и капли расплава, пар тут же рассеялся. Активировался ориентационный маяк.

— Есть контакт! Десант! Трек чист. Готовность… три, два, один, сброс.

Десантные капсулы раскрылись, шлюп снял защитные поля, подработал тормозными дюзами. Сработали катапульты, восемнадцать человек и девять киберов понеслись навстречу астероиду. Когда люди удалились на десять километров шлюп оттормозился ещё раз, почти уравняв скорость с астероидом, сохраняя сближение около полуметра в секунду.

Пятьдесят километров. Пятьсот метров в секунду. Каменюка нёсся навстречу, рос в размерах, вращался. Крутился по замысловатой траектории. В этом и сложность, чтоб его.

Валеска раскинула руки, чуть развернув ладони. За счёт силового контура «шкуры» развернулась реактивными соплами ранца к булыжнику, поджала колени к груди и дала первый импульс на торможение. Силовой контур компенсировал перегрузку, остатки нагрузки перераспределил по всей поверхности тела. Ударило-сжало весьма чувствительно. На несколько секунд. Весь взвод отработал первое торможение практически синхронно с ней. Отличная команда. Только киберы вырвались вперёд, но им можно. После того, как Даника с Тёмой с ними договорились — точно, можно. Они перепроверяют всё по нескольку раз. Нормально всё будет с железяками.

Каменюка провернулся, маячок демпфера скрылся за «горизонтом». Двадцать секунд. Капали. Одна за одной, медленно. Астероид рос в размерах, наливался мощью. Только сейчас стала понятна его истинная сущность — громадина, куда там. Пятьдесят километров. На шестнадцать. На двадцать один. Здоров, чертяка! Но, тяготения — ноль. Ну, не ноль, конечно. Ноль, запятая, ноль… и там какие-то циферки в конце, которые должны что-то значить. Теоретически. Для человека они не значат ничего. Только то, что эта «дура» несётся навстречу со скоростью сто метров в секунду. И крутится. И, действительно похожа на приплюснутую грушу. И сейчас, выставив толстую бугристую задницу, проворачивается, прокручивается, обещая показать свой впалый бок через десять секунд.

Десять секунд. Пять. Есть сигнал с маячка демпфера! Киберы разом плюхнулись на гравитационную подушку, отскочили-отпрыгнули по векторам предполагаемого контакта с движущейся поверхностью. Разом поймали лапами грунт, врылись, чуть не по «колено», замерли. Взвод синхронно отработал последнее торможение. Они влетели в приёмное поле демпфера, взаимные скорости уравнялись почти до обнуления, десантники рассыпались по поверхности. Каменюка «лягнул» их, продолжая свой танец, людей отбросило от поверхности, отправляя в свободный полёт…

Не всех. Некоторые успели зацепиться сразу.

Валеска скомпенсировала удар, привычно спружинив всеми четырьмя, принялась на конечности, начиная с пальцев, далее посуставно гася инерцию толчка. Попыталась ещё зацепиться когтями за поверхность… не вышло. Её сорвало, потом добавил набегающий бок Каменюки. Жестковато. Она извернулась кошкой, снова выпустив когти, попыталась зацепиться. Её поволокло по поверхности. Протащило метров сорок. Сыпанула, разлетаясь, мелкая крошка… снова отбросило. Она сорвала из-за спины гаусс патрон, выстрелила, вбив гарпун глубоко в рыхловатый грунт, активировала лебёдку, притянулась, уцепилась, наконец, когтями. Вдохнула. Выдохнула.

— Взвод. Доложить.

— Есть зацеп поверхности. Первый. Второй. Третий… десятый… семнадцатый. Перекличка закончена, пострадавших, отсутствующих — нет. К продолжению работы готовы. Доложил медик-сержант Ярцев.

Отлично. Вдох. Выдох. Валеска приподнялась над поверхностью, цепляясь когтями. Каменюка продолжал демонстрировать дурной нрав, меняя направление вращения, постоянно пытаясь сбросить. И ведь, самое противное — терять контакт с поверхностью нельзя. Сорвёт опять. Отшвырнёт на длину лебёдки, поддёрнет, ударит боком. Опять отшвырнёт. Опять поддёрнет. Хреновый аттракцион. Недолго таким образом развлекаться получится… в живом виде. Правда, потом, после того как поломаешься и сдохнешь, уже всё равно будет, сколько времени там болтаться, как мячик на резиночке. И ведь не высохнешь и не сгниёшь в тех условиях — практически идеальные условия хранения!

Бодрит, не правда ли?

Она нашла глазами кратер демпфера… далековато отбросило. Или нормально? Неизвестно, куда отшвырнёт бур. Она сориентировалась по тактическому экрану, нашла каждого бойца своего взвода, прикинула расстояние до намеченной точки для установки бура. На экране, конечно, ситуация несколько проще выглядит. Восемьсот сорок метров всего. Почти в центре чаши неглубокого, практически идеального кратера. Мелочь? Попробуй, проползи. Порода — рыхлая местами. Местами — совсем не рыхлая. Так сканеры утверждают. То есть — возможны очень неприятные сюрпризы. Не очень хочется этот котлован пузом исследовать. Да ещё с многотонной махиной на «прицепе». Здесь, понятно, он, бур, ничего не весит. Но масса никуда не денется. Соответственно и инерция.

Хреново дело. Не дотащим. Тридцать пять тонн. Сорвёт и выбросит. По любому не дотащим. Никак. Надо искать другой способ.

И ведь, сразу не сообразила, что бур на поверхность не «ляжет»! Инерция мышления, чтоб её! На поверхность не ляжет и по углублению к центру кратера не скатится! Сколько ещё им «шишки набивать», прежде чем правильно мыслить научатся? И ведь, прижать бур нечем! А если и прижмёшь? Не потащишь прижатый, привязанный. Помните? Мячик на резиночке? Ага, и многотонный бур в роли мячика…

А отвяжешь — поминай, как звали. К Адаму! Надо же было так лопухнуться?!

И что делать? Не на демпфер сбрасывать нельзя — либо вомнёт под неправильным углом, либо, опять же, отбросит. Да какой «отбросит»! Пнёт так, что не догоним потом! Папу его! Одно дело — человек, три центнера всего, с экипировкой. Нас и не пинает, по факту, так — теребонькает, мы для этого слишком «лёгкие». Бур же так бортанёт! — не остановишь потом, нечем просто. А перерабатывающий комплекс — тем более.

Ой-ёй-ёй…

Каменюка танцевал в свете Сатурна, бликуя острыми сколами в рыхлом грунте. Либо цвет, либо чернота, никаких полутонов или теней. И обещал сбросить обратно в космос любую попытку наладить с ним контакт.

Ладно. Допустим, с силовой подушки отскочит эта махина — бур. Мы его поймаем и прижмём к поверхности. Дальше что? Всё? Звонить, жаловаться Маме? Пусть она Пап всех, вдоль консолей выстраивает, чтоб придумали как, и бежали спасать маленькую глупую девочку? Понятно, предыдущие Камни так не вращались, и вообще, «спокойными» оказались, «покладистыми». Хоть они этого сразу и не поняли, не оценили. На последнем выходе, на Камне-5, всё достаточно просто получилось. Даже с дистанции на него заходить не пришлось. Синди шлюп пришвартовала с первого раза, как и рассчитывали — абордажными зацепами. Именно СДВИГи шлюпа весь процесс подстраховали… как и в других операциях, до этого. И жилой блок сильно не заглубляли, грав нормально «встал» в двух километрах от поверхности. Перерабатывающий комплекс, практически с поверхности за жилу «зацепился». С чего мы решили, что так всегда будет?

Решили, что — ура! Мы все крутые. Ага, блин, яйца всмятку.

Здесь-то, что делать? Синди при всём желании нам не поможет…

Плюнуть на демпфер, и валить отсюда?

В конце концов, демпфер и другой сделают.

А ресурсы и на других булыжниках поискать можно, более «спокойных»… честно говоря, их здесь достаточно. Ну что? Уходим? Ищем другие варианты?

Может быть… но не сразу.

Не стоит так просто сдаваться.

И не в упрямстве дело… и не в глупости.

Мы с Земли, спрашивается, зачем ушли?

Чуть что «маме» жаловаться? «Помогите» кричать?

Даже не попытавшись самостоятельно применить мозги?

Валеска снова почувствовала, как её поволокло в сторону, разворачивая, опять полетела пыль из-под когтей… она, пыль, вообще металась над расположением взвода. Отблёскивала, бликовала в свете Сатурна, имитируя праздничную иллюминацию. Взбиваемая когтями, отброшенная демпфером и, снова прижатая, пойманная, нагнавшим её Каменюкой. Не вся, конечно, пойманная. Какая-то часть оседала по всей поверхности, что-то осыпалось и разлеталось реденьким, незаметным почти шлейфом.

И ведь, молчит взвод. Хоть бы слово кто сказал! Или глупость какую брякнул, что ли?

Нет, тишина. Как всё серьёзно! Зараза!

Норовистый, однако, «зверушка»! Как же тебя укатать-то? Не может того быть, чтоб «никак»…

Тонкий, прочный трос от гарпуна, вбитого в поверхность, проходил через карабин, подвижно встроенный в компенсирующий пояс разгрузки. И, оттуда, через дополнительные страховочные кольца, нырял под реактивные сопла, в ранец — там крепилась катушка с мощным приводом. Есть чем гордиться — полностью её конструкция. Вроде и простенькая вещица, но не подумал о ней никто! А незаменимая, ведь, штука! Сегодня все десантники такой пользуются.

Валеска отчаянно прилипала к шероховатому, буро-пёстрому, рыхлому боку Каменюки, пытаясь увеличить площадь сцепки, увеличить силу трения. Ну, чтоб не таскало по поверхности, не трепало, как щенок тряпку. Глубже врылась когтями враспор, ногами и левой рукой. Мышцы дрожали от напряжения, пытаясь успеть среагировать на изменение направления толчков и дрыганья беспокойного булыжника.

Тут ведь вот какой нюанс: он же не просто так «дрыгается». И не просто так он весь в «дырках» и оспинах. Достаётся ему. Достаточно часто другими булыжниками прилетает… часто — по космическим меркам. Потому и траектория такая замысловатая и поведение беспокойное. И рельеф, мягко говоря, не «сахар». Сколов и каверн хватает. И эта площадка — относительно ровная, которую они и застолбили — чуть ли не единственное удобное место для высадки. Аналитики каперанга Симон практически гарантировали, что в ближайшие пять шесть тысяч часов никаких столкновений Каменюки с чем бы то ни было — не предвидится. Не будет столкновений. Ну… нам столько и не надо. Парням, каменщикам, и сотни часов хватит, с этим «зверем» закончить.

Но от этого не легче.

От страха уже взмокла несколько раз, сердце гоняло, спорадически, без предупреждения, сбиваясь с ритма. Ну, это когда казалось, что ещё чуть-чуть и… всё. Ведь стряхнёт с этого булыжника… в систему Сатурна… Не фатально конечно. И джетты реактивные в ранце имеются, да Синди их переловит потом… Всё равно страшно. То в жар, то в холод бросает, пот прошибает постоянно, холодный, липкий… «Шкура» добросовестно, почти мгновенно абсорбировала, впитывала все последствия. Если бы не это… хорошо, что до инъекций дело пока не дошло. И, ещё хорошо, что в конструкцию катушки обрезку и отстрел троса заложила. В смысле, мало ли что, понадобится срочно «с поводка» сорваться.

Валеска похвалила себя за предусмотрительность, отцепила правую руку от грунта, цапнула поясной карабин и настроила реакцию на реверс при провисании троса. Потом, прекрасно осознавая что делает, резко подобралась-сжалась, перенесла упор на ноги и, сильно толкнувшись, отлетела от поверхности метров на пятьдесят. Раскинула руки, ноги, подруливая силовым контуром «шкуры»… а неслабо здесь «цепляет»! Она даже через оптику осмотреться успела! Да-а-а, тяжёл Каменюка, если силовой контур так на него реагирует! На «Прайме» — ладно. Там специальные рефлекторы стоят. И, хоть это и не прямое их назначение, но позволяют свободно, быстро и эффективно перемещаться по-вдоль «Прайма» и маневрировать. В открытом космосе, все возможности контура сводятся к одному: можно «упереться» и развернуться в нужном направлении. Над планетой… ну, там своя специфика, тоже особо не налетаешься, но можно чувствовать себя вполне уверенно, при определённых условиях. Здесь же… нет, стабилизироваться-зависнуть не удастся. Так же как и прилипнуть за счёт силового контура. Но, определённые возможности проявляются.

Трос притянул её обратно, навстречу астероиду… Каменюка и сам «валился» на неё, накатываясь изрытым боком. Валеска погасила падение контуром, прилипла к поверхности, растопырилась, зацепилась когтями. Потратила полминуты, пытаясь отдышаться: страшно, всё же, когда гора на тебя падает! Потом выщелкнула из ранца левой рукой специальную, «свою», обойму для гаусс патрона, опять резко сгруппировалась. Быстро сорвала из-за спины правой рукой сам гаусс патрон и толкнулась-разжалась пружиной одновременно.

Дальше — дело техники.

Оружие зарядила в прыжке и, с высшей точки, отстреляла три очереди по два заряда, тупо уперев оружие пяткой себе в живот — это, что бы отдачей не закрутило. Бронебойный — плазменный, бронебойный — плазменный… Промахнуться — система наведения не дала. Да и пятно цели миниатюрностью не отличалось. И дистанция, девятьсот метров всего… чуть больше, не суть. Она даже результат увидеть успела — хорошая такая дыра-яма в месте предполагаемой закладки бура. На выбитый взрывами гейзер обломков не смотрим, он нам не нужен. А вот яма — просто загляденье. Но, маленькая всё равно. Валеска отправила гаусс-патрон на ранец, раскинула руки-ноги и снова пришлёпнулась к Каменюке, вполне уверенно скомпенсировав удар гравитационным контуром. Зацепилась. У-ух, адреналинчик! Кажется, от собственного мандража сейчас в космос стряхнёт. Ладно. Вдох-выдох, расслабляемся, успокаиваемся.

— С кем воюем? десант?! — голос Синди Леннокс в ОКС, встревожена не на шутку.

— С собственной глупостью, — буркнула Валеска в приват, — Не заостряйся подруга, пока, вроде нормально всё, просто дырку в шкуре этого «слона» понадобилось проделать.

— Фух… ты не представляешь, что я подумать успела, увидев, как ты скачешь и из базуки своей долбишь! Сразу-все фантастические кошмарики вспомнила! Взвод молчит, на общем канале — ни звука, только пыль шлейфами растекается, как будто вас там употребляют уже… э-э-э… а дырка-то, зачем?

— Потом объясню. Мы сейчас ещё повзрываем немного. Прими как данность. И готовь бур, — Валеска переключилась в ОКС, — Рядовая Шатова, надеюсь, любимые твои игрушки у тебя с собой?

— Так точно, лейтенант! — браво просипела Алеся, сражаясь с выкрутасами Каменюки.

Тоши Игараси тут же подсветила сигналом свою готовность ассистировать. Нет, у неё бризантные заряды в основном, здесь не пригодятся.

— Цунами — отбой. Шатова, видишь дырку, что я проковыряла?

— Так точно, на карте анализатора.

— Надо расширить и углубить до размеров бура. Справишься?

— Зарядов должно хватить, — ответила та после нескольких секунд раздумий, — Но не с первого раза, необходимо рассчитывать точку закладки заряда. И калибровку мины. После каждого воздействия.

— Сколько зарядов рассчитываешь потратить?

— Четыре-пять, в зависимости от ситуации.

— В яму запрыгнуть сможешь?

— Э-э-э… должна.

— Пользуйся силовым каркасом «шкуры». Он здесь работает, хоть и специфично. «Пощупай» возможности, прежде чем в яму прыгать. Десант! Внимание! С третьей по седьмую — страхуете Шатову по одной, по очереди, во время её захода в яму для закладки мины. Туда и обратно. Контрольную точку обозначила на карте. Как поняли?

— Приняли, лейтенант, к выполнению готовы. Выдвигаемся.

— Номера с тринадцатого по восемнадцатый, тройками, наготове, на подстраховке. На тот случай, если у девчат что-то не так пойдёт. Отмечаю точки вашей дислокации.

— Принято, лейтенант, к выдвижению на позиции готовы. Начали.

— Ярцев, Грановска, медкомплекты «к бою». Ваша точка — здесь, ловите маркер. Серёга, потеряешь пулемёт — убью (смайлик). Колычев, Бахирев, Ваартен — сканируете, контролируете поведение Каменюки, его реакцию на взрывы. Если что не так, даёте сигнал, и мы все дружно драпаем отсюда в открытый космос, подальше. Задача ясна? Шатова, готова? Приступаем!.. Синди? Переловишь нас потом, если что… сможешь?

— Так точно, лейтенант. Я наготове. Только оттянусь на сотню километров. Меньше риска, что при разломе шлюп зацепит.

— Рядовая Шатова. К началу операции готова. Разрешите начинать, лейтенант!

— Взвод?! Готовы? Подстраховка? Начали.

Леська сверилась с траекториями, выданными тактическим анализатором. Подловила момент, высвободила гарпун из грунта, толкнулась от Каменюки, использовав добавочное усилие от бока астероида, взмыла над поверхностью. Раскинув руки, сориентировалась в пространстве силовым контуром «шкуры». И, подработав реактивными соплами, нырнула в пробитую лейтенантом дыру. На подлёте заполошно взвыл предупреждающий сигнал, хищно распахнулись раскалённые объятия ямы. Шатова извернулась и, дав плохо рассчитанный реактивный импульс, ракетой вылетела обратно. Вслед за ней брызнули капли расплава. Номера три, четыре — капралы Порошина и Сью, тут же стартовали на перехват. Перехватили, сбили вектор ухода в открытый космос. Девчата сориентировались в пространстве, ещё раз доработали реактивными джеттами и пришлёпнулись на бок догнавшего их Каменюки. Метрах в пятистах от пробитого отверстия. Снова пыль и кусочки породы из-под когтей, которая улеглась на догнавший её бок через несколько секунд. Камешки ударились и не спеша удрейфовали в пространство.

— Матерь божья, — выругалась Алеся.

— Рядовая Шатова — доложить, — голос дрогнул, Валеске показалось, она чуть не сходила по-маленькому, от испуга. Шутка… наверное.

— Температура поверхности глубже-внутри — около трёх тысяч по Цельсию, — голос Алеси дрожал, чуть прищёлкивали зубы, — Фугас же плазменный был, там не остыло ничего…

— И сам-мо по себе не ос-стынет, — добавил Колычев, — Чёр-рт… ну, вы и отжигаете, девчата! Меня трясёт — ис-спугался, блин… б-болван — я догадаться должен был, предупредить.

— Все хороши, — буркнула Йенч, — Никак от планетарных стереотипов восприятия не избавимся. Взвод! Мозговой штурм: что делать?

— Даже на Земле так быстро не остыло бы.

— Заказывать канистру хладагента придётся, видимо.

— Поймать мы её, может, и поймаем… только не удержим нифига — больше пяти тонн массы. А маленьких ёмкостей нет. Не предусмотрели.

— И распылители с брандспойтами только на техкомплексах стоят… на буре, на демпфере, на перерабатывающем…

— Можно попробовать с демпфера систему охлаждения снять. Дотащим? Насколько это реально?

— Демпфер отключить и демонтировать придётся. Но, используя киберов, по поверхности дотащим… сложно будет, но дотащим. Потом всё в обратном порядке: прём полтора километра обратно, монтируем, запускаем демпфер.

— Думаете, киберы пять тонн удержат?

— Должны… сейчас посчитаю вероятности…

— Запускаю сканирование и анализ плотности и структуры опорной породы по маршруту.

— Делайте. Но, это на крайний случай. Сложно… и долго, по времени. Предлагайте ещё.

— Пусть Синди канистру прямо в дырку засадит?! Может её сомнёт, канистру, если нормально кинетическую энергию удара рассчитать — хладагент в яму вытечет…?

— Даже если силу удара рассчитать и вмять канистру в породу, её взрывной волной от расширения газов вышибет обратно, не поймаем потом… правда и большую часть раскалённой породы тоже, скорее всего, выбросит взрывом.

— Стоп, народ. У меня две обоймы неплазменных фугасов. Рядовой Бахирев. Я попробую поверхность изнутри обработать, может удастся ими расплав из ямы выбить. Разрешите приступить, лейтенант?

— Делаем, — отозвалась Валеска, — Взвод — готовность. Группы подстраховки в прежнем режиме. Давай, Артём. И бей очередями по две гранаты. Старайся в одну точку двойки класть, — Валеску слегка понесло, — Гаусс патрон упирай в живот, чтоб не закрутило. И, осторожней смотри, расплав взрывом из ямы выбрасывать будет… может мне припас передашь, я сделаю?

— Не переживай, мамочка, — буркнул Артём, — Я в новом памперсе… Готовность пять секунд. Начал.

Первая пара фугасов врубилась чётко в центр дна ямы. Причём бил Артём не от живота — с плеча, нащёлкнув гаусс патрон на свою штурм-рельсу и уперев в плечо приклад. Странно подобрав ноги и чётко подрабатывая реактивными соплами. Бил на максимальном разряде — не удивительно, что гранаты в грунт ушли. Не такая уж там и отдача, от гаусс патрона. При нормальной силе тяжести, на планете, например, и не заметишь. А вот в космосе… здесь же любой ничтожный щелчок…

Вполне компенсировать можно, как оказалось. Компенсирующий реактивный импульс, выстрел, коррекция…

Бахирев перелетел на другую сторону от цели.

Каменюка проворачивался, убегая куцым краем и догоняя толстой попой. Взрывами из ямы вышибало раскалённую породу, словно из жерла вулкана. Артём дал ещё один импульс, догоняя астероид, прижимаясь к поверхности «тонкого конца», уходя с траектории разлёта раскалённой шрапнели. Валеске показалось, он сейчас зарядит гарпун, вобьёт его в грунт и прижмётся к поверхности.

Не тут-то было. Сориентировавшись силовым контуром, он развернулся, снова дал реактивный импульс в обратную сторону, навстречу набегающему толстому боку и, пролетая над ямой, сделал по очереди четыре выстрела, каждый раз успевая уйти из зоны поражения разлетающимися осколками породы. Компенсация-выстрел, коррекция, импульс по вектору движения… Как он ловко, однако. Это, пожалуй, новый уровень владения реактивными джеттами! Даже новая степень свободы и ориентации в открытом пространстве в принципе! Как интересно.

— Народ, поймайте меня! — в ОКС раздался напряжённый голос Бахирева, — Я ресурс реактивного движка на две трети «съел»! «Голым» останусь, на шлюп обратно не зайду.

Его несло вдоль Каменюки, судя по траектории — за гравитационный демпфер. На километр примерно. Это полбеды. Проплывая над демпфером, Артём рисковал получить приличный силовой толчок и уйти на орбиту Сатурна.

Бесконечные пять секунд на ситуацию никто не реагировал. Потом, вне своей очереди на перехват стартовала Ваартен, забыв доложить… это простительно.

— Рива! Работаешь перехват! — очухалась Валеска, — Уснула что ли?! Ассистируешь Дани. Барсик — дрыхни, продолжай… лежи на месте, я сказала. Первая тройка подстрахуйте. Бахирев, молодец! Доклад после контакта с поверхностью.

Барсик — кличка. Браска Рысьева, бывшее шестое отделение. Валеска их почти целиком себе забрала. Ну, так получилось, сдружились, сработались. У них там, в бывшем шестом, девчонки все обозвались как-то. Хорошая команда. Но Браска, наверное, от стыда сейчас сгорает. Ничего, ошибки у всех бывают.

— Десант! Я засняла всё! — неожиданно раздался в ОКС восторженный голос Синди Леннокс, — Вы как раз в зоне восприятия оптических датчиков проходили. Ну, вы даёте! Только что прочувствовала, как вам там приходится. Герои!

— Ага, герои… да, твою же мать же…

— Ух, как волочёт, зараза!

— Ага, ёрзаем сиськами по щебню, трясёмся от страха, голову стрёмно поднять!

— Отставить разговоры! — рявкнула Валеска, — Девки, вы чего? Мне вам наряды за болтовню раздавать? Не позорьте!

— Физик-сержант Колычев, — вклинился Сергей, — По данным сканера, температура поверхности «ямы» приемлема для контакта. Рекомендую предварительную проверку. Готов провести. Жду приказа, лейтенант.

— Серёга, сиди на пузе, и контролируй Каменюку! — осадила его Валеска.

— У меня специальное оборудование встроено, лейтенант. Там, кроме температуры поверхности, необходимо ещё несколько показателей снять. Целесообразней идти мне.

— Алеся, ты в порядке?

— Так точно, лейтенант. К продолжению операции готова.

— Заходи в воронку вслед за Колычевым. Страхуете друг друга. Он снимает необходимые данные, ты минируешь, уходите вместе. Сергей, приступай.

Выбить достаточного размера полость под установку бура удалось тремя зарядами. Шатова ухитрилась их каскадом заложить, сразу все. Колычев, очевидно, помог с рассчётом усилия и вектора приложения цепочки зарядов. Вибрация от взрывов передавалась всему астероиду, в ответ поверхность мелко, жёстко била и трепала прилипших к ней десантников. Неподготовленному человеку такими ударами могло все кости переломать… ничего, справились. Каменюка тоже, такое издевательство над собой выдержал вполне достойно — не развалился, даже не треснул. Только вздрагивал каждый раз, как живой. И норовил добавить лишнюю восьмёрку к своему «танцу». На втором взрыве сорвало с крепления Зеленцову, вырвало из поверхности гарпун. Но ребята тройки прикрытия вовремя её поймали, вернули и помогли закрепиться. Хоть Макс и ворчала всё время, мол, сама не маленькая, и неизвестно, кому тут сменные памперсы нужны, и вообще, хватит её тискать, она замужем.

Синди чётко запулила буром в демпфер. Поймали его сразу, не дали Каменюке его бортануть. И сразу же, с первой попытки воткнули, загнали его в заготовленное гнездо. И закрепили враспор. Для этого пришлось шестерым реактивными джеттами подрабатывать. Тоже выжрали ресурс на три четверти, но бур затолкали, успели заякорить. Валеска прикинула: если так дальше пойдёт… а им ещё грав, жилой и производственный комплексы ловить, запас хладагента, расходники и техников с операторами, девять человек. Весь взвод с голыми дюзами останется.

Джетты дорабатывать надо. Новые степени свободы — адекватного технического обеспечения потребуют… потребовали уже. И это очевидно. Те технические возможности, что есть на данный момент, только с планеты кажутся офигенной персональной ракетой. Космос привычно выкатил свои требования. Разработки и усовершенствования с перспективой в бесконечность, как обычно.

Она так и эдак прикидывала график и нормы использования ранцевых реактивных зарядов. Ничего не получалось перекроить. Хорошо, если парней-каменщиков нормально подобрать и в тоннель завести получится. А то и на это не хватит. У них, у каменщиков, даже таких джеттов нет, монтажные только. Но они им для работы будут нужны, да и с десантными их возможности не сравнить.

Нет, понятно, от Каменюки десантники уйти смогут, просто скакнув с демпфера. И всё. Дальше, без реактивных зарядов они в космосе не мобильны. Конечно, рано или поздно, Синди их переловит. Только вот — болтаться в открытом космосе, на непонятной орбите и ждать? Это по своей орбите Каменюка всю мелочь собрал — понятно. Но, чуть отойдёшь в сторонку, и есть немалый шанс какой-нибудь мелкий осколок словить, их тут достаточно носится. Лупануть может не хуже бронебойной пули, и защита не поможет. Кстати, ещё неизвестно, удастся ли им на одной орбите всем оказаться, слишком велика вероятность того, что просто разбредутся. Сомнительное развлечение…

Поверхность Каменюки мелко вздрогнула, завибрировала. Так. Значит, бур растопырился, враспор, на салазках, и начал работу. Отлично. Этакий гибрид плазменного сверла и фрезы. С поверхности хлестанули потоки расплава и щебня, взвод, все как один, забился в ямки. Ударили струи пара и пыли — включились брандспойты с хладагентом.

Кто-то жаловался, что не видел ни разу извержения вулкана? Теперь рядом с действующим вулканом в труселях сможет разгуливать, грызя кокос со скорлупой и сплёвывая волокна… матереем прямо на глазах, крутизна уже прямо из ушей брызжет.

Поверхность задрожала сильнее, периодически брыкаясь сильными толчками. Снова начало трепать и возить по грунту, пыль липла к скафандру, иногда собираясь бахромой в целые гирлянды, от постоянной смены вектора боковых ускорений затошнило. В целом терпимо, но противно.

Валеска не выдержала:

— Сержант Колычев, доклад. Как идёт бур?

— Показатели сканеров и сейсмоанализаторов в норме. Опасных и сверхтвёрдых пород по вектору движения бура нет. Ждём окончания работы. Ориентировочно — двадцать минут.

Двадцать минут. Двадцать минут! Хорошо, что не ела ничего перед вылетом. Тошнит уже не на шутку. Да ещё эта вибрация постоянная! Валеска вдохнула-выдохнула, сжала мышечный корсет, как при работе ядерного ускорителя… немного помогло. Хоть зубы перестали дребезжать. Она мысленно дала себе подзатыльник и закусила капу. Зато появился звон в ушах. Тонкий, тихий, но пронзительный визг, то короткими, то чуть более длинными резкими трелями ввинчивался в мозг. Да что же это такое?!

Фонтан пара и щебня хлестал из шахты. Дуговые электрические разряды ползали по краю пробитой дыры, отлавливая и провожая в космос крупные осколки. Отсветы вспышек плазменных резаков бура подкрашивали извержение во все оттенки белого и голубого. То на фоне черноты космоса, то вспарывая охряные отсветы Сатурна. Фантастическое зрелище. Каменюка крутился, часть догонял и «наматывал» на себя, осыпая десантников неопасной почти мелочью. Остальное рассыпалось по орбите пышным шлейфом.

— Лейтенант Леннокс. Валеска, обрати внимание, я вывожу шлюп на параллельную орбиту. Здесь удержаться немного сложнее, зато мусор в «лицо» не летит. Дистанция двести километров.

Валеска глотнула воды, сплюнула капу. Нашла в себе силы поинтересоваться:

— Защита «обстрел» не держит?

— Держит. Легко. Не та нагрузка на силовые поля. Просто отойду на всякий случай, мало ли… Адам! Что там у тебя так визжит!!?

— Сама хотела бы… — начала Валеска, но осеклась, сообразив. И, тут же мысленно дав себе ещё один подзатыльник, отключила внешние акустические мембраны.

Понятно, в помещениях «Прайма» они нужны — можно в герметизированной «шкуре» свободно с персоналом общаться. В космосе отключать их, ну, смысла нет просто. Всё равно вакуум. На Каменюке тоже вакуум, но — был. Потоки испарённого хладагента, те, что расползались по поверхности, прежде чем рассеяться окончательно, спорадически создавали достаточно плотные хвосты атмосферы на несколько секунд. Этого хватало для резонанса с работающим буром — чуткие фонендоскопы ловили звук. Надо же… Валеска хотела снова закусить капу, но ей в голову пришла замечательная идея.

— Синди? Это Йенч… Да. У нас в запасе есть реактивные заряды для ранцев. В грузовом блоке, вместе с остальными расходниками и боеприпасом… Да. Кинь нам сюда, на демпфер полный взводный комплект. Минут через двадцать, как бур работу закончит.

— Проще сказать, чем сделать, — отреагировала Леннокс, — Кому-то нужно из персональной капсулы на борт шлюпа выйти. Или из пилотажной рубки, на крайний случай. Добраться до грузового модуля, ну, это в принципе не слишком сложно, но, поверь, по шлюпу ползать — далеко не то же самое, что по «Прайму»! Если честно — великоват риск, вот. Не та у нас подготовка, сестрёнка. Да потом ещё отыскать комплекты среди прочих расходников…

— У нас там полный порядок и промаркировано всё, — заторопилась Валеска, — Контейнер найти не сложно будет…

— … и правильно закрепить на разгонную штангу. Это уже сложнее… без них — никак?

— Персонал ловить некому, — уныло призналась Валеска, — Грав — поймаем, в шахту спустим. Жилое — тоже… возможно. Перерабатывающий комплекс «крот», сто пятьдесят тонн массой — с ним уже можем не справиться. Персонал ловить уже некому будет, — повторила она.

— Приняла. Сделаем, — Синди вздохнула, — Ещё что-либо понадобиться?… Поняла. Ваш груз следующим пойдёт, перед гравом. Держитесь там, десант.

Операторов и техников на астероид приняли в штатном режиме. Парни — каменщики, быстро и буднично «вступили во владение», запустили грав, спокойно проводили взвод на демпфер и, едва десант покинул негостеприимный булыжник, приступили к работе. К моменту возвращения взвода на шлюп, добывающий комплекс уже грыз Каменюку изнутри. Да. Вот так вот просто. Ведь первый шаг — он трудный самый. Потом уже легче, нарабатывается опыт, оттачиваются чисто технические моменты. И многие вещи, которые поначалу удавались с трудом, с опытом оказываются не такими уж и сложными.

Валеска пришлёпнулась на бок своей капсулы. Проскользнула через рамку «громоотвода» медленно, не спеша, снимая со скафандра статику. Проводила взглядом отброшенную силовым полем рефлектора пыль. «Оглянулась» через визуализатор — взвод закончил процедуру предварительной очистки и скрылся в десантных капсулах. Валеска приняла доклады о готовности к старту, нырнула в свой ложемент. Капсула закрылась и активировала защитные поля.

Шлюп подрулил маневровыми, перекатил разгонные дюзы, выдал первый импульс и активировал СДВИГи. Астероид ушёл в точку за полсекунды, сразу слившись с медленно бурлящим потоком колец. Валеска проводила его грустной улыбкой. Он многому их научил, Каменюка. В следующий раз — будет проще. Хотя… не угадаешь, чему возьмётся научить их следующий космический скиталец, к которому они заявятся в гости. Оказывается, неблагодарное это занятие — считать себя крутым.

— Пока, булыжник, — вдруг сказала Сиротка Сью, — Жаль, что уходить с тебя пришлось до выхода грава на полную мощность. Для полного счастья походить бы по тебе в полный рост. А то чувство победы какое-то неполное.

— Да-а, — поддержала Леська, — Я бы тоже пнула его пару раз. Только, когда придём забирать персонал, техники грав уже отключат. Как раз перед нашей высадкой. Досадно. Снова сиськами по щебню елозить, пыль на статику собирать. Все в бахроме, с ног до головы будем, пока оборудование демонтируем. Э-э-эх!

— А знаете, девчата, — поделилась Порошина, — С него, с Каменюки, наверное, удивительный вид открываться должен. Ну, если в полный рост встать и осмотреться! Он крутится, как заводной, ощущения, наверное, потрясающие будут! Такой калейдоскоп, такие картинки!

— Да вы ненасытны, десантура! — удивилась Леннокс, — Вы на этом булдыгане больше часа жизнями рисковали! Удивительно, как не поломались там, в синяках, наверное, все, с ног до головы. Вы свои датчики состояния видели? Жёлтые все! Вас медики могут часа на два в карантине запереть!

— Не запрут! — весело заявила Грановска, — Я отвечаю. Подумаешь, пара синяков!

— Так вам теперь ещё и виды любоваться подавай! Для ощущения полной победы!!? Жесть. Девки, я вас уже «боюсь»!

— А нас не «боишься»? — поддел Бахирев.

— Чего вас-парней бояться? — хихикнула Синди, — Вы молчите почти всё время. И в другое время нестрашные совсем! Такие приятные вещи сказать умудряетесь! Где вас этому учат, а? Так бы и слушала кого-нибудь…

— Точно! — воскликнула Юби, — Слушать! Девчата, парни! Нам в космосе можно музыку слушать!.. вместо тишины этой клятой. А?! Как вам? Я сейчас поделюсь… — заторопилась она, — Знаете, что у меня есть? Мне Олег послушать дал…

— Э-э-э… Юби? Ты что, хочешь в общий канал связи звуковую дорожку запустить? — заволновалась Синди, — Может не стоит? Вдруг отвлекать будет? Космос шуток не понимает!

— Да? — насторожилась Грановска, — Да ладно, одну песенку всего, по взводной локалке, в радио диапазоне, а? Вам понравиться… Синди, тебе тоже! Ну, сбрось скорость, поставь автопилот… сложно что ли? Мы сейчас такое дело сделали — ух! У нас прям праздник маленький! Надо отметить!

— Да мы пришли уже! «Прайм» скоро через «оптику» видно будет. Вот оттормозимся — и будет видно. Кстати, взвод, торможение через две минуты. Я понимаю, вас двумя «g» перегрузки не удивишь, но всё же.

— Вот-вот! — подхватила Юби, — Сейчас тормознём, потом медленно так, под музыку, подойдём к кораблю! Встать в полный рост! Как ты там сказала, Вельта? Пусть знают все! Там звука-то на четыре минуты. Сможешь рассчитать, а, Синди? Так чтоб мы медленно, за четыре минуты, подошли и, на последних аккордах торжественно пристыковались!

— Да это не сложно, — задумчиво отозвалась Леннокс, — С этим и Чупа справится.

— Не многовато ли пафоса? — спросила Валеска, — Мы всех своим появлением взбудоражим, а там, на «Прайме», кто работает, кто отдыхает. Поймут неправильно, станется с кого-нибудь тревогу объявить…

— А вот нет! — хором заявили Ярцев с Зеленцовой.

Замолчали от неожиданности, потом вместе рассмеялись.

— Валеска, тебя от скромности лечить надо, — радостно проворчал Ярцев, — Наш сигнал только пилоты и астрофизики поймают.

— Сомневаюсь, что это их с толка собьёт, — добавила Максим.

— Именно, — сообщила Синди, — Они нас точно снимут. Будет четырёхминутный ролик с музыкальным сопровождением. Они ж его потом в корабельную сеть выложат!

— Вот-вот! Пусть выкладывают, — заявила Грановска, — Нечего нам от ложной скромности страдать. А, Валеска? Ну, пожалуйста, соглашайся! Смотри — Синди уже согласна!

— Тормозной импульс через сорок секунд, — непонятным тоном добавила Леннокс.

— Адам с вами, — сдалась Йенч, — Взвод? Может кто против?… Нет?! Отлично. Давай, Юби, как оттормозимся — запускай!

* * *

— Привет команда! Как дела? — Кирк ввалился в рубку, жизнерадостный до изумления.

Он мигом разгерметизировался, на ходу скатал шлем, распахнул ворот и плюхнулся в кресло своего ложемента. Крутнулся на сто восемьдесят, оглядел экипаж:

— Чего озабоченные такие? Гай, Яна, Николь?… Гай, кстати, я там тебе аналитическую справку по ресурсам сбросил… сводные пожелания всех групп. Особо производственники отписываются. Ты уже посмотрел? Не то чтобы они тревогу бьют. Но у них конструкционные материалы заканчиваются. Осталось часов на сорок-пятьдесят, они ж по сменам работают. И вообще, у нас механизм связи между добывающей отраслью, так сказать, и научно-производственной, нормально отлажен? А то я что-то с «добытчиками» на «одну волну» никак настроиться не могу. Не получается. Почему я тебе аналитику сбрасываю? Где наши экономисты?

— Сводку я посмотрел. Нормально всё, — ответил Гай, — Дополнительной координации не требуется. Хотя… ты прав. Пусть экономисты пошевелятся, часть работы на себя возьмут. Так сделаем. Точно. Что касается нашей военизированной команды снабженцев… первая рота, как и предвидели, справляется со своими функциями. Работают тремя взводами, если ты не в курсе…

— Да в курсе, в курсе. Только без конкретики… расскажешь?

— Легко, — Гай повернулся к Кирку и чуть откинул спинку ложемента.

Яна последовала его примеру, качнула головой:

— Нет, ну что ты такой довольный, Олсен, а? У тебя совесть есть? Тут все событиями взбудоражены, словно ёжики ошпаренные, а ты как китайский фонарик светишься!

— Производственники космобайк собрали! — торопливо сообщил Кирк, так словно только этого вопроса и ждал, вся остальная информация проскочила мимо его внимания, — Только что опробовал первый экземпляр! Возле «Прайма». Класс!!! Мы с Ольгой скоро кататься идём. На Камень-1 слетаем — он скоро из-за Сатурна выйдет. Парни — каменщики, те, что комплекс добывающий обслуживают, сказали — там безопасно и изумительно красиво! Там пятая часть массы астероида — лёд! Наш родной оксид водорода. Замороженный. Они специальное оборудование поставили — вы в курсе? У них там теперь даже атмосфера нормальная есть, представьте! Метров сто пятьдесят всего, и только до тех пор, пока грав работает. Но, мы же ненадолго… У них там ветерок, и туман — немножко совсем, при этом никакой губительной электростатики, даже озеро небольшое сделали — солёное! По химическому составу — ну, просто Азовское море… почти. Вода — настоящая! Тёплая! С волнами! А парни Анохина обещали с дочками посидеть.

— Во как! — удивился Гай, — Парни Анохина, значит, с дочками…

Николь сдвинула монитор и с интересом уставилась на Кирка.

— Насколько я знаю, — сказала она, — Космос и безопасность имеют мало общего между собой. И что-то нам до сих пор не докладывали с Камня-1 о возможности купания в этом «озере». Поэтому — «кожу» на астероиде не снимать, даже перчатки, и в воду не лезьте, даже руками. Тем более в грунт. Как минимум там — не земной ласковый песочек, обкатанный за миллионы лет водой и ветрами, и потому приятный на ощупь… ну ты понял.

— Знаю-знаю… — Кирк несколько беспечно махнул рукой.

— Это первое, — Николь настороженно посматривала на Кирка, который пребывал в явно нетипичном для него состоянии, — Второе. Ты мне скажи, мой друг, как ты пилотировать этот «байк» собрался? Вокруг-около «Прайма» — это одно. А, даже до Камня-1 добраться — это другое совсем. Это же не на машине по планете покататься. Есть нелепая возможность «уйти в никуда»… и это только один из вариантов, подразумевающий ошибки пилотирования.

Кирк отмахнулся:

— Там нормально всё. Наумовская группа так конструкцию рассчитала, там даже дилетант, вроде меня справится. Через автопилот, в основном. Стресстестеры малый ЛАК собирали для контрольного прогона… ну, помните? Он больше так нигде и не пригодился. А выкинуть жалко, да и разбирать-переделывать… тоже жалко. Уникальное, по-своему, устройство. Миниатюрное, маломощное… но! Полторы астрономические единицы под контролем держит. В зоне уверенного охвата одну единицу. Астрономическую. Ребята туда малый искин подключили — лишний, кажется, оставался, и всю экспериментальную «миниатюру»…

Симон скептически вскинула брови, чуть скорректировала положение своего монитора, запустила в него руку и, через несколько секунд, нашла заинтересовавшую её информацию. Она растянула экран вглубь и с любопытством начала рассматривать чертежи.

— … малый реактор, движки. Собрали, фактически, из остатков, из того что было под рукой. Но, вот пилотажная рубка и системы защиты там абсолютно нормальные, — продолжал рассказывать Кирк, — Хотя… тоже, наверное, просто лишние остались, после формирования жилых зон. Степень трансформности у нашего байка невысока. В открытом пространстве особо не погоняешь. Зато швартовочная маневренность — во! — Кирк показал большой палец, — Я несколько раз к «Прайму» швартовался. Наумов обещал на байк малый лазер придумать вместе с Северцевым… у них экспериментальные образцы остались. Ну, когда команда Северцева чуть освободится, они ещё поработают над уменьшением габаритов орудия. Честно скажу, не уверен, что этот малый лазер там так уж необходим…

— Слушай, Олсен, — перебила Яна, — А не страшно тебе в космос беременную жену тащить? На каком-то космобайке? Ольга отчаянная девчонка у тебя. Я бы не рискнула.

— Да ладно, — Кирк отмахнулся, — Ты знаешь, какая там пилотажная рубка? Экстракласс — повышенного комфорта. Не многим хуже, чем каюта круизного лайнера на Земле… ну, не такая роскошная, конечно. Но всё что надо — в ней есть.

— Что-то я не понял, — Берсенев вздохнул и устало потёр лицо ладонями, — Не стыкуется у меня. Как они целую пилотажную рубку к байку пришпандорили? Точнее, если учитывать габариты, наоборот — байк к рубке?

— Ты просто космический байк с наземным спутал, — ответила Николь, — Там карго габариты 20-25-42, в метрах. Всё нормально, всё влезло… всё что нужно, — она вздохнула.

— Ничего себе — байк! Это же габариты десятиэтажного жилого дома! — такие сегодня в Азии популярны, на Земле… гхм, да… Так и говори — яхта! Космическая. Ну, хорошо-хорошо, малая прогулочная космическая яхта. Но, уж точно не байк! К вашему сведению: байк — механическое транспортное средство, которое помещается между ног. Так-то. А-а… это… какой там запас хода, а?

Кирк нахмурился, вспоминая цифры. Ответила Николь:

— Сатурн два раза облететь хватит. Причём первый раз — поперёк, вместе с кольцами и спутниками… Хм. Забавное вышло устройство, — она почесала пальцем кончик ушка.

— А, скажем до Земли на нём дойти? — въедливо уточнил Берсенев.

Николь прищурила один глаз, разглядывая чертежи, поводила пальцами, развернула информацию с ТХ устройства:

— Ну, если никуда не спешишь… Что там? Разгон, торможение и парковка. Всё, по факту. Я посмотрела, искин автопилота там нормальный, много коррекций делать не придётся. СДВИГи миниатюрные, маломощные, но этому устройству их хватит. Так что за месяц-два вполне можно и от Сатурна до Земли дойти — зависит от взаимного расположения планет. Сам понимаешь, характеристики возможных ускорений — не единственные данные, которые необходимо учитывать.

— Понятно… — задумчиво протянул Берсенев.

— Но, — вдруг оживилась Николь, — Если убрать человеческий фактор, я имею в виду рубку, каюту, систему шлюзования и швартовки, системы жизнеобеспечения и защиты человека, то…

Она быстро подтянула к себе экран, прикинула через «арифмометр» какие-то расчёты и схемы, ещё раз хмыкнула и снова почесала ноготками кончик уха. Гай заинтригованно смотрел на неё:

— Ну, что там? — не выдержал он.

— Что тут, — повторила Николь, — А тут мы получаем более адекватный беспилотный зонд, чем у нас есть. Надо только ЛАК, соответствующий ТЗ поставить. Как раз вот новую модель протестировать надо. Она вполне по МГП в общую конструкцию пройдёт. Ещё некоторые изменения сделать… И у ребят Северцева идею эту обкатать. Пусть более детально всё проработают. И передают Наумову. И получим мы тот беспилотный зонд, по которому Петров страдает. Только, вот, не знаю, стоит ли ему сейчас об этом говорить. Петрову. Иначе он никому жизни не даст — заставит для них, для астрофизиков, зонд делать. Или у счастливых Олсенов яхту отнимет. И заставит производственников её в зонд переделать.

Кирк не сразу сообразил, о чём она, но, на всякий случай, насторожился.

— Ну, уж нет! Малую прогулочную яхту мы у Олсенов отнимать не будем! — возмутился Гай, — Тут дело принципа. Работы — у всех навалом. А такой вид активного отдыха… мало того, что новый, так ещё пока и единственный. У нас, у пионеров. Значит и вообще у людей. Его поощрять нужно всячески! Такое перспективное направление развития! Кстати, зонд Петрову можно и отдельно сделать… хоть в серию их запустить. Не думаю, что у Северцева с Наумовым много времени займёт технологический цикл на серию рассчитать. Да-а… пожалуй с зондами интересная идея, Николь. Столько интересных моментов вырисовывается!

Кирк осторожно выдохнул.

— Не поняла, — качнула головой Джамбина, — Какие перспективы ты в виду имеешь?

— Да целое направление развития, — воскликнул Гай, — Неужели непонятно!

Он обвёл взглядом рубку. Кирк не понял, он просто находился в состоянии далёком от любой аналитики. Поэтому попытался, на всякий случай сдать назад:

— Ну, если так нужно… Петрову этот зонд — пусть забирает. По возможности — через несколько часов…

— Да ни в коем случае! — взвился Гай, — Такие перспективы терять! Мы, можно сказать, случайно набрели-наткнулись на такой шанс! И что? Бездарно его прохлопать? Ни за что!.. Вы что, правда перспектив не увидели?… Да ладно… Николь? Твоя же идея!

Симон многозначительно хмыкнула, но так ничего и не сказала.

— Да не томи уже, — возмутилась Джамбина, — Рассказывай-давай, про свои перспективы, конкурент!

Николь хитро усмехнулась.

— Хорошо… — Берсенев в растерянности развёл руками, — С чего начать-то? Мысль ещё не оформилась… Ладно. Заметьте, у нас теперь не только вторая и третья роты пилотажную подготовку проходить будут, но, практически весь персонал! Да мы стоим на пороге зарождения малой космической… ну-у, авиацией это будет неправильно называть… пусть будет — флаерация. Да — нормально. Хотя… кстати — да, фантасты слово «флаер» давно уже склоняют по поводу и без. Уже, наверное, лет двести. Может и триста, если не больше. Поэтому, пусть будет «малая космическая флаерация». Сначала в любительском варианте. Насколько я понял, по конструкции и функционалу этот флаер серьёзно от шлюпа отличается? Хотя бы упрощённой схемой пилотирования и швартовки к космическим объектам. Это сразу переводит сложные космические аппараты на потребительский, так сказать, уровень. Идея понравится, вот увидите! Потом постепенное развитие. «Любители» начнут предлагать усовершенствования к своим аппаратам. Обратите внимание — швартовка к планетоидам на яхте уже предусмотрена. Не заметим, как появится возможность оптимизированной посадки на планеты с атмосферой. Именно-что — оптимизированной под неспециалиста. Но, главное! Вскоре найдётся способ применения аппарата в профессиональной сфере, не может того быть, чтоб кто-нибудь его для работы приспособить не попытался. И приспособят ведь! Помяните моё слово… хоть локальную транспортную проблему решить — а они возникнут, не сегодня, так завтра. Проявится тенденция к технологической минимизации и популяризации всех космических транспортных систем. Ну, кроме боевых и специализированных. Хотя… тут не совсем пока ясно, какое именно направление «выстрелит». Обратили внимание? Наумов уже предлагает малый лазер на яхту. Уверен, он уступает по ТТХ корабельным лазерам. И его вряд ли можно обозвать боевым. Но это пока. Потихоньку усовершенствуют и мини лазер этот так, что он по функционалу догонит прототип. Потом и перегонит. Потом улучшат-доработают двигатели, реактор, ЛАКи… ну? Уловили идею?… Чего молчите-то, народ?

— Честно говоря, — Джамбина пожала плечами, — Идею не уловила. Чем это от новых шлюпов отличаться будет? Только габаритами? Так и функционал поменяется — смысл? Я, конечно, не сторонник вашего оголтелого милитаризма, но в боевом… скажем так — варианте, флаер вряд ли превзойдёт шлюп, даже я это понимаю. Тем более в профессиональном — слишком маленький, шлюпу он не конкурент. Не знаю… но… а что, сразу нельзя оборудование на минимизацию габаритов прорабатывать? Если уж так нужно. Что тут нового?

— Нет-нет, Гай прав! — воскликнула Николь, — Там масса нюансов именно в технологических связках и при разработке каждого конкретного направления… да и в использовании разнопрофильного оборудования! Это действительно… там помимо всего прочего ещё и подход к разработке разный: исходная точка разработки технологической линии на самом деле важна. Это действительно… если уж не новое направление, то параллельное точно. Ну, или, как минимум, не совпадающее с основным. Фокус в том, что в основное направление развития, отрасль, скажем так — миниатюр — вряд ли превратиться. Но может стать очень существенным дополнением, увеличивающим наши возможности. Главное — начало положено. Разрабатывать, усовершенствовать проще, как правило… чем с ноля создавать. С другой стороны, и небольшие транспортные средства могут оказаться очень востребованными. Мы, конечно, пока в этом надобности не испытывали, но, думаю, Гай прав… как насчёт почтово-транспортной службы, медицинской скорой или спасателей? Ну, мало ли?… какие могут ситуации возникнуть.

— Сложновато как-то… — Яна смахнула со лба чёлку, — Но, в принципе, понятно. И… А знаешь, Гай, — Джамбина бросила на него странноватый, немного восторженный взгляд, — Дугой руководитель, очень вероятно, в данной ситуации, не воспринял бы «эту игрушку» всерьёз. Я, например. Курьёз? Да. Любопытный, но сегодня лишний. Баловство производственников в их свободное время. И, возможно, отдала бы эту яхту в переделку, для Петрова. Да ещё и «напихала» бы наумовским парням за нецелевое расходование ресурса… Чего вы на меня так смотрите? Это я знаете, к чему веду? К древней теории «практического везения». Ведь как часто, по жизни, бывает? Кому-то «везёт», кому-то нет. И сидят невезучие, и тычут пальцами в успешных — мол, им просто повезло! Вот, если бы так «везло» нам, невезучим! Уж мы бы тогда — ух, развернулись! В результате всё сводится к одному — кто-то в состоянии и главное — готов ловить случай, «удачу» за хвост. А кто-то — нет. Готов — не готов, в первую очередь сам, лично. Случаи-то, предоставлены всем примерно в равной мере. Ну-у… кому-то образование, личное развитие, позволяет увидеть, использовать шанс, а кого-то лень за задницу держит или собственное самомнение и ограниченный кругозор… Ты вот, Гай, например, смог «увидеть» ситуацию, просто потому, что понимаешь в тенденциях развития больше меня… побольше нас всех. А Сеня вокруг себя вообще ничего не видит и точно заграбастает себе новинку, дай ему волю. И остались бы мы с одноразовым зондом вместо малой флаерации, в результате. Зонды, потом, всё равно более совершенные наделаем, или просто более адекватные текущим потребностям. А вот направление развития малой флаерации нам отчаянно машет ручкой из туманной дали. Или нечто более серьёзное, вроде «отрасли миниатюр». Неизвестно ведь, куда это направление развития выведет! Сам сказал! Ну, как-то так. В общем, это мой тебе комплимент. Подбери, друг мой, челюсть и можешь начинать гордиться! Повезло нам, что ты у нас есть. И не бабы, и не маньяки от науки процессом рулят.

Гай странно смотрел на Яну, но ничего ответить так и не успел.

— Эха! Ха-ха! — задорно рассмеялась одна из пилотов, — Команда! Вы просто посмотрите на них! Позёры! Послушайте!

Она вывела звук на общий канал, выделила сегмент своего монитора, развернула его и вытолкнула в центр рубки. На голограмме борт — 2.1, то есть десантный шлюп первого взвода, медленно, пафосно, под звуковую дорожку в радиодиапазоне, дрейфовал на стыковочную аппарель «Прайма». Акустические мембраны «брызнули» неплохой музыкой. А голос, юношеский вроде какой-то, но приятный, полный отчаянной отваги и надежды, немного с надрывом пел: «… встань — страх преодолей! Встань! В полный рост! Встань — на земле своей! И — достань рукой до звёзд!..»

Берсенев вскочил со своего ложемента первым и, подавшись к голограмме, протянул руки, так, словно хотел её обнять.

«… Кто сказал — живи покорно?! Не ищи Руна! Не летай, и не ныряй до дна! Сталь — легка, судьба — проворна! Грош тому цена — кто устал и дремлет у окна!..».

Композиция сорвалась в лихую соло партию, которая снова взорвалась густым жестким красивым звуком-мелодией. «… Кто сказал — борьба напрасна — Зло сильней Добра? Кто сказал — спасайся — вот нора?! Путь тяжёл, но цель прекрасна, как огонь костра. Человек! Настал твой час — пора!!! Встань — страх преодолей! Встань — в полный рост! Встань — на земле своей и достань рукой до звёзд!». На последних звуках песни десантный борт 2.1 ювелирно нырнул в компенсационное гнездо, неощутимо тюкнулся в аппарель и, пристав к швартовочной штанге, замер.

Яна тоже встала. Вынырнули из-за своих мониторов операторы и кибернетики. Николь всхлипнула и вытерла ладошкой уголок глаза:

— Надо же! До слёз пробило! — она снова всхлипнула, — За три минуты! «Достать рукой до звёзд!» — сильно! — она вздрогнула всем телом, зажмурилась и снова распахнула карие глазищи, — Это ж прям, про нас! Это ж — нам!.. наша песня… Где они её взяли только?!

— А как пел? Вы слышали? Вот это призыв! «Встань, страх преодолей!». «Достань рукой до звёзд!». Да он сам верит в то, о чём поёт! Полностью!

— Он это душой чувствует! Классный, должно быть, парнишка!

— Ух — молодцы! — выдохнул Гай, — И не просто молодцы, но — право имеют!.. после того, что сделать смогли! Класс!!! Вот так и зарождаются ТРАДИЦИИ.

— Кирк!!? — Джамбина возмущённо обернулась к Олсену, — А ты что сидишь-лыбишься? Хоть бы прокомментировал!

— Что тут комментировать? — откликнулся Кирк, он, кажется, уже пришёл в себя от «контузии счастьем», и с удовольствием покачивался в кресле, — Молодцы, как есть молодцы. А песню эту им Тимирязев подогнал. Через Грановску. Ей, кстати, лет пятьсот уже… песне, не Грановске. Ну, может быть, четыреста пятьдесят. Исполняет именно эту, раннюю версию песни группа «Мастер». Позже ещё несколько попыток было, но никто больше и не спел так! По сети, в то время, бродила сплетня, что после исполнения песни, то есть, после концерта, вокалист потерял голос…

— Мистика…

— Может быть, мистика… Обратите внимание, Руслан утверждает, что в то время музыку делали вживую, без синтезаторов звука. Сами играли на музыкальных инструментах, сами пели… То есть не «вольные художники» делали музыку, песни, а музыканты и поэты, певцы.

— То-то у них, действительно, музыка получилась! Мелодия, мотив! — заметила Джамбина, — Её просто напеть можно… и напевать хочется. Не то, что современные экзерсисы. У наших только ситуативный жесткач получается. Чем сложнее и неожиданнее сопровождающие эффекты, звуковые выкрутасы, тем им лучше кажется. В результате — психованные какофонии, сверкающие «индивидуальным самовыражением»… выражать-то там на самом деле особо и нечего — ни порыва в сердце, ни идеи за душой. По мозгам бьют, на уши давят. Всё направленно на стимуляцию малопонятных рефлексов.

— Да уж, — поддакнул Гай, — Что есть, то есть. Мне всегда странно было: с кем ни поговоришь — никому не нравится… ну, кроме струйных, блестящих личностей неопределённого пола. Но, с ними разговаривать?… и, всё равно — популярно, востребовано, все за новинками гоняются каждую неделю… Там, на Земле. Насильно заставляет их кто, что ли? Ни за что не поверю, что за те же деньги нельзя просто так с сети скачать, новинки эти! Так нет ведь! Ухитряются создать искусственный ажиотаж! Целые отделы на процедуре «сдерживания доступа» и «раздувания популярности» работают, а называется всё это «искусством продаж»… впрочем, вы и так всё знаете. И ведь, даже не полноценные интерактивки, а так… так, ведь, всё равно стадо рефлекторно гоняется, сегодня за одним «товаром», звтра за другим. Модно? Струйно? Это повод? А самим-вот, нравится не должно, что ли?… хоть какое-то, но искреннее ощущение в душе поискать?

— Кто тебе сказал, что им не нравится? — проворчала Яна, — Им кроме рефлексов стимулировать нечего…

— Пусть теперь гоняются, — заявил Кирк, — Может, догонят чего-нибудь. Кстати, Гай, открою тебе «секрет», только не говори, что ты сам об этом не знал! Оно им нравится — потому что модно! Именно так, а не наоборот.

Берсенев развёл руками, признавая оплошность.

— Им — что модно, то и нравится… — буркнула Яна, — Тоже мне, новость. Я с этим явлением столько воевала… ещё там на планете. Но! ведь! У них там целые службы модных культурологов на подхвате, которые тут же объяснят потребителю необыкновенную глубину и глубочайший смысл конкретного опуса, трендовой шмотки или девайса. Смысла там, как правило, по большому счёту и нет. Ну-так они его придумают, из «глубины» достанут и потребителю объяснят. Да так «объяснят», что обывателю покажется, будто он сам, своими душевными силами и мозгами до всего дошёл — «какой он-сам молодец»! А особенно «тупым и невосприимчивым» ткнут пальцем ещё и в «красоты» второго плана и «пользу» для развития личности нарисуют в перспективе — переставайте быть тупыми и невосприимчивыми: мода — она для всех, но не для каждого… платите денежки.

— Одно только жалко, как сказал Тимирязев. Действительно жаль, что эта музыка тогда не «выстрелила». Не смогли эти парни до умов и душ тогда достучаться. Ну, и — да, не было у них банды ловких культурологов на подхвате, объясняющих, как это модно, круто, глубоко и струйно! Не только они, конечно. Много нормальных команд было, разных стилей и направлений. Особенно первые пятьдесят, семьдесят лет с того момента, как культура «в массы» пошла. Но, Олег сказал, уже тогда утопили «нормальный звук» в тупой и бессмысленной попсе. Я-вот, чем больше об этом думаю, тем мне страшнее становится. Неужели всё это, то, что мы сегодня на Земле имеем — тогда началось? И не просто так «культура пошла в массы», а целенаправленно? Власть предержащие, наверное, сразу сообразили, что это ещё один рычаг для качественного выкручивания мозгов электорату.

— Да, скорее всего!.. именно тогда… — Гай вернулся в своё кресло, хмыкнул, — А, если верить Лузгину — то гораздо раньше!

— Кстати, Рус любит приговаривать, что «религия есть паразит культуры»! — вставила Яна, — это что, получается — всё наоборот? Религия же раньше появилась!

— Да нет, — Гай махнул рукой, — Не всё так просто. Была национальная, народная культура. Развивалась тысячелетиями в некоторых регионах, и если честно, представляет нешуточный интерес… у меня только никак руки не дойдут во всём этом качественно покопаться, с чувством, с толком, с расстановкой…

— Ой, да ладно, — съязвила Николь, — У нас всяких там культурологов с историками — целая рота. Заряди их, пусть они там копаются…

— Ни-ни-ни! Что ты! — перебил Гай, — Ни в коем случае! Ты что? Правда не понимаешь? Во-вторых — у них своей работы полно, пусть её делают. А, во-первых, такие вещи должен делать каждый сам. Постарайся понять. Такое нельзя перепоручать кому-то! Это всё равно, что попросить случайную знакомую нового любовника вместо тебя протестировать. И воспринимать потом информацию на слух с её рассказа!

Пропускать через себя влияние культуры должен каждый сам… ну, если понять хочет, прочувствовать. Там вообще всё непросто… культуру сначала довольно успешно забивали суррогатом — религией, просто использовали для обобщения исходные легенды… с переменным успехом. Не суть, это отдельная тема. Но, когда народная культура стала всерьёз мешать выкручивать народу мозги, сопротивляться влиянию религии, её опорочили, дискредитировали, подчинили модным тенденциям и налёту элитарности — типа настоящее искусство не для плебса. Не считаешь себя быдлом — стремиться должен вот именно к «этому». И к «тому». И потом мы тебе снова покажем, к чему ещё… Ну, понятно в целом. И тут вдруг — на тебе! С развитием информационных технологий эта «противная неподконтрольная народная «истинная» культура» снова рванула в массы! Представляете, когда в мозги к «быдлу» посыпалось такое вот «встань, страх преодолей!», да ещё подкреплённое сталинским социализмом! Что власть предержащие испытали? Когда «быдло» и «плебс» осознали, что далеко не все они скоты. И труд — не удел скота, творческий продуктивный труд — это достоинство Человека. И многие из них в состоянии осознать, что такое Честь, Родина, Долг.

— Да! Я знаю — ДА! — Яна даже вскочила, — Чего вы на меня так смотрите? Несколько экспрессивно, я понимаю… Но! Вы знаете, что со мной было, когда Софья мне одно стихотворение прочитала?… лет тридцать назад… Стихотворение это, как раз из того времени — становления оголтелого Империализма. Я, наверное, с полчаса рыдала от распирающих меня противоречивых эмоций! Одно, папу его, стихотворение это… а вот результат… — Яна грустно улыбнулась, — Да, и вот результат…

— Стихотворение? — заинтересовалось Николь, — Поделишься?

— Результат? — уцепился за слово Гай.

— Одно, папу его, стихотворение, — задумчиво повторила Яна. Взгляд поплыл в неизвестные дали воспоминаний. Яна нехотя вынырнула через несколько секунд, — Поделюсь. Конечно, поделюсь. Ещё не знаю, когда и как, при каких условиях, но обязательно! Я не знаю, может время для этого специальное выбрать, или обстановку… А результат… — она повернулась к Гаю, потом окинула взглядом всю рубку и странно усмехнулась, разведя руки в стороны, — Вот результат. «Прайм». Льщу себя мыслями, по поводу своей причастности к проекту.

Все замерли, переваривая информацию. Гай, даже, тихонько присвистнул.

— Круто! — согласился Кирк, потом встал, — Ладно, пойду — меня Ольга уже ждёт, — он направился к шлюзу, вдруг остановился, — Кстати! Чуть не забыл. Гай, ты сказал: «они право имеют». Ты наш первый взвод имел в виду? В честь чего? Я чего-то не знаю?

— Точно! — торопливо заявила Николь, — Не знаешь! Гай же тебе так и не успел рассказать! Кирк, мы сейчас тут такое созерцали, «замерев и дыхание затая»! Укрощение Каменюки! Вот этими вот девчатами и парнями. Первым взводом. Там целое «сражение» было — они выиграли.

При слове «сражение» Гай нахмурился, Кирк недоумённо вскинул бровь. Николь не заметила.

— На самом деле — впервые такой сложный «вольностранствующий» объект в разработку взяли. Мы, когда реально поняли на какого «зверя» первый взвод наткнулся, несколько раз порывались им задание отменить, поискать более покладистую «зверушку» для работы. Петров однозначно высказался: «Это — невозможно! Ищите другой объект»… согласна, несколько неожиданно от этого маньяка от науки. Только Гай нас за шкирки тут час держал. Типа «не лезьте!», «не мешайте! Они справятся!», «вот увидите, дайте им шанс!». Не знаю, как остальные это всё выдержали, — она окинула взглядом рубку, — Лично я изнервничалась вся, пока не поняла — сделают! Смогут!

— И, ведь, сделали! Смогли! — странным тоном поддержала Джамбина, — Даже выжили все!.. что удивительно. Йенч эта ваша — чокнутая вояка, маньячка, хуже Петрова. Я думала — у меня сердце не выдержит, смотреть на все их выкрутасы. Взвод она собрала — себе под стать! Что называется — дали ей волю! Тоже, отмороженные все на голову! Нет бы — свалить оттуда, с Каменюки этого. Так нет же! Упёрлись и уделали строптивца!.. Честь и Слава героям! — неожиданно заявила она севшим голосом. — Нужны, ох нужны нам такие… всему человечеству!

Кирк развернулся, разгерметизировал шлем, скатал его в ворот и сделал пару шагов от шлюза. Это был уже снова, прежний Кирк, мощный, сильный — скала — не просто человек. Способный решать, делать, и отвечать за свои действия. Он внимательно осмотрел всех в рубке, казалось, каждому заглянув в глаза. И вдруг встал по стойке смирно. Яна тоже встала и вскинула голову, в глазах блеснули слёзы:

— Нам есть, кем гордиться! Нам есть, чем гордиться! — добавила она, продолжая стоять.

До тех пор, пока не встали все. Даже кибернетики вынырнули из своих мониторов.

— Пора, пора вводить свои наградные знаки… — проворчал Берсенев, — Медали, ордена… не знаю… знаки отличия… Только вот, на Земле они означали не просто славу, но ещё и дополнительный денежный эквивалент. Не только денежный эквивалент, конечно, много всего разного. Но! Именно денежный эквивалент нам заменить нечем. В который раз уже в этот нюанс утыкаемся. Не награждать же повышенной дозой ответственности и дополнительной нагрузкой. Сильно подозреваю, что это не сработает. Или сработает как раз наоборот. В героев станут тыкать пальцами и называть дураками… найдутся, ведь и такие индивидуумы. И, чем дальше, тем больше их будет появляться… тех, кто сам не смог, но зависть затаил, для кого «своя «шкура» ближе к телу». Джамбина об этом в одной из своих первых работ по социологии ещё писала, все закономерности по полочкам раскладывала… Знаете, такую? — Гай «коварно» усмехнулся и подмигнул Яне, — Замечательная женщина!

Яна показала ему язык, вздёрнула подбородок и, вдруг, рассмеялась. Она уселась на своё место. Вслед за ней расселись все остальные. Яна подумала и закинула ноги на консоль.

— Благодарю, Кирк, — добавил Гай, — Мы вот, не догадались хотя бы встать — отдать честь… героям. Да — героям. Я думаю возражений по присвоению статуса «героев» не возникнет. Кирк? Я вам ссылку на этот ролик сброшу, посмотрите потом — это действительно интересно. Особенно если знать, что «всё кончится хорошо».

Олсен кивнул, но уходить не спешил. Только переводил тяжеловатый, наигранно недоумевающий взгляд с Гая на Яну, с Яны на Николь. И, казалось, чего-то от них ждал.

— Знаешь, Гай, — наконец не выдержала Джамбина, — Что-то подсказывает мне… не знаю что, не спрашивай… определимся мы в ближайшее время с системой ценностей. Сами не сможем, так жизнь заставит… э-эх. Ладно… по поводу медалей, и прочих «золото-бриллиантовых висюлек», так популярных в качестве наградных знаков на Земле. Мы подобную практику вводить не будем. Разве что для парадной формы… когда она у нас появится; а это ещё не скоро, к сожалению. Не до парадов нам, увы. В наших же условиях, подобные знаки отличия просто мешать будут. Даже валяясь по кубрикам — при банальном разгоне или смене курса корабля — только лишние хлопоты с ними, «головная боль». Вы здесь, на «Прайме», от звёзд своих отказались, которые носили на Земле, в качестве знаков отличия.

— Предлагаю — татуировки, — неожиданно заявила Николь, — Красивые, трёхмерные, конкретные. Как у медиков. Ну, или маленькие, если большие не нравятся. Но всё равно — красивые и трёхмерные. Прямо вот здесь.

Для наглядности она прихлопнула ладошкой по левому плечу. Гай посмотрел на неё задумчиво. Кирк немного удивлённо.

— Ты имеешь в виду — на «коже»?

— Ну, естественно! Не на тело же татушку наносить! На тело — смысла нет. Не видно. На скафандр — в самый раз. Звёздочку символическую. Или, ещё лучше — анимированную комету, в честь укрощения строптивого астероида. Чтоб было понятно, за что именно сей знак отличия выдан.

— Честно скажу, — проронил Олсен, — Тату на «коже» представляю себе слабо. Даже с точки зрения технологии, самого процесса нанесения рисунка. Проще и безопаснее — встраивающийся микрочип-плетёнка. Помните? такие для маркировки объектов карго мастера и монтажники используют. Вот! Он врастёт такой вот плёнкой в «кожу» на плече, и выдаст на поверхность изображение — и невооружённому глазу и сканеру. Если надо — трёхмерное и красивое. Функционалу скафандра это не повредит, в отличии от малопонятного мне тату. На него дополнительную информацию нанести, или просто заменить при необходимости — легко. Идея, вроде хороша. Мне нравится.

— Вот и славно. Осталось только подходящее изображение подыскать, я сейчас своих «бабочек» озадачу, — Яна повернулась к монитору, — Наверняка в мировых информационных завалах полно адекватных изображений нужного качества. Надо только подходящее найти. Вот пусть они и поищут. Так… микрочипы-плетёнки на складе есть, отлично. Пусть девчата их берут… восемнадцать штук? Или двадцать одну? Пилотажную группу Леннокс отмечать за покорение астероида будем, или нет?…

Кирк стоял довольный, с загадочной ухмылкой, сложив руки за спиной и, судя по всему, говорить пока ничего не собирался.

Гай взглянул на него, переглянулся с Николь, хмыкнул, потёр подбородок. Немного растерянно взглянул на Яну.

— А вопрос-то — непростой! — заметил он, — Инфляцию, как процесс, пока никто не отменял. Хоть и не на деньги — на награды, или знаки отличий. Будем раздавать от вольного, типа, берите, нам не жалко — конкретно облажаемся. Незаслуженно выданные знаки отличий быстро обесценят и сами награды, и раздающего, и саму идею… Ты, поэтому лыбишься-стоишь, Кирк? Может, подскажешь чего?

Олсен пожал плечами, но так ничего и не ответил.

— Злодей, — буркнула Яна.

— Николь? Пилоты — твоё ведомство. Что скажешь?

— Ну-у-у… что скажу? — протянула Симон, — По всему выходит, для пилотов это была самая обычная операция. Ничего экстраординарного. Это пехота отличилась. Да. Им тяжко пришлось. Каменюка им такую «физзарядку» устроил! Думаю, ты, Кирк, их так на тренировках не трепал. Ни ты, ни Тимирязев, ни Лузгин. Причём сама идея — выбить гнездо под бур — дорогого стоит. Я специально на этом заостряюсь. Это кажется — просто! Ты на месте попробуй сообрази, когда каждое неверное движение может последним в жизни оказаться! Подобной технологией закладки бура наверняка ещё неоднократно воспользоваться придётся. Нам просто повезло, что первые пять Камней и ровненькие, и не крутятся почти. Каменюка, кстати — тоже ровный практически. То есть не самый сложный объект, получается. Вот, например, смотрите…

Она покопалась в своём сенсорном терминале, поймала видео-блок и вытолкнула на всеобщее обозрение изображение кометы. Которая не просто вращалась, чем-то фонтанировала и сыпала во все стороны пылью, но сильно смахивала на дикобраза, подравшегося с плазменным паяльником. Возможно, даже победившего.

— Ну-нафиг!!! — вскинулся Гай, — Николь, убери это чудовище. Нам наши люди дороги. Мы, на таких монстров, людей забрасывать не будем! Это же верная…

— Не зарекайся, — перебила Яна, — Ещё не известно, как нас ситуация скрутит. Как бы самим «жить» на такой «чуде» не пришлось. Николь? Откуда ты взяла этот очаровательный кошмарик? Сбежать от него подальше…

— Это не я. Это Синди ролик сделала. Из «линзы» Колычева. То есть, там где-то… — она неопределённо махнула рукой, — Кошмарик, оно может быть и кошмарик, но красивая штука, точно. Есть в нём загадочная, чуждая нам, гармония. Этого не отнять. Только правы вы, держаться от такой красоты подальше… Её, комету эту, даже просканировать не удалось. Не получилось — сканеры почему-то не сработали. Синди ещё просила Петрову это не показывать. А то точно ловить отправит.

Кирк спал с лица и неожиданно громко хмыкнул.

— И, возможно, будет прав, — пояснил он, — Причину несрабатывания сканеров на этом конкретном объекте желательно бы знать.

— Только нам ловить эту красавицу нечем, — возразил Гай, — А людей туда посылать, хоть бы и первый взвод — я не дам. Как хотите. Руслан прав, интересного и важного — целый неизученный космос. Всего не переловишь. Нам необходимо научиться расставлять приоритеты. Поэтому про эту комету пока забываем.

— Нет, — возразил Кирк, — Забывать нельзя. Ты что, Гай? Наши сканеры её не «взяли»! Это повод прям тревогу объявлять… Николь? Синди просто «картинку» сняла? Или там ещё какие-либо параметры зафиксировать удалось? Ну-у, не знаю… скорость, траекторию, МГП?

— Скорость и массогабариты зафиксированы. Примерно. Возможно, даже, верно-ха! Скорость, сами понимаете, понятие относительное. Траекторию — считать надо. Сегодня мы можем провести подобные расчёты с высокой степенью достоверности. Внутренняя структура кометы и химия элементов — тёмное пятно. Даже шлейф странный. Ничего непонятно. Только Гай прав. Нам её ловить нечем. Что с ней делать — не ясно. Но людей туда отправлять…!?

— Пока и не будем, — «порадовал» Кирк, — Но эту информацию необходимо разбросать по всем исследовательским отделам. Пусть в принципе думают, что с такой штукой сделать можно. Предлагают и систематизируют идеи. Позже, думаю, у нас обязательно до неё руки дойдут.

— Пилоты правы — Петров вой поднимет, — заметила Яна, — Он же её пешком догонять бросится!

— Ничего, — Кирк выставил ладонь, — Петрова в узде удержим. Но подобную информацию игнорировать никак нельзя. Поэтому — пусть думают «на расстоянии» уже сегодня. Так что, готовь им справку по объекту, капитан. И пусть начинают думать потихоньку. Меры, контрмеры, допустимые риски, методы противодействия… пусть думают и крутят информацию со всех сторон. Только надо отследить, чтоб не увлеклись, и действительно ловить не отправились. Нам пока действительно её ловить нечем.

— С Петрова станется, без нашего ведома за ней рвануть! — фыркнула Джамбина, — За Сеней глаз да глаз нужен! Высчитают траекторию кометы. Свистнут всей командой свободный шлюп, астрофизики — с пилотированием и без пилотов справятся. Об остальном подумать им в голову не придёт! И рванут, только мы их и видели.

— Остановим, — заявил Олсен.

— Чем? — ехидно поинтересовалась Николь.

— Разве что фазером вашим изуверским, — не менее ехидно добавила Яна, — Треснуть пару раз, и всё. Нет Сени — нет проблемы. Хотя, я подозреваю, и одного раза там более чем достаточно будет. Десантный шлюп с одного удара в пыль разнесёт.

Гай и Кирк переглянулись. Кирк сначала кивнул, потом растерянно пожал плечами, мол, так просто не уследим.

— Надо Лекса напрячь, пусть коды доступа на все шлюпы пропишут. И другие защитные механизмы предусмотрят, от несанкционированного пользования. В том числе и на яхту, — Берсенев вздохнул и покачал головой, — Неужели и мы до этого докатились? От своих защищаемся? Я этого даже допускать не собирался, там, на Земле, когда над теорией социальных взаимодействий работал. Мне почему-то казалось, что подобные ситуации не возникнут в обществе, построенном на безфинансовой основе. Ошибся? Деньги здесь ни при чём? Надо будет Лекса с Русланом этим же озадачить, втроём поглубже копнём ситуацию, пороемся… подумаем.

— Ладно. С этим — всё пока, — остановил его Кирк, — Возвращаемся к наградам. Где вы героев чествовать собираетесь? Не придумали ещё?

— Что тут думать? — Яна задала риторический вопрос, — «Насекомые» наши, «бабочки» с «алмазной гусеницей», вполне резво блок отдыха оформляют. Переделывают неиспользованный жилой. Они там себе штаб организовали, объединив несколько кубриков. Всё остальное помещение уже перестроили в соответствии с планом, даже помыли. Мало того, один ресторанчик уже работает, завтра грозятся кинотеатр первый запустить. Идею разбить ботанический парк отложили до момента обоснования у новой планеты. Понятно почему. Пока обошлись голограммами, и «природными» эффектами, типа ветерка с запахами леса, моря… не знаю конкретно, что у них там припасено. Гай, твою идею с радиовещанием они, кстати, горячо поддержали. Уже начинают музыку там крутить. Понемногу, пробными треками. Первые отдыхающие реагируют пока странно, но, в целом, положительно. Уже даже первые популярные ведущие появились, со своей аудиторией, люди именно на их «вечера» в зону отдыха приходят! Класс! Девки посмелее, парней на танцы таскают — здорово! Только не всё просто с этими танцами тоже…

— То есть, собираем в зоне отдыха всех желающих, свободных от вахты. Приглашаем виновников торжества… — поспешно перебил её Гай и неожиданно замолчал, как-то беспомощно пожал плечами и оглянулся на Кирка, потом сказал, — Нет — что-то не то. Как-то не естественно получается. Слишком пафосно. Помогайте, чего вы на меня так смотрите? Неужели не видите — ситуация за уши притянутая получается. Понять не могу, что не так.

— Всё просто, — ответил Кирк. Он продолжал держать на лице жесткую, невесёлую совсем ухмылку, — О том, что они сделали — не знает никто. Кроме них и вас, — он развёл руки в стороны, — Даже я не знаю!.. и, поэтому, оценить масштаб их «подвига» не могу просто. И остальные непричастные — тоже не смогут, не поймут. Недооценят.

— Точно! — Берсенев вскочил, начал метаться по рубке. Восемь шагов в одну сторону, десять в другую, — Ценность такого знака отличия начинает резко стремиться к нулю. Пока мы не научим людей сопереживать, взаимно радоваться достижениям друг друга, можно хоть с ног до головы увешаться всевозможными нашлёпками и висюльками — никто этого не поймёт и не оценит. Нужно сначала их «схватку» с Каменюкой обнародовать, сделать общим достоянием. Чтобы люди увидели, прониклись, оценили…

— Ага, как же, — Джамбина тоже вскочила, — Сейчас прям и оценят! Кто? Петровцы? Если пехота им при этом какую-нибудь сингулярную зависимость не решит — они это за подвиг не посчитают! Ещё кто? Биологи Анохина? Культурологи наши?… ну, эти из вежливости поаплодируют, головами покивают…

— Ага, уже! — Николь фыркнула, — Чтобы реально оценить, нужно самому-лично побарахтаться на таком вот Каменюке хотя бы полчаса. Надрывая жилы, борясь с головокружением и тошнотой, собирая синяки и шишки, ежесекундно рискуя разбиться, ободраться насмерть. Или сорваться и «пешком» уйти в открытый космос. Не просто в космос, а в КОСМОС. И при этом ещё придумывать способы ориентации, установки и запуска многотонного оборудования. Которое, того и гляди, или тебя сотоварищи раздавит, размозжит в слякоть, или рванёт на орбиту Сатурна, спутник изображать!

— Вот-вот-вот… отлично! — Кирк неожиданно хлопнул в ладоши, — Думаю, этого хватит, для основы… ну, если что, позже несколько интервью добавим…

— Ты чего делаешь?! — возмутилась Николь.

— Скриншотик! — нагло оскалился Олсен, и сразу сбросил искусственный оскал, — Вы что, не поняли ещё? Отдадим нашим культурологам и эту запись, где вы-вот высказываетесь сейчас, и «сражение с Каменюкой» — пусть небольшой, но захватывающий фильм сделают. Такой, чтоб каждый, кто посмотрел — проникся! Там, наверняка и у Леннокс кое-какой видео материал есть. И у десантников надо собрать с личных регистраторов всё, что они зафиксировали…

— Что они фиксировали! — буркнула Джамбина, поёжилась, — Синди нам файлы сбросила. Я уже пыталась посмотреть, ничего не понятно — ужас сплошной!.. Я бы, наверное, там с ума сошла… от страха.

— Вот именно! — Кирк рубанул ладонью, — Пусть делают такой фильм… честный. Что бы каждого, кто посмотрит, до печёнок пробирало. Чтоб прониклись и осознали. И никаких искусственных сюжетных закрутов — пусть учатся правду воспринимать. И осознают, что всё это произошло не где-то там, а здесь и сейчас. И это именно их товарищи свою работу делали… ну, как-то так. А первому взводу мы знаки отличия без лишнего пафоса вручим. Надо только их вместе собрать. Ну, это понятно… Кстати, где они сейчас?

— В своём взводном кубрике. Обслуживают скафандры, оружие, скорее всего… они всегда так делают, — Гай остановился, потом уселся в кресло, — Парни Лекса, те, что в состав первой роты вошли, первым делом эту идею выдвинули. И организовали всё за пару часов. Теперь у каждого взвода — персональное помещение, этакая мастерская-склад. Медицина, расходники, инструменты, боеприпас, оборудование для ремонта оборудования… понятно, в общем. До этого действительно непродуманно было, всё необходимое — на общем складе. Оружие, оборудование обслужить — у стресстестеров. Личное оружие — вообще по кубрикам держали… хотя, это-то как раз, наверное, и правильно. Подозреваю, что личное оружие они всё равно при себе таскают. Но, зато теперь у них есть персональное помещение, где они проводят достаточно много времени, несколько больше, чем требуется на обслуживание… И это здорово. Не знаю только, как долго они там сейчас задержатся.

— А это и не обязательно, — заявил Кирк, — Ян, как скоро твои девчата чипы с кометами подготовят? Ну-у, наградные знаки…

— Да там готовить-то… прыгнуть на склад и обратно. Анимированную картинку на них записать — дело двух минут.

— Полчаса на всё про всё хватит? Прекрасно! Вот и приглашайте их минут через сорок в зону отдыха. Первый взвод, всех. Я-лично собираюсь сейчас прихватить Ольгу и рвануть туда, подготовить встречу. Кто с нами?

Гай свернул свой монитор, встал:

— Яна? Николь? Сворачивайте мониторы. Честно. Нам сейчас более важное дело предстоит. Это — теперь наша обязанность. Приятная — учтите. Поняли о чём я? Идёмте.

* * *

Сатурн медленно всплывал над головой, привычно уже заслоняя почти всю сферу обзора. На самом деле — это «Прайм» немного вращался.

Капсулы раскрылись, десантники спрыгнули на палубу. Киберы, как всегда, успели первыми. А дальше началось что-то странное. Вместо того чтобы как обычно отработать реактивными толкачами и прыгнуть к шлюзу взводного кубрика, они, не спеша, пафосно прошествовали по палубе швартовочной аппарели пару десятков метров. Сначала замерли «штабники». Чуть дальше становилась первая пара боевых, ещё метров через пятнадцать — вторая. Коридорчиком построились все. Вздёрнув оружейные блоки в зенит торжественно замерли.

Настроение было, мягко говоря, странным. Взвод не сговариваясь, топтался на месте, словно не решаясь тронутся с места.

— Ну вот. Мы так красиво причалили, а нас и не встречает никто, — с лёгким оттенком грусти посетовала Грановска.

— А ты чего ждала, — грустно съязвил Колычев, — Цветов и фейерверков в нашу честь? Что все свободные от вахты выйдут на палубу нас встречать?

Все промолчали — отвечать было нечего.

— Макс? — удивлённо спросила Валеска, — Что с киберами случилось? В честь чего они нам почётный караул выстроили?

— Ума не приложу, — отмахнулась Зеленцова, — Что у них на уме? Они же хоть и искусственный, но всё же — интеллект. Но на почётный караул и правда, похоже. Только они нас и ценят по достоинству. Вон, все высветили пиктограммы «так точно».

— Вы бы их говорить научили, что ли, — проворчала Грановска, — Что они только на приказы отвечают уставными символами?

— Зато понимают нас с полуслова, — ответил Бахирев, — Тебе этого мало? Нужно что бы они ещё и болтали, как подружки?

Юби хихикнула.

— Ладно… — Валеска вздохнула, — Взвод!.. раз наша техника оказывает нам такую честь… оружие — на караул! В колонну по двое… строевым… шагом-марш!

Восемнадцать человек мгновенно выстроились, вскинули стволы. Чётко отпечатав по палубе парадный шаг, они прошли между замершими киберами к краю причальной аппарели. Кибера, не менее торжественно, пристроились в хвост недлинной колонны десанта.

Причальная аппарель скоро кончилась. Взвод остановился. Оружие необходимо было убрать, а к кубрику — прыгать, по-другому всё равно никак. Строго говоря, прыгать можно было прямо от шлюпа, как обычно и делали.

— Развлекаетесь, десант? — послышался голос Синди Леннокс, — Здорово! Аж, завидки берут. Мы бы с вами прошлись! Пилоты, я имею в виду. Эх — парады! Где они, парады наши, теперь-то… Но нам ещё кораблик обслуживать…

К шлюпу не спеша подплывали дроиды, подмигивая реактивными вспышками дюз, ремонтники и заправщики. Подтащили расходные материалы, какие-то странные контейнеры… некоторые здоровые, что-то серьёзное из строя вышло? и принялись за работу.

Взвод развернулся «кругом» на краю тонкой планки аппарели. Встал «смирно». Сразу за их спинами начинался «обрыв». Замерли киберы. За чётким строем величественно вставал Сатурн, срезая-заслоняя «мохнатым» дымчатым боком черноту космоса.

— Класс!!! — восхитилась Леннокс, — Какой ракурс! Взвод! Вы не представляете, что нам сейчас наблюдать посчастливилось!.. как «что»?! Вас, конечно! Замрите на секундочку… да-да, именно так!.. я картинку фиксану. Шикарное завершение видео ряда. Красота! Реально дух захватывает. Это… это — апокрифично, десант! Вы, в полной боевой, коцанные, как после боя. И! На тонкой планке аппарели на фоне Сатурна! У-у-ух — мурашки! Я вашими суровыми, благородными лицами изображение дополню… мальчикам улыбаться можно!.. Всё, готово! Шедевр! Пополнение музейного архива!

Десантники отсалютовали пилотам оружием, снова развернулись и, как один, сорвались в шестисотметровый прыжок. Не по прямой. По пути необходимо было обогнуть блок жилого сектора и край лаборатории химиков. Но, это представляло какую-то сложность только в самом начале тренировок, давно уже, больше двух месяцев назад… ха — давно! Девять недель? Десять? Как считать… если с «яслями» — целая жизнь…

Широкий створ приёмного шлюза распахнулся, «узнав» их издалека, подсветил контуры причальными огоньками габаритов. Они чётко заскочили в переходную камеру, привычно-быстро отреагировав на смену вектора тяготения. Парни Лекса — тоже. Хорошая у них подготовка, быстро приспособились. Вызывает уважение.

Киберы влетели следом, закрепились, замерли.

Створ шлюза закрылся, вспыхнул неяркий свет. Всё, прибыли… можно расслабиться. Дом? Безопасность. Относительная, но всё же. А где она абсолютная? Чудес не бывает. Да и скучно, при абсолютной-то безопасности. Ну, человек так устроен. Так что… дом, милый дом.

Прогудели компрессоры, нагнетая атмосферу. Пару раз проехалась вверх-вниз голографическая рамка сканера-анализатора. Ну, правильно, мало ли чего они с собой с астероида притащили. Такого… действительно опасного не было ещё ни разу, но всё же… Первый раз — он всегда — первый.

Зашипели форсунки, брызнули по людям и роботам струями горячего водяного пара, снимая засевшую в астероидной пыли статику. Пар быстро остыл, сконденсировавшись на скафандрах и композитных боках киберов крупными каплями — в шлюзе температура прилично меньше ноля по Цельсию, градусов тридцать. Десантники быстро скинули накладную броню, пластичные силовые каркасы. Сложили это всё в определённом порядке, каждый-рядом. Сверху обрушились потоки воды, смыли всё лишнее. Потом, сразу же — ещё один душ, специальным «мыльным» составом, высчитанным искином анализатора. «Шкура» на помывку среагировала сразу же: мгновенно «вспотела» — вывела на свою поверхность отработанную жидкость, вообще всё лишнее. Потоки бурлили, пенились, пузырились. И парили — вода горячая. Потом форсунки снова окатили их чистой водой… и «шкура» шустренько заправилась свежей влагой, буквально впитав её через поры. О чём и доложила удовлетворённо, мигнув специальным символом в уголке интерактивного экрана.

Вода смыла пыль. И достаточно крупную, почти как речной песок… надо же, сколько они с собой приволокли! непонятно только в чём именно… и мелкодисперсную — самую опасную. Практически неразличимую невооруженным взглядом. Опасную, и для механизмов киберов, и для скафандров, и для людей. Такую вдохнёшь — не заметишь, летальный исход — гарантирован, так что спасти не успеют. Могут не успеть. На Луне подобные эксцессы случались раньше, давно ещё, во времена первых поселений. С тех пор много времени прошло, у инженеров было достаточно возможностей найти безопасную технологию очистки-обработки.

Валеска следила за утекающими песчинками в мутноватых потоках, до тех пор, пока вода не стала прозрачной. Пока последняя струйка не исчезла в сливном клапане. Горячим воздухом ударили воздушные пушки, быстро высушив шлюзовую камеру, отключились. Снова скользнула вверх-вниз рамка сканера. Внутренние створки шлюза дрогнули, распахнулись. Слегка колыхнулся воздух, компенсируя разницу давления и температуры, ангар взводного кубрика озарился мягким светом.

Десантники, подхватили оружие и снаряжение. Разгерметизировали скафандры, скатали потерявшие жёсткость шлемы до ворота. При движении тихонько подвывали приводы силовых каркасов, прилязгивали пятки опор. Люди вдохнули полной грудью воздух, уже впитавший запахи технических смазок, эмульсий и конструкционных композитов, насыщенный озоном…

И шагнули внутрь. Да. Дом, милый дом.

Валеска подошла к своему терминалу, сложила оружие на верстак, рядом с ранцем. Вскрыла камеру технической обработки и, заправив в специальные пазы элементы брони и силового каркаса, закрыла крышку. Простой плоский диалоговый экран доложил о герметизации и начале процедуры обработки. Стянула «шкуру», осмотрела потёртости, царапины — словно наждаком по ней прошлись, порезы — надо же… уложила её в регенерационный модуль. Это ж, какой твёрдости порода на Каменюке, если «шкуру», фактически, растерзало? Ну, как минимум, верхний слой разве что бахромой не висит… в некоторых местах. При всех способностях «шкуры» к регенерации и сопротивлению повреждениям!? Тем более — основную «нагрузку» на себя накладная защита взяла. Да уж…что называется — ещё чуть-чуть и… Выдержала «шкура» — замечательно. Но — надо над прочностными характеристиками ещё работать. Или над системой регенерации качественно поколдовать. И не только.

Она достала из шкафчика сменный скафандр, оделась.

Киберы процокали по стальному полу кубрика и заняли каждый свою нишу. Подключились к тестерам, встали на сканирование и первичную обработку. С ними обязательно позаниматься надо будет — может мелкий ремонт какой… им понравится. Они внимание любят.

Рядом-слева расположился Курт, один из парней Лекса.

Хотя… теперь это уже «её» парни! Сама ведь выбирала-отбирала, по одному. И девчонок тоже. Но с девчонками проще — шестое отделение, почти полным составом. То есть бывшее шестое…

Надо привыкать. Странное ощущение… ну, сколько они вместе? Два десятка тренировок и пять десантных «рабочих» сбросов. Всего?… как сказать. Они с ходу «ворвались» в жизнь вновь сформированного взвода.

Её взвода.

С массой новых идей и предложений. Взводный кубрик — их заслуга, как и новая модель комплектации десантного снаряжения, более мощная, энерговооружённая, с активным экзоскелетом. Настолько понравилась всем, что уже пошла в разработку, несмотря на то, что там массы под четыре центнера на одного десантника набегает. Им кстати, бета тестирование проводить скоро…

И не только идеями «фонтанировали» парни. Они так жадно излучали жизнь! Буквально заразили всех своим азартом! Желанием изобретать и работать. Так естественно вплелись в структуру взвода, что, пожалуй, никто из её парней и девчонок уже себя без них и не представлял.

Родными стали?

Одним целым с ними?

Они спаяли, сцементировали новый взвод.

Валеска всё оглядывалась на Курта, на других парней своего взвода… к Адаму, сложно-то как! Это — её взвод! Её люди. Она взяла на себя ответственность за них. Не только за их действия, за их жизни «там»… и, почему-то, странное ощущение, и за их жизнь — тоже. Ну, в общем. Чувствуете разницу?… воевать всерьёз им, на самом деле, не с кем. Пока по крайней мере. Хорошо это или нет… трудно сказать. Случись чего, ей вести этих парней и девчонок в бой. Трудно такое представить… ну-у, реальные ранения, увечья, смерть… настоящий бой, не резиновыми пулями. И не станнерами.

С кем?

На занятиях по истории и нравственной философии Руслан говорил, лучше тренироваться и быть готовыми к вероятным опасностям, пусть даже их не предвидится. Пока. Хуже будет, если внезапно нагрянет реальная опасность. А они — тёпленькие, нежненькие, гламурненькие, оружие первый раз вживую увидели. Все в цветочках и танцульках с утра до вечера. Или с вечера до вечера, как это принято на Земле, в полуубитом состоянии на энергетиках тянуть до нескольких суток светского разврата и тусни… «а чё? — медики вытянут, хоть с того света, если чё…».

Валеска попробовала этот вопрос с Олегом Тимирязевым обсудить. Но обсуждения как такового не получилось. Олег только покивал головой, и добавил, мол, если они не будут рвать жилы на тренировках, усовершенствовать оружие и технику, готовясь к худшему, а останутся нежненькими и гламурненькими — любая опасность обязательно окажется не только абсолютно внезапной, но, скорее всего и фатальной. Когда бы она не случилась, рано или поздно. И потом непонятно добавил: северный пушистый лис — он такой, та ещё скотина, чемпион по незаметным подкрадываниям. Потом так прищурился… неприятно, и заявил ей, что она — лейтенант, и должна сама ответы на такие вопросы знать. А не хлопать удивлённо глазами, как маленькая девочка, не позориться. Она — ответственна за своих людей не только в возможном бою, но и в мирной, обыденной жизни. Не просто работа и тренировки, а развитие взвода в целом, в том числе и боевое и техническое и морально-нравственное состояние взвода, это всё — теперь её персональная зона ответственности, как лейтенанта.

— Так что, лейтенант, хватит на «папу» рассчитывать. Ты теперь сама — «Мама».

Сказал, развернулся и ушёл. То есть, вот тебе, «маленькая девочка» — взрослая «большая ложка», поднатужся и лопай, не хныч.

Так и вышло. И сейчас — они, её взвод, по жизни оглядываются на неё, почему-то… даже в житейских мелочах. Хм, нашли тоже, мерило истины… Сложно привыкнуть к такому, многие здесь старше неё. Та же Юби, к примеру; но так радостно взвалила на неё роль старшей подруги! А уж парни вообще «старики», всем за тридцать. Ну, кроме Колычева. И Бахирева. Но Серёга с Артёмом уже настолько свои… она их даже как парней… как мужчин не очень воспринимает. Как однажды заявила Юби, в кубрике перед отбоем: «… ничего-так, нормальные, свои девки…». Да, это про них, про Серёжку с Артёмкой.

Грановска, справа, водрузила на свой верстак «болт», сама уселась рядом, свесив одну ногу непринуждённо ей болтала, даже не удосужившись одеться. Просто перекинула сменную «шкуру» через плечо. И вертела в руке невзрачный мутноватый камешек, что-то типа кристалла, заковыристой формы и с большой палец размером, разглядывая его со странным выражением лица. Ну, да, в принципе: плазмомёт она и не расчехляла даже. Так что ей, по факту, особо и делать нечего. Со снаряжением только разобраться… успеет ещё.

Валеска повернулась к верстаку, активировала сканеры, взяла в руку тестер, подсоединила к гаусс патрону. Вывела информацию по состоянию оружия на экран… так… подрегулировать, поставить новые конденсаторы… оп-па! Настройка ствола сбилась. Там сотые доли миллиметра — в принципе допуск приемлем, это учтено конструкцией, но всё равно — исправить надо, прицельная точность на дистанции свыше полутора километров пострадает, хоть и не сильно. Механическая деформация — видимо приложилась боком на Каменюку, задела… а, сильно должна была шмякнуться. Только не заметила, когда именно. Ну-да, там так трепало… Ещё винтовку сейчас проверить надо. И магазины к гаусс патрону перезарядить. Может включить в комплект неплазменный фугас?… как Артём. Интересно, чем он руководствовался, когда этот боеприпас себе в комплект брал? Шутки-шутками, но реально ведь, это их выручило.

Валеска закрепила гаусс патрон в специальные захваты, подключила необходимое оборудование, провела коррекцию и калибровку ствола. Заняло пару минут времени всего. Быстро… ну, в том смысле, вот сейчас, минут за десять-пятнадцать-двадцать взвод закончит все дела, и всё. Ну, может быть тридцать. Минут. А потом разбегутся все. По кубрикам. Поспать, помиловаться с друзьями-подругами… и, часов через десять, соберутся здесь же. Узнать следующее задание — и снова в рейд. Или, если срочной работы на тот момент не будет, в спортзал, на полигон, или на симулятор… там уже решим, что делать. Точно! Ведь ещё новую броню тестировать!

И… реально нужно ещё озадачиться новыми джеттами.

Понятно, их всё равно дорабатывать. Точнее, доработали уже. Увеличение массы и балансировки носимых систем — не шутка, на старых джеттах уже не походишь. Но. Сейчас, после рейда на Каменюку, стала очевидной необходимость разработки именно новых стандартов и нормативов на реактивные ранцевые джетты, как на устройство, в принципе. То есть не просто усилить, сбалансировать, подогнать их под новый комплект десантника. Дело в том, что теперь очевидно — от десантника в космосе может потребоваться гораздо больше, чем мы себе раньше представить могли. Вот в чём дело. Поэтому. Не просто заложить в устройство большие возможности, чем мы имеем теперь, но и, где-нибудь в конструкции заложить потенциал на дальнейшее усовершенствование. Вот. Мало ли, чего ещё от десантника потребуется? И что? Ресничками виновато хлопать: «ижвините, проштите, не шмогла»? Вот как сегодня, на Каменюке. Не только не смогли с булыжника на шлюп обратно прыгнуть и самостоятельно дополнительные заряды к джеттам забрать — «гражданских» просить пришлось.

Стыдоба.

Так нам это ещё и в голову не пришло. Никому. Даже мне. Там дистанция — сотня километров всего была. Да пусть хоть пятьсот, километров. Здесь космос — разницы нет. «Затычка» в мозгах. Кому придёт в голову с планеты на сто-двести километров вверх прыгать? Поневоле в мыслях сразу, как минимум реактивное турбокрыло появляется. А ещё лучше — стратосферник. Это над планетой двести километров это высота, причём не малая. А здесь, в космосе, это «дистанция до объекта», причём, как раз совсем небольшая.

Короче: нужно менять и наше восприятие ситуации, и нормативы возможностей разрабатываемого оборудования. Да. Есть чем заняться.

Скучно так жить? Нет.

Все привычные светские модные развлечения, навязанные к обязательному применению на Земле, исчезли из жизни, не оставив ни сожалений по их отсутствию, ни желания их повторить здесь, на «Прайме». В самом деле: тусоваться, напиваться, убиваться изысканной, «не вызывающей привыкания» наркотой, флиртовать, интриговать… помню ещё по армейке, чем наши девчонки хвастались, придя из увольнительных. Такой оголтелый разврат — бр-р-р, фу-фу. И ведь мы все ждали их, увольнительных этих. Мечтали, кто и как именно, и где конкретно оттопырится. Да ещё престижным считалось, как можно больше денег потратить на это на всё. Про то, какими способами эти деньги выжимались из полковой канцелярии — вообще молчу. Там отдельная игра… не менее позорная и гадкая. Гражданские, кстати, от вояк не отставали, понятное дело.

Сильно сомнительно, что здесь хоть кто-нибудь вспоминает об этом хотя бы с ностальгией. Уж… куда-как лучше — работа, спортзал — поспарринговать, побороться, да даже просто всласть выложиться на беговой дорожке с парой гравов нагрузки… баня, бассейн.

Хоть это и не привычно до сих пор считать развлечением.

Или, тем более — стрелковый полигон. Оттуда всех… ну, по крайней мере, её взвод, только приказом и выгонишь. Мало того, на их работу на стрелковом полигоне, даже, зрители специально сбегаются посмотреть. Даже детей приводили, на «экскурсию». Видимо — то ещё шоу. И ведь, видеоряд с камер их не устраивает!.. даже трёхмерный. Вживую ходят смотреть.

Но. Не отпускало странное ощущение. Что этого как-то мало. Просто мало чисто «взводного» общения. Нет, понятно, она по Крошу соскучилась и ждёт встречи с ним. Очень ждёт. Да и девчонки её, с гораздо большим уважением стали относиться к такому понятию, как «серьёзные отношения». По крайней мере, несмотря на обилие «доступной» мужской плоти вокруг, парней по кубрикам не таскают совсем уж бессистемно, придавливают девчачьи хотелки, пытаются выбрать «человека», партнёра по жизни. Но, не отпускает ощущение того, что им, всем взводом, можно и нужно проводить вместе больше времени. Не только на работе и тренировках. Вот только сложно придумать, где и что именно им можно всем взводом делать ещё. Может, правда, в какой-нибудь волейбол поиграть? Сомнительно, что получится — у них настроение не то. Что у парней, что у девчонок. Не прокатят волейболы, особенно после общения с таким вот Каменюкой, бледноваты они на восприятие как-то… Уж лучше стрелковый полигон.

Кстати! Мелкая такая, но радость! Раньше, у неё единственная автоматическая винтовка на отделение была. Ну, у всех плазмомёты, рельсовки, штурмовые рельсовки… «технологии, технологии»… посложнее-покруче-помоднее-понаучнее… Без крайностей конечно, но всё же. Парни же Лекса, как один, автоматические винтовки взяли. Хотя они с любым оружием «на ты». Там многолетнее знакомство ощущается, привычное, как зубная щётка. Даже с ручными скорострельными ракетомётами. На тренировках работали — сами говорили… даже завидно, немного. У них в армии, ну-у на Земле, ничего такого близко не было.

Только Ким себе ручной лазер взял. Как он сам сказал — для комплекта, чтоб хоть один во взводе был. Мало ли — пригодиться. И постоянно возился с ним, усовершенствовал, дорабатывал, оружейников на эту тему постоянно напрягал, так же как Юби с Вельтой их постоянно терзали со своими плазмомётами. Ну, чтоб полегче их сделать, удобнее в боевой работе, надёжнее, технологичнее. Ким их даже под этим соусом «оружейной» физикой заниматься соблазнил. Девчонкам нравится. Ещё бы не нравилось! У оружейников в лаборатории можно такие опыты проводить! И у стресстестеров… любые! Наша фантазия так и не выбралась за пределы их возможностей, пока по крайней мере. Если чего и не хватает, можешь доработать, придумать сама, они всегда этому рады. Даже петровцы, и Михалыч классный дядька — они там часто бывают. С ним оказалось очень легко общий язык найти, вроде и пожилой уже, но юношеского азарта на пятерых пацанов хватит. Короче, работай — нехочу. И подскажут, и посоветуют, и с теоретической базой помогут. Может и мне тоже с ними, за компанию?… время свободное бывает. Интересно ведь! Я вот потихоньку инженерный справочник по сопромату осваиваю, тот, что парни Северцева подбросили. Принципиально нового там для меня не очень много, но информационная база по химии неорганических соединений… у-ух! Классная, подробная… помогла всю информацию лучше осознать и в чёткую систему уложить. Теперь вообще теорию инженерного дела осваивать легче намного. Так может и оружейная физика не повредит?

В общем — понятно. И действительно, пусть во взводном арсенале будет лазер. Мало ли, пригодится. Вот сегодня, неплазменные гранаты пригодились… то ли ещё будет?

— Лейтенант, отвлеку тебя, можно? А то ты так задумалась… посмотри, как тебе это?…

Валеска обернулась. Курт. Соседний верстак, слева. Вывел несколько чертежей на голографический монитор и придирчиво их разглядывал, облокотившись на верстак обеими руками.

Йенч защёлкнула в паз гаусс патрона обойму «свежих» конденсаторов, прихлопнула защитную крышку и подошла к Курту. Он оторвал руку от кромки стола, ткнул в чертежи:

— Вот. Бронебойно-разрывная пуля. У предков позаимствовал, из конца двадцать первого. Материалы чудом уцелели, я их недавно нашёл, когда одну информационную базу перекапывали… Вот — конструкция, всё просто, технологично, надёжно — чистая механика. Вот исполнение с использованием современных материалов — эффективность повышается ещё больше: скольжение при ввинчивании и острота и ударопрочность секущей кромки. Смотри, чертёж в динамике: при ударе, после проникновения пули в объект на глубину своего тела…

Запустились ролики: несколько штук, видимо с испытаний пули, в разных средах и на объектах с разными характеристиками твёрдости, вязкости, плотности. Плюс пара виртуальных конструкций непосредственно удара пули в цель, с обильной сопроводиловкой в виде описывающих процесс формул и статистических данных. Валеска вцепилась глазами во всё это великолепие, пытаясь сходу разобраться в поданной информации… Да — физикой нужно заняться, ради этого стоит вместе с девчонками Киму на хвост сесть.

— … тут глубина проникновения легко регулируется, в принципе, — продолжал Курт, — пуля вскрывается секущими лопастями и продолжает вращаться, ввинчиваясь, заглубляясь. Ну-у, она рассчитана на пробивание носимой брони, а дальше уже разрывной эффект… вот, смотри — здесь и здесь…

— Я поняла. Сама об этом думала, — тут же среагировала Валеска.

— Да? Здорово. Что скажешь?

— Скажу… что если одну секущую плоскость утяжелить? Не пробовал посчитать результат?

— Оп-па, — Курт присвистнул, — она же, после проникновения, так «бродить» начнёт!.. пуля. Ха! Хорошо забытое старое!.. не хуже нового, однако. Придётся только вращательный момент пули с нарезкой ствола «согласовать», утяжелённая лопасть его усилит… Понятно, почему эти пули в конце двадцать первого запретили… не только к производству, а даже к разработке!

Парни и некоторые девчонки потихоньку подтянулись к ним ближе, рассматривали чертежи. Рем, кстати, не удосужился штырь свой на верстаке оставить… живёт он с ним. Ну, то есть, эта штука у него вместо холодного оружия… жутковатая такая штука, странный выбор. Чем ему обычный нож не угодил? Валеска давно хотела поинтересоваться… ну-у, как давно… а-а, ладно. Рем хмыкнул, заметил, что даже без расчётов видно — такая пуля не уступит по эффективности их стандартному разрывному боеприпасу, с детонирующим пояском. Правда, там надо ещё смотреть специфику поражаемого объекта. А по надёжности срабатывания — так ещё и фору даст. И обойтись можно одной механикой, без «высоких технологий».

— Не стоит так унижать механику, — сказал Арт, — Такая пуля технологически проще, да. Но при этом меньше зависит от среды использования и менее требовательна к материалу и качеству ствола, — он хмыкнул, — Усложнение конструкции — не есть признак высоких технологий. А такое решение — делает более надёжной всю конструкцию. Даже на стрелковом полигоне, а уж в реальном бою… Мало ли, с кем-когда придётся сцепиться…

— И более технологичной, — добавил Рем, непринуждённо ткнув своим штырём в одну из схем, — Если я правильно понял, их делать намного проще и быстрее, чем наши, со взрывающейся боеголовкой. Менее затратно по ресурсам. И гораздо меньше требований по безопасности к производящему автомату. А ведь оружейники, если я правильно помню, ещё кумулятивную головку пытаются в десятимиллиметровую пулю уместить. И всё трясут по этому поводу химиков. До сих пор сомневаюсь в целесообразности подобного припаса. Как его в ближнем бою использовать?

— Пусть трясут! — неожиданно заявила Юби, — Может чего интересное в результате вытрясут! И необязательно чтобы профильное, кстати. Олег мне рассказывал: первые огнестрелы были намного хуже луков-там, не знаю, арбалетов… Толку с них было… разве что грохот лошадей пугал. И людей тоже. Кстати и своих в том числе, поначалу. Но ведь нашлись энтузиасты, развили идею! Оттуда и поршневая система, и двигатели внутреннего сгорания, даже реактивных двигателей «ноги» оттуда растут. А вот что мы сегодня имеем! Технологический принцип другой, но суть современного дистанционного боя тогда зародилась.

Она с непередаваемой нежностью погладила ребристое дуло плазмомёта. Потом аккуратно пристроила рядом невзрачный камешек, что крутила в пальцах. Сбросила с плеча «шкуру» на верстак. Подошедшая Вельта потянулась рукой к камешку — посмотреть.

— Осторожно, грани острые! — предупредила Юби, — Палец оттяпаешь — удивиться не успеешь! Я его на Каменюке подобрала… ножом нечаянно отковырнула.

Несколько глумливых ухмылок на лицах парней подкрасили комментарий.

— Да? И что это?

— Подозреваю — алмаз. Непонятно, откуда он там, на поверхности тем более. Крупный такой! У меня знакомый ювелир… был на Земле, славный мальчишка. Он за такой камешек, наверное, душу бы продал. Ну, или, как минимум, заложил. Я бы его точно недели две за это в кроватке тёплой мяла, не слезая… Ха-ха! Представьте, девки! Какое колье могло бы быть! Натуральный алмаз с большой палец размером! Ух! Тусовочная элита с ума бы сходила. На Земле. Светские «хороводы», многослойные интриги со всей положенной атрибутикой… ну-там, пресса, блогеры, всякие. Не продавая можно было бы состояние сделать, на рекламе, интригах и скандалах. А у нас в команде, на «Прайме», ювелиров, наверное, и нет…

Она неожиданно спрыгнула со своего верстака. Потянулась мускулистым телом, зажмурившись от удовольствия, вскинув сильные руки, выгнувшись, вздёрнув крупную грудь и выпятив задницу.

— И, знаете, что главное? — томно добавила Грановска, — Лично я по этому поводу — ничуть не страдаю!

Валеска хмыкнула. От прежней тонкости, стройности, осталась только талия, и та была перевита жгутами мышц, проступающими через плотную кожу. Юби раздалась в бёдрах, плечах, вес набрала, килограмм двадцать. Прижми сегодняшняя пани Грановска того мальчишку-ювелира к тёплой койке… заикание ему гарантированно. Если не хуже. Ха-ха. Нас всех сейчас, парней тем более, в Земных шоу ужасов только и снимать, в роли хронических злодеев.

— Там-тарам, тарам-там-тарам, — звонко напела Юби и несколько раз прокрутилась вокруг себя.

Хороший у неё голос, приятный. И красивая, даже короткий ёжик волос вместо причёски ей идёт. Лица девчонок начали расцветать улыбками. Парни тоже непроизвольно заулыбались, отступили на шаг, с удовольствием глядя на неё. Ну да, наших такой статью не напугаешь, не смутишь…

Грановска открыла один глаз, хитро оглядела компанию:

— Наконец-то повеселели! А то хмурые, деловые все, как буки: ну как не стыдно — парням орудия убийства обсуждать, а?

Рем крутанул в пальцах свой штырь и не сдержался, хохотнул. Штырь словно исчез с глаз, на самом деле прижался вдоль предплечья сзади. Цунами внимательно проследила моторику движения. Как обычно, не сказав ни слова.

— Ох, ребята, девчата… как же я люблю вас всех!.. Тесный кубрик звездолёта, мы — десант, а не пехота…

Грановска снова напела тот же мотив, чуть повышая тон в конце музыкальной фразы. Прошла между Артом и Колычевым, упруго поведя бедром в такт. Хлопнула по плечам беззаботно скалящихся Бурана и Кима, похожих как братья.

— … под ногами сто парсеков до Земли…

В четыре шага, не переставая напевать, дотанцевала до Курта, обняла его за шею, притянула к себе, прижалась всем телом. Курт непроизвольно сцапал её за попу и за грудь.

— Э-э нет! — Юби сделала страшные глаза, но во взгляде резвились шальные бесенята, — Ты чего делаешь, мальчик? А? Совсем эмансипация одолела? Не стоит на меня так реагировать! — она аккуратно пришлёпнула ему к паху ладонь, — Это что такое?! Ты же мне как брат! Прикажи своему другу расслабиться, немедленно!

Курт радостно скалился, но заметно покраснел:

— Да ничего особо и не напрягалось. Как увидела-то?

Зеленцова задорно фыркнула:

— У девочек свои секреты, конспиратор! — и подтянула к себе Ярцева.

Ваартен молча, бочком-бочком подобралась к Артёму.

— Ух, достанется сегодня кому-то в койке, — заметила довольная Порошина, — Похлеще, чем земному ювелиру! Койки здесь нет… вам местечко освободить?… за верстаком…

Девчонки заулыбались.

— Юби! Ты провоцируешь реакцию несовместимую с расслаблением! — заявил Курт, и стиснул её крепче, — Учти, я не земной мальчик-зайчик!

— Увы! — она скроила страдальческую гримаску и «томно» закатила глаза, однако руку не убрала, — Я девушка несвободная, почти замужем… — Вот это — «замужем»… нужно было слышать, как она его сказала! После этого последовал по-женски логичный вывод, — Я не виновата — это ты на меня покушаешься!

— Так! Брейк! — вклинилась Валеска, не в силах справиться с улыбкой, — Отпусти его… её… вы доиграетесь сейчас!!! Это ещё вопрос, кто на кого покушается… а ну! Быстро заключили пакт «о взаимном непокусании сторон»! А то поженю вас прям здесь и сейчас!

— Сдавайся! — прошипела Юби, глядя ему в глаза.

— Ага! Сейчас! — довольно фыркнул Курт.

Валеска попыталась вручную растянуть их в стороны, но оказалось, без спецсредств тут не обойтись. Она сделала шаг назад и хитро прищурилась:

— … Ах так! Неподчинение приказу!

Взвод коротко грохнул смехом.

— Ну, держитесь! Властью, присвоенной мной самой себе в качестве лейтенанта взвода, при абсолютном непротивлении сторон, объявляю вас…

— Стой! — Курт дёрнулся, но руку от сиськи не отнял.

— Ну, ладно-ладно… — Валеска махнула рукой, — При неубедительном сопротивлении взятой нежным захватом за причиндал стороны, объявляю вас мужем и…

— Подожди! — воскликнула Грановска, — Что же так серьёзно-то всё? Пошалить нельзя? Курт? Ну что? Пакт? — она сделала суровую мордочку и прищурилась.

— Да! Уф, — он шумно выдохнул, — Пакт. О взаимном непокусании, да. Руку убери.

— Ты первый!

— Что? Ах, да-а… — но отпускать её не спешил.

— Так, я вижу, вы не поняли ещё. Ну, хорошо. Заканчиваем процедуру. Итак, объявляю…

— Вместе! — звонко выкрикнула Грановска, — Курт? На счёт «два» — врозь! Раз, два!

Они отскочили друг от друга как намагниченные. Курт погрозил ей пальцем. Юби предъявила ему кулак. Все снова рассмеялись.

— Суровая у нас мама-лейтенант — не забалуешь! — довольно пробубнила Юби, привычно быстро накидывая «шкуру».

— Ничего, — съязвила Барсик, — Через часик Олежку нашего прижмёшь… своего, то есть. Ух, достанется ему в койке! Аж завидно!.. немножко…

— Увы. Можешь не завидовать — Тимирязева особо и не прижмёшь, пожалуй, — Грановска изобразила трагичный вздох, — До земного ювелира ему далеко — того по кроватке валяй, крути как хочешь, засовывай, куда приспичит… борзенький такой — это возбуждает, но терпеливый.

— Да ладно… не может быть…

— Точно тебе говорю, — на полном серьёзе заявила Грановска, — С Тимирязевым такой номер не прокатывает. Тут ещё неизвестно, кому больше достаётся, мне или ему. Вообще-то, достаётся мне, как правило, Олежку завалить даже в койке трудно. Так в оборот берёт! — приходится от обороны действовать! Могу подсказать пару приёмчиков!.. от обороны которые.

— Вот значит, как происходит обмен опытом! — «восхитился» Ярцев с кислой миной.

Зеленцова толкнула его бедром. Все посмеялись.

— Кстати, на счёт обмена опытом… — вспомнил неожиданно Арт, — Помните, мы там, возле Каменюки, ещё думали о том, как его с орбиты столкнуть и до «Прайма» дотащить?

— Вон о чём ты! — удивилась Валеска.

— Ничего себе у тебя ассоциации! — заметила Шатова.

— И какая именно мысль тебе покоя не даёт? — поинтересовался Рем, — Что-то интересное придумал?

— Лучше позже, чем никогда, — заявила Вельта, — Давай, говори. Интересно стало, вдруг потом пригодиться?

— Не знаю — судите сами: может, фазером его стоило рубануть? — внёс предложение Арт, — Это я так, в порядке мозгового штурма. Они с корабля как раз дотянутся могли.

— Нет. Толку-то? — возразил Колычев, — Пыль потом руками в мешки сгребать будем, прыгая между обломков? Этот булыжник километров на сто разбросает. Или вообще по орбите размажет и в кольца сольёт — ситуацию считать надо. Тогда, даже руками не соберём. Не выход.

— Ну, или лазерами рассечь? Аккуратненько? Самый вкусный кусок выбрать и притащить, «разделать» можно и на месте. Тем более, если небольшой взять.

— Для того чтобы «разделать» другое оборудование понадобится — «кроты» не подойдут, — заметил Колычев, — Причём именно стационарное. Мы такое с собой таскать вряд ли сможем. Если только позже, когда в новой системе устроимся?

— Думаю надо с Синди этот вопрос обсудить, — сказал Артём Бахирев.

Он оторвался от четвёртого кибера, с которым возился. Даника ассистировала. Кибер стоял, подозрительно довольный, задрав одну лапу и развернув вверх опорный сустав — то ещё «произведение искусства» от механики. Большая часть технологий, использованных в конструкции несущего сустава, на Земле были просто не известны.

— Пожалуй, без мнения пилота нам в этом вопросе не обойтись, — согласилась Валеска.

Она тут же связалась с пилотажной группой шлюпа и в двух словах обрисовала ситуацию. Леннокс надолго задумываться не стала.

— Идея, кстати, неплоха, — неожиданно поддержала она, — Нам как раз гразеры на шлюп устанавливают. Обратили внимание? Дроиды орудия к шлюпу подтащили. Монтажники Наумова подтянулись, ух, что будет! Только не здесь и не сейчас эта идея, скажем так — в походном состоянии не осилим. Но. На будущее сгодится. Точно.

— Это, каким же образом? — удивился Колычев.

— У нас лазеры боевые, ими аккуратненько рассечь не получится. Только взорвать к Адаму, — неожиданно отозвалась Ребекка. Относительно индифферентная к ручному оружию, она сильно увлекалась космическими боевыми системами, оружейники её даже специально приглашали. Да и Ким со своим лазером неровно к её советам дышал. — Осколки, возможно, побольше будут, чем от фазера, да. Но результат тот же. На обломке производственный комплекс не закрепишь…

В этот момент Юби неожиданно посетила ИДЕЯ. Она с полуслова вывалилась из обсуждения, отвернулась к своему верстаку, мгновенно подсоединила плазмомёт к тестерам и начала разбирать силовой контур потокового накопителя. Со стороны чувствовалась недюжинная сноровка, явно процесс этот проходил не в первый раз. Хорошо хоть энергетический привод отключила.

Взвод воззрился на неё с рассеянной настороженностью. Леннокс явно отвлеклась на что-то своё.

— Точно, что-то стационарное городить придётся, — по инерции пробормотал Колычев, напряжённо косясь на процедуру вскрытия плазмомёта вручную. Видимо пытаясь принять сложное решение: попытаться остановить Грановску или всё же проще эвакуировать весь взвод.

Там же как? — одно неверное движение…

— Вот-вот, я и говорю. Незачем «кротов» на обломки цеплять! — вернулась к разговору Синди, — Правильно вы придумали. Надо стационарный приёмно-перерабатывающий комплекс построить, возле новой планеты. Вы же это имели в виду? Крупный, универсальный. Я бы даже сказала — «всеядный»! Большой… ну и не таскать его туда-сюда! Стационарный — да. Намного эффективнее должно получиться, в плане ресурсопереработки. Думаю, у ребят Северцева с разработкой этого комплекса проблем не возникнет. Экономистам и производственникам ещё проект в обкатку подсунуть, для начала. Общая производительность по материалам может возрасти в разы… но пусть сначала посчитают, всё же. Возможно, тогда вообще не придётся с мобильными комплексами по таким булыжникам, как Каменюка, ползать, собой рисковать. Просто представьте: подошёл шлюп, вооружённый промышленными лазерами, нарубил приемлемых по габаритам обломков, тягачи следом прошлись, собрали нужные обломки, доставили на стационарный пункт приёма-переработки. Их вообще можно полностью автоматическими сделать, и тягачи, и шлюпы лазерные… или просто шлюпки — лодки.

— Ух-ты! Полёт фантазии, — восхитился Колычев, даже отвлёкся от Грановски, — Автоматизировать добычу ресурсов соблазнительно, конечно… только вряд ли получится.

— А мы? — возмутилась Порошина, — Без работы останемся?

— Не-ет, — протянула Максим. Она переглянулась Сергеем, — Мы точно не останемся без работы! Без человека человеческая техника не работает, даже кибернетика. Увы.

— Верь нам, — задумчиво добавила Грановска, — На нашу долю и работы и риска хватит.

Она нырнула под приподнятый защитный кожух плазмомёта с головой, и так увлеклась, что и фразу свою сказала куда-то внутрь. Ваартен подалась было к ней, но Артёма оставить не решилась. Порошина тихонько, втайне от самой себя, подобралась сзади и влезла туда же вслед за подругой. Как только уместились там вдвоём? У края верстака оттопырились две аппетитные задницы. Взвод замер, дыхание затая.

— Хотя нет, — продолжила рассуждать Синди, явно кося одним глазом на другие мониторы, — На шлюпы добывающих модификаций придётся сканеры устанавливать, искины для аналитики, ЛАКи потребуются адекватные. Не говоря о том оборудовании, что Петров потребует на них поставить, для изучения системы… и будет прав, как обычно. Возможно ещё демпферы, гравы — чтобы с места булыжник столкнуть… мало ли — надо будет. То есть соответственно, потребуется обученный экипаж. То есть — мы. Уж проще это всё на один шлюп смонтировать, чем на пяток-десяток автоматических тягачей. Тем более, шлюп адекватный изобретать уже не надо — есть. Устройство, честно скажу — что надо, развивать базовую конструкцию можно ещё очень долго, прежде чем схема себя исчерпает. Да, так вот, думаю, один шлюп десяток тягачей работой по доставке сырья обеспечит. В любом случае, идея — стоящая внимания и разработки. Так что, взвод, вы — молодцы, горжусь работой с вами!.. Так! Я отключаюсь! Нам сейчас оборудование тестировать! Ух, здорово! Надо разрешение запросить — покатать технику в реале! Орудия на астероидах попробовать! Вон их здесь сколько… Рива, я тебе телеметрию испытаний подгоню. Всё полностью, весь процесс, может, прокомментируешь. Думаю, твоё мнение пригодится. Народ! Я, как гразеры испытаем, вам ролик пришлю! Красиво должно получиться. Всё, я тону в процессе! больше отвлекаться не смогу. Да, и не забудьте командирам это всё сообщить… новую схему ресурсодобычи. Им понравиться!

Синди отключилась.

— Классная Синди девчонка, — поделился Рем, — Только я не понял, идею про приёмно-перерабатывающую базу — что, правда мы придумали? Как-то это неуловимо произошло. Мне показалось это она-сама.

Он нервно усмехнулся, скосив глаза на девчат. Две спортивные попки пританцовывали-толкались возле разобранного плазмомёта. Зрелище — не оторвёшься.

— Ой, да какая разница — кто? — непринуждённо заявила Шатова.

Кто-то беспокоился по поводу разобранного плазмомёта Грановски? Леська, «под суматоху», вообще одну из мин своих вскрыла, как только до верстака добралась. И, уже возилась у неё внутри плазменным паяльником, пытаясь встроить нечто, малоподходящее этой мине по габаритам. Такое устройство если шарахнет… Игараси торчала рядом, контролируя тестовое оборудование. Чуть пальцами в нутро Леськиной мины не лезла, и с таким азартом давала советы, что непонятно было — спасаться всем, или завидовать.

— … главное, что — мы! Первый взвод — одно целое. Ты лучше скажи, что это за штуку ты в руке крутишь? — продолжила Шатова, не оборачиваясь. — Вроде — штырь простой, заточенный. Но выглядит жутко! Особенно в твоих руках…

— Жутко? — переспросил Колычев, проворчал, — Жутко выглядит твой паяльник во вскрытой мине! Девчата! Вы — чем дальше, тем больше с ума сходите! Лесь! ты зачем мину разобрала?

— Да не-е, нормально, — пробубнила Игараси, — Вот-вот-вот, точно, именно здесь, Лесь! Ща, погоди, я придержу… всё, давай, фиксируем.

Шатова пошуровала в опасной близости от её пальцев тонко звенящим дуговым плазменным жалом, потом небрежно отмахнулась активированным паяльником:

— Я аккуратно, ребята, не переживайте…

— Да уж, — добавила Вельта, тоже откуда-то изнутри плазмомёта Грановски, — Что ты, Рем, на тренировках с холодняком творишь! Мне бы так научиться! Мечта детства! Нам Софья такого даже не показывала!

Она перестала давать Юби советы — видимо кончились, попятившись, выбралась из-под нависавшей плети энерговодов, качнула головой:

— Что это за штука у тебя такая интересная? Штырь?

— Это? — Рем взглянул на лезвие в своей руке, словно первый раз увидел, — Это не штырь, девчата. Это — трёхгранный красноармейский штык. Ну-у, почти. Материал современный… и я доработал его немного. Тут простенький грав-модулятор — рубящий удар усиливает, баланс синхронизирует под ручной хват, и крепление под мою винтовку… я несущую рамку встроил, чтобы нагрузку на ствол не давать. Кстати, на многих характеристиках винтовки это сказалось положительно, весь механизм лучше работает, надёжнее, разве что тяжелее стала. Но, на мой взгляд, это не совсем чтобы и минус… На тренировке покажу, что можно таким оружием делать. Это правда интересно. Историческое оружие!

— Точно — штык! — воскликнула Юби из-под блокирующей планки трансформатора, — Прям как в песне! Ух, какие же мы классные все!

Она увлечённо копалась во внутренностях своей любимой игрушки. И продолжала мурлыкать себе под нос песенку, пританцовывая точёными ногами и повиливая задницей. Надетая «шкура», по умолчанию принявшая телесный окрас, ощущения «одетости» ей не сильно добавляла. Валеска ещё подумала, что подобная расцветка никому «одетости» не добавит, метнулась в меню настроек скафандра и поспешно изменила цвет своей «шкуры» на светло серый. И тут же с удивлением увидела, как «перекрасились» почти все девчонки взвода. Многие с фантазией, добавив оттенков и маскировочных пятен. Некоторые при этом покраснели. Надо полагать тоже маскировки ради.

Парни весело скалились, глядя на такую реакцию.

— Это ещё что, ребята, — глумливо заявил Колычев, — Ещё недели три назад они все считали, что это мужчинам положено наготы стесняться и быть скромными! Так что — прогресс налицо!

Девчонки растерянно молчали, некоторые начали сердиться.

— Не смешно, — заявила Максим и ткнула Сергея кулаком в бок.

Больше она ничего придумать не смогла.

— Кстати, Юби? Что это за песенка? Ты всё мурлычешь… — выкрутился Ярцев, — Как там? Тесный кубрик звездолёта? Там-тарам, тарам-там-тарам…

— Не такой уж и тесный, — хмыкнул Курт.

— Мы десант, а не пехота! — подхватила Вельта и подтанцевала себе сначала, а потом изобразила пластичный шаг с выходом в позицию стрельбы из плазмомёта.

— Под ногами сто парсеков до Земли… — очень мелодично напел Ким. Надо же, какой оказывается у него голос!

— Сто парсек! — пробормотал Колычев, — Дух захватывает! А ведь когда-то и это станет реальностью!

Грановска вынырнула из нутра своей грозной машинки, развернулась и недоумённо спросила:

— А чего это вы все на меня уставились, взвод? У меня что-то не так с лицом? — она звонко пришлёпнула ладонями свою попу.

Рассмеялись все, даже Валеска.

— Ну вот! Так-то лучше! Даже наша суровая мама-лейтенант смеётся! Так чего хотите?

— Песню, — напомнил Сергей, — Что там дальше?

— Дальше там суровые армейские будни, — Юби задорно улыбнулась и сделала пару шагов от своего верстака и заявила, — Кто — курил, а кто — кемарил…

Она вальяжно толкнула Курта в плечо, сделала шаг к Рему:

— Крюгер штык любимый правил, — она подтолкнула улыбающегося во все тридцать два Рема бедром и дальше уже напела, — В общем, отдыхали как могли!

— Я не Крюгер, — неубедительно возмутился тот, но улыбаться не перестал.

— Говорим неторопливо — кто о бабах… — Юби цинично ухмыльнулась, оглядела парней, но петь не перестала, — Кто про пиво… кто о том, как капитан всех материл… — она скроила хитрую мордочку, прищурив один глаз, приняла театральную позу и ткнула в Валеску пальцем.

— Когда это я вас материла! — настала очередь Валески возмущаться.

— Ага! То есть против капитана ты не возражаешь! — ехидно заметила Юби.

Она дотанцевала до Алеси и, подтолкнув её плечом, спела уже ей:

— Лишь Угрюмый, как обычно, молчаливо, флегматично, что-то из пластита мастерил!

— Это я-то «Угрюмый»!? — опешила Шатова. Она подхватила вскрытую мину с верстака и потрясла ею в воздухе, — Ты чего? Пластиту до этого произведения искусства далеко!

При этом действии глаза Тоши Игараси не то что круглыми стали, а чуть не выпали. Но испугаться так никто и не успел.

Грановска легко оттолкнулась от Алеси, снова крутнулась вокруг себя и, оказавшись рядом с Валеской, приобняла её за талию:

— Рядом Демон — строен, ладен, быстр, умён и беспощаден…

— Да ладно тебе, — Валеска в шутку отбивалась, не в силах справиться с улыбкой.

— … весельчак и балагур, четвёртый дан… — Юби прихватила за шею Бурана, подтянула его ближе, и распелась совсем уж от души — Нежно тиская гитару, с Кабаном они на пару, тихо напевали: «караван…»

— Да ладно тебе, какой из меня «Кабан»…

— А что такое «гитара»? — поинтересовалась Рысьева.

— Струнный музыкальный инструмент, — сообщил Ким, — Только, если честно, затруднюсь сказать, как именно она звучит… и выглядит.

— По-разному гитары звучали, — неожиданно сообщил Буран. Он лёгким движением освободился от руки Грановски, — Всё зависело от изготовителя, от типа гитары, ну и от самого исполнителя — это главное.

Он аккуратно взял Юби подмышки и отставил её от себя. На всякий случай.

— Нам ещё, для полного счастья, гитары не хватает, — вздохнула Валеска, — А на этих гитарах что, по двое сразу играли?

В этот момент раздался зуммер связи, яркой точкой обозначилась голограмма вызова. Взвод, все как один, обернулись. И почему-то замерли в нерешительности.

— Интересно, кому это мы понадобились, — проворчала Шатова, догадавшись наконец вернуть мину на верстак.

Игараси тут же метнулась, вщёлкнула в неё один за одним предохранители, весь комплект, вернула на место защитную планку, закрыла крышку. И довольно улынулась.

— Что-то первый раз такое на моей памяти, — заметила Зеленцова, — Кто-то с нами связаться пытается. Обычно все приказы и распоряжения сразу на взводный канал передают. К чему такой официоз?

Валеска встряхнулась, подошла к голограмме:

— Чего замерли, взвод? Сейчас и выясним, — она прикоснулась к пульсару и развернула его в объёмный экран.

С экрана смотрел Берсенев. За его левым плечом глыбой возвышался Олсен, с самой непроницаемой и таинственной рожей на свете. Справа, с загадочной улыбкой на лице, стояла Джамбина.

— Лейтенант Йенч? — он окинул взглядом кубрик, замерших десантников, удовлетворённо хмыкнул, — Вам надлежит собрать взвод в зоне отдыха через двадцать минут. Явка строго обязательна. Приказ ясен?

— Так точно.

— Выполняйте, — Гай позволил себе улыбку, — Мы вас ждём.

И отключил связь.

Валеска обернулась. Семнадцать пар глаз настороженно ждали её реакции.

— Что не так, команда? Чего напряглись? — спросила она.

— Настораживает нестандартный приказ от Берсенева, — сказал Ким.

— Явно они что-то придумали, — поддержал Буран.

— Вопрос в том — чем для нас это кончится, — заметила Порошина, — Если они нас переформировать решили, так и знайте — я решительно против.

Взвод одобрительно загудел.

— Девчата, вы не поверите, — заявил Курт, — Мы к вам уже так привыкли… я бы даже сказал, сроднились. Думаю, парни меня поддержат. Валеска? Я понимаю, времени прошло — всего ничего, но… поймите нас правильно — это наш дом, — он раскинул руки в стороны, — Вы — наша семья… Особенно после нашей «шпионской неприкаянности» на Земле. Это же всю жизнь, с детского дома — по другим странам, под чужими именами, и чужими личинами, без возможности любых привязанностей… Возились в земном социальном гнилье, «играли» в шпионские игры. Это — не увлекательные приключения интерактивных программ. Как правило, всё это муторно и скучно. Чаще — противно, до омерзения. И ждали. Годы. Мы знали, во имя чего мы на всё это идём — нас к КОСМОСУ с детства готовили. Мы им жили, ожиданием этим. И не просто «дождались». Мы — заработали свой билет на «Прайм». У вас же здесь — другая жизнь просто! — он раскинул руки в стороны, словно обнимая всех сразу, — Это как глоток чистой воды после пешего перехода через пустыню. Наверное, даже представить трудно, что мы успели почувствовать здесь, с вами. С надеждой взглянули в будущее, когда избавились от всего того…

— А как же святость армейского понятия «приказ»? — Йенч вздохнула, — Ты не думай, я тебя очень хорошо понимаю. У нас самих стаж «этой жизни» на пару месяцев больше чем у вас… всего.

Все замерли задумавшись.

— Но существует же элементарная целесообразность, человечность, наконец, — возразила Ребекка.

Курт сгрёб её за плечи, подтянул к себе и чмокнул в щёку:

— Ты не поверишь, насколько разной бывает целесообразность и человечность, сестрёнка.

— Так, ладно… не нагнетайте раньше времени! Мы вас тоже за просто так отдавать не собираемся. Но — дело у нас общее, если понадобиться, пойдём на жертвы… если не найдём другого выхода.

— Что-то подсказывает мне, что выход обязательно найдётся, — Грановска прищурилась, — Или я плохо знаю нашего лейтенанта?!

— Артём?… Вы с киберами закончили?

Откуда-то из-под опоры уже торчала нога Зеленцовой… надо же! Когда успела туда залезть? Рядом маячила задница Ваартен, головы и спины тоже видно не было.

Валеска тряхнула головой, не в силах привыкнуть к отсутствию роскошной платиновой гривы… может снова отрастить? — так хочется!

— … сворачивайтесь, закончим позже… я всё понимаю, но приказ ты слышал. Сейчас метнёмся туда-обратно, вернёмся и всё доделаем. Курт? Патрон с новой пулей… пять минут тебе доработать, хватит?

— В первом приближении — да. Я четыре варианта набросаю, их пробовать в работе надо.

— Отлично, закажешь производящему автомату по десять тысяч штук каждого вида… Сергей… Ярцев — зарезервируй нам место на стрелковом полигоне, пусть стенды под испытание новых патронов подготовят со всеми аналитическими комплексами. Плюс нам новую «экзу» ещё тестировать. Задача ясна. Посмотришь, что там с расписанием. Кстати, никого не покоробил наш сегодняшний конфуз? Чего вы на меня так смотрите? Или это не нам реактивных зарядов на джеттах не хватило?

— Лейтенант, ты хочешь сказать это — «наша» и именно «вина»? — удивился Курт.

— Очень смешно, — сказала Валеска тоном далёким о любого веселья, — Случаи разные бывают, сами знаете. Это космос. Тут всё может случиться. Так вот, в следующий раз запасных зарядов может не просто не оказаться у Синди на шлюпе. Может не оказаться рядом самого шлюпа. Ну, и? Кого обвинять в этом случае, если у нас штатной мощности на полмегаметра коррекции?

— Пятьсот километров реактивного ресурса неплохо с точки зрения планетарных кротов, — заметила Макс Зеленцова, вылезая из-под кибера и откладывая инструмент, — Валеска права — для нас этого мало. Категорически. Каменюка продемонстрировал это наглядно.

— Тут странная ситуация получается, — заметил Колычев, — Всегда может сложиться такая ситуация, в которой наличный ресурс окажется недостаточным. Сама сказала — это космос.

— В следующий раз за подобную схоластику получишь наряд вне очереди! — зло заявила Валеска, — Серёж, ты охренел? От тебя я подобной софистической белиберды никак не ожидала! Пояснять, какую чушь ты сморозил, или сам догадаешься?… О! кстати! Вот ты как раз и займёшься разработкой. Тряси всех. Петрова, Северцева, Наумова. Опытная модель новых джеттов нам нужна вчера! Неизвестно, что случиться завтра. Поэтому — максимум доступного нам на текущий момент технологического ресурса и технических возможностей должны быть заложены в конструкцию. И! Это очень важно! Надо рассчитать устройство под возможность дальнейшей модернизации. Заложить потенциал развития по максимуму.

— Это! — вылезла вперёд Порошина, она прищёлкнула пальцами, — Знаете, что!.. я не точно помню, но какую-то идею, прямо такой технический нюансик, который нам может пригодиться при разработке реактивных джеттов я подсмотрела знаете у кого? У стресстестеров! Мы как раз тогда плазмомёты у них в лаборатории «катали»…

— Вы этим постоянно занимаетесь, — ехидно заметил Рем.

Вельта не повелась на подначку:

— … так вот, мне показалось, там в принципиальной схеме плазменного компенсатора… э-э-э-гхм… неверно выразилась… ну, вы поняли короче, — она досадливо взмахнула рукой, — В общем, я ещё тогда подумала, если подобный принцип гашения разряда в джеттах использовать…

— «Тогда» — это когда? — не угомонился Рем.

— Ну-у-у, — протянула Порошина сначала оттопыривая, потом загибая пальцы. Наконец, высчитав результат, сообщила, — вчера!

— Кстати, — очнулся Колычев, — Если я правильно понял, принципиально схожая схема на наших шлюпах используется. Уже! Но вы же понимаете, адаптировать такое по массогабаритам к нашей «экзе», это…

— Вот вы, вдвоём этим и займётесь. Как я уже говорила — эти джетты нам нужны вчера. По этому вопросу — всё пока. Артём, отстань от киберов… Макс — смени его, зря вылезла. Даника, заканчиваете вдвоём, можешь не отвлекаться. Так — Бахирев, ты: заказываешь двадцать тысяч неплазменных гранат, с ними тоже поработаем. Подозреваю, целесообразно всем подобный припас в комплект включить. Как ни странно, снижение мощности гранаты усилит нас в ближнем бою, и на дистанции до ста метров.

— Согласен, — добавил Курт, — Давно хотел предложить. Нужно будет приноровиться ими работать. Плазменная граната на такой дистанции — себе дороже выйдет.

— Это первое. Второе. Твоя манера стрельбы в невесомости, Артём. Думаю, она нам пригодиться, необходимо над ней поработать. Всем. Алгоритм срабатывания ранцевых джеттов сбрось всему взводу. Отработаем нюансы, потом с остальными взводами поделимся. Я сейчас ещё раз свяжусь с Синди, пусть нас подождёт, думаю, надолго Берсенев не задержит. Наша каплей собирается пробовать новые гразеры, вы слышали. Так вот, мы идём с ними, потренируем различные способы выхода на космические объекты в более экстремальных режимах. И именно с огневым контактом из невесомости перед касанием. Совместим приятное с полезным — лучше будем понимать, что нам на самом деле от ранцевых джеттов надо. Подождут девчата нас, если что. Сергей… Ярцев, учитывая это, резервируешь полигон через семь-восемь часов. Получим новые экзо системы и постреляем час-полтора. И потом уже возьмём часов десять выходными. Выспимся, отдохнём… ну, и всё остальное. Серёж… Колычев, повторюсь, заряжай кого хочешь, хоть всех наших разработчиков в одну лабораторию силой загоняй, но через тридцать часов нам новые джетты нужны. Всё ясно? Возражения? Взвод! Через пятнадцать минут привести оружие и снаряжение в порядок и быть готовыми к выходу. Вопросы?

— Может «шкуры» все в один цвет покрасим? — спросила Грановска и, сделав большие невинные глаза, прижала ладонями грудь.

Валеска усмехнулась.

— Отличная идея! Только не в такой как у тебя. За образец возьмём… вот, вот такой окрас, — она ткнула пальцем в Арта, — Как придумал? Неплохо получилось.

— Автонастройка мимикрии, — Арт пожал плечами, — Зафиксировал случайно, на Каменюке.

— Пестровато, но оригинально, — прокомментировала Порошина, — Тут вам и охряная палитра отсветов Сатурна, алмазная пыль, тьма теней, отблески звёзд…

Валеска снова повернулась к экрану связи, вызвала Леннокс.

— Синди, ты разрешение на испытание орудий получила?

— Так точно, лейтенант! Выдвигаюсь сразу по окончании монтажа… это через час примерно.

— Возьмёшь нас с собой, — обрадовала её Валеска, — Если что — подождёшь нас чуть-чуть.

— Новое задание? — заинтересовалась Леннокс.

— Нет. Новых заданий не будет ещё часов тридцать — я узнавала. Все рабочие группы заняты — у нас время свободное. Побросаешь нас на астероиды в более экстремальных режимах, может быть сымитируем совместную атаку. А? как тебе идея?

— Вы ненасытны, десант! — восхитилась Синди, — Идея — супер! Конечно, я с вами!

— Точнее мы с тобой.

— Не суть. Жду вас на борту. До встречи.

Леннокс отключилась. Валеска повернулась к своим:

— Взвод! Готовность на выход — двенадцать минут.

Глава 3. Ну, собственно — цветы…

Сердце молотило подозрительно ровно. Пока. Очередной десяток скользящих скачков вперёд, нырок через преграду перекатом… можно было попробовать и перескочить. Но впереди, за барьером, маячил поперечный брус, и врубиться в него на такой скорости не улыбалось совершенно. Яна перелетела барьер, группируясь, чтобы не шмякнуться медузой… за барьером обнаружилась яма! Сердце прыгнуло в пятки, она непроизвольно раскинула-растопырила руки-ноги. Бумс! Упс! Больно-то как!.. щиколоткой! Надо было цепляться за верхнюю планку преграды и, дальше толкаться уже от неё! Точно. Ну, говорил же Тим: «не видишь, что за преградой — не лети!». Яна смогла уцепиться левой кистью… может, стоило вниз спрыгнуть? А вылезать потом как? Её болтануло маятником вдоль стенки, она цапнула край ямы правой рукой, рванулась, подбросив ноги, закинула левую наверх, зацепиться стопой, вытащить себя из этой Адамовой ямы… Лилит! Больно-то как! Ушибленную ногу прострелило от щиколотки до бедра. Она перенесла вес на колено, закинула на поверхность левый локоть, дожала правой рукой, выбросила себя из ямы, перекатилась, попробовала вскочить… Лилит первородная, больно-то как! Вот же кошёлка старая! Ну, куда полезла? Сидела бы себе в пилотажной рубке! Она толкнулась правыми рукой и ногой, проскользнула под брусом, ухватилась за него левой рукой, толкнулась от пола, вздёрнула себя вверх… нет — дальше на трёх конечностях. Ладно-ладно, учитывая левое колено — на трёх с половиной… А-нет! Успела приложиться раньше правым плечом, правая рука хуже работает, значит, в целом, всё же на трёх. Бугор… запрыгнуть, так левой ногой не толкнёшься, значит правыми, ногой и рукой. Вскочить на кочку, упор на колено — главное больной стопой поверхность не задеть! Скатиться вниз и дальше… Дальше!

Так и мартышкой себя недолго почувствовать! Урбанизированной. Или вообще — космической.

Полоса препятствий, по-сути, имитирует поверхность космического объекта… ну — в принципе, абстрактного. Искусственного, рукотворного — типа космической станции или корабля. Или естественного… смотрела видео про работу десантников на астероидах, как им там прыгать приходится. Все видели, наверное… весь экипаж, вся экспедиция. И прониклись все. Жуть, если честно. Полоса эта — бледное подобие с постоянным комфортным тяготением. Ладно, несколько завышенным, относительно земного. Теперь весь экипаж экспедиции на этих полосах препятствий «ломается». Ну-у, почти весь. Естественно после дополнительной физподготовки. Ну, им-то ладно, они молодые… почти все. А вот чего не сиделось на месте ей, телёнкиной маме?!

И ведь лезу же, лезу!

Штырь… уцепиться левой, правой — нежелательно, может подвести… крутануться на разгон, использовать собственную инерцию, взлететь на следующую преграду, уцепиться… Топик хороший — грудь хорошо держит, не мешает почти.

Дойду.

До конца полосы. Должна. На трёх доковыляю. Хотя… на Земле сегодня, многие бегают медленнее, чем я сейчас ковыляю! А по такой полосе — даже пешком не пройдут, если только до первой ловушки.

Вот же мотивация! Зачем мне это? Чего не хватает? Сидела бы ровно, спокойно отъедала задницу, корова старая. На Земле все так и поступают. Потом нырьк в клинику косметического морфинга — и вот тебе прекрасные формы, стройная фигура, хорошая кожа! Новые зубы… Было время, хоть тайком это делали, анонимно. А сейчас? Не подкорректировала тело, всё равно, что не помылась.

Не удержалась, слетела с преграды, приложилась правым боком, сгруппироваться успела, но всё равно — больно. Пальцы дрожат — нужно учесть. Левая стопа онемела, но под определённым углом если на пальцы опираться, то вполне толкнуться можно. Можно? Прибавить скорость!

Здесь на «Прайме» организовать процедуру косметического морфинга не получится. Нет, технические возможности есть — просто не поймут. Оно и к лучшему.

Не хочу.

Не хочу! чувствовать себя старой коровой, ещё и искусственной, вдобавок ко всему… Но, грудь бы уменьшить. Размера на два.

На следующем перекате, достаточно пологом, не удержалась, подвело собственное взмокшее, вспотевшее тело — просто соскользнула, скатилась вперёд. И воткнулась мордой в столб. Твою мать! Среди десантниц гуляет шутка по поводу торможения головой, не помню только из-за чего именно. Может как раз про такие случаи? Звон в башке… но сознание вроде не теряла, только правая сторона лица начала ощутимо отекать. Вскочила, рванулась вперёд. Сотрясения нет… кажется… хотя… И ведь не сидится же на месте, дуре старой!

Да! Не сидится! Хочу!

И не старая совсем! Софье, вон, восемьдесят три недавно стукнуло. Старухой себя не считает. Только вот идти с нами к другой звезде отказалась. На «Прайме» побывала. Да. Плакала. Говорила, что от радости. Что счастлива. Что гордится. Но отказалась наотрез. Только головой качнула: «…долго ты возилась, девка, не пойду я с тобой. Но своего добилась, молодец! Вот вы молодые и идите за мечтой, нечего стариков с собой тащить. Я уж, всё, что мне осталось, здесь, на Земле доживу… не спорь! Повзрослеешь, поймёшь меня…».

Вот так вот.

Повзрослеешь! В пятьдесят четыре!

Ну! Последнее усилие! Ещё чуть, немного осталось! Вон уже конец полосы!

А ведь Софья замуж собралась! Сама сказала. Только не сказала за кого, с женихом не познакомила. Но счастлива была-а!!! Ещё подчеркнула — ЗАМУЖ! От неё это слово услышать — это что-то!.. от махровой феминистки…

Вот так-то. Не мне в старухи рядиться. Я ведь ещё рожать могу. Значит должна. Можно, конечно, малодушно спрятаться за возраст: молодые девки есть — пусть они и рожают. Только вот…

Яна закончила полосу. Странным образом дочикеляла до лавки, плюхнулась, пытаясь отдышаться. Скособочившись, привалилась левым плечом к стене, правым — больно. Руки мелко дрожали. Кисти. Стопы — тоже, почему-то. Странно. Подскочила медичка. В форме, как полагается, со всеми эмблемами на левом рукаве и груди. Только много их, медиков, и все разные. Яна даже не пыталась в них разбираться.

Медики и медики.

Девица пришлёпнула ей под левую грудь какой-то датчик, прошлась по телу медицинским сканером, заглянула в левый глаз, раздвинув пальцами веки. Всмотрелась. Потом отвела руку к своему правому плечу, резко, неожиданно щёлкнула пальцами. Яна вздрогнула, моргнула, медичка сложила пальцы в фигу, нацелив её чётко в глаз, чем удивила несказанно. Яна даже дёрнулась — показалось, девчонка её сейчас этой фигой в глаз ткнёт. Медичку такая реакция устроила, она сложила большой и указательный пальцы в кольцо, повела рукой от правого к левому плечу. Джамбина непроизвольно попыталась проследить за рукой глазами…

— Яна! — она встряхнула её за плечи.

Джамбина снова дёрнулась, открыла глаза… глаз — левый.

— Я вколола тебе обезболивающее…

— Зачем?

— Надо! Регенераторы, ноотропы, противошоковое… в общем всё будет в порядке. Часа два придётся в пенке побыть, потом будешь как новая. Фиксаторы отойдут сами, как раз по истечении двух часов. Это время рекомендую не нагружаться ничем, лучше просто полежать. Лучше прямо здесь. Перемещаться до кубрика — только с сопровождением. В транспортной капсуле. Ясно?

Джамбина только согласно прикрыла глаз, на большее сил не хватило.

— Ну, и замечательно, — резюмировала девица и исчезла.

Что, вот так вот просто? Медицинское обслуживание на этом закончено? Ха! Ещё три раза «ха»!.. если с земным аналогом сравнивать. Там бы вокруг неё пару месяцев хороводы водили — просто так, для профилактики. «Починили» бы, на самом деле, так же быстро. Но — поухаживать, понаблюдать, время потратить… важность и нужность свою продемонстрировать — тут не меньше двух месяцев надо. Плюс консилиумы… международные. А как же!? Такой тяжёлый случай! Платите денежки…

Яна снова открыла глаз, приподняла голову… трудно-то как — голова не поднимается, шея словно деревянная. И вообще, когда это она улечься успела? С какой это стати? Только что сидела, вроде…

Общая слабость раздражала, валяться тут, на лавке не хотелось совершенно. Она попыталась опереться правой рукой, встать… правое плечо запенено фиксатором. Что это? Перелом? Вряд ли. Яна толкнулась левой, поднялась на лавке, неловко села. Так, что тут у меня? Голова в пене — хреново. Хорошо, что только справа. Шея не вся в пене, значит — цела, ещё лучше. Левая нога — зафиксирована от пальцев до колена, неужели сломала? Скверно. И зудит страшно, такое ощущение, что кости зудят, нервы. По сухожилиям мелкие противные щекотки ползают… так, что и захочешь теперь отключиться — не получится. Значит всё-таки перелом — нано ботов ввели. Вытерпеть бы всё это. Может обезболивающего попросить… ах-да…

Так, а это ещё кто? Как неудобно-то с одним глазом, не сразу и поймёшь, кто перед тобой стоит. А-а-а… Северцев. Мнётся, пыхтит, не знает, что делать с руками… что это с ним?

— Привет, Ян. Прекрасно выглядишь…

Джамбина искренне считала, что чем-то подобным её, по жизни, и не удивить больше. Ну, не сопливая двадцатилетняя девчонка, в самом деле.

— Антош, ты сдурел? Ты чего городишь-то?!

Северцев помялся, постеснялся ещё минутку, потом выдал:

— Я не знаю, что сказать… и как именно сказать… Ну, в общем… не могли бы мы с тобой… понимаешь… ты мне нравишься — очень. Вот я и подумал, что мы с тобой могли бы… это…

Джамбина почувствовала, как губы сами собой расползаются в предательски-довольной улыбке. Она села удобнее, привалившись спиной к стене. Удовлетворённо вздохнула:

— Ну-ну, продолжай. Что ты там говорил про «это»?

— Про что? — растерялся Северцев.

— Антош, не морочь мне голову! Я и так чуть живая сижу.

Северцев с трудом переживал своё смущение, хватал сам себя за руки, или прятал их за спину, но тоже ненадолго. Наконец начал коситься по сторонам.

Э-нет. Так дело не пойдёт. Сейчас найдёт повод и вообще удерёт. Фигу. Жди потом, пока снова решится. И решится ли вообще. Тут девицы быстро просекли ситуацию, холостых мужиков налету отлавливают. Вон Криста — Лузгина, хоть и измором, но взяла — влюбился ведь, хоть сам этого не понял. Так и этого уведут, моргнуть не успеешь. Насколько же проще на Земле было — берёшь понравившегося мужчинку за шкирку… ниже пояса, и говоришь: «пойдём-ка, дружок, со мной…». Главное — в специально отведённом для этого мероприятия месте, чтоб с судебными исками потом не возиться. И всё. Никаких «замуж». Здесь-то парней так просто, «голыми руками» не возьмёшь. Что-то придумывать приходится.

— Ты лучше договаривай-давай. Я не очень поняла, что ты имеешь в виду. Но, начало мне понравилось, Антон. Правда. Продолжай.

— Да?! — воодушевился Северцев, — Вот я и говорю — ты мне очень нравишься… как женщина… ты такая красивая! Понимаешь, — заторопился он, сообразив, наконец, в каком она состоянии, — Думаю о тебе всё время, даже… — он сильно покраснел, — даже… мечтаю… Мне кажется, я в тебя влюблён — вот! Поэтому…

Яна прикрыла глаз, начала мелко вздрагивать от смеха, ей почему-то стало нестерпимо смешно. Хорошо хоть сил смеяться в голос не было, хохотала «а ля Лузгин». Ну, правда, ситуация чудная: сидишь тут, вся в медицинской пене. И взмыленная после полосы препятствий. Немытая, поломанная, в синяках и ссадинах — и на тебе! Ладно бы где-нибудь на вечеринке, при полном марафете, в вечернем платье, красавица вся из себя!.. или нормальным мужчинам, на самом деле, вся эта мишура нафиг не нужна? Неужели им, вот такое всё яркое, красивое, сексуально выделяющее и подчёркивающее — как собаке калейдоскоп? Чудно!

Северцев обескураженно посмотрел на неё, потёр лоб рукой, сделал шаг назад:

— Извини, я не вовремя, — он развёл руками, — Тебе сейчас не до этого… не сообразил, лучше пойду… извини, если что не так…

— Подожди, — она вздохнула, прислушалась к себе, — Подожди Антон. Ты не поверишь, но более приятных слов, мне в жизни никто не говорил. Правда. Странно, да?

— То есть как это? — Северцев растерялся, но уходить передумал.

— А вот так. Честно. Сама верю с трудом, но, похоже, это действительно так. Нравится мне то, что сейчас происходит. Так что — я согласна… наверное…

— На что согласна? — не понял Северцев.

— Не тупи, Антош. Ты что-то предложить хотел?

Он хмыкнул, присел рядом. Его смущение, кажется, прошло.

— Хотел? Да — точно. Яна, только я так хотел… так сильно хотел предложить, что, похоже, и сам толком не знаю, чего именно предлагать теперь и как…

— Вот тебе и раз! Интересно, на что же я согласилась?!.. почти.

— Давай поженимся! — выдал Северцев.

Яна фыркнула:

— Жениться? Не, не тянет. Вот замуж я бы попробовала выйти! Лучше поздно, чем никогда. Хоть попробовать что это такое — быть замужем! А то девки мои, того и гляди меня бабкой сделают, а я ещё и замужем не была ни разу… зря я, наверное, так сказала… Я ведь старше тебя. На десять лет почти. Тебя это не смущает?

Северцев отрицательно замотал головой.

— Можешь не мотать головой, я всё равно тебя не вижу. Ты, извини, не с той стороны сел. А голову повернуть я не могу. Не смогу ещё часа два.

— А как же тогда…

— Лавка трясётся.

— А-а-а…

— Ну, так что скажешь? Не передумал?

— Нет. В смысле не передумал. И, знаешь, Ян… я, чем дольше рядом с тобой сижу, тем отчётливее понимаю, что и не передумаю. Влип я кажется… в тебя по уши — вот!

Он положил ей руку на бедро. Яна хмыкнула. Вздохнула.

— Можешь не стараться, Антош. Меня так анестетиками нашпиговали — я не чувствую ничего. Видимо правда поломалась на полосе, да в горячке увлеклась, не заметила…

Он отдёрнул руку.

— Извини. Просто нестерпимо захотелось тебя коснуться, я и не заметил…

— Тоже в горячке? — поддела Джамбина, — Ха! Так, руку на место верни быстро! На место — это вот сюда, выше моего колена, да. Пусть здесь побудет. Я конечно… Мне нравится! Ты не поверишь… сама не верю, но мне нравиться! Ты знаешь, никто ещё не трогал меня так… искренне. Это оказывается так приятно! Ладно. На чём мы с тобой договорились?… э-э-э… ну, понял, о чём я… И… Антон, а тебе нравится, что ты чувствуешь… рукой?

— Да. Очень. С трудом сдерживаюсь… чтобы не дать волю рукам. Странные ощущения, у меня такого не было ещё ни разу. Ты такая… таткая, ну-у… красивая, — он принялся размахивать свободной рукой от переизбытка чувств, — У тебя такое тело! Класс! И смущаюсь, и боюсь, но всё равно лезть к тебе готов…

Надо же… тело у меня «такое» оказывается. Вот интересно, чего «такого» ты во мне углядел, дружок… чего у других не обнаружил?… чего именно тебя в такой восторг привело, понять бы… не суть, впрочем: пока ты в «восторге» своём маринуешься, надо тебя брать. Признаюсь, парень, ты мне тоже, очень и очень симпатичен, и время тянуть не стоит. А то ты перекиснешь, и, того и гляди ещё-кого разглядишь, помоложе…

— Да — здесь этого делать не стоит, тут человек сто пятьдесят, неприлично… Ты один живёшь? У тебя кубрик свободен? Ах-да, у вас же там холостяцкое общежитие, считай! Давай тогда ко мне?

— Как к тебе?! Вот так вот просто, раз — и к тебе?

— Ну-у, не так уж и просто. Ты уж извини, тебе меня тащить придётся, причём в транспортной капсуле — скафандр на меня сейчас не натянешь. Если только через два часа, но — столько ждать я не намерена. А ты?

— А как же анестетик? — туповато спросил Северцев.

— Ничего. Думаю, так глубоко он не забрался. Так что нормально. Забеременеть он мне точно не помешает.

— Как — забеременеть?

— Ну что ты заладил «как-как». Доберёмся до моего кубрика — я тебе там всё расскажу. Или ты думаешь, я не в состоянии тебя до оргазма довести? Или передумал?

— Передумал? Нет!!!.. только неловко себя чувствую. Не думал, что всё так сразу произойдёт — ты в таком состоянии… беспомощном, я даже не знаю…

— Не знает он! Чего тут не знать? Пользуйся моим состоянием, пока беспомощное! Мы женщины народ переменчивый, вдруг передумаю? Так ведь не сладишь со мной потом.

— То есть как это, — опешил он, — В каком смысле?

— Северцев, не разочаровывай меня! Ты сейчас ещё минуту помямлишь — я точно передумаю. Транспортировочную капсулу заказал? Или мне самой это делать?

— Заказал, — буркнул Северцев, — Вот она, уже доставили…

Медичка дотолкала до них капсулу, удивлённый взгляд скрыть не смогла, рекомендовала только воздержаться от работы хотя бы час… если нет ничего срочного. Но потом обязательно показаться врачу. И ушла. Капсула покачивалась над полом на силовой подушке.

— О! Наконец-то мужской поступок! — проворчала Яна, — Я начинаю тебя уважать, Антош… всё, давай грузи меня побыстрее внутрь… только нежно!

* * *

— Вот таксистом я ещё не работала, — заметила Леннокс, — Ладно, лейтенант, забирайся. Или ты, по привычке, десантную капсулу для себя пристегнёшь? Место есть…

— В рубке? — уточнила Валеска.

— И в рубке есть, — вздохнула Синди, — В местные каботажные рейсы мы по одной ходим. Или ты не в курсе? Сейчас моя очередь… — она снова вздохнула, — Девчата мои, Таська с Гелей на тренировку отправились, работы пока немного…

Валеска проводила взглядом последний грузовой блок. Здоровый, на шлюп таких пять штук всего помещается. Карго мастера, сноровисто подрабатывая реактивными джеттами, загнали его в пазы держателей, защёлкнули, проверили крепления, ориентационные гравы и антигравы компенсаторы. Надо же, раньше и в их команде, и у монтажников только парни работали, теперь и девчонки есть. Пополнение? Как всё быстро меняется! Карго мастера толкнулись от борта контейнера, метрах в двадцати зависли-построились прямо напротив Валески и отсалютовали ей. Она автоматически вскинула руку в ответном жесте. Узнали, что ли?

— Честь имеем, лейтенант, — развеял её сомнения старший группы, — Приятного отдыха!

Вот так вот.

Валеска покосилась на своё плечо.

Мало того, что новый шеврон, похоже, однозначно идентифицировал её во всех системах распознавания. Так они, оказывается, в курсе, что у неё выходной. И почему она на строящуюся локационную станцию собралась. Ну и как к этому относиться?

Гордиться? Вообще-то ложной скромностью она не страдала. А уж её банда, в смысле взвод, тем более. Но, всё равно, как-то…

Карго-группа перестроилась, они коротко полыхнули несущими соплами и уплыли в направлении производственного комплекса. Им без джеттпаков тоже никак — с такими грузами по-другому не справиться. Столкнуть, к примеру, такой вот блок — можно относительно легко, и запустить в направлении шлюпа. А если вся команда синхронно приложится, то и начальный импульс будет более чем приличный. Но останавливать-то его тоже надо. Для этого уже серьёзная квалификация нужна. Разогнать, синхронизировать усилие, затормозить, сориентировать. Закрепить — тоже нужно знать как. И уметь. Тем более подключить в локальную масс-систему шлюпа. Страшно представить, что будет, если такой вот блок при разгоне сорвёт. Нагрузки нешуточные, ошиблась на миллиметр при центровке веса и всё — поминай, как звали. При торможении шлюп просто порвать может. Тогда уже северный пушистый лис и за экипажем явится, чисто техническими потерями не отделаешься. Надо будет полюбопытствовать, были раньше подобные аварии, или нет. Были, скорее всего, в самом начале… хотя — люди давно на орбите работают, успели опыт набрать… и ошибки учитывать научились.

Валеска толкнулась от палубы швартовочной аппарели, приложив явно избыточное усилие, ловко скользнула в щель начавшего открываться шлюза пилотажной рубки, привычно сориентировалась по силовым векторам, встала на пол. Автоматика возмущённо пискнула, пропустив сигнал через систему внутреннего оповещения, но искин шлюпа промолчала. Уважает?

Створка шлюза тут же захлопнулась обратно, скользнула вверх-вниз рамка «громоотвода», прошлись, очертив её фигуру лучи сканера. Шлюз заполнился воздухом, включился свет. Тихонько пшикнул внутренний пропускной клапан — Валеска зашла в рубку.

— Привет подруга! — заявила Синди.

Она развалилась в ложементе, развернув над собой голографическую полусферу управляющего терминала, и проводила предстартовое тестирование систем. Что интересно, для общения с искином шлюпа она использовала и босую левую ступню в том числе, ловко орудуя ей в интерактивном пространстве терминала наравне с руками и голосом. Надо же! Как это она научила «шкуру» с пятки заголяться?! Похоже, все, кому не лень, исхитряются от души, фантазируют.

Валеска заулыбалась. Не удивительно, что искин шлюпа не возмущается, уже привыкла, скорее всего, смирилась со всеми нашими выходками. Как там её девчонки зовут?

— Располагайся. Сто лет не виделись — целых сорок семь минут. Где Вас, лейтенант, носило всё это время, позвольте узнать? — Синди довольно блеснула на Валеску голубыми глазами из-под голографической сферы, — Чупа, активируй второй терминал в гостевой режим для лейтенанта Йенч.

Точно! Чупа. Забавно.

Валеска устроилась с удобством в свободном ложементе, деактивировала шлем, скатала в ворот.

— Синди, а почему — Чупа?

— О-о-о! — Леннокс звонко рассмеялась, — Чупа носит у нас грозное классификационное техническое название «центр управление полётом оперативный». Ну, мы первые имя и запатентовали. Нравится?

Йенч снова улыбнулась:

— Да. А Чупе?

— Чупе? — переспросила Синди, — Говорит — нравится.

— Что-то я её не слышу, — Валеска развернула обзорный экран, вывела изображение в двух режимах: оптическом и визуализацию с ЛАКов. Подрегулировала изображение в привычный для себя вид. А что, не сильно отличается от картинки с забрала шлема. Понятно, без целезахватов, ориентационной сетки и сводки анализаторов… ну-так — у неё гостевой режим. Пилотажную версию они, кстати, видели уже. Там, в «линзе Колычева». Хватит — насмотрелись, побудем в гостях.

— Ха! Чупа у нас девушка сентиментальная. А ты — героиня, отмеченная наградой! Заметь, Валь — первая! Так что, всё правильно. Стесняется она немного. Тем более что при «укрощении Каменюки» присутствовала лично и, как ты понимаешь, всё видела и оценила. Она сама мне сказала. Ты погоди, она минут через пять освоится — ещё с расспросами приставать начнёт. Кстати, она Грановске, и всем вам, очень благодарна за тот музыкальный финиш и стыковку. Она же единолично её проводила. Ей понравилось. И швартоваться под музыку и, собственно, песня. Да ладно, она сама тебе сейчас всё расскажет. До станции добираться минут пятнадцать, заболтает тебя ещё… Ну что, к старту готова? Поехали!

Изображение в оптическом диапазоне дрогнуло, отползло, потом заполошно метнулось. Промелькнул сложными конструкциями борт «Прайма», всплыл-надвинулся бежевый бок Сатурна. Валеска ничего не почувствовала. Ничего себе здесь, в рубке, компенсаторы! В том смысле, что даже в новой, модернизированной десантной капсуле прижимает достаточно чувствительно. И при разгоне-торможении, и при боковых смещениях тем более. Хоть и боковых смещений им, практически не достаётся — капсулы так устроены. Чуть-чуть только. Здесь же — вообще ничего, как на дешёвеньком симуляторе. С другой стороны, более мощные компенсаторы на каждую капсулу не поставишь, габариты имеют значение. И один, общий — тоже ставить некуда. У штанги-держателя своя специфика, строго определённый набор функций и требований к трансформности. Если туда ещё общие компенсаторы пришпандорить, рассчитанные на гроздь десантных капсул — конструкция явно «неподъёмной» получится. Ничего, мы — десант, а не пехота… ха!.. справимся и без дополнительных компенсаторов.

— Ну что, подруга, как вам роль первых героев? — спросила Синди, в тоне промелькнули нотки белой зависти, — Я вот всё думаю, чего бы нам такого с девчонками совершить, что бы нам тоже наградные шевроны дали? Пилотам. А? Как думаешь?

— Не знаю, — Валеска пожала плечами, — Мы же эту операцию не планировали, сама знаешь. Лопухнулись, как Земные, просто выкручивались на месте, делали свою работу. А нам — хлоп, и знаки отличия выдали. Первым. Мне неловко, если честно. Специалистов-мастеров в команде «Прайма»… да все почти, хоть всех награждай. И вас — тоже.

— Да ладно, не скромничай! Я же с вами была, сама всё видела. Вы действительно — дали жару! Кто-другой непременно бы эвакуацию запросил — вот в чём фокус. Петров, оказывается, лично об этом кудахтал что-то, кричал — «срочно!», «верните-отзовите-эвакуируйте!». Ведь никто же не сообразил поначалу на какого монстра наткнулись, когда этот булыжник в реестр ресурсный внесли. Ну-да, опыт-опыт…

Да уж! Дали жару!

В рекреационную зону взвод вошёл тогда за минуту до указанного Гаем срока. Парни угрюмо молчали. Им почему-то казалось, что их переведут в другое подразделение. Или другую-какую ерунду придумают, например — вообще расформируют, и навяжут новичков чуть ли не каждому; там же две новые роты на подходе. С другой стороны — не до капризов совершенно. И, если что, с необходимостью придётся смириться. У девчонок настрой был более боевой. Они «кипели праведным гневом» и придумывали контраргументы, выдавая версию за версией. Хорошо хоть во взводном привате, по ЛКС.

Вот только… почему-то никого не смутило, что для переформирования никакой необходимости вызывать их в рекреационную зону — нет. Ну-да, и небыли они здесь ещё ни разу. Слышать — слышали, сделали искусствоведы место для отдыха. Но вот чтоб так…!

Створка шлюза распахнулась и впустила взвод… помещение — четверть сферы, по всей внешней окружности открывалось просто в КОСМОС. Как веранда. Фантастическая картина! Даже с визуализаторов ЛАКов бледнее была. Медленно, практически неуловимо, плыла бриллиантовая дымка туманностей, разноцветная, красивая, скопления галактик, пересыпанные самоцветами звёзд… Всё это — живое, дышало такой изумляющей, захватывающей, затягивающей красотой! И музыка! Величественная, так подходящая под великолепие звёздного пейзажа! Откуда взяли такую? Валеска ничего подобного в жизни не слышала!

Взвод чуть с шага не сбился! Рефлекторно отдёрнули руки от шлемов — едва не разгерметизировались!!!.. только через пару секунд дошло, музыка в акустических приёмниках шлема, значит атмосфера — есть!

И люди.

Немного, человек двадцать. Знакомые и не очень. На лицах — восторг и радость, ожидание…

Их ждали! Что примечательно, музыку подобрали специально: под неё оказалось очень удобно ставить шаг, в ритм.

В ногу, скупо прилязгивая металлическими частями амуниции, дошли до командиров, перестроились. Пол вздрагивал. И очень остро обозначилась разница между десантниками и гражданскими. Просто на вид. Десантник в полной комплектации, даже тогда — за три центнера массы тянул. Дорабатывали же постоянно снаряжение, подгоняли по необходимости под ситуацию. Да ещё и оружие!

Музыка стихла, стало немного светлее, но очарование звёздной сферы не исчезло.

Валеска вспомнила, как застеснялась сначала…

Нет, конечно это здорово всё получилось: построились, доложили. Торжественная обстановка, их от души поздравили, обозвали героями. Несколько прочувствованных слов от Гая, Яна и Кирк, довольные как кашалоты. Аплодисменты… Её взвод в «полном боевом», новый окрас брони, гармонично сыгравший на общем фоне. Миниатюрная красавица Ольга Олсен, такая очаровательная с животиком, так захотелось её немножко потискать, хоть чуть-чуть… тянется к её плечу с наградным шевроном в ладошке. Валеска тогда непроизвольно попыталась наклониться, но Ольга шикнула на неё, сделав «страшные» глаза: «Была команда смирно, лейтенант!.. я дотянусь…» — встала на носочки. Валеску чуть на слезу не пробило… мило так!.. хорошо, что шлем не свернула. Тимирязев, со странной улыбкой, ждавший Юби там же, за ресторанным столиком… и тоже встал, вытянулся, когда зазвучала «Встань, страх преодолей!»… надо же…! Инженеры Наумовской группы с ним самим во главе… тоже поздравляли, благодарили.

Потом Колычев выбрал момент и завёл разговор о новой схеме ресурсодобычи. Гай, Яна и Кирк тут же заинтересовались, производственники тут же засыпали их вопросами, к обсуждению подключился весь взвод. Даже Грановска, которая повисла на Олеге, как кошка на дереве, и, несмотря на дружеские подначки, «слезать» не собиралась, тоже комментировала ситуацию прямо с места дислокации.

Именно это удержало тогда Валеску — она чуть не пристала к Тимирязеву с вопросом, что ей со всем этим делать. С наградой, в смысле, и как себя теперь вести. Но потом представила его ответ: «награда — ответственность, неси с достоинством. И не задавай глупых вопросов». Точно, так и сказал бы.

И всё встало на свои места.

Оказалось — правда, ответственность. Постоянная, ежечасная. Перед экипажем «Прайма», перед всеми. Ответственность, которой можно и должно гордиться. Ответственность быть первыми. Эталоном. Ответственность — держать марку, и дальше соответствовать званию героев своими делами. Иначе герои из них одноразовые получатся.

И, через час, когда они на форсаже примчались к своему шлюпу, к ожидавшим их пилотам, так всем и сказала. Своему взводу, на взводном канале, в привате. Многих это заставило задуматься, девчонок уж точно — они радостно щебетать перестали. Парни скупо, но как-то естественно её поддержали. Мол — да, так и есть, чего об этом говорить-то?

— Я вот, подруга, всё переживаю наши последние тренировки, — продолжала болтать Синди, её голос пробился сквозь нахлынувшие воспоминания, — Это уже те, то есть эти — новые… э-э-э… последние несколько раз. Когда вы ваши реактивные ранцевые джетты до изумления «навернули»… твоя идея?

Валеска только ухмыльнулась в ответ.

— Ничего не могу сказать — здорово вы придумали! Я сама ни за что не решилась бы вас в таком режиме на обломки астероидов бросать… бр-р-р!!! А вы — «ух»! Здорово! Молодцы, продолжаете в том же духе…

Действительно, таких сбросов ещё не делали. Ну, это понятно — кто кроме них? Валеска хмыкнула. Шлюп делал боевой заход на астероид… так, как они это себе представляли. На самом деле — кто его знает, какой он — боевой заход. Скорость почти мегаметр в секунду на манёвре! Девчонки — пилоты орали от восторга. Десант кряхтел и жевал капы. С тридцати мегаметров врубили по громадному булыжнику лазерами — впечатляющее зрелище! Даже не ожидали такой мощи от лазеров. Астероид, побольше Каменюки туша, разорвало на мелкие обломки секунды за четыре! Ещё — накачка орудий сопровождалась вибрацией, отзывавшейся в теле шлюпа слабым нутряным воем, быстро переходящим почти в звон. И, похожий на металлический, приглушённый лязг, при высвобождении импульса. Это вибрация реактора, энергетических плетей и силовых генераторов так ощущалась. Ещё бы — и сам генератор, и орудия по габаритам с их шлюпом сравнимы. Собственно, это они практически весь шлюп и есть. Сами по себе не такие здоровые, как на «Прайме», конечно. Но, если, к примеру, эту спарку гразеров со шлюпа убрать, они сейчас пятнадцать контейнеров на строящуюся ЛАК-станцию тащили бы, вместо пяти. Ну, образно. Но Синди гразеры демонтировать наотрез отказалась! Собственно, и спорить с ней на эту тему было некому.

Конечно, лучи в космосе, в оптическом диапазоне не видны. Но с визуализаторов ЛАКа зрелище было фантастическим! И с этой вибрацией — ощущение, как будто с заблокированными акустическими мембранами из тяжёлого пулемёта сама по астероиду работаешь! Безумно захватывало. Тем более что все эволюции и трансформации шлюпа были видны на экране внешнего обзора: ориентация движков при маневре, перекаты орудий, удерживающих цель, скольжение космического пейзажа… Так что первую пару разбитых на куски скитальцев они пропустили. «Проспали», просто балдея от ощущений. Ну, правда — захватывает!

Зато потом, Валеска забрала контроль над десантными капсулами. И, после удара по следующему Камню, когда шлюп маневром обходил раздолбанный булыжник по малому искривлению… с пяти мегаметров сорвала взвод в отчаянный прыжок.

Ух, и перетрусила сама! Шутка ли, пять мегаметров до обломков камня! А показатели совместного смещения с объектом, при отрыве от носителя!

Оттормозились, шлюп неожиданно «завис», дрейфуя помалу, пилоты молчали в немом оцепенении, для них эта выходка оказалась полной неожиданностью.

Взвод — тоже молчал. Им тогда вообще не до болтовни было. Страшно, мать его, реально страшно. Нет, понятно она-сама всё просчитала и ситуации смоделировала через искин заранее. И Колычева с Зеленцовой тем же самым озадачила. По всему выходило — им это по возможностям.

По техническим.

Но. Попробуй сделать это сама. Не на симуляторе.

Пять с половиной мегаметров. Относительная скорость сближения при сбросе ноль шесть мегаметра в секунду. И обломков этих без визуализатора ЛАКа просто не видно. И траекторию сближения корректировать можно только импульсными джеттами ранцев. Гравитационный контур скафандра в открытом пространстве только на ориентацию работает. Ну и на компенсацию перегрузки, конечно, — но этого не слишком хватило.

И тишина эта, клятая.

Беззвучие.

Хлебнули собственной крови при торможении. Немного, но всё же. Зато наметили моменты для модернизации персональных компенсаторов.

Сориентироваться относительно цели. Сжаться, пережидая перегрузку. Сбросить отработавшие реактивные заряды. Сменить на новые — поставить запасной картридж. Их теперь, после Каменюки, брали с запасом. «Заодно» перекомпоновав оснащение «шкуры». Центнера на полтора в плюс. В пассивный экзоскелет добавился силовой привод — пришлось добавить. И дополнительные энергетические батареи. Оно того стоило. Десантник в броне, теперь гораздо больше, здоровее стал, прям шагающий танк в миниатюре. Смотреть жутко.

Аптечка добросовестно дырявила вены, не жалея препаратов.

Наконец — вот они — обломки.

Снова сменить картридж — отстрелить отработавший. Куски третьего разбитого астероида расползлись по линиям силовой напряженности и медленно убредали по орбите. Ну… как медленно… относительно Сатурна — километров восемь в секунду. Сложно было, но обнулить взаимное смещение успели. Валеска в первый раз не решилась давать команду на атаку нескольких обломков. Выбрала самый большой, карго габариты 600-1400-1500, в метрах. Это, по космическим понятиям — мелкий пятачок, требующий ювелирной пространственной ориентации. Рваный, бугристый бок скалился чернотой провалов, нёсся навстречу — в лоб, щерился, отблёскивал острыми бивнями сколов, коварно-медленно прокручиваясь по оси, на фоне умопомрачительно-захватывающего космического пейзажа… Они смогли уравнять скорости. Позже несколько раз задавалась вопросом, а если бы нет? Тут — космос. Тут всякое случиться может. И от лихой самоуверенности избавляться надо.

Лучше — заранее. Пока обстоятельства нас не «вылечили».

Цели для атаки она отметила маркерами на подходе к объекту.

Киберы долбанули ракетами километров с десяти, скупо швырнули по паре штук. Полыхнуло. От камня оторвало кусок, его закрутило, хлестнуло разлетающееся облако каменной шрапнели… силовые щиты — на максимум. Взвод отработал огневой контакт по целям на скорости сближения 7–8 метров в секунду с использованием алгоритма коррекции Бахирева. Плазменный припас не использовали — ну его. Мощнее — да. Но как потом на раскалённую породу ложиться? Порошина и Грановска тихо тоскливо подвывали — им, мало того, что только с одного километра возможность боя открывается, так ещё и в режиме пульсплазмера работать нежелательно — насажают раскалённых пятен. Мало-ли, при контакте с поверхностью, кого из десантников в раскалённую зону внесёт. Зато Ваартен, наверное, порадовалась: она плазмомёт на автоматический ракетомёт сменила. Активно-реактивная портативная залповая система. Тот ещё драндулет, по габаритам не меньше плазмомёта, в основном за счёт боеприпаса. Но с улучшенной системой подачи боепитания — очень эффективная штука. И боезапас приличный при дюймовом калибре. И дальностью боя сильно не ограничена. В том смысле, что с неплазменным припасом можно и с пятидесяти метров применять. И дальность боя до пятидесяти километров, плюс система донаведения по целезахватам. Хитрое вышло оружие, достаточно коварное в плане применения. Ким с Бураном помогали выбирать, дорабатывать. Использовать в бою такое непросто — навык нужен серьёзный, но вся рота заинтересовалась. Шептались с уважением, но так никто пока больше не решился себе такую штуку взять. Юби позже делилась: чуть малодушно от своего плазмомёта не отказалась. Но потом пересилила минутную слабость. Они и так упорно работали с Вельтой над увеличением дальности боя своих плазмомётов… на планете казалось, километр — достаточно. Для ручного оружия — куда там?! Космос здорово ломает привычные стереотипы. Так что, увеличение дальности боя — либо за счёт «времени жизни» плазменного сгустка в капсулированном состоянии. Либо за счёт усиления разгона и усиления начального импульса. А ещё лучше — и того и другого. Но ситуации с температурой плазменного разряда в точке удара это не меняло, поэтому продумывали вариант совмещения плазмомёта с гаусс-патроном. «Нарисовали» уже несколько вариантов, оружейников озадачили, но столкнуть проблему с мёртвой точки на практике не вышло. Только в теории пока. Там, по сути, мощность разряда в ударе снижать надо, но тогда смысл в использовании самого плазмомёта как-то ускользает.

Ну-да ничего, лиха беда — начало, придумаем что-нибудь.

Ким со своим ручным лазером отличился — тоже мощная штука. И жутковатая. Луча без атмосферы не видно, да и в атмосфере — особо не увидишь, разряд несколько пикосекунд длится, человеческий глаз такое не фиксирует, и мозг осознать не успевает… разве что остаточные эффекты. Ничего не слышно — это понятно. А эффект — как от попадания бронебойного припаса. Только круче. Пять километров гранаты за полторы секунды преодолевают. Луч — практически мгновенно. Взрыв — и никакого перегрева. Хоть сразу, следом в воронку ложись! Только скорострельность подкачала — один удар в пять секунд. И боезапас не велик. И конденсаторы хотелось бы универсальные, так чтоб одна и та же флеш подходила и к лазеру, и к гаусс-патрону, и к плазмомёту — но это решаемо, дайте время. Смену картриджа резонатора-накопителя хорошо бы ещё оптимизировать, там стандартные схемы подачи не работают. Но Ким сказал: «погодите, идея перспективная, мы вас с моим лазером удивим ещё, не так уж неправы были фантасты».

В общем, осколок этот они чуть не раздолбали. И, несмотря на то, что вертеться он, после их атаки, начал как подпаленный… хм… похлеще Каменюки, вышли на него, синхронизировались и уцепились за поверхность гладко. То есть, даже без травм.

Опыт.

Зато в результате родилась следующая замечательная идея.

— Знаешь, — сказала Леннокс, — вы, когда в следующий раз на разбитый булыжник в атаку вышли — всё, что мы смогли сказать — вы чокнутые, десант! Один обломок раздолбили на ходу. Ручным оружием! Не затормозив толком, не уровнявшись по скоростям. И тут же перенацелились на второй! На третий вышли — и закрепились!.. не стали бить беднягу. И то, только потому, что носимый боекомплект почти кончился. Я права?

Валеска только хмыкнула.

— Вы ж себя в открытом космосе как рыбы в воде чувствуете. Аж завидно! Там расстояния были от семидесяти до четырёхсот километров между камнями… У меня такие расстояния для «пешего» перехода в открытом космосе в голове не помещались. И не только у меня. Все же, в основном, та-ак… поплавать возле «Прайма». Только я — знаю, насколько это сложно — то, что вы делаете. И те, кто пробовал сделать хоть что-то похожее — знают. Думаешь, почему мы на тренировки напросились, все пилоты? До вашего уровня нам, конечно, добраться сложновато будет. Но! Есть к чему стремиться! Весь экипаж «Прайма» теперь на полосах препятствий «корячится»! Ну-у, почти весь. Вы — кумиры. А когда вы с ручного оружия начали эти обломки в пыль разносить!? У-ух! Знаешь, какая теперь очередь на стрелковый полигон? Лимит пребывания пришлось ввести — двадцать минут! И расход боеприпаса лимитировали…временно, надеюсь.

— Да? — удивилась Валеска, — Что-то я не заметила! Нам никто-ничего не регламентировал.

— Ну, ты даёшь! — возмутилась Синди, — Сама поняла, что сказала? По-моему — никому, кроме тебя, дурная идея ограничить ВАС по времени на полигоне или в расходе боеприпасов, в голову не пришла! Наоборот… пацифизм, пренебрежение оружием — всё, на Земле остались. Глядя на вас, пол экспедиции теперь с личным оружием носится! Оружейники с ума сходят… Парни — каменщики, все ресурсные булыжники чуть не до «скелета» выедают»! Им дополнительные «кроты» подвезли — с демпферами и активными гравами оборудование на поверхность положить не проблема. Группа Николь грузовые буксиры на дистанционке постоянно гоняет. Боеприпас ресурсы жрёт, и на восстановление полигона, опять же, материал требуется… Но! Оно того стоит. Как считаешь?

Валеска опять хмыкнула, кивнула головой. Не сомневалась, подруга её видит. Пусть и на каком-нибудь маленьком сегменте своего терминала.

Вот она — ответственность. Тяжело? Нет. Нормально. Мы справимся. Должны.

— Во-от, — протянула Синди, — То-то! Вы — лучшие. Единственные. Кумиры. Так что, терпите. Кстати — мы приехали. Смотри!

Стационарный Автономный Локационно Аналитический Комплекс. САЛАК. Его монтировали примерно в трёх световых секундах от Сатурна, ниже плоскости эклиптики системы. «Прайм» стоял на эллипсе возле планеты, расстояние до станции менялось, в зависимости от его орбитального положения, но несущественно. В текущей ситуации погрешностью можно было пренебречь. Подумаешь, плюс-минус минута трека до станции… связь работает, всё можно согласовать, экстренной спешки нет никакой.

Станция проявилась в оптическом диапазоне — значит меньше световой секунды осталось, три четыре минуты трека. Ну и оттормозиться-синхронизироваться. Потом пристыковаться — для Синди это несколько секунд времени. Дежурному диспетчеру на станции — несколько больше, значит, в целом, плюс ещё минута. Ну, и ладно.

Валеска рассматривала станцию. Монтажники замкнули кольцо, запустили реактор. Значит, тяготение там уже есть. По крайней мере, там, где нужно. Жилой коридор, так называемый, — тоже кольцевой. Современные возможности обеспечения безопасности вполне позволяют жилые зоны рядом с источниками энергии формировать. Вон, видны-выступают зубчики кубриков. Или что это? А, ладно, не важно. Только странно: на потенциально необитаемой станции городить такие жилые помещения. Но, странно только на первый взгляд. При запуске и отладке систем они нужны будут. Да и рабочим всё это время жить где-то надо. Так почему не делать это с комфортом? Насколько Валеска поняла — так реально удобнее.

Для монтажа станции жилые помещения — нужны, потом уже — нет. Станцию заселять не планируется. Странно? Не ей решать. Некого им здесь оставить. Кстати, эта станция может реально не только для исследования Сатурна пригодиться. Мощности сканирующих систем на всю Солнечную систему хватит. В том числе логистического и производственного потенциала заложили с избытком. Работай — нехочу. Можно серьёзные научно-исследовательские лаборатории развернуть. Это если помечтать, что Земные сподобятся в космос выйти и работать начать. В этом случае, им — подарочек небольшой. Ну, или нам к Солнцу вернуться придётся… всякое бывает. Тогда можно будет обосноваться здесь, у Сатурна. Валеска на глазок прикинула: на этой станции всю экспедицию расселить можно. К тому же возможности дальнейшего строительства в силовой контур заложили, привыкли работать на перспективу, как правило это себя оправдывает.

Так, что там ещё? Каркас гравитонного амплификатора в завершающей стадии сборки, там наверное, на несколько часов работы осталось. Здорово. О! Эмитеры силовой защиты запущены. Замечательно. Интересно, а орудия на станцию ставить будут? Ну-у — так, на всякий случай. Мало ли? Например, фазер туда можно смонтировать. Насколько она знала, их принципиальные схемы с ЛАКом схожи. И энергетическим контуром накопителя и системой ориентации в пространстве. Так что, очень может быть, простой механической трансформацией ЛАК превращается, превращается ЛАК… в фазер? Не, не может быть, чтоб так просто. Надо документацию посмотреть, там наверняка нюансов масса. Но, если получится? Что-то в этой идее есть! Станция тогда на осьминога похожа будет, особенно если батарею орудий установить. Только… даже один фазер за три секунды, для уничтожения объекта с сотни мегаметров, энергии слопает столько же, сколько ЛАК потратит за час, разглядывая чуть не всю Солнечную систему. Ну, не всю конечно. Если Валеска правильно помнила, эта станция должна «цеплять» до пятидесяти астрономических единиц в реальном времени. И то, только после выхода всех систем на полную мощность. А постоянно ЛАК в активном режиме держать? — так его и не прокормишь! Энергии эта станция «жрёт»! закачаешься. Да и износ на режиме максимального энергопотребления — тоже немаловажный фактор. Ей Крош об этом рассказывал. Интересно кстати. Те данные, по схематике гравитационных взаимодействий, что эта станция дать может, очень всем нужны. Шутка ли? Пятьдесят астрономических единиц!.. дальше — уже с задержкой на дешифровку и обработку информации… не так мы круты, как хотелось бы. Так что фазеры в дежурный режим можно поставить вполне. Отдельно. Всё ж таки каркасы обеспечения силового импульса принципиально разные. Но, что-то в этой идее есть, кажется. Надо её петровцам подбросить… или нет. Лучше — парням Северцева, а петровцам пусть уже они подбрасывают, если нужным сочтут. Для «тренировки», технической обкатки технологии, так сказать. С другой стороны, на станции «одинокий» искин остаётся, и вооружать его подобным образом боязно как-то, мало ли… неизвестно когда и как одинокие «мозги» перемкнёт. Начнёт лупить по своим, или вообще всем войну объявит, на Землю нападёт, ха-ха! Шутка, конечно, но уж больно популярна эта тема у Земных фантастов последнее время — этакая «пугалочка», чтоб в космос никого не потянуло невзначай. Бойтесь людишки — для этого космические ужастики и проплачиваем, сидите лучше дома, развлекайтесь. А мы на вас денежку делать будем. Если уж потянет кого куда-нибудь, мало ли, неуёмные мечтатели по недоразумению уцелели — вот вам виртуальные миры, волшебные и красивые, с всемогущими магами и интерактивными эльфами… любите, не стесняйтесь.

Интересно, что там сегодня на Земле происходит? Как на людей повлиял такой «кошачий» уход «Прайма»? Ведь мы «удрали» и не попрощались!

Синди чётко вывела шлюп на станцию. Оттормозилась и лихим маневром влетела в захваты причальной аппарели. Там нужно было такой угол захода предусмотреть, чтобы финальным компенсирующим выхлопом станцию не повредить, и силовые каркасы совместить правильно. Достаточно сложный маневр захода. У Синди получилось. Станция даже не вздрогнула. Тихо клацнули фиксирующие замки. Шлюп замер. Диспетчер сдавленно ругался вполголоса, наконец заявил: «Каплей Леннокс, я с вашими выходками заикаться начну!» Чупа захихикала в канале общей связи, надо же! Ситуация вышла настолько комичной, что Валеска не выдержала, засмеялась. Синди вскочила, потянулась, озорно подмигнула Валеске:

— Прибыли, подруга! Кстати, здесь можешь не одеваться! — она покрутила пальцем вокруг головы, — Тут воздушную подушку в причальной зоне сформируют… сформировали уже. Надо им зачем-то. Так что — температура за бортом десять градусов ниже ноля по Цельсию, плотность — одна атмосфера. Пригодно для дыхания. Влажность — адекватная нормам безопасности. Наслаждайся.

Валеска поблагодарила Чупу, свернула экран терминала, встала с ложемента.

— Девчата, вы когда обратно собираетесь?

— Ну-у, не знаю… Я сначала в диспетчерскую загляну. Нужно подлизаться, вину загладить, — Синди сделала невинные глаза, — Или тебя ещё и обратно подвезти?

— Было бы неплохо. А то пешком до «Прайма» добираться лениво, — отшутилась Йенч.

— Да ладно тебе, подруга! Тут до «Прайма» всего тысяча мегаметров. С твоими возможностями на пару часов «пешей» прогулки. Зато не растолстеешь!

— Шутки у тебя! — Валеска качнула головой, но всё равно рассмеялась, — Теперь понимаю, почему диспетчер заранее ругаться начал!

— Ну-так! Предвкушение испуга — отдельное удовольствие! Почему бы персонал не порадовать? — Синди снова хитро подмигнула и отправилась к шлюзу.

— Ты, кстати, «обуться» не собираешься? Так и пойдёшь «в одном ботинке»?

— Да! Пожалуй, не стоит парней обнажёнкой эпатировать, — она по-кошачьи тряхнула ногой.

«Гетр» с левой икры сполз на стопу, превратившись в гольф, потом «шкура» нарастила более толстую подошву.

— Ну что? Двинулись?! Чупа, остаёшься за старшую. Если что — три фиолетовых свистка вверх.

— Так точно, каплей Леннокс! А где здесь верх? Пальцем покажите?

Внутренний клапан шлюза закрылся, отсекая пилотажную рубку. Внешняя створка открылась практически сразу же. Холодный воздух рванулся внутрь, перемешавшись, вытеснив тёплый, защипал кончики ушей, прошёлся мелкими коготками по скулам. Начали слезиться глаза.

Из прошлой жизни ощущения. Ностальгия.

— То есть «фиолетовые свистки» Чупу не смущают? — весело уточнила Валеска, спрыгивая из шлюза на причальную аппарель грузового дока, и несмело вдыхая забытую прохладу.

Ха, а пахнет почти так же, как у них во взводном кубрике. Только озона больше. И света — станция вся подсвечена прожекторами и специальными плафонами. И больше движения — постоянно что-то мельтешит, кто-то мелькает туда-сюда. И звуков. Что-то шипит, потрескивает, позвякивает, стучит металлом… здорово. Чувствуется жизнь.

— С чего бы это её смущало? Чупа «девушка» продвинутая! — заявила Синди «приземляясь» рядом, — Ну? Как тебе?! — она развела руки в стороны.

Грузовой док имел четыре причальные аппарели, отстоящих под тупым углом к плоскости станции. Градусов сто-сто десять на глаз. Так что отсюда всё сооружение было как на ладони.

— Восхитительно. Дух захватывает. Даже не вериться! — Валеска не стала скрывать эмоции, — Такая мощь!.. И так быстро! Эта станция по размерам в разы больше «Прайма»! Как смогли так быстро?

— Ну, это просто! — отмахнулась Синди, — «Прайм» технологически сложнее. И — гораздо разнообразнее по функционалу, как ты понимаешь. Мало того, при его постройке все технологии только разрабатывались, большинство вообще создавалось с ноля, иногда методом проб и ошибок. Э-эх! Нелегка стезя научного поиска! Здесь же — ничего принципиально нового, мало того — система блочная, блоки, считай, однотипные. Производящие комплексы работают круглосуточно, материалами мы их обеспечили. Только успевай подвозить и монтировать. Кстати несколько автоматизированных комбинатов уже и здесь запустили, последнее время большая часть грузов для обработки и монтажа сразу сюда идёт.

Они оглянулись на звук. Мощная лапа крана-погрузчика подлезла откуда-то из-под причальной аппарели, цапнула первый контейнер. Пшикнули пневмо замки. Скупо лязгнули магнитные захваты. У-укнула-простонала система силовой ориентации грузов. Контейнер, совершив недолгий вояж, прилип к разгонному рельсу на ближнем обводе кольца станции, и умчался куда-то вбок. Лапа крана потянулась за следующим.

— Слушай, такими темпами они за минуту контейнеры снимут, — Валеска кивнула головой в сторону автоматического грузчика, — А потом что? Ну, в смысле, они за минуту разгрузят, груз по рельсу тоже явно быстро до места доберётся… я так думаю первый контейнер уже на месте почти. Смонтировать им полчаса — минут сорок. Если система блочная, как ты говоришь. Я к тому, что может зря мы так мало груза взяли?

— Ха-ха, боишься — мальчики наши тут заскучают от безделья?! Не, не заскучают… Монтировать им чуть больше часа на самом деле. К тому же мы на несколько минут раньше срока подошли, и потом — у них пересменка. Позже буксир грузовой подойдёт. Следующую партию блоков притащит. Работы на полсуток подкинет. Я, собственно, здесь этот буксир принять должна, пришвартовать. А груз — так, за компанию зацепила. Ну что, идём? Я в диспетчерскую, подлизываться. А ты?

— Не знаю пока. Разберусь сейчас.

Девчата прогулялись по аппарели, зашли в шлюз. Здесь он своих функций не выполнял, грубо говоря — дверь и дверь. То есть две. Но все необходимые для перешлюзовки устройства в комплекте присутствовали. Дремала в углу рамка «громоотвода», сканер урчал тихонько в пассивном режиме, во всех шести стенах форсунки и клапаны для химической обработки, и слива воды. Да-да, нашей любимой воды… оксид водорода — один из наиболее универсальных растворителей, безопасных для человека, если что. В общем, полный комплект «на всякий случай».

Из шлюза попали в переходный тамбур, оттуда по наклонному пандусу поднялись в коридор. Широкий, метров пятнадцать, он, заметно изгибаясь, убегал в обе стороны. Стены окрашены в очень светлый беж, кое-где оливкового цвета вставки оживляют картинку. Пол заметно темнее. От таких просторных помещений отвыкли уже. Кубрики, кубрики… Хотя и спортзал, и полигон, а с недавнего времени ещё и зона отдыха… но они воспринимались по-другому.

Мимо прошла группа монтажников. Они поприветствовали Валеску и Синди, прошлись шутками по поводу её швартовки. Кстати, и девчонки среди них тоже были. Синди скроила отчаянную рожицу, рассмеялась, помахала рукой. Следом за ними из-за поворота выскочил взъерошенный и несколько заспанный Крош. Счастливо улыбнулся, кивнул Синди, осторожно подошёл к Валеске. Придирчиво оглядел её, недоверчиво потрогал нагрудную пластину защиты:

— Ну, — заявил он, — Как прикажешь обнимать тебя в этой сбруе?

— Вот-вот! — ехидно заметила Синди, — Лично я тоже считаю, что её лучше выковырять оттуда, из этой скорлупы, прежде чем тискать. Тебе помочь?

— Сами справимся, — буркнула Валеска.

Она подхватила Кроша, плавно крутанулась вокруг себя.

— Тише ты, тигрица! — возмутился он, радостно сверкнув глазами. Обнял за шею и нежно поцеловал.

Валеска замерла, у неё слегка закружилась голова, она чуть покачнулась, но Кроша не выпустила.

— Ничего себе ты целуешься, парень! Нашего лейтенанта Йенч не всякий прямым правым в челюсть покачнуться заставит! — задумчиво выдала Синди.

Реакции на свою реплику она не дождалась и торопливо сдала в сторонку:

— Ну и ладно. Вот и замечательно. Теперь я за тебя спокойна, подруга — точно тут не потеряешься… Валеска, позвони, как освободишься, что ли…

Она бочком-бочком быстро исчезла за плавным изгибом коридора.

— Показать тебе станцию? — с самым невинным видом спросил Крош.

— Это интересно, — промурчала Валеска, — Только давай начнём осмотр с твоего кубрика!

Они быстро добрались до нужного места, там недалеко оказалось, ввалились внутрь, коротко пшикнул пневматический привод переборки, отсекая их от всего остального мира…

Валеска за несколько секунд избавилась от брони и «шкуры». Крош успел на пару мгновений быстрее, подхватил её, повалил на койку, уселся сверху, заглянул в глаза.

— Массаж, для начала? — коварно предложил он.

— Соблазнительно… — мурлыкнула она, — Но у меня к тебе дело…

В ответ получила удивлённый взгляд.

— У меня действие противозачаточных закончилось. — Сообщила Валеска тоном, каким выдают государственную тайну, — А сегодня такой день… самый-самый!

— На то, что я сейчас жестом фокусника достану контрацептив, не надейся даже! — тут же заявил Крош, — Сегодня мой день! Наконец-то! Р-р-р!.. Ты — правда решилась?

Валеска прихватила его ногу, перекатила на спину — оказалась сверху.

— Да. Только я не очень понимаю — что делать и как… для «этого»… понимаешь? Наверное, нужно что-то особенное? Я первый раз просто…

— Дурёха… — Крош расплылся в улыбке.

Он неожиданно пощекотал её. Валеска взвизгнула, подскочила. Он воспользовался моментом, снова опрокинул её на спину, прижался всем телом.

— Просто отдайся ощущениям, я всё сделаю сам… хорошо?

Валеска прерывисто вздохнула, обняла его, горячо зашептала на ухо:

— Это так странно… волнующе… завораживает… когда между женщиной и мужчиной… между нами, милый, нет этой нелепой химической преграды с ужасным названием… понимаешь?

— Да, малышка…

— От этого веет счастливой мудростью веков, истинным смыслом жизни… это так здорово! Теперь я наконец-то понимаю, зачем всё это…

Его поцелуй заставил её замолчать на время.

— Любимый? — прошептала она.

— Да, любимая…

— Сегодня — наш день! НАШ, понимаешь?…

* * *

Воздушная подушка над Камнем-1 была куцая, метров сто пятьдесят всего. Держалась исключительно силовыми полями двух синхронизированных генераторов. Двух синхронизированных силовых генераторов! — придумали, где идею обкатывать начать! Кто бы мог представить! Но не только. Всевозможного оборудования на Камень-1 натащили много. Построили специальную станцию — здесь биофизики «обкатывали» несколько видов климатических процессоров. Поддерживали температуру, влажность, плотность атмосферы, контролировали-изучали химические реакции и микробиологическую активность.

Этого было достаточно для множества самых разных приятностей. Во-первых — ветерок. Ощущался как настоящий. Он гонял клочья низко стелящегося тумана, иногда загоняя его вверх, метров на тридцать-сорок, создавая иллюзию облаков. Во-вторых — такого слоя атмосферы хватало, чтобы сделать звёзды красивыми. Крупными и разноцветно-яркими. Мало того, встающий и проплывающий через всё «небо» «мохнатый» бок Сатурна намного богаче играл красками. Красиво.

Постоянно мелькали его спутники, большие и маленькие, близкие и дальние, создавая причудливую, невиданную ранее картину. Непривычную, но от этого не менее привлекательную. Периодически над обрезом короткого полукруглого горизонта показывался рыжий светлячок Солнца, вызывая странное, щемящее ностальгией чувство. Он не спеша, часа за три прогуливался через край, после чего прятался на пару часов. Столько времени здесь проводить Кирку конечно не доводилось — слишком расточительно так время тратить, да и не интересно — надоест. Но разок-другой за несколько суток можно сюда смотаться, отдохнуть. Тем более — с семьёй! Лететь недолго. И с другими отпускниками в компании. Приятнее, когда люди рядом есть.

Шуршало волнами солёное озеро. Шедевр климат контроля от биологов, кстати. Силовые воздействия Сатурна, поначалу, просто срывали с планетоида атмосферу — не сразу научились приливные воздействия уравновешивать. Воду, в достаточно крупном объёме быстро расплёскивало, раскатывало по поверхности. Когда только растопили первую льдину, выпустили воду из силовых захватов, чтобы разлить в подготовленном бассейне — волну выдрало выше местной атмосферы, частью расплескав в космос. Остальное размазало по поверхности, разметало взрывом. Слишком сложной оказалась система силовых взаимодействий. Как заметил, ехидно скалясь, Тимирязев — гравитационное оружие в действии. Предложил Петрову взять на заметку. Михалыч, поначалу, было отмахнулся, потом помычал минутку, закатив глаза, и умчался «секретничать» с оружейниками. Мы, конечно, иногда бухтим на него всей командой, не урезонивать его нельзя — забывается. Но в целом, мужик — что надо. Ни разу не задал дурацкого вопроса «а зачем?», когда дело оружия касалось. Физик — талантище. Именно что талантище — умеет видеть суть вещей. И находить нестандартные решения.

С водой на Камне-1 в результате справились. Нашли способ уравновесить, создали систему в системе. Оказалось — сложно это, но вполне по возможностям. И гуляют сейчас по озеру волны, шлифуя пёстрый песок и перекатывая камешки.

Это, конечно, иллюзия — до безопасного состояния земного песка этой породе потребуются миллионы лет такой шлифовки. Хотя почему иллюзия? Можно просто воспринимать ситуацию как есть. Красиво? Да. Хорошо здесь? — очень. Необычно, непривычно — вообще замечательно! Ну а то, что здесь голыми руками в песок не залезешь, не искупаешься, даже воду лучше не трогать лишний раз… нужно просто принять как данность.

Всё равно — здорово.

Кирк ещё попытался подумать, откуда тут, на Камне-1, в принципе песок взялся, даже такой. Но решил не забивать голову не своими проблемами. Любимая женщина в объятиях, изумительное небо над головой, рядом дочки… что-то не слышно их.

Он ещё нежнее обнял Ольгу, устроившуюся у него на коленях как в кресле, приподнял голову от спинки шезлонга… ничего себе «не искупаешься»! Он вскинулся, Ольга тут же сцапала его обеими руками, прижала:

— Тише, милый! Не мешай! Всё под контролем, — вполголоса сказала она, — Я уже несколько минут на это любуюсь…

Кирк втянул воздух сквозь зубы, попытался расслабиться… так сразу и не получится ведь.

Маринка купалась! Дочка!

Трёхлетний ребёнок! Ладно-ладно, трёх лет и семи месяцев. В герметичной детской «коже», специально для детей делали — это понятно. Рассчитывали на всякие ситуации, в том числе и на вырост. Предусмотрели меры для повышенной безопасности, космос небрежности не прощает. Но… вот же…

Старшая, пятилетняя Алинка, так же в герметизированной «коже», стояла по колено в воде, иногда покачиваясь, переступая с ножки на ножку под давлением нечастых, невысоких волн. Недоверчиво трогала воду руками, иногда гладила, как зверя, ладошками. По поверхности. Но глубже не заходила. Несколько других маленьких человечков, от четырёх до семи лет, заинтригованно смотрели на неё, решаясь и не решаясь повторить её «подвиг». Рядом, чуть в сторонке, за ними наблюдали взрослые.

Маринка — купалась. Она забегала в воду, догоняя отступающую волну, успевала погрузиться полностью, с головой, прежде чем набегающая волна подхватывала её, приподнимала и выносила обратно на берег. Девчушка замирала на несколько секунд, балансируя ручками… использовала силовой контур «кожи» для поддержки равновесия и, на берегу, снова оказываясь на ногах. Стояла, смотрела как уходит вода.

У-у-ух. И не боится ведь. Молодчинка. Интересно ребёнку. Умничка. Подобные упражнения на пользу пойдут. Тем более здесь, при пониженной силе тяжести. Системотехники меньше одного «g» на планетоиде установили. Как-то это было с проблемой роста детей связано. Анохинские парни вплотную этой проблемой занимались: при повышенной силе тяжести, которая в большинстве помещений «Прайма» поддерживалась, формирование детского организма могло пойти не совсем правильно. Нюансов он, естественно, не знал, но биологам верил. Они говорили — всё решаемо, всё можно компенсировать. Обеспечить детям нормальный рост и формирование организма. А повышенная сила тяжести — это правильно, более сильными будут детишки. Но иногда полезно вот так, при пониженном тяготении погулять. Они, кстати, Яниных биологинь для этой работы привлекли, так естественно просто, что уже срослись командами. Вместе работают. Детьми вообще отдельная группа занимается, смешанная. Её очень тщательно подбирали. Лузгин, Лекс, Анохин и Наумов формирование группы курировали. Вон, наставники глаз с детей не спускают… и с датчиков состояния организма. Они во все «биологические» модификации «кожи» встроены. А информация воспитателям прямо на интерактивный монитор, на глаз выводится.

Безопасность на уровне.

Детский сад детям нравится, что Алинка, что Маринка всегда с удовольствием свой день «на детской работе» описывают. Запустили детские образовательные программы, воспитатели хвастались. Радуются, говорят эффективность потрясающая: никто не ожидал, что дети с такой лёгкостью материал усваивать будут. Да и интересно им, воспитатели их постоянно на экскурсии таскают. И по космосу, вокруг Сатурна, по лабораториям, в спортзалы на тренировку взрослых и на производственные комплексы водили посмотреть. Даже на стрелковый полигон, как раз взвод Йенч работал. Там даже в записи засмотришься, в Земных интерактивках такого не встретишь. Детишки постарше, некоторые, по своим интересам определились! Две профильные группы сформировали уже, с намётками на целевое образование. Алинка уже вовсю выбирает, то пилотом мечтает стать, то к дяде Антону в инженеры собирается. Самое главное — детям интересно! На Земле такого и не помнят уже, да и не стремятся к этому.

Кирк успокоился, откинулся на спинку шезлонга, уставился в прозрачное небо. Не спеша ползли жидкие облака, сквозь них бриллиантами и самоцветами сияли звёзды, медленно бредущие по небосводу. Сверху надвигался, наползал Сатурн. Здорово. Ольга дотянулась, поцеловала его в колючую щёку, пристроила голову на плечо. Вздохнула, прошептала что-то ласковое…

Красота! Чем не жизнь? Просто счастье какое-то.

А вот с физиками всё сложнее. Парни, их старая, основная команда, с Яниными разработчицами общего языка не нашли до сих пор. Группы Наумова и Северцева — тоже. Петровцы просто ими брезгуют. Михалыч даже ругался пару раз. Что-то там нечисто. Непонятно, чем эти девицы занимаются, две сотни человек женского пола. Ну, ничего. Лекс сказал, собирается вплотную ими заняться. Разберутся. Кстати, он ещё просил помочь проверить, что-то там со списочным составом монтажных групп какие-то нестыковки. Путаница, не всё ясно. Хм! Только-только его службу сформировали, а парни уже «зашиваются»! Оказалось — у них столько дел! Их реально на всё не хватает. Рус по этому поводу ворчит, ругается «косяками» как Михалыч оптиками. Правда сам же заявляет, что пока не осядем на одном месте капитально, от подобной чехарды не избавимся. И тут же, «излучая оптимизм», добавляет: «разгребём эту чехарду, и её сразу сменит другая. Расслабьтесь, смиритесь, примите — чехарда вечна…». Тимирязев на слова о смирении зубами всегда скрипит. Но от Руса их терпит. Есть, наверное, разница в том — кто и когда о «смирении» говорит. Мне-вот непонятно, откуда там путаница в принципе могла взяться? Сами собой такие косяки не возникают, как правило. Из личного опыта знаю. Это Гаю всё кажется, что вот ещё чуть-чуть и можно будет от «особистов» в принципе отказаться, как от явления. Как от института. Очень уж ему хочется надеяться, что человеческое в человеке возьмёт верх над животным. Рус хмурится, молчит. Но видно — не верит он в «светлое будущее». Олег цинично хмыкает и советует готовить к введению должность «наркома Ежова». И человека на эту должность подыскивать правильного. Если не хотим получить полной мерой «все прелести либерального-демократического правосудия».

Кирк вздохнул. Неизвестно, кто из них прав. Хорошо бы успеть разобраться в ситуации до того, как жизнь сама всё расставит на свои места.

Острое чувство тревоги кольнуло в сердце. Кирк напрягся, стряхнул блаженную одурь, снова поднял голову, осмотрелся. Всё вроде нормально, все на месте, гуляют, играют. Но.

Что-то было не так.

Начали переглядываться некоторые Анохинские биологи, и парни, и девчата. Наставники детских групп насторожились.

— Что случилось милый? — Ольга подняла голову с его плеча.

— Случилось. Не знаю, что конкретно, но случилось, — он вскочил, бережно поставил жену на грунт, зарастил шлем, перчатки, — Герметизируй скафандр, быстро. Всем! Тревога! Уровень опасности жёлтый. Герметизировать скафандры, собрать детей и подняться на борт яхты. Быстро! Не стоять, бегом, бегом!

Народ засуетился, детей разбирали, вели к кораблю.

Планетоид вздрогнул. Скакнула силовая напряжённость. Невысоко, на метр где-то, взвилась пыль и песок, песок быстро опал на поверхность. Озеро вздыбилось кляксами волн. Кто-то устоял, многие попадали… кто не успел зарастить шлем… могут не спасти, астероидная пыль — она такая… Кирк мощно рванулся в сторону озера.

— Алина — к маме! Бегом!!!

Последние слова он прокричал уже в прыжке. Рассёк телом воду, влетел в пляшущую двухметровую волну, поймал-обнял Маринку и, как только уцепился ногами за грунт, бросился к космическому кораблю. Искин яхты тоже поднял тревогу. Заявил, что уровень опасности красный. Наконец-то! Лучше поздно, чем никогда. Вирус забери его, тормоза! Отформатировать капушу! У него же всё регистрирующие оборудование в дежурном режиме. И дежурный режим этот чуть ли не параноики настраивали. Он должен!!! был раньше среагировать!

Олсен на ходу подхватил в охапку Алинку, Ольга побежала сама, почти не отставая. Камень-1 вздрагивал, поверхность дрожала, брыкалась, норовила лягнуть, трепала как борец тяжеловес. Кирк справлялся с этими выкрутасами достаточно легко, метнул опасливый взгляд через плечо, на жену, притормозил…

— Не останавливайся! — визгнула она, — Я справлюсь!

Кирк снова рванулся вперёд, в прыжке влетел в распахнутый шлюз, ударился плечом в стену, погасив скорость, уцепился ногами за пол. Попытался сообразить, как проверить состояние дочек. Надо вывести их биометрию себе на забрало…

Алинка тихонько поскуливала…

— Здоёво, папа! — деловито заявила, вдруг, Мариночка.

Фух, живы…

— Девочки… Алина, ты как?

— Страшно-о…

— Не больно? Садитесь вот сюда, в угол, держитесь за скобу. Молодцы.

Он метнулся к внешнему краю шлюза, припал к полу.

Люди бежали к кораблю, таща детей и пострадавших на руках. Одной из первых — Ольга. Умница, любимая. Он поймал жену, закинул в угол камеры, аккуратно, чтобы не ударилась, отцепил от себя её руки, переложил их на ту же скобу.

— Держись.

Сам снова метнулся наружу — в бок, и через верх, чтобы ни с кем не столкнуться, спрыгнул на грунт, врылся стопами. Так… маркеры всего экипажа яхты себе на экран… нормально, все здесь, некоторые не самостоятельно, но живы. Кирк принялся помогать задержавшимся.

Заскакивали-забирались в шлюзовую камеру, помогая друг-другу. Наконец внутри оказались все, внешняя переборка захлопнулась, отсекая людей от взбесившегося планетоида. Кто-то стонал. Между лежащими метались биологи, оказывая посильную помощь.

Снова «проснулся» искин яхты:

— Запрашиваю разрешение на химическую обработку экипажа…

— Жди! — ответил Кирк.

— Запрашиваю разрешение на отрыв от планетоида…

— Жди, придурок!

— Персонал климатической станции запрашивает эвакуацию…

— Умолкни, тупица! — рыкнул Олсен, — Жди!.. Медикам, доложить состояние экипажа.

— Общее — в норме. Все герметизированы. Два перелома, зафиксированы. Трое вдохнули мелкодисперсную пыль, введены в искусственную кому, выживание под вопросом. Сообщили на «Прайм», там готовят операционные. Перегрузки выше одного «g» противопоказаны. Доклад закончен, — медик замолчал.

Трое… загерметизироваться не успели, олухи. Сами виноваты! Жесть… так людей терять. Досадно, более чем. Могли же успеть! Так… ладно. Со станции запрашивали эвакуацию — нужно забрать. Мест нет, но ничего, на пол лягут. Нам, на этом корыте, всё равно боевых маневров не совершать.

— Яхта? Будешь Тормозом, имя принять, зафиксировать…

— Есть принять… — расстроился искин.

— Начинай химобработку экипажа. Только аккуратно! Специально для тебя говорю, Тормоз. В самом щадящем режиме обработку! Понял? Отвечай.

— Понял, понял… приступаю к исполнению.

— Дай мне на связь климатическую станцию.

— Пожалуйста.

— Парни? Кирк Олсен. Доложите обстановку.

В ответ раздался женский голос:

— Ситуация условно стабильна. На станции четырнадцать человек. Все локализованы в переходном тамбуре. Тяжёлых пострадавших нет, все могут перемещаться самостоятельно. Доложила старшая группы Тамара Чантурия.

Кирк от неожиданности промедлил с ответом.

— Сможете забрать нас, командор? Мы не знаем, что происходит, очень похоже на гравитационные возмущения в системе Сатурна, происхождение неизвестно. Видели, что на Сатурне твориться? Таких штормов он, наверное, и не знал. Спрогнозировать время сохранения условной стабильности не представляется возможным. Полагаю — не очень много. Если необходимо, мы можем отключить силовое оборудование и попытаться отойти в космос. Переловите нас?

Они что, считают тут за каждой управляющей консолью по Синди Леннокс сидит? На Тормоза надежда не велика, а он среди нас лучший пилот. По всему выходит, переловить — можем и не справиться. Великоват риск, яхта не боевой шлюп.

Но. Чтобы оторваться от поверхности, усилие больше одного грава приложить придётся. Это если силовое оборудование не отключать. А у нас трое тяжёлых на грани. Ээ-эх! Вызвать бы сюда первый взвод! Но — время, время! Так… они здесь минут через пятнадцать-двадцать смогут быть, это в лучшем случае. Но, если силовые возмущения по всей системе, то другие группы, разбросанные по астероидам, тоже нужно спасать, а десанта у нас три взвода всего, на всех не хватит.

— Обработка закончена, — доложил Тормоз, — открываю проход в пассажирское помещение. Добро пожаловать на…

— Умолкни, Тормоз! — снова рыкнул Кирк, — Докладывай только по необходимости и отвечай на запросы. Всё. Остальное делай молча.

— Фу, как грубо, — снова обиделся искин.

Внутренние створки шлюза разошлись. Люди вставали, переходили внутрь. Тяжелых заносили на руках, укладывали в ложементы. Ладно. Сами будем выпутываться.

— Тамара? Есть возможность снизить напряжение систем до полуграва примерно?

— Вряд ли, командор. Для этого команда специалистов нужна, с комплектом оборудования подстраховки. Самодеятельность может плохо кончиться. Размажет нас по орбите… всех причём.

— А если отключить — не размажет?

— Что-либо определённое в данной ситуации не скажу. Но риска при простой деактивации комплекса силовых компенсаторов в разы меньше. Но, если честно, Камень-1 всё равно разорвать может. Мы не в состоянии математически смоделировать ситуацию.

Кремень девица! Кирк восхищённо качнул головой. Нервы, как стальные канаты, голос даже не дрогнул. Понимает ведь, мы уйти можем по разным причинам, их с собой не взять. Оставить эвакуации дожидаться. Которая может и не успеть.

Из-за трёх олухов, которые команду на экстренную герметизацию проигнорировали? Да потом, после толчка, ещё и пыль вдохнуть ухитрились? Нет уж. Я лучше их жизнями рискну.

— Тормоз? Закрой внутреннюю переборку, я не буду заходить. Теперь, с минимально возможной нагрузкой на экипаж перемещаешься до климатической станции и садишься на поверхность максимально близко к ней. Шлюзом к выходу. Как понял?

— Да понял я, понял! Разрешите начать манёвр, капитан?

— Разрешаю, — Кирк стиснул зубы, в голосе искина слышалась издёвка.

— Посадка у станции через шесть минут. Экипажу желаю приятного путешествия, могу предложить лёгкие энергетические напитки и…

— Заткнись, Тормоз! — вызверился Кирк.

И, ведь, не раздражал же сначала! Откуда только достали этого засранца!

— Тамара? Готовьтесь на выход через шесть минут. Мы вас заберём. Пойдёте по моей команде, я вас подстрахую.

— Благодарю, командор. Мы готовы.

Глава 4. А вот и фейерверки!

Петров ворвался в рубку, как ураган. Хорошо хоть не лично. Метровая голограмма с его головой развернулась посередине рубки. Семён дико вращал глазами и орал:

— Видели?! Вы это видели?!

Кажется, он ещё яростно жестикулировал, но ничего, кроме головы, в приёмное поле камеры не влезло. Откалибровать изображение он не догадался, а искин, видимо, это действие посчитал излишним.

— Стоп! Спокойно Михалыч! В чём дело? — одёрнул его Гай.

— Как в чём?! — возмутился Петров, — Вы, чем там занимаетесь!? Дрыхнете?

— Переходи к делу!

— Мне… НАМ срочно нужен новый шлюп! Тот, который с новой ЛАК-системой. Ради какого беса вы коды доступа запаролили? Вам заняться больше нечем? Навешали замков и спать? Лекс, злющий как шнауцер, знаете, куда меня послал? К вам! Коды дайте!

— Зачем? — невозмутимо отозвался Гай.

— Мне нужен шлюп! Новый, исследовательский шлюп!

— Это не исследовательский шлюп, во-первых, а прототип боевого разведчика дальнего радиуса. Повторю, по сути — боевая машина. А во-вторых — он не укомплектован. Орудия не установлены, не отлажены системы боевого маневрирования, не подключено жизнеобеспечение.

— Да мне эти игрушки нафиг не нужны! Корабль заправлен и готов к движению. В персональных скафандрах ресурса хватит на пару суток. Все сканирующие и аналитические системы проверены и функционируют. Я знаю. Сам проверял. Дайте коды доступа!

— Не аргумент! — отрезал Берсенев, — Не дам. Пока не объяснишь — зачем.

Семён нахмурился, отошел на шаг от камеры, отобразившись в голограмме по пояс. Упёр кулаки в бока и скроил загадочную физиономию, постоял несколько секунд.

— У вас что, визуализаторы ЛАКов отключены? — ехидно предположил он и тут же вынес безапелляционный вердикт — Это чушь, этого не может быть, — Петров загремел фирменным тяжёлым басом, — Тогда объясните мне, КАК ВЫ МОЖЕТЕ ЭТОГО НЕ ВИДЕТЬ!!! — и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Сеня! Извольте выражаться точнее. Чего — ЭТОГО! — вдруг рявкнула на него Джамбина.

Пилоты вынырнули из-за мониторов, Гай обернулся, все удивлённо уставились на неё. Николь сдвинула свой терминал вбок, сложила руки на груди, ногу на ногу и радостно оскалилась в предвкушении. Петров не обратил на них внимания, он обернулся к Яне:

— Миленькая гравитационная аномалия. В четырёх световых секундах. Чётко на орбите Сатурна. Прямо по курсу!!! — он яростно тыкал пальцем в сторону, жестом усиливая каждое заявление, — Это, по-вашему — не аргумент?!

— Напряжённость силовых полей растёт, — вдруг тихонько заявила Николь. Вся её весёлость растаяла, как туман. Она притянула обратно свой терминал, сунула в него обе руки, — Через пару минут во всей системе может начать так штормить, что каменщиков спасать придётся. Лучше их заранее с астероидов снять… на всякий случай.

— Поднимай десант! — вскинулся Гай, — Начинайте эвакуацию! Все системы в готовность «1»! Медикам — готовность «0»! Олсену — прояснить ситуацию со строящейся ЛАК-станцией. В случае чего — готовьте экстренную эвакуацию персонала.

— Это будет непросто! Там слишком много людей. У нас нет транспорта, рассчитанного на такое количество пассажиров, — растерялась Николь, — Мы же их туда партиями возили…

— Изыскивайте возможности! Где Кирк? Пусть начинает формирование команд экстренного реагирования из всех боеспособных членов экипажа, по принципу «пилот — медик — десантник — техник»…

— Нет связи с Олсеном! Яхта молчит, они на Камне-1…

— Лекс — на связь!

Петрову показалось, что к нему потеряли интерес. Сеню это не устраивало.

— А знаете, на что это похоже? — громогласно заявил он, безуспешно попытавшись подпустить интриги в свой бас, — На возмущения при межзвёздном переходе!

Рубка замерла, все воззрились на него.

— Что?! Ещё раз?!! — жестко потребовал Гай.

— На межзвёздный переход! Только с «той» стороны. К нам! Оттуда — к нам! — и радостно улыбнувшись, потёр ладони — ему удалось привлечь внимание, — Гости у нас!

Повисло напряжённое молчание.

— Сеня, ты шутишь? — спросила Джамбина.

— Нет!!! Теперь вы понимаете, насколько срочно необходимо исследовать феномен! Дайте нам исследовательский шлюп!

Гай взлетел со своего ложемента, окинул рубку диким взглядом, рявкнул:

— Боевая тревога!!! Код «красный»! Лузгин — на связь!

— Берсенев, ты охренел?! — в тон ему заявила Джамбина, — С ума не сходи! Какая боевая тревога?

— Да поймите же! — надрывался Петров, — Информация, которую мы должны получить из эпицентра аномалии — попросту бесценна! А вы время теряете! Дайте коды доступа!

— Яна! Угомони Семёна! — Гай ткнул в её сторону пальцем, — Займись сворачиванием научных и производственных групп. Рус? Четыре световые секунды по орбите Сатурна гравитационная аномалия. Вероятность межзвёздного перехода в нашу систему.

Голос Лузгина даже не дрогнул, среагировал он мгновенно:

— Боевая тревога. Код «красный». Буду в рубке через три минуты, — он отключился.

— Ещё один маньяк! Парни, вы в детстве в войну не наигрались? Не дурите!

— Яна! — снова рыкнул Гай, — Немедленно займись сворачиванием научных групп! Дислокация персонала — согласно коду «красный». Быстрее!

Джамбина всплеснула руками, покрутила пальцем у виска. Потом ужала-подтянула к себе голограмму Семёна:

— Сеня, ты-то, как считаешь?…

— Лекс? — Гай уже переключился, — Боевая тревога, код «красный», вероятность контакта с чужим разумом. Они идут к нам в систему. Сворачивай производства, дислокация персонала согласно коду опасности.

— К исполнению принял, — коротко отрапортовал Лекс, — Остаюсь на связи в режиме конференции.

— Гай, что ты как попугай далдонишь каждому «боевая тревога, код «красный»? — едко заметила Яна, — Давай сразу, как вы любите — рёв баззеров, принудительное оповещение по громкой связи… главное — паники не допустить!

Берсенев взглянул на неё странно, но ничего ей не ответил.

— Лекс? Подстрахуй научные группы. Оповести Анохина, Наумова, Северцева…

— Всё нормально, Гай. Старшие групп оповещены. Начато экстренное сворачивание процессов и передислокация персонала. Готовность к боевой трансформации «Прайма» в течение двадцати минут. При сильной необходимости сможем немного ускорить процессы, но некоторыми мощностями в этом случае придётся пожертвовать…

— Производственные комплексы сохранить, во что бы то ни стало, — перебил Берсенев.

— Принято. Мобилизуем дополнительные группы.

— Николь, где Кирк?

— На Камне-1. Связь восстановлена. У них сильно штормит. Есть пострадавшие, трое тяжелых, наши медики готовят операционные. На данный момент Олсен начинает эвакуацию персонала климатологов с Камня-1. По прогнозам к «Прайму» подойдут в течение часа-полутора.

— Ладно, за них можно особо не волноваться, Кирк справится. Что десант?

— Тимирязев поднял роту. В течение минуты будут готовы к выходу два взвода, второй и третий. Каплей Леннокс и лейтенант Йенч на данный момент находятся на САЛАКе. Подняты по тревоге, будут на «Прайме» в течение пятнадцати минут.

— Пусть захватят с собой персонала сколько смогут!

— Только одного человека. Больше пассажирских мест нет. Можно взять человек пять ещё, в рубку, на пол, но тогда добираться сюда будут вдвое дольше — системы компенсации перегрузок на лежащих на полу рубки не рассчитаны.

— Ладно. Не будем горячиться, эвакуация пяти человек погоды не сделает. Давай так. Тимирязев берёт один взвод, шлюп, грузит буксир десантными капсулами в необходимом количестве и занимается эвакуацией персонала САЛАК. Второй взвод… лейтенант — Фирсова, кажется? — уточнил Гай, дождался утвердительного кивка, продолжил, — Пусть немедленно приступают к эвакуации каменщиков. Йенч и Леннокс возвращаются на форсаже, подбирают свой взвод и занимаются тем же самым — людей с астероидов необходимо снять. Добывающим оборудованием в данном случае можно пренебречь.

— Людей снимем, дальше что? — спросила Николь.

— Дальше — видно будет. Сначала разберёмся, кто к нам в гости пожаловал. Готовь «Прайм» к боевой трансформации.

— Вы с ума-то не сходите, Гай! — заявила Джамбина, — Не вздумайте без повода драку начать!

— Знаешь что, подруга! — вдруг вызверилась Николь, — Сиди и занимайся своим делом!

— Да ладно-ладно, чего ты… — Яна в примирительном жесте выставила ладони, — Не горячитесь так! Семён ведь уточнил, что наверняка он не знает… так что может быть и нет никаких «гостей»!

Гай странно взглянул на неё, но ничего не сказал. Плюхнулся в свой ложемент.

* * *

Сигнал боевой тревоги прозвучал очень в тему. Даже, можно сказать — очень кстати. Валеска, счастливая, довольная до неприличия, отрубилась в обнимку с Крошем. Они сладко спали некоторое время.

А потом к ней пришёл странный, пугающе тревожный сон, из которого всё никак не удавалось выпутаться. Она уже вспомнить не могла, когда ей вообще сны снились, а чтоб такие мутно-напряжённые… Так что, разбудившему её сигналу тревоги она обрадовалась, как чему-то привычному, даже родному. Она мгновенно натянула «шкуру», герметизировалась, толком не проснувшись… рядом, не так быстро, одевался Крош. Сигнал тревоги — он для всех сигнал тревоги.

Валеска нацепила пассивный экзо скелет, потом активный, мявкнули-прогудели запитанные системы. В специальные гнёзда устроились дополнительные батареи и системы жизнеобеспечения, элементы силовой защиты, накладная броня. По спине глухо лязгнул ранец… полтора центнера массы… грюкнули зажимы, активировалась система силовой масс-ориентации. Теперь оружие — винтовка справа, гаусс-патрон слева. Свои места заняли АП и нож. Валеска превратилась в маленький шагающий танк. Она быстро считала вводную… ничего себе! Тотальная эвакуация. Надлежало вместе с Синди вернуться на «Прайм», забрать взвод и немедленно приступать к эвакуации персонала ресурсодобывающих станций с астероидов.

Крош закончил одеваться, герметизировал «шкуру». Валеска окинула его взглядом через сканер, поймала за руку.

— Бежим.

Они выскочили в коридор — никого. Странно. Но неважно. Упругий звукопоглощающий пол позволил ей не грохотать композитными пятками-опорами силового каркаса. У наклонного пандуса, выхода на причал, они чуть не столкнулись с Синди. Та подлетела с другой стороны, лихо вписавшись в поворот через стену, затормозила юзом, ловко сыграв весом тела. Валеска улыбнулась — всё равно никто не видит.

— Хренасе! — заявила Синди. Этот комментарий относился к тревоге. Других не требовалось, — Готова, лейтенант?

— Так точно, каплей.

— Идём, — заключила Леннокс.

Она бросила на Кроша внимательный взгляд, но ничего не сказала. Молча скользнула в открывшиеся створки шлюза.

— Стоп! — очухался Крош, — Вы куда меня?

Валеска замерла, у неё противно заныло под сердцем. Обернулась Синди:

— Парень, — веско сказала она, — Всеобщая эвакуация. Идём. У нас одно место есть.

— Нет, — Крош упрямо качнул головой, — Нашей бригаде поступила разнарядка на деактивацию и консервацию оборудования.

Синди цыкнула языком, мартышкой влетела в открытый шлюз шлюпа, выглянула оттуда, окликнула Валеску:

— У тебя тридцать секунд, лейтенант. Чупа, готовься к старту.

Валеска испытала нестерпимое желание посмотреть своему любимому в глаза. Забрала шлемов были слепыми естественно.

Не место.

И не время.

— Крош!.. идём… — прозвучало как жалкий лепет.

— Нет, малышка, — он снова качнул головой, — У тебя своя работа, у меня своя, — его голос стал жестким, — Я эвакуируюсь вместе со всеми. Иди!

Он оттолкнул её… куда там, четыре центнера, вместо этого откачнулся сам, развернулся и бросился бегом внутрь станции. У Валески из глаз брызнули слёзы. Она развернулась, заскочила в шлюз, прошла в рубку, рухнула в ложемент.

— Готова, подруга?

— Да.

— Поехали.

Валеска зажмурилась. Слёзы душили. Дурное предчувствие сводило с ума.

Синди покряхтела, поёрзала в своём ложементе, потом выдала:

— Не плачь, лейтенант. Он большой мальчик. Мужчина. Сможет о себе позаботиться. За ними третий, Тимирязевский взвод выходит. С буксиром и полным комплектом десант-капсул. Через полчаса здесь будут. Так что — нормально всё. Я надеюсь…

* * *

Тормоз опускался на грунт так, как будто был гружён карточными домиками и задался целью удержать все конструкции в целости и сохранности. Кирк тихо психовал, понимал, что это совершенно нетипичное состояние для него, но ничего поделать с собой не мог. Тормоз был, конечно, в этом тоже виноват. Он делал всё удручающе медленно и нелогично, руководствуясь совершенно не подходящими к ситуации причинами, мало того, он всё время ворчал, лез с дурацкими советами, периодически абсолютно не ко времени начинал играть в стюарда фешенебельного круизного лайнера. Докатился до того, что предложил подать в суд на компанию тур-оператора за неадекватные условия экскурсии. Слова «замолчи», «утихни», даже «заткнись» навязли в зубах. Поэтому Кирк на него не реагировал. Даже теперь, когда выяснилось, что про шесть минут Тормоз беспардонно соврал. Прошло уже одиннадцать. С половиной. На периферии сознания маячила зыбкая надежда, что эта задержка не отразиться на его репутации. Персонал климатической станции надеялся и ждал молча.

Наконец они прижались к планетоиду примерно в сотне метров от шлюза станции. Далеко. Кирк скрипнул зубами, но как-то изменить ситуацию не рискнул. Ну его.

— Тамара? Мы здесь. Выходите.

— Принято, командор. Пробуем.

Кирк подождал несколько секунд… полминуты…

— Тормоз! Шлюз открой, дурак! — он не выдержал, сорвался.

— Я попросил бы обращаться ко мне корректно. Я долго терпел, но ваше поведение подпадает под статью четыре тысячи восемьсот шестую государственного уголовного кодекса, и я вынужден заявить претензию…

— Извини, дружище! — Кирк мгновенно сдал назад, — Шлюз открой, пожалуйста! Там, снаружи, люди жизнями рискуют. Если кто-нибудь погибнет — виноваты будем мы. Придётся в суде в роли ответчиков выступать!

Тормоз заткнулся. Угроза подействовала. Шлюзовые переборки тут же раскрылись. Где наши только стыбрили этого ушлёпка? Откуда сняли? И ведь, хитрый же, скотина, не раскусил его никто. И пилотажные программы закачали, и протестировали, и общались с ним всё это время. Непонятно, почему именно сейчас прокололся… хотя, лучше рано, чем поздно. Аккуратней с ним надо, однако. Наплюёт же на экстренность ситуации, начнёт свои обидки культивировать. А от него сейчас все их жизни зависят. Реальные надежды на спасение — только на это корыто, с прогламуренными, как выяснилось, мозгами. Это же надо?! Три раза попытался «элитную» наркоту экипажу предложить! С его точки зрения сейчас это было совершенно необходимо! Где взял только, гад.

Пейзаж снаружи не радовал. Трясти планетоид перестало — уже хорошо, но взбитая пыль не осела, только выше поднялась. Влажность повысилась — статики можно не бояться… хотя, кто знает — он сам не климатолог, вдруг как раз наоборот. Атмосферное давление упало, но ураганный ветер редкими, хаотичными порывами метавшийся из стороны в сторону был способен сбить с ног. А, учитывая абразивные свойства пыли, «обглодать» начисто. Или вообще — размолотить в фарш.

Видимость на двух метрах от поверхности — практически нулевая.

С высоты шлюза видно было лучше.

— Тамара? Как вы? Яхту видите?

— У нас небольшая проблема, командор. Нас тут маленько растрепало за это время. Теперь не все в состоянии перемещаться самостоятельно. Перекосило шлюзовую камеру. Заклинило. Пытаемся выбраться наружу. Есть возможность оказать небольшую помощь? Если бы кто-нибудь подошёл и нас встретил. Один…

— Одного человека достаточно? — уточнил Кирк.

— Надеюсь — да. Но, нужен плазменный резак. У нас есть немного оружия, в том числе универсальный композитный лом. И плазмомёт. Воспользоваться им изнутри мы не можем, это гарантированные потери. Но можем протолкнуть его наружу. Нужен человек с навыками владения плазмомётом. По-другому не открыть. Мы сможем отойти за внутренние переборки шлюза.

— Принял. Иду к вам.

— Э-эх, надо было кибера в комплектацию станции включить! — неожиданно посетовала Тамара, — Ведь, хотели же…

Станция выглядела плачевно. Снаружи. Удивительное везение, что силовое оборудование до сих пор не пошло вразнос. Надо спешить. Кирк вскрыл местную коммуникативную панель, напрямую вошёл в систему обеспечения шлюза. Хорошо, что шлюзовая система стандартная! Пожалел, что сам не взял с собой оружия… вообще нужно ввести себе это в привычку. Оружие, в первую очередь — инструмент, надо с собой носить. Часто помогает выпутаться из кризисной ситуации. Он вскрыл аварийный рундук шлюза… оп-па! Отлично! Видимо комплектация шлюзов тоже стандартная. Так… универсальный набор инструментов, четыре аптечки, лом, лопатка-топор, боевые ножи, плазмомёт, две рельсовки, боеприпас, пистолеты, несколько энергетических батарей. Очень хорошо. Вот, казалось бы, зачем в шлюзе такой ящик? Ан-нет, пригодиться сейчас! Молодцы парни, безопасники и проектировщики — предусмотрели. Жаль не всё, ну-да, всё никогда не предусмотришь. Поясной несущей рамки под плазмомёт нет — без неё с ним сложно управляться. Ничего справимся. Джеттпаков нет. Новые десантные, конечно, никто без экзо скелета не осилит. Ну-так, хотя бы, монтажные можно было положить. Еды тоже нет… Не страшно, они на пикник собирались, достаточно с собой набрали. Плюс, надо Тамаре сказать, пусть со станции заберут… вообще максимум полезного пусть с собой тащат, сколько смогут. Они ребята, чувствуется, толковые — поймут, что надо с собой брать, а что нет. Кирк отыскал в наборе рулон монтажнного ремня, отпилил кусок ножом, увязал плазмомёт, лом, лопатку, пару аптечек, на всякий случай. Там, на станции, это всё, скорее всего, есть. Но неизвестно, как ситуация сложится. Запас карман не тянет. Тут всего-то килограмм двадцать. Он отыскал за фальшьпанелью лебёдку на механическом приводе, зацепил на поясной карабин и, подхватив в одну руку связку, в другую ящик с универсальным инструментом, спрыгнул в серую, смертельно опасную мглу.

* * *

Лузгин зашёл в командную рубку «Прайма», скользнул в свой ложемент, активировал терминал. Сразу стало немного тесно. Психологически.

— Ну, что у нас плохого?

— «Капитан Зелёный»! — хохотнула Яна.

Гай с укоризной оглянулся на него:

— Не шути так…

— Докладывайте, мне проще будет войти в курс дела.

Он вывел последние сводки себе на экран и, жадно считывая информацию, забормотал:

— Нормально… молодцы, сворачивание гражданской активности в процессе… плохо, но не фатально…

— Есть старт шлюпа первого взвода от станции САЛАК, — в полголоса доложила Николь, — В течение десяти минут они будут возле «Прайма». На борту только Йенч и Леннокс…

— Чего тебе «плохо»? — не выдержала Яна.

— Ситуация на Камне-1, — ответил Рус, — Николь? Как ведёт себя аномалия? Я до сих пор в этих град-гравах, риманах и светосекундах путаюсь. Своими словами?

— Напряженность плавно, но медленно нарастает. Непосредственно Сатурну не угрожает ничего. Пока, по крайней мере. Смещения орбит планетоидов и крупных астероидов не зафиксировано, но парней, каменщиков, потрясёт изрядно. Серьёзных потерь пока нет. Сложнее всего Кирку на Камне-1…

— Это я понял. Дальше.

— Мелкие астероиды, осколки и пыль сбило с орбит изрядно. Навигация в системе Сатурна будет осложнена. САЛАК находится ниже зоны действия аномалии на тысячу мегаметров. Вряд ли их зацепит, серьёзных оснований за них беспокоиться — нет. Как изменится ситуация в момент прохода Сатурна непосредственно через область аномалии — неизвестно. В самом крайнем случае отойдём от неё подальше — переждём. На это время у нас есть… Вот же, мать их, придурки! — Симон аж подскочила в своём ложементе, — Несанкционированный старт прототипа корвета-6.0!!! да — как?! Кто?!

Яна спрятала глаза в монитор. Рус с Гаем коротко переглянулись, Гай мазнул рукой в своём терминале, выводя меню связи в активную зону, ткнул пальцем сенсор вызова:

— Борт 6.0 — на связь! Ответьте! Борт 6.0!

А в ответ — тишина. Руслан нахмурился, Берсенев качнул головой:

— Семён Михалыч, не дури! Я знаю, это твоих рук дело. Вы своей выходкой подвергли людей смертельной опасности!

— Мы никого не задели, Гай! — раздался бас Петрова, вслед за этим проявилось его изображение, — Это вы всё время из нас дураков делаете!

— Априори сомнительное утверждение! — жёстко заявил Лузгин, — Семён, прекращай этот волюнтаризм. Немедленно верните прототип корабля.

— Борт 6.0! Немедленно прекратите разгон и ложитесь в дрейф! Мы вернём вас обратно.

— Нечего мне в нос вашими дурацкими терминами тыкать! — рыкнул Петров, — Волюнтаризм у них! У вас не волюнтаризм, у вас детская болезнь наивности! Вы даже примерно не в состоянии понять важность исследования этой аномалии! Повторяю ещё раз, специально для железных лбов. Нам жизненно необходима эта информация!

— Не получится их вернуть, — сказала Николь, — Они заблокировали функцию внешнего контроля. Искин корвета в ступоре — не знает, как реагировать на конфликтную ситуацию. По инерции подчиняется этим олухам! Мы начинаем попытку программного и психологического взлома…

— Семён, послушай меня, — начал увещевать Лузгин, — Я прекрасно понимаю твои аргументы. Мы же начали строить САЛАК! Уже построили почти! Инициатором проекта был ты! Не забыл?

Петров сердито взирал с экрана. Руслан продолжил:

— Мы всегда готовы поддержать любое разумное начинание! Но! То, что вы делаете в данный момент — опасно! Опасно чрезвычайно!

— Жить вообще опасно, — огрызнулся Петров, — От этого умирают рано или поздно, причём все.

— Не смешно, — заметил Берсенев.

— А вам бы всё смеяться… скомороха из меня сделали!.. пользуясь физическим превосходством, солдафоны! А теперь способ передвижения с использованием силовых приливов «лифтами Петрова» зовёте! Ага! Съели?!

— Детский сад какой-то, — растерянно сказал Гай, — Яна? А ты чего молчишь?

— А чего говорить, — фальшиво удивилась Джамбина.

— Понятно, — Гай скрипнул зубами, — знаешь, от тебя я такой девчачьей глупости ну, никак не ожидал!

Лузгин коротко стрельнул на Яну укоризненным взглядом и продолжил уговаривать физика:

— Семён, давай включим логику…

— Логика разная бывает, — снова огрызнулся Петров, — ваша меня не устраивает!

— Просто представь себе, — заторопился Лузгин, — если с вами вдруг чего случиться, ценность этой информации мгновенно обнулится! Всё потеряет смысл.

Петров задумался на несколько секунд.

— Нет, Руслан, — наконец сказал он, — Вы зря нагнетаете. У этого корабля достаточно защиты от подобных воздействий. Да мы и близко подходить не будем! Нам, так сказать, только в «воронку» заглянуть, и всё! То есть перенацелить аппаратуру под другим углом. Там силовое уплотнение в сотню град-грав и кривизна под полтора десятка риманов. Точнее сказать не могу, надо ещё тип искривления выяснить! «Воронка» — это только крайне смелое допущение!!! Нам необходимо заглянуть в «нутро» этой штуки, если оно у неё есть, понять, какие там процессы происходят. Кстати, есть версия…

— Семён?… Семён!!!

— Что?

— Семён, если это иная цивилизация, они могут напасть на вас. И мы не сможем вас защитить. Просто не успеем.

— Да ладно вам, Рус! Какая цивилизация?! Вы купились на мои слова? Не смешите меня!

— Ты сам сказал, что это вероятно!

— В теории вероятно всё. Но сам подумай, за несколько тысяч лет на Земле не объявилось ни одной инопланетной расы! И тут вдруг раз! Именно в этот момент и появятся? И сразу нападут? Вы слишком увлеклись игрой в солдатики, парни. Настолько, что сами во всю эту чушь поверили!

— Семён! Элементарная предусмотрительность и осторожность — это не чушь!

— Ты спутал осторожность с паранойей, Руслан. Мы не вернёмся! И точка!

Гай схватился за голову. Яна вскинулась, оторвалась от монитора:

— Не говори так, Семён! Что значит «не вернётесь»?! От твоей болтовни и у меня сейчас паранойя начнётся!

— Фу, какие вы суеверные. Взрослые, образованные люди!

— Хорошо, — вдруг сдал назад Руслан, — Возможно, ты прав, Семён. Но пообещай мне две вещи. Первое — вы не полезете к аномалии ближе, чем на светосекунду.

— Да этого и не требуется, — пробормотал Петров.

— И второе. Мы не имеем права не допускать возможности агрессивных «гостей»! Поэтому, — Руслан надавил тоном, — Вы находитесь там в полной готовности. И, в случае появления чужого космического корабля, тут же уходите оттуда. Не пытаясь вступить в контакт или рассмотреть его получше! Просто даёте на двигатели максимальное усилие и уходите!

Петров почесал в затылке:

— Хорошо. Ничего невыполнимого ты не заказываешь. Вот только… вдруг им не понравится, что от них удирают во все лопатки?

— Это уже не твоя забота, Семён Михайлович. Ваша задача — остаться в живых! Сколько у тебя людей в корабле?

— Восемь человек, вместе со мной… стыдно признаться. Остальные оказались малодушными трусами. И параноиками, не хуже вас! Можете радоваться, вы запугали и заразили паранойей астрофизиков!

— Кто бы ставил такие диагнозы! — буркнул себе под нос Берсенев.

— Семён, помни, ты обещал!

— Уж не забуду, — проворчал Петров, — Ладно, нам работать надо. Если будет что интересное, я сразу сообщу. До связи.

Петров отключился. Повисла неловкая пауза.

— И что теперь делать? — нарушила молчание Симон.

— Молиться!!! — неожиданно зло рявкнул Берсенев, — Яна! Как ты могла? Такую глупость учудить? Мы здесь — в КОСМОСЕ, в реальном, не в виртуальном! Здесь нет возможности сохраниться и переиграть ситуацию! Мы ОБЯЗАНЫ быть параноиками!

— Ладно, — подытожил Лузгин, — На данный момент сделали, что смогли. Назад уже ничего не вернёшь, как ты справедливо заметил Гай, не перезагрузишься. Но. Яна? Что за выходки исподтишка? Я так понял, ты Петрову коды доступа «слила»? Мы же именно для него, в первую очередь их и ввели! чтобы от подобной самодеятельности уберечь! Не изображай раскаяние, я тебе не верю. На будущее: не делай так больше. Мы одна команда. Всё обсуждаемо. Всё решаемо. Если каждый начнёт тянуть в свою сторону — полная ерунда получится. Понятно? Принимать решения такого порядка, можно только в том случае, если ты в состоянии нести ответственность действием за последствия. Уясни это раз и навсегда. В подобных случаях абсолютно неуместны эмоциональные порывы. Если с корветом что-нибудь случится, мы останемся не без прототипа корабля. Мы останемся без теоретиков. Без группы Петрова, на которой все перспективные разработки держатся. Чего будет стоить твоё раскаяние в этом случае?

— Хватит Рус, — попросила Джамбина, — Я всё поняла. Действительно глупость учинила. Прости.

— Ага, от твоего прости, вокруг Петровского корвета сфера неуязвимости появилась, — процедила Николь, — Рус? Что ещё можно предпринять? Оперативно взломать искин корвета не вышло. Мне что-то ничего в голову не приходит больше.

— Не только тебе, — сознался Лузгин, — На прямую команду физики наши не среагируют — приказывать им бесполезно. Гнаться за ними? Смысл? Есть надежда… в случае, если случиться невероятное, и «гости» к нам действительно заявятся, то фора в световую секунду позволит нашим физикам удрать. Под защиту «Прайма».

— Ты так говоришь, словно сам в «гостей» не веришь, — уцепилась за слова Яна.

— А это не важно, верю я, или нет. Мы не имеем права не допустить возможности появления агрессивных «гостей». Ясно? И хватит об этом. Сеня нас и так из колеи выбил. Всё. Работаем! У нас такой ворох проблем с этим гравитационным штормом… его ещё разгрести. И без агрессивных инопланетян последствий хватит. Нам людей спасать!

— Я вот думаю, не погорячился ли я? — вспомнил Гай, — Может, стоило Тимирязева сначала в кольца послать? Раз САЛАКу ничего не угрожает?

— Думаешь, не угрожает? — Лузгин качнул головой, — Гай, у нас там около трёхсот человек. Непривычных к десант-капсулам. Одномоментно их не эвакуируешь. Станция — беззащитна от прямого нападения. Ян, специально для тебя повторяю: теоретически, такой возможности мы не имеем права не допустить. А если гости окажутся невежливыми? У Олега вооружённый шлюп и взвод лучших бойцов… я надеюсь, в этом случае он сможет повлиять на ситуацию. Придумает что-нибудь. Лучшего у нас всё равно ничего нет.

— Вы уймётесь когда-нибудь, или нет? Вояки! — неожиданно вспылила Джамбина, — Что за подростковые рефлексы? Хватит уже!

На её реплику никто не среагировал.

— Есть старт третьего взвода, — негромко сказала Николь.

— Есть деактивация производств, — добавил Гай, — Начата походная трансформация производственных мощностей. Сворачивание экспериментальных и опытных процессов двадцать три процента… Николь, как считаешь, сколько у нас есть времени?

— Ума не приложу. По изменению напряжённости предсказать момент выхода «гостей» в наше пространство невозможно — никакой статистики для выводов. В случае если просто космос «барахлит», мы гарантированно успеваем убраться на безопасное расстояние, времени хватит.

— По логике вещей, по завершении межзвёздного перехода возмущения пространства закончатся? — уточнил Руслан.

— По логике вещей — да. Только, если честно, нервничаю я что-то, парни. Интересно, наши «гости» не боятся при переходе воткнуться в планету? Или они специально в газовый гигант целились? В окрестности системы… может, им дозаправка нужна?

— Вот-вот, — вставила своё слово Яна, — Может они от нашей помощи не откажутся! И ни с кем ссориться не придётся…

Гай вскинулся было, хотел что-то сказать. Но лишь покачал головой и ничего не сказал. Зато ответил Руслан:

— Ты мне вот скажи, Ян, ты всерьёз думаешь, что без нашей помощи они не смогут обойтись? То есть межзвёздный переход они осилили и всё? Дальше спеклись? Сами никак?… Солнце моё, сдаётся мне — им ресурсная база нужна. Это более вероятно, особенно если учесть версию каперанга Симон. Ту версию, в которой при межзвёздном переходе, «гости» в систему Сатурна специально целились. Николь вот скажи мне, вы, когда курс на Экспертизу просчитывали, куда целились? Сразу к конкретной планете, на выбор?

Николь только фыркнула, раскинула руки в стороны и покачала головой:

— Шутишь что ли, Лузгин? Единственное место, куда мы «прицелиться» сможем, это силовое прослабление в системе Экспертизы. Есть там такое «блуждающее» место, сильно удалённое от всех серьёзных источников тяготения. То есть подальше даже от малых планет. Иначе риск фатальной ошибки растёт по экспоненте. Можем даже в планету воткнуться, хотя, если честно — это ещё постараться надо, так прицелиться. Специально так нацелиться мы не в состоянии, кстати. А вот случайно, из-за нелепой ошибки — запросто. Гораздо более вероятна возможность не учесть сложности силовых связей в конкретной точке выхода. Поймите правильно: «круги» силовой напряжённости, составляющие орбиты планет, для корабля на такой скорости — как стиральная доска, покрытая наждаком. Оценили аллегорию? И размажет нас неровным слоем, ошмётками… Так что, пока лучше вот так — подальше от всего, на всякий случай. Наша ситуация, правда, сильно облегчается одним фактом, — Николь вздохнула, оглядела всех унылым взглядом, — И факт таков: в точку повышенной силовой напряжённости мы канал для прыжка просто не пробьём. Я имею в виду ориентацию на силовую линию и близость к планете. К газовому гиганту! — в «прыжке» пробиться? Не сможем. Не только «сил»… — она неопределённо покрутила кистью в воздухе, — Много чего нам не хватит. Перечислять не буду, у нас столько времени нет, и вам слушать надоест… Есть старт второго взвода.

— Тимирязев умница, быстро буксир загрузил, — сообщил Берсенев, — Теперь через полчаса, минут сорок, они на САЛАКе будут. Всё нам спокойнее. Без буксира, конечно быстрее бы вышло. Рус, он последние десантные капсулы забрал. Кроме тех, что за первым взводом числятся. Персонал станции эвакуировать хватит, даже некоторых каменщиков забрать… если вдруг Фирсова и Йенч не справятся.

— Принято. Ждём, — отозвался Лузгин.

— Консервация производственных мощностей завершена, — доложила Симон, — Гашение энергетики испытательных полигонов пятьдесят семь процентов. Передислокация персонала по кубрикам — в процессе. Боевые расчёты занимают места согласно коду «красный».

— Шлюп 2.1 идёт на стыковку, — подала голос одна из пилотов.

— О как! — восхитилась Симон, — Быстро они! Маш, стыкуй их…

— Стыковать Леннокс? Смешно. Проще просто не мешать. Точнее не обращать внимания. Когда речь заходит о стыковке этой чокнутой — это констатация факта, а не запрос. При всём уважении, Николь…

— Точно, чего это я… — буркнула Симон, — И знаете, складывается ощущение, что понятие «разумная мера» первому взводу не знакомо в принципе! За них даже бояться не получается! При упоминании о них чувство страха на скорость атрофируется… само собой.

— Правильно всё! — заявил Руслан, — Они — молодцы. Планку «разумной меры» они для себя постоянно вверх задирают. Чтобы понятно было, что я имею в виду… для примера: в двадцатом веке, в начале, скорость для автомобиля в шестьдесят километров в час казалась недостижимой. Даже научное обоснование имелось, считалось — автомобиль невозможно до такой скорости разогнать.

— Да? Да-ладно! Это что за научное обоснование такое?

— Не заостряйся, суть не в этом. Далее: уже лет через двадцать машины вполне в состоянии были с такими скоростями перемещаться. Только считалось это пределом опасного лихачества.

— Это шестьдесят километров в час предел опасного лихачества?! — снова не удержалась Яна.

— Да уймись ты, — не выдержал Гай.

— А ещё через каких-то сорок лет, — невозмутимо продолжал Лузгин, — такая скорость для персонального автомобиля уже воспринималась как досадное, вынужденное ограничение. Так что, правильно они всё делают. Первый взвод. Уровень задают. Показывают всем, чего можно достичь, к чему надо стремиться.

— История и нравственная философия — очередной наглядный урок? — съехидничала Джамбина.

— Всё не сдаёшься? Что ж. Вот тебе, Яна, информация к размышлению, — «повёлся» на подначку Лузгин, — Как сказала Николь, «прицельный» межзвёздный переход нам не по возможностям. Тем более к планете. А они, «гости» наши, это прямо сейчас, у нас на глазах делают. Чувствуешь технологическую пропасть?

— Пропасть?! — фыркнула Николь, — Это просто научно-технологическая межзвёздная дыра какая-то! Пропасть… уф, смешно. Щадит наше самомнение…

— Об этом я и говорю. Как ни называй, пропастью или дырой… им ресурсная база нужна. А мы — нет. Как не были нужны индейцы англосаксам тысячу лет назад.

— Поганенькое для нас сравнение, — заметила Николь, — Но от этого не перестаёт быть очень вероятным.

— И вот подумайте ещё… Наверняка их производственные возможности не уступают нашим, как минимум. Без этого в космосе делать нечего. Тогда возникает вопрос, если они в состоянии так точно прицелиться при межзвёздном переходе… почему именно Сатурн? А не Юпитер, скажем?

— Ну! Тут причина очевидна, на первый взгляд! — снова вклинилась Николь, — Мы по этой же причине именно к Сатурну пошли. У Юпитера тяготение в четыре раза больше, сильно осложняет все процессы! От элементарного нахождения на орбите, до навигации в системе и ресурсодобычи!

— Именно! А теперь скажите — почему именно Сатурн у Солнца? В соседних звёздных системах что, «сатурнов» мало? Помнишь, как ты возмущалась, Яна: «… что, в галактике газовые гиганты кончились, заправиться негде?!..».

— Ну-у, это понятно! — ответил Гай, — Мы в такую даль, к Экспертизе, тоже не за газовыми гигантами собрались! Водно-кислородная планета…

— Именно, что «тоже», — мрачно перебил Лузгин, — Оценили версию?

Все пришибленно молчали. Пилоты, операторы и, даже, кибернетики, обычно-привычно игравшие роли статистов, и вмешивавшиеся в любое обсуждение крайне редко и неохотно, именно в этот момент оторвались от своих мониторов, как по команде. И напряжённо сверлили Лузгина взволнованными взглядами. Джамбина таращилась в потолок и кусала губы.

А Николь выдала длинную матерную тираду.

* * *

— Начинай командовать, лейтенант. Минута до стыковки к «Прайму».

Валеска усилием воли стряхнула с души щемящую, тревожную хмарь. Связалась со своим взводом, отдала необходимые распоряжения по загрузке шлюпа десантными капсулами. Проверила разнарядку и полётное задание. Капсул им оставили шестьдесят штук всего, но им должно хватить. Катерина Фирсова уже начала работу по эвакуации персонала ресурсных астероидов. Для поставленных им задач капсул хватит. Сильно тревожила нелогичная смысловая незавершённость задания. Ну, снимут они каменщиков с объектов. А дальше что?

Шлюп влетел в силовые захваты швартовочного блока, сориентировался в масс-системе «Прайма». Валеска встала с ложемента.

— Я в капсулу, — тихо сказала она, — Приятно было провести время с тобой в рубке, Синди. Мне понравилось.

— Иди уже, лейтенант. И хватит киснуть, подруга! У меня у самой в районе копчика свербит, будто в предчувствии неприятностей. Но не стоит поддаваться девчачьим нервам! Парней с астероидов снимем, Олег эвакуирует персонал САЛАКа. Всё будет в порядке! Подумаешь, гравитационная аномалия отыскалась! Может она всю жизнь здесь, на этом месте была! Просто мы раньше её не видели! — Синди лихо подмигнула Валеске, — Тревоги эти, боевые, плохо на нервы действуют, когда из мужских объятий вытаскивают!

Валеска сделала попытку беззаботно усмехнуться, махнула пилоту рукой и подошла к шлюзу. Как только переборка открылась, в рубку ворвались Гелика с Настей. Нервные, взбудораженные…

— Девчонки! Как вы тут без нас? — весело воскликнула Геля.

Но чувствовалось, что весёлость напускная. Настя подлетела к ложементу, который только что занимала Валеска, запричитала с шутливо-напускной жалостью:

— Бедный мой, хороший, нашу маму-лейтенанта в полной боевой возил! Без малого полтонны!

Валеске, наконец, удалось усмехнуться. Ложемент, кстати, не пострадал совершенно, даже от десантника в полной боевой. А вот чувство тревоги притихло наконец, или скорее притупилось. Она зашла в шлюзовую камеру.

— По местам, банда! — воскликнула Синди, — Старт через пять минут! Капсулы нашпилить и дозаправить шлюп! Приступайте! Или я одна должна отдуваться?!

* * *

Порывы ветра удавалось почувствовать заранее, даже, наверное, предугадать. Кирк осторожно пробирался от ямы к ямке, балансируя своей ношей, успевая забиться в какую-нибудь щель прямо перед порывом. Десять метров, двадцать… тридцать… Потом ругнул себя идиотом. Перехватил связку и ящик покрепче. И, как только утих очередной порыв ветра, рывком преодолел оставшееся расстояние за несколько секунд и влетел под арку-козырёк станционного шлюза.

Вот. Так бы и сразу.

— Тамара? Как вы?

— В пределах нормы, командор. Вы где?

— В паре метров от вас, за створкой шлюза. Сейчас осмотрюсь, и вскроем эту консервную банку.

— Вижу вас в щель, командор. Вот список инструментов, которые мы можем вам в эту щель передать.

— Ждите, я осматриваю шлюз. Список принял. Сейчас посмотрю, что можно предпринять.

Чтобы разобраться в ситуации Кирку хватило нескольких минут. Теперь оставалось только материться. Шлюз перекосило. Не сильно. Невооружённым глазом перекос почти не виден. Но достаточно, чтобы сделать ситуацию критичной и трудно решаемой. Одну створку зажало, механизм открывания сорвало, сплющило: с этой стороны — никак. Вторая створка просто соскочила. Её тоже сорвало с направляющих и перекосило, она застряла. За счёт чего застряла — не очень ясно. Вероятно, заклинилась за счёт своей толщины. Механизм открывания, в этом случае, был так же бесполезен. Где взять точное усилие в несколько тонн, чтобы вернуть створку на направляющие рельсы? Проще её выбить полностью. А вот здесь начинались сложности. С этой задачей неплохо справился бы гаусс-патрон, заряженный бронебойными, поскольку крана или кибера, чтобы выворотить створку у них не было. Не было и гаусс-патрона. В ящике с инструментами был домкрат, скорее всего, внутри шлюза есть ещё, как минимум один. Но пристроить их к створке было задачей нетривиальной на данный момент. Рассчитывать на лом и мускульное усилие — смешно. Оставался плазмомёт. За несколько секунд Кирк успел обругать себя последними словами. Всё просто: использовать плазмомёт нужно было от шлюза яхты — сто метров, по сути, минимально безопасная дистанция. Для этой модели — это же одна из первых. А в условиях запыления, какие они имели сейчас на Камне-1, безопасной дистанции использования плазмомёта не существовало. Даже короткий дуговой разряд, в такой пылевой взвеси, достанется непосредственно стрелку, в первую очередь. Хоть и частично.

Кирк забился в угол, пережидая порыв ветра…

Попытка использовать плазмомёт изнутри — тоже разновидность самоубийства. Хотя… если самым слабым разрядом, в верхний стык, а всему персоналу спрятаться за переборку?… нет, стрелку опять достанется ненамного меньше чем шлюзу. Не выход… Кирк ещё раз открыл ящик и осмотрел домкрат, хмыкнул… может получиться. Должно.

— Тамара? Сколько у вас домкратов?

— Два, но возможности их установить нет. Тут так…

— У вас есть сварочный аппарат, — перебил её Кирк, — Варите оба домкрата подошвой к потолку с упором плеча в створку шлюза, конструкция должна выдержать, она на это рассчитана. Каждый из них даст усилие в пару тонн, этого должно хватить. Выдавите эту створку наружу, у неё внешнее смещение в четыре градуса. У вас получится. Я могу вам третий домкрат в щель просунуть. Но тогда мы вообще без них останемся…

— Я поняла, командор. Двух должно хватить… как обычно, нужно было просто применить мозги!.. вместо того, чтобы сидеть и ждать помощи. Как только мы сами до этого не догадались?! Всё, мы приступаем!

Идея сработала. Вывернуть створку шлюза совсем — не вышло. Но образовавшейся щели оказалось достаточно, чтобы выбраться самим и вытащить раненных. И припасы. Несколько аптечек, оружие, инструменты, два контейнера с биомассой для пищевого синтезатора… здоровые. Тяжёлые, килограмм по пятьдесят. Ничего, есть отстежные рукояти, брать-нести вполне удобно. Раненных — четверо, ничего опасного, переломы, но идти не смогут. Хотя с переломами «детские» медики и на Тормозе справятся.

— Ветер стих, — заметила Тамара, — Ни одного порыва за последние пять минут. Это хорошо.

— Не уверен, — буркнул Кирк, — Чувствую, ничего ещё не кончилось. Всё только начинается.

Группа удивлённо молчала. Спасённым со станции казалось, что все беды уже позади. Им бы только до «Прайма» добраться! Там медицинская помощь, отдых, безопасность…

До яхты добрались без приключений. По пандусу забрались в приёмный отсек, Олсен вручную убрал пандус и задраил шлюз. Вручную задал режим и инициировал процесс обработки. Потом немного поуговаривал искин; поломавшись, повыдрючивавшись, Тормоз открыл внутреннюю переборку, впустил их в пассажирский салон. Персонал базы был удивлён до крайности, но все благоразумно оставили своё мнение при себе. Люди разместились на полу.

Раненными занялись медики. Здоровые наспех крепили прихваченные с собой припасы к стенам, с помощью монтажных ремней и шуруповёртов. Да — ненадёжно, хлипко… но по-другому ни как. Выхода у них нет. К тому же сложных маневров им всё равно не выполнять.

Кирк отдал команду на старт.

Тормоз снова начал препираться.

Он не хотел на «Прайм». Он хотел на Землю. И считал, что так будет однозначно лучше для всех членов экипажа. По его мнению, Олсена надлежало арестовать, перечень инкриминированных статей он предоставил, и предать суду на Земле. Кирк вступил с ним в полемику, впрочем, больше ни с кем искин общаться не стал, попытки завести с ним разговор проигнорировал, и заблокировал все возможности аппаратного воздействия. Поизгалявшись несколько минут, он согласился высадить раненных на «Прайме» и взял с Кирка клятвенное обещание предстать перед судом на Земле. Все остальные, по его мнению, обязаны были быть свидетелями на процессе, как сознательные граждане. Он ещё раз призвал всех не бояться хама и хулигана. После чего стартовал, наконец-то, от планетоида. Но, сыпать угрозами в адрес Олсена не перестал, попутно сообщив, что в руководстве экспедиции у него есть влиятельные знакомые, которые гарантированно не дадут Олсену избежать наказания. Однако назвать знакомых отказался. Кирк ответил, что избегать наказания он не собирается, так как осознал всю степень своей вины и готов нести ответственность по всем пунктам. На этом и порешили.

Ольга, тем временем, тихонечко добралась до пилотажной консоли. Непонятно, как и насколько ей удалось обмануть сдуревший искин, но программу визуализации она запустила. А мощности ЛАКа хватило увидеть всю систему Сатурна, и даже чуть дальше. Пустенькое изображение, малопонятное неспециалисту. Какие-то блёстки, точечки, мелькающие чёрточки…

— Кирк, — позвала Ольга, — Посмотри сюда… ЭТО — то, что я думаю?

Кирк угрюмо взглянул на развёрнутый экран монитора. Разобраться в ситуации, ему хватило нескольких секунд.

— Да, — скупо ответил он.

— Бледненько выглядит, по сравнению с компьютерной игрой — не впечатляет зрелище. От этого только страшнее становится. Что теперь делать? Не пойми меня неправильно милый, пятнадцать минут назад мне казалось, что мы в заднице. Может быть — так оно и было. Но теперь — полная жопа. Извини, я очень нервничаю, но, что теперь делать?

— Курс — на Землю!!! — заорал Тормоз, проснулся, наконец, — Я отправляюсь на Землю…

Он голосил ещё что-то про суды и оскорбления, пенял, грозил и просто истерил.

Кирк нашел в принайтованных запасах боевой нож, внимательно осмотрел стену, подцепил и вскрыл фальшь панель. Узел коммуникативных подключений оказался на месте, там, где и должен был. Тоже, конечно… мог бы и раньше догадаться!

— Программисты есть? Отлично, вы двое… в инструментальных комплектах есть портативные командные терминалы… подключайтесь.

— Но мы не умеем пилотировать корабли!

— Это корыто — не корабль. Это судно. Обычное гражданское судно. Вам необходимо образумить управляющего им засранца…

— Принято командор!

— Всем, внимание! Повторяю ещё раз: проверить и герметизировать скафандры. Тем, кто проходил подготовку — разобрать личное оружие. Курс на САЛАК. Может Тимирязев что-то сможет сделать…

— Думаешь — на САЛАК это выход? — напряжённо спросила Ольга.

— Не знаю, — ответил Кирк, — Но, если… что-то пойдёт не так, ЭТИ — будут на Земле раньше нас — гарантированно. Идти туда бессмысленно. Если ОНИ смогут в принципе пройти к Земле… все наши фантастические ужастики окажутся кисленькой розовой водичкой.

* * *

— Дислокация экипажа по коду «красный» завершена. Есть доклады от группы обеспечения… канонирская рубка доложила готовность… аналитики заняли места…

— Деактивация и походная трансформация производств завершена, есть слив жидкостей… газов… переключение на локальные источники питания… Есть автономизация жилых помещений, инициировано выведение защитных полей в боевой режим…

— Разгоняйте реактор, запитывайте орудия.

— Начата активация орудийных турелей…

— Рус, ты уверен?! Ребята! Только не дурите, я вас умоляю!

Очередной крик души Джамбиной остался без ответа.

— … гашение испытательных стендов семьдесят четыре процента… группа Лекса на палубе, проводят работы завершающей фазы…

— Разгоняйте СДВИГи на максимум в холостой режим, реактивные двигатели — предстартовая активность…

— … активация систем… начата протяжка…

Руслан шнырял глазами по экрану своего терминала, пытаясь удержать на контроле все процессы… получалось не очень. Нервы давили. Он пытался убедить себя сначала, что все их «игры» — результат острого приступа паранойи, и за счёт этого сохранить спокойствие. Хорошо бы Яна оказалась права! Ничего, отрепетировали боевую тревогу — полезно! Но чем дальше, тем меньше оставалось сомнений в том, что это не «просто паранойя». Никаких серьёзных оснований, кроме обычной логики… не бывает таких спонтанных аномалий, ведущих себя так неестественно! Он конечно, не астрофизик, но копчик твердит о реальной опасности настойчивее с каждой секундой. Чтоб его!!! Как не вовремя…

— Петров, на связь… Михалыч как там у вас? Что видите?

В небольшом всплывшем окошке показалось взбудораженное лицо Петрова:

— Руслан? Это потрясающе! А вы нам ещё зелёный свет давать не хотели! Такой материал для исследований! Совершенно необычное искривление! Ты просто представь себе: искривление меньше четырнадцати риманов! Напряжённость структуры девяносто шесть град-грав! Если бы мы переходили в систему Экспертизы — переполох бы устроили вдвое больший!

Да? Рус попытался «отпустить» нервы. То есть это не переход? Не «гости»? Уф, здравствуй, милая аномалия!

Нет. Не получилось.

В голову настырно лезло сравнение гауссовки и фитильного ружья: намекала на себя примерно такая же технологическая пропасть. В том смысле, что от древнего мушкета спецэффектов однозначно больше, там и грохот, и дым с огнём. А вот в плане эффективности…

— Семён! Семён, слышишь меня? Разворачивайтесь! Уходите оттуда! Немедленно уходите!

— Рус, вы там совсем, что ли? — возмутился Петров, — Какой «уходите»? Мы получаем бесценную информацию по пространственным искривлениям! У меня столько новых идей созрело! Это будет прорыв! Я, наконец, понял, в каком направлении искать! Мы сможем модернизировать двигатели! Мы наконец-то получим обоснованные предпосылки в конфигурации более адекватных моделей ЛАКов! Не паникуйте. Вы нас ещё чествовать и благодарить будете! Я предвкушаю ваш виноватый вид и готовлюсь принимать извинения с поздравлениями вперемешку… Оп-па! Я вижу! Я его вижу! Так… ты и ты снимайте показания… замеряйте…

Он подбадривал свою команду, щедро пересыпая распоряжения терминами. Руслан похолодел. Командная рубка «Прайма» молчала в оцепенении. Все уже поняли — от КОНТАКТА отвертеться не удастся. Потому что — вот он. Сам к ним пришёл. Столько ждали, готовились, мечтали и фантазировали. А когда случилось… ну, почти случилось… оказалось, совершенно неясно, что делать. Растерянность парализовала все мыслительные процессы. Так, наверное, замирает любое животное в джунглях, встретив неизвестное до этого существо. Только Лузгин продолжал настойчиво твердить:

— Семён! Возвращайтесь! Просто уходите оттуда! Я приказываю!.. Я прошу тебя — просто возвращайтесь!

— Ух-ты!!! — восхитился вдруг Петров, — Какая огромная штука… Народ, вы не поверите. Но к нам идёт планетоид!

Его заявление дышало дебильным инфантилизмом. Лузгин продолжал упрямо и безрезультатно уговаривать астрофизика. Впрочем, тот его всё равно не слушал.

— Какой, нах, планетоид? — изумилась Симон.

— То есть — это не разумный корабль?! — невпопад оживился Гай.

Джамбина выдохнула, она не заметила, как задержала дыхание.

— Да-вот! — нервно заявила она, — Это не космический корабль разумных существ, Гай! А вы панику подняли. Пушки свои растопырили уже, миллитарюги! Планетоид! Всего лишь планетоид! — она неестественно рассмеялась.

— Оп-па! А вот и гость! — радостно воскликнул Петров, — Фиксируйте! Всё фиксируйте! Каждый бит инф…

Экраны визуализаторов продёрнуло рябью, связь прервалась. Но уже через несколько секунд восстановилась, изображение обрело чёткость. На планетоид объект походил не более чем валун на танк. Его искусственное происхождение не вызывало больше сомнений. То есть вот оно — свершилось. КОНТАКТ.

По форме, что-то вроде сплюснутого шара. Он покачивался на Солярной орбите Сатурна, как брошенный в воду мяч. В трёх с половиной световых секундах. Вписываясь в карго габариты 700 на 400. В километрах.

Николь проглотила очередное ругательство, подобралась:

— Рус? Очнись! Я жду приказов, командор!

— Семён. Уходите оттуда, — голос Лузгина был неестественно спокоен, — Ты обещал, помнишь?

— Да ладно, Руслан, не паникуйте, — в голосе Петрова звенела детская радость, — Мы успеем ещё уйти. Дистанция до объекта триста одиннадцать мегаметров. Не беспокойтесь! Всё-всё, мы уходим к Сатурну. Начинаем трансформацию, ориентируем движки на реверс. Если вас это успокоит, то оружия, действующего на таких дистанциях, не существует! Так что — отставить панику, солдат! Кстати! Если мы будем медленно отходить в вашу сторону, они поймут, что это приглашение к диалогу! Будет выглядеть так, словно мы их приглашаем! Так что, готовьтесь вступить в контакт! Уоу! Какие у них интересные должны быть технологические решения! Компенсировать силовую структуру такой громадины — дорогого стоит! Нам бы так научиться! А!? Это подстегнёт наше развитие скачкообразно! Обгоним в развитии сами себя!

Он радостно рассмеялся и потёр ладони.

Гость зашевелился. Как черепаха, вылезающая из своего панциря. Почему-то возникала именно такая ассоциация. А потом вдруг его громадную тушу и прототип корвета соединили несколько ярких, лохматых плетей. На долю секунды. Мигнуло так быстро, что, вроде бы и почудилось. В оптическом диапазоне — чисто. Мало ли, визуализаторы ЛАКов шалят? Люди заморгали. Корвет тряхнуло, Петров вылетел из приёмного поля камеры, видимо упал. Но тут же вскочил и начал удивлённо ругаться. Корабль физиков резко потерял скорость, и начал смещаться вне запланированных траекторий.

— Ничего не понимаю, — пожаловался Семён, — Что это было?

Кто-то из его команды оказался сообразительнее. Переориентировал вектор смещения, дал на реактивные двигатели полную тягу и вывел СДВИГи на максимальную мощность. Лучше поздно, чем никогда. Но ожидаемого эффекта не получилось. Корвет разгонялся назад, к Сатурну, но поразительно медленно. Его поволокло по загадочной траектории, описать её было сложно.

— Чушь какая-то! Что за ерунда? Они что, в нас стреляют?! Сдурели что ли? — возмутился Петров, — Это же невозможно на такой дистанции… тут больше светосекунды!!!

Пришелец ударил ещё раз. Экраны связи на пару секунд заволокло серой мглой. Потом изображение восстановилось, но мутное и нецветное. Мало данных? Ну-да, после фильтровки помех…

Корвет снова потерял скорость. Реактивные двигатели разнесло в пыль, показалось, они просто исчезли. Странно, что огрызок корвета уцелел. Хотя… какой там корвет — прототип не укомплектованный: ни оружия, ни боевой защиты. Странно, но Семён остался на связи. Он посерьёзнел, голос звучал со спокойствием обречённого:

— Я спакетировал все полученные данные и отправил их на «Прайм», — сказал он, глядя прямо в камеру. В глазах астрофизика стояли слёзы, — Плюс кое-какие мои соображения на эту тему… пригодятся. Это, конечно, ужасно всё… но — ты был прав, Руслан. Прости, если сможешь. Я подвёл в…

Пришелец ударил третий раз. Корвет размолотило на мелкие обломки.

— Ну вот, мы остались без Петрова, — заявил Берсенев, — Там не уцелело ничего… довольна?! — он резко обернулся к Джамбиной, — Поиграла в демократию?!

Яна сидела, подавшись вперёд, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники ложемента, и шарила невидящим взглядом по экрану монитора:

— Этого не может быть… — бормотала она, — Это какая-то ошибка… это сниться всё… глюк! Руслан! — она неожиданно вскочила с места и, вцепившись в Лузгина руками, попыталась его трясти, — Руслан! Сделай же что-нибудь! Нам нужно бежать! Нам нужно уходить на Землю! Их необходимо предупредить!..

— Гай! — Лузгин тряхнул плечом, — Убери её…

Он продолжил отдавать распоряжения. Берсенев уже взлетел из своего ложемента, подхватил Яну, проигнорировав хаотичное сопротивление, вернул её на место, прижал. Один из операторов подскочил и нацелил пневматический шприц ей в шею.

— Стоп! — выкрикнула она, вцепившись ему в руки, — Не надо, я всё поняла… не надо колоть! Я не хочу всё проспать, чего бы ни случилось!

Оператор продолжал поддавливать, приближая жало шприца к шее. Гай навалился на неё весом.

— А с чего ты решила, что там снотворное, — рыкнул он, — В нашей системе — судов и адвокатов нет. Угробила Сеню!? Нас всех ещё хочешь угробить?! Там ЯД! Рус же сказал, тебя — убрать!

Яна вскрикнула и отрубилась. Оператор развёл руки в стороны. Гай вопросительно кивнул на шприц.

— Противошоковое и лёгкий релаксант, — он пожал плечами.

— Хорошо. Займи своё место, — Берсенев приложил пальцы к шее Яны, раздвинул веки, заглянул в глаз, пробормотал, — Ничего… всего лишь обморок… сердце в порядке…

Он зарастил ей шлем, герметизировал скафандр, отдал приказ искину без серьёзного повода не выпускать её из ложемента и не давать возможности вмешаться в управление.

Глава 5. Безумству храбрых…

— Лекс? Внимание! Мы отстреливаем все небоевые конструкции. Доложи о готовности своей группы.

— Принял. Готовность через десять секунд. Отсчёт пошёл… девять…

— Николь? Анализ боя с пришельцем мне на монитор.

— Какой бой! — возмутилась Симон, — Их просто грохнули без причины. Сволочи… Аналитикам. Все свои выводы давайте сюда… так шевелите быстрее мозгами! Или жить надоело?!.. Есть доклад Лекса. Есть отстрел жилых модулей. Есть отстрел технических баков обеспечения. Есть отстрел производственных комплексов.

— Испытательные полигоны не готовы к отделению, — вернулся к работе Гай, — Готовность восемьдесят шесть процентов…

— Гость начал движение, — заметила Николь, — Они разгоняются в нашу сторону.

— Как скоро выйдут на дистанцию поражения? — спросил Руслан.

— А какая у них дистанция поражения?! — нервно огрызнулась Симон, — Я, существование таких орудий, даже предположить не могу! Был бы Сеня с нами… Аналитики! Шевелите мозгами, мать вашу!.. мне плевать, что искины тупят! Что значит, не бывает?! Вот оно — есть!!!.. и плевать мне, что это вашей физике противоречит!

— Принимай условно их дальнобойность за триста двадцать… нет триста тридцать мегаметров, — перебил её Руслан, — И считай исходя из этого!

— Не могу! Они движутся мало того, что не равноускорено — это понятно. У них значение ускорения скачет!.. иногда и в минус! с инерциальным сохранением по модулю… хоть и не сильно-то и в минус, вроде… Я вообще ничего не понимаю! чего тут наши искины на картинке нам рисуют? Ты понимаешь!? — их орудия сверхсветовую скорость распространения энергетического фактора поражения дают!!! По крайней мере наша электроника это так трактует… хотя там явно именно силовое воздействие. Искины тупят беспощадно. Либо мы глюки коллективные ловим всеми системами, либо я вообще ничего не понимаю!!!

Рус поморщился:

— Вектор их движения?

— Уф-ф! — Николь тяжело выдохнула, схватилась рукой за лоб, — Так… ну с этим проще… движутся они чётко на «Прайм». Вот, лови картинку.

— Не нужна мне пилотажная версия, — заявил Лузгин, сдвигая всплывшее окно в угол терминала, — Я в ней заблужусь…

— Что нам делать, Рус? Я в шоке! Я бы предложила удрать на форсаже. Но мы оборудование сбросили только что, без него мы — ничто! Ноль без палочки! У нас люди по всей системе Сатурна разбросаны! Мы не можем их бросить! Я не уверена, что успеем поднять… точнее уверена, что не успеем! Ну же! Чего ты молчишь?! Чего нам делать?!

— Отставить панику, каперанг! — рявкнул Руслан, — Приготовьтесь выполнять приказы!

— Есть отставить панику, командор.

— Разгоняйтесь навстречу пришельцу!

— Характеристики ускорения?

Лузгин подвис — такого вопроса он просто не ожидал. Что вообще он о характеристиках ускорения их корабля знает?… ничего, по сути.

— Гашение испытательных стендов — 91 %, — напомнил Берсенев, — К отделению не готовы. Время готовности — четыре минуты.

Повисла тяжёлая пауза. Руслан напряжённо размышлял, ему старались не мешать.

— Ожидаем готовность стендов к отстрелу, — наконец решил он, — Николь, переведи управление «Праймом» мне на терминал.

— Это как это?! — поразилась Симон, даже паниковать перестала от удивления, — Рус, технически это не сложно, но как ты…

— В аналоговом режиме, — спокойно пояснил Лузгин, — Стрелочку влево, стрелочку вправо, вверх-вниз, вперёд-назад… попроще, хорошо? Канониры… девчата, спусковую педаль всех орудий давайте — мне на консоль выводите… именно в таком же режиме. И, сами эту кнопочку больше не трогайте. И — да — упрощённый прицельный маркер, так, чтоб мне только пальцем ткнуть. На вас ложится обеспечение всего процесса. Поняли, о чём я? Отлично.

— Классные девчонки, — заметил Гай, — Ни паники, ни лишних вопросов. Учись, Николь.

Симон промолчала. Она закусила губу, наскоро пытаясь адаптировать управления кораблём под «чайника». Как всё сложно…

Бредовая ситуация.

Она не понимает, что надо сделать именно в эту секунду.

Растерялась.

Рус — не растерялся. Так пусть хоть так. Всё одно, надеяться больше не на что… не на кого. Руська, как пить дать, полезет в драку. Отмороженный на всю голову! Есть у нас шансы? Вряд ли… Выхода другого — точно нет. Или есть?

Можно было попытаться собрать людей со всей системы Сатурна и попробовать удрать. Но. Слишком призрачен шанс этой попытки. И на сбор людей и на бегство. Всё равно их догонят. Или найдут. И всё равно придётся драться. Так какая разница — когда? Есть ли смысл растягивать агонию? Вот только необходимость вступить в бой с пришельцем сильно похожа на безыскусное самоубийство. Судя по поведению пришельцев… хищники они. Причём хищность эта — насекомая какая-то. Безапелляционная. Не рассуждающая. Даже попытки не сделали контакт с нами наладить. Вынырнули и ударили. Сразу. И, похоже, явились сюда они не просто так, не вслепую. Земля их интересует. Водно-кислородная планета. Жесть!

Есть, правда маленький шанс, ну, в теории… Если «Они» на Землю нападут, то может, забудут про сбежавшую экспедицию? Или вовсе не найдут нас потом — галактика большая. А нас вполне какой-нибудь газовый гигант для жизни устроит, типа Сатурна… Но подобная версия, хоть и мерзко о таком думать, была условно реальна только в одном случае. Если бы весь экипаж был у нас на борту. Ну, или, как минимум в зоне возможности экстренного приёма на борт. Тогда бы у нас осталось время на бегство. Но! Кто заранее знал, что от этих уродов бежать надо? Если бы не Сеня! Если бы не Сеня — взяли бы они нас «тёпленькими», к драке толком не готовыми.

Николь поняла, что плохо воспринимает визуальную информацию и не в состоянии заниматься адаптацией систем управления в аналоговый режим. Ощутила, как её трясёт изнутри. Нервы? От страха? Она тряхнула головой, сморгнула застилавшие глаза слёзы. Обнаружила, что рыдает в три ручья. Всхлипнула. И с удвоенным рвением попыталась взяться за работу.

Нет-ну как раньше они не продумали унификацию управления кораблём в бою?! А?

Они себе это всё вообще по-другому представляли. Действительность привычно отправила все их представления в мусорку. Сейчас-то как из ситуации выходить?! Рус на пальцах будет пытаться объяснить ей, какой маневр от корабля требуется, она спешит перевести его попытки на понятный экипажу язык, те пытаются достучаться до управляющих искинов, которые отказываются понимать маневры чужака, противоречащие нашей физике и потому беспощадно тупят… так что ли? Даже не попытались представить себе такую ситуацию! Она нам в головы просто не поместилась…

Николь нервно отслеживала перемещения пришельца «одним глазом», периодически бросая испуганный взгляд на пилотажную карту. А что… не так уж быстро они движутся. Разгоняться перестали. Скорость 0,6 мегаметра в секунду всего. Это, если не изменится ничего, они до нас полчаса ползти будут! Ну, ладно-ладно, пусть минут двадцать пять. Но! Это значит, что у нас есть шанс сбежать! Николь вскинулась:

— Парни! Эти гады ускоряться перестали!

Лузгин промолчал. Он был занят. Адаптацию управления под «чайника» без него никак не провести. Незаменим он в роли «чайника».

— И что? — нехотя спросил Гай.

— А то! Их скорость 0,62 мегаметра в секунду всего. У нас около получаса времени есть!

— Это если не изменится ничего, — ответил Гай, — И что с того?

— Мы можем успеть подобрать обратно и экипаж, и оборудование. Потом и Йенч и Фирсова стартуют к САЛАКу, они почти закончили собирать каменщиков. Мы возле станции будем как раз минут через двадцать пять — тридцать. Там принимаем всех на борт, Тимирязев как раз снимет в капсулы персонал станции…

— И что? — устало переспросил Берсенев, — Дальше что?

А дальше… Николь почувствовала, как неудержимо краснеет. Накатила жаркая удушливая волна стыда, но она взяла себя в руки, продолжила:

— У нас за это время сохраниться дистанционная фора в три световые секунды. Ну, пусть даже в две. Всё равно хватит. Судя по всему, триста пятнадцать, триста двадцать мегаметров — предел дальности боя для их орудий.

Она замолчала, борясь с приступом жгучего стыда, но потом уговорила себя, что удрать, бросить Землю на растерзание пришлым уродам, это не трусость и не подлость. Это — тактическое отступление в безвыходной ситуации. Сохранение шанса вернуться и отомстить. Ведь, если они здесь и сейчас погибнут, Земле, человечеству, точно конец.

— А дальше… у нас есть шанс уйти, — выдавила из себя Николь, — В любую звёздную систему с планетами, на выбор. Парни, поймите меня правильно: нам только зацепиться за что-нибудь, хоть за астероидный поток. И выжить. Потенциал у нас есть. Нарастим вооружения, вернёмся и так им врежем…

Лузгин оторвался от работы, ощерился звериным оскалом и три раза театрально хлопнул в ладоши. Но так и ничего не сказал. Вернулся к работе. Гай хмыкнул и повернулся к Николь:

— То есть, ты считаешь, что они специально для нас заморозят своё технологическое развитие, подождут, пока мы увеличим популяцию, сделаем новые орудийные и защитные системы, построим новые корабли и вернёмся «свою справедливую мстю» творить? Так что ли? По-твоему, они за этим сюда явились? И ты всерьёз считаешь, что они нас не отследят и не догонят? Не найдут? — Гай окинул взглядом рубку, напряжённо следящий за их разговором персонал, — Кто ещё-что думает по этому поводу? Давайте, высказывайтесь, пару минут у нас есть… любопытно, всё же, кого мы в команду набрали. Кстати, если есть соображения по решению ситуации, отличные от наших — выкладывайте.

Парни и девчата переглядывались, но высказываться не спешили. Ответил тот парень, что шприц для Джамбиной сделал. Но ответил он сразу для Симон:

— Бегство — не выход, Николь, — угрюмо проронил он, — Нас в первой же звёздной системе на дозаправке прижмут. Смотри, какая туша, этот чужак. Мы их возможностей не знаем, но не слепые они, точно. Поняли уже, что «Прайм» в Солнечной системе в единственном экземпляре присутствует. Так что — погонятся они за нами, Земля от них и так никуда не денется. Вернуться… условно будем говорить — через пару недель, и заберут планету. А люди… в лучшем случае, люди им просто не нужны… Ничего они, там, на Земле, за две недели для обороны сделать не успеют.

— Да к бабке не ходи, — неожиданно подала голос Джамбина.

— О-о, Яна очнулась, — добродушно заметил Гай.

— Да, очнулась. Давно уже. И это… извините парни, сорвалась по-бабски… А по поводу нашего гостя — правда, смотрите какая туша. Там десанта миллионов пять, если не все пятьдесят. Это если они сами с нас размером, конечно. Сдаётся мне — не разовая это акция. И не разведка. Больше похоже на переселение. Экспансия.

— Вот! — оживилась Симон, — Не поймите меня неправильно, я не о собственной шкуре беспокоюсь. Если они нас здесь грохнут, всё — человечество гибнет, без шансов. На Земле сопротивляться им точно некому!

— Внимание! — громко сказала одна из пилотов, — Чужак снова ускоряется! Мне лично очень импонирует твоё предложение, каперанг, но не могла бы ты вернуться к своим прямым обязанностям! Гость до мегаметра в секунду скоро разгонится. Нет у нас шанса удрать! Они нас со световой секунды своими пушками достанут!

— Командор? Заканчиваем аналоговую адаптацию управления, сбрасываю скрипты на твой терминал. Там конечно сыро всё, но доводить до кондиции времени нет. Всё стрелочками, как ты и просил. Рус, ты давай, дерзай. Весь «Прайм» теперь твой. Врежь этим гадам! Мы на подстраховке.

— Принял, — тут же отозвался Руслан, — Гай? Доклад по состоянию испытательных стендов.

— Готовность к сбросу двадцать секунд… десять секунд… есть готовность.

— Отстрел.

— Есть отстрел.

— Николь? Готова к работе?

— Готова, командор.

— Дай временной прогноз на начало огневого контакта.

— Примерно десять минут, — Николь мстительно прикинулась дурой… понимала, что не время сейчас, но ничего сделать с собой не смогла, — Возможно — пять сверху, в запасе. Так что максимум через пятнадцать минут — мы в зоне поражения их орудий. Минимум — через восемь, они подойдут к нам на одну световую секунду. Это если они ускоряться не перестанут… лови диаграммы возможных огневых контактов… но, сам понимаешь, допущение — мегаметр на килотонну.

Рус тряхнул головой и втянул воздух сквозь зубы.

— Кстати, те возможности ускорений и манёвров, что они продемонстрировали на данный момент, прилично уступают нашим, — попыталась реабилитироваться Симон, — Это странно. Скорее всего, они не всё продемонстрировали…

— Это не странно, это закономерно, — жёстко заявил Лузгин, — И очевидно. Парни, у нас есть несколько минут — виртуально опробовать новый способ управления. Мало конечно, притереться друг к другу не успеем. Но лучше мало, чем ничего. Ты и ты — страхуете меня, корректируете ошибки. Позывные — пилот секунда и пилот терция. Я — пилот прима. Виртуальный прогон. Начали.

В рубке повисла напряжённая тишина, нарушаемая редкими репликами Симон. Она на нервах попыталась мониторить работу Йенч и Фирсовой, но лейтенанты тут же потребовали дальнейших распоряжений. Работу по эвакуации каменщиков они грозились закончить в течение нескольких минут… что там, оборудование-то не эвакуировали. Заглушили парни грав и скакнули с камня в космос, где десантники их и переловили. Опыта в этом вопросе даже у Катерины более чем достаточно. А у Йенч вообще за пилотской консолью Леннокс сидит. Вот только ответить на их требования Николь было нечем. Приводом для межзвёздного перехода двигатели шлюпов не оснащены, уйти к другой звезде сами не смогут. На Землю вернуться? Не смешно. Попытаться спрятаться от чужаков в системе Сатурна? Смешно. И бесполезно, скорее всего. Пришельцы Сатурн, как удобную ресурсную базу, из другой звёздной системы вычислили. Зависнут под планетой и своими чудовищными пушками все подозрительные объекты собьют, вряд ли у них это много времени займёт. Поэтому сказать девчонкам что-либо вразумительное она не могла. Нечего. В голове пустота, нервы на пределе. Вон, Рус её от управления «Праймом» фактически отстранил. Стыдоба, в последний момент опозорилась.

Струсила. По девчачьи — это простительно?

Если вспомнить десантниц первой роты — вряд ли. Представить себе перепуганную психующую Йенч, или, к примеру, Леннокс, она не могла. Максимум — ситуация их разозлить могла.

Стоп. Не стыкуется. Что значит я — «струсила»? Ну, пусть не одна — даже здесь, в рубке, многие на грани непроизвольного мочеиспускания сидят. Особенно девчонки. Видно.

Но! Тут трусь, не трусь — ситуации не меняет. Конец он и есть конец. Человечеству как виду. Всему и всем. Нас уничтожат с минуты на секунду, земные гламурники долго по-любому не продержатся. Вряд ли вообще что-то смогут предпринять. Спасения не видно, надежда на своевременное бегство — фикция, по сути. Даже если допустить, что они чудом каким-нибудь, десантников с каменщиками подобрать успеют. Чужаки их найдут и добьют, если не дураки. Агрессивности и технических возможностей у них хватит. Просто отследят вектор перехода и вычислят… смогут. Скорее всего. Погонятся и догонят. Не удрать. Горько, обидно до слёз.

Но. Рус, да и Гай тоже, ведут себя так, словно и не вскочил нам пушистый северный лис на загривок. Не поняла! На что они рассчитывают? Продать наши жизни подороже? Повредить чужака настолько, что это сделает высадку на Землю невозможной?

Да хоть бы и тараном в лоб!!!

Чушь.

Таран в космосе, на доступных им скоростях — ещё большая фикция, чем надежда на успешный драп к другой звезде. Там призрачный шанс на успех, но есть. Пришелец же, хоть и громадная туша, но на мегаметре в секунду всё равно увернуться сможет. Если раньше не успеет их в пыль разнести. Дальность боя — больше светосекунды! Как они это делают? Чем?… Да даже если Чужак не успеет уничтожить «Прайм», толку будет от того тарана? Разница по массоизмещению у них с пришельцем три-четыре порядка, если не все шесть. Ну, ткнуться они в него… толку-то? Правда, на скорости взаимного сближения даже в два мегаметра в секунду они воткнуться в тушу чужака достаточно глубоко. Так что, при удаче, могут и критические повреждения нанести. Хм! Кстати! А из чего там наш злобный гость состоит? А то я с перепуга данные сканера не проверила! Упустила что-то? То-то Рус про какие-то закономерности и очевидности высказался! Я и внимания не обратила, а зря наверное. Э-эх, трусиха! Сразу варианты смыться просчитывать начала. Поделом мне это отстранение! Вон парни, зубы сжали и вкалывают невзирая. Решают ситуацию. Все.

Я-вот, даже не заметила, как адаптацию систем управления бросила, в свою панику окунулась! А они процесс подхватили и довели до конца! Даже не попрекнул меня никто, ни словом, ни намёком. Ну, что сказать? Настоящие мужчины. Придётся им соответствовать!

Николь быстро отбоярилась от лейтенантов приказом «ждать дополнительных команд до прояснения ситуации» и полезла проверять данные сканеров. Точно, трусиха позорная — с этого следовало начать!

— Ну, ты даёшь, командор!!! — неожиданно проорал один из тестеров, который пилот секунда, — Чего бы нам раньше до аналоговой схемы управления в бою не додуматься? Ведь, наворотили сложностей с управлением, и кичились тем, какие мы умные!

— Ты гений, командор! — в тон ему заявил пилот терция, — Мы с тобой! К бою готовы! Секунду, только ограничения по векторам тяги поставлю…

— Рус? — Симон оторвалась от данных сканера-анализатора, — Ты считаешь, у нас есть шанс?

Лузгин не ответил. Вместо него ответил Гай:

— Есть шанс, есть.

— Но аналитики молчат! — воскликнула Николь, — Я… тоже не понимаю, где вы там шанс увидели!

— Да вы закоснели совсем со своей наукой! — сорвался Гай, — За деревьями леса не видите! Столкнулись с непонятным, необъяснимым вашей физикой, и в ступор впали, не лучше искинов! Вам, ваше научно обоснованное «не может быть» ситуацию в целом видеть не даёт. И, вместо анализа и поиска решений, сидите и талдычите себе: «это невозможно!». Всё! Отставить вопросы. Ставлю задачу: не мешаться, и быть готовыми выполнять приказы!

— Приказ по экипажу, — скомандовал Лузгин, — Всем герметизироваться. Откачать и сбросить последние ёмкости с жидкостями и газами жизнеобеспечения. На скафандры и персональные ложементы — режим максимальной защиты, — он выдержал небольшую паузу и вдруг брякнул, — Сыграем, пионеры! Кто не спрятался — я не виноват!

Николь зарастила шлем и нервно таращилась на пилотажную карту системы Сатурна, выведенную на внутреннюю поверхность забрала. Визуализаторы ЛАКов напичкали её массой дополнительной информации, вроде схем силовой напряжённости и функциональными описаниями изменения состояния объектов. Она воспринимала всё это привычно легко, и искренне не понимала, как Руслан собирается вести бой без всего этого. Тут же как? Не учтёшь мелочи какой, и такую кучу проблем поймаешь! Но повлиять на ситуацию никак не могла при всём желании — в голове было позорно пусто. Всех её сил хватало только на фрустрированое созерцание.

Корабль чужаков нёсся точно на них. Ну, почти. Расхождение в пару десятков мегаметров можно считать незначительным даже для наших орудий. Но тут всё проще: у чужака есть реальный шанс уничтожить «Прайм» ещё до сближения на эффективную для нас дальность боя. Сравнивая соотношение размеров и массоизмещения — это казалось очевидным.

«Прайм» завершил процесс почти непрерывного сбрасывания небоевых модулей и блоков на орбиту Сатурна и, потеряв чуть ли не большую часть массы, просто замер в пространстве. С точки зрения пришельца это должно было выглядеть как минимум странно. Если им в принципе знакомо такое понятие как «странность». Непохоже только, что это сбило их с толка хоть немного. Как шли атакующим ходом, так и идут.

Полторы светосекунды до объекта! Надо же, как разогнался, гад! Точно не уступает нам по ходовым характеристикам. Хотя… смешно было даже надеяться на такое! И тут Лузгин начал творить необъяснимое.

«Прайм» трансформировался, сжался, втянув, упаковав все несущие конструкции, и по форме смахивал на помесь звёздочки со стрелкой. Этакий стремительный пятикрылый ёрш, ощетинившийся шипами орудий и выведенными на пиковую мощность эмиттерами защитных полей. Даже наблюдать этот процесс на визуализаторах ЛАКов было… жутковато; лично у Николь сердце замирало и губы немели.

Руслан начал форсированный разгон СДВИГов без определения вектора разрядки…

Он что, рехнулся? Такими темпами корабль разорвёт ещё до подхода чужака на эффективную дальность его орудий! Вот они удивятся! Вроде прибить непонятную мошку собирались, а она взяла, и сама сдохла. Выходка из серии «фиг вам» что ли? Николь нелепо дёрнулась — как-то повлиять на ситуацию! Но обнаружила, что никакие системы ей не подчиняются. А ложемент просто удержал её и прижал обратно.

«Прайм» охватила мелкая, постепенно усиливающаяся вибрация. Ну же! Дурень! Сделай же что-нибудь! Нас же правда сейчас размажет! Оставалось только мысленно заклинать чокнутого мужика — подавать голос Николь испугалась.

Рус дал четверть тяги на реактивные движки, но сделал это резко. «Прайм», вздрогнув, скупо скакнул навстречу чужаку, придушенно взвыли предупреждающие о перегрузке системы.

Твою мать, Лузгин!

— Заткнитесь, каперанг! — рявкнул в привате Берсенев, — Иначе, я отключу вам связь. Не лишайте себя возможности пригодиться до конца боя!

Она что, вслух ругнулась? Вот же!..

Неожиданно активировался кинетический бластер. Он дёрнулся, ссадив первую полутысячу масс-реагивных снарядов… «куда-то туда», в сторону чужака. Замер на несколько секунд,… и принялся долбить не затыкаясь. «Прайм» начал вздрагивать сильнее. Какого беса? Просто боезапас скинуть? На такой дистанции эффективность этого орудия стремиться к нулю. Триста двадцать мегаметров!.. чуть больше, не суть. Эффективность бластера сохраняется адекватной на сотне, максимум на ста двадцати мегаметрах — на такой дистанции удаётся насытить определённый объём пространства поражающими элементами с достаточной плотностью. Но, на большей дистанции, неизбежное рассеивание непременно скажется! Как не исхитряйся на нашем технологическом уровне, большая часть снарядов уйдёт в никуда.

Бластер отработал несколько секунд и замолчал.

Ну, и чего он творит? Зачем всё это? Напугать чужаков пытается? Бред!

Даже учитывая габариты пришельца… хотя… точно!

Габариты! Семьсот, сука, километров в диаметре! Он же, гад, даже не попытался развернуться к нам ребром, так и несётся на нас плоскостью, как блин… не умеет по-другому? или ему так удобнее? В принципе, есть шанс, и немалый, напихать ему заноз и на такой дистанции. Но рассеивание всё равно… Она быстро прикинула площадь поражения и её перекрытие снарядными снопами и поняла: как бы чужак не дёрнулся в ближайшие секунд сорок — пару-тройку снарядов он получит. Если не оценит угрозы и не попытается уйти из снарядного снопа — то и несколько десятков. А это, даже для такой туши немало! На такой взаимной скорости сближения со снарядом… там же мегаметров пятнадцать в секунду получится, если не больше! Учитывая массу и твёрдость тела снаряда… Да его же порвёт, чужака этого! Даже такую тушу. А там ещё плазменная боевая часть у этих снарядов, которая рванёт в оптимально доступном центре масс! Может случиться и силовая дестабилизация объекта. Ух ты! При таком раскладе расход десяти тысяч снарядов ради двух-трёх попаданий может себя вполне оправдать! Рус же пол каземата боеприпасов уже ссадил наверное, а там куда-как больше десяти тысяч снарядов. Единственный выход для чужака, чтобы не поймать ни одного снаряда — сменить вектор ходового усилия на девяносто градусов. Хоть на несколько секунд! Хотя бы на три-четыре секунды! Ха! «Прайму» такое не под силу. Ну, разве что с летальным исходом для экипажа и большинства конструкций! А они, чужаки? Какие перегрузки способны выдержать они? Судя по характеристикам их ускорений — скорее меньше, чем больше. Особенно учитывая его массу и габариты. Кроме смеха: сопромата, как науки, пока никто не отменял. И, такая туша обязана быть более хрупкой при инерциальных перегрузках. Невзирая на любые компенсирующие устройства! Его же «сложит» при такой перегрузке! В бантик скрутит! То-то они разгонялись так осторожно. Теперь понятно почему! Хм. Кажется, она, наконец, поняла кое-что из того, на что сразу обратил внимание Руслан. Ухватила суть, идею… А Рус наверняка приметил нюансов гораздо больше с самого начала. И что? Получается, он не от безысходности отчаянно в драку полез? Это бойцовский расчёт, и он хочет выиграть этот бой?!

Восхищение парализовало Николь на несколько секунд. Ровно до того момента, как «гадский гость» нанёс удар.

Выйдя на дистанцию в триста восемь мегаметров, он вдарил.

«Прайм» крепко тряхнуло. Образовалось незапланированное боковое смещение, которое запаниковавший искин отобразил хитрой завитушкой. Они даже потеряли часть той невеликой скорости, которую успели набрать на импульсе в четверть усилия реактивных движков. Ну, вот как они это делают, как? За счёт чего скорость с объекта атаки сбивают?

Наперебой загомонили докладами системы защиты, но без паники: защитные системы пришелец им нагрузил, но реальных повреждений не нанёс! Лузгин в этот момент дал СДВИГам вектор разрядки и высвободил всю сжатую до этого времени напряжённость в несколько десятков град-грав. Мало того, вывел реактивные двигатели на полную мощность. Не резко, на этот раз — постепенно, явно не сам, скорее всего искин этим озадачил заранее. Но, всё равно, с предельно допустимыми перегрузками.

В глазах потемнело, показалось — зубы хрупнули. Рот наполнился кровью, глаза чуть не лопнули. По остальным ощущениям — на неё плавно положили многотонную плиту. Ну, как плавно… не очень.

«Прайм», взбесившимся шершнем, ломанулся в лоб врагу.

Мы что, действительно — на таран?! Николь судорожно пыталась разжать челюсти и закусить капу. Почему-то поразительно жалко стало собственные зубы. «Кожа» сделала несколько инъекций; в голове, в глазах начало проясняться, боль отступила.

Противники уже неслись навстречу со скоростью в несколько мегаметров в секунду, и скорость сближения продолжала нарастать.

Пришелец атаковал ещё раз, но не попал. За пару мгновений до этого «Прайм» вильнул на курсе на тысячные доли градуса. Этого хватило, чтобы избежать прямого удара, но корабль снова тряхнуло и ощутимо «повело».

Коррекция. Рывок вперёд.

Нельзя же так насиловать разгонный комплекс!

Перегрузка при этой коррекции оказалась чувствительной, но совсем не шокирующей. Лузгин на этом не успокоился. Как только удалось скомпенсировать боковое смещение, он снова дал максимум усилия на двигатели корабля.

Николь поняла — он рвётся на дистанцию эффективного поражения их орудиями. Она попыталась посчитать время сближения, но не смогла сразу правильно озадачить искин: два не равноускоренных объекта. При этом ускорения одного подчиняются непонятным, неизвестным принципам. А чего конкретно отчебучит Руслан в следующий момент однозначно сложно предсказать. Да и перегрузка давит — мешает мыслить ясно. Николь плюнула на эти расчёты, и совершила кощунство, недоступное пилоту даже в фантазиях — прикинула на глазок.

Скорость «Прайма» вырвалась за три мегаметра в секунду. Пришелец так выше одного не разогнался, и вообще спорадически, непонятным образом, притормаживал. Итого…

Минута.

Вряд ли больше, скорее секунд сорок-пятьдесят… Безумно-бредовые допущения в этой ситуации.

Чужак, меж тем повёл себя странно. Ну, как минимум неожиданно для них. Он ударил ещё раз. Из четырнадцати сработавших орудий «Прайм» зацепили только два — видимо попытались учесть возможный маневр уклонения и перекрыть несколько траекторий поражения. Даже перегрузки защитных систем не вызвали. И вдруг, пришелец начал оттормаживаться и распадаться. На десятки неравнозначных по массе и объёму объектов… их даже, сходу, пересчитать не получилось. Мелкие сателлиты тут же начали замысловатые маневры… и, каждый сразу включился в бой. Некоторые из них резко ускорились и понеслись навстречу.

У Николь запестрело в глазах. Оказалось, неожиданно сложно обработать этот, сравнительно небольшой, объём информации. Сказались растерянность и неожиданность. Попадания по их кораблю посыпались одно за другим. Неопасные по одному-два, но в массе…

«Прайм» трепало увесистыми плюхами, непонятным образом сбивая ускорение и вектор движения. Рус упрямо пёр на сближение, насилуя все комплексы двигателей, и странным образом успевал реагировать почти на все удары. Многих ухитрялся избежать и вернуть «Прайм» на атакующий курс. Завыли защитные системы, посыпались доклады о перегрузках и контрмерах, появились первые повреждения… незначительные пока. Их количество быстро становилось критическим. На несколько мгновений стало страшно… действительно страшно. Показалось, ещё чуть-чуть, и враг добьётся своего — уничтожит их как обнаглевшую, вредную муху. Симон не на шутку струхнула, да, наверное, не одна она.

И тут чужаков накрыл снарядный сноп… они же так и не попытались выйти из зоны поражения бластера. Недооценили?

Тактическая ситуация мгновенно изменилась. Не все, но многие сателлиты противника получили попадания. Некоторые ухитрились словить по два-три снаряда и исчезли в скромных вспышках. Вражеский базовый носитель выхватил больше десятка и начал расцветать плазменными нарывами. Впрочем, на его туше они смотрелись не слишком убедительно. А в следующую секунду «Прайм» ворвался в зону эффективного поражения своими орудиями. Злыми полусекундными импульсами заработал фазер.

Николь вообще перестала ориентироваться в ситуации. В окне тактического анализатора постоянно что-то мелькало, мерцало, вспыхивало и мельтешило. При этом трёхмерность картинки только усложняла восприятие, Николь всё никак не удавалось подобрать удобный ракурс. Искин некоторое время ещё пытался по инерции обсчитывать процессы, но потом «плюнул» на это занятие, затребовал комплект обновлений и собрался в перезагрузку. Симон яростно отматерила его тремя фразами и заставила работать. Подключилась сама, помогая определять и сбрасывать с контроля второстепенные процессы, перенаправляя ресурсы по более важным направлениям. Искин тут же предложил ей выставить приоритеты в работе систем регенерации повреждений корабля. Она ещё раз матюгнулась сквозь покрошившиеся зубы и взяла на себя контроль живучести.

Чужак дал реверс на разрыв дистанции и, кажется, попытался отойти. Но не получилось. Это понятно — попробуй такую тушу одномоментно переориентируй по векторам силовых смещений! Сомнёт, в снежок скатает! В тушу Чужака врубился десяток ракет… ох!!! Вот это эффективность! Ядерные удары рвали противника, казалось — всё, ему конец. Каждая ракета выгрызала дыру диаметром километров в двадцать в этой туше. Ну-же!!! ещё чуть-чуть, и точно конец! Нет. Слишком здоров, гад. И внутренние защитные системы своё отрабатывают. Не будь их, гаду бы и пары ракет хватило… наверное. Ещё огрызается, бьёт своими орудиями в ответ, хоть и уцелела всего пара-тройка штук. И эта «пара-тройка» как бы и не перевешивала суммарный залп всего москитного флота противника, судя по нагрузке на защитные системы… Не очень-то они нас пробивают, как ни странно. Определённый набор повреждений, конечно, есть, но большую часть удаётся компенсировать, до механических деформаций пока дело не дошло… Это что же мы за «звери» такие? Выходит это нас нужно боятся?

Корабли быстро-неумолимо сближались. Кинетический бластер заработал чуть ли не прямой наводкой. На такой дистанции это и есть — прямая наводка. Снопы снарядов почти все шли в цель, рвали тушу чужака, заткнули последние орудия противника и, видимо, повредили ходовую — вражина прекратил разгоняться на реверс.

Более мелкие неповреждённые противники активизировались, попытались перетянуть внимание орудийных систем на себя. Им это удалось. Рус счёл их более опасными, чем недобитый корабль-матку. В сравнении со своим носителем они, может быть, и более мелкие, но каждый из них вряд ли меньше «Прайма». И недооценивать их не стоит. И ведь непонятно совсем — чем же они бьют? Что за поражающий фактор? Явно силовое воздействие, но откуда там энергетическая составляющая? — практически перегрузили нам энергетический защитный контур! — ещё чуть-чуть и «Прайм» просто начнёт плавиться… Какая-то разновидность гравитационных возмущений?… да — более вероятно, пространство перебаламутили так, что непонятно, как «Прайм» ещё не развалился. На визуализаторе ЛАКа выглядит как разбитая вдребезги хрустальная сфера, на множество самостоятельно живущих призматических осколков. Среди которых и барахтается «Прайм». Хуже то, что ракеты и снаряды движутся теперь по очень загадочным траекториям. Странно, что цели поражают. Не начали бы обратно возвращаться, нам и пары собственных попаданий хватит.

Снова ударил кинетический бластер. Бил скупыми снопами по паре сотен снарядов с двух-трёх секундной задержкой — видимо требовалось время для наведения и ориентации орудия. И ведь попадает! Вот как Рус во всём этом информационном хаосе ориентируется?! Одновременно оперирует двумя орудиями! Фазер тоже не дремлет, его срабатывания чётко отражаются в энергоконтуре «Прайма», а корабли противника рассыпаются в пыль после нескольких попаданий.

Снова вступили в бой ракетные установки. На восемь секунд. Потом боезапас кончился. Ракеты чётко взяли цели, здорово получилось — бам! и готово, скромная километровая вспышка звёздочкой и, в лучшем случае, разлетаются ошмётки. Но цели взяли не все, многие просто ушли в никуда или среагировали на пустое место. Понять бы ещё — почему.

Противников всё ещё слишком много. Искин спросил, что делать с опустевшими пусковыми. Николь приказала сбросить, отстрелить, как ненужный хлам. Лишняя масса не нужна.

«Прайм» потерял скорость. Остались жалкие 0,6 мегаметра в секунду — остальные знаки после запятой мозг «вальяжно» отбросил как несущественные. Все типы двигателей, реактор, защитные системы полыхали красными сигналами, не переставая ругались длинными списками перегрузок и повреждений. Николь, не давая себе отвлечься и потерять контроль над ситуацией, командовала поредевшим отрядом ремонтных дроидов, направляя их на наиболее важные пострадавшие участки, нервно отслеживла расход тающих ресурсов на ремонт. В первую очередь — функционал систем защиты. Если выйдут из строя — точно конец, причём мгновенный. Их просто раздерёт на части и раздавит. Потом двигатели… та же история — нельзя допускать поломки. Кинетический бластер замолчал почему-то… ох-ты ж! разбит, искорёжен точным попаданием? не функционирует… Какие, к матерям, точные попадания, если орудия противника элементарно пространство баламутят? Совершенно нет возможности сейчас во всём этом разобраться. Начались механические деформации? Плохо всё. Если силовой защитный контур сдаёт — долго не продержимся. Внимательно — переориентация силовых установок. Перераспределение нагрузки энергетических плетей. Даст возможность продержаться ещё какое-то время. Плохо что бластер из строя вышел, одним фазером можем и не отмахаться. Возможность «реанимации» орудия? Сложно установить, разбираться надо. Проще сбросить остатки турели — меньше нагрузки на «задохнувшиеся» СДВИГи и «кашляющий» реактивный импульсник. Там ядерный привод — не пошёл бы вразнос, корабль этого точно не переживёт. Может сбросить его, пока не рванул? На СДВИГах и маневровых дотелепаем как-нибудь. Без паники! Запуск систем корреляции масскомпенсаторов. Так… подробнее… изучаем список повреждений… диагноз — «операбельно». Николь бросила резервную группу ремонтников на реактивный двигательный комплекс. Дальше… каземат с массреагивными снарядами для бластера, повреждён, остаток припаса меньше четырёх тысяч штук — сбросить, орудия всё равно больше нет…

И тут активировались лазеры. Три установки разом.

Неужели?!

Вот уж не думала, что до них дело дойдёт! Сорок мегаметров? Приплыли, называется. По новым реалиям — это практически в упор! — ближний бой! Она не глядя цапнула рукой куб оперативной карты, подтянула к себе и кинула туда злой-жадный взгляд. Несколько раз сморгнула, потребовалось секунд пять, чтобы разобраться в обстановке. Лазеры работали не переставая, на «расплав стволов». Одно хорошо — конструкция орудий рассчитана так, что подача энергии в накопитель прекратится до того, как «холодильники» перестанут компенсировать перегрев.

Фазер сместился на контроль задней полусферы, добавляя вспышек «за кормой»… вот же безотказная штука! Э-эх! Их бы пару, этих фазеров… а ещё лучше тройку…

Николь перекосилась злорадной, торжествующей усмешкой. Она бы ещё похохотала мефистофелевским смехом, но сил не было. «Прайм» полз мимо вражеского носителя на половине мегаметра в секунду относительного, совместного смещения, и точными ударами добивал носитель чужака, методично вспарывая его фонящими во всех диапазонах лазерами. И это не удивительно: лазер-то он, конечно, лазер. Но суммарный комплекс технологий, использованных для производства орудия, заставляет его даже в силовом диапазоне «излучать» при перегрузке. Надо, кстати, Сене идею подбросить, вдруг они придумают на эту тему что-нибудь… Николь чуть не разревелась от этой мысли. Но усилием воли заставила себя удержаться от истерики. Не время. Не сейчас. Потом по Семёну поплачем…

Она в очередной раз прикинула на глазок… не вошло бы в привычку это «на глазок»… не… нормально — выдержат орудия. «Сдохнет» вражина раньше. Нет-ну… кто знал, что гразеры при перегрузке такой фон дадут, а? Не всё так просто с этими орудиями. Работать и работать ещё над ними. Но, вот… есть ли смысл? Сени-то теперь нет! Мы же теперь сильно ограничены в ресурсах будем, в плане науки. Целесообразнее эти ресурсы в разработку фазера вложить. Не может того быть, чтобы орудие усовершенствовать не удалось!

Пришлый гад разваливался на вспыхивающие, фонтанирующие газами куски, во все стороны сыпала какая-то блестящая мелочь. Они что, газовые смеси перед боем не откачали и не сбросили? Лохи! Их же внутренними взрывами раскошмарит так, что добивать не придётся! Уже раскошмарило. Носитель чужаков, по факту, разбит. Несколько крупных уцелевших кусков друг с другом не связаны и уже не функциональны. Симон ещё разок прошлась по карте взглядом… вражеские сателлиты уничтожены, пылью, обломками и искорёженными комками дрейфовали в сторону Сатурна — фазер сделал своё дело. Неужели всё?

Мы сделали это? Мы им наваляли?

ДА!!!

Она устало откинулась в ложементе и, всё-таки расхохоталась, сбрасывая напряжение, страх, чувство обречённости… Захотелось вскочить, разгерметизироваться… нельзя конечно. Они, в отличие от чужаков, жидкости и газы сбросили ещё на орбите Сатурна, кроме необходимых. Рубка заполнена разреженным аргоном, ну, это совсем чтобы… Хотелось броситься к Руслану, к Гаю, заобнимать их, расцеловать! Они поймут, нормально примут маленькую женскую эмоциональную экспрессию!

— Не могу разделить вашу преждевременную радость, каперанг, — по внутренней связи раздался жёсткий голос Лузгина, — Немедленно вернитесь к работе!

Победа!..

Рус? Чего это с ним? Чего он, вдруг, ей выкает? Николь никак не могла избавиться от охватившей её эйфории. Не поняла… что случилось-то? Мы живы! Мы победили!! Такого гада размолотили!!! Даже не верится…

— Николь, немедленно вернись к работе! Нам двигатели нужны срочно!

Гай? И он туда же? Почему в привате? Ах, да…

— Да чего случилось-то, ребята?

— Быстро приходи в себя! — заявил Руслан, — И возвращай нас к Сатурну! Движки «красные» — я не справлюсь! Нам нужно вернуться, срочно!

Николь встряхнулась. Сунулась в контроль регенерации корабельных систем, включилась в работу. Так… двигатели напрягать однозначно рано, необходимо минут десять на ремонт, оттяжку, охлаждение. И десять минут — это в лучшем случае. Хорошо, что до сих пор есть возможность некоторые узлы блочно заменить… Потом ещё минут пять на настройку и коррекцию, а то и больше — пять минут только в том случае, если всё в порядке. А этого может и не случиться.

— Рус, не поняла, что случилось. Объясни.

— Николь, малышка, быстрее! — не выдержал Берсенев, — Делай быстрее! Вся надежда на тебя…

— Они прорвались, — скупо бросил Лузгин, — К САЛАКу. Шесть кораблей. Видишь?

Руслан бросил маркёры на пилотажную карту. Николь стрельнула взглядом, быстро выхватив нужную информацию из общего потока данных, выматерилась.

— Не ругайся, не поможет, — буркнул Руслан.

Она отчаянно окунулась в аналитику восстановительных процессов, пытаясь вычислить возможность, изыскать дополнительные ресурсы для ремонта двигательной системы. Защита? — поправим позже, в процессе… ну, на сколько ресурса хватит. На данный момент — двигатели!.. это необходимо в первую очередь!

Ресурсы на ремонт таяли, как лёд в кипятке. Симон продолжала работать, иногда бросая быстрый взгляд в куб пилотажной карты. Не сдержалась, снова ругнулась. Пилотажная карта эта — такая мешанина данных! Не мудрено было прозевать шесть скрупулёзно и равнодушно описанных искином точек. Их тут тысячи… десятки тысяч… сотни — сообрази, попробуй! Но! Лузгин-вот сообразил! увидел! Вот же! Как он смог-то? Нет, она, конечно, прекрасно ориентировалась в пилотажной карте… в мирной, спокойной обстановке. Но здесь…

Руслан вдруг глухо, утробно зарычал. Симон вздрогнула, покрылась мурашками. Гай неожиданно злобно взвыл, задёргался в своём ложементе. Других она не видела. Да и не слышала, это понятно: приват успела настроить только с Русланом и Гаем.

— Парни?! В чём дело?! — она не решилась оторваться от работы, судорожно перекраивая логистические схемы ремонта, изыскивая последние крохи резервов для ускорения процесса.

— Гады, — процедил Лузгин, — Мразь космическая. Ненавижу.

— Рус! — Николь вскрикнула раненной птицей.

— Ты уверенна, что хочешь это слышать?

— Не томи!

— Малый сателлит отклонился от курса, обстрелял яхту и затянул её остатки в трюм.

Николь понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Дети! — ужаснулась она, — Ольга! Тамара!

— Там — Кирк, — жёстко заявил Берсенев. Его голосом можно было резать сталь. И мрачно добавил, — Если выжил, конечно.

— Основная группа нагоняет шлюп Тимирязева и буксир. Выходят на дистанцию атаки… есть боевой контакт…

Николь всхлипнула, зарыдала, потом начала причитать:

— Ну же… милые мои… давайте быстрее, чините… ещё чуть-чуть… ну!!! Есть контакт!

«Прайм» вздрогнул, корабль повело, почувствовалось боковое смещение.

— Двигательная система активна, — выкрикнула Симон, — Энергонасыщение 67 %. Начинаю трансформацию и контрразгон! Пусть кто-нибудь перехватит контроль регенерационной системой!

Ещё мелькнула досадливая мысль — ситуацию не продумали! Это даже не «детский сад» — просто глупость какая-то. Ну, что это за приказ: «… пусть кто-нибудь перехватит…»? В сложившейся ситуации — это больше похоже на преступную халатность. Ладно, разберёмся позже…

Она окунулась в привычную среду управления кораблём. Совсем по-другому… точнее — по-старому взглянула на пилотажную карту… Считала информацию… Ей показалось — лучше бы она этого не делала.

Буксир, гружёный капсулами для эвакуации персонала САЛАКа, разбит. Пилот десантного шлюпа Таль Цесва оттормозился, попытался вступить в бой. Не успел сблизится… Шлюпу сбили скорость, лишили маневренности, до его уничтожения оставались считанные секунды.

Противник с упрямством, достойным лучшего применения, продолжал рваться к беззащитной станции.

* * *

— … какого Адамова причиндала! Я всё равно не понимаю, что мы делаем!

— Кать, не бесись!

— Не только «что», но, главное — зачем?!

— Лелли! И ты туда же? Ты — пилот! У нас приказ — рабочие группы с астероидов собрать!

— И что? — Румяшину так просто было не остановить, — Что с того, что пилот?! Должна дурацким приказам подчиняться?!

— «Прайм» собирается в бой вступать, а мы будем здесь по разработкам ползать!?

Синди промолчала. Валеска вообще активностью в споре не отличалась, присутствовала на канале чисто номинально. Катерина заговорила снова:

— Девки, нас просто пнули каменщиков с булыжников собирать… зачем, для чего — непонятно. Причём не нам непонятно! — «им». Ну, соберём мы ребят… что дальше делать — тоже не ясно. А там «Прайм» — к бою готовится! А нам — ни одного толкового приказа! Николь мямлит какую-то чушь…

— Я считаю, мы должны в бой вступить! — снова влезла Румяшина, — Зря что ли нам лазеры на шлюпы поставили?! Или — способны только астероиды бабахать? А как до реального дела дошло — так, сразу, мы «приказы выполняем»? У меня гразерная спарка стоит. По мощности не уступит всем трём лазерам «Прайма»!

— Только на «Прайме» ещё и бластер, и ракеты, и фазер… — неуверенно огрызнулась Леннокс.

— Аргумент, — вставила Фирсова.

— Да, аргумент, — согласилась Лелли, — Именно поэтому добавка в виде наших орудий будет ещё более веским аргументом… вы просто гляньте на Чужака, на эту тушу! Мы должны вступить в бой!

— У тебя, помимо десанта, восемь десятков каменщиков на борту. Ты собралась прям так в бой вступать? Люди — расходный балласт?

Румяшина издала странный, придушенный полу-визг, полу-взрык, но возразить ничего не смогла. Вдруг подала голос Йенч:

— Если нет толковых приказов — нужно принимать решение самим.

Катерина чуть не фыркнула, типа — «Мисс Очевидность», но сказать ничего не успела. Валеска продолжила:

— Никто за нас это решение не примет. Я считаю, необходимо в первую очередь вернуть каменщиков на астероид. Пусть и всех на один. На любой… как можно быстрее, и вступить в бой.

Все замолчали, обдумывая информацию.

— Поздно, девки, — могильным голосом заявила Леннокс, — Началось. Допизделись, добро пожаловать в партер…

— Типа — падаем на четыре кости и нас ебут? — снова взрыкнула Румяшина.

— Сначала смотрим, чем «действо» кончится, — всё тем же тоном отозвалась Леннокс, — На данный момент принять участие в веселье мы точно не успеваем. Смотрите — чужак атаковал. «Прайм» уже под раздачу попал. И скорость, с которой корабль за «звиздюлями» рванул, говорит только об одном — за рулём там Лузгин, но никак не Симон. Или Лекс. Уж не знаю, как такое реально…

— Погоди, — удивилась Лелли Румяшина, — За каким, нах, рулём? Они не пилоты! Ни Рус, ни Лекс! Какой к Адаму руль на «Прайме»?! Ты хочешь сказать, что кто-то из парней…

— Вот именно. Поэтому и говорю, что «за рулём». Считаешь, Николь на такой маневр способна? Вряд ли. Ну, не сегодня — точно. Насколько я успела понять, там «Прайм» чуть не развалился от такого стартового рывка. А мы с нашим «грузом», нужную скорость в любом случае не успеем набрать, и к раздаче звиздюлин никак не успеем. Можешь считать, что нас уже вые…

— Погодите, почему не успеем? — не к месту удивилась Фирсова, — Мощности, вроде, позволяют?…

— Тебе жизнь без удара в морду не мила? — брякнула Леннокс, — Впрочем, всем нам…

— Да причём здесь мощности?! Мы такой объём в масс-систему шлюпов при всём желании полностью не интегрируем — по сотне десант-капсул на шлюпы навешено. А на нашем — так ещё больше! Шлюп порвёт к Адаму на любом мало-мальски серьёзном вираже! — ответила Румяшина.

— Валь? Поругайся с девчонками за меня, а? А то я что-то из темы выпадаю. Ну, пожалуйста! Ну, чуть-чуть, а? — неожиданно взмолилась в привате Синди, — Мне тут такая мысль в голову пришла! Блеск! Мне Руськин маневр покоя не даёт!!! Надо обязательно проверить! Ну, точно — он за штурвалом…

— С чего ты взяла, что Руслан за… какой, к прабабкам, штурвал?

— Да перепихнулась с ним пару раз, теперь-вот, узнаю — однозначно его манера… Руськина, не штурвала, естественно…

Валеска чуть не поперхнулась от такого заявления.

— … но я не поняла, как именно он такого рывка добился, надо проанализировать — нам это очень пригодится в будущем. Мы — чайники полные, а не пилоты, возможностей своих кораблей не знаем… если простой парень садится за джойстик, и в его руках корабль делает такие штуки, о которых мы понятия не имеем. И не спрашивай, где на «Прайме» этот джойстик, сама не знаю. И собираюсь выяснить, вдруг на шлюпах такой же найдётся? Было бы очень кстати! Всё-всё-всё, хватит вопросов. Ты — с девчонками ругаться, я — искать джойстик!

Валеска только мотнула головой и рукой махнула. Синди этого хватило, как обычно, то ли увидела, то ли догадалась, и тут же занялась своим делом; она, кстати, частенько в последнее время управление шлюпом на Чупу с Валеской перекладывала, язвила, говорила: у них хорошо получается в паре. Девчонки, Катя и Лелли, продолжали переругиваться. Румяшина предлагала ссадить десант на астероид вместе с каменщиками, Катерина была против. Аргументировать не могла, поэтому обратилась за помощью к своему взводу. Впрочем, девчонки тоже аргументировать наличие десанта на борту шлюпа во время боя не смогли. А «на всякий случай» — какой-то неубедительный аргумент. Плюс всплыли некоторые нюансы и технические трудности, нашлось что обсудить.

Да, они решали какие-то вопросы, делали выводы… но всё это было не то. Валеска наблюдала за разворачивающейся на визуализаторах ЛАКов трагедией. «Прайм», всегда казавшийся им таким огромным, мощным… даже, каким-то несокрушимым, незыблемым… и внезапно миниатюрный по сравнению с Пришельцем, терпел жуткие плюхи, рвался на дистанцию боя своими орудиями, и непонятно было, почему до сих пор его в пыль не размазало. Вряд ли это продлится долго. А они… они — здесь, болтаются чуть ниже эклиптики системы Сатурна, гружёные людьми, как древние автобусы, и никак не могут решение принять. От ощущения бессилия и отсутствие возможности изменить хоть что-то, сознание заволакивала какая-то ржавая муть, от которой руки дрожали и ощутимо подташнивало. Валеска упрямо мотнула головой, избавиться от «спецэффектов» это не помогло; аптечка «заворчала», начала рекомендациями угрожать. Не зря Валеска её на «предохранитель» поставила. С неё станется, с аптечки этой, точно вколет что-нибудь. Наша «боевая химия» конечно, считается безобидной, точнее «безвредной». Но Серёга Ярцев говорит, что лишний раз — всё равно «не стоит». Всё аукнется рано или поздно. Наш организм сам по себе, тоже, та ещё химфабрика! Предприятие такой сложности, что не с нашими возможностями в наладчики лезть. С нашей хамской самоуверенностью… странно, что мы до сих пор сами себя не угробили. Чудо какое-то, и не наша в том заслуга. Только странно: список претензий аптечка выкатила какой-то необычный. Разбираться с ним не было ни желания, ни возможности. Валеска никак не могла настроиться на работу — информация в глаза попадала, но смысл её мимо мозга проскакивал.

— Лейтенант, что с тобой? — это Юби. Беспокоится.

Это что, аптечка ей отчёт отослать умудрилась? Странно, вроде не всё так плохо, чего это она без повода? Нужно будет Максим на эту «пластмасску силиконовую» пожаловаться, чтоб панику без повода не поднимала. Макс ей быстро объяснит, чего можно, а чего нельзя, ябедничать отучит.

— Валеска!? Я не поняла, ты чего молчишь, подруга? А ну, приди в себя, лейтенант!

Йенч ещё раз тряхнула головой, прочистила горло. Заговорить удалось не сразу.

— Да вроде нормально всё… Юби, на что это было похоже?

Грановска помедлила с ответом, но всё же сказала:

— Похоже на лёгкий шок. И очень не похоже на тебя, лейтенант.

И замолчала так… выжидательно.

— Ну, и какие будут рекомендации от медицины? — Валеска спросила, чтобы сказать хоть что-то. И вообще, медленно и неумолимо захватывало желание говорить, говорить…

— От медицины? — переспросила Юби, — Будет тебе лёгонький приветик… я тебе его уже отправила. И пожелание, — в голосе Грановски неожиданно зазвенела злость, — Приходи в себя, лейтенант! и начинай командовать! Кроме тебя это делать некому!.. как выясняется. А мы в тебя верим!

Валеска ещё раз тряхнула головой и неожиданно «включилась»:

— Рота, внимание! Всем свободным от вахты. Подключайте себе видеоряд с ЛАКов на аналитику… все, кто этого ещё не сделал. Жду все ваши выводы относительно пришельца: его ТТХ, манеру боя, специфику мышления. Отдельным пунктом возможные слабости противника, которые мы сможем использовать. Учитывая характеристики его орудийных комплексов, принимаются любые версии, даже самые фантастические… лишь бы логичные. Колычев? Назначен старшим аналитической группы.

— Принял, лейтенант.

— Крюгер — основной контрассистент Колычеву.

— Принял, «капитан», — огрызнулся Рем.

«Детский сад, — подумала Валеска, — но, ведь, отзывается!»

— Лелли? Составьте компанию нашей пилотажной группе. Вам есть над чем поработать вместе, там, у Синди идея какая-то. Кать? Давай, ссаживаем парней на первый удобный булыжник. И готовимся к бою.

— Да чего там готовиться-то? — проворчала Фирсова, и добавила нормальным голосом, — Всегда готова! Валь, «первый удобный» не прокатит. С таким же успехом можно просто в систему Сатурна всех выбросить. Предлагаю Камень-2. Там самые серьёзные перерабатывающий и производственный комплексы остались. Плюс — достаточно близко.

Валеска прикинула — да. И мощности там самые приличные, и булыжник и здоровый, и спокойный. В крайнем случае, у парней будет возможность небольшую лоханку собрать, типа космической яхты. Такую грузопассажирскую лоханку, на которую, в крайнем случае, влезет весь сброшенный на орбиту Сатурна экипаж. И сможет добраться на ней до Земли. Сейчас как раз чуть ли не максимальное схождение планет, чуть больше одиннадцати астрономических единиц между планетами. К тому моменту — почти двенадцать будет. Без комфорта, долго и впроголодь, но живыми и как минимум до орбиты — доберутся. А с орбиты уж как-нибудь… Кстати, мало до Земли добраться, надо ещё на орбиту суметь встать, это отдельная история, ей Синди рассказывала и на симуляторе попробовать давала возле планеты парковаться. Там и скорость-то детская была заложена, километров двести в секунду всего, а компенсаторы и привод Петрова просто роскошные, на движение пальцем реагировали… а Петров-то, со своей командой, все погибли, наверное. Славные там мальчишки у него были, жалко их, да и сам Михалыч прикольный дядька… Ладно, сейчас этому гаду-чужаку наваляем, потом надо будет смотаться на место гибели корвета, пошарить, может, уцелел кто?

Валеска снова замотала головой, отгоняя непрошенные мысли, продолжила прокладывать курс на Камень-2, постоянно косясь на визуализатор ЛАКа. Никак не удавалось понять, что там происходит. Если верить сканеру-анализатору, «Прайм» ещё «есть», и ведёт бой. А вот «Пришельца» неожиданно стало «много». Это-то, кстати, объяснимо, пришелец — носитель, и теперь выпустил сателлиты. Неприятно, но объяснимо. Сколько их там? На глаз — сотни полторы, точнее сказать не получится. Что действительно странно, то что «Прайм» ещё держится. Нам — самый момент вмешаться, а мы здесь. Как черепахи беременные возимся — никак с места не двинемся.

— Готова, — доложила Фирсова, — начинаю движение. Конечная точка — Камень-2. Покрытие трека четыреста пятьдесят секунд.

— Принято, — согласилась Йенч, — Точка рандеву Камень-2, покрытие трека пятьсот тридцать. Согласование совместного манёвра — в процессе.

Тронулись. Восемь минут трека до астероида. Э-эх, там, наверное, на Камень-2 «ложиться» придётся. Каменщики ребята отличные, но они не десант, на ходу на объект их не бросишь. Ладно-ладно, шлюпы на грунт положим, с этим они с Катериной и без пилотов справятся даже. Но время, время! «Прайму» так их помощь нужна!

Валеска управляла шлюпом из своей капсулы. Капсула — не пилотажная рубка, в плане компенсации перегрузок прилично уступает. Но какие сейчас перегрузки? Тут и половины возможностей корабля использовать не удастся. Просчитались ребята Северцева где-то… или мы им неточно, некорректно заказ сформулировали. Короче: больше пятидесяти десант капсул в масс-систему шлюпа интегрировались весьма неохотно и со многими оговорками. Лихой боевой заход на цель не сделаешь… корабль либо порвёт, либо вообще размажет. И дело здесь не только в недостаточной мощности масс-компенсаторов. Всё сложнее, всё сложнее…

— Синди? Как у вас? Есть подвижки?

— А?… а-да, есть… погоди немного…

Понятно, действительно что-то интересное нащупали. Не будем пока беспокоить, надеюсь, они успеют с результатом. Валеска ещё раз попыталась вникнуть в «картину боя», но снова с ходу ничего не поняла — тут серьёзно разбираться надо… приказ отдать легко, давайте, десантура, разбирайтесь, анализируйте. Она всмотрелась в изображение с визуализатора ЛАКа… мать его, сколько же тут фигни напихано! Как пилоты во всём этом ориентируются?! Ну, нет реальной возможности быстро систематизировать и обработать информацию с этого потока данных, в бою это не допустимо. Явно разработчики этой громозды не то, что боем никогда не управляли. Они, наверное, сами и не дрались ни разу, даже в спарринге. Беда в том, что, как правило, программист и боец — это принципиально разные люди. Хорошо, что у нас Макс Зеленцова есть, Артёмка с Даникой, а с недавнего времени ещё и Курт… Не, нафиг, без помощи тут не обойтись…

— Чупа, давай попробуем картинку с ЛАКов оптимизировать. И «посчитай» сателлиты чужака.

— Сама «посчитай», — неожиданно огрызнулась Чупа, — Ты человек, а я всего лишь искин!

Оп-па-на! Это ещё что значит? Не хватало сейчас ещё искин перезагружать. Тогда они точно никуда не успеют. Валеска не смогла среагировать на неуместный выпад искина и продолжала по инерции вертеть ролик с происходящим боем «Прайма» с Чужаком, выискивая удобную для восприятия проекцию. Наконец нашла удобный ракурс, с которого информация воспринималась относительно адекватно. Только вот почистить всё от ненужной шелухи…

… а дела, по ходу, не так уж и плохи!

«Прайм» держится, и более чем достойно! Надо бы спросить у ребят, возможно уже первичная аналитика подоспела. На основании которой можно решения принимать…

Однако корабль Чупа пилотирует, и всё как обычно. Непонятно, чего взбрыкнула?

— Центр управления полётом, по каким причинам отказываетесь выполнить приказ?

— Да?! — в голосе Чупы послышались обиженные нотки, — Сначала «Чупа посчитай», а когда прошу задать критерии, по которым можно с достаточной степенью достоверности определить объект как сателлит вражеского корабля, все сразу обзываются некрасиво и рот затыкают!..

Валеска усмехнулась: «… обзываются некрасиво и рот затыкают!» — надо же! Чупа продолжала изливать претензии неоднократно оскорблённой личности: ну ещё бы! Наверное, каждый десантник с подобным вопросом обратился, а потом своё «фи» высказал. Причём все одновременно почти! Чупа, хоть и искусственный, но интеллект. Ей обидно, между прочим. С другой стороны, попробуй с ходу определить способы систематизации данных для определения характеристик объекта для однозначной идентификации его как малый корабль чужака?! Валеска продолжала всматриваться в изображение боя. Да уж, Чупа по-своему права, стоит на несколько секунд взглянуть на картину происходящего «её глазами». Сотни тысяч различных объектов она «видит» сенсорами ЛАКов, их характеристики и количество постоянно меняются, а мы с неё требуем пересчитать что-то, и не говорим, что именно… да ещё и обзываются некоторые, хм. Понятно, навигационные программы, тем более пилотажные версии совсем не для боя создавались — жаль, что это стало понятно в последний момент. А ведь Чупа видит именно ими, этими программами. Хорошо, что визуализацией информации с ЛАКов банальная электроника занимается, она реже бестолковые вопросы задаёт, но и аналитики с неё требовать бессмысленно. Интересно, а по каким критериям тогда сама Валеска сразу определила, что носитель Чужих выпустил полторы сотни боевых кораблей?… ведь и не объяснишь просто так, с ходу! Тем более Чупе — она хоть и интеллект, но искусственный. То, что нам очевидно, для неё требует массы уточнений. Есть над чем задуматься. Хотя, наверное, задумывались уже. И гораздо раньше неё и специалисты, а не любители…

Она продолжала изучать происходящий бой, «играясь» ракурсами. Наконец выбрала несколько, дающих наиболее ясное представление о происходящем. Потом со словами: «Чупа, сестрёнка, давай сюда, вместе подумаем» полезла в пилотажную версию, подстраивая её под восприятие… ну, не чайника пилотирования, конечно… да под своё восприятие, под восприятие бойца. Чупа мигом «разомлела», тут же подключилась к работе… как хорошо, что она при этом одновременно со всем экипажем общается, ещё и пилотировать успевает! Валеска предложила ей самой набирать статистический материал и выискивать критерии определения вражеских кораблей, пока она будет тыкать в них пальцами, попутно отсекая и загоняя в фильтр лишнюю на данный момент информацию. Чужаки имели разные формы, размеры, различающиеся в разы, ходовые характеристики. Некоторые делились на составляющие части, как правило, под влиянием орудийных систем «Прайма», но иногда и по собственной инициативе. Причём пару раз Валеска зафиксировала момент, когда «однозначно дохлый» обломок чужака, «сбрасывал обгоревшую шелуху», начинал маневрировать и снова вступал в бой… надо учесть. Как ни странно, поначалу Чупа пыталась спутать боевые ракеты «Прайма» с кораблями чужаков. Валеска попросила указать причину. Искин выкатила список совпадений и соответствий. Йенч помотала головой и даже вчитываться не стала, просто указала критерии несоответствия… кроме того, ракеты уже кончились. Да уж. Одно радовало, почти все они нашли свою цель. Ещё радовал кинетический бластер. Чужаки с завидной самоотверженностью перехватывали снарядные снопы своими корпусами. Эффективность орудия оказалась чудовищной. Точнее замечательной.

Электроника визуализаторов интересно описывала орудия Чужаков. Однозначно идентифицировать их как энергетические или силовые не представлялось возможным. В оптическом диапазоне, понятное дело — нет почти ничего, может только вторичные остаточные всплески. На грависканерах орудийные удары выглядели как крупнокалиберные лохматые жгуты, на доли мгновения соединяющие «Прайм» с кораблями чужаков — именно так, не наоборот — потом так же быстро, мгновенно гасли-исчезали, но их след «распускался» гравитационными завихрениями, завитушками, лепестками, какими-то разнонаправленными плоскостными скосами возникающих и медленно угасающих аномалий. Которые достаточно легко «читались» сканирующими гравами ЛАКов. Интересно, сколько ещё явлений силового типа мы сможем выявить? Смешно: раньше, лет двести назад — «гравитация» — и всё тут. А сейчас… считайте, со счёта смотрите не сбейтесь. Что самое забавное, эти остаточные явления преломляли свет. Нет, понятно — невооружённым глазом этого не увидишь, расстояния играют роль, человеческий глаз не столь совершенен, как хотелось бы. Не всякий оптический датчик справится. Но наши системы, которые все по привычке, вальяжно называют оптическими датчиками, на самом деле работают на других принципах: оптическая линза в космосе? это смешно. И вот они-то вполне уверенно фиксировали запутавшиеся в аномалии фотоны. И… что-то как-то очень не хотелось попадать в зону действия этих аномалий, мы не фотоны, в самом деле. Что будет с кораблём? Корвет с командой Петрова размолотили в пыль за несколько секунд. В прямом смысле в пыль. Но на нём не было боевых защитных полей. Защитные были — боевых не было. «Прайм» держится до сих пор, но его силовые системы не чета нашим… или возможности сопоставимы?

— Колычев?!

— Я, лейтенант!

— Особое внимание на вероятную реакцию наших защитных систем с орудиями противника. Спрогнозируйте методы противодействия.

— Так точно, лейтенант. В процессе. И прогнозы вполне себе оптимистичные.

— Лузгин уже всё заранее спрогнозировал! — влезла Румяшина, — Но как?! Во, даёт! Как он смог?! Девки, я Руса давно знаю. Поверьте мне, он ни за что не сунется в безнадёжную драку, если есть шанс выкрутиться. Тут же — он даже сомневаться не стал, просто пошёл в бой. Значит это только одно: шансы на победу были выше половины. Не в этом дело. Ещё раз повторю: он успел просчитать «всё и сразу»! Как он это сделал, а? Вот скажите мне кто-нибудь!

— Одно радует, — добавила Фирсова, — это реакция чужаков на наши орудия. Вот уж где полное взаимопонимание!.. Погодите… я не поняла… это всё что ли?

— Ерунда какая-то, — растерянно сообщила Синди, — чуть больше трёх минут от начала боевого контакта едва прошло… это — всё? Бой закончен? Мы победили? Столько нервов, а всё так просто?!

— Судя по тому, что я вижу — да. Победа! «Прайм» цел, чужаки присутствуют в виде обломков… Победа за нами!!!

— Нам-то чего теперь делать?

— Да ладно, решим сейчас…

Чупа промаркировала шесть объектов и уточнила можно ли их считать вражескими кораблями. У Валески спросила, на остальных она всё ещё немножко дулась. Йенч, слегка уже поддавшаяся общей накатывающейся эйфории, несколько долгих, «пьяных» секунд не могла сообразить, чего Чупа от неё хочет. Понимание ситуации обрушилось на неё, продавив, прорвав тонкую плёнку радостного облегчения, заставив ощетиниться всем существом.

Это по сравнению с разваленным на куски носителем ускользнувшие шесть кораблей маленькие. Мелочь. На первый взгляд, внимания нестоящая. Но мы не в интерактивном сюжете находимся. Не игра кругом, совсем не игра. И самый маленький из прорвавшихся противников больше «Прайма» по МГП. А самый крупный так вообще больше станции… по совокупности параметров процентов на сорок… и именно туда, к станции все шесть чужаков направляются!

САЛАК в опасности! Станция даже не вооружена! Там люди! Крош!!!

У Валески перешибло дыхание, из глаз брызнули злые слёзы. Несколько бесконечных секунд она боролась с собой. С одной стороны… нет — каменщиков просто так со шлюпа не сбросишь, не десант, погибнут парни… многие.

Но станция!!! Ведь хотела же его с собой сразу забрать! Ну, какого он упёрся, а? Зачем в «настоящего мужчину» играть? Так не вовремя! Ведь мог бы сейчас быть рядом с ней!

Титаническим усилием Йенч зажала нервы в кулак. И тем же кулаком заткнула глотку орущей и психующей внутри панике.

Бой ещё не закончен, и никаких гарантий, что уцелеют они-сами просто нет. «Прайму» досталось очень крепко, он мало боеспособен на данный момент и неизвестно, сможет ли восстановиться в оперативном порядке. Значит — дальше бой вести именно нам! И… тут какая разница, где погибнет Крош, рядом с ней или без неё? Мало того, на станции ещё триста человек! И очень надо попытаться их спасти! Хоть отвлечь как-то эту «поганую шестёрку» чужаков на себя, может это даст возможность… вон, Цесва буксир гружёный капсулами к станции конвоирует. Они на полпути как раз. Даст это нам шанс? Знать бы наперёд!

Но! Мы сами гружёные, причём людьми. И что? Имеем мы моральное право пожертвовать неполными двумя сотнями человек ради попытки спасти триста? И это всего лишь ради попытки?

— Лейтенант, что с тобой? — это Юби.

Весёлая, посмеивается, голос журчит как ручеёк. Лёгкое недоумение в голосе… Да понятно. Все рады. Только что казалось, что «всё». Всем и совсем. Ну, просто совсем, вместе с Землёй.

И, вдруг — победа! Почему же не радоваться?

Да потому что. Не победа.

Только главное — не паниковать. Не суетиться и не наделать глупых ошибок.

Как бы там ни было — каменщиков нужно ссадить на грунт. Да, на Камень-2. Тем более что они уже почти на месте. Катерина с минуты на секунду к нему бортом прижмётся и капсулы на грунт положит. Нам с Чупой отставание удалось сократить до тридцати секунд, так что прижмёмся к Камню-2 почти одновременно со вторым взводом. Лелли немедленно начнёт настаивать, чтобы и десант на поверхности остался. Что ж. Целесообразно — толку с нас в космическом бою? Но у Валески внутри всё восставало против такого решения. Другие пусть как хотят, но она останется на шлюпе вместе с Синди, и это не обсуждается, лейтенант она или нет? Далее… а что далее? Ссаживаем каменщиков, и идём в бой! Прикрываем собой всех, кого сможем прикрыть. Армия мы или нет? Ситуацию отработаем в процессе, учтём все данные и аналитику и, на основании этого, примем решение. Ситуация всё равно неоднократно изменится и нюансов добавиться.

— Валеска? — насторожилась Юби, — Ты чего молчишь-то, лейтенант?

А ничего я не молчу… Валеска тряхнула головой:

— Внимание всем! Боевая тревога!!! Командование беру на себя!

Глава 6. Песнь боя

Тòрмоза удалось образумить достаточно быстро. Он и не сопротивлялся фактически — психанул и отключился. Совсем. Проблема пилотирования ущербной калоши, которую только в приступе отчаянного оптимизма можно было обозвать космическим судном, встала в полный рост. Особенно, если учесть, что пилотов среди них не было. И не только пилотов.

У них не было почти ничего. Так… немного хаотично набранных припасов, практически не применимых в сложившейся ситуации. И, что примечательно, даже в этом наборе наблюдался устроенный по недосмотру некомплект. Ну, к примеру, оружие есть, а элементарной разгрузки для боеприпаса — нет. Карманов на гражданской «коже» не предусмотрено. Случись чего — запасные обоймы подмышкой таскать? Так больше одной не утащишь.

Кирк наспех склепал себе «лифчик», используя монтажные ремни и подручный инструмент. Под удивлённо-испуганными взглядами товарищей подогнал сбрую под себя, снарядил дополнительными магазинами к пистолету и штурмовой рельсовке, закрепил пистолет, топор-лопатку и нож. Попрыгал, подвигался, счёл результат удовлетворительным и уселся мастерить ремень на плазмомёт. Хлопотное занятие. Эта штука греется сильно в некоторых местах, если закрепить неправильно, ремень может и не выдержать температуры. Старая модель.

Про «удивлённо-испуганные взгляды».

Понятное дело — Кирк их не видел. Подчинившись его же распоряжению, все герметизировались и перевели «кожу» на автономный режим. Но испуг и недоумение набившихся в рубку яхты людей чувствовал каждой мурашкой на своей спине. Хорошо хоть, никто не лез к нему с глупыми вопросами и претензиями, типа: «чего это он вооружается?». Ещё лучше — некоторые парни и девчата принялись вооружаться по его примеру.

То, что ситуация аховая, стало очевидным в течение минуты после отрыва от планетоида. Ему, по крайней мере. Скорее всего — ещё кому-нибудь, Ольге уж точно. Но супруга благоразумно молчала, и тряслась от страха за пилотской консолью в одиночку, не афишируя своего состояния.

Умница, милая. Кирк был ей за это безумно благодарен.

Про ситуацию.

Кирк непроизвольно бросал взгляд на экран монитора, буквально каждые несколько секунд. Неизвестно, смотрел ли на этот монитор ещё кто-нибудь, кроме Ольги и, если смотрел, то — что понял? Для него ситуация была очевидна: «Прайм» вёл бой. Выглядел этот бой, сколь быстротечным, столь и безнадёжным для людей. Достаточно было оценить массогабаритные параметры пришельца. Точнее — уже пришельцев.

На первый взгляд.

Кирк не привык доверять первым впечатлениям без проверки и тщательного анализа. А во-вторых, он очень надеялся, что до управления «Праймом» в бою добрался Руслан. Или Гай. Или Лекс. По его твёрдому убеждению — в этом случае шансы у людей были. На выживание. Шансы — отличные от нулевых. Следовательно, необходимо эти шансы использовать.

Тормоз, конечно, отключился. Но, до этого, успел взять курс на САЛАК. И теперь они дрейфовали в неуправляемом корыте, в сторону станции, со скоростью чуть большей двадцати километров в секунду. При этом оба программиста своей работы не бросили, и считали шанс на восстановление контроля над судёнышком весьма существенным. Нет, понятно — если чужаки их нагонят и покрошат орудиями в пыль… тут шансов никаких. У этой лоханки, ни оружия, ни боевой защиты. В этом случае все усилия тщетны. С другой стороны, занять руки работой, хоть бы и сварганив вручную разгрузку под боекомплект, однозначно лучше, чем сидеть и трястись в безделье от страха и неизвестности. Разгрузка, понятное дело, и не пригодиться, скорее всего…

Но.

Существовала возможность банального любопытства. Или военного… или научного, но всё равно — любопытства. Пришельцы могут попробовать отловить маленькую, беззащитную, неопасную лоханку, и подтянуть её к себе. Для изучения. А вот тут уже появлялись варианты.

— Милый, а «Прайм» победил, — неожиданно сказала Ольга, голос её дрожал, она говорила сквозь слёзы.

— Да?! — вскинулся Кирк, он подался к монитору, — Ты уверена?

— Смотри сам… у нас есть несколько минут порадоваться… всё не напрасно… Честно, не ожидала, что они эту тушу развалят, — Ольга всхлипнула, — Жаль, что к нам не успеют на помощь…

Кирк жадно считывал данные визуализаторов ЛАКа… сколько же здесь лишних подробностей!.. ненужной чепухи! Так… от вражеской армады не осталось ничего… Вон, базовый носитель на куски разваливается, и, скорее всего, уже не дееспособен. Мелкие сателлиты… гхм, ну, как мелкие… тоже уничтожены, корявыми ошмётками дрейфуют на орбиту Сатурна. «Прайм» не в лучшем состоянии, но «жив», нашим только управление восстановить, починиться — справятся.

В чём тогда причина слёз?

Ольга не из тех, кто…

Стоп.

Вот оно.

Шесть кораблей прорвались. Нашим их не догнать, по крайней мере, в ближайшие минут двадцать, пока ходовые характеристики не восстановят. И ситуация сложилась… шахматная. Матовая. Очень неприятная — на борту «Прайма» только экипаж, достаточный для управления в бою. Вся экспедиция здесь, у Сатурна. Вон метки жилых кубриков на орбите — там все люди, да и на производственных блоках кто-то остался. И на САЛАКе больше трёх сотен человек. Не учли, что Чужак не единая туша, кто же знал, что это — носитель? Плохо. Руслан, ведь настаивал в своё время на втором фазере. И ведь переспорили его, аргументированно. Доказали, что некуда второй фазер монтировать. Нет, понятно, там чуть ли не всю конструкцию «Прайма» нужно под второе такое орудие адаптировать. Читай — перестраивать корабль, и это не шутка. Изначально конструкцию под него не рассчитали, а потом все силовые и энергетические схемы менять? А когда Рус попытался своё решение ситуации продавить… Переделывать не стали. Решили, что и так сойдёт. И получилось — как всегда. Переспорили Лузгина — остались в дураках. Вот что мешало Руслану, да и нам всем, настоять на постройке второго орудия? Уж точно, ни одна мразь космическая мимо бы не прорвалась…

Реальность погано относится к сослагательному наклонению.

Плохо всё.

Непонятна их логика.

«Прайм» уничтожил их носитель и большую часть флота. Жуткий разгром, особенно если учитывать разницу в массоизмещении и габаритах. Любое нормальное живое существо струхнёт от такой трёпки. Инстинкт самосохранения должен сработать, без него разумному виду никак не выжить в планетарных условиях. Тем более не выйти в космос. Но они здесь — факт налицо. Им бы попытаться сбежать — это было бы естественно. Или наладить, наконец, с нами связь — попытаться поговорить, договориться…

Но — нет.

Прут к САЛАКу, словно и не случилось ничего с их носителем. Как будто, так и надо. И явно разговаривать не собираются. Значит — будут бить. Вот, непонятно, им что, вообще страх не ведом?

Сомнения? Предположения?

Станция, по массоизмещению больше «Прайма». В теории, может оказаться вооружена не хуже. Но это их не останавливает! Лезут на неё вопреки всякой логике. Допустим, они не желают покрывать себя позором бегства. Но! Ведь в таком случае — «Прайм» было бы логичнее попытаться добить! Как минимум — он уже повреждён! У них преимущество на данный момент в дальности боя и скорости. Нанести ему серьёзный урон до того как он восстановит адекватную боеспособность они, чужаки, могли бы и попытаться. Тут даже в технические нюансы вникать не обязательно, достаточно простмотреть статистику прошедшего боя. Но. Нет у чужаков никаких гарантий, что корабль не начнёт снова садить ракетами и снарядами. Это я знаю, что не начнёт. Они не допустить такой возможности права не имеют. И ракетная установка и бластер оказались для гостей незваных настоящим сюрпризом. Для всей флотилии. И, если обнаружится на корабле ещё один такой сюрприз, этой шестёрке хватит его с лихвой. Поэтому и не полезли последние шестеро в драку, пустились наутёк. Они словно знают, что «Прайм» их догнать не сможет — вот что странно. Но — это понятно ему, Кирку. Откуда это могут знать Чужаки? То, что ни ракет ни бластера на корабле больше нет — не понимают. А то, что догнать не сможет — вполне? Накатывается, ведь, такое жутенькое впечатление, что они в достаточной мере осознают ситуацию. Что это? Специфика мышления или особенности сканирующих систем?

Логичнее всего для них — попытаться удрать, вообще прочь из системы. Но, они прут на станцию. Словно знают — станция не вооружена. Упрямо лезут. Зачем? Какой в этом смысл? Идут туда, словно по заданной примитивной программе. Роботы? Тупые, случайно уцелевшие боты? Которые не в состоянии без посторонней помощи поведение скорректировать? Не могут же они наверняка знать, что станция не вооружена! Или могут? Есть основания допускать, что они это действительно ЗНАЮТ?

Тимирязев не успевает персонал со станции снять. Да если и успеет? Толку-то…

Девчонки, Фирсова и Йенч, явно остались без чётких указаний. Да и что им сказать в такой ситуации? Любой приказ теряет смысл… Только непонятно, что они там делают? Вроде должны были каменщиков с объектов снимать? Не понял?! Чем они там заняты?! Так! Они явно задумали что-то! Кажется не всё потерянно! Чую — чужакам их затея точно не понравится! Остаётся на девчат надеяться! Неизвестно, смогут ли они решить ситуацию, но этим гадам точно врежут. А там, глядишь, и «Прайм» подтянется!

Теперь надежда — наше всё…

— Милый? — Ольга всхлипнула, её голос дрожал, — Посмотри, один их корабль направляется к нам. Что делать? Они уже выходят на дистанцию боя своих орудий — нас разделяет меньше светосекунды…

Кирк дёрнулся к программистам:

— Парни! Восстановили управление?

— Нет, командор. Извини, нам не успеть. Тут не просто всё. В любом случае, мы рады, что ушли с Земли вместе с вами. Знайте это.

Дети плакали. Люди в рубке жались к друг-другу, видимо спешили сказать последние слова в привате. Обнимали, пытались утешить детей. Только оружные одиночками застыли, растопырившись в «неестественных» позах… Кирк знал зачем. Они сами тоже знали, явно успели начать проходить десантную подготовку. Ну, что ж. Значит, шанс есть.

Ольга подалась к нему, торопясь нашептать слова любви и всевозможных признаний, возможно те, что не успела сказать… Кирк подхватил её, усадил-прижал к стене, выудил из хнычущей детской кучки Алинку, сунул Ольге в руки:

— Держи.

Ольга замолчала, обняла-прижала дочь. Олсен поймал копошащуюся рядом Маринку… чуть ли не единственный не испуганный, не плачущий ребёнок… и тоже сунул подмышку жене. Потом выдернул из ближайшей связки боевой нож, отхватил им от рулона кусок монтажного ремня и пригвоздил один конец к стене этим же ножом. Потом достал второй и, тем же способом закрепив другой конец ремня, прижал этим импровизированным компенсатором семью к стене.

— Сидите, — сказал он, — Держитесь. Погоди пока прощаться, Оль.

Ольга цапнула его за предплечье и заявила странным, звонким, немножко злым голосом:

— Знаешь, Кирк, если выживем — с меня ещё дети. Я буду рожать тебе до тех пор, пока могу. Понял, муж мой?! А теперь давай, сделай так…

Удар чужака встряхнул яхту, как погремушку. Освещение, тяготение отключились, угол рубки срезало подчистую. Воздух вскипел в один миг, взрывом рванулся наружу, прихватив с собой несколько человек. Остальных расшвыряло по стенам. Удержались только вооружённые и те, кто догадался и успел зацепиться за ремни и скобы. Стены оплавились, потекли. Срез угла рубки ровно светился белым. С него неторопливо отделились яркие капли расплава, и не спеша отправились в космос.

Скафандр выкинул на экран забрала длинный список претензий.

Стонали раненные, плакали дети.

— Оля, как дочки? — Кирк спросил в привате.

— Живы. Немножко напуганы. Алина плачет. Марина сидит молча и не сильно переживает. Делай, что должен, милый. Не отвлекайся.

Кирк вырвал свой, вбитый в стену нож, легонько толкнулся и подплыл к пилотажному ложементу… зря. Нет у них больше управляющей консоли, только бесполезный оплавленный кусок пластикового композита. Если чужак снова намерен пустить пушки в ход — то разница не велика, есть у них возможность «осмотреться» в пространстве, или нет. Ещё одного удара яхта точно не переживёт, соответственно и все они. Если не намерен — у них остаётся два варианта: либо их попытаются подобрать, либо просто плюнут на разбитую посудину и отправятся по своим делам. Лучше будет, если плюнут в переносном смысле, а не орудиями — это понятно. А на случай нездорового любопытства чужаков, нужно приготовить им сюрприз, в виде вооружённого контрабордажного отряда. Пусть и наспех сколоченного и кое как вооружённого…

Кирк вышел в общий канал связи:

— Команда, внимание! Медикам. Начинайте оказывать посильную помощь пострадавшим. Организуйтесь, назначьте себе старшего, пусть он контролирует процесс. Техникам. Отрывайте задницы от стен и попытайтесь починить хоть что-нибудь. Прерогатива — двигатели, системы слежения и связи. Организуетесь по тому же принципу — назначаете себе старшего, он контролирует, регулирует процесс. Далее. Вооружённая группа переходит под моё командование. Мы с вами не знакомы, поэтому, сами разбиваетесь на два отделения по три человека. Присваиваю вам номерные позывные. Так будет проще. Первое отделение занимается оружием. Приведите в боеспособное состояние максимум того, что сможете. Отделение два — на шлюз, нужно его открыть. Приказ ясен? Выполняйте.

Люди сбросили оцепенение, зашевелились, принялись за работу. Кирк аккуратно подплыл к отсутствующему углу рубки. Да-а-а… метровой толщины многослойный срез был белым, ярким, с лёгкой примесью желтого, иногда оранжевого. Раскалённым. И остывать не спешил. Хорошо, что композит специальный, с низким уровнем теплопроводности. Иначе, они бы зажарились здесь все. С этой стороны не выбраться. Остаётся надеяться на шлюз.

— Командор?

— Слушаю, — Кирк не спешил отрываться от осмотра.

— У нас пара огнетушителей есть. Со станции прихватили. Можно попытаться остудить срез. Небольшой участок. И выйти через него на палубу. Надо посмотреть: там что-то крепко фонит. Скафандры долго такого «жара» не выдержат.

— Использовать огнетушители придётся в упор, — отозвался Олсен, — иначе эффекта не добьёмся. Обязательно в паре — один на подстраховке, чтобы компенсировать инерционный эффект. Не знаю, как пойдёт реакция, взрыв может оказаться достаточно сильным. Опасно и не гарантирует результат. Все могут пострадать.

— Да. Но. Ребята сейчас откроют шлюз. Это будет непросто, но, в принципе все выжившие в этом шлюзе поместятся. После этого, задраиваем шлюзовой клапан — хоть какая-то защита, и кто-то один закрепляется ремнями…

Кирк обернулся. Система нашла говорившую, опознала.

— Тамара? Как ты себе это представляешь?

— Представляю, — в голосе женщины зазвенел металл, — Я готова, я сделаю это. Когда я это сделаю, у нас появится шанс выйти на палубу с этой стороны. И, как минимум определиться с источником «фона». Или, даже, избавиться от него. Насколько я слышала, наумовские парни закладывали в это корыто возможность разборки вручную. Возможно, так же удастся взять уцелевшие системы управления под контроль.

— Уверена? — переспросил Кирк.

— Нет. Выхода другого тоже нет. Надо делать.

Кирк задумался. Попытка выбраться на палубу с другой стороны не менее призрачна. Через неактивный шлюз? Мы ещё даже одну створку не открыли. Вторая может оказаться повреждённой безвозвратно. Что за ней — вообще не ясно. И всё это — время. И попытки и затраченное время и опять без гарантированного результата. Хотя…

Вероятно, время, это тот ресурс, которого у нас теперь, как раз, в избытке.

После удара по судёнышку прошло уже несколько минут. Больше не атаковали. Чужаки могли отправиться по своим делам. Без информации с ЛАКов этого не определить. Есть вариант выйти через шлюз, и попытаться провести ремонт с палубы. Там конечно, тоже неясно всё… подключаться к уцелевшим системам напрямую через портативные терминалы?

Но. Возможно, именно в эту секунду корабль пришельцев подходит к ним вплотную. В этом случае афишировать наличие выживших не стоит. Ещё неизвестно, как они среагируют на попытку остудить раскалённую кромку. Как бы не врезали в упор, для профилактики. Короче, наша «любимая» ситуация.

Куда ни кинь, всюду клин.

Может правда, затаиться и выждать минут двадцать? Нет, не выход. Тут действительно фонит. Неизвестно, сколько нам придётся здесь болтаться, прежде чем нас спасут. «Прайм» уцелел в космическом бою, надеяться на помощь можно. Только вот… скафандры как долго смогут держать? Не помню характеристики устойчивости, как назло. Так, ладно… Что там со шлюзом?

— Рядовой 2.1, доклад.

— Шлюз не активен, командор. Скорее всего, просто обезэнержен. Но, несущие и направляющие конструкции в порядке, на первый взгляд. Шлюзовой комплекс здесь стандартный установлен, ручной привод к этой системе смысловой нагрузкой конструкции не предусмотрен, в принципе на подобные ситуации не расчитан. Однако, тут есть возможность пристроить лом между створками. И, если приварить к одной из них домкрат, можно дать на лом усилие. Чуть раздвинув створки, вставляем лом уже в щель между ними… можно получить проём, в который протиснется человек.

— Сколько вам потребуется времени?

— Минуты три-четыре.

— Приступайте.

Они тянулись медленно, эти минуты. Искрила лента молекулярной сварки. Коротко пшикнул огнетушитель. Пристроили лом, активировали домкрат… соскочил лом. Начали пристраивать снова. Кто-то сгоряча предложил приварить лом к плечу домкрата. Техники, не нашедшие себе работы в рубке, старались помочь второму отделению. Сделали ещё несколько безуспешных попыток. Потом придумали конструкцию из пары ломов и ножа и всё-таки приварили её к домкрату. Снова пшикнул огнетушитель. Надавили. Створка подалась! Теперь дело осталось за малым. Придумать конструкцию для передачи усилия домкрата на боковую поверхность створки и подварить её в общую систему рычагов.

Кирк бросил взгляд на таймер. После удара пришельца прошло в общей сложности восемь минут. Если учесть, что бил вражина примерно с двухсот сорока мегаметров… «Прайм» за это время был бы уже здесь. И уже уравнял бы относительные скорости. Ладно, дадим им ещё пару минут. И потом можно будет вздохнуть свободнее. На некоторое время. Скорее всего, это будет значить, что обломок малой космической яхты чужаков не заинтересовал. Тогда можно будет выходить на палубу, и пробовать провести ремонт. А пока…

— Отделение два! Передайте работу по шлюзу технической группе. Принимайте вооружение, подготовленное первым отделением…

И тут яхту повело.

Людей бросило на стены. Одина медичка сорвалась. В последний момент она успела оттолкнуть от себя ребёнка в угол рубки, сама слетела на раскалённый срез, вспышка, маленький взрыв и изуродованное тело исчезло в искусственном проёме. Место касания из белого стало оранжевым. Яхту продолжало тянуть в сторону — усилие на один борт сохранялось. Некоторые вскрикнули. Кирк встряхнулся.

— Ну! Чего замерли! — рыкнул он, — Рядовые, к оружию! Техники — продолжайте открывать створку! Шевелитесь!

Люди бросились выполнять распоряжение.

Как плохо всё!

Был маленький шанс, что ими не заинтересуются, но… не оправдался. Ведь чувствовал, чувствовал с самого начала, что этим кончится! Их точно тянут куда-то. Вероятно, прижмут к борту, в другом случае смысл этого действия ускользает. И ведь, оборудование используют силовое, у людей ничего подобного в проектах нет.

Ну, что ж… Кирк стиснул зубы.

Створки шлюза удалось разжать сантиметров на семьдесят. Люди торопились, немного суетливо заводили внутрь детей, заталкивали припасы и инструменты, размещались по стенам и углам.

Олсен рефлекторно учёл усилие, толкнулся от стены, проплыл мимо среза. «Туда и обратно». Словно на Луне подпрыгнул. Невелико усилие, их аккуратно тянут… точно. Вот он, гад! Видно его сквозь раскалённую дыру. Ориентационные системы шлема, хоть и гражданские, но успели считать параметры объекта, зафиксировать габариты, форму. Без оптической системы он бы только блестящее пятнышко увидел, в лучшем случае. Тут дистанция до гада, чуть меньше сотни километров… здоров, однако. И форма странная. Кирк тут же загрузил «не могучий» компьютер «кожи» аналитикой. Сомнительно, что дождётся грандиозных результатов и гениальных прозрений, но лучше такая аналитика, чем никакой. Сомнительно так же, что аккуратность подтягивания яхты вызвана заботой о людях. Осторожничают они просто. Это «Им» плюс. Учтём. Кирк выглянул ещё раз, прикинул примерно время… пару минут, не больше — и Чужак подтянет их к себе. Из-за створки шлюза высунулась Тамара:

— Нам оружие дайте, — потребовала она, — Хоть что-нибудь.

Олсен бросил взгляд на рядового 1.1. Он занимался распределением стволов и боеприпасов. Вот тоже дилемма. Оставить оружие людям, которые знакомы с ним весьма условно? Тогда более-менее подготовленным боеприпаса может не хватить. Не оставишь же голые стволы. Но, с другой стороны, не оставишь — и дети совсем без защиты. Даже без такой хлипкой.

Олсен мухой заполз на стену, снова выглянул в дыру. Чужак закрыл весь обзор. Уже виден распахнутый, словно пасть, зев трюма. Оп-па! Ничего себе! То есть их не к борту прижимать будут, а затянут в специально приготовленный для этих целей трюм? Лихо! Кстати, а зачем им такой здоровый? Ведь явно же приспособлен под нечто подобное. Им явно не впервой сюда что-то затаскивать. То есть, получается, мы у этих гадов «не первые», если они заранее к ситуации готовы? Трюм для подбора трофейных кораблей? Похоже на то… Кирк постарался выбросить из головы ситуацию — слишком много вариантов к обдумыванию она давала. Одно предположение о существовании как минимум ещё одной разумной звёздной расы многого стоило. И, судя по наглой, хищной самоуверенности чужаков, серьёзного сопротивления им до сих пор не оказывали. Что ж — будем удивлять. Кирк ещё раз пробежал глазами список наличного оружия, отметил две штурмовые рельсовки и пару пистолетов для передачи Тамаре. С двумя запасными магазинами к каждому стволу. Достаточно этого? Кто знает… Он ещё раз выглянул, не высовываясь наружу, просто аккуратно встав на стене, и скомандовал:

— Всем! Приготовиться к смене вектора тяготения и усилия. Нас сейчас сориентируют в масс-систему корабля.

Сам спрыгнул к рядовому 1.1 и подхватил заготовленный плазмомёт. Штурм-рельса уже закреплена на спине, пистолет притянут к бедру. Нож, топор-лопатка, запасные магазины — всё на месте. Кирк встряхнулся пару раз, проверяя крепления.

Яхта вздрогнула, сменился вектор тяготения. Кирк ловко кувыркнулся, толкнувшись от стены, и встал ногами на потолок. Рядовые проделали это синхронно с ним. У остальных получилось не так ловко. Кто-то начал ругаться и шипеть на общем канале, снова заплакали дети. Кирк приготовился.

Чужаки, очевидно, уже задраили трюм. И начали подтравливать внутрь газ. Медленно, очень медленно. Осторожные, сволочи. Действительно, пусти они в трюм кислород под давлением, тут бы так шандарахнуло, им самим бы не слабо перепало. Сильно сомнительно, что раскалённые поверхности яхты срезом рубки ограничиваются. А подтравливают они, скорее всего азотистую смесь. Раскалённый срез начал плеваться искрами, парить, остывать, становиться алым, тускнеть. Вскоре, в акустических мембранах шлема послышалось шипение. Рядовые подобрались.

— Внимание, бойцы. Когда говорю «один» или «два» — это приказ отделению. Персональные приказы буду маркировать 1.1, 1.2… понятно. Отделение два: по моей команде, выходите на палубу и занимаете оборону. Чтобы ни одна мразь мимо вас не пролезла. Приказ ясен?

— Так точно, командор.

— Отделение один — делай как я.

— Принято, командор.

— Тамара? Сидите в шлюзе и ждите команд.

— Поняла, Кирк. Мы не подведём.

Что значит «не подведём»?! Олсен чуть не возмутился, лишь бы они в драку не полезли, вояки. Он смолчал. Как там? Надежда — наше всё… Ладно, по ситуации видно будет.

В этот момент в трюме чужака заработал лазерный сканер. Вот как? Решили продегустировать добычу? Кстати, тяготение они установили — 0,8g, вероятно комфортное для себя. Ну, что ж — испортим им аппетит.

— «Два»! Выходите после нас через тридцать секунд. «Один» — готовы? Делай как я, пошли!

Кирк диким кошаком, в два прыжка вылетел через остывший срез. Первое отделение рвануло за ним, но всё же он получил фору в несколько секунд. Много… медленно реагируют. Сюда бы Йенч с её бешеным взводом. Шансов однозначно было бы больше. Но реальность привычно игнорирует фантазии.

Он быстро сориентировался в трюме… здоровый, больше километра из угла в угол, почти полтора. По форме напоминает мяч для регби изнутри. Семьсот тридцать метров в максимальном сечении. Посередине сиротливо устроилась такая маленькая человеческая яхта и, возле неё, собралось уже несколько странных, здоровых механизмов совершенно непривычного вида. Каждый из которых был чуть ли не крупнее яхты. Кирк даже разглядывать их не стал. Сгруппировался в прыжке, погасил инерцию об пол, неровный, наклонный, ребристый, зацепился стопами, замер на миг и шарахнул по механизмам в режиме пульсплазмера. Управляемые они — или нет? Лучше бы управляемые. Он тут же увеличил калибр плазмомёта до сорока миллиметров, и два раза добавил тяжёлыми сгустками. Хотел три, но перед ним неожиданно сверзился рядовой 1.2 и перекрыл сектор обстрела. Кирк еле удержал палец на спуске. Задавил ругательство, мгновенно сместился и добавил третий удар. Скорость плазменного сгустка на срезе ствола — около двух километров в секунду — запредельно для человеческого восприятия. Удары плазмомёта выглядят как яркие, жёстко бьющие лучи. Места попаданий вспухли взрывами. Технику врага разорвало на куски и разметало по ангару. Техника явно небоевая. Что, сволочи, танки не догадались приготовить?!

Кирк уже привычно прижался, пропуская остатки взрывной волны. Припечатало весьма чувствительно. А вот его рядовым досталось, попадали. Но — молча. Это нам плюс. И вскочили сразу. И, вроде как, к бою всё-ещё готовы. Даже стволы по сторонам выставили. Но бестолково. Чувствуется отсутствие подготовки. Э-эх, ему бы несколько человек… ну, хоть из взвода Кати Фирсовой… ну, хоть кого-нибудь, прошедших школу Тимирязева!.. как ты там, Олежка? Кирк плавно, быстро смещался, замирая на доли секунды и, работая на перегрев плазмомёта, всаживал заряд за зарядом во все подозрительные выпуклости на стенах трюма. Во всё, что могло оказаться механизмами и конструкциями. Результат превзошёл все ожидания.

Места попаданий вспухали взрывами. Такими убедительными, что на душе тепло стало. Иногда открывая проходы в освещённые тоннели. Много их. Как дырок в сыре. Зачем столько? Мало того, на борту тут же начался пожар, чужак горел как целлулоидный. Отделение один тут же разразилось радостными комментариями, типа: «вот это скорость!.. вот это реакция!.. так им, гадам!.. ну, ты даёшь, командор!.. нет, ты видел это?»… Дурачки, нашли момент для восхищений! Сами не догадались шмальнуть хоть куда-нибудь, хоть на пробу? Ну, чтобы понять, как оружие действует. Вместо комментариев. Что за дурацкая потребность высказывать своё «самое важное» мнение по любому поводу? А с другой стороны… не стреляют и не надо.

Кирк сместился ещё раз, разрядил в заранее выбранную точку три тяжёлых сгустка с двухсекундной задержкой. По его подозрению, сразу за этой точкой должен был начинаться основной связующий тоннель в теле чужого корабля… ну, и… он чувствовал, что ему именно в ту сторону. Хватило двух ударов — третий сгусток влетел в открывшийся тоннель и взорвался внутри. Точно — тоннель. Ещё один. Идиоты. Ну, кто так строит космические корабли!?… жрите теперь!!!

— Один — за мной. Два — на палубу! Занять оборону… бегом! Пошли! Пошли!!! — Олсен уже нёсся стремительной тенью к пробитой дыре… как жаль, что джеттов нет! Ну, хоть бы простеньких, монтажных. О боевом скафандре, разработанным взводом Йенч, оставалось только мечтать.

Пытаясь справиться с пожаром, заработали системы тушения. Вполне успешно — пламя сбили, помещение заволакивало дымом и паром, по изуродованным, развороченным стенам суетились странные механизмы.

Первое отделение безнадёжно отставало. Кирк тормознул, сменил пенал с рабочим телом в казённике плазмомёта и, плавно поведя жерлом, сбил копошившихся чужаков… забавно, если это они и есть, чужаки, а не механизмы. После освещённых коммуникационных тоннелей, наполненных кислородосодержащей газовой смесью, он был готов любой глупости от них ожидать. Отправил несколько зарядов в тоннель — серия взрывов, снова пожар, загудело открытое пламя.

Сколько же кислорода они туда накачали?! Хорошо хоть в трюме инертная смесь. Осторожней надо, однако, плазмомётом работать, без фанатизма. Оно, конечно, неплохо, если чужак изнутри сгорит. Лишь бы не взорвалось что-нибудь высоко энергетичное. Или силовое. На данный момент такое самоубийство в его планы не входило. Прорисовывались более перспективные варианты.

Анализ чужого корабля, проведённый компьютером скафандра, восхищал простотой и безыскусностью. «Там, вероятно, нос. С другой стороны, кажется, корма. Силовые и энергетические установки где-то там, ближе к корме. Фиксируются два массоэнергетических сгустка, похожи на орудийные системы уровня «космос». Назначение остальных устройств и пустот в объёме корпуса — логике не поддаётся». Большего, от чипа размером с печеньку, ожидать было нелепо. Кирк на него и не надеялся. Тут и продвинутый искин может спасовать. «Смущала» только странная асимметрия в обводах корпуса, этакий нелогичный боковой скос, Кирк даже сказал бы — «оттопырка». Могла оказаться и командным пунктом, мозгом корабля пришельцев, и банальной клоакой, типа гальюна или мусоропереработки. Всё что угодно. И, именно туда вёл тоннель, шлюз которого Кирк только что разбил. Последним — специально. Не допустить наличия контрабордажного отряда — было бы инфантильной самонадеянностью. Но шанс, что вражеские бойцы подтянутся к дырам, пробитым в первую очередь, был выше…

Олсен стиснул челюсти до хруста зубов. Подвело тактическое мышление. Подвело! Среди людей он единственный воин. И не сейчас, и не ему пытаться перехитрить контрабордажную партию противника. Нужно наоборот, по максимуму, стянуть всех на себя. Кирк чуть не взвыл от досады и ощущения невозможности заменить собой толковый боевой взвод. Оставлять спрятавшихся в яхте учёных, детей, беременную жену, дочерей не хотелось до судорог.

Единственное, чего люди могли дождаться, сидя в трюме, в обороне, это организованное сопротивление, с последующей контратакой. Которую они могли и не сдержать. Нельзя давать мерзавцам время прийти в себя! Самый простой вариант, даже если у них нет контрабордажной группы, они выкинут яхту в космос и добьют её орудиями. И всё.

Нельзя этого допустить! Нужно вгрызться в тушу чужого корабля максимально быстро и глубоко. И больно. Так, чтобы им не хватило времени додуматься до такого решения. Кирк мотнул головой, считал с забрала информацию.

Практически прямой тоннель, если верить встроенному сканеру-анализатору. Что это на самом деле? Логика тут бессильна, гадать можно до посинения. Но, интуиция твердила, что ему именно туда. Именно там он найдёт голый нерв, надавив на который, сможет парализовать чужака. Или вообще уничтожить.

Отделение единица наконец догнали его. Отстали на десять секунд. Много. Не умеют они при малом тяготении бегать. Плохо. Надо как-то выкручиваться, иначе они из помощников станут обузой. Кирк коротко скомандовал «за мной», метнулся тенью к разбитому зеву тоннеля, успел ещё раз пожалеть об отсутствии реактивных джеттов. Порадовался малому тяготению, установленному на борту чужака и, сильно толкнувшись, с разбега влетел внутрь. Скомпенсировал скорость перекатом, прижавшись к стене замер, выставив ствол.

Светло. И не только от пожара, который противопожарным механизмам уже, практически, удалось ликвидировать… быстро работают, гады. Длинный тоннель странной формы — освещён. Хорошо освещён, причём в привычном человеческому глазу спектре. Заполнен газовой смесью с преимущественным преобладанием азота… короче, почти Земной воздух. Но! Содержание кислорода — тридцать шесть процентов. Что же вы за зверушки такие, что вам столько «топлива» потребно? И такие тоннели внутри космического корабля? Двадцать два метра высотой. Форма сечения похожа на древний каплевидный щит.

Кирк осмотрел разрушения, оставленные тяжёлыми ударами плазмомёта… оп-па! А вот и комитет по встрече! Был… Он соскользнул вниз, не выпуская из поля зрения пространство странного тоннеля, поддел ногой одно из валявшихся растерзанных, обгоревших тел. Их здесь десятка четыре.

— Один — контроль коридора. Сбивайте ремонтников… — Олсен спохватился — не с солдатами дело имеет, добавил, — Не увлекайтесь пальбой, не все сразу — двое обязательно на контроле, стрельба прицельная, строго по очереди. Экономьте припас. Два? Доклад.

— Заняли позицию. У нас тихо. Доложил рядовой 2.1.

— Будьте внимательны. Бейте на поражение по любому подозрительному шевелению, делите сектора контроля. Помните — друзей у нас здесь нет!

— Принял, командор.

Рядом залпом хлопнули штурмовки отделения один. Черти! Сказал же — по одному!

— 1.2, 1.3 — контроль коридора! — рыкнул Кирк, — Не отвлекайтесь на пальбу!

В ответ послышался взволнованный, дрожащий голос:

— Это они? Это они, командор, да? Ну и твари!

— 1.2, 1.3 — рывок вперёд на пятьдесят метров! — Кирк с трудом удержал голос спокойным. Не учебка, на этих бесполезно орать, растеряются только, — Внимательней выполняйте приказы рядовые, от этого зависит наша жизнь! 1.1 — осторожнее, не подстрели своих.

Кирк бросил плазмомёт, обругал себя за невнимательность — к противнику, даже мёртвому на вид, нужно подходить с оружием ближнего боя. Вражина может оказаться мёртвым весьма условно, что он знает об их анатомии? Хорош же он будет, если на нервах шваркнет из плазмомёта в упор! Он выдернул пистолет и топор-лопатку, сторожко приблизился, ещё раз ткнул тушу гада, на этот раз уже топором. Не… дохлый, вроде. С такими повреждениями не живут. Мразь. Насекомое. Ну, точно — насекомое. Здоровое только, с человека размером, чуть меньше. И странное. Шесть лап. Но не как у порядочных Земных жужжалок — три пары. А две по три. Сука. Два гнезда по три лапы. И пять крыльев. На манер стрекозиных. Почти. Два крыла на манер стрекозиных, ещё три из другого гнезда, но торчат строго назад. И не похожи на рудимент. Крылья конечно обгорели, практически только пеньки торчат. Но вполне узнаваемые. И башка странная. Вытянутая и три жвала, похожих на шипованные серпы. Нет. Не ему пытаться понять, что это за тварь. Он не биолог. Была бы здесь Грановска… и Ярцев, они бы…

Чужаки были снаряжены, тело закрыто странной сбруей, явно искусственного происхождения. Много мелких приборов и устройств. Комментировать их снаряжение Кирк тоже был не готов.

И, гады были вооружены.

Жаль, времени разобраться, чем именно они вооружены, нет. Кирк метнул взгляд на таймер — с момента его выхода из остатков яхты прошло чуть больше минуты. Много. Надо спешить. В определённых условиях, минута — это вечность.

— Командор!!! — в голосе испуг, паника на грани истерики.

Кирк сунул пистолет и топор в ременные петли, подхватил плазмомёт. Суматошно и не слишком эффективно захлопали штурмовки — чего с них взять? Какие они рядовые? Они же не дрались ни разу за свою жизнь, какое они отделение рядовых!? и упрекать их в этом бессмысленно. Жертвы морально-социального вывиха. Олсен рывком преодолел полсотни метров, остановился уже в позиции боя плазмомётом с бедра.

В тоннеле было… густо. Дистанция 550 метров, быстро сокращается. Сколько же вас, мразь летучая! Сами виноваты. Кто лезет толпой на плазмомёт? Тем более в тоннеле. Ведь знаете же, что он у меня есть. Чего же выводов не делаете? Кирк ударил с бедра, и тут же привычно прижался к полу. Шквал плазмы смахнул стрекочущую лавину чужаков. Серия плазменных взрывов слилась в один, коридор запылал, разлетались обломки и ошмётки. Ударная волна покорёжила стены и рванулась в обе стороны по тоннелю. Со стен посыпались пожарники и ремонтники. Досталось даже людям, несмотря на расстояние. Кирка только крепче к полу прибило. Импровизированные рядовые опять попадали. Мало им первого раза? Выводы слабо сделать? 1.3 неловко ударился спиной и отключился. Чтоб его! Ну, «кожа» же! Даже гражданский вариант напичкан достаточным количеством компенсаторов, позволяющих игнорировать подобные перегрузки… опытному человеку. Ну, он же подготовку проходил! Ну, как минимум начал! Как так-то, как так?!

Да. Парни действительно обуза. Они отстают, и будут отставать постоянно, команд не понимают, того и гляди, перестреляют друг друга, или ему заряд картечи из штурмовки в спину влепят! И что? Оставить их оборонять яхту и дальше идти одному, без прикрытия? Да и толку с той обороны, действительно, друг друга бы не перестреляли. Тут же захотелось вернуться назад, самому защищать жену и дочерей. Но варианта со сбросом яхты в космос и расстрела её орудиями по-прежнему никто не отменял. Мелькнула мысль потащить всех выживших людей с собой…

Рядовой 1.3 зашевелился… быстро он в себя пришёл. Ах-да, там же аптечка в «кожу» встроена, она ж его уколола чем-то, вот и очухался достаточно быстро. Двое других тут же сунулись к нему, начали пытаться помочь. Напрочь забыв про контроль коридора. Чем вы ему поможете, дурни?! Сочувствием? Всё остальное уже сделала встроенная аптечка! Поганые социальные рефлексы! Прав Лекс — нужно срочно от этих рефлексов избавляться. Первый же относительно серьёзный противник — и они на скорость пытаются передохнуть, кто быстрее.

— Рядовой 1.3, доклад!

— Прости, командор. Я не смогу…

От ярости у Кирка зашумело в ушах. Этот болван что, всерьёз считает, что его «прости» решило все проблемы? Извинился — и всё в порядке? Посадил себе синяк на хребтине и всё, на больничный? Можно больше ничего не делать, усилий к себе не прикладывать? Другие двое — вряд ли лучше, просто пока им везло. И ведь не рявкнешь на них — только хуже будет, растеряются, совсем скиснут.

Кирк понял, что теряет время в бесплодных рефлексиях.

Он примерно прикинул время, необходимое на инструктаж этих вояк, и понял — у него столько нет. У них однозначно возникнет масса нелепых «непонимашек» и дурацких вопросов… на все не ответишь. Кроме того, он не сможет быстро придумать им занятие. И в доступной форме вложить боевую задачу в полированные социальным гламуром мозги. В голове словно тикал таймер — не могут же чужаки всё время тупить, рано или поздно они начнут принимать правильные решения. И давать им возможность проанализировать ситуацию совершенно не в его интересах. И так уже — две минуты прошло почти. Скоро очухаются.

— Дальше действуете сами, — буркнул он, — Я — ушёл. Не вздумайте выстрелить мне в спину!

Тоннель чужаков выглядел великолепно. Для Кирка. И страшно — для чужих. Если им известно понятие «страх». Покорёженный взрывами и пожарами, он стал заметно больше в сечении и гораздо прихотливее по рельефу. Задымлённый, местами горящий до сих пор. По стенам в полумраке копошатся ремонтники и пожарники. Можно считать их условно безопасными механизмами, но совсем со счетов сбрасывать не стоит… мало ли.

Кирк постоял несколько секунд, разгоняя рефлексы, и пулей сорвался с места. В ту сторону, которую подсказал ему инстинкт бойца.

Остановить его попытались метров через восемьсот. Ему показалось, что кто-то собирается вцепиться ему в загривок. Кирк метнулся в сторону, рядом посыпались кислотные плевки, тихо мелькнули пули. Звуковой удар чуть не парализовал и едва не расслабил выделительную систему организма. «Кожа» смягчила резонанс, и позволила нырнуть в ближайшую дыру в стене. Там уже вколола пару отрезвляющих инъекций. Кирк, обескураженно привалившись к стене, мотнул головой: ничего себе! Проснулись, наконец? Бойцы подтянулись?… причём — сзади. Это… им так нападать удобнее, или они его перехватить не успели? Он заставил себя подняться на дрожащие ноги. Активировал на плазмомёте резак, тремя росчерками выгрыз кусок неприлично толстой боковой переборки. Повалил дым, переборка лениво загорелась, быстро разгораясь всё сильнее. Пожалев об отсутствии гранат, сунулся туда на миг, дав возможность сканеру считать обстановку… чисто… нырнул в проём. Там уже получил ещё одну инъекцию, почувствовал себя ещё лучше. Стал слышен стрёкот крыльев. Значит — близко. Сложив плазмомёт, закинув его за спину, взял в руки штурмовую рельсовку.

Он не питал себя иллюзиями и не считал свою позицию надёжной. Навалиться на него могут в любой момент с любой стороны. Или сразу со всех — он не знает устройства корабля, понятия не имеет, зачем все эти дыры и тоннели, где и что тут откроется в самый неподходящий момент, и сбросит его в набитое чужаками помещение. Единственные его козыри — внезапность, движение, скорость. Соответственно и задерживаться здесь смысла не имеет. Не говоря о том, что ему нужно найти НЕРВ. Тот самый нерв, защемив который, он… Кирк взял низкий старт, метнулся обратно — в большой тоннель с каплевидным сечением. Времени, анализировать ситуацию, не было. Он просто включил рефлексы. Стрелял и двигался, двигался и стрелял. Штурмовка настроена на картечь. Пучки тяжёлых, твёрдых пятимиллиметровых шариков рвали бойцов противника в клочья. Картечи Кирк не жалел. В него летели кислотные заряды и странные пули, больше похожие на дротики. Прицельная точность такой пальбы оставляла желать лучшего. Оглушить его акустическим ударом больше не пытались. То-ли опасались задеть своих, то-ли он не дал им на это времени. Мало того, подлетев ближе, противники перестали стрелять и плеваться, зато попытались его схватить. Или, возможно, прикончить «врукопашную». Причём то, что они проигрывали ему, если уж не в скорости, то в ловкости и маневренности — их не останавливало. Тупые? Не сообразили? Не смогли проанализировать его манеру движения?

Эти вопросы Кирк задал себе на бегу, секунд через десять, после того как перебил всю группу преследователей — приблизиться к себе он им так и не дал. Два десятка особей. Причём ровно два десятка. Сорок тушек в первом отряде, двадцать в третьем. Он специально запросил свой чип, пересчитать второй отряд… оказалось восемьдесят штук. Было. Наверно это что-то значило. Может быть, их манеру исчисления… с другой стороны — они летуны, имеют по пять крыльев, так почему бы и нет?… кратно пяти. Он не забывал всаживать тяжёлые плазменные заряды в боковые тоннели. Надолго это его не задерживало, но сильно снижало шанс организованного противодействия. И прилично добавляло чужакам хлопот — их корабль горел. Сами виноваты, кто так космические корабли строит? Тем более из горючих материалов.

— Командор! — истеричный вскрик Тамары в общем канале связи.

Олсен остановился, припал к стене.

— Они пытаются герметизироваться и открыть шлюз трюма!

— Два! Не дайте им этого сделать, — приказал Кирк, — У вас плазмомёт есть! Наковыряйте новых дыр! Повредите механизмы открывания!

— Принято, командор!

— … только без фанатизма. Не увлекайтесь! — добавил он, вспомнив, с кем имеет дело, — Тамара! Выводи людей с яхты! Яхту — бросить! Забейтесь в удобную дыру, их здесь много, и займите оборону. Как поняла?

— Принято. Выходим.

— Один! Обеспечьте прикрытие!.. Один?… Первое отделение — на связь!

Тишина. Нет отзыва.

Кирк мысленно выругался и чуть не рванул назад. В этот момент в тоннель начал выходить ещё один отряд врага. Он видел это в первые, даже замер на пару секунд… растерялся? Они странно это делали. Такое ощущение — твари подползали по боковым ходам и, чуть зависнув на срезе выхода, расправляли, прорабатывали крылья. И только после этого срывались в стремительный полёт в его сторону. Кроме того, система проанализировала их внешний вид и отметила-выделила отличия. Эти бойцы, были мало того, что крупнее, быстрее. Они экипированы были более… обильно. Гвардия?

Вот значит как.

Он на верном пути? Похоже на то.

Он не дал им всем выйти. Двести восемьдесят метров дистанция… Кирк разрядил последнюю флеш конденсаторов, припал к неровному полу. Пропустил мимо взрывную волну, бросил пустой плазмомёт, перехватил удобнее штурмовку и рванул вперёд по искорёженному, тёмному, задымлённому, горящему тоннелю.

Всё — здесь. Стоп. ЭТО — явно где-то здесь. Обстановка изменилась. И не только обстановка. Ещё что-то. Сложно сказать — что. ЭТО — «висело в воздухе». ЭТО давило. Как злой взгляд в спину. Как готовность вонзить жвала в затылок. И было рядом. Кирк замер, оценивая ситуацию, покрутил головой, давая время сканеру проработать обстановку. И быстро нырнул в оплавленную, горящую дыру.

Пусто.

Он прошёл метров пятьдесят, держа наготове штурмовую рельсовку…

И тут на него напали. Снова «гвардейцы».

Не прикончили сразу только потому, что по непонятным причинам, на полсекунды замирали перед атакой. Физиологическая особенность? Социальные условности? Они полезли «из стен». Кирк метнулся вправо-влево, успел нажать на спуск раз, другой, третий, брызнул дроблёный хитин и потроха, его сбили с ног. Вырвали штурмовку, чуть не с левой рукой вместе. Кислотные кляксы зашипели-растеклись на «коже», в тело воткнулось несколько дротиков. Плеснуло жгучей болью. Заработала аптечка — боль сразу отупела, вспыхнула ярость. Появилось ощущение непобедимости, время замедлилось.

Сообразили, сволочи, что при такой разнице в технологическом уровне ручного оружия им с дистанции его не взять! Хорошо, что поздно сообразили. Он метнулся в сторону, вложившись весом, успел всадить топор чётко между прянувших к нему жутковатого вида жвал и выдернуть из петли на бедре АП. Короткая очередь бронебойно-разрывных, грохот выхлопа, ближайшего гада разорвало. Остальные шарахнулись-заметались в тесном коридоре, сбивая друг друга. Оп-па!!! Как мы на резкие громкие звуки реагируем!!!

— Кирк!!! — истошный визг Тамары в ОКС.

Очередь, ещё одна, третья… он смещался вдоль стены, разрывая дистанцию… тут хорошо бы простой огнемёт сработал.

— Они выбросили яхту!!!

Ещё пару очередей с отсечкой по три патрона.

— Они выбросили яхту, не дожидаясь герметизации! Солдат сдуло в космос следом!!!

Чушь. Бойцов бы не сдуло. Какие они солдаты?… Ему сюда хорошо бы огнемёт, конечно. Эти уроды так славно горят. Но и пистолет неплохо. Как приятно они реагируют на вспышки и грохот выхлопа — загляденье! Левая рука вернула чувствительность и частично дееспособность — это хорошо.

— … и ещё несколько человек!..

Сменить магазин. Сместиться, проконтролировать коридор в другую сторону. Вовремя — ещё один отряд с другой стороны. Сколько же вас здесь, мухи поганые. Хватило бы патронов. Снять отсечку — весь магазин высадить во второй отряд. Коридор тесный, не полетаешь — им понравится.

Перезарядить.

Не успел. Зато успел развернуться и пырнуть ножом не в меру резвого гада из первого отряда. Надо же — очухался, мразь. Да и от отряда того осталось три штуки. Чужак сграбастал его тремя верхними лапами и дёрнул к мерзко растопыренным жвалам, между ними мелькнуло неприятного вида жало. В тот же момент скакнула силовая нагрузка, суставы скрипнули, связки застонали. На противника такие фокусы с тяготением никагого впечатления не произвели, разве что настырнее стал. Кирк успел упереться правой рукой в «лоб», коленом в грудину, пырнул ножом второй раз, чётко в основание головы — там должен, просто обязан быть нервный узел. Мгновенная заминка, он вывернулся из захвата, третий удар — два. В первом отряде осталось два. Отбросил дёргающуюся тушку, метнулся в сторону… Плевки, дротики — мимо. Сзади яростно заверещало, застрекотало. Понятно, не всё мимо.

— Кирк!!! Их много!!! Они лезут… они жрут нас! Бегите дети…, — в ОКС послышались отчаянные крики, суматошные хлопки штурмовок, грохот очередей автоматических пистолетов.

Он финтом обманул двух гвардейцев, проскользнул мимо, на проходе рубанув по мерзкой лапе… Сетка целезахватов на забрале шлема добросовестно пометила валяющуюся штурмовку. Он успеет. Он должен.

Прыгнул на штурмовку, как кот на мышь, снова мигнуло тяготение в этот момент… да что там такое сбоит?… потянул запястье, икроножную, но ошибиться себе не дал — подхватил оружие, извернулся, перевёл в автоматический режим и «причесал» коридор на весь остаток обоймы.

Узкий коридор. Им понравилось, аж разорвало от радости. Кирку тем более. Чужаков в фарш размолотило.

Так куда там его не пустить пытались? Подскочил, на ходу сменил обойму в магазине — пули бронебойно разрывные, десятимиллиметровые. Не плазмомёт, конечно, но тоже ничего. Десять метров, ещё двадцать, четыре секунды — поворот — шлюз. Конструкция странная, но по функционалу узнаваемая.

ЗДЕСЬ.

Кирк прижал спуск. Очередь, вторая, третья, четвёртая. Треск, жёсткие хлопки взрывов, ошмётки, вспыхнуло пламя, объяло края выгрызенной пулями дыры, загудело разгораясь. Да что же вы горючие такие… Жаль, гранат нет… он ворвался внутрь и замер в оцепенении от увиденного: драка — свалка.

«Гвардейцы». Особые какие-то, другой вид.

Пять штук.

Рвали два десятка крупных особей. Матки, что-то типа этого? Вполне возможно. Никакого внимания на двуногого чужака они не обратили. Насекомые дрались отчаянно, плюясь едким ядом, стрекоча крыльями, сцепляясь в жуткие клубки, пуская в ход жала и челюсти… или как там это у них называется? Олсен повёл стволом рельсовки и подарил каждой твари по пуле. Так же быстро провёл контроль. Быстро сменил в магазине обойму. Всё. Здесь всё. И, в общем, наверное, тоже — всё. Самое главное — ЭТО исчезло. То самое чувство, что привело его сюда.

А вот другого чувства не появилось. Никакого, кроме пустоты в душе. Он потратил несколько секунд, выдернув дротики из своего тела. Неприятно. Если бы он не был до бровей накачан обезболивающими, противоядиями и стимуляторами, было бы больно. Возможно — очень. Тело зудело изнутри, щипало и плоховато слушалось. Сказывались растяжения и «помятые» суставы. Но, не настолько, чтобы помешать двигаться. Пусть и через ломоту и саднящую, тянущую боль.

Кирк выскочил в коридор, на ходу подхватил с пола АП, вогнал снаряжённый магазин, автоматически встал на взвод затвор. Пистолет нырнул в петлю на бедре. Кирк рванул по коридору в разгромленный тоннель. «Кожа» ругалась длинным списком предупреждений о повреждениях организма. Самое странное из всего этого то, что с таким списком он всё ещё жив. Аптечка воспользовалась ситуацией и сделала ему ещё пару инъекций.

Кирк бежал.

По-хорошему — нужно было запросить ситуацию по общему каналу связи. Попытаться связаться с Ольгой. Хоть с кем-нибудь. На ОКС стояла полная тишина. Ну-же! Это просто! Просто отправь запрос на связь. Что же ты никак не решишься, боец? Неужели это так…

СТРАШНО.

Кирк боялся. Сам не понимал чего. До трясучки, до дрожи в коленях. Он боец. И понимает, что потери неизбежны. Когда он уходил искать «нерв» этой инозвёздной мрази, он знал, чем рискует. Знал на кого оставляет жену и дочерей. Но у него выхода другого не было. Оставалась только надежда. Надежда успеть. Он нашёл «нерв». Уничтожил его. Возможно, в громадине чужака есть и другие «нервы», но их он найдёт позже. Сначала надо вернуться назад, проверить, как там оставленная команда штатских.

Он жадно вслушивался в тишину в эфире, не в силах решиться послать запрос.

СТРАШНО.

Кирк нёсся обратно по разгромленному тоннелю, с «приросшей» к правой руке штурмовкой, как вдруг услышал короткий злой лай АП. Где-то впереди. Ещё одна очередь с отсечкой. Он рванулся ещё раз, словно брошенный вперёд реактивным толкачом. На последних метрах понял, что пистолет молчит — не стреляет больше никто. Неожиданно из бокового коридора выкатился стрекочущий клубок сцепившихся в отчаянной схватке насекомых. Притормозив, Кирк помирил их одной очередью, скомпенсировал собственную скорость и заскочил в этот коридор… не коридор — изъеденная дырками ходов пустота, зал. Перекатился по скошенному чашей полу, вышел из переката на колено, вскинув рельсовку к плечу. Мигом охватил взглядом картину, понял.

Надежда сдохла.

Последняя.

Здесь была схватка. Да какая там схватка — избиение. Растерзанные тела взрослых и детей. Мёртвые туши чужаков. Людям удалось прикончить только четверых. К тому моменту они-сами все уже были мертвы. А вот после этого действительно началась схватка — насекомые сцепились друг с другом. И в процессе уничтожения себе подобных обошлись без помощи людей. Ну, почти. Кто-то же стрелял? Он пробежал глазами тела людей — сканер не опознал ни Ольги, ни дочерей. Олсен на автомате пересчитал трупы чужаков — четырнадцать. Четырнадцать? Не сходится. Ах, да — троих он сам умиротворил только что в тоннеле. Итого — семнадцать. Где ещё трое, и кто стрелял? До сих пор попадались отряды по численности кратные пяти, самый маленький двадцать особей.

Краем глаза уловил движение в одной из дыр, метнулся в сторону. Рыскнул стволом, чуть не нажал на спуск. Но успел сообразить — моторика движения не чужая, в том лазе прятался человек!

Надежда взбрыкнула, горячей волной бросилась в голову, чуть не удушила. Кирка опять затрясло. Слетел психологический стопор, мешавший ему выйти на связь, он выкрикнул, почти завопил:

— Это Олсен! Не бойтесь! Не стреляйте! Назовите себя!

— Командор? — робкий испуганный, вздрагивающий голос. И после паузы, — Это вы?

— Я, я, — нетерпеливо бросил он.

На дрожащих, заплетающихся после воздействия яда ногах, но достаточно быстро, преодолел тридцать метров по дну чаши, заскочил в овального сечения лаз… увидел… покачнулся, чуть не упал. Нет, надежда не ожила, не воскресла — это были просто её конвульсии. Судороги.

У стены, держась за неё левой рукой и крупно вздрагивая, стояла Тамара. В правой она держала пистолет, ствол ходил ходуном. А вот дальше, по коридору… Кирк не удержался, рухнул на колени. Но нашёл в себе силы тут же вскочить и сделать шаг вперёд, ближе… Ольга… Любимая…

Он выронил рельсовку, подался вперёд, подхватил тело супруги, сорвав с неё мерзкие лапы чужака, отбросил его поганую тушу. Её руки соскользнули с лома, вбитого в голову насекомого, прямо между жвал. Она продолжала сжимать его даже после смерти. Но вот жало, то самое жало, из растопыренных жвал торчащее… оно засело у неё в груди.

— Она до последнего сражалась, — вдруг заявила Тамара, — Как никто из нас…

Кирк потянул тело жены, аккуратно вытянул истекающий ядом штырь. Из пробитой груди выплеснулась… нет, не кровь — мутная бурая жижа. И, что страшнее всего, взять её на руки не получилось. Тело обвисло тряпкой, постепенно сдуваясь, словно не осталось позвоночника, рёбер, истекая слизью растворённой плоти через страшную рану в груди. Похоже, до сих пор сохраняло форму только за счёт скафандра. Ну и потому, что рана была закрыта.

— Она одного просто ломом по башке ухайдакала, — вдруг торопливо заговорила Тамара, — Вон он валяется. Они, сволочи, не с той стороны наскочили. Все — оттуда, а эти трое — отсюда. Гады. Девчонок в дырку затолкала-успела, а этих — ломом встретила. Они там как раз сами-своих жрать начали, — она ткнула в сторону зала пистолетом, — Почему-то… я не знаю…

Руки Кирка разжались сами собой, сдувающаяся «кожа» шлёпнулась на пол. Лужа слизи растекалась, становилась больше. Всё. Даже хоронить нечего. Кирк взвыл. Ну, ему так показалось. Потом понял, что на самом деле, не издал ни звука. Не смог, горло, голосовые связки свело судорогой. А вой… вой просто стоял в голове.

— А ещё один — удрал! Я стреляла, но не попала. Так и удрал, обратно по коридору, гадёныш. Но хоть до девчушек не добрался… Тебя-то где носило, командор?

Кирк вскинулся, вскочил. Мысленно отвесил увесистую затрещину зашевелившейся надежде. Но она не среагировала на грубость, затрепетала, затрепыхалась, встрепенулась, начала оживать.

— Ну? Чего замер? Живы дочки твои, — Тамара покачнулась, ещё раз опасливо выглянула в зал, потом вздрогнула и шлёпнулась на пол, привалилась к стене, — Вон, в ту дырку загляни, там они. Последние мы остались, наверное. Ты-то, где был? Не зря, хоть сходил-то?

Кирк ещё сообразить не успел, уже прыгнул к маленькому боковому лазу в стене коридора, опёрся руками о круглый свод, и, поражённый, замер, не в силах тронуться с места. На глубине двух метров стояла дрожащая Алинка, отважно выставив перед собой в трепещущих ручонках боевой нож. За неё напряжённо цеплялась Маринка. Кирк выдохнул, ноги подогнулись, он еле устоял.

— Папа? — младшая отцепилась от сестры и полезла к нему, — Мама обесяла, сто ты придёс!

Надо же — узнала! И в герметизированной коже узнала… а он сейчас выглядит так, что, наверное, даже на человека не очень похож.

Старшая выронила нож, и молча кинулась вслед за младшей. Кирк подхватил дочерей, на мгновение прижал к себе, но тут же усадил на пол, выпустил. Сам метнулся к рельсовке, поднял, проверил боезапас, вернулся к дочерям, сел рядом. Марина не утерпела, влезла к нему на руки, сообщила:

— Мама нас засисяла. Но её укусила стъясная стъекоза. Мама умейла. Я хотела пъякать, но не полусилось. Ни у меня, ни у Алины. А тепель, мозно я немнозко поплачу? Мама зе сойсем умейла.

— Можно, дочка, — тихо ответил Кирк, у него, наконец, прорезался голос, — Теперь можно…

Он обнял, прижал младшую. Старшая так и осталась сидеть напротив, сжавшись в комочек, обхватив руками коленки. Кирк потянулся было к ней, но решил не беспокоить.

— Пап, — через несколько секунд неожиданно спросила Алина, её голос был поразительно сух, ни намёка на слёзы, — Пап, я смогу вырасти такой же большой и сильной как тётя Валеска?

Кирк удивился до крайности. Всё, что он смог ответить — «да». В голове теснились вопросы, которые сводились к одному: «зачем тебе это?», или — «почему ты спрашиваешь?». Но ни один из них так и не вырвался наружу, застряли.

И Алина — больше ничего не сказала.

Глава 7. Место встречи

… в бою, братан, становишься другим

И наплевать на боль, на смерть и грех.

— Как обстановка?

— Хреновая!

— А если обойтись без подростковой экспрессии?

— В целом — неплохо. Но нам это не поможет. А вообще — выведи себе на монитор информацию с ЛАКов станции и не приставай с дурацкими вопросами.

— Ребята, поверить не могу! «Прайм» их сделал! Они расколошматили чужаков!!!

— Ну, ты прям генерал-очевидность!

— Только шесть их кораблей прорвались и идут к нам. Нам их даже встретить нечем, станция не вооружена!

— Протри глаза, не шесть — пять! Один отклонился от курса, чтобы поймать прогулочную яхту. И уже поймал… они их внутрь затянули! И зависли. Дрейфуют помалу, скорость не набирают!

— Там дети!!!

— И Кирк! Так что, сами виноваты. Он им там устроит!

— Что сможет один человек сделать?

— Кирк сможет, я его лично знаю, лет пять уже.

— Народ! Прекратите замусоривать общий канал связи!

— Парни! Нам нужно решить, что делать?!

— А что тут сделаешь? Нам конец! «Прайм» к нам точно не успеет? Не пойму никак…

— Если не случится чуда, то нет.

— Смотрите! Они буксир уничтожили! А вместе с ним все эвакуационные капсулы!

— Наша последняя надежда на спасение! Что теперь будет?!

— Смотрите! Они Тимирязевский шлюп долбают! Что у них за орудия? Дальность боя около светосекунды! Такое бывает вообще?!

— Вот вам и ответ, что теперь будет! Подойдут на триста мегаметров и разнесут станцию на куски! Одного понять не могу, чем мы им так не понравились?!

— Своим присутствием, судя по всему!

— Смотрите! Цесва десантников сбросил и на сближение пошёл!

— Цесва — кто такая?

— Не такая — такой, пилот Тимирязевского шлюпа, отчаянный малый…

— Странное имя…

— Это фамилия.

— Да прекратите же, наконец, забивать канал! Нам нужно решить что делать!

— А ты уверена, что он именно десантников сбросил? Может это помехи?

— Не знаю, просто предположила…

— Вы что, информацию с ЛАКов читать не умеете? Деятели…

— Надо как-то организоваться! Старшего выбрать — пусть он решения принимает!

— Или — лучше — старшую! Тогда — она!

— Научилась, наконец, половую принадлежность определять? Поздравляю!

— Какой своевременный сарказм! Это всё на что вы, мужики, способны?!

— Нашли время ссориться!

— Да ладно, пусть хоть потявкаются напоследок…

— Люди!!! Нам нужно решение поискать! Может быть можно что-то сделать?

— Что тут сделаешь? Вон, смотрите: трое чужаков шлюп долбают, притормозили слегка. А двое, самый большой и самый маленький, так и прут к нам! Ой, что будет!

— Где ты там «маленький» увидела? Их «самый маленький» больше «Прайма» по габаритам! А большой, вообще, шайба! Больше станции размером!

— Они через несколько минут на дистанцию боя подойдут! Это всё, да? Это конец?

— Внимание! Шанс есть! Необходимо откачать все жидкости и газы обеспечения и сбросить ёмкости в космос! Это даст возможность исключить поражающий фактор ударной волны! Тогда шанс выжить и дождаться подхода «Прайма» появится! Не у всех, но — кому-то повезёт! Герметизируйтесь все! Переходите на замкнутый цикл!

— Все! Все! Соседей проконтролируйте!.. мало ли, спит кто-нибудь! Давайте! Начинайте откачку!

— Может просто в космос всё стравить?

— А смысл? Тогда силовое оборудование деактивировать необходимо сначала. Иначе газ так возле станции и зависнет!

— Мало того, в этом случае он и из помещений весь не уйдёт.

— Откачать всё равно быстрее получится. Я начинаю… активирую компрессоры… ввожу в действие шлюзовое оборудование…

— Шлюзовое-то зачем?

— Сиди молча, без глупых вопросов, если самой предложить нечего!

— Люди! Вы хоть напоследок не грубите друг другу!

— Какой «напоследок», чего ты гонишь!

— Вот нагнетают сидят…

— Чужаки уничтожили десантный шлюп…

— Чего теперь делать-то?!

— Сволочи! Он к ним даже на дистанцию боя приблизиться не смог! Смотрите! Тройка прикрытия нагоняет пару авангарда.

— Сами видим… только я не понимаю ничего… почему они нас не бьют? Может у меня систему глючит? Дистанция какая?

— Сто девяносто мегаметров. Почему они не используют орудия? Не понимаю ничего!

— Может, у первых двух пушек нет?

— Есть, есть. Я специально внимание обратил, они по шлюпу впятером работали.

— Тогда что происходит?

— Да оттормаживаются они! Ой, не нравится мне это! Явно эти Гады затеяли что-то плохое!

— Откачка жидкостей и газов завершена. Отстреливаю ёмкости.

— Может, силовое и энергетическое оборудование отключить? Питание отрубить полностью? Народ, давайте реакторную группу отстрелим!

— Не сходи с ума! Реакторы не заглушим — они вразнос пойдут. Так долбанёт! А заглушить их мы по любому не успеем…

— Да ладно! Их далеко отнесёт! Радиус вспышки километра два, даже меньше. Нас не зацепит! Там даже осколков не будет… ну, или мало очень.

— Тут и одного может оказаться достаточно!

— Народ, не дурите! Силовое оборудование нельзя резко обезэнерживать. Всю станцию такой хитрой завитушкой свернёт! И нас вместе с ней…

— Не понимаю, что чужаки затевают? Почему они орудия в ход не пускают?

— А ты к прабабкам торопишься?!

— Слушайте! Я тут посчитала — они относительные скорости выравнивают! Стыковаться к нам будут? Ничего не понимаю, зачем?

— Может они поговорить с нами хотят, контакт наладить? Персонально, так сказать?

— Трудно разговор вести будет, после того что «Прайм» с их носителем сотворил! Они, может, и драться не хотели!

— Ага! Сгоняй, группе Петрова это расскажи!!!

— Да не засоряйте же канал! Давайте важное обсуждать!

— Не ожидала, что так вот сдохнуть придётся!

— Слушайте! А может они с нами связаться пытаются? Кто-нибудь эфир прослушивает? Может в радиодиапазоне есть что?

— Послушать не помешает, но — вряд ли. Я уже давно вычислил — они световым кодом общаются между собой, их корабли. Ну, на близких дистанциях, до светосекунды… Только расшифровать не получилось пока, чушь полная получается.

— Да, их корабли в основном, группами и ходят… только как они световой код приспособить в космосе ухитрились, не понял?

— Присмотрись: они газ стравливают, ориентированный в масс-систему корабля, и разноцветными вспышками сигналы подают. Его даже при немалых смещениях и ускорениях в космос не сносит. Не пойму только, к чему такие сложности?

— С тем же успехом можно гравигенератор для активации паровой турбины использовать!

— Дикари…

— Именно, что дикари. И, сдаётся мне, они действительно к станции швартоваться собрались. И явно не разговоры разговаривать с нами будут!

— Народ! Смотрите! Смотрите — Леннокс и Румяшина что творят! Они в боевой заход на чужаков идут!

— Сдурели девки! Они что, не видели что со шлюпом Цесвы стало? Их же перебьют, они даже приблизиться не успеют!

— Как у тебя язык только повернулся, такое брякнуть! Они же к нам на помощь идут!

— Всё равно — нам кранты! Всем!

— Интересно, а «Прайм» они потом добьют? Он же покалечен сильно!

— Мало того… не знаю, что за хитрость они придумали, но наши ЛАКи шлюпы только что захватили! Хотя должны были с самых колец Сатурна оба шлюпа вести! Вы смотрите, как они разогнались! Три мегаметра в секунду!

— Интересно, десант у них на борту? Там же две трети десантной роты!.. без Тимирязевского взвода. Они там выживут, на таких ускорениях?

— Эти — выживут. И ещё чужакам наваляют! Вот увидите!

— Люди?! Так с «Праймом»-то что? я не поняла…

— Ух, трясти начинает! Это что, чужаки и правда стыкуются?

— Правда! Люди! Вы что, так и будете сидеть? Организуйтесь в отряды, вооружайтесь, кто-чем может! Я-лично, не собираюсь просто так подыхать! Хоть одну тварь, но с собой прихвачу!

— Чем вооружаться-то? У нас оружия нет!

— Есть! В шлюзах — аварийные наборы, стандартная комплектация. Там штурмовки, автоматические пистолеты, ножи.

— Ножи? Да!!! Ножи — оу!!! Это нас точно спасёт!

— Даже плазмомёты есть… но их лучше не трогать — без навыка своим больше от них достанется. Устройство из серии: смерть врагу — звиздец отряду. Лучше не рисковать…

— Я знаю про стандартную комплектацию аварийных рундуков! Но! У нас четыре шлюза, итого двадцать четыре единицы стрелкового оружия всего. Это если плазмомёты не трогать… На триста шестнадцать человек персонала станции — считай-что ничего.

— Народ! Да не дурите вы! Погодите вы в драку лезть! Может они, в самом деле, поговорить хотят? Может мы не поняли друг друга!?

— Какие они нам друзья?! Сдурела что ли?!

— Ты, подруга, ещё раз подобную глупость вякнешь, я тебя точно пинком в космос отправлю. Будешь группе Петрова миролюбивые намерения чужаков объяснять!

— Хватит ругаться! С ума не сходите! Лучше скажите, кто-нибудь за оружием отправился?

— Так точно. Группа один, старший Крош. Всё оружие уже у нас. Обозначаю наше местоположение на плане станции, ловите адрес-маркер.

— Хоть один — человек дела! Все остальные только болтать способны!

— Да не удивительно, при такой-то подруге…

— То-то она так сюда торопится!

— Тебе не стыдно?!

— Радуйся — тебя за компанию спасать будут!

— Да не засоряйте вы канал связи!

— Слушайте внимательно, — сквозь ругань пробился спокойный голос Кроша, — У нас достаточно оборудования и инструментов, которые могут быть использованы как оружие. Портативные резаки, ленты молекулярной сварки, пневматические пистолеты… на базе одного такого устройства мы уже собрали огнемёты…

— Какой огнемёт, очнись! Мы воздух откачали и ёмкости сбросили со станции!

— Знаю! Это моя группа их сбросила, ёмкости. А вы не догадались проанализировать спектр свечения газа на борту чужаков? Там кислорода больше тридцати процентов…

— Да мало ли, что они-там в космос стравливали!

— Их корабли — буквально накачаны кислородом. Они его даже в космическом бою не убирают из внутренних помещений — я успел проанализировать результаты практически всех попаданий орудийных систем «Прайма».

— И что теперь? Чего ты предлагаешь?

— Мы — будем защищаться. Вы — можете дальше развлекаться разговорами.

После этих слов Крош приглушил звук ОКС, обернулся к своей группе:

— Готовы? Чужаки пристыкуются с минуты на секунду.

— Готовы.

— Жесть! Наши даже перед лицом смертельной опасности сидят на жопах и брешутся, вместо того чтобы… даже в таких условиях инстинкт самосохранения не срабатывает! Слышите? Они продолжают! Спорить готова — ни один с места не дёрнулся. И здесь ещё лучшие, на Земле вообще непонятно что осталось!

— Нарушение поведенческой мотивации — так это Лузгин называет.

— Ну и не уподобляйтесь им. Это во-первых. А во-вторых — далеко не все. Ещё три группы по нашему адрес-маркеру движутся. Сколько ещё огнемётов мы сможем собрать?

— Всего полтора десятка. Из этой мастерской больше не выжать. Можно попробовать до других мастерских добраться. Да, подозреваю, и времени на это у нас больше нет. И больше никакого дистанционного оружия сделать не получится, только холодное. По сути — обычные композитные палки.

— При определённой сноровке и простой палкой можно башку проломить.

— Погоди, это ещё не всё. Вот, смотри: фальшь панели перекрытий. Материал, по сути, мало горючий диэлектрик с высоким коэффициентом вязкости. Достаточно лёгкий и прочный…

— Ты думаешь — щиты?

— Ну-у-у… винтовочную пулю, конечно, не удержит… Но в два-три слоя…

— Один человек таскать сможет?

— Да. Вдвоём — тем более. Может пару-тройку жизней сохранят.

— Режьте панели, делайте щиты. Саш, пойдём в коридор, огнемёт испытаем.

— Идём. Я тоже с собой один прихвачу…

— Как вы там огнемёты испытывать собрались? Там же воздуха нет!

Крош закинул за спину баллоны с активной смесью и кислородом, и скользнул в коридор. Саша задержался:

— Не переживай, мы об этом позаботились. Для воспламенения хватит, а дальше и температуры плавления будет достаточно.

Они выбрались в тёмный коридор. Ни света, ни воздуха. Встроенные в шлем системы контроля пространства позволяли ориентироваться вполне свободно. САЛАК «кошмарило» — чужак пытался пристыковаться и ориентировать станцию в общую систему масс. Без сопряжения усилий гравитационных установок, при таких МГП объектов, никакая стыковка невозможна. Всё равно срывать будет постоянно, или вомнёт объекты один в другой. Силовой контур одного из объектов должен быть просто отключён. Если отключить оба контура — та же история — при таких массах и габаритах объекты не только постоянно растаскивать будет, но ещё и начать «ломать» может. Конструкции же чётко просчитаны на напряжение каркасов, и по материалам, и по усилиям. А тут взять и просто так центровки сместить…

— Я так и не понимаю, зачем им эта стыковка нужна, — проворчал Саня, — Где, нахрен, логика? Чего они хотят?

Крош вскинул самодельный огнемёт прикладом к плечу и влупил вдоль коридора. Резко, коротко тюкнуло в плечо, короткий огненный росчерк ударился в стену и рассыпался огненными ошмётками. Пожара, понятное дело не получилось. Горящие капли быстро рассыпались, расплескались, но площадь и глубина проплавов радовали.

— Здесь сорок три метра, — заметил Саня, — А вообще нормально — впечатляет. Лучше, чем ничего. «Кожу» точно возьмёт, а там разгерметизация, я молчу про ожоги, и всё — поминай, как звали. Интересно, у чужаков что за броня?

— Скоро узнаем, — буркнул Крош, — Давай вместе, залпом попробуем. Только угол сменим. Вот… система считает… вот здесь — прижимайся к стенке рядом со мной…

Саня криво усмехнулся, но комментировать не стал, задавил тяжёлый вздох: на Земле такое предложение — однозначное приглашение к интиму… охо-хо-уж. Хорошо, что у нас не так…

… жаль лишь — ненадолго.

Станция вздрагивает — чужак стыкуется. Единственный логичный вывод, который можно сделать в этой ситуации…

Он плюхнулся плечом в стенку, притёршись к другу вплотную, выставил огнемёт рядом.

— Вот, смотри, под этим углом от стенки до стенки — семьдесят шесть метров…

— Крош, я всё считал. Без сопротивления воздуха, при установленном на станции 1,2g, это устройство плюнет обогащённой смесью на восемьдесят метров…

— Пробовать всё равно надо. Рассеивание какое? А упреждение?

— Программу наведения лови.

— Загружаю. Устанавливаю. Чего же ты сразу не дал? Готово.

— Чип только что обсчёт закончил… ну как? Программка встала? Прижилась?

— Да, корректирую целезахваты… синхронизируем, давай… отлично — теперь залпом, на счёт три. Готов? Раз, два, три!

Заряды влепились в стену. Результат давал маленькую надежду… если уж не выжить, то хоть даром не погибнуть.

— Устраивает, — буркнул Крош, — Ну что, сбрасываем нашим программки наведения для огнемётов и идём, занимаемся щитами? Нам всем хорошо бы стрельнуть по паре раз, и хоть какую-то систему взаимодействия отработать.

— Знать бы ещё, чем эти гады вооружены, — пробубнил Саня, — Страшно мне, друг, веришь?

— Верю. Теперь тебе легче?

— Да ладно тебе… идём в мастерскую, действительно, щитами займёмся. Потом, ты прав, нужно хоть какое-то взаимодействие отработать. Я буду драться, ты же знаешь. Но, прислушайся. Наши всё ещё продолжают брехаться. Некоторые. Все по своим кубрикам сидят, через станционную сеть «общаются». Привычка к скандальным интерактивкам. Они, как раз, не боятся. Не умеют.

— Мы уже говорили об этом, — перебил Крош, — Хватит. Лучше подумай, что ещё нам можно сделать в данной ситуации.

— Думаю. Больше в голову ничего пока не приходит. Кроме одного старого фильма. Как обдумаю — обязательно поделюсь.

Створки, перекрывающие вход в мастерскую, бесшумно разошлись. Парни зашли внутрь, присоединились к работе. Группа — двадцать три человека, резали полосы обшивочного материала и сшивали в щиты, крепили петли под руки, для переноски.

— Группа один, где вы?

— По заявленному адрес-маркеру.

— Какое право вы имели забирать и присваивать себе всё стрелковое оружие!?

Крош оторопел.

— Это ещё что за явление? — возмутилась одна девица.

Она протянула напарнику промышленный степлер, которым подшивала в слойку щита третий лист. Парень перехватил инструмент, быстро сделал несколько стежков, сунул его в петлю на поясе. Потом сдёрнул со специального карабина универсальную ленту молекулярной сварки и начал пристраивать её к торцу.

— Здесь старшая опер-сестра безопасности Лина Хитроу. Представьтесь и обоснуйте свои нелепые претензии!

— Ха! Я так и думала! И здесь от этих безопасниц не протолкнуться! Вы не имеете права присваивать себе всё оружие!

— Да мы и не присваивали, — недоумённо буркнул кто-то из парней, — Подходите, берите, если пользоваться умеете…

— Вы забыли представиться, — сквозь зубы процедила Лина.

— А это не твоё дело, девочка! Немедленно предоставьте список наличного оружия. Его необходимо перераспределить согласно проведённой жеребьёвке!

— Что за бред? — возмутился Саша, — Какая жеребьёвка? Сдурели что ли?

Крош очухался, влез между Сашей и Линой и придержал их руками. Ну, не на Земле же находятся, в самом деле, к чему старые дрязги.

— Без проблем, — заявил он, — Жеребьёвка — пусть будет жеребьёвка. Говорит старший первой группы сопротивления Крош. Назовите себя.

— Белинда Кассиопея Ферерра третья. Теперь я буду главной в сопротивлении!

— Что за чушь? Это ещё кто? — удивился один из парней. Он как раз закончил формировать прорезь под ствол сбоку щита.

— А-а, вспомнил! — отозвался Саня, — Это одна из групп «спейс вуман», которые на постройке «Прайма» «работали». Да, именно в кавычках. Только я не понял, Лин, они-то откуда здесь взялись? Должны же были на орбите Земли остаться!?

— Чего ты хочешь? — Лина пожала плечами, — Сам знаешь, в какой суматохе от Земли драпали. Наверное, и этих случайно с собой зацепили. Ты смотри, они больше двух месяцев где-то ныкались, на «Прайме», и никто их не «нашёл». Чем они занимались всё это время, и как оказались на станции, вообще?… нужно Кирку на вид поставить, — грустно добавила она.

— Выживем — поставишь, — буркнул её напарник, заканчивая укреплять щит молекулярной лентой. Он подхватил его под петли, поднял и пристукнул нижней кромкой об пол… беззвучно, воздух-то откачали, — Ничего, нормально, потянет… винтовочную пулю, конечно, не удержит, но «кожа» после щита, скорее всего, даст возможность даже ранение не получить.

— И чего теперь с этими «белиндами-кассиопеями» делать? — спросил Саня, махнув рукой, — Они реально ситуацию не понимают. Вот, смотрите, они действительно сюда идут — двадцать шесть человек на маркере, уже по нашему коридору движутся.

— Чего делать? — удивился Крош, — Да ничего. Сейчас вооружим тех, у кого навык обращения с оружием есть. Остальным — щиты на плечи и строим поперёк коридора. Всё! Выходим. Нам ещё хоть какой-то навык перестроений отработать надо. Как там Руслан говорит? Лучше так, чем никак. Выходим.

Переборки откатились в стены, группа, не толкаясь, вышла в коридор.

— Повесишь им щиты на плечи… — проворчал Саня, — Как же, жди. Девять из десяти — они ситуацию по-своему видят… Эта, как её… Кассиопея, она на себя уже лавры героини примерила, и снимать не захочет. Думает, пробил её звёздный час. Как бы эти дуры драку затеять не попытались! Ну, реально ситуацию не понимают.

— Ей же действительно кажется, что объявить себя главной, в такой ситуации, это круто! — поддержала Лина, — Они не умеют воспринимать такие ситуации всерьёз.

— Именно. Тут так: «К нам гости заявились. Должно быть, будут убивать». Не помните, народ, откуда это?… вот и я не помню, но там, где я это видел… или слышал — не помню, это звучало смешно, вроде…

— Ладно — строимся, — обрезал разговоры Крош, — Времени всё меньше. Я, кстати, не понимаю, почему чужаки так долго стыкуются. Давно пора закончить уже… или там какие-то сложности?

— Сложности? Значит сложности, — заявил Саша, — Их сложности нам на пользу. Короче так, народ. Я в одном старом фильме видел, как строились арбалетчики за щитами, и стреляли из-за них. А копейщики и мечники не подпускали врагов, не давали навязать рукопашную стрелкам. Щиты эти назывались, кажется, пависами или павезами, не суть…

— Сань, как-то великовата пропасть между средневековыми арбалетами и нашими огнемётами, тем более штурмовками, тебе не кажется? Думаешь, сработает?

Все замолчали, ситуация была странная.

— Тут думать нечего, — сказал, наконец, Крош, — Мы не знаем ничего. Не только, как и чем противник вооружён. Но и, каким образом чужаки будут действовать. Мы не знаем нашего собственного оружия, и толком им пользоваться не умеем. Мы не умеем драться — это необходимо принять как данность…

— Я не собираюсь подыхать безропотно!

— Тем более — попадать в плен к чужакам!

— Я тоже. Поэтому. Просто представьте себе: абордажный отряд противника… вот здесь, движется на нас по коридору, — Крош сделал шаг в сторону и ткнул вдоль коридора рукой, — Вот отсюда, на нас, по коридору… представили? И вот в этом случае, лично я предпочёл бы вести бой из-за щита — хоть какое-то укрытие.

Саша прочистил горло — запершило внезапно, продолжил:

— Так вот — нумеруем щиты по порядку… всё, я сделал. Сбрасываю вам схемы перестроений… вот, ловите… все приняли? Замечательно, давайте попробуем.

— Сань, ты это… — сказала Лина, — Ты ж теперь командир, вроде как… так что это… давай, командуй пожёстче, хорошо? Так, чтоб вразумительно было.

— Принял. Становись! Схема построения «один»!

Пару перестроений удалось сделать удивительно неплохо, по крайней мере, не запутался никто. И в этот момент из лифтового холла вырулила группа дам в «дизайнерских» скафандрах. Спесью завоняло, несмотря на откачанный воздух. Шедшая впереди активистка под шаг вытянула вперёд руку повелительным жестом и заявила:

— Так вот вы где! Смотрите, девы вольные, они неверно дали адрес-маркер нам и думали, что мы их не найдём! Не вышло ничего! Я арестую вас, прохвосты! Оружье сдать немедленно!.. и марш под стражу!

Строй чётко развернулся им навстречу, в прорези щитов выглянули стволы рельсовок и огнемётов. Хоть и случайно, но… вообще-то, вышло достаточно грозно, нормальный человек поостерегся бы переть на такой строй без особой нужды.

Думаете, проняло?

Не-а.

Надутые от ощущения собственной значимости великовозрастные девки остановились, только когда подошли почти в упор. Некоторые упёрли руки в боки.

— Ты, прежде чем наезжать, адрес-маркером пользоваться научись, да?

— Какую, нахрен, стражу? Сдурела что ли?

— Вы смотрите, народ! Они даже не в «коже»! Как-так? Ничего не понимаю!

— Я сейчас объясню всё, — заявила Лина.

Она вынырнула из-за спин товарищей, протиснувшись между двумя щитами, подошла к Белинде Кассиопее вплотную. Сунула ствол АП ей в основание шлема и нажала на спуск. Веер ошмётков брызнул в потолок, безголовое тело рухнуло на пол. В ЛКС (локальный канал связи) «взорвалась» тишина. Лина повела стволом пистолета и мрачно поинтересовалась:

— Кто следующий меня арестовывать?

«Спейс вуман» наконец-то попятились. Одна попыталась применить к Лине странную рукопашную технику — упало ещё одно безголовое тело.

— У меня патронов хватит всех вас перебить, суки, — сообщила она, — Я конечно безумно высокого мнения о своих боевых навыках. Но, рассчитывать на то, что патроны у меня кончатся раньше, чем чужаки меня убьют — было бы верхом самонадеянности. Поэтому часть этих патронов я без удовольствия потрачу на вас, мерзавки. Спасу, так сказать, от ужасов инопланетного плена.

Все стояли в шоке. Примчавшиеся «арестовывать» группу «героини космоса» начали тихо безотчётно подвывать от проснувшегося ужаса, но попятиться назад на дрожащих ногах сил хватило далеко не у всех.

— А-ну, заткнулись! — рявкнула Хитроу, дёрнула стволом из стороны в сторону.

В такой заковыристой ситуации она оказалась впервые, и сообразить, что сказать дальше, не получалось. Зловещий зрачок дула рыскал, посматривая в лоб почти каждой.

Да уж. Начать стрелять было проще. Ну — начала. Двоих прикончила. Теперь надо что-то делать, но Лина никак не могла сообразить, что именно. И парни молчат, и девчата… Хоть бы сказал-кто хоть что-нибудь.

От лифтового холла показалась ещё одна группа. Двадцать восемь человек. Как минимум семнадцать из них вооружены. Шедший впереди взмахнул рукой:

— Всем привет! О! Я вижу, вы уже поладили. Замечательно, что мы не опоздали.

— Стим?!

— Крош, дружище, ты чему-то удивлён?

— Я нет, но… не знаю…

Стим подошёл к перепуганным «спейс вуман», ухитрился одним жестом собрать их в компактную кучку и тихо проникновенно посоветовал:

— Бегите отсюда быстренько, прячьтесь… ну-ну, давайте-давайте. Не мешайте нам вас защищать. Всё, кыш, девчонки.

Дамы сыпанули в разные стороны. Кто из них и где собрался прятаться на самом деле, было непонятно. Но Стима они больше не интересовали. Он обернулся к Лине, помог ей справиться с внезапно одеревеневшими руками и спрятать АП в кобуру. И тут её затрясло.

— Ты молодец, — так же тихо сказал он в приват, — Однако, если начинаешь конфликт, нужно хотя бы примерно представлять себе, чем ты собираешься его заканчивать. Договорились?

— Меня сейчас вырвет, — пожаловалась Хитроу, пристукивая зубами.

— Ну-ну, не сочиняй, подруга, — Стим похлопал её по лопатке, — Нам сейчас чужаков встречать. Блевать после драки будем… Крош, у вас лишние стволы есть?

— Вот список.

— Замечательно. Вооружайте нас. Кто умеет пользоваться гранатами?

— Чего там пользоваться? Активировал и кидай!

— Понятно, гранат никому не дам. Со щитами — идея не лишена смысла. Посмотрим, что получится на…

Станция крупно вздрогнула, пол лягнул в пятки, стены приняли на себя попадавших людей. Конструкции начали бесшумно стонать, вибрация трепала людей на грани переломов. Неожиданно тяготение исчезло. На пару секунд всего. Потом восстановилось, но вектор сменился. Люди посыпались в новый «низ», начали осваивать потолок вместо пола, подбирать оброненное оружие и щиты, не обошлось без эксцессов.

— Внимание! Чужаки пустили газ! Скорее всего, они начинают высадку.

— Осторожно! Тяготение — 0,7g. Аккуратнее! Рассчитывайте движения!

— Состав газовой смеси проанализировал кто-нибудь?

— Да. Практически земной воздух, только кислорода тридцать пять… тридцать семь процентов. Чуть больше других примесей и меньше азота…

— Осторожно, плотность газа выше одной атмосферы!

— Ух-здесь из-за наших огнемётов полыхать всё начнёт!

— Я слышу! Акустические мембраны шлемов активны! Как они так смогли? Вы только представьте себе, такой объём газом закачать!

— Отставить разговоры не по теме! Люди, не вздумайте герметизацию скафандров снять!

— Почему? Кислород же…

— Жить хотите — делайте, как я вам говорю! Акустические мембраны тоже лучше отключить!

— Народ, я слышу! Происходит что-то! Скрипит, визжит, шелестит что-то! Это их техника такие звуки издаёт?… ничего не понимаю…

— Последний раз говорю — отключите акустические мембраны, больше повторять не буду. Ориентируйтесь на показания встроенных сканеров. Крош, Саня. Есть идеи, что делать?

— Глухо.

— Пусто. У тебя, Стим?

— Тоже пусто. По логике — нужно разведку организовать. По результатам принимать решение. Но стандартные схемы могут не сработать. У меня нет связи с контрольным оборудованием станции.

— Чужаки «сломали» станционный искин, скорее всего.

— По-другому им силовой вектор и не удалось бы сменить… так что, хорошо, если наша техника просто вышла из строя, и не будет против нас воевать.

— Хренасе! Вы представляете, что это значит? Чужой искин сломать! Нет, одно дело, когда наши программеры и психологи сообща «ломают» искин сделанный на Земле, допустим… но! Он же сделан «своими», другими людьми! Здесь же — другая цивилизация! Ни языков общения, ни логики процессов они не то, что знать, понимать в принципе не должны уметь!

— Невесёлые перспективы… у меня тоже контакта с оборудованием нет, даже внутренние обзорные камеры не отзываются. Так… что делать будем?

— Ладно. Беру командование на себя. Крош, в случае моей гибели — командование принимаешь ты. Дальше определитесь. Пока мы оказываем организованное сопротивление — не всё потерянно.

— Что-то движется по проходу с той стороны! Кто-то… их много, судя по звукам…

Стим хотел было рявкнуть, что приказал отключить акустические мембраны, но сообразил, что других способов «локации» у них всё равно на данный момент нет. Да и… это его требование походило на блажь, если честно. По крайней мере, аргументировать его он никак не мог. Стим приказал «щитам» строиться поперёк коридора. Люди были настроены весьма решительно, поэтому стена щитов встала в считанные секунды… и тут, из-за плавного изгиба коридора на них выкатилось нечто. Дистанция — чуть больше полста метров. Никто даже понять ничего не успел. Скорость сближения вызывала икоту. От неожиданности первая шеренга шарахнула залпом из всех стволов. Шквал картечи из штурмовых рельсовок мигом изодрал всё на своём пути, остановил, сбил накатывающуюся волну чужаков. Странные осколки, ошмётки брызнули во все стороны, словно взбитая пена. Добавилось несколько огненных росчерков, горящие кляксы напалма врезались в беснующуюся кучу чего-то или кого-то, перекрывавшую практически всё сечение коридора. Всё «весело и бурно» вспыхнуло, загорелось. Кто-то из бойцов так и не отключил акустические мембраны, и из-за этого на ЛКС было слышно, как загудело пламя, добавились странный визг и стрёкот, явно животного происхождения. Горящее месиво забилось в отвратительных конвульсиях. Стим скомандовал всем три шага назад, опуститься на пол, щиты — упор в наклон. Сам коротко, в три-четыре шага разбежался, метнул в кучу наступательную гранату и тут же отскочил назад, за щиты.

Шарахнуло.

Взрыв разбросал кучу, оборвав визг и конвульсии.

Стало почти тихо. Начинало подвывать, разгораясь, прибитое взрывом пламя, причудливые тени заметались по коридору. Шквал картечи, прошивший группу чужаков насквозь, разворотил стену, порвал коммуникации обеспечения — хорошо, что магистрали пустые, разнёс технический кубрик и пробил приличную дыру в соседний коммуникационный коридор. Что происходило дальше на пути картечного снопа, сказать конкретно было сложно — датчики сбоили из-за разгоравшегося пожара и задымления, перед глазами периодически помаргивало окошко «ждите уточнения». Но разрушения были приличные. Возникшая тяга как раз и способствовала усилению пожара. Что-то… слишком быстро разгорается…

— Фух, командир… граната — отличная идея… Меня чуть не стошнило от вида этих бьющихся в агонии гадов… коленки до сих пор дрожат, не могу в себя прийти…

— Не расслабляемся, держать строй!.. парни, смените девушку за щитом, кто-нибудь.

— Как-то слишком просто всё вышло!

— Угу, не говори. Подозрительно всё это.

— Вайлетт — на замену, на щит, — приказал Стим, потом спросил на всякий случай, — Ты как, готова, сможешь?

— Вполне.

— Да и я сейчас очухаюсь, мне минутку в себя прийти…

— Когда очухаешься, получишь другое задание. Меняйся. Кого ещё сменить?

На замену вызвалось ещё четыре человека. Поменялись быстро.

В этот момент совершенно неожиданно заработала противопожарная система. Азотистые струи с сухой специальной пылью и пеной в несколько ударов сбили пламя и заставили огонь утихнуть. Однако вытяжка так и не заработала. Задымление и запыление продолжали сбивать с толку, «слепить» датчики скафандров. Без поддержки аппаратуры и искина базы всё было очень непросто.

Люди замерли.

В испуге?

Возможно.

Ждали чего-то.

Первым пришёл в себя Стим:

— Значит так. Во-первых. Нам необходимо создать группу арьергардного прикрытия. Слушайте внимательно, поясняю: контролируете… всерьёз контролируете! никаких поблажек и любопытства — не отвлекаетесь, что бы ни случилось, без особого приказа не поворачиваетесь. Ваша задача — держать под прицелом заднюю полусферу. Подчёркиваю — полусферу. Хоть сквозь переборки слушайте… что значит «как?» — да как хотите! И соответственно, начинаете бой, если противник появляется сзади.

— Возьму прикрытие на себя, — сказал Крош.

— Отлично, подбери десять человек, и держитесь сзади, метрах в пятнадцати. Извини, более подробных инструкций не дам, у меня их просто нет.

— Ничего, сделаем, что сможем. Сейчас инструкций ни у кого нет…

— Затем. Нам необходима какая-никакая разведка. Контрольное оборудование станции не отзывается, сами понимаете. Скажем так, три группы по три-четыре человека.

— Хорошо, — отозвался Саня, — Разведку беру на себя…

— Нет, Саш, ты нужен мне здесь. Кто ещё возьмётся?

Народ мялся. Разведка… слово какое-то… не очень понятное.

— А чего делать, разведке-то?

— Всё просто. Вы первыми «заглядываете за угол». Лезете в такие вот новообразованные дырки. Смотрите, слушаете, нюхаете, анализируете. И докладываете мне. Ваша задача — помочь группе избежать ловушки. И вообще, выжить.

Лина шагнула в сторону:

— Разведчики, ко мне!.. Ну-же!.. Неужели я одна пойду?!

Несколько секунд тишины, и к ней шагнули одна за одним шесть человек.

— Отлично, — прокомментировал Стим, — Одна группа — вперёд, вторая — в смежный коридор… да-да, вот в эту замечательную дыру, которую мы сами только что проделали. При обнаружении противника — в бой не вступать. Докладываете ситуацию и тут же возвращаетесь к основной группе. Лина, ты берёшь двух человек. Вы втроём идёте назад, в лифтовой узел. С тебя анализ ситуации. Посмотри в общем, что там можно сделать. Помни — будьте предельно осторожны! То, что мы оттуда пришли — это совершенно не гарантия безопасности. Враг может быть где угодно! Разведка готова? Пошли! Помните — ваша задача сбор информации для анализа. На основе этой информации нам принимать решения — планировать бой за станцию. Меня не отпускает мысль, что мы можем отстоять САЛАК… И ещё! Чуть не забыл! Снизьте мощность разряда штурмовых рельсовок. Я так понял, по умолчанию установлен почти максимум? Это лишнее. Снижайте раза в три… или хотя бы в два…

— Смысл? Патронов по три обоймы в среднем. Одна флэш конденсаторов рассчитана на пять магазинов.

— Не пререкайтесь! Выполняйте! Чем целее станция, тем нам же лучше. Не разрушайте её сами. А потом, посмотри — вон в том техническом кубрике мог прятаться человек!

— Не хватало ещё своих перебить!

— Вот, и я вам о чём…

Два человека уже нырнули в боковой проход и двинулись по соседнему коридору. Локальная связь держалась — одной проблемой меньше. Двое упрыгали вперёд. Приноровиться же нужно ещё к этим 0,7g — почти вполовину меньше привычного. Ладно… 2,5g было бы хуже. Лина забрала ещё двоих, они умчались назад, к лифтовому блоку. Воцарилась тишина.

Замерла неизвестность.

Нервы, мать его, и так на пределе. Тёмный, развороченный впереди коридор, оплавленный. Отсутствие освещения для систем скафандра, в принципе, не помеха. Но всё же… чужая газовая смесь, плотностью выше атмосферы. Семь человек исчезли, словно ушли в никуда, и непонятно, что делать. Люди заволновались. Стим мысленно крякнул, обозвал себя нехорошим словом. Одно дело иметь специальную подготовку и навык командования. Но впервые взять на себя ответственность за ситуацию… за настоящую боевую ситуацию? Когда реально нужно что-то делать, и быстро, но непонятно что именно делать?

— Разведка, докладывайте ситуацию, не молчите! — не выдержал он, — Головной дозор?

— Головной дозор докладывает: тихо. В нашем коридоре до следующей лифтовой развязки ничего и никого. Тут рядом серверная в тупичке. Пробуем до неё добраться. Прикройте, если сможете. Может, удастся взять часть оборудования под контроль.

— Принято головной. Мы выдвигаемся, перекроем коридор.

Стим отпальцевал Крошу команду, добавил словами: «смещаемся», но Крош и так понял. Он уже разбил свой отряд на две группы. Они организованно попятились до удобного изгиба коридора. Потом первое отделение припало на колено и к стене, держа под прицелом проход, подождали, пока пять щитов, выделенных на группу, оттянутся быстрым шагом назад. Как только щиты упёрлись в пол и в прорези выглянули стволы, так же быстро переместились за них.

— Мы здесь позицию пока держим, — прокомментировал Крош, — Место удобное, более длинный отрезок простреливается.

— Принял, — ответил Стим, но в копчик кольнуло беспокойство.

Что-то было не так, но что именно? Он ещё раз прокачал ситуацию. Вроде всё правильно. Основная группа прикрывает «дозор-один», пусть попытаются в серверной, вдруг получится вернуть контроль над частью оборудования? Крош с группой держат тыл… на данный момент самое надёжное прикрытие из возможных. Расстояние между группами великовато, метров сорок. Но так удобнее. Если их подтянуть ближе к основной группе, контролируемое пространство сократится только из-за плавного изгиба коридора. Пусть пока так. Единственное — дыра в соседний проход. Покорёженные оплавленные стены, расшвырянные гранатой остатки чужих, странно отсвечивающие потёки слизи даже на потолке и на стенах. И чуть сзади них и, как раз между группами рваная дыра в соседний коридор.

А если оттуда попрут? Они тогда вести огонь без риска зацепить своих не смогут! Или смогут? Стим сделал шаг в сторону и начал прикидывать углы огневых контактов. Кстати… а чем вооружены чужаки? И почему они не стреляли? Не успели? Не захотели? Не собирались? Пытались наладить мирный контакт? Ага… как же… надейся и жди. Корвет с группой Петрова уничтожили, даже не предприняв попыток коммуникации! «Прайм» атаковали — тоже ни капли сомнений не испытывая… а дальность боя в космосе у них раза в три выше… вот же мать его! Как такое возможно-то? Дальность и скорость воздействия их космических орудий проходят под грифом «такого не бывает», или вообще — «очевидное-невероятное». Поражающий элемент не распознаётся нашими сканерами. И Семёна Михалыча в живых нет, спросить не у кого… он бы, наверное, со своими парнями эту загадку решил, если б живы остались. Яхта Олсенов вообще никакой угрозы собой не представляет по определению… не представляла. Так ведь сначала врезали!.. гады — треть кораблика просто исчезла, только потом огрызок в трюм затянули. И сдаётся мне, они не в слепую по яхте ударили. Чётко выверили прицел, и срезали ровно то, что им нужно было! Или наоборот — не нужно. Наши «мыслители» ещё удивлялись: часть навигационного комплекса и кусок двигательной системы — минимально оптимальное количество повреждений, чтобы обездвижить и ослепить, и не уничтожить полностью. С «Праймом»-то, сволочи, не пожелали «беседу» закончить. А вот то, что станция и беззащитна, и неподвижна — определили сразу! Понять бы, как именно определили? Что это за, мать их, технология такая? Ведь станцию даже не обстреляли! Просто высадились! Искин «подмяли»… но — как?! Сук-ка, ничего не понятно. И что? Теперь им мирные переговоры после всего этого подавай? Ух как, гнильцой от всех их действий тянет… перебьются! И, если у нас такой перевес в технологии личного носимого вооружения — будем его использовать! По максимуму!

Так… Стим ещё разок прикинул с разных сторон… да-нет вроде, при достаточной плотности огня, если кто через эту дырку сунется, мы их обратно быстрее вышибем, чем перекроем друг другу сектора обстрела. Но подстраховаться надо, человек пять на контроль выделить. Так… а почему больше никто не докладывает? Чего молчим, разведка?… никакой армейской дисциплины!

— Группы два и три! Почему нет докладов! отзовитесь немедленно! Докладывайте!

— Докладывает боковой дозор: у нас… погоди… есть движение!

— Отходите, немедленно! — рявкнул Стим.

— … сейчас, секунду… глянуть надо…

— Немедленно назад!

— Оп-па!.. их много. Прут волной, катятся быстро. Мы отходим. Готовьтесь встречать гостей, сорок секунд… Мне кажется они целенаправленно на нас идут. Или за нами… и непонятно, что за твари! У нас никто до такого ужаса додуматься даже не смог!

— Лучше шустрее ногами работайте! Хватит трёпа.

— Сбрасываю картинку, вот как они выглядят. Только я ничего не понял — что это? Рога, клешни, крылья, щупальца… безумный микс, как это всё «работает» не пойму? Столько хитина!

— Группа четыре! Перекрыть проход, ловите точку дислокации и схему перестроения.

— Мы можем в коридор выйти, встретить гадов там…

— Отставить! Занимайте указанную позицию! Хитроу, доложить обстановку!

— Пока пусто. Вскрываем шахту лифтового блока, попытаемся выйти на палубу. Следующий доклад — по ситуации…

— Нет! Следующий доклад через минуту! Каждую минуту — доклад! И осторожней там! Не нарвитесь по глупости… Ясно?!

— Принято.

— N;%#%^ amp;?!@:^$! — затейливо девица материться, однако… это ж боковой дозор!

— Они перекрыли коридор сзади! Они со всех сторон! Мы принимаем бой! — парень, боковой дозор — крик души…

Стим попытался припомнить его имя, но память неожиданно подвела, в голове было пусто.

Группа четыре сорвалась с места без приказа и дружно рванула через «собственноручно» проделанную рваную дыру в стене.

— Стоять, #*%@N!!! Куда без приказа?!

Он сам метнулся в пролом, на полсекунды вынырнул, дав сканеру возможность оценить обстановку и, одну за другой, зашвырнул за правый угол пару гранат. Рвануло дуплетом. Вспышка, грохот, пнула ударная волна… надо же, и здесь достала. Стим рывком сунулся за угол и обратно… ух-ты! Хорошо положил! Хоть и вслепую бросал… сколько агонизирующего хитина! Он бросил короткое: «четвёрка, за мной!» метнулся в коридор. И понял, наконец, что имела в виду разведка.

Действительно — кошмар и непонятно что.

Как там древние говорили? «Адъ и Израиль?» Что-то явно оттуда. Не дав себе впасть в прострацию, он дёрнул из кобуры АП и скупыми очередями, отсекая по два патрона, начал добивать наиболее крупное и активно шевелящееся, дёргающееся… фу, мерзость! Как же это обозвать-то?! Сзади наперебой «затявкали» рельсовки… три штуки. Почему три?! Что за?… Отстреляв боезапас, он сменил обойму в магазине, тихонько проурчала подача и клацнул затвор. Стим обернулся. Так… Ну что ж… неплохо. Ребята послушались, и ослабили разряд энергетического привода рельсовок. Из-за этого рассеивающий импульс воздействовал чуть сильнее. Пробивная сила картечи упала, но площадь поражения возросла раза в три на короткой дистанции. Да нам в этих закоулках большего и не надо, не насквозь же станцию прошивать… так совсем её разворотим, дурное дело не хитрое.

Двое оттаскивали слабо шевелящихся разведчиков назад. Трое держали стволами коридор — молодцы ребята. Ещё две группы противника размолочены в фарш… действительно, слишком просто как-то. И действительно непонятно, что за твари… да и многовато их что-то — уже три отряда! Интересно, а сколько их всего? Стим несколько долгих секунд боролся с собой пытаясь принять очень важное решение. А именно: кто-то должен был покопаться в остатках противника… или останках? Нет уж — остатках… и попытаться понять относительно него, противника, хоть что-нибудь. Хотя бы примерно, что за твари? Биологов, конечно, среди них нет, но попытаться надо… вопрос в том, кому это поручить? Саня… занят. Крош — с группой прикрытия. Лина… так — СТОП! Где доклад от её группы? Это, во-первых! А во-вторых, почему боковой дозор возвращается волоком!? В этот момент ЛКС взорвался матюгами.

Понять, что произошло, было почти невозможно.

Сквозь ругань, тявканье рельсовок и шипение огнемётов, пробился дёрганный, суетливый доклад Сани — основная группа вступила в бой. Что там с головным дозором — неясно. Крош молчит. Хитроу молчит… а нет, в ЛКС прорвался её голос. Паника, ярость — бешенная смесь эмоций. Информативность — на нуле. Кроме того, что этих «N%;@#$^!» как много, и они «что-то %$^#* там $^ amp;$%», не понял ничего.

Голова пошла кругом. Что делать? Ему, вот здесь и сейчас? Кому отдать приказ в первую очередь, и какой? Ведь взял же на себя ответственность! Лина что-то требует, Саня орёт, Крош добавил своё мнение и требование скоординировать ситуацию… хоть он ещё относительно спокоен.

Парни впереди, бросили разведчиков, вскинули огнемёты и ударили залпом вдоль коридора, попятились за поворот, продолжая заливать коридор напалмом. Там что-то тут же взорвалось, несильно. Выхлестнул дымовой шлейф, сыпанули разлетаясь осколки, обломки, загудело, разгораясь пламя. Девчата с рельсовками рванулись им на помощь. Парни метнулись вперёд, один выставил за угол ствол огнемёта, добавил несколько огненных росчерков в глубь горящего коридора. Второй подцепил разведчиков за что пришлось, продолжил оттаскивать назад. Внезапно что-то резануло по ушам. Показалось, через тело пропустили высоковольтный разряд, по голове словно долбанули кувалдой; в глазах потемнело, расслабило выделительную систему. Стим выронил пистолет, колени подогнулись, он ухватился правой рукой за стену и не упал. Парни с огнемётами попадали, один на колено и привалился плечом к стене, второй на пол, рядом с телами разведчиков, его тело выгнулось дугой и забилось в конвульсиях. Девчата рухнули, как подкошенные. Стим тряхнул головой, подобрал пистолет левой и рванулся к четвёртой группе. Хоть одного, но вытащить! Огнемётчик вскинул оружие. Дробная очередь кашляющих плевков, огненные росчерки опять метнулись за поворот, взвыло пламя. Акустические мембраны забило треском, тошнотворным визгом и верещанием. Парень начал заваливаться, сопло огнемёта клюнуло вниз. Стим проскочил мимо него, ударился в стену плечом и, вскинув левой рукой АП, правой активировал гранату… Замер, настороженно щупая сенсорами коридор.

Пожар, и больше ничего.

Щёлкнула контрольная планка, вошедшая обратно в пазы, граната обиженно мявкнула, вставая на предохранитель. Стим несколько секунд держал под прицелом проход. На всякий случай. Но из взбитого дыма, жирными клубами метнувшегося навстречу так никто и не появился… внутри что-то скрежетало и шкворчало, проблёскивали языки пламени. Похоже, с этой стороны можно больше ничего не опасаться. Пламя подвывало, жрало негорючие перекрытия. Густой, какой-то живой дым, тугими жгутами расползался во все стороны. Противопожарная система, кажется, сгорела. Стим беспомощно дёрнулся помочь брошенным разведчикам — они, вроде ещё шевелились… при этом никак не удавалось настроиться на сторонний контроль здоровья в их скафандрах, встроенные в аптечку чипы-«медики» явно дурили с отчётами. Невозможность понять, что с бойцами, выбивала из колеи. Осознал, что ЛКС по-прежнему забит руганью, требованиями, всевозможными комментариями и, вообще-то, ему нужно брать ситуацию под контроль и начинать командовать отрядом. А как командовать, если непонятно, что происходит? Он — здесь. С пятеркой слабо ворочающихся в партере бойцов. Плюс — два условно живых разведчика бокового дозора. Отряд там, увяз в бою, кого можно дёрнуть себе на помощь — непонятно, а один он здесь явно не справится. Пожар разгорается всё сильнее.

Бросить здесь четвёртую группу? При мысли об этом его начинало тошнотворно мутить… э-эх! А он-то считал себя жёстким типом!.. Участь разведки — тайна покрытая мраком. Головной дозор молчит. Хитроу матерится, и не она одна. А это больше всего с толку сбивает, такой поток неинформативных эмоций!

Ещё через несколько бесконечных секунд он, наконец, понял, что метаться между телами бесполезно. За это время он успел стащить всех семерых в одно место, подальше от пожара, поближе к проходу. И разглядел несколько странных, зазубренных шипов, пробивших «кожу» и засевших глубоко в телах. Пробивших «кожу»! Это не так просто, между прочим!

Не теряя больше времени Стим метнулся обратно, в «родной» коридор и сходу окунулся в жёсткий замес. Он успел ещё подумать… если бы дать людям время осознать ситуацию — и всё, страх, банальный страх парализовал бы многих, если не всех. Хапнув адреналина в начале боя, напитавшись ненавистью, не успев испугаться, люди дрались.

Кто-то ещё ухитрился «наколдовать» свет. Непонятно кто, может и наши кто-нибудь. Но некоторые панели под ногами светились, окрашивая плавающие клубы дыма в странные, кондитерские цвета. Через них, словно по облакам, волнами накатывались чужаки. Местами дым взвивался к верху, обнажая завалы агонизирующего хитина. Редкими вкраплениями виднелись тела людей. Щитов в строю осталось только семь, это с учётом того, что Крош перебросил пару из своего отряда. С тыла, оказывается, тоже атаковали, но там отбились.

Стим с ходу разрядил обойму в накатывающийся вал чужаков. Грохот АП дал неожиданный эффект — цельные, казалось, твари неожиданно разделились. Часть вспорхнули, ударились о потолок, рухнули обратно. Бегуны, лишившиеся наездников, заметались, сбились с курса, летуны посыпавшись вниз, добавили противникам неразберихи. Следующий, более организованный залп картечи прибил, остановил противника. Коротко заперхал огнемёт, пять-шесть росчерков и угомонил всех. Снова начался пожар. Коридор, да и весь участок станции было уже не узнать. Аккуратные эргономичные помещения сменили бессистемно выгоревшие волдыри с порванными картечью краями. Выжжёные, пробитые дыры на другие уровни и в соседние коммуникационные коридоры были завалены трупами противника. Местами всё это горело абсолютно самостоятельно, что-то взрывалось. Всё. Прежние планы станции можно было стирать — всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Относительно ровная площадка сохранилась только на позиции отряда сопротивления. Уцелевшие бойцы спешно оттаскивали тела соратников за уцелевший кусок переборки.

Настороженно щупая стволом пространство перед собой, Стим вышел на связь:

— Головной дозор, отзовитесь.

— Здесь мы. Живы чудом! Ну, народ! Ну, вы тут Армагеддон устроили! Чуть нам не досталось!.. картечь над головой… все стены в дырках! Взрывы!

— Отставить эмоции! Не засоряйте канал! Выгляньте из своей норы и, если путь свободен, рывком назад! Соединяетесь с основной группой. Что такое «рывком» объяснять надо?

— Но, командир! Тут ещё не всё ясно! Мы вот свет включили…

Стим сдержался. С трудом, но сдержался. Какой, нах, свет?! Они что, так и не удосужились выглянуть наружу?

— … может ещё-что удастся подключить. Пожарная система иногда отзывается…

— Отставить! Немедленно назад. Приказ ясен?!

— Так точно… выходим…

— Лина! Хватит материться! Доложи обстановку!

— ………

— Это я понял: на палубе их много и все заняты чем-то осмысленным…

— Их не просто много! Их «@N?:%;(** amp;^%#%^»!

— Кончай материться! «@N?:%;(** amp;^%#%^» — это не цифра! Ну! Отвечай на вопрос!

— Очень много, Стим. Насекомые и есть насекомые… сотни тысяч, может быть миллионы. Они друг по другу в два-три слоя носятся, некоторые летают… многие летают… сотни… сотни тысяч, встроенный чип со счёта сбивается. Спроси у парней, они, там где-то, «зашифровали» плазмомёты в мастерской… подыхать, так с фейерверками и под музыку.

— Отставить «подыхать». Охарактеризуйте свою позицию. Лин… коротко и ясно, пожалуйста.

— Ха! коротко и ясно… Мы их видим, они нас нет. Пока, по крайней мере, ни одна тварь нашей ухоронкой не заинтересовалась…

Стим поморщился.

— Где вы? Обрисуй положение.

— Лови скриншоты и видеоряд. Здесь места человек на двадцать, это если битком… но толку-то…

— Оставайтесь пока на месте, — ответил Стим, оглянулся.

Люди постепенно отходили от горячки боя. Некоторые приходили в себя, вставали. Стаскивали тела товарищей за куцую линию щитов, кому-то пытались оказать помощь… да какая там помощь… медиков среди них не было. Так… вставить в гнездо на пояснице друга свою аптечку, чисто на авось, вдруг поможет. Ну, может, ещё шипы эти зазубренные из тела подруги выдернуть. Но это уже — у кого духа хватит. Не всякий решится такой шип из человеческого тела руками потянуть.

Кстати, щиты свою роль отыграли полностью — вон, полтора десятка валяются, брошенные, где пришлось, словно кислотой изъеденные до непригодности, а уцелевшие куски шипами утыканы до полной схожести с ежами.

Кто-то плачет, горько так, аж у самого скулы сводит и слёзы вышибает… а, вон девчонка парня тормошит… Крош подошёл к ней, аккуратно поднял за плечи, приговаривая что-то про месть и необходимость взять себя в руки, собрать волю в кулак и продолжить бой… Стим подошёл, посмотрел… отвернулся. Кислотой изъедены и утыканы шипами не только брошенные щиты. Он другим взглядом окинул поле боя… пять, десять, пятнадцать, семнадцать человек на полу. Некоторые ещё шевелятся и от этого волосы встают дыбом… от страха. От безысходности. Ещё семь человек в соседнем коридоре… Стиму почему-то казалось, что они все живы до сих пор… ну мало-ли — просто ранены… Он никак не мог уместить в голове что почти все они мертвы. Даже те, кто ещё шевелится. Насекомые же… а насекомые — это яд. Так или иначе, какие-нибудь токсины, предназначенные для того, чтобы как минимум парализовать жертву. Причём, скорее всего, жертву гораздо крупнее себя. И кислород этот, будь он неладен, общий и для них, и для нас, говорит о схожем метаболизме… или как там это называется?… поэтому, скорее всего, на людей яд этот должен действовать.

Беда в том, что аптечки у них на противодействие ядам не заправлены. Ну, кто в здравом уме будет космическим монтажникам на противоядия аптечку настраивать? Каменщики, десантура — это понятно. На астероидах можно самую загадочную гадость подцепить. Там воды столько — читайте буквенное определение числа от Хитроу. Ну, то есть много. И существование вирусов, а то и бактерий, уже не удивляет никого. Но им-то… они с астероидами дела не имеют, поэтому заправка аптечки в самом минималистичном варианте, обезболивающее там, противошоковое, антирад, регенераторы, стимуляторы… кто ж знал, что нас вот так вот. И что будет с человеком при попадании в организм боевого инопланетного токсина? Ну, скажем минут через пять? Несколько секунд организм ещё в бою держится — сам видел, на адреналине и на том что-там аптечка от безысходности вколола. И что им теперь делать? Если их количество соответствует определению Хитроу? Что они смогут? Спрятаться, отсидеться? Подождать пока их освободят? На счёт спрятаться — терзают жёсткие сомнения. Вряд ли на этой станции найдётся местечко, куда эти насекомые не залезут в ближайшие минут десять.

Поток невесёлых размышлений… а если честно — просто ступор, оборвала девица, высунувшаяся из соседнего коридора:

— С парнями что делать, командир? Они ещё живы…

Это же четвёртая группа! Девчата пришли в себя?

Точно! Он же в их телах шипов не видел! А свалил их, скорее всего, акустический удар, он вспомнил свои ощущения. И, либо мужчины такой удар легче переносят в принципе, либо мы восприимчивы к разным частотам… ну, что-то в этом роде.

— Вас трое на ногах? — на всякий случай уточнил он.

— Так точно!

Стим колебался несколько секунд, прежде чем отдать приказ. Потом решился:

— Приказ по группе! Всех раненых собрать. Поражённых кислотой и не подающих признаки жизни — не трогать. Все найденные в телах шипы — выдернуть! Экспериментируйте с переподключением аптечек. Возможно, кому-то это спасёт жизнь. Крош, бери пять человек, достаньте плазмомёты из той дыры, в которую вы их спрятали. Саня… Саня, ты не отмечен на моём навигаторе, отзовись… опять сбой какой-то… Почему никто не контролирует коридор?!

— Погиб Саня… командование приняла Сёмина Фриш.

Стим непроизвольно скрипнул зубами, в горле резко запершило, на секунду все мысли вспорхнули испуганными птахами. Усилием воли он заставил их вернуться на место. И первая же пойманная мысль плеснула алым тревожным светом: где, мать их, головной дозор? Ведь должны быть уже здесь, раздолбаи! Понятное дело: после такой свалки у людей стресс, и многим кажется, что оттянувшись за угол они «спрятались», укрылись от опасности. Но это не так на самом деле. Судя по тому, что сказала Хитроу, «спрятаться» не получится в любом случае.

— Фриш! Выдели двоих собрать с тел оружие, боеприпас, аптечки! Крош, Хитроу, доклад!

Получив от них «в процессе» и «без изменений», он снова повернулся к остолбеневшей девчонке.

— Ну! Чего встала?! Всё подобрать, я сказал! Особенно аптечки и боеприпас! — Стим метнулся к обгрызенному краю поворота и сам приготовился «заглянуть «за угол». Где-то там должна быть двойка головного дозора, которая не вернулась до сих пор по непонятным причинам. Заглядывать за угол было страшно. До замирания сердца и болезненного поджимания мошонки. Он ещё раз обернулся, Сёмина стояла столбом. Понимая, что зря откладывает «заугольное» мероприятие, Стим вернулся, повторил ей, стараясь максимально смягчить голос:

— Фриш, сестрёнка, давай, просыпайся. Бой не закончен. Строй всех, кто ещё способен держать оружие. Выдели, наконец пару человек для сбора аптечек и боеприпаса.

— С живых товарищей?! — пискнула Сёмина, голосовые связки её подвели, да и язык еле ворочался. Подобное мародёрство явно было за пределами её моральной устойчивости.

И именно в этот момент шерсть на хребте дыбом встала, Стим дёрнулся, оборачиваясь, Фриш взвизгнула, шарахнулась в сторону, вскидывая рельсовку, кто-то из девчат её поддержал. Вскинутая рядом стоящим бойцом рельсовка плюнула, казалось, прямо в лицо. Стиму на мгновение показалось, что он может пересчитать картечины в заряде. Быстро сообразил, что это глюк, сориентировался от ствола рельсовки, продолжил разворот вдоль линии прицела, вскидывая АП… вот они, гады. Уже здесь.

Бой — это свалка. В которой непонятно никому и ничего. Нет, возможно, кто-то и ухитряется сохранить ясность восприятия и контроль над ситуацией. Такому человеку можно смело присваивать «мастера». Аналитики с теоретиками потом разберут видеоряд по миллисекундам, сделают выводы, предоставят заключения и рекомендации. «Потом» — ключевое слово. А здесь и сейчас? Как легко, должно быть, критиковать бойцов потом, снисходительно указывая на их ошибки. Уж критик бы в этой ситуации уж точно применил бы другой приём или тактический ход, и точно выиграл бы бой, сражение, войну…

Он успел вскинуть пистолет. Магазин опустел через несколько секунд. Да, грохот выхлопа пугал вражин до истерики. Мало того, его поддержали ещё несколько АП — соратники догадались, сменили оружие. Но в ответку прилетел уже знакомый акустический удар, размазывая и своих и чужих. Наплевав на контроль за собственной выделительной системой, он собрал волю в кулак, активировал оборонительную гранату и, что было дури отправил её за угол… своих там нет.

Волна насекомых захлестнула.

Люди визжали, рычали, матерились. Схватка пошла в рукопашную, жала против ножей. Кто-то ухитрился пустить в ход ленту молекулярной сварки, приспособив грузик на конце, перетянул хлёстким ударом клубок верещащих тварей: часть прорубил, некоторых спаял в странных сочетаниях. Хотя куда уж страннее?… Стим ещё успел увидеть, как кто-то разряжает в кучу-малу рельсовку… мать её, там же свои! Ещё живы наверное! Перезарядить АП не успел, принял налетающую тварь, лягнув ногой — словно паровым молотом врезал! Ух-ты! Они, может и сильные, но нетяжёлые совсем… выхватил нож… долбануло. Граната взорвалась. Видать, недалеко улетела: взрывная волна приласкала «и правых и виноватых», полетели ошмётки хитина и потроха. Стегнул оглушающей волной тугой воздушный кулак, Стим устоял на ногах, отмахнулся от клубка беспорядочно кувыркавшихся тварей, несколько раз ткнув клинком почти наугад. Сцепился с какой-то гадостью, пытаясь не словить жало, не попасться в жвала. Его всё-таки сбило с ног, покатились, успел пырнуть пару раз, увидел, как начинает дымить его собственная «кожа» от ядовитого плевка. Упёрся под брюшко ногой и броском скинул тварь с себя. Вскочил. Оружие бы ещё найти! Пистолет бросил, некогда заряжать было, нож просто вывернуло в схватке из руки, чуть кисть не оторвало. С удивлением обнаружил семерых соратников «на ногах». Условно конечно «на ногах», но всё же.

И ни одной твари. Ни одной целой твари.

В труднообозримом… «пространстве».

Это уже не их база. Декорация к интерактивной пугалке — «план Страха», не иначе.

Вот только, где теперь, в этом месиве искать оружие? Ух, и знатно они чужаков накрошили. Заляпано всё кругом, что-то с рваного потолка свисает. По полу просто так не пройдёшь, всё разворочено, навалено всего… аттракцион — «переломай ноги». Разменялись, чужих на своих, наверное, не меньше, чем пятьдесят к одному. И что теперь делать? Гордиться? Мы, млять, крутые бойцы? Толку с того? Хитроу говорила, их миллионы. Они этот «щелбан» даже не почувствовали, наверное.

Ладно. Погодите, мрази. Как там Хитроу сказала? Подыхать так с фейерверками и под музыку? Сейчас группа Кроша с плазмомётами вернётся. Вам размен один на пятьдесят утопией покажется. Надо только придумать, как получше этот размен осуществить. Ничего… сейчас Крош придёт, он парень башковитый, придумаем что-нибудь.

Стим осмотрел себя. С изумлением обнаружил не только дырки в своём скафандре, которые «кожа» пыталась закрыть, затягиваясь, как живая, но и несколько пресловутых шипов в боку, плече и бёдрах. Почему он не чувствует боли… вообще ничего…? Ожоги знатные… кислотные… должно быть больно ведь? Он уцепился пальцами за торчащий хвостовик и выдернул зазубренный шип из плеча. Ага, вот и боль… только крови почему-то нет. Вывернутое из раны мясо есть, а крови нет… странно.

Стим дёрнул головой, реагируя на непонятное движение где-то сбоку. Какое-то алогичное — ну не движется в такой манере ничего… не двигалось до сих пор.

Ныряя в мелкие выбоины и, перепрыгивая крупные дыры, по стене катился мяч. Иногда шустро перекатываясь через потолок, выбирал более удобный для себя маршрут. Катился к ним. К неполному десятку выживших бойцов сопротивления. Это ещё что за ерунда? Что это? Алогичность явления вышибла из головы все мысли. Хорошо хоть не у всех, одна девица вскинула рельсовку и точным ударом разорвала пришельца. Судя по звуку разряда конденсаторов, она-таки выставила оружие на полную мощность. И правильно. Человеческая техника по стенам через потолок не катается. Часть картечин прошла мимо, добавив дыр в уцелевших стенах, а часть тупо увязла в этом мячике. Какой непростой «мячик», однако! Разогнанную до пары километров в секунду пятимиллиметровую картечь — попробуй, останови! Да — он шлёпнулся на пол, растопырщился и мячиком быть перестал и больше не катается. Но целостности не утратил, хотя шесть-семь твёрдых шариков словил точно. Люди ещё не пришли в себя, не решили, что дальше делать, как тут же появились ещё несколько таких мячей. Они прытко скакали по неровностям, спеша приблизиться в упор. Стим суетливо врылся в месиво дроблёного горелого хитина, переворачивая и отбрасывая руками крупные куски, в попытке найти оружие. Снова затявкали рельсовки, две — не меньше, зло гавкнул АП. Он снова уловил краем глаза движение, но, на этот раз — с другой стороны. Досадуя, что так и не успел найти оружие, обернулся… вот он. Странный мяч. Уже на вывороченном куске потолочного перекрытия, покачивается над уцелевшей группой его соратников. Подкатился, с другой стороны. Понимая, что вряд ли спасёт ситуацию, Стим прыгнул, вцепился в чужое устройство руками, упёрся ногами в потолок и сильно толкнулся. Рухнув на пол, просто подмял брыкающийся мяч под себя, накрыл собой, телом. И успел ещё почувствовать приятную мысль-ощущение: «зауважали, мрази!.. сами больше не лезут!».

А потом накрыла боль…

Долгое, почти бесконечное мгновение его сжимало, спрессовывало в один комок, в одну молекулу, в атом, в точку…

Глава 8. Второе рандеву или отчаянная самба мотыльков

Ты должен доказывать право на жизнь

Реальность хватая за горло

Твой нерв оголённый струною звенит

Вторя волнам тяжёлых аккордов.

………

«Ещё повоюем» — ты скажешь себе

Гоня прочь минутную слабость.

И смерть занесёт тебя в списки тех

С кем спорить до срока не надо.

«Кипелов».

Возникший спор, долгий и яростный, продолжавшийся почти минуту, утих после приказа. Синди проворчала ещё напоследок, что-то типа: «только у нас лейтенанты каплеям приказы раздают!», а Лелли Румяшина добавила, что у нас ещё и смертникам-добровольцам закон не писан, но приказу подчинились обе. И через минуту оба шлюпа отчалили от Камня-2, оставив удивлённых каменщиков выбираться из десант-капсул и самостоятельно добираться по поверхности до производственного перерабатывающего комплекса, наспех заглушенного полчаса назад. Валеска малодушно сдрейфила объясняться с парнями, никто на это не подписался больше, ни десантники, ни пилоты, типа — ты главная, вот и отдувайся. Поэтому она быстро наговорила им послание с рекомендациями по дальнейшим действиям и отправила его на искин местной станции. Вот, кстати, кто искренне этому обрадовался — бедняга думал, что его бросили.

Реально — никто не знал, что делать в сложившейся ситуации. Поэтому предмет спора был весьма странным, мало того, и Валеска и Катерина вообще не были уверены в своей правоте поначалу. Они просто чувствовали, что так надо… ну и не смогут они по-другому. Не смогут они остаться на Камне-2, как и объяснить, какого Адама десантура лезет в космический бой, в котором пехоте в принципе не место.

Да — перспективы предстоящего боя неясны.

Но оба взвода поддержали своих лейтенантов молчаливым отказом покинуть корабли и остаться на астероиде. Ни у кого из бойцов даже вопроса не возникло, зачем они нужны в предстоящем замесе.

Впрочем, ситуация прояснилась через минуту, когда Валеска со своим взводом отказалась десантироваться на корабль Чужаков. Тот, что «заглотил» прогулочную яхту, и теперь дрейфовал помалу примерно в половине пути до САЛАКа, и не подавал признаков жизни. Она сказала, что лично-сама идёт на САЛАК. Даже если ей придётся проделать этот путь «пешком». А те, кто не собирается подчиняться её приказам, могут делать всё, что им заблагорассудится. В результате Лелли согласилась сделать малый крюк, а Катерина сбросить два отделения своего взвода на борт чужака. У неё всё равно четыре отделения во взводе. Это у Валески — три. Сбрасывать в абордажную операцию одно отделение — неразумно: слишком здоров этот «малый» корабль Чужаков. Два — для первого взвода бессмысленно, тогда уж всем взводом идти. А всем взводом — нельзя, в этом случае второй взвод на САЛАК без поддержки уходит, а этого явно мало: туда ведь пять кораблей ушли, и два из них побольше этого.

Вызвалась командовать этими двумя отделениями сержант Тея Латива. Перспективы у этих двух отделений были, мягко говоря, одноразовыми. То есть — только «туда», а дальнейшее будущее в «тумане», причём, скорее всего вечном. Возможности выпутаться из ситуации были весьма зыбкими. Тея жутко сквернословила и клялась, что никогда больше не подпишется на другую подобную авантюру, но и от этой ни за что не откажется. Валеска брякнула ещё: «… в десант идут только добровольцы, и все желающие могут отказаться». Рем мгновенно вызверился и заявил ей, что если «горячо любимый капитан» не прекратит играть в демократию, он ей задницу надерёт, даже если это будет стоить ему свёрнутой шеи. Ничего, всё будет нормально, сладким голосом заверила Грановска, воспользовавшись неожиданно возникшей в эфире тишиной. И шею свёрнутую починим, и «горячо любимого капитана» подержим во время процесса. Ибо нефиг. Демократию в армии разводить. Кто страдает по демократии, может отправляться на Землю. И в дорогу отправим, и пинка для скорости дадим.

Короче выяснилось, что и в космическом бою десантура не просто нужна, но и сильно необходима. Хоть до последнего момента верилось в это с трудом. Да ладно… вообще не верилось.

А вот тут оказалось — не зря тренировались.

Шлюпы получили по короткому стартовому импульсу, и начали расходиться по заданным векторам. Первый взвод нацелился чётко на САЛАК, к тому моменту стало ясно, что Чужаки будут стыковаться. Ну-у… просто уничтожить станцию они могли уже давно — там же ни оружия, ни защиты, из двигателей — только позиционные и корректирующие. Но вместо этого, Гады начали выравнивать относительное смещение. Для объектов с такими МГП задача неординарная, люди за такую ещё не разу не брались. Одно дело собрать из блоков станцию, заранее рассчитанную на все усилия и конструкционные напряжённости, даже изменяемые и временные, да ещё обеспеченную полным комплексом силовых компенсаторов. Другое дело сопрячь два объекта, изначально для этого не предназначенные. В космосе ни одно тело не остаётся в состоянии покоя… информация для тех, кто этого не понял ещё… какая-то сила на объект, по любому, действует. А Чужаки начали операцию по стыковке проводить, не засомневавшись ни секунды. По крайней мере, всё выглядело так, словно они на это дело изначально были настроены; и плевать они хотели, что их носитель погиб: потому что станция — вот она и, вообще, является глобальной целью всей их жизни. То есть, где-то там, в звёздной дали, они появились на свет своей звезды, и всё бесчисленное множество поколений готовились только к одному — пристыковаться к нашей станции. И для этого и межзвёздный переход затеяли, и носитель угробили… типа нафиг он нужен, если цель достигнута.

Следовательно, задача первого взвода проста, как мычание: каплей Леннокс подходит на минимально возможную дистанцию, сбрасывает взвод на абордаж, а пилотажная группа вступает в космический бой и, по возможности уничтожает корабли противника. Те, что пристыковаться не успеют. А таких намечается трое, которые вроде и не собираются «цепляться в общую кучу», ограничиваясь функциями «орбитальной поддержки». То, что эти самые корабли шесть минут назад уничтожили буксир и шлюп третьего взвода, не сильно при этом напрягаясь, великодушно игнорировалось. «Люди, вы как хотите, но я пойду… не смогу не пойти…» — заявила Леннокс. «Мы с тобой» — за всех ответила Гелика. «Врежем гадам!» — подытожила Румяшина… для второго шлюпа — задача та же самая, просто с заходом на дрейфующего «Гада». Лелли изображала ярость, заявляла, что лазерами порубит мерзавца на винегрет. Но. Там могли уцелеть люди, и проверить это было необходимо. Поэтому — никаких «винегретов».

— Ну-всё, десант! Теперь — жуйте капы. Не забудьте уколоться, на десятку примерно. Точнее не скажу. Начинаю «скрутку», — Синди выдала явно новый термин, до сих пор не имевший к пилотированию никакого отношения.

И шлюп задрожал. Сначала едва уловимо; постепенно вибрация нарастала, потом начала пугать. Валеска откатила картинку в программе оптической визуализации и взглянула на систему Сатурна. Нашла их кораблики, САЛАК… Вид… привычный такой уже… примерно те же ощущения она испытывала, выйдя из своей казармы, в армии, на Земле, на третьем году службы. Типа — дом, милый дом… как оказывается время относительно! Потом увидела корабли противника и ковыляющий обратно «Прайм», «хромающий» на все движки. Нет… не успеть ребятам. Они свой бой выиграли. Теперь наша очередь.

Аптечка ширнула дозу, что-то «ядовитое». Валеска как обычно «поплыла» на несколько секунд, показалось теперь можно до планеты рукой дотянуться, усомниться в своих возможностях даже в голову не пришло… зачерпнуть полными горстями атмосферы кусок…

Десятка — это 10g.

И «примерно» — это не обнадёживает! Там, скорее всего, пара-тройка грав сверху будет, учитывая характер каплея Леннокс. А компенсаторы у них стоят… ну-вот, разве чтобы по капсуле не размазало… им же в бой потом… Интересно, а к этому привыкнуть получится?… как к виду за бортом.

И тут вмазало.

Не в первый раз, хорошо бы ещё не в последний. Валеска согласна такие перегрузки и дальше терпеть. Кстати, десять грав — это комплимент общей доверчивости. Раза в полтора больше, под всеми компенсирующими слоями, хоть и не так много их на шлюпе для десант-капсул. Но в сознании удержаться получилось. Маленькая метка их кораблика метнулась на перехват противника. Валеска прикинула — к станции они подходили с опозданием, примерно секунд в пятьсот. А это не так много, шанс успеть есть. Разгонные движки били короткими яростными импульсами, почти не переставая. В прошлом остались «детские» ускорения по паре импульсов за пять минут. И очень хотелось подумать о том, чем они будут компенсировать ускорения в будущем… поработать бы над этой темой. Теоретическую базу подготовить, всё экспериментально подтвердить по всем позициям…

Только для этого выжить надо.

Чупа ругалась длинными тревожными списками, собрав все претензии от оборудования и выделив их красным. Внимания на неё никто не обратил, и она отстала. Мало того — занялась делом, в результате чего, больше половины красных позиций из списка погасло. Но при этом не переставала ворчать на тему «с какой стати её от пилотирования отстранили? — она тоже может!..? Хочет!..?» — в этом месте она путалась и начинала сначала. Девчата пилоты её не слушали. Свою часть работы искин делает, а эмоциональную составляющую подкорректируем потом, просто поболтав по-душам. Чупа на это ведётся. Сейчас же не до этого. И ситуация нестандартная — большинство ситуативных рассчётов предстоит сделать просто впервые, заготовленных блоков практически нет. И перегрузка давит… да какой там «давит»! Долбит, натурально долбит!.. бедный десант!

Настя с Гелей только пыхтели и ругались сквозь зубы. А Синди повторяла полушёпотом, периодически всхлипывая, загадочную мантру со странной смысловой нагрузкой: «… потерпи девочка, первый раз всегда немножко больно. Обещаю, мы сейчас им так наваляем, они весь свой кислород в космосе оставят. И вообще, какой Адамов мудак придумал, что люди кислородом дышат? В земной атмосфере азота 75 %, а не кислорода, а этим вонючим кислородом пусть эта сволота давится на скорость, потому что лично она как раз собирается им его перекрыть…». Ну и так далее, всё в таком духе. Валеска слышала, как молчат на эти заявления Ярцев и Грановска… нет, они правда ничего не сказали, но их молчание можно было ломтями резать; остальным было всё равно, как называть газ, которым они дышат, лишь бы он при тринадцати гравах в лёгкие пролезал. А ещё она-сама силилась подобрать ругательства, характеризующие фантастов, которые космические переходы как увлекательный полёт изображают, а весёлые нагламуреные экипажи на своих кораблях, со смефуёчками и звиздохаханьками, за несколько секунд световую скорость набирают. Стоит только за рубильник! мать его, дёрнуть и пафосно заявить: «Скорость света!»… Только подводит фантазия. Сложно виртуозно ругаться, когда тебя полуторатонной плитой придавили. И возят, возят её по тебе, из стороны в сторону, сверху вниз — пять шесть раз за секунду приподнимая её, и снова твоё тело придавливая. Все силы при этом на осознание собственных ощущений уходят. Единственное, что её не на шутку беспокоило, как «шкура» сможет утилизировать выжатую перегрузкой из тела кровь. Интересно, а можно как-нибудь получить её заново в организм?… желательно обратно в вены, там… в артерии? Сейчас-то, понятно, им и ядерная вспышка вместо фонарика. А вот потом как всё болеть будет! У-у-у… если оно будет, это потом.

Синди неожиданно перестала бормотать, помолчала немного, потом вдруг пискнула: «простите, мальчики!».

Валеска ещё подумала, мальчики, значит, простите. А девочки что? На нас плевать, что ли?… вечно у неё так! Но додумать эту мысль она не успела. В этот момент «шкура» получила приказ на смену режима компенсации перегрузок. А ещё через целую секунду перегрузка пропала. Совсем.

Вас когда-нибудь взрывали изнутри?

Ну, так чтоб каждую клетку отдельно заминировали, тщательно, скрупулёзно, килограмм на сорок семь тротилового эквивалента и именно каждую, не пропуская ни одной…

а потом всё сразу взорвали.

Пресловутая «вечность в Аду» курортом покажется.

Коротеньким двухнедельным оздоровительным курортом.

Мать её… вечность эту…

… больно-то как…

… нет, понятно — противоперегрузочные системы, компенсаторы, химия из аптечки и «шкура» — как последний рубеж обороны хрупкого человеческого организма. Не такого уж и хрупкого, кстати. И генетическая коррекция, которую биологи называют загадочным словом «инициация», при этом никто не объясняет, что это такое было на самом деле. Ладно, чуть позже надо будет прижать Грановску, пускай колется. Рассказывает и объясняет, что там к чему. Ну, если Юби не расколется, то нужно будет с Макс Зеленцовой скооперироваться и вдвоём Ярцева трясти. Вдвоём мы из него правду точно вытрясем. А то так гладко при 1,5g тренироваться начали, как будто, так и должно было быть. А не бывает так…

— Взвод! — резкий выкрик Синди чуть не привёл Валеску в чувство. Даже в глазах почти прояснилось… ну-у — это «шкура» творит чудеса, это понятно. Но вот какого Адама каплей Леннокс орёт как потерпевшая?

— К сбросу готовсь! Отстрел через двадцать секунд… восемнадцать…

Валеска лихорадочно соображала и пыталась понять, что там произошло с их совместно разработанными планами… с другой стороны, нет ничего удивительного в том, что они по привычному уже маршруту — в мусорку удалились, планы эти. Не в первый раз.

Организм пока не восстановился полностью. Глаза уже видели немножко, но всё равно толком разобраться в тактической информации, выброшенной изнутри на забрала шлемов, пока не представлялось возможным. Навалилось вдруг какое-то спокойствие, если не сказать равнодушие. В конце концов, это — та работа, для которой их готовили, учили, тренировали. И им нужно всего лишь сделать её, работу эту. Сделать правильно и добросовестно. Чтобы дать космосу возможность и дальше изредка отправлять их тщательно проработанные планы в корзину.

— Простите, ребята, — ещё раз прошептала Синди, и закончила: — … три, два, один — отстрел.

Она сбросила ведущее усилие, дала импульс на боковое смещение, чтобы выхлопом десант не задеть — разрыв в мегаметр образовался за треть секунды — и снова вывела нагрузку на разгон. Несильно, десятая грава усилия на текущее ускорение сверху. Главное — неравноускоренно, это должно осложнять наведение орудий противнику, в теории… Геля тут же запустила притухшие и свободные движки на оттяжку. Пусть «отдохнут», «Прайм» на перегрузке двигателей чуть не погорел…

Чупа привычно отработала возможные траектории, разноцветными, описанными функциями отразив варианты. Настя расписала силовую картинку по вероятным нагрузкам на весь комплекс систем. Геля вписала в картинку траектории ожидаемых огневых контактов, подбросила рекомендации по маневрам. Синди снова бросила тревожный взгляд на десантников. Она отстрелила их прямо так, в капсулах. Так проще и быстрее.

Для неё, не для них.

Эти капсулы ей совсем не нужны в космическом бою. «Криво» интегрированные в систему масс шлюпа, они сильно влияли на маневренность. Ну-да… мало что в жизни бывает так, как хочется. Они с девчонками… при этом Чупу давно уже держали за подружку и Геля с Настей тоже… они несколько раз перепроверили расчёты траекторий сброса.

Всё неоднозначно. И по времени — полный обрез. Решение нужно было принять за пару минут.

При этом, шансы на прицельное «попадание взводом десантников» в сцепленные с человеческой станцией корабли Чужаков были, примерно, один к пяти. Триста шестьдесят мегаметров дистанция сброса. Первый раз… Синди даже не знала, возможно ли это в принципе, мало ли что они с Чупой не учли? Поэтому, один к пяти — прогноз, сделанный в приступе оптимизма. Но это и правильно — пусть у Валески будет возможность на маневр — не смогут «прицепиться» к САЛАКу с ходу — так хоть мимо пройдут. Рано или поздно вынесет их по силовым линиям на Солярную орбиту Сатурна. Всё же — шанс.

Леннокс ещё несколько секунд следила за удаляющимися десантными капсулами, потом решительным жестом сжала в горсть окошко визуализатора и задвинула в угол экрана. Триста сорок мегаметров… триста сорок мегаметров, мать его! До взгромоздившихся на САЛАК кораблей противника триста сорок мегаметров. Синди не к месту вспомнила себя прежнюю… ну, ту, молодую, которая ещё пилотом не была, слова «астрофизика» и «светосекунда» воспринимала как ругательства, а о космосе знала «абсолютно всё» из игрушечных сетевых симуляторов. Так вот… даже тогда, несмотря на все сетевые симуляторы, такие расстояния у неё в голове не помещались. Тем более для «пешего» космического перехода. Просто, когда они все вместе совещались, несколько минут назад, почему-то приняли решение десантироваться на абордажную сцепку с дистанции от десяти до пяти мегаметров, по обстоятельствам. Непонятно, откуда такая комфортная цифра у всех оптом в головах появилась, ну-да ладно. Но. Тут, как бы…

и расстояние — не беда, на самом деле, это всё вопрос времени.

Ну, повисеть в пространстве немного дольше и всё, ты уже в точке назначения…

казалось бы.

Расстояния не беда, время — с этим тоже можно мириться, переданный шлюпом импульс даже пережили все…

если бы не их производная.

Расстояния, импульса и времени.

Относительное встречное смещение сброшенного взвода десанта и, сюрреалистичной сэндвич панели, состоящей из зажатой двумя Чужаками нашей станции, колебалось в районе двух с половиной мегаметров в секунду. То есть ресурса на торможение и обнуление взаимного смещения им банально хватит впритык. Теоретически. Причём, притык этот, не только технологический — их персональные, усиленные джетты после такого «акта вандализма» можно просто выкинуть… ничего, отстегнут и сбросят. Не в этом дело. Притык этот ещё и биологический: погасить два с половиной мегаметра за секунду относительного смещения портативными джеттами?… Вообще-то, их десантная модифицированная «шкура» сама по себе весьма серьёзный комплекс компенсаторов, плюс навесные в силовом каркасе. Чупа утверждала, что все шансы, согласно расчётам, выдержать перегрузку у них есть. Синди была уверенна, что девчонки справятся, выдержат. А мальчишкам будет тяжело.

И пусть наши парни — давно уже далеко не «земные мужчинки», и тоже, естественно, всё это выдержат, перед парнями чувствовала себя виноватой.

Только выхода другого не было.

И поняла она это слишком поздно, когда уже не было времени что-либо объяснять и вырабатывать другое решение. Всё просто.

С чего они решили, что чужаки им дадут спокойно на десять мегаметров к абордажной сцепке приблизиться? Тем более десант туда сбросить! С их дальностью боя они уничтожат увязанные на шлюп гроздья капсул вместе с самим шлюпом. Задолго до подхода шлюпа на дистанцию эффективного лазерного удара… других-то орудий у них нет. И, нашпиленные гроздью десантные капсулы, маневренность снижают. А маневренность, в данном случае, наш единственный козырь. И… скорость, кстати, тоже. И боевая комплексная защита… непонятно только пока, что именно из всего комплекса защитных воздействий орудия противника гасит, явно ведь не игрушечные пушки у них, вряд ли самоуверенность гадов была ничем не обоснована. В общем, мы в козырях с ног до головы. Надо только суметь их разыграть.

И Чужаки ведут себя хорошо. Правильно. То есть пока никакого внимания на нас не обращают. Уже целую минуту. Молодцы, продолжайте в том же духе. Чем позже вы нас заметите, тем нам же лучше. Думаете просто это? чувствовать на лбу горячее пятно целезахвата!? Мы уже почти минуту в зоне поражения вашими погаными орудиями болтаемся. Осталось ещё немного, и всё — они-сами в зоне эффективного лазерного удара, это если не изменится ничего. Ага! Зашевелились!

— Насть! Разложи их спектры тщательнее! Особенно силовые, но не только. Нам нужно научиться определять момент боевой активации орудий. Хоть полсекунды форы иметь! Геля — защитные системы на тебе, полностью. Сестрёнки, держитесь, начинаю манёвры уклонений.

Танцуем!!!

Перегрузка тошнотворно вгрызлась где-то, примерно, между лёгкими, замутило страшно, по голове словно двинули деревянной палкой, в глазах потемнело. Ну, положим, про деревянную палку знать неоткуда, но Синди почему-то казалось, что ощущения должны быть похожи.

Держаться.

Как же лихо приходится нашим десантникам! У них там компенсаторы — одно название. Только за счёт «шкур» своих держатся и личного, персонального упрямства. Простите, девчата… бедные наши мальчики — всем вам достаётся гораздо больше, чем нам, пилотам.

Не облеваться.

Не потерять сознание.

Как же мутит, сук-ка! Даже если облюёшься, «шкура» всё вычистит, ни глаза замазать, ни захлебнуться не даст, это понятно. Даже запаха не оставит. Но! Это всё — время, а в бою и полсекунды критичны… Мозги бастуют, грозятся вылезти через уши. Ржавый привкус во рту, кровь, сочится, кажется даже из-под век. Синди задавила рефлекторное желание вытереть лицо рукой.

Держись, каплей! От твоей способности контролировать ситуацию сейчас зависит всё. Нет, не так. ВСЁ!!! — вот так!

Противник перестроился… понять бы ещё — почему? Ну? Ну что им не так, а? — мы уже больше минуты в зоне поражения у них болтаемся, я из-за этого и поспешила десант сбросить, чтобы вне пределов дальности их орудий… почему они не атакуют!? Прицелиться не могут? Чушь! Видела я, как они били!.. триста мегаметров, матерь их в душу вдоль через поперёк…

Перестроились, подкорректировали векторы смещений и начали медленно ускоряться нам на встречу, практически по прямой, лоб-в-лоб…

что это значит?

Подвижность систем ориентации орудий ограничена? — так подработайте с места маневровыми! и бейте… зачем нам навстречу выходить? Что не так, в чём причина? Ничего правдоподобного придумать не получается. Она же видела их возможности!

Неизвестность угнетала, и выдирала нервы из гнёзд; мысли метались перепуганной мошкарой. Как среагирует защита шлюпа на орудия противника? Смогут они компенсировать удар?… пока не попробуешь — не узнаешь. Нет, ей совсем не хочется «в морду», не поймите неправильно… просто ожидание удара — то ещё удовольствие. Корвет Петрова размолотили. Шлюп Цесвы раздолбали за пару минут — целых две минуты сопротивлялся; очевидно Талю удалось нащупать тактику противодействия, только применить он её не успел. «Прайм», за три минуты, «сожрал» столько входящего урона, что хватило бы уничтожить небольшую планету, и сам ухитрился уцелеть при этом.

Кто там сел на защитный контур? Рус? Гай? Как они конфигурировали поля? Спрашивать нет времени, счёт на доли секунд. Отвлечёшься — пропустишь удар. Это она понимала чётко. Уж лучше самим ориентироваться по ходу драки. Таль Цесва — хороший парень… был. Мог бы кому-то мужем стать. И отцом. Отважный, весёлый, остроумный. Растерялся только. Слишком долго не мог решение принять. В результате — поздно сбросил десант. Не сразу избавился от десант-капсул, они ему прилично помешали в начале маневра. Долго не мог решить рисунок боя. Он просто не знал, что начать делать — слишком много было вариантов…

Все мы крепки задним умом.

Хорошо, что научились учитывать чужие ошибки.

Неплохо бы ещё получить шанс учесть свои. А то, как выяснилось, многие ошибки за пределами «Альма-матер» носят одноразовый характер.

Синди вывернула изображение в удобную проекцию и ракурс. Быстро отчеркнула несколько пучков возможных траекторий, наложила диаграммы огневых контактов… ну, почему… почему они не атакуют? Что им не так? Мы слишком быстро движемся? почти три мегаметра в секунду! Они не успевают наводиться или что? Мы через минуту в боевой контакт войдём с нашими лазерами. Ну, не бывает таких подарков! Что-то здесь не чисто! Накачивают накопители энергией? Мощность удара обратно пропорциональна дистанции? Они тоже учли свои ошибки? просчитали нас и хотят их исправить? Что, а? Чего мы не знаем?

Оп-па! Первая реакция!

Тройка противников порскнула в стороны, расходясь замысловатым рисунком. Синди вздрогнула. Она соединила противников одной линией, и эта воображаемая дуга с неприятной и подозрительной точностью перекрыла плеть наиболее вероятных траекторий, которые она сама только что выделила для себя. Как это?! Они мысли читают? На таком расстоянии? Или мы настолько примитивны, что для просчёта нашего маневра даже мысли читать необязательно?!

Ладно… учли — будем удивлять.

Напрягала их неторопливость — Чужаки набрали 0,2 мегаметра в секунду относительного смещения в плоскости эклиптики Сатурна и «спокойно поджидали» миниатюрный человеческий шлюп, перемещаясь с грацией опытных охотников. А чего им дёргаться? Жертва сама лезет в пасть… На той скорости, которую мы успели с Чупой набрать, нас пронесёт «сквозь строй» чужаков за семь секунд. За это время они все успеют отметиться на наглом шлюпе всеми орудиями, и не по одному разу… и вопрос нашего выживания тут же переходит в категорию сослагательного наклонения. При этом, трек нашего ответного огневого контакта неприятно ужимался до пары секунд на одного противника. Мы можем гордиться мощностью нашей новой лазерной спарки, но две секунды… это сильно! Самоуверенно. Возможно, это даже заставит их чихнуть…

Синди прикинула… стыдно сказать — на глазок! ну-да на обоснованный расчёт даже теоретической базы нет, — дальнейшее увеличение скорости взаимного смещения явно потребует более высокой скорости реакции орудийной турели, чем у нас есть. Следовательно, это снизит нам манёвренность в ближнем бою. А терять это возможное преимущество никак нельзя, потому что дальнего боя у нас просто нет. Поэтому, уловив каким-то шестым чувством момент и начисто сняв нагрузку с маршевых, отрубив импульсные разгонники, она перебросила их на гашение и оттяжку. Геля тут же перехватила управление регенерацией двигательной системы.

— Есть смена силовой палитры! — оживилась Настёна, — Маркирую противника — один, два, три. Карта напряжённости «единицы» выходит… — и вдруг взвизгнула, — Манёвр! Манёвр! Они сейчас будут…

Синди уже дала импульс на маневровые движки. Сразу. Успела. Шлюп метнулся «вверх» относительно плоскости среза расставленной Чужаками ловушки. Синди очень надеялась — неожиданно для них. И за долю секунды ДО нанесённого удара. Эффект от орудий противника система визуализации рисовала как лохматые плети очень сложной структуры… чем же они бьют, а? аж пространство корёжат! Калибр одной плети — ой-ёй-ёй, километров двадцать. По крайней мере, в трубу с таким диаметром созданный силовой разрыв вписывается.

Как так-то?

Корабль Врага сам по себе в трёхкилометровый шар вписать можно, то есть, по факту, он ещё меньше, а калибр орудия двадцать?… только там остаточных эффектов ещё километров на пятьдесят во все стороны, по диаметру. «Страшно, аж жуть». И ещё… аналитический комплекс по-прежнему описывал время распространения этого разрыва как стремящееся к нулю. Вот так — только что ничего не было и вдруг — раз! и затухающий жгут покорёженного пространства. И время возникновения колеблется около нулевой отметки, иногда и в минус… Чупа тут же призналась-предупредила, что сняла с анализирующей электроники расчётное ограничение, решила поэкспериментировать. Поэкспериментировала. Молодец. Только без Петрова трактовать отрицательное значение времени распространения поражающего эффекта, Синди ни за что бы не взялась. Тем более одномоментное колебание значения около нулевой отметки.

— … бить!!! — закончила Настёна, одновременно «выкрутив» защитные поля на полную мощность.

Чупа «ахнула», шлюп «зазвенел» вибрацией, знакомо задребезжали зубы — жуйте капы, девки. Перед глазами всё смазалось, внутренности словно взбили миксером.

— Тише ты! — успела возмутиться Геля, но задохнулась, — Трусиха…

Не всё так просто с этими защитными полями. Любое пиковое силовое влияние необходимо гасить контрвоздействием, если только нет цели раздробить «объект». Ну, или «сцеживать» специальными устройствами, как накопленную внутри корабельных помещений статику. На «Прайме» для этой цели есть дефлекторы, которые на шлюп просто не влезут. Поэтому перегружать системы защиты без нужды — затея, сродни лотерейному розыгрышу. Так же, как и разгон шлюпа на маршевых, без заданного вектора смещения. Впрочем, как и лезть под залпы противника для гашения перенапряжения систем защиты.

Рулетка.

Дурацкая револьверная рулетка.

Или ещё хуже — игра на чёт-нечет с летальным исходом. При этом совершенно непонятно, на что ставить. Чёт-нечет?

Слишком мало мы ещё об этом знаем. Теории только нарабатывать начали. И вместо экспериментально-опытного периода — нате вам, практикуйтесь сразу.

Нарисовались Гады, хрен сотрёшь.

Ну, может, и не сотрёшь.

Но сжечь попробуем.

С защитными полями Настя погорячилась… возможно. Или нет — так с ходу-то и не решишь, что было правильно: Синди успела дать боковой импульс на шлюп за четыре десятых секунды до удара. Да — Чупа скрупулёзно описала событие и любезно предоставила логи. За это время их гарантированно вынесло из зоны поражения, что не удивительно на такой-то скорости относительного смещения. При этом, перегрузка на шлюп была минимальной — маршевые стояли на гашении, разгонники на оттяжке и охлаждении, и боковое смещение оказалось на тот момент единственным активным действующим импульсом. Поэтому перегрузки, кроме неразряженных защитных полей, они не испытали.

Это потому, что Синди успела дать импульс на боковое смещение.

Могла и не успеть.

Тогда бы они под удар попали.

А если ещё и без выведенных на пик защитных полей?!

Короче — договариваться надо, точнее — экипажу срабатываться в бою.

Где на это время взять только?

Хорошо бы научиться чувствовать друг друга, чтобы таких накладок не допускать… рано или поздно это может привести к ошибке. Или…

Или вот, к примеру, менять систему управления кораблём в бою надо. Она даже знала, где можно «подглядеть» новый принцип управления. Рус — не пилот. Гай — тоже, категорически; может ещё Лекс, но его на момент начала этого замеса в рубке «Прайма» точно не было, вряд ли была возможность ещё и его в рубку подтянуть. Да парни и ни разу не были замечены в перекладывании своей ответственности на других. По крайней мере, сама Леннокс их на этом ни разу не ловила. Поэтому ждать Лекса они, скорее всего, не стали.

Но.

Они взяли командование боем на себя… точно они, больше некому. И как-то ухитрились адаптировать всю систему управления кораблём. За считанные минуты, не только «под чайника», но и под боевую ситуацию. Насколько она знала…

Ой-ой-ой! Как мы любим себе льстить — всё-то мы «знаем»… как она поняла, практически только что, сама оказавшись в космическом бою, вся стройная и изящная система пилотирования, которой они так гордились, для реальной драки не годиться категорически.

Значит, она была изменена.

В противном случае, никакая «самая слаженная команда» без косяков не обойдётся. Человеческая скорость реагирования в принципе для таких скоростей неадекватна. Тем более умноженная на время согласования манёвров между членами экипажа. Вот, вот только что: они не успели согласовать маневр. Настёна была не уверена — и вполне справедливо, что я успею сделать смещение и вывести корабль из-под удара. Я и в самом деле могла не успеть. Доли, доли-сука секунды… Хватит ли усилия наших защитных полей для компенсации удара противника — мы до сих пор не знаем. Поэтому она сделала то, что должна была — вывела защитные системы на полную мощность.

Синди шикнула в привате на Гелю, причём теми же словами: «… тише ты!». Усекла момент изменения силовой палитры в картинке, точнее копчиком его почувствовала, и снова вильнула на курсе. Противники на этот раз ударили залпом, попытавшись перекрыть возможные векторы смещения вёрткого шлюпа, но снова мимо — слишком велика скорость взаимного смещения, чуть дёрнулся, и уже на мегаметр в сторону ушёл. Второй раз их обманули.

Третий.

Четвёртый.

Шлюп «танцевал» по загадочной траектории, имитируя полёт бабочки, пытаясь постепенно приблизиться на пятьдесят мегаметров. А ещё лучше на сорок — дистанция оптимальной фокусировки боевых лазеров. Корабли чужаков перестали бить залпами, десинхронизировали срабатывание орудий. Мало того, стали бить «на ход», пытаясь предугадать маневр уклонения. Стало сложнее. Но по-прежнему чётко фиксировался момент подготовки срабатывания орудийных систем противника. Чупа предложила генерировать случайные комбинации смещений. Синди отказалась сначала, полагаясь больше на своё чутьё. Но потом не выдержала нервного напряжения (попробуй раз в несколько секунд принять решение, которое может оказаться фатальным!) и согласилась. Вообще-то ничего так идея, стоящая — пусть враги поиграют с генератором случайных чисел. Интервалы между ударами противники увеличили постепенно с трёх до шести секунд, и продолжали потихоньку увеличивать. Что это? «Батарейки» у них садятся?

Заманивают, гасят бдительность?

Экономят энергию, накачиваются перед «ударным шквалом»?

Враги неожиданно дали разгонные импульсы и пошли нам на встречу.

Синди даже растерялась, они сами рвались сократить дистанцию. Гелика выругалась, типа «какого Адама?! они нам подыгрывают?». Настя взвизгнула:

— Хрена лысого! Чтобы удержаться на ударном треке мы вынужденно снизим скорость и, соответственно, утратим маневренность. Посчитай сама! Там ещё несколько причин! Мы наверняка не всё учли! А ударная мощность у них в полтора раза выше нашей! Чупа, подтверди!

— Минимум. И умножь на три.

— Но ударная мощность — это ещё не боевая эффективность! — успела возразить Синди.

— Адекватных систем противолазерной защиты на данный момент в энергетической структуре противника не зафиксировано, — согласилась Чупа.

— Чупа! Наши шансы в клинче?!

— Недостаточно данных для анализа. Уточните критерии оценки по запросу.

Гелика тихонько взвыла от бессилия. Чупа всхлипнула, но так больше ничего и не сказала.

В этот момент шлюп попал под удар. Тряхнуло. Обозначилось сложное боковое смещение. Синди лязгнула зубами, прикусила язык, из глаз брызнули звёзды. Девчонки перенесли удар молча. Только Чупа выкатила жёлтый с оранжевым списки перегрузок. Не так страшен чёрт, как его малюют? Они не успели ещё прийти в себя, как искин бросила корабль в очередной маневр уклонения.

И опять под орудийный удар противника.

Они, как знали — ударили залпом.

Маневр.

Попадание.

Маневр — попадание!

Корабль швыряло бессистемно боковыми кульбитами и трясло как на вибростенде.

Чупа в панике взвыла тревожной сиреной. Выдала список повреждений.

Синди пыталась не отключиться, перегрузки от попаданий вытряхивали сознание. Списки повреждений заваливали вспомогательную зону монитора, рядом всплывали поясняющие схемы разложенные в векторах и динамике. Боевой дух сменялся истеричным испугом. Снижение энергонасыщения систем защиты до сорока трёх процентов. Дестабилизация силового каркаса. Потери структурной вибростойкости. Режимное нарушение в работе реактора. Снижение энергообеспечения оборудования. Снижение скорости взаимного смещения с противником до мегаметра в секунду. Повреждённое оборудование: список. Ремонтопригодно: список. Уничтоженное оборудование: список. Переключение на дублирующие системы. Запитана дублирующая схема реактора. Восстановление комплексной эффективности — 57 %. Запущены процессы регенерации систем. Рекомендации: форсированный разрыв дистанции по заданному вектору и выход из боя.

Заданный вектор, ага.

Синди сунула обе руки в сенсорную панель управления, отчеркнула свою траекторию, не совпадающую с предложенной, и дала максимум тяги на маневр. И поразилась: пространство вдоль предложенного Чупой трека «вскипело» от ударов! Орудия чужаков ломали пространственную структуру, корёжа, стягивая в узлы и спайки, которые «вздрагивали» и тут же самопроизвольно распускались.

Какого «N;%:?».

Что это значит?

Они вычислили закономерность наших смещений?! Но как?! Там же генератор случайных чисел! Синди снова выматерилась вслух, но в голове внезапно прозвучал голос Лузгина: «не ругайся, не поможет». Она чуть не вздрогнула. Но выяснять, почудилось ей, или Рус правда вышел на связь, не стала — не до того.

Шлюп волокло по загадочной траектории. Видимо остаточный эффект от орудий чужаков. Они тут так пространство перебаламутили, впору появиться новой аномалии. Как раз вдоль намеченного Чупой трека. И шёл кораблик вроде прямо, а на самом деле — несёт нас вольтами. Причём враги, в отличие от нас, знают, куда выведет очередной гравитационный разрыв, и бьют на ход.

А вот хрен им тут…

— Жрите капы, девки, — заявила Леннокс, добавила, — Тася — щиты, Геля — регенерация. Держитесь. Кольнитесь на десятку, даю вам тридцать секунд на адаптацию. Потом маневр.

— Сдурела, мать! — рявкнула Гелика, — Мы давно вштырились!!! Маневр, нах! Маневр!!!

Секундная механическая ориентация двигателей, Чупа мигнула разрешающим сигналом, Синди скрутила напряжённость СДВИГов на максимум и дала усилие на разгонные импульсные ускорители, три удара за секунду. Маршевые движки — силовые, сориентировала на пространственную стабилизацию, определила гиперболу постепенной разрядки.

«Штормило» тут не по-детски.

Шлюп метнулся к противнику. Резко, неожиданно, но по странной траектории: они всё равно проходили «вскользь», мимо Чужаков, и своими орудиями их по-прежнему не доставали. Тройка противников явно просчитала ситуацию. Они оттормозились, и попытались перестроиться, явно норовя проскочить по краю «опасной сферы» в пятьдесят мегаметров. Ведь вычислили же, сволочи! Откуда они знают, чем вооружён шлюп? Откуда?! Гады…

Синди оборвала реакцию в рабочей камере импульсников — Чупа «заворчала», но «ругаться» не стала. Приглушила маршевые. Маленький боевой кораблик людей снова нёсся по инерции, на скорости около двух мегаметров в секунду, выскальзывая из-под ударов вражеских орудий на маневровых движках хаотичными боковыми смещениями. Синди навесила целезахват… просто на корабль противника — бить в конкретную точку? — есть ли смысл? Но, всё-таки, «зарядила» Чупу на аналитику уязвимых, слабых мест, если такие отыщутся. Пусть возьмёт весь имеющийся опыт…

«Прайм» же дрался только что и победил…

и тут же, переориентировав весь комплекс двигателей, рывком ворвалась на дистанцию клинча. Чужаки бросились в рассыпную, но покинуть сферу поражения не успели, слишком велика разница в скорости. Да и такой прыти от маленького кораблика враги явно не ожидали. Не ожидали, сволочи?!

Чупа активировала лазерную спарку по навешенному целезахвату и ударила с перегрузкой, просто отдав лазерам энергетический системный приоритет.

Секунда.

Две.

Всё! Нельзя дольше!

Синди врубила схему экстренного торможения. Шлюп трансформировался, перекатив весь комплекс двигателей по вектору движения, дал полный реверс и, словно в стену врезался за четверть секунды ДО.

Противники шарахнулись в стороны, пытаясь успеть набрать скорость для маневра.

Ответные удары, суетливый, панический залп…

угловые отклонения мизерные, в пределах погрешности. Но. На дистанции даже в сорок мегаметров их орудия не дотянулись до цели на сотни километров…

мимо.

Шлюп бабочкой выскользнул из силового фокуса орудийных плетей, избежав попаданий. Сообразить бы ещё, чем мы их «надурили»? Ведь били же они точно, даже с трёхсот мегаметров точно в цель, так почему же сей миг в клинче мажут? Выявить бы причину, и давить, давить! Или там совсем не в дистанции боя дело? Или это не орудийный эффект, а наводчики «слабину» дают? Не успевают? Э-эх! Покопаться бы у них в мозгах, понять, как и что у них там срабатывает! Занести себе в склерозник, подумать, кого этим в принципе озадачить можно…

Чупа взвыла. От «боли»? Девчонки, Настя с Гелей, стонали «молча». Но контроля над ситуацией не теряли, продолжали делать каждая своё дело. Синди отрубила разом все погонные движки, шлюп на доли секунды «завис» на инерциальном ходу, Леннокс рывком переориентировала маневровый комплекс «просто куда-то в сторону» и выдала импульс из серии «куда кривая занесёт». Микросекундный импульс — и откат маневровых, снова инерциальный ход. Чупа воспользовалась паузой, переориентировала лазерную спарку, и опять вмазала по чужаку, словно изливая обиду и ярость.

Есть… Есть! ЕСТЬ!!!

Достали гада!

Вражина вспухал по центру, рвался на части, лопаясь, фонтанируя горящими газовыми струями. Вот он получил незапланированное смещение…

не зависать! Не зависать! Нельзя дать им очухаться! Синди разгруппировала маневровые, часть скинула на охлаждение и оттяжку, оставшуюся группу снова активировала на маневр, «доукомплектовав» усилием с маршевых.

… корабль чужака вышел в неконтролируемый дрейф и начал разваливаться на части.

Шлюп «вспорхнул» замысловатым зигзагом… отбой импульса… Синди успела перебросить целезахват, Чупа наловчилась уже «ловить момент» для удара, и вмазала по другому чужаку. Двойка оставшихся бросилась в разные стороны… не нравится, твари?… буквально спасаясь, как от бешеной мухи, явно на разрыв дистанции.

Тут главное — не озадачиться дурацким выбором. Синди активировала импульсники и тупо «села на хвост» ближайшему. В данном случае, «сесть на хвост» означает не выпустить из сферы огневого контакта. Синхронизировать вектора смещений можно позже. Сложно, но можно. С этим даже Чупа справилась нечаянно, почти не напрягаясь. У нас маленькое, но преимущество: смещение-то, оно — да, взаимное и относительное. Но скорость, точнее импульс, — он наш. Соответственно и маневр. Враги не разогнались почти, не успели просто, и судорожно метались в этот момент, пытаясь изобразить маневр и разгон. Надо только не увлечься, вражину из целезахватов не выпустить, и не оттормозиться слишком сильно и маневр не потерять. Иначе они нас точно достанут, а защита вряд ли выдержит несколько попаданий.

И ещё.

Идея проста, как взгляд барана, но. Как часто случается, никто не озадачивается именно очевидными вопросами, откладывая их решение на потом. А потом только разводят руками. При этом у неё всего один человек, которого она может озадачить этим вопросом, пока не поздно. И надеяться получить результат. Поэтому, вылущив из спрессованного событиями временного потока несколько свободных секунд, она вышла на связь:

— Валеска?

— Слушаю, каплей, — прохрипело в ответ.

— Вы сможете выйти на борт сцепки? — … вопрос не праздный, учитывая начальный импульс и расстояние с которого она их сбросила.

— Полным составом… лови обратный отсчёт.

— Нужно добраться до «Их» мозгов и покопаться в них как следует. А ещё лучше, дать эту возможность нашим биологам, программерам и технарям иже с ними. Мы должны понять, как и чем они мыслят!

— Принято, каплей. Сделаем, что сможем. Отбой связи.

Синди заложила очередной «вираж», не выпуская улепётывающего врага из «сферы смерти», Чупа продолжала долбить лазерной спаркой миллисекундными сериями жёстких импульсов, функция перегрузки орудийных систем медленно, но упрямо лезла в красную зону. Пространство вокруг шлюпа бурлило, его рвали сработавшие орудия противников, из-за этого шлюп носило как лодочку в шторм. Постоянно приходилось контролировать спонтанные смещения, чтобы дать возможность Чупе работать орудием более эффективно. Интересно, а как «они» видят наши лазеры? мы-то пространство не корёжим! Однако по энергонасыщенности удара «в единицу времени на единицу площади поражаемой поверхности» как бы и не эффективнее!

Ну! Ещё чуть-чуть!

* * *

Первый шок случился, когда «Гад» взял и «выплюнул» пожёванную яхту чуть ли не в лоб шлюпу второго взвода.

Сволочь.

И что теперь?

Куда идти двум отделениям десанта? На «Чужака» или на яхту? Тея на словах отправила всех пришельцев в «пеший эротический круиз» и заявила, что они двумя отделениями идут на борт «Чужака». Во-первых — интереснее, экскурсия и всё такое. Во-вторых — если уж этот «гадёныш» яхту сблюнул, то на ней вряд ли что интересное осталось. Она упиралась долго, секунд двадцать, но, сражённая аргументами, согласилась отправить на яхту медика и техника, из состава вверенных ей отделений. Большим количеством на этом огрызке всё равно делать нечего — там осталось-то от этой яхты… И потом, они смогут к своим отделениям присоединиться, просто прыгнув с яхты на чужака. Усилие при сбросе огрызку человеческого кораблика явно придали сжатым газом, поэтому на данный момент они даже на три десятка километров не разошлись — пустяки, дело житейское. Непонятно было другое — никаких активных импульсов ни корабль, ни яхта больше не получали. За всё это время; а прошло уже не мало. Ну, яхта ладно, понятно, там от двигательного комплекса какая-то странная фигня осталась. Ну, а этот-то здоровяк, чего завис? Переваривает, паскуда? поэтому дрейфует?

Действительность, всё же продиктовала свои жёсткие условия, поэтому, сбросив два отделения с тройкой киберов усиления, и Румяшина, и Фирсова вынужденно оставили решение ситуации на сержанта Лативу. Каждой предстояла своя собственная схватка.

Лелли скомандовала привычное уже: «жуйте капы, десантура», и дала разгон по вектору происходящего боя. При этом жутко, но в полголоса ругая себя за то, что ей пришлось к раздаче «люлей» опоздать. Типа извини, сестрёнка Синди, тороплюсь, как могу. Катерину же заботили вопросы несколько из другой плоскости: им ещё нужно было на абордаж выйти. Желательно до того, как Румяшина в космическую драку ввяжется. А вот Лелли об этом забыла. Или нет? Катя решила ей напомнить, но не успела, её опередил восторженный вскрик Лелли:

— Смотрите! Вы видели? Смотрите, что творит Синди!!! Курц! Фиксируй всё, что сможешь, и отправляй на аналитику. Мне нужны все возможные выводы через сто секунд… Понял? Не слышу?

— Так точно. В процессе.

Вообще-то — не Курц. Вообще-то — Курчатов. Искин шлюпа второго взвода гордился тем, что работал на Земле с самим Петровым аж десять лет. Это имя выдал ему лично Петров, и на другое имя он отзываться отказывался. Но Михалыч оказался… э-э-э… был не сентиментален, и привязанностью к искинам не страдал. Поэтому, когда на борту «Прайма» обнаружилась сработавшаяся уже группа специально подготовленных под конкретную задачу кибернетических устройств с искусственным интеллектом, он спокойно переписал всю необходимую информацию на новую базу и более судьбой Курчатова не озадачился ни разу. А Румяшина оказалась столь упрямой, что Курчатову пришлось уступить. И он стал Курцем.

Катерина прикинула: до пленённого САЛАКа четыреста мегаметров без малого — успеет, значит, сбросом озадачиться, и вызвала пред глазами ролик боя Синди. От этого зависело… да практически всё: в том числе и смысл их абордажной операции. Если Румяшина и Леннокс сумеют навалять Гадам в космосе — это одно. Если нет — то их абордаж больше будет походить на жест отчаяния. Понятно, что на САЛАК они по-любому пойдут. Надежда на спасение хоть кого-то из персонала станции мала, но она есть. К своему удивлению Фирсова обнаружила свою готовность жертвовать собой, лезть в смертельно опасную драку ради только призрачных шансов на спасение ребят, подруг. Её больше беспокоило, как она потом будет перед Тимом оправдываться, не ощущая в своём моральном состоянии никакого героизма. Просто будничную готовность. И глухую, нутряную злость на Врага.

Катерину происходящая космическая схватка сначала озадачила, но уже через несколько секунд стала вполне понятной. Она прекрасно осознавала, что вряд ли оценит тонкости космического боя, но увиденное впечатлило. Чупа трансформировала шлюп постоянно; не застывая в одном положении ни на секунду, комплексы реактивных систем метались, явно испытывая на прочность механизмы трансформации, подсвечивая маленький, но опасный кораблик разнонаправленными плазменными вспышками маневровых и жёсткими, микросекундными, вспышками ядерных ускорителей. Причём, судя по цветовой индикации привод Петрова тоже не находился в состоянии покоя, то усиливая, то ослабляя напряжённость. Между всем этим великолепием трансформы скользила лазерная спарка, замирая на мгновения для нанесения удара — визуализаторы ЛАКов добросовестно рисовали лазерные импульсы, пёстро подкрашивали наслоения защитных полей… и в результате, на картинке, шлюп смахивал на бенгальский огонёк.

Леннокс жонглировала всеми типами двигателей, как фокусник шариками. И, изображая бабочку на форсаже, ворвалась в клинч. При этом ухитрившись избежать большинства попаданий. Сфера поражения лазерной спарки накрыла всех противников — последний маневр каплея Леннокс оказался для них полной неожиданностью… для Катерины, в том числе — даже представить не могла, что наша техника на такое способна! Ещё больше её поразило то, что один из противников развалился через шесть секунд обработки. Значит…

Их можно бить.

Шесть секунд — это не много. Совсем они не такие страшные, какими показались сначала. А если представить прорву энергии, которую наши гразеры могут закачать в цель за шесть секунд…

Катерина снова озадачилась десантным сбросом взвода, но Румяшина её опять опередила:

— Десант! Готовность к сбросу — сорок секунд. Дистанция отрыва триста пять мегаметров. Ресурс сорока мегаметров вам на «ошибку», взвод. У первого взвода и этого не было на коррекцию погрешности, но, чую, они справятся…

Таких сбросов ещё не делали.

Триста пять мегаметров, мать их! Световая секунда, чтоб её, даже больше.

Но тут сработало так же, как тогда, на Земле: первый раз падать на планету с двадцати километров — страшно, ведь это «высота». А вот с пятисот уже нет, потому что… ну не страшно уже, не воспринимается. Так же и здесь. Ну, световая секунда, подумаешь. Когда Румяшина первый раз с пяти мегаметров бросила их взвод на астероид, да ещё импульс на отрыве половина мегаметра в секунду взаимного с астероидом сближения… там — ДА! А триста мегаметров?… просто времени больше, они ещё и относительное смещение обнулят с комфортом.

— … справитесь и вы. Ловите траектории, мы с Курцем уже всё вам посчитали. Десант! отрыв — двадцать секунд…

С другой стороны — триста мегаметров, и сближение почти три мегаметра в секунду. Там малая неточность при угловой коррекции и в станцию просто не попадёшь. Рабочее тело в ранцевых джеттах не бесконечно. Есть такое «подозрение», что гашение трёх мегаметров в секунду — это предел. Лови потом станцию… э-э, нет. Лови потом незадачливого десантника, неверно выставившего угловую коррекцию… космос он большой. Как-то, помнится, ещё недель шесть назад, угораздило её спросить при случае у Петрова: «Михалыч, скажи честно, сколько времени человек может находиться в космосе без скафандра?». Михалыч тогда обдумыванием ответа даже не озадачился, просто буркнул: «… по времени не ограниченно…», и продолжил заниматься своими расчётами. Шутник, чтоб его. Космос — он большой, вот только шутки понимает своеобразно.

Катерина ещё успела предпринять попытку отыскать на мониторе взвод Йенч, с ходу в этом не преуспела — не нашла просто. Хотела озадачить Курца, но тоже не успела. Синди закончила отсчёт:

— Три, две, одна — сброс.

Лягнул в хребтину силовой импульс, на экране внешнего обзора мелькнул коротко отработавший манёвровыми шлюп и тут же исчез. Ну-да — скорости и расстояния… КОСМОС. Через полторы секунды в тёмном пятне, в котором исчез огонёк кораблика, коротко но ярко отработала звёздочка импульсных ускорителей, её было видно ещё секунды две, а потом исчезла и она.

И вот тут во внутренности вцепилось что-то вроде страха.

Такое вот подленькое чувство беспомощности, отдающее безысходностью.

Сбивающее дыхание, разгоняющее сердце и заставляющее психовать.

Станции не видно.

Нет у них портативных средств локации достаточной мощности, в том числе и на киберах поддержки. Ну, сколько они захватят своими ЛАКами в открытом космосе? Мегаметров двадцать в диаметре? Так тут, без малого, триста только до САЛАКа. Сатурн, понятное дело, «видно». Но это не аппаратная «видимость» в прямом смысле — это «рисунок», всего лишь. Система просто «знает», где он должен находиться в каждый момент времени и, ориентируясь от линий силовой напряжённости, рассчитывает их маневры от этой точки. Ну и рисует десантникам на внутренней стороне забрала картинку, мультик показывает. И, если никто и ничего планету с орбиты не сдвинет, то система не ошибётся…

э-э-э… не должна.

А бояться, что планета сама «заблудится» и именно сейчас, внаглую, возьмёт и «слиняет» со своей миллиардолетней орбиты — это уже параноидальный криз. Хотя…

поболтаешься вот так вот в пустоте, понимая, что ориентиры нарисованы, ошибки даже в десятом знаке после запятой фатальны, а системы отсчёта базируются на «честном слове»…

и вокруг не просто миллионы мегаметров «ничего», а миллиарды миллиардов в «никуда»…

И тишина клятая — ни звука.

… только собственное сопение оглушает, дыхание свистит, почти ревёт, на слух — как в аэродинамической трубе.

И ни одного воздействия, ни ощущения — тела словно нет, пока не пошевелишься…

или не дашь тормозной импульс ранцевыми джеттами.

И, если система почему-то не посчитала нужным нарисовать тебе на внутренней стороне забрала звёзды… ну, не отработан ещё у нас этот момент: рисовать — нет? и если рисовать то «что» и «сколько»… а через оптические системы на самом деле не видно же ничего, даже через усилители. Атмосферы нет — преломления света нет, поэтому и не видно ничего. Отошли от Сатурна на двести пятьдесят мегаметров… и всё — тут Его Величество КОСМОС, и Её величество ПУСТОТА… тут, правда, через оптику скафандров не видно ничего.

ТЬМА…

НИЧТО…

Повисишь так минут двадцать, которые покажутся тебе вечностью…

И так это внезапно настраивает на философский лад… и страх постепенно отступает, растворяется в этой бесконечности, в которой постепенно раствориться всё, и всё потеряет смысл.

Абсолютно всё.

И ничто не способно её нарушить, БЕСКОНЕЧНОСТЬ… Так какая, в самом деле, разница?

СТОП!!!

Кроме НАС!

Мы! Мы и есть разрушители этой бесконечности и пустоты.

Это наша ЦЕЛЬ, это наша СУТЬ. Наш СМЫСЛ ЖИЗНИ.

Катерина дёрнулась, сжала-разжала кулаки, несколько раз моргнула. Взгляд зацепился за таймер — двенадцать секунд. Всего двенадцать секунд от момента сброса! Тринадцать. Тринадцать секунд, это сорок мегаметров трека… без малого при их скорости. Так вот «зависнешь мозгами» — и поминай, как звали — искать бесполезно. При этом резко оттормаживаться нельзя, иначе они превратятся в очень удобную мишень для зенитных систем противника, если они есть… но проверять на себе любимой ой как не хочется… и вообще будут добираться до противника слишком долго, рискуя при этом пропустить всё самое интересное. А зачем мы там, со своим абордажем, после драки нужны? Необходимо определить оптимальный и максимально комфортный вариант режима торможения и выхода на борт — им же в бой потом сразу. Тем более — Румяшина с Курцем уже оптимальные траектории им посчитали.

Она прорисовала точку в десяти мегаметрах от САЛАКа. Точку выхода на финишную прямую. Точку отсчёта непосредственного начала боевой абордажной операции. С такой дистанции их локационные системы уверенно «увидят» САЛАК и прицепившихся к нему Врагов. К этому моменту им необходимо погасить относительное смещение со станцией до половины мегаметра в секунду. И у неё лично, будет порядка нескольких секунд времени на принятие решения о конкретном способе и месте выхода на вражеский борт. Под перегрузкой. Под серьёзной перегрузкой, потому что погасить эти полмегаметра в секунду смещения придётся секунд за двадцать. До ноля.

Вот так вот.

И ещё нужно успеть проанализировать состояние взвода. Кто-то может к заданной точке не выйти. Нельзя не допускать такую возможность. В этом случае, придётся пересматривать боевую вводную на ходу, пол взвода — не целый взвод. За те же три, максимум четыре секунды.

Фирсова задала точку выхода из десант-капсул и скомандовала сброс. Силовые катапульты отстрелили десантников против хода и под углом к вектору смещения — километр скорости за секунду минус. Немного, но даже эта мелочь идёт в зачёт. Киберы усиления тут же блеснули двигателями, поправляя своё положение в пространстве. У них масса другая, это обязательно скажется при отстреле и, без такой «страховки», потеряем их на счёт раз… а без них и сами пропадём.

Приказ на коррекцию положения в пространстве отдала коротко, одним словом. Три секунды на коррекцию. Она раскинула руки-ноги, плавно «привязалась» к силовой линии, сгруппировалась, сжалась. Проверила индикацию готовности взвода. Все зелёные. Все здесь, в сорокакилометровой сфере. Вдох-выдох, закусить капу. Она «пнула» пальцем виртуальную кнопку команды и зачем-то рыкнула сквозь зажатую зубами капу:

— Импульс!

Системная синхронизация…

Рывок.

Не то чтобы «очень», но выполнять такое упражнение не выдохнув — не рекомендуется, можно получить банальный нокаут. Тимирязев её как-то хребтом приложил об пол на тренировке, в «щадящем режиме». Очень похоже. Она тогда не вырубилась, продолжила борьбу, даже почти вывернулась с удушающего…

Не вырубилась и сейчас.

Блеснули несколько факелов ранцевых джеттов, те, что попали в поле восприятия оптических датчиков. Команда отработала практически синхронно.

Проверила состав взвода — все на месте, даже из пятидесятикилометровой сферы никто не вывалился, киберы тоже все здесь, уже хорошо. Но чётко выдержать траектории смещений всё равно не вышло. Взвод продолжало растаскивать в разные стороны. Минимальные погрешности в пространственной ориентации, в импульсах, которые не учесть при всём желании, и тем более не рассчитать, при таких скоростях и дистанциях, всё равно немного разбросали бойцов и перемешали траектории. Поэтому результат первой коррекции — сохранение пятидесяти километровой сферы расположения взвода — можно оценивать как десять из пяти.

Отлично.

Но — траектории всё равно корректировать, иначе на попадание в двадцати мегаметровую сферу месторасположения САЛАКа можно не рассчитывать. А это однозначный провал. Они просто уйдут в никуда. Со станции их вряд ли скорректируют. Возможно, что и некому уже…

А сами они по-настоящему «зрячие» только в объёме доступном ЛАКам киберов-штабистов.

Штабные киберы рассчитали следующую коррекцию, подбросили несколько вариантов по оптимизации, чтобы сократить расползание «сферы присутствия». Катерина отмела их рекомендации, задала диаметр возможного расползания в сто километров… ей почему-то казалось, что так по ним будет труднее попасть.

В том случае если Пришлые зенитными системами озаботились.

Или… возможно, вообще удастся подойти незамеченными. Целых двадцать шесть бойцов в стокилометровой сфере. Включая семерых киберов. Даже больше чем у Йенч. На одного человека.

Жесть.

САЛАК всего километров пять. В диаметре.

Ладно.

Прочь сантименты. Проверка индикации взвода. Она снова развела руки-ноги — привязка к силовой линии, сжалась. Команда взводу.

Коррекция.

Импульс на торможение.

Отдышаться — секунд пять.

Поверка состояния. Проверка положения. Коррекция. Синхронизация. Импульс.

— Лейтенант? — неуверенный женский голос, — Может… музычку? Для настроения!

— Отставить трёп! — рыкнула, — Сконцентрироваться на коррекциях! Кто промахнётся мимо станции и смоется в космос — поймаю потом, дурную башку оторву и в зад затолкаю! Всё ясно?

— Так точно!

Коррекция.

Импульс.

* * *

Лелли протянула руку, и тут же возникло ощущение плагиата: то есть кто-то такое движение делал уже, причём недавно. Она не дала неуместной мысли себя отвлечь. Решительно сцапала с объёма пилотажного монитора шарик, следящий за полувзводом Фирсовой, и решительно задвинула его в пассивную зону…

чтобы не отвлекал… при этом в душе поганенько-так защемило… ладно.

Справятся без посторонней помощи, не маленькие.

У неё сейчас будет своя задача. У них… причём у всех, не только у пилотажной группы.

Латива пошла с двумя отделениями на Чужака. Киберы ударили ракетами борт Гада на подходе. Оба отделения «встали» на палубу. Подошли к воронке от ракетного удара, охладили зону, вспороли плазмомётами насквозь — тут же полыхнул кислородный факел, разъедая края, увеличивая дыру, словно там реактивная дюза замаскирована была. Как они с этим справились — непонятно, но они зашли внутрь. Оба неполных отделения и одно звено боевых киберов. Техник и медик успели уйти на остаток яхты Олсенов за полминуты до этого, она специально попросила Курца последить за первым настоящим боевым абордажем.

И всё.

Тишина.

Ни одного сигнала, даже слабенькой радиоволны… ведь могли бы доложить?! А?… если выжили, конечно. С одной стороны. А с другой… кому докладывать? ей? смысл? Что она сможет сделать, если они доложат, что всё плохо? На помощь им придёт? Как? Не смешите… Вон — следом «Прайм» ковыляет, пускай Руслану докладывают, что всё хорошо.

Ускорение било по мозгам деревянной колотушкой… нет, до этого её никто деревянной колотушкой по голове не бил, но у неё складывалось ощущение, что должно быть похоже. Девчонки, её пилотажная группа, молча грызли капы, но со своей работой пока справлялись. Пока они в настоящую драку не ввязались. Румяшина по себе знала: пока драка не началась — на словах все герои. Кто на что способен выясняется в процессе. И… страшненько так, до мелкой дрожи в коленях… сама-то она — не подведёт? Не струсит?

Вон Синди что творит! Аж завидно! Один Вражина уничтожен. Газовыми струями полыхает… слабенько так уже попыхивает, и медленно на куски разваливается… нет. Ему уже не восстановиться. Готов.

Синди успела вломить оставшимся двум, и тому и другому, пользуясь преимуществом в манёвре из-за набранной скорости… вон, от второго отваливается что-то! ага! но… не похоже, что ему конец, непохоже.

Враги бросились в разные стороны. Это понятно — неприятно, когда тебя убивают. Лелли прикинула: ещё несколько секунд и Чужаки успеют набрать скорость и выйти из пятидесяти мегаметровой сферы и, если каплей Леннокс не успеет за это время уничтожить одного, то второй уйдёт, сволочь… Лови его потом.

Как же опаздывать не хочется!!! Девчонкам там так лихо приходится! И гразерная спарка уже сдаёт, импульсы всё реже. Перегрелась? Оборудование сбоит? Нарушен энергетический каркас? И крайний маневр… ох-хо-хо… они там живы ещё?! Так перекатывать разгонные комплексы против вектора смещения…

Надо спешить! Хоть чем-то помочь!

Румяшина пробежала пальцами по сенсорной панели, вводя более жёсткую формулу на разгон, пробормотала сквозь зубы: «Держитесь, девчата…» и, сжав зубами капу, не выдержала — зажмурилась.

Ударила перегрузка.

Понятно, на «Прайме» компенсаторы не чета нашим, они при таких ускорениях могут и кофейку в рубке выпить… наверное. Тут, ведь, как получается… не закладывать потенциальные возможности в двигательные системы нельзя — неправильно это. Это пока мы в жутком цейтноте, толком ничего отработать не успели. Все тестовые серии прогнать — банально ни времени, ни возможности не было. Только собрались со шлюпами нашими разобраться, наметили программу дальнейшего развития устройства, подготовили теоретическую базу, создали новую модель, провели первую успешную тестовую серию, контрольный прогон — и всё, устройство идёт бой.

Явились… настоящие экзаменаторы. Они оценки по результатам тестового прогона ставить не будут. Зачёт — не зачёт. Жив — или нет — и всё, с концами. Мы или Они. Причём не только мы-сами, экипаж «Прайма». А… человечество, в целом.

Славная такая мотивация.

… ни дополнительные возможности систем проработать, ни комбинации взаимодействий с другим оборудованием более детально изучить. Чего уж говорить — шлюп изначально, из проекта десантной платформы переделывался, как боевой корабль не планировался — никому это в голову просто не пришло, подразумевался, как средство доставки десанта. Тупо — автобус. Даже не бронетранспортёр. Причём, при разработке нормативов «нежненькими», либеральными Земными стандартами руководствовались. И что? Приходится его как боевой корабль использовать?! А мы знали…? Да ладно, чего мы знали?! Мы таких режимов сброски десанта даже в страшном сне «намечтать» не могли!.. мыслили планетарными категориями, у нас такие цифры на перегрузки, скорости и расстояния даже в теории не всплывали поначалу. Поэтому компенсаторы для десантников… ну скажем так — они есть, какие-то. То есть, ещё хуже, чем в пилотажной рубке шлюпа, о тех, которые на «Прайме» стоят, лучше вообще не заикаться. Наши же десантницы нам «люлей» навешают, если разницу узнают, и будут правы. И — вопрос! какую реальную перегрузку может выдержать человек после прохождения программы генетической коррекции? Расчёты-расчётами, а по факту? Ну, кому в трезвом уме, придёт в голову такие эксперименты на людях ставить?… это как? загрузить кого-нибудь в специальную капсулу и трамбовать её на вибростенде гравами пока испытуемая ласты не склеит? И чё? Время засечь? А если кто-то дольше продержится? А кто-то и половины нагрузки не выдержит? и скольких смертей достаточно будет для выведения статистически среднего результата… к чему это всё? Так вот — никто силовые и энергетические характеристики новых разгонных систем шлюпа не тестировал до сих пор. Тупо не успели. Разработать — разработали. Потенциал заложили — да. Построили. На шлюпы новые двигательные комплексы установили — время поджимало. В системе Сатурна на новых двигателях ходить — просто одно удовольствие. А сделать экспериментальный стенд и как следует прогнать это всё, по экспериментальной программе, ну хоть на максимальное усилие… тупо не успели. Расчёты-расчётами…

Короче, Лелли как раз этим и занялась. Прямо в этот момент и без экспериментального стенда. Да, прямо на своём шлюпе, на себе и своей пилотажной группе. Заодно попробуем выяснить порог устойчивости наших организмов к перегрузке после генетической инициации. И какое усилие мы при этом выжмем из нашего шлюпа. Мы должны успеть в драку. Хоть попытаться.

Румяшина приподняла веки и заставила себя всмотреться в виртуальный монитор ЛАКа. Несколько секунд…

всего лишь несколько секунд, а ей показалось она чуть не сдохла, мать его!

Жёлтый сигнал кибермедика утверждал, что это всего лишь эмоции; не красный же, и даже не оранжевый. Однако пару инъекций она получила… нет, не почувствовала, при такой перегрузке укол не почувствуешь, просто уловила результат. Индикатор состояния начал медленно зеленеть.

Курц, умница, догадался рассчитать момент на реверс, постепенно снизил нагрузку, уже до одного импульса в секунду вместо десяти, продолжал снижать, снял нагрузку и начал плавную трансформацию и подготовку к торможению.

Лелли шевельнула рукой, неуверенно сначала, потом сжала-разжала кулаки и принялась работать, всё быстрее обозначая вводные: задала точку начала реверса, минимально необходимую скорость при входе в зону боевого действия, возможные траектории орудийных контактов, отправила на анализ изобретённый Леннокс «режим бабочки». И продолжала наблюдать за схваткой. Как же здесь, в космическом бою медленно течёт время… секунды тянутся, тянутся… чуть больше минуты прошло. И как мозг успевает обработать такой объём информации? Надо будет биологов потом потрясти, наверняка в химии нашей дело.

До ударного контакта с противником 30 секунд… 28… 26… успеем… должны успеть… Крутую Синди им взбучку устроила, им до моего шлюпа дела просто нет, кажется, они нас не заметили до сих пор… ничего сейчас заметят… 20 секунд… Румяшина бросила беглый взгляд на САЛАК. На сюрреалистичную сэндвич-панель из двух кораблей Чужаков и станции людей. Всё вроде так же, как и несколько минут назад: один здоровый — горбатой шайбой «навалился» на станцию с одной стороны, превосходя её по «толщине» минимум раза в три. Второй «маленький», уродливой бородавкой прилип набекрень… И что-то в увиденном заставило сбойнуть сердце… не сильно, подумаешь, сердечко такт пропустило…

какого Адама?! Чего это они придумали?!

Чужаки занимались пространственной переориентацией САЛАКа…

ничего не поняла — зачем? Чего им на месте не виситься? Ну, ладно, поверю — наша станция цель существования их цивилизации, болт с ними… уж так настырно они на неё лезли. Но ворочать-то её зачем? такую громозду… там же манёвровые и коррекционные системы, остальные только планировались к установке. По сути, весь САЛАК — гравитонный амплификатор, то есть банальная антенна. В потенциале её можно как оружие использовать, но для этого необходимо весьма сложную конструкционную доработку провести — не двух минут дело. А без этого — толку с неё? В Солнечной системе «осмотреться»? «Поболтать» с кем-нибудь? — так им не с кем уже. У них и свои устройства наверняка не хуже, если они Сатурн с десятка парсек рассмотреть ухитрились!.. или сколько там… откуда их принесла нелёгкая.

Правда устройство для «разглядывания звёздных далей» они с собой вряд ли взяли, великовата штучка, скорее всего.

А если и взяли, то было оно на носителе, к бабке не ходи. Да там и осталось… в виде ошмётков.

«Прайм» носитель чужаков уничтожил.

Лелли поняла уже всё. Просто сама себе признаться… боялась, что ли? Мозги давали сбой за сбоем, искали оправдания, отказываясь «смотреть правде в глаза». Нет, ну правда — мало ли, какой у этих поганцев-Чужаков фетиш. Ну, хочется им нашу станцию поворочать из эстетических соображений. Может быть, она некрасиво висит?

Подумаешь, их базовый носитель за несколько минут вдребезги раздолбали… всякое бывает. А вместе с ним и последнюю возможность весточку к родной звезде кинуть, дескать: «шухер братва, отмудохали нас тут, мы и фыркнуть не успели». Типа: «Мама, спаси нас!».

Нельзя дать им со своей Звездой связаться!

Или с кем они там контакт налаживать собрались… Ой как стрёмно, если у Гадов где-то рядом, в зоне досягаемости, наготове ещё такая же пакость болтается!.. вроде разбитого носителя. Нам его даже встретить нечем — «Прайм» практически безоружен. Мать их! Что делать-то?! Румяшина мазнула взглядом по космической схватке.

Синди заложила хитрую дугу… кстати: в открытом пространстве такая траектория не только не оправданна, излишне сложна к исполнению, но ещё и… нелепа, в прямом смысле слова. Ну, нет здесь необходимости в плавных разворотах, если только случайно и пассивно такое смещение получится, то есть только за счёт манёвровых или корректирующих.

Манёвр каплея Леннокс был полностью обоснован, Лелли даже позавидовала её хладнокровию. Синди ударила одного Гада… неслабо ему «прилетело», гразеры наши тоже не шутка. Но уцелел, вражина, понять бы ещё почему? и… вот тут возник сложный для наших девчат момент: либо оттормаживаться, теряя скорость. Но это форменное самоубийство — чужаки бьют в ответ, и дальностью боя сильно не ограничены. Либо выходить из зоны орудийного контакта. Своего, не противника. Вынужденно разрывая дистанцию, чтобы не потерять скорость.

Это мы, как выяснилось, только на ощупь драться можем… кто ж знал, что наши пятьдесят мегаметров дальности гразерного боя, которыми мы гордились там, на Земле, здесь, в КОСМОСЕ, могут считаться разве что клинчем? Так вот, Синди предпочла третий вариант: она пошла на разворот по дуге, не снижая ведущего усилия разгонных и маршевых, соответственно и не теряя ведущего импульса. Одного противника из сферы действия гразеров «потеряла», зато «вцепилась» во второго подранка, который пытаясь удрать, ухитрился-таки набрать скорость. На свою беду. Потому что выпускать его из целезахватов Синди явно не собиралась, и терпеть для этого перегрузки надобность отпала. Чего ей это стоило… такой манёвр… им всем, всему экипажу… У Румяшиной неприятно ёкнуло под ложечкой — нагрузку на экипаж при таком смещении очень трудно компенсировать, там же постоянное торцевое смещение по касательной. При таком ускорении из внутренностей паштет получается. Практически, смертельный номер.

Радовало одно — раз продолжают бой, значит живы.

Лелли снова цапнула взглядом захваченную станцию. Враги ещё не закончили, они продолжали наводить её по им одним известным координатам. На предложение рассчитать окончание позиционной коррекции Курц ожидаемо ругнулся: «не хватает данных для анализа». Хотя Лелли на глазок прикинула — им ещё не меньше трёх-четырёх минут. Может быть больше. Но не меньше, точно. И вот тут вставал вопрос:

ЧТО ДЕЛАТЬ?!

Дать Чужакам возможность наладить связь нельзя категорически. Есть вариант, что они отправят своим «красный маркер». Типа, не лезьте сюда, убьёт. Но надеяться на это глупо, по меньшей мере. Могут и помощь вызвать. А мы обязаны исходить из худшего. Поэтому, шлюп второго взвода должен выйти на станцию и уничтожить её. Или, хотя бы, очень сильно повредить.

Но там люди.

Могли уцелеть.

Мало того.

Взвод Йенч уже вышел на борт сцепки и начал абордажную операцию. Должны были, по расчётному времени. Лелли пыталась их разглядеть в визуализаторе, пыталась выйти с ними на связь, но не смогла. И Курц спасовал. Так и сказал: «не вижу». ЛАКи, мать их… ещё дорабатывать и дорабатывать! Мало того, она не смогла разглядеть даже «собственноручно» сброшенный полувзвод Фирсовой. Связаться с ними тоже не получилось. Непонятно почему, и дурацкий этот искин ничего вразумительного не сказал… ей иногда казалось, что элементарная электроника куда как удобнее и надёжней. Но.

Катиным бойцам выходить на абордаж через минуту расчётного времени.

Хороша же она будет, если атакует станцию в этот момент. Лелли хотела ещё рявкнуть на Курца, типа, наладь, сволочь, связь с десантницами! Но потом подумала, и что? Ну, наладит он связь, допустим, даже с взводом Йенч. Что она ей скажет? «Торопитесь, девки!»? Или что? «Скажи мне точно, Валеска, успеете вы гадам помешать связаться со своими»? И, если не успеете, можно я уничтожу станцию вместе с вами? Так что ли? Итак, вопрос в силе:

ЧТО ДЕЛАТЬ?!

Лелли поняла: совесть её сейчас сожрёт просто.

И тут вдруг так получилось, что ситуация решилась без лишних нравственных терзаний.

Шлюп Синди попал под удар второго чужака. Того, который смог оторваться на удобную для него дистанцию боя. Понять, какие точно повреждения они получили, не представлялось возможным. Но шлюп первого взвода получил незапланированный импульс, мигнул и пропал из спектра видимости ЛАКов. Совсем. Лелли задохнулась от неожиданности. Так просто? — ни обломков, ни остатков? Даже от петровского корвета какая-то мелочь разлетелась. Шлюп Цесвы «разбрёлся» достаточно крупными обломками. А тут — р-раз, и нету? В глазах помутнело.

От ярости.

Точнее, не в глазах. Сознание заволакивал туман бешенства. Очень специфический туман. Лелли не видела, не воспринимала ничего, кроме двух оставшихся боевых модулей врага. Но. Их она «видела» очень отчётливо. Кроме того, она чётко поняла, практически увидела «рисунок» боя. Ей даже не понадобилось отчёркивать атакующий трек, чужаки словно построились под него. Тем более, для того чтобы войти в сферу орудийного контакта с противником осталось дать последний импульс на ход.

И они его сделали.

Последний атакующий рывок.

Навешен маркер целезахвата.

Защитные контуры выведены на полную мощность.

Курц «ругается» чем попало и всем подряд. Списки состояния оборудования, процессы, характеристики перегрузки, ответные удары противников — шлюп болтает и носит из стороны в сторону, попробуй удержись на курсе! и это помимо прочей пилотажной мишуры, вроде функций и траекторий. Такой объём информации! Просто информационный дождь какой-то, ливень. Как, вот как во всём этом не заблудиться, а? Обязательно нужно оптимизировать управление. Ну, ничего. Оптимизируем. Благо опыт теперь, какой-никакой есть. Обязательно всё отработаем. И настоящие боевые корабли, типа корвета сделаем. И вас, Гады, найдём. И планету вашу, материнскую. И уничтожим. Вместе с планетой. Сволочи.

Лелли рыкнула на Курца и сама сняла страховочные ограничения на энергетическую плеть, питающую орудие.

Взвыла вибрацией гразерная спарка.

Уж врезать, так врезать. Чтобы не возиться. Спарка должна выдержать такую нагрузку пару десятков секунд. Задребезжали зубы. Волосы встали дыбом даже в герметизированной «шкуре». Пробила испарина. Глаза, такое ощущение, сами полезли из орбит… вот интересно, они сейчас смертельную дозу излучений получили, или нет?… плевать.

Чужак вспух художественным взрывом и ровненько, красиво разлетелся ошмётками. Есть! Готов вражина!

Как хорошо-то, сук-ка — почти оргазм!

Вон второй! Цел ещё, подранок! Точнее «жив», уже не цел — девчонки первой пилотажной группы на нём хорошо расписались. Но добить надо! Пока не очухался.

Дистанция семьдесят мегаметров… бьёт в ответ, огрызается суч-чёнок. Суматошно, не слишком точно, хоть и увесистые плюхи прилетают. Шлюп болтает как вишнёвую косточку в миксере, еле удаётся спонтанные смещения компенсировать. Ничего, Гад ещё вписывается в траекторию боевого захода — удрать не успеет. Восприятие заволокла туманная муть, моральных сил на маневры не осталось, Лелли не успевала сообразить, какой маневр необходим в следующий момент, поэтому просто выжимала из всех движков последнее с одной целью — дотянуться.

Девчонки её не отзываются. Ей же так необходима их помощь, именно в этот момент! Даже Курц, уже не «ругается», что-то жалобно «скулит», вывалив на монитор списки повреждений. Отдельным сигналом состояние экипажа… её девчата — без сознания. Не поняла? Что случилось?… стоп… не в эту секунду, без сознания — это не смертельно.

Мы выдержим. Обязаны.

Защитный контур до сих пор активен.

Мы дотянемся.

Должны.

Противник, мерзавчик, улепётывает со всех движков, активно фонит чуть не во всех регистрируемых Курцем диапазонах. Разгоняется. Тоже не мудря, удирает по прямой, сообразил видимо, что на манёвре мы его точно достанем.

Взаимное смещение полтора мегаметра в секунду, успел-таки разогнаться, гад.

Ничего, поймаем.

Лелли сморгнула с глаз красную пелену, сплюнула кровь. Рот полоскать не стала, не до этого, лишь стиснула зубами капу и, презрев красные полотнища, вываленные на монитор Курцем, дала ещё один импульс на разгон. Тяжеловато, конечно, и разгоняться и корректировать курс одновременно. Но, Синди — смогла. Смогут и они.

Враг не уйдёт.

Секунда.

Две.

Три.

Филигранная манипуляция разгонным комплексом. Странно, но движки ещё слушаются. Баланс напряжённости гравитационного привода на грани фола. Добавочное усилие маневровыми по курсу…

вот он, тварь.

Удар.

Лелли не поняла толком, что случилось. Таких ударов не получала ещё, даже на тренировках… хотя, ха! — сравнила.

Вражина развалился.

Это точно. Не так красиво, как предыдущий, но вполне достоверно. Убедительно. Можно сказать — ещё один оргазм. Лелли даже задохнулась от нахлынувших ощущений…

И в этот момент в сетке целезахватов мелькнул шлюп Синди.

Чупа на экране ЛАКа.

Лелли сначала не поняла — показалось-нет? Дистанция девяносто мегаметров! Причём здесь целезахваты? Наши на такой дистанции не работают в принципе.

Значит показалось?

И если да, то кому, ей или Курцу?… что-то он не отзывается! К чему бы это?

Терминал ещё сбоит: монитор подёрнулся рябью, информационные блоки «моргают» исчезая и проявляясь. Совершенно непонятно, что происходит с кораблём.

Тряхнуло, по шлюпу словно врезали исполинской кувалдой, но компенсаторы вроде не подвели, она удержалась в ложементе. Только сил что-либо предпринять не осталось, руки словно отнялись, в глазах неумолимо темнело, аптечка не справлялась.

… жарко-то как, сук-ка…

Глава 9. Белый танец жёсткий блюз

Мужество есть лишь у тех

Кто ощутил сердцем страх

Кто смотрит в пропасть

Но смотрит с гордостью в глазах!

Ф. Ницше. В. Кипелов.

Ницше — написал, люди — запомнили. А Кипелов спел. Так, что сердцем, душой, услышали миллионы.

На самом деле всё оказалось не так страшно.

Подумаешь, триста пятьдесят мегаметров! Всё относительно. Даже при том, что ресурса ранцевых джеттов хватает в притык… так ведь хватает же! Должно. Даже на коррекцию. А погасить три мегаметра в секунду относительного взаимного смещения с САЛАКом? Вот здесь та самая относительность нам как раз «на руку». Не за полминуты же оттормозиться придётся! Так что выдержим. Нормально.

Хуже то, что сразу после сброса капсул и ухода шлюпа мы фактически «ослепли». Но у Синди были свои резоны поменять алгоритм операции. Валеска пока не поняла, какие именно, но верила — каплей Леннокс «на дурака» чудить не будет. Раз сбросила их не с десяти мегаметров, оговорённых сначала, а с трёхсот пятидесяти, значит, на то причины были. Не могла Синди отправить нас «погулять» просто так, из любопытства: «дойдём — не дойдём»?… помнится, шутили с ней по этому поводу недавно…

Так вот, про слепоту.

ЛАКи взводных киберов цепляли мегаметров двадцать пространства достаточно уверенно. На пространственную ориентацию и на связь. В диаметре. Этим, собственно и была обусловлена цифра для сброса — десять мегаметров дистанции. За пределами этой сферы, взвод бойцов, выброшенный в открытый космос, был не более зрячим, чем крот в Тихом океане. Да, именно — степень естественности среды обитания примерно та же. Синди об этом, наверное, забыла. Всё у них, у пилотов так: постоянно ассоциируют себя со своими кораблями, без них себя представить не могут. Никак понять не хотят, что «она» в пилотажной рубке, и «она» же просто брошенная в космосе — суть два совершенно разных существа. С принципиально разными возможностями. Впрочем, как и все мы.

Ещё немного настораживал оптимизм киберов. Нет, сомнения им конечно знакомы, всё-таки искины, не тупая электроника. Но не того уровня искины. И, если «богиня Чупа» им что-то там посчитала, то сомневаться они в этом не будут. Жаль. Ей Серёга Колычев как-то раз наглядно продемонстрировал, чего стоит в космосе погрешность в расчётах до пресловутого двадцатого знака после запятой. Впечатляет, знаете ли. Поэтому, болтаться вот так вот, вслепую, и надеяться на то, что Чупа всё учла и, как минимум, до двадцатого знака после запятой в расчётах не ошиблась — занятие не для слабонервных. Тут же вводные переменные постоянно меняются — космос, мать его, давно пора привыкнуть, что это отнюдь не пустота. Тут нас постоянно что-нибудь прессует, даже если мы этого не чувствуем. Никакие портативные системы могут эти воздействия не определять — только потом начнут удивляться и требовать программной коррекции. А они есть, эти воздействия, да-да, то самое «что-нибудь», двадцатое после запятой. Так вот, для точного расчёта траектории необходимо создать такой алгоритм, что «нематематику» тошно становится. То есть что-то из совсем уж высшей математики, это астрофизика которая. Радует только, что девчонки с этими серьёзными «дамами», и математикой и астрофизикой, на «ты»… вроде как.

Валеска скомандовала покинуть капсулы… забавно будет, если какая-то из этих капсул точно в станцию угодит. Странно, маловероятно, но действительно смешно. Только не весело. Между «смешно» и «весело», по-факту, пропасть. Жизнь уже научила видеть разницу.

Взвод оттормозился первый раз.

Слишком синхронно, слишком грамотно. Кольнуло странное предчувствие, но Валеска внутренне отказалась принимать его за дурное. Мы — лучшие. Её взвод — лучший. Поэтому всё правильно. Так и должно быть. Чётко и грамотно. Зря, что ли тренировались… А вообще, возможность пройти триста мегаметров за пять минут, чуть ли не пешком, вызывает когнитивный диссонанс.

Ничего, привыкнем. То ли ещё будет. Лишь бы Чупа в расчётах не ошиблась. Обидно было бы мимо станции промахнуться. Так ведь и не поймём ничего, если в двадцатимегаметровую сферу не войдём. САЛАК даже не увидим. Ищи нас потом на солярной орбите Сатурна…

Валеска сгруппировалась, приготовилась к импульсу.

Коррекция положения, привязка к силовой линии.

Системная синхронизация.

Рывок.

Ничего, терпимо. Синди иногда шлюп в более жёстком режиме оттормаживала. Прорвёмся. Другое дело, без взводной системной синхронизации импульса никак не обойтись. Невозможно в таких ситуациях на человеческую реакцию надеяться. Иначе… ну-да — «крот в океане». Ничего не вижу, ничего не могу, жду, пока волной выбросит на берег. Если выбросит. И всё. Но.

Человек — не крот.

Человек — разумен.

Мы умеем делать себе инструменты. Увеличивать свои возможности.

Не хватает силы ударить? Возьми палку.

Всё равно мало? Привяжи к ней камень.

Захромал? — костыль у тебя в руках.

Главное, в любой ситуации использовать не палку, а мозг. Иначе, чем ты лучше обезьяны? Тем, что вышел в космос? Ха-ха.

Коррекция. Системная синхронизация. Импульс.

Ещё один. Очередной. Валеска сбилась со счёта, но, в самом деле, зачем их считать? На киберах искины установлены, они по умолчанию всё считают. Мы — люди. Мы не можем не ошибиться при подаче тормозного импульса в данных условиях — мы не можем действовать настолько точно, вымеряя тысячные секунд и на глаз рассчитывая тысячные доли миллиметра угловой коррекции. За нас это сделают искины, для этого и проводят они синхронизацию. Но.

Мы, в отличие от них, умеем ошибаться и исправлять свои ошибки. Можем отыскать решение в незнакомой и нестандартной ситуации. Готовы сознательно терпеть лишения и боль, в отличии от животных. Мы готовы лезть в неизвестность, заглядывать за край бесконечности. И привязывать к палке новый камень, если с первого раза не удалось выбить зубы раззявившему пасть хищнику.

Мы люди, мы справимся.

Должны.

Сигнал. Тридцать секунд до входа САЛАКа в зону уверенного охвата ЛАКов наших киберов. Через полминуты станет ясно, ошиблась Чупа в расчётах, или нет. Всего лишь полминуты.

А взвод молчит. Как обычно в серьёзной ситуации. И парни и девчата. Даже Грановска.

Хреново всё.

Хоть бы глупость какую-кто сморозил, чтоб рявкнуть можно было… всё легче.

Терпи лейтенант… хотя, Олег всё время талдычит: «терпеть — занятие позорное». А что тогда? Если у меня взвод лучших бойцов человечества в подчинении, а? Как им соответствовать?… а-а, точно.

Соответствовать! Не терпеть.

Соответствовать!

Рвать жилы, надрываться, но соответствовать! Мне доверили командовать лучшими. Ещё недавно поверить не могла, что мне придётся вести их в бой. Настоящий, без дураков. Они доверили мне больше чем свои жизни. Они предоставили в моё распоряжение свои умения и возможности, рассчитывая на то, что я смогу распорядиться ими лучшим образом. Так давай, девочка, сожми нервы в кулак, и спасай Человечество, мать его. И плевать на пафос…

Три, две, одна — есть контакт систем локации!

Не ошиблась Чупа… почти.

САЛАК был практически на месте…

Именно там, на том месте, на котором все эти пять минут трека его рисовала электроника взводных киберов, разницей в тысячу двести метров можно пренебречь в данном случае. Четверть секунды на анализ ситуации обновление файлов и коррекцию изображения…

… только «висел» теперь не так.

И выглядел по-другому.

Понять бы ещё, какого причиндала эти Гады на нашей станции забыли, а? Синди только что связалась со мной, сказала про их мозги, типа взять на анализ надо… болт с ними, сделаем гадам пункцию мозга. Мы — специалисты в этом вопросе, у нас даже любимая палка с собой.

Ведь знала же, что Чужаки к нашей станции стыкуются. Но то, что эти гады ухитрятся ТАК вписаться в конструкцию! Или точнее, встроить наш САЛАК в свою систему. Так… органично, и так… мерзко! Там же люди… были? Интересно, выжил хоть кто-то? Крош!!!

Смерть им.

Валеска скомандовала последнюю серию торможений и коррекций.

Изменилось. Изменилось, изменилось всё! Понятное дело, она уже несколько раз прикинула на виртуальной модели, куда и как встанет её взвод на станцию. Даже наметила возможные алгоритмы действий и направления атак. И тут вот такое…

смерть Гадам.

Все намётки и планы в мусор — привычно уже. Решать по ситуации… сделаем, решим. Мы справимся. Должны.

Меньше десяти мегаметров дистанция до цели, скорость сближения семь десятых мегаметра в секунду… как-то неубедительно звучит… Семьсот километров в секунду, мать их! Так лучше?!

Сориентироваться, сжаться, тормозной импульс лягнул в хребтину так, что голова чуть не отвалилась. Ещё один. Ещё. Главное сознание не потерять, а там придумаем что-нибудь, не впервой… ну, в смысле придумывать не впервой. Что важно: с каждым тормозным импульсом сближение замедляется. Импульсы всё нежнее, шансов тупо разбиться о станцию всё меньше. Вариант «пройти мимо» — даже не рассматриваем. На этом мерзком биотехнологическом сэндвиче с начинкой из САЛАКа, шустро слепленном Чужими, будут все. Весь взвод.

Без исключений.

Двести километров до сцепки. Десять километров в секунду сближение. Ещё чуть-чуть.

Импульс.

Киберы неожиданно отрапортовали «артиллерийская подготовка поверхности к высадке» и дали по паре ракетных серий. Они запустили ракеты очередями по пять штук, скорость на срезе ствола гаусс патрона больше полутора километров в секунду, поэтому оптика скафандра их сначала даже «не заметила». Только через пару секунд ракетные серии отработали коррекцию по наведению и добавочный разгон, блеснули огоньками сработавших двигателей.

Что-то они там углядели, на палубе пришельца, вполне достойное ракетного удара. Гаусс патрон, на киберах установленный, штука достаточно универсальная — может и ракету, и гранату запустить. И калибруется почти мгновенно от двадцати до ста миллиметров, и кассету с боеприпасом кибер меняет за доли секунды. Вот только…

оно, может быть и правильно, что они решение на атаку сами приняли, самостоятельно выбрали тип боеприпаса, не стали лезть к Валеске за разрешением на атаку. Типа — как у юридически подкованных искинов на Земле принято: «разрешите ли вы мне… а теперь подтвердите разрешение… убедитесь что вы не пожалеете о своём действии… ознакомьтесь предварительно с положением»… ну и всё такое. Это может быть и правильно. Но! О результатах ракетного удара можно догадаться доложить? Хоть пару скромных видеофайлов прислать? Или мне им запрос делать?!

Не пришлось. Киберы отчитались, прислали несколько коротких, на пять-шесть секунд, почти идентичных роликов. Действительно, там что-то было, на палубе. Что именно — рассмотреть не удалось, но вряд ли отсутствует повод «это» сломать. Мало того, там ещё осталось достаточно подозрительного. Исправим.

Валеска успела разбросать киберам целезахваты по подозрительным выступам и ямкам конструкции, пальцем ткнула, выбрав-обозначив боеприпас — тяжёлый плазменный фугас с эффектом объёмного взрыва. У каждого боевого кибера таких по пять штук всего. Вот и пусть тратят. По паре штук. В ближнем бою такие вряд ли пригодятся… Три — про запас, мало ли… УДАР!

Хорошо-то как!!!

Взбесившаяся взрывная волна устроила Чужакам форменный «армагеддец». Удивительно как они вообще уцелели… шутка. Слишком здоровый, гад. Километров пять, с лишним. И это только в диаметре. А ведь Гад далеко не плоский! На целостность конструкции эти несколько зарядов повлиять не смогут — и покрытие слишком прочное и конструкция в целом. Даже если все заряды выпустить. Космический, всё же, корабль.

Но по «мелочам»…

Десяток километров в секунду сближение ракеты и цели… это мы сегодня понимаем — мало. Не много — точно, зависит от обстоятельств. Но — хватило! Ракетные снаряды пробили обшивку, врезались достаточно глубоко. Сдетонировали внутри. Сцепка вздрогнула! Часть атмосферы сорвало в космос, несмотря на активные гравы. Что-то загорелось, запылало, реакция прошла по цепочке. Кусок борта с торца разворотило, разодранное нутро зазияло пылающими провалами. Серия взрывов перемешала какие-то ошмётки, часть просто сдуло в бездонную черноту космоса… и всё. Даже если там, на поверхности Чужака что-то было, готовое к противодействию, то теперь не осталось ничего. Можно выходить практически спокойно. Главное самим в такой провал не угодить, там пальчик прищемить можно, ноготок повредить, а как нам воевать после этого?

Перерассчёт траектории, команда по взводу, коррекция, импульс.

Не пойдём на торец. Что нам там делать, с краю? Можно подумать другого места для выхода не найдём! Вон, Чужак — какая туша! Пятикилометровая горбатая шайба. Так вот, на горб ему и влезем.

Десять километров до палубы.

Пятьсот метров в секунду сближение — последний тормозной импульс, как мужская ласка просто… снижение скорости сближения до трёхсот метров в секунду, до двухсот… сотня — пора! Она отстрелила прогоревшие реактивные джетты — иконка полной выработки ресурса настырно моргала. Раскинула руки-ноги, силовой контур «шкуры» легко «взялся» за рефлекторы станции. Валеска крутнулась на сто восемьдесят по оси через голову… вот они.

Три километра до сцепки. На такой дистанции это уже почти высота. Ещё чуть-чуть.

Взвод шёл на абордаж.

Остатки джеттов распались на составляющие и по инерции унеслись в сторону палубы чужака. Здоровый, падла. Станции за ним и не видно. С одной стороны — она рассчитывала начать операцию сразу на САЛАКе. Цифры-цифрами, Чупа помнится, всех противников образмеривала. Но реально представить-осознать, что чужак накроет станцию своей тушей как крышкой — не получилось. На станцию теперь не попасть, по крайней мере с этой стороны — по вектору атаки. И не очень понятно, что делать. И обойти не получится — джеттов уже нет. Да и смысл? — времени на тщательный анализ ситуации тоже нет. Значит, встанем туда, куда встанем; если уж чужак подставил свою горбатую неровную хребтину.

И будем бить.

По тому месту, до которого дотянемся.

Как хорошо, что у них зенитных систем не предусмотрено!.. или это мы такие психи — со световой секунды на абордаж выходить? и никому такой бред больше в мозг не уместился?

Стоп! А это ещё что? Атмосфера? Они держат атмосферу возле конструкции в космосе? Точно, заметила же раньше, просто не осознала… там метров пятьдесят всего атмосферный слой, но всё же? Не, ну это ладно, наши тоже держали возле станции вполе приличную воздушную подушку. Но во время боя! И кто после этого псих? Или для них бой ещё не начался? Не-ет. Начался. Потому что мы здесь. Мы его с собой принесли.

Валеска распластавшись лягушкой, гасила падение силовым контуром шкуры. Двадцать, пятнадцать, десять метров в секунду — она извернулась в последний момент, сгруппировалась, с лязгом грохнула пятками силовых опор в палубу. Брызнули выбитые искры, взвыли компенсаторы экзо контура, внутренности болезненно сжались, в глазах потемнело. Она привычно сориентировалась по линиям силовой напряжённости, припала на колено, вскинув винтовку, осмотрелась.

Пятикилометровая горбатая шайба чужака, ребрёная сложным рельефом, явно функционально ориентированная палуба, тонкий слой удерживаемого гравами возле палубы газа и бездонный чёрный купол космоса над головой.

Всё нормально, всё ожидаемо.

Единственно-что, смысл рисунка и функционала подобного ребрения поверхности нам не понятен. Ну, не для красоты же… разберёмся.

Взвод синхронно отработал последнее торможение за счёт силовых контуров и встал на палубу Чужака чётким многоугольником практически в центре… а палуба вздрагивает до сих пор! Крепко мы им врезали! Бойцы уже разобрали сектора контроля, замерли. В ключевых точках периметра встали боевые киберы, чутко сторожа пространство орудийными блоками.

Штабные уцепились за поверхность внутри периметра, растопырились всеми сенсорами, начали сканирование, постепенно прорисовывая трёхмерную карту, отмечая силовые сгустки и моменты конструкционной напряжённости. Последнее необходимо учитывать во время боя на космическом объекте: взорвёшь что-нибудь не то, или не там, а здесь несколько видов гравитационных соленоидов активно — без них такая махина в космосе существовать просто не сможет. И так всю конструкцию скатает в один рулон, да ещё и промнёт для гарантии… Странно цокали по вражеской палубе композитные пятки силовых каркасов десантников, скребли покрытие опоры киберов.

Звуки, звуки! Много, насыщено с непривычки.

Злобно гавкнул пулемёт Ярцева. Густо рыкнула автоматическая пушка кибера. Валеска рефлекторно дёрнула стволом винтовки, глянула в нужную сторону. Разлетелись по сторонам обломки какой-то конструкции, полетели ошмётки. Две сто пятьдесят шесть дистанция — попытка выхода на поверхность.

Контрабордажная партия? Похоже на то. Не успела рассмотреть.

На кибере двадцатипятимиллиметровая пушка, тридцать в секунду скорострельность. Они за четверть секунды вместе с Ярцевым попытку контрабордажа просто вбили обратно под шкуру Чужака. Мелькнула пущенная навесом граната и нырнула в не успевшую закрыться дырку. Там что-то взорвалось и загорелось. Пыхнула слабенькая ударная волна.

Взвод встал Чужаку на горб чуть ли не идеальным многоугольником. Бойцы распределили сектора контроля, сбросили лейтенанту отчётную телеметрию систем слежения, электроника привычно быстро упаковала информацию в шесть видеопотоков, штабники «прописали» картинку внутрь корабля Чужаков метров на двести. Глубже пока не получилось.

Что делать дальше? — заглубляться, понятно. Надо этому Гаду под шкуру влезть. Пока не очень понятно куда именно, но как только глотку этой Сволочи нащупаем, тут же плазменный фугас туда затолкаем. Надо только дать время штабникам на сканирование и отрисовку объёма… медленно они что-то. Ну, это объяснимо: у Чужого наверняка какое-то противодействие сканированию предусмотрено. Ничего, мы подождём, за пару минут фугасы не прокиснут.

Штабники вывесили план-схему Чужака ещё на сотню метров вглубь, разбили по секторам, пронумеровали-обозвали, подкрасили, для удобства восприятия. Что-то там непонятное…

шевелится что ли?

Движение!

Мать их! сколько же их там… какого… Что это вообще?! тут… главное вслух ничего не сказать — взвод молчит. Лейтенанту тоже сдерживаться придётся. Может это жидкость переливается? «наверх» подтекает? Что это за фигню штабники прорисовали… шевелится… после насыщения внутренних пустот корабля кислородом в космическом бою, кажется, от чужаков любой глупости можно ожидать.

Нет.

Не жидкость. Смешно даже подумать такое. Это они, чужаки-сами, просто, видимо их действительно так много. И в этот момент они все «текут» сюда. Не нравится им, что мы на борт их корабля влезли — это понятно. Но…

ОТКУДА СТОЛЬКО?!!

Бойцы подкрасили несколько пятен по секторам, обозначили места возможного выхода контрабордажных партий на поверхность. Валеска ткнула иконку «держать позицию, бить на поражение».

Чужаки не подвели — полезли. Густо. Со всех сторон.

Затрепетала в руках винтовка, струйкой брызнули гильзы. Тут же засвиристели плазмомёты, вплелось тявканье рельсовок, сквозь стрёкот винтовок ещё раз веско рыкнула автоматическая пушка кибера. Другого. Ещё раз. Ещё. Дальше всё слилось в сплошную какофонию, успевала только ловить прицельным маркером движение. Привычно мелькал огонёк на срезе ствола. В толпу вражин врубались гранаты, вспухали взрывы, разлетались взбитые, порубленные ошмётки, чужаки пёрли валом. Выскакивали крупные твари, безжалостно сверкали лазерные разряды, плазма перемешивала всё в палёный фарш, бойцы держали свои сектора, но рассмотреть противника не удалось.

Не успели. Противники кончились. Стихло. Пока.

В полутора километрах взорвалась очередная вбитая в открывшийся шлюз граната. Вспышка, взрыв, столб пламени ударил вверх и, что приятно, вниз, внутрь.

Слегка пнуло ударной волной в ответку, тукнуло по акустическим мембранам шлемов.

Атмосферы вражина удерживает мало, пятьдесят шесть метров над бортом всего, но — она есть, и на треть минимум состоит из кислорода. Взрывы, пожары… как, однако, замечательно горит, Сволочь. И, что ещё приятнее, выхлоп взрыва направлен внутрь…

кто так гравы на корабле настраивает? — сами виноваты.

С другой стороны — они такого явно от нас не ждали. Да я и сама в наш абордаж на трезвую голову не поверила бы.

Но сколько же их!

Даже если предположить, что они весь наличный состав сюда согнали специально ради нас — всё равно очень много! Хватило бы боепитания.

Вручную их потом бодать — бодалка раньше развалится.

— Внимание взвод! Экономьте припас, не допускайте оверкила.

Затихло, контратака захлебнулась.

Валеска всматривалась в прорисованную штабниками картинку пытаясь проанализировать ситуацию и найти тактическое решение. Да — мы в состоянии не выпустить на палубу контрабордажные партии, это уже понятно. По крайней мере, до тех пор, пока они ничего более серьёзного против нас не применят. Кто их знает, что у них в арсенале. Долго ли сможем так продержаться? Неизвестно.

Целесообразность удерживания позиции под вопросом. Есть шанс «обескровить» вражин на попытках согнать нас с палубы. Но более вероятно — стоя на одном месте, мы просто дадим им время подготовить что-то более серьёзное и прикончить нас наверняка. Главное — мы не знаем, как они воюют. Это необходимо принять как данность. Поэтому, пользоваться наработанными схемами тактического реагирования нужно с крайней осторожностью. И, стоя на одном месте, мы уж точно ситуацию в свою пользу не решим. Только «куда идти» и «что делать» совершенно не ясно.

Киберы-штабники вместо предоставления данных сканирования, отрапортовали о комплексном противодействии локации противником, и активации режима кластеризации систем КИБ. То есть по одному штабники с активным противодействием не справились, им понадобилось объединить усилия. Это понятно. Вопрос в другом.

Какая, к матерям, кибер-информационная борьба?!

Чужаки что, вирус в «мозги» киберам попытались загнать?

Но как?!

Для этого, как минимум, логическая привязка к системам передачи данных необходима. Они что? с ходу дешифровали логику процессов техники другой цивилизации?

Но КАК?!

Это реально вообще?

Сволота, мать их. Как они это делают? Этак, того и гляди, наши киберы против нас воевать начнут! Это будет полный звиздец.

Есть, правда, вариант паразитной модификации обрабатываемого сканирующими комплексами сигнала… пожалуй наиболее вероятный в данном случае. Но исключать наиболее поганый для нас вариант развития событий никак нельзя. Лишний раз перестраховаться — лишним не будет.

— Зеленцова, отставить контроль периметра. Дани, смещение и огневое уплотнение разрыва. Макс — киберам на помощь.

— Принято лейтенант. Приступаю.

Она сделала несколько шагов назад, развернулась к штабным киберам, попыталась наладить взаимодействие на управляющей частоте. Странное зрелище посреди боя, Макс вскинула руки как дирижёр древнего оркестра, её пальцы затрепетали. Очевидно, с ходу что-то не заладилось в процессе, Зеленцова прыжком подскочила к штабникам, у двух вскрыла щитки контактных площадок и пришлёпнула к ним ладони — на кистях любой «шкуры» контактный выход для аварийного взаимодействия с техникой предусмотрен. Вышло у неё так ловко, словно она полжизни этот фокус репетировала. Через десять секунд от неё пришёл доклад:

— Четыре минуты на коррекцию взаимодействия искинов киберов с входящим сигналом и поступающей информацией. Обеспечьте.

Бахирева бы ещё на штабников натравить, но Ваартен одна за троих периметр не удержит, даже со своим автоматическим ракетомётом. Выбрать бы, не ошибиться, что сейчас важнее: плотность контроля периметра, или лишние минуты без задержки. Валеска буркнула: «принято, работай», а сама попыталась осмыслить ситуацию.

Абордаж этот — авантюра чистой воды. Жест отчаяния в безвыходной ситуации. Но они не могли поступить по-другому, поэтому — не обсуждается.

Значит нужно здесь и сейчас решать ситуацию, использовать тактику, финты, обман…

то есть — военную хитрость.

Только, противник нас, кажется, уже перехитрил. Как-то затихло всё. Никакого шевеления, близко к поверхности палубы чужаки больше не подходят. Только внутри «бурлят».

Подозрительно. Они смирились с тем, что мы потусуемся у них на хребтине? Ха…

Валеска ещё раз проверила точки попыток выхода на поверхность. Несколько секунд пробои, устроенные её взводом, фонтанировали кислородом. Горели. Как реактивная дюза пылали. Теперь всё, не горят — очевидно, чужаки герметизировали дыры изнутри, купировали реакцию окисления. Так… шесть, семь… всего тринадцать попыток выхода на поверхность предположительно контрабордажных партий. Шлюзы выходов располагаются поясом вокруг позиции взвода. Самый ближний — семьсот семьдесят метров, самый дальний — два с половиной километра… чуть меньше, не суть. Можно считать это поясом охвата нашей позиции? Возможно. Скорее всего, выходили на поверхность там, где просто есть шлюз. На такой громадине он не может быть единственным. Тринадцать шлюзов «на горбу» космического корабля? Или этот «горб» на самом деле «дно»?… нет, категорически не хватает данных, для каких бы то ни было тактических решений. Много это или мало? Или просто норма? Почему нет ни одного шлюза возле нашей позиции? Или мы его просто не заметили? Есть ли система в попытках контрабордажа? Дальность действия их оружия от семисот метров до двух с половиной километров? Если так, почему они не нанесли ни одного удара? Временный «завис» киберов и прекращение сканирования единственный успех противника. Более никаких успешных действий с их стороны не было. Даже не предприняли.

Они не успели? Мы настолько круты? Забили сопротивление в зародыше?

Ага, Счазз!

Вон, толпами носятся внутри, хоть на три сотни метров, но наши сканеры действуют! Отметили пустоты, трассы внутренних коммуникаций, линии силовой и энергетической напряжённости, энергетические «сгустки», маркирующие расположение потребляющих устройств… кажется…

— Не сильно они от нас отличаются, — неожиданно заявил Колычев на взводном канале.

И замолчал.

— Сергей, поясни! — потребовала Валеска. Его слова неожиданно прозвучали продолжением её мыслей.

— Конструкция, понятное дело, другая. Плюсы и минусы обсуждать рано. Но принципиальная схематика и общая логика устройств вполне читаемы. Лови анализ энергетических плетей Чужака… прописываю гравитационные напряжённости… виртуальная прорисовка позиционирования возможных конструкций и устройств. Вероятность ошибки не велика. Ну-у… если исходящий силовой поток идёт из А в Б, то А — источник силового напряжения, а Б — потребитель, соответственно…

— Не продолжай, поняла.

— Энергетические плети так же читаемы. Маркирую вероятное расположение и предназначение устройств. Сомнение вызывает странный пустотный каркас. Смотри, видишь? Чётко структурированная схема пустот… тоннелей? Не пойму, в основе всей конструкции было бы логичнее ожидать жёсткий композитный каркас, но никак не тоннели. Что в них внутри совершенно не ясно. Но пустоты явно функциональны: значения температуры, энергетической напряжённости, плотности атмосферного наполнения, силовые нагрузки постоянно меняются. Даже за те минуты, что мы здесь стоим, сменились несколько раз…

— Это у них что-то вроде внутреннего распределителя мощностей, — вставил Курт, — странно, но очень на это похоже. Мы эту ситуацию принципиально по-другому решали, на «Прайме»…

— … из-за этого конструкционную основу просчитать не могу. Не может же всё это на «пустотах» крепиться? Удерживать всю конструкцию целостной только гравитационными устройствами практически невозможно. До сих пор было невозможно. Не хватает данных сканирования. Все мои допущения и виртуальное конструирование не дают ответа на вопрос: что можно «ломать», а что нет. Раздолбаем что-нибудь не то, «малозначимую» энергетическую плеть «перережем» — и дестабилизируем всю конструкцию в целом. Такой «бабах» станет фатальным для всей сцепки. Живого нечего и подавно не останется.

— Не худший вариант развития событий, — пробурчал Ким.

— Только цель у нас другая, — отрезала Валеска, — Макс, доклад!

— Дайте мне две минуты.

— Уже три прошло! — не выдержала Валеска.

Уж лучше бы чужаки продолжали на поверхность лезть. Так нет ведь, носятся внутри тысячами из стороны в сторону. И ещё: что это за овальная в сечении «труба» упирается изнутри в горб корабля? Диаметр — метров двести. Упирается почти чётко геометрическим центром в позицию взвода снизу. И сопрягающих элементов сканеры не читают! Не может такого быть, на чём-то это всё должно крепиться. Только прослойка амортизирующая, по форме вроде линзы, палубу «подпирает». Достаточно сложная технически конструкция, кстати, что-то чужаки там «наворотили», не с проста это. И в «трубе» этой какие-то процессы начинаются, энергетическая напряжённость скакнула на несколько БЭВ. Уж что-что, но это сканеры читают. Силовой каркас завибрировал, словно здесь гравитационная аномалия образовалась. Мало того, мы, весь взвод, мы на ней стоим! Мать его!

Валеска тут же бросила позиционный маркер в полукилометре от позиции взвода.

— Шатова! Подарок! Кумулятивный. Самый тяжёлый. Взвод! Рывок до маркера! Марш!

Они рванули в сторону, почти синхронно. Только Алеся задержалась на секунду, пришлёпнув к палубе и активировав мину. Макс вскочила верхом на одного штабного как заправский наездник — у неё свои резоны не разрывать с кибером прямой контакт.

Трудновато, силовое давление за несколько секунд сменилось с 0,7 грава до 1,1 раза четыре, не очень-то при этом побегаешь. Ничего. Успели отойти. И при переменном тяготении бегать умеем. Зеленцова верхом на кибере вообще смотрится гротескно. Второй штабник бодро семенит рядом. А вот третий на половине дистанции отклонился в сторону, сбавил скорость и заковылял «вникуда». Да поздновато защемило внутри от гадкого ощущения: вдруг эта самая «линза» как раз тот самый агрегат, который взрывать нельзя? Тогда это всё. Звиздец. Ладно. Не худший вариант. Одно вселяет слабую надежду — мы теперь «ниже уровня горизонта» относительно мины.

— Бойся!

Долбануло.

Метров двадцать палубы вспухло плазменным сгустком. Рванулась в стороны ударная волна. Кумулятивный удар проломил «линзу», поток плазмы вдарил внутрь, за секунду пройдя метров сто пятьдесят. В следующую секунду разломало всё сложное устройство, его словно вывернуло на изнанку, обломки и ошмётки расплава швырнуло в космос, часть жуткой шрапнелью разошлась радиально. И всё. Больше ничего. Ожидаемого газового факела не случилось — то есть, насквозь не пробили. Сама труба, если верить сканерам не пострадала. Досадно. Но, та гадость, которую чужаки заготовили, не произошла — уже хорошо, колебания энергетической и силовой напряжённости прекратились.

И, мы — живы.

Кайф!

Может ещё что-нибудь взорвать?

Целы все, даже заблукавший кибер не пострадал, осколки «выше» прошли. Вон бродит неподалёку и делает вид, что на команды отзывается. Рапортует браво о выполнении приказа, со всем соглашается, но ничего не делает, бродит сам по себе. Ничего, сейчас поймаем, разберёмся. Оружия на нём всё равно нет, а в «дурном» состоянии он бесполезен.

Чужаки затушили пожар, остудили края пробоя, начали устранять последствия. Какие-то устройства активно закопошились внутри.

Да это хамство.

Им мало что ли?

— Бахирев, Арт, Крюгер, плазменные гранаты, по одной, в дыру, навесом, интервал две секунды. Удар.

Вот так, Рем, кажется, фамилией обзавёлся, уже отзывается, на Крюгера. Интересно, кто в этом виноват, я или Грановска?

Гранаты ушли в цель. Снова долбануло, на этот раз гораздо слабее, только чужакам так не показалось. Потому что взорвались гранаты внутри, с заглублением. Причём на этот раз полыхнуло и, пусть недолгий, факел горящего газа порадовал интенсивностью.

— Первый к работе готов, — доложила Зеленцова.

Кибер продублировал рапорт. Отозвался второй. Третий тоже докладывает о готовности, постоянно, даже если его не спрашивают, только команды не выполняет и шляется в полусотне метров от расположения взвода.

— Переподключаю восьмого на первого, девятого на второго. Выполнено. Система подчинения подтверждена, — доложила Макс.

Плохо без третьего штабиста. То есть — нормально. Такие ситуации прорабатывали на тренировках. Но что будет, если ещё один «чокнется»? Не стоит этого допускать, лучше на опережение сработать.

— Макс, установи источник информационного противодействия.

— Нет возможности. Недостаток мощности. Избыточный поток данных для анализа. Мне бы хоть одну логическую привязку!

На палубу чужака неожиданно вынырнула явно механическая дрянь, очень похожая на ту, что выскочила на палубу их встречать в самом начале. Только эта шустрее гораздо, какого-то насекомого вида, и тут же плюнула в позицию взвода парой десятков металлических шаров. Часть пошла накатом по поверхности, остальные по баллистическим траекториям разной степени крутизны. Киберы контролировали другие сектора, люди среагировали с запозданием в полсекунды. Коротко сверкнул лазерный разряд, чужака надломило, надорвало со вспышкой в центре конструкции. На перехват шарам метнулись ракеты, перехватили идущие по баллистике снаряды за доли секунды, ударили. В саму боевую систему врубились несколько бронебойных гранат, размолотив её на куски. Грановска и Порошина перетекли в низких стойках в направлении угрозы и смахнули плазменными ударами шустро катящиеся по поверхности металлические колобки. Ваартен скользнула назад, ткнув своей игрушкой в оголившийся участок периметра… солидная штука этот ракетомёт, надо бы ещё один на вооружение взять… её подстраховал кибер, мгновенно переориентировав в ту же сторону автоматическую пушку. Молнии бета-разрядов жадно цапая катящиеся шары, слизали их за секунду один за одним. Пара штук среагировали, с мерзким скрежетом выдрав и смяв обшивку палубы, вздыбив её вокруг себя и немного провалившись вниз.

На безопасном расстоянии от взвода.

Мелькнула пущенная кибером ракета, чуть зависла на сломе траектории и нырнула в схлопывающийся шлюз. Внутри бумкнуло, лепестки вспучились, но не порвались, из щелей плеснуло пламя. Грановска скользнула назад, плавно мелькнув белеющим срезом ствола плазмомёта, Ваартен уступила ей позицию, перестроившись в центр взводного многоугольника, вскинув ствол ракетомёта вверх. Все замерли в готовности, но атаки с другой стороны так и не последовало.

Боевая система противника рассыпалась корявыми обломками, среагировавший припас оставил вздыбленные, рваные кольца палубного композита, словно застывший всплеск от брошенных в воду мячей. В четырёх сотнях метров.

Макс Зеленцова неожиданно вскинула рельсовку и одной пулей сбила блудному киберу плеть энергопитания. Второй срезала дублирующий контур. Пробормотала что-то типа: «… достал, скотина, мешается только…». Тут же опомнилась, доложила:

— Штабной «База-1» выбыл. Провожу дополнительную программную коррекцию.

— Принято. — Отозвалась Валеска.

На самом деле — там зазоры 4–5 миллиметров между жёсткими пластинами, прикрывающими уязвимые части кибера. Находись штабник в адекватном состоянии, он не дал бы ей возможности попасть. Силовое поле пулю рельсовки не удержит, пуля весит десять грамм, да скорость на срезе ствола три с половиной километра в секунду. Но отклонить с траектории удара может вполне. Пусть на несколько миллиметров, но и этого достаточно. Нормальный кибер успеет проанализировать пять-шесть десятков таких траекторий одномоментно и сможет дёрнуться в сторону, выходя из-под прямого удара по уязвимым точкам — быстродействия и «мозгов», и механических приводов — достаточно. А дальше дело за накладной бронёй, там уже и вязкости, и твёрдости броневого композита хватит… не пушечный же снаряд компенсировать. Но, это нормальный кибер. Блудный послушно сложился, брякнувшись на поверхность.

В крайнем случае, он ремонтопригоден.

— Боеприпас противника — гравитационные гранаты, — доложил Колычев, — Скорость на срезе пусковой системы триста сорок метров в секунду. Пиковая мощность на импульс до двадцати двух грав, структурная глубина поражения две стотысячных Римана. Предположительно оснащена интеллектуальной системой наведения… Серьёзная хрень однако. Если они догадаются стартовую скорость вдвое увеличить, будет тяжко. Возможен вариант увеличения плотности залпа. Нам не понравится. Очень вероятна полная или частичная автономность снаряда после сброса и интеллектуальность при выборе цели. Вывод сделан на основе анализа траекторий. Допускаю: могут преследовать длительное время, или затаиваться как мины. Других поражающих факторов на данный момент не зафиксировано. Ввожу телеметрию объекта в программку на обнаружение. Минута.

— Три контейнера с дополнительным боеприпасом на выбывшем штабнике, — сообщила Ваартен, — Два моих.

— Один мой, — добавил Ярцев.

— Ким, Буран — прикрыли, — среагировала Валеска, — Ярцев, Ваартен — туда и обратно.

Это не займёт много времени. Не больше той минуты, которую запросил Колычев. Из-за сброшенных ранцевых джеттов мы полегчали сильно, все. Можем всё дополнительное боепитание на себя забрать, крепления скафандров позволят. Напрягает только скорость расхода тяжёлого припаса. Ещё толком в бой не вступили, а ракеты и гранаты в расход идут. Чужак реально здоров, не остаться бы «голыми». Теперь уже понятно, под ноль нам его не зачистить. Нужно искать уязвимые точки. Надеяться на второй полувзвод мы себе позволить не можем. На связь они не выходят, информации нет. Нужно рассчитывать только на себя. А значит — бить в нерв, чтобы получить возможность парализовать организованное сопротивление. Но! Как найти этот нерв, если сканеры не работают?

— Ближайший погашенный припас противника на дистанции триста двадцать метров, — сообщил Курт, — сохраняет условную целостность. Прошу разрешения приблизиться и осмотреть.

От неожиданности Валеска сбилась с мысли. Мы все в определённом смысле отмороженные — да, но не до такой же степени! Так. Стоп эмоции — анализ ситуации. Что это нам даст? Для начала, припас может оказаться неактивным очень условно; Колычев говорил, что допустима возможность интеллектуального «затаивания». То есть при приближении может и среагировать. Или хуже того, среагирует позже, когда мы попытаемся его забрать с собой, для изучения, и шарахнет где-нибудь в лаборатории во время процесса. Для этого даже «высокого интеллекта» не нужно, достаточно нагрузить датчики незнакомыми факторами. Мощность гравитационного импульса в ударе шокирует. Хорошо что импульс короткий, и по времени и по вектору, две стотысячных Римана всего. На большее скорее всего не хватит энергии в таком мячике — он небольшой сравнительно. Иначе можно фиксировать очередное «поганое» чудо. Что-то вроде нарушения закона сохранения энергии. Знать бы ещё, способен такой мячик свой импульс дозировать и делить на два-три срабатывания. В этом случае даже к сработавшему заряду лучше не приближаться, мало ли, долбанёт ещё разок. Соблазнительно, конечно, прямо сейчас хоть в одном поковыряться, досконально знать, чем вооружён противник, необходимо. Остаётся вопрос цены этих знаний. Риск велик. Что мы получаем при походном изучении «мёртвого» припаса, сверх того, что мы о нём уже знаем? Такого, что необходимо нам здесь и сейчас? Колычев охарактеризовал его достаточно, для осуществления противодействия. Больше качественно важной информации мы вряд ли получим без специального лабораторного оборудования.

— Курт, стоишь на месте. Взвод, при обнаружении и вынужденном приближении к условно неактивным зарядам противника дарим превентивную пулю в каждый мяч.

— Принято, лейтенант.

Позже, при успешном стечении обстоятельств, кибера диагностическим оборудованием нафаршируем и отправим эти мячики исследовать. И не только их, на этой «шайбе» много интересного наверняка, не всё же мы поломаем. Научным группам на сотню докторских останется. Так что одним кибером однозначно не отделаемся. Придётся несколько отрядов смонтировать. Но это потом, позже.

А вот сейчас ситуация слишком хитро вывернутая получается. И ломать без особой нужды, пока не разберёмся что ломать можно, что нет — просто опасно: чужая техника, слишком велик риск фатальной ошибки. Если они двадцать грав в футбольный мяч «закатали», то что будет, если «тяжёлое» силовое оборудование в разнос пойдёт?… по нашей инициативе. Безусловно, в безвыходной ситуации мы так и сделаем, но лучше оставить такой вариант на крайний случай. А учитывая габариты чужака крайний вариант, к сожалению, очень вероятен.

Прямо так и хочется отыскать что-то «этакое» и заминировать.

А потом тупо «сдёрнуть» в космос. И подорвать. Примерно с пары-тройки мегаметров. Сигнал к взрывному устройству вряд ли пройдёт — ловко чужаки сигналы глушат, только и элементарного таймера-активатора никто не отменял.

Но. На САЛАКе могли уцелеть люди. Мало того, где-то здесь, на этой самой сцепке, наверняка начал работу полувзвод Кати Фирсовой. А своих так подставлять — последнее дело. Связи с ними нет, но слишком велик шанс, что сами они уже здесь, просто с другой стороны, скорее всего.

Это хорошо. Им оттуда до САЛАКа ближе, есть шанс, что часть персонала спасут.

Валеска вскрыла космическую карту системы на момент сброса со шлюпа. Так… Синди нас сбросила вот из этой точки, тут триста сорок мегаметров почти. У неё на это были серьёзные резоны, значит, те же причины должны были возникнуть и Румяшиной. Учитывая траекторию отклонения шлюпа к дрейфующему кораблю противника, полувзвод Фирсовой она сбросила примерно из этой точки. Следовательно… она прочертила варианты выхода полувзвода на сцепку… они должны были встать вот сюда. Если всё прошло по плану. Мы должны их видеть, хотя бы их выход на сцепку. Чужак не плоский, как блин, но всё равно — с этой стороны от нас не спрячешься. Но мы их не видим. В чём дело?

— Сатурн.

Валеска сначала не поняла, кто это сказал, но тут же догадалась — Тоши Игараси. Она вообще говорила мало и тихо. Но всегда — по существу. У всего взвода уже выработалась привычка: не поняла, что она сказала — переспроси.

— И что?

— Раньше видно не было. Сейчас показался из-за среза. Можно вычислить параметры смещения положения сцепки на орбите, — ответила Игараси.

Вот и ответ на вопрос, куда делся полувзвод Фирсовой. Точно, они с другой стороны. И чувствуется, взялись за дело с «жаром», видимо поэтому противодействие нам невелико. Необходимости в объединении усилий пока нет. Вопрос в другом — зачем чужаки меняют положение станции? То, что именно станции — сомнений не возникло, своё положение они могли поменять и, не цепляясь к САЛАКу. Чего бы они ни замыслили, наша задача им помешать. Соответственно их задача — не дать нам этого сделать, и пока они с этим успешно справляются.

Ну — и? Долго ты ещё намерена топтаться у поганца на хребтине, лейтенант?

Нужно идти внутрь, искать уязвимые точки, здесь на палубе мы их точно больше не найдём. Для этого подойдёт любой шлюз, которым пытались воспользоваться контрабордажные отряды. Не грызть же шкуру чужака насквозь, можно найти более толковое применение боеприпасам. Валеска бросила на план-схему маркер.

— Шатова, кумулятивный тяжёлый по моему маркёру. Цунами, сопровождаешь туда и назад. Рысьева и Грановска прикрываете. Макс, что с киберами?

— Стабилизированы. Выработаны меры противодействия глушилкам. Превозмочь контрмеры пока не представляется возможным. Есть шанс в процессе определить источники воздействия. Возможно, с уменьшением их числа появится возможность просканировать объект.

Ближайший недоразбитый шлюз находился в семи сотнях метров. Барсик выдвинулась на двести, забирая влево, Юби — вправо на триста пятьдесят. Между ними метнулись Алеся и Тоши. Они рывком преодолели дистанцию, припали к палубе возле шлюза, настороженно щупая поверхность стволами штурмовых рельсовок. Шатова заглянула внутрь. Потом они чуть оттянулись назад, Цунами метнула блинчик. Заложив лихую петельку по законам аэродинамики, он ловко занырнул в провал шлюза. Девчата припали к поверхности. Бумкнуло. Выбило фонтанчик пыли.

Валеска бросила ещё несколько маркеров на план-карту, пометила трёх киберов, выбрала бронебойно-разрывной тип ракетного припаса, скомандовала удар одиночными по сигналу. Девчонки снова подобрались к шлюзу, заглянули, потом Игараси проскользнула чуть дальше, замерла, припав на колено и выставив штурм рельсу, Алеся нырнула внутрь.

Именно этот момент враги выбрали для очередной контратаки. И место выхода выбрали правильно: из-за изгиба палубы взвод не мог поддержать их огнём. Цунами мгновенно метнула несколько своих блинчиков, прилипла, почти слилась с палубой, затявкала её рельсовка. Грановска и Рысьева рванулись вперёд, расходясь ещё больше, Ваартен вскинула-сориентировала ракетомёт, но стрелять не стала. Скупым триплетом рванули пущенные настильно мины, в ответ раздался мерзкий стрёкот, странные взвизги, шипение, практически тут же засвиристел плазмомёт вставшей на позицию Грановски. На прямой выстрел подошла Браска, добавила одну гранату гаусс-патроном. Бахнуло и стихло.

Чужаки опять атаку не продублировали. Было бы намного эффективнее, догадайся они скоординировать несколько контрабордажных групп и атаковать синхронно. Что это значит? Не могут? Ошиблись в расчёте эффективности? поди знай… С другой стороны, они уже пробовали массированную атаку, в самом начале, в момент высадки, мы тогда так огрызнулись по всем векторам, что возможно на последующее противодействие у них не осталось активных ресурсов. Значит, тянут время, задерживают.

Валеска, конечно, сразу же получила видеоряд с камеры Игараси, но рассмотреть удалось мало чего. Враги выплеснулись из шлюза сплошной струёй, при попытке сосчитать их чип скафандра спасовал, выдав ожидаемое «недостаточно данных, скорректируйте вводную». Их было примерно до сотни странных существ, с ходу не удалось понять, что они из себя представляют. Три мины, брошенные Цунами, порубили, перемешали их авангард, устроив кучу-малу, некоторые противники вообще неожиданно взлетели, оказавшись крылатыми, что-то типа стрекоз. В этот момент ударили Грановска и Рысьева, довершили разгром за четыре секунды. Понять, что конкретно представляют из себя враги не успел никто.

— Ранена, — доложила Игараси.

Из-под палубы вынырнула Шатова, заняла позицию рядом, припав на колено, выставив штурм-рельсу:

— Готова.

— Ярцев — пошёл, — скомандовала Валеска и навесила на закрывшийся шлюз маркер для ракетного удара.

Там Грановска рядом, но не стоило её отвлекать, Йенч приготовила ей другую задачу, но Юби успела до приказа.

— Мне надо взять образцы, лейтенант.

Ярцев рывком добрался до Игараси и, опустившись на палубу возле, перевернул её на спину, подключил медицинский сканер. Про образцы Валеска не подумала. Хотела просто предложить Юби рассмотреть чужаков поближе, комментарии биолога были бы не лишними. Чтобы взять образцы нужно специальное оборудование, хотя бы специальные контейнеры; не знала, что у Юби они с собой. Возможно, у Грановски есть не только контейнеры. Это и к лучшему.

— Четыре минуты, — добавила Грановска.

— Три, — урезала Йенч, — Действуй.

Откуда-то появилось ощущение цейтнота, словно таймер включился в голове; при этом три минуты воспринимались очень нежелательной задержкой.

Плазмомёт Юби скользнул за спину, она бегом метнулась к останкам противников. В левой руке возник пистолет, в правой блеснул нож. Шатова и Рысьева страховали.

— Я мог бы помочь, — заметил Курт.

Валеска прикинула: не биолог, время «туда», оборудования нет.

— Отставить.

— Есть.

Достаточно эффективно, однако, гады нас задерживают. Если учесть, сколько их там, внутри корабля, потеря нескольких сотен бойцов… даже нескольких тысяч, не должна серьёзно сказаться на их планах. Но, чтобы так жертвовать «народом» нужна «насекомая» социальная организация. Что-то очень близкое к тому.

— Ярцев, доклад.

— Ранение купировано. Факторы: шипы-дротики, сложная органическая кислота в малых дозах — почти нейтрализована «шкурой», парализующий токсин, на человека срабатывает как анестетик, в том числе. Токсин малоэффективен при своевременном медицинском вмешательстве… это до двух минут примерно. После этого начнутся медленные необратимые процессы, вроде парализации зрительных, слуховых нервов, большей части двигательных рефлексов. Летальный исход маловероятен. Корректирую схему реакции персональных кибер-медиков.

Цунами завозилась, перевернулась на живот, не слишком ловко поднялась на колено, чуть покачнулась, но вскинула штурмовку.

— Долбохрень сранопернатая, — сквозь зубы процедила она. Потом немножко подумала и замысловато выругалась.

Про пернатых — это она зря. Слюдяные у них крылышки.

— Прогноз, — невозмутимо продолжил Ярцев, — Восстановление семидесяти процентов боевой эффективности в течение минуты, девяносто, девяносто пять процентов в течение десяти минут. Полное восстановление вероятно возможно после диспансеризации. Доклад закончил медик-сержант Ярцев. Разрешите присоединиться к сержанту Грановске, лейтенант.

— Юби, прогресс? — спросила Валеска.

Та уже добралась до растерзанных тушек врага, что-то пнула ногой — перевернула, что-то для профилактики пырнула ножом. В руке вместо пистолета появилось какое-то устройство. Она крутилась между разбросанными телами, тыкая в них то ножом, то тестером с видом отпетой маньячки, иногда что-то отрубая быстрым хлёстким ударом.

— Заканчиваю, — через несколько секунд буркнула Грановска, — ассист не требуется. Комментарии по результатам аналитики. Я с них кое-какие причиндалы сняла. Парни, посмотрите потом, здесь ваши мозги нужны… всё. Возвращаюсь.

— Цунами, доклад.

— Есть обещанные семьдесят эффективности, лейтенант. К продолжению операции готова.

Валеска бросила маркер нового расположения взвода.

— Отходим на обозначенную позицию. Пошли.

Взвод стянулся за считанные секунды. Валеска дала сигнал.

— Бойся.

Бойцы припали к палубе. Киберы ударили ракетами, Шатова дистанционно активировала кумулятивный плазменный заряд.

Вмазало.

У-ух, хоррошшо.

Крепко врезали. Пора входить. Чужаки на сканерах засуетились, начали подтекать к местам ударов, но замерли в паре сотен метров ниже изнутри. Ждут? Интересно, а они нас видят? Или наши кибера им тоже гляделки заморочили и «один-один» в результате? Ну, в смысле по кибер-информационной борьбе… А-нет, зашевелились, часть так и замерла на позициях — меньшая, боевики прикрытия? Основная масса потоком хлынула к поражённым поверхностям, закопошилась. Техника? Техники-ремонтники?

— Гранаты. По одной в дыру.

Малые плазменные фугасы ушли в цель навесом. Хрен им едкий, а не ремонт. Дамы мы конечно интересные и привлекательные, но у нас свои парни есть, поэтому здесь и сейчас танцуем на наших условиях. Валеска пометила качественно раздолбанный ракетой шлюз в другой стороне, в шести сотнях метров, один из первых. Движения там почти не фиксировалось. Там и зайдём.

— Порошина, Крюгер — вперёд, обеспечьте вход. Взвод, за ними, дистанция сто. Марш.

Подошли рывком. Кибера страховали тыл, переориентировав назад автоматические пушки.

В этот момент Чужак вздрогнул как живой. Откуда-то из-за края шибануло ударной волной. Бойцы удержались, возобновили движение. Встали на позицию. Курт нецензурно поинтересовался, какого беса там происходит. Сиротка Сью предположила, что Чужаки просто очень рады нас встречать. Долго ждали — теперь оргазмируют.

Валеска не без удовольствия предложила им заткнуться.

Вельта и Рем подошли к шлюзу, Рем, метров с двадцати аккуратно положил туда слабенькую гранату. Бумкнуло, не задерживаясь подскочили к шлюзу, заглянули, Порошина активировала плазменный хлыст, щедро мазнула внутри, поведя плазмомётом. В шлюзе что-то бухнуло и, кажется, упало-завалилось внутрь.

— Входим.

Они спрыгнули, стрекотнула винтовка, снова хлестнул по ушам бетта-разряд плазмомёта, в сознание ввинтилось какое-то мерзкое, насекомое стрекотание, визг, скрежет, звуки рукопашной схватки.

— Вперёд. Марш.

Взвод метнулся к проёму, но звуки стихли раньше.

— Чисто, — доложила Порошина, — входите.

Корабль Чужаков напоминал кусок сыра изнутри. До того «дыряв» он был. Короткая кривая загогулина входа от разбитого шлюза открывалась в чашеобразный зал метров тридцати от края до края. Из него, такими же кривыми загогулинами расползались отнорки разнообразных овальных форм, в среднем метра по два в «диаметре». Мало того, было светло. В привычном глазу человека спектре. Да и Адам с ним, с этим светом, нам и темнота не помеха. В стенах торчали воткнувшиеся дротики, заканчивали шипеть прореагировавшие кислотные кляксы. Вокруг валялось два десятка тел чужаков, частью разорванные плазменными ударами, несколько штук почти целые. Только Рем весь перемазался в бурой слизи и успел примкнуть к винтовке штык. Порошина замерла рядом, насторожив плазмомёт, чистенькая и нарядная.

— Ранения? — Недоверчиво уточнила Валеска.

— Нет.

— Макс, рекомендации?

— Нет, лейтенант, нужно время.

— Юби?

— Это насекомые… в некотором смысле. Нужно искать Матку. Мозг. Центр принятия решений. Здесь он, скорее всего не один. Тем лучше — больше шансов найти.

— А если один? — не утерпел Ярцев.

— Тем меньше возни, — огрызнулась Грановска, — сплошные плюсы.

— Лоцирую тоннель, — сообщил Колычев, — прорисовывается на план-схеме, массированное движение в нашу сторону. Больше трёх сотен особей, размером с человека. «Идут» плотной массой. Скорость шестнадцать метров в секунду.

— Второй, ракету.

Кибер сплюнул стомиллиметровую тушку, она аккуратно уплыла в дыру, влево за угол, подработав маневровыми, там дала резкий разгон в цель. Грохнуло. В этот момент из одной дырки справа выплеснулся поток паукообразной нечисти, мелкие твари, размером с собаку, сплошным ковром неслись на замерший взвод. Слишком близко они оказались сразу, ничего серьёзного не применишь. Заработали винтовки и пистолеты, мелькнули ножи. Артём крикнул «бойся», метнул гранату, она стукнулась в стенку и отскочила в ту дыру, откуда лезли чужаки. Вдарило. Поток мелких тварей выхлестнуло взрывом, некоторые стукались о стены, падали и замирали, часть бестолково суетилась, мечась, сталкиваясь. В дыре заверещало, забилось что-то крупное, метрах в семидесяти, на слух. Рем поймал пару на штык, Валеска сбила одного кулаком со стены, придавила ногой — хлюпнуло с прихрустом. Бахирев отправил следом ещё одну гранату, эту швырнул сильнее, о стену она ударилась в другом месте и в дырку улетела наверняка немного дальше, долбануло ещё раз, визг и верещание стихли. Бойцы быстро разобрали сектора контроля, поводя орудийными стволами рассредоточились киберы. Плацдарм взят.

Ярцев и Грановска деловито отловили одного паучка, остальные просто пинали их ногами — не опасны, и быстро препарировали его в два ножа.

— Ну? Что там?

— Киборг, — ответил Ярцев, — Механически адаптированная помесь краба и паука — чтобы не усложнять и не путаться в терминах. Рабочий. Железы, вырабатывающие кислоты, клеи, специальный порошок… достаточно серьёзная химическая лаборатория, кстати.

Грановска быстро потеряла к существу интерес и уже с азартом вскрывала валявшегося неподалёку чужака-бойца: пробивший вытянутую голову штык Рема оставил его практически целым. Курт протянул ей топор-лопатку. Юби мурлыкнула что-то вроде «мерси» и, с хрустом разрубив твари башку, сунула в неё тестер.

— Способен улавливать запахи, — продолжал Ярцев, — анализировать электромагнитные волны весьма широкого спектра, к звуковым колебаниям почти индифферентен. Достаточно «чуткий» комплекс манипуляторов пригоден и для тонкой и для силовой работы. Как уже сказал, усилен механически. Может подклеивать, растворять, тушить возгорание… по смысловой нагрузке — рабочий-ремонтник.

— Понятно. Юби?

Ярцев отбросил вяло копошащееся существо и присоединился к Грановске.

— Ну что тут скажешь, — откликнулась та через несколько секунд, — На запахи должен реагировать так… куда там собакам. Насекомым в прямом смысле не назовёшь…

— Это не важно, — вставил Ярцев.

— Помимо этого, очень восприимчив и к акустике — летучие мыши отдыхают, и к электромагнитным колебаниям в широком спектре, чуть ли не с радиоволн начиная, свет в помещении вы и сами видите — они естественно тоже. Из непонятного… смотри Серёж… вот здесь, видишь? Что это? Я бы сказала он способен подстраиваться под смену окружающего давления и… тяготения. Да. Мало того, вот этот орган… вот-вот-вот… видишь… вот смотри от центрального — в конечности и в крылья…

— Да уж, и крылья у него — не обычная слюда, — проворчал Ярцев.

— Не увлекайтесь, время, — напомнила Валеска.

— Вот я и говорю, — ответила Юби, — Есть у меня подозрение, встроен в него биологический аналог нашего силового контура в «шкурах». То есть при полёте он оперирует не только и не столько крыльями, причём изначально, тварь буквально наросла вокруг этого биологического гравитатора. — Она повела головой из стороны в сторону, здесь ему летать должно быть тесно. Похоже — может неплохо плавать. А бегун он неважный.

— Поэтому они верхом на таких вот крабах и сидели, — заявила Цунами, пнув ближайшего паучка, — Только те больше были.

— И клешни у них как пилы, — поддакнула Грановска, — совмещённые с гидравлическими ножницами. Боевых «крабов» близко лучше не подпускать. Если капитально вцепится, может и экзоскелет порезать, пусть и не с первой попытки.

— Каких «боевых крабов»? — не понял Курт, — Где ты их видела?

— Там на верху, — отмахнулась Грановска, — Эти стрекозюли на них верхом ехали.

Курт выругался.

— Чем вооружены? — спросила Валеска.

— Перечисляю всё, что удалось определить на данный момент, — ответил Ярцев. — Помимо вот этих жвал, — он дёрнул существо за торчащий из башки шипованный серп, один из трёх, — Жало, впрыскивает очень сильный растворитель, по совместительству его желудочный сок. — Он взялся рукой и вытянул между серпами жвал жёсткий полый стержень, бурый и зазубренный. — После того как жертва растворяется, он… точнее она, да она, вот здесь — явно яйцеклад, да ещё личинками начинён, только странный какой-то… ладно, потом подробнее посмотрим. Так вот, она через то же жало-хоботок переваренное из жертвы высасывает… О!!!

— Да, — подсуетилась Юби, — Или в жертву личинки откладывает…

— Ребята, время!

— Итак. Ближний бой: жвала, жало, возможно, не худшее жало вот этот яйцеклад — скорее всего тоже пырнуть может. Лапами хватает, подтаскивает, держит… для удара или разрывания не приспособленны. Дальний бой: вот эти дротики, достаточно прицельно выбиваются из гнёзд гидродинамическим ударом. Раньше, — он неопределённо сделал рукой, — дротик был один… э-э-э — по одному с каждой стороны грудины. Нарастали естественным путём за определённый промежуток времени в результате органических реакций. Сейчас эта функция атрофирована почти, мало того блокируется искусственно, что-то типа подрезания когтей. Зато действует тут желёзка, вроде пропускного клапана, она же снабжает дротики кислотой и токсином. Пусковые клапаны модифицированы — скорее всего, генная инженерия, и «она» может выпускать до пяти штук, залпом или поштучно. Вот, на сбруе — запас. Искусственные дротики лучшей аэродинамики, чем были естественные… это объяснимо. Судя по возможному усилию, дальность метров двести-триста. Но это ещё не всё. Вот здесь прилада такая, механическая… не пойму только, откуда она усилие для срабатывания берёт… хитрая штука: с одной стороны, усиливает естественный выстрел, и тут же компенсирует возможные последствия такого усиления непосредственно для организма. Так что, рассчитывать надо, скорее всего, метров на четыреста-пятьсот. Второе, вот здесь, в башке, похожая желёзка, только крупнее, позволит твари плюнуть кислотой из жала струйно на несколько метров. Или… вот здесь… я говорил, похожий клапан? снабжает кислотный плевок мембранкой, которая капсулирует заряд. Ненадолго — кислота проест мембрану за пару-тройку секунд, — он тут же продемонстрировал процесс, просто ткнув подобранной конечностью во вскрытую железу и поддев ей зарождающуюся плёнку, надавил. Плёночка натянулась и, примерно через две секунды, лопнула, — Но. Это даст возможность запулить кислотный заряд метров на сто. Всё остальное, что на этой зверушке надето, вспомогательное оборудование: укрепляет, компенсирует, стимулирует, усиливает выше описанные боевые функции. В своём роде — шедевр генетической и биоинженерии. Плюс, механика, рассчитанная на силовую инициацию… точно!

— Я же говорила, это существо вокруг биологического гравитатора наросло, — буркнула Грановска, — Уникальная, доложу вам, штука. Несколько возможных видов направленных силовых реакций. Так что, в ближнем бою можно ожидать добавочное силовое воздействие до полутора… а то и до двух грав.

— Мы это переживём, — заметил Арт, — Даже без компенсаторов, встроенных в скафандр, если импульс кратковременный… они сами какую силовую нагрузку способны выдерживать?

— Да поменьше чем мы, — задумчиво протянула Юби.

— Побольше чем среднестатистический землянин сегодня, — добавил Ярцев.

— То есть с нашими встроенными компенсаторами нам они не страшны, — заключил Арт.

— Не обольщайся, шоковый эффект останется. — Ярцев покачал головой, продолжая ковырять тестером внутри твари, потом продолжил, — Всё равно очень неприятная способность. Если они способны несколько силовых импульсов за секунду сгенерировать… в ближнем бою могут все кости переломать и внутренности в фарш превратить. Но это маловероятно. Более вероятен кратковременный разовый шокирующий эффект с достаточно длительной «перезарядкой». Вряд ли есть возможность запасную «батарейку» для этого применить… по крайней мере, я такой возможности для перезарядки внешними источниками не вижу пока. Сам этот организм на такое не рассчитан изначально.

— Искусственно их выводили, что ли, — проворчал Буран.

— Нет, — Юби качнула головой, — они часть весьма длинной цепочки воспроизводства себе подобных. Немного модифицированы позже — сразу оговорюсь: подобная «тонкая» генно-инженерная настройка нам не доступна пока. Аналогия: мы лопатой в цветочном горшке ковыряемся, в попытке землицу вокруг цветочка разрыхлить, а они освоили химические реакции, фото-аудио стимуляцию, формирование сбалансированной экосистемы… Эй! Чего закисли, народ?! Зато вот таких штук у них нет!

Грановска перевела плазмомёт из походного положения в боевое и похлопала по стволу. Заодно вернула Курту топор-лопатку.

В этот момент Чужак снова вздрогнул. «Мигнула» силовая нагрузка, на долю секунды пропало тяготение, но тут же восстановилось. Неподготовленному человеку такие игры с гравитацией могли переломать ноги. От комментариев на этот раз воздержались.

— Все представили, с чем придётся иметь дело? Вопросы?

— Не надо было глушители в конструкцию винтовки встраивать, — заявил Курт, — Знаю-знаю, устройства полифункциональны и приглушение звука — побочный эффект. Но. Если они так восприимчивы к звукам… да и запахам… кстати, Рива?!

— Нет, — Ребекка покачала головой, — такого количества реактивов у меня с собой просто нет. Поняла уже — запахи у них — один из способов общения. Нет. Не стоит и затеваться. Выхлопом винтовочных патронов мы им больше «навоняем». Неплохо бы ещё поджечь что-нибудь.

— Это им точно часть командно-коммуникативной системы забьёт, — заметил Ярцев, — хорошо бы ещё магнитно-импульсный припас, но у нас такого нет, потому что нам самим опасен. Они должны здорово на ядерный взрыв реагировать.

— Шутишь что ли, — процедила сквозь зубы Сиротка Сью, — Не может быть!

— Ионизация, — сказала Цунами.

— Точно, — подхватила Порошина, — Срабатывание наших плазмомётов должно им крепко мешать, особенно в режиме короткого жгута и бета-разряда. Может восприниматься их командной системой как «белый шум», помимо прямого шокирующего эффекта.

— Ясно. Выходим в тоннель слева. Второй, Ярцев — вперёд. Схема построения три. Рива, подпаливай периодически то, что тебе понравится. Порошина, Грановска — на вас боковые «дырки». Сделайте так, чтобы гадам было на что отвлечься. Двинулись.

— Только вот я не пойму, — на ходу проворчала Юби, — Что это у них за схема воспроизводства такая? В каждом боевом отряде по несколько яйцекладущих особей? Не все! — несколько. Они конкурировать не должны разве? между отрядами хотя бы… Кто и как их оплодотворяет? Механизм оплодотворения не встроен, в смысле — не предусмотрен организмом. Если гермафродиты, то почему не все? Или мы чего-то не поняли…

Её голос стих. Взвод подобрался, единым существом соскользнул в обнаруженный тоннель. Каплевидного сечения, сужение к низу, метров двадцать в высоту. Светлый. Широкий сверху. На летунов рассчитан. Почти прямой. Длинный, конец «дыры» теряется в «перспективе». Дальше, в четырёх сотнях метров, огромный выжженный волдырь от ракеты с плазменной боевой частью. По стенам, потолку, копошатся ремонтники, пытаясь устранить последствия, растаскивают по отноркам разбитые обгорелые конструкции и тела уничтоженного отряда.

— Вельта, — проронила Валеска.

Взвод двигался шагом. Порошина скользнула вправо-вперёд, перешла на скользящий, стелющийся шаг, с хода врубила четыре тяжёлых плазменных сгустка, грохнуло-полыхнуло. Взвод привычно отработал противодействие взрывной волне. Коридор ожидаемо вспучился, копошащихся существ размазало-спалило, впереди запылало, загудело пламя. Жирные, чёрные клубы дыма поползли во все стороны. Порошина сменила в плазмомёте кластер накопителя и оттянулась назад.

— Есть контакт, — неожиданно заявила Зеленцова, — Лейтенант, вперёд семьсот и остановиться. Без плазмы.

— Взвод, рывок, вперёд семьсот, три-два-марш.

Валеска отдала приказ, а сама подумала: «зря, наверное». В смысле, рывком зря. Мы не на своей территории, аккуратнее надо быть. Да, движения противника сканеры не фиксировали. А тут семьсот метров всего, по пустому тоннелю. Даже во время полутораминутного рывка вперёд взвод в состоянии ударить в ответ, тем более мы уже знаем, кого и как бить и в состоянии противодействовать выявленным угрозам. Кроме того — время. Минуты, минуты… немного здесь задержались, чуть-чуть там, не просто так: задержки и вынужденные, и необходимые… нет времени аккуратно и осторожно ползти вперёд, перестраховываясь на каждом шагу, не отпускает ощущение, что не успеваем сделать что-то важное. Кстати, а почему сканеры не фиксируют никого? Чипы адаптировали программку распознавания и посчитали количество уничтоженных врагов — до восьми тысяч боевых особей. Ремонтников ещё больше, там цифра с пятью нулями. Но их здесь, в огромной туше Чужака, больше, гораздо больше. И тех, и этих. Крупные отряды боевиков страховали атакованные ракетами шлюзы. Два отряда мы уничтожили. Где ещё четыре?

На ходу ткнув стволом в боковое ответвление тоннеля, Валеска с удивлением обнаружила, что оно «глухое» и закрыто лепестковым шлюзом, до которого не больше двух сотен метров. То есть не закрыто — открывается… прямо сейчас! в этот момент!

Диафрагма на глазах расползлась лоскутами, быстро исчезающими в стенах, в дыру шустро вывалилась здоровая тварь, смахивающая на насекомого-наездника. Валеска не останавливаясь, ссадила в него «свою» обойму гранат, четыре штуки — бронебойный-плазменный, через один. Шарахнуло, и не просто шарахнуло — корабль снова вздрогнул всем «телом», но бойцы опять удержались на ногах, движения не прекратили. Она по инерции промчалась мимо, успела увидеть ещё, как Цунами швыряет туда же свой любимый «блинчик»… но оттуда уже выметнулись стайкой гравитационные гранаты, Ребекка полоснула огнемётом, вильнула в сторону, избегая контакта, струя напалма мячики не впечатлила совершенно, разбилась о них брызгами; капли врезались в стены, загорелось. Замыкающий кибер резко тормознул, отвлекая на себя, он стрэйфил боком и долбил из своей пушки одиночными, делая семь-восемь выстрелов в секунду… но этого мало кажется, шаров много, не успеет, рванула брошенная Тоши мина, взвизгнули поражающие элементы, захрустело, Ребекка левой рукой вскинула пистолет, долбанула бронебойными налетающую гравитационную гранату, ещё одну… пушка кибера рокотала, словно он бил очередью, только каждому «мячу» доставалось по снаряду. Валеска не успевала отдать приказ, вскинула винтовку, успела срубить очередью коварный мяч и тут…

Уши заложило, словно от резкого перепада давления. И это в «шкуре»! Очертания тоннеля на миг исказились, как в кривом зеркале, встряхнуло. Кибера надломило в нескольких местах и немного сплющило, но орудийный блок уцелел и, уже в следующую секунду с характерным звуком в открывшуюся дыру ушла ракета. Он просел, «пал на колени», но тут же рыкнула пушка. Стены вокруг покрошились, начали осыпаться, удар многотонной кувалдой дал бы схожий эффект, Ребекку словно резко дёрнули за выставленную с пистолетом руку, она рухнула на пол. Валеска успела сбить ещё один мяч, кибер добил последние. Начали расползаться густые струйки дыма, снова начался пожар.

В этот момент Макс Зеленцова взревела «БОЙ!», и тут на них хлынули враги со всех сторон, из стен, с потолка, из-под пола. Взвод чуть не утонул под плотной массой тел. Тоннель наполнился какофонией боя, вспышками пистолетных выхлопов, мерзким стрёкотом, скрежетом, верещанием, хрустом хитина о сталь, пропели свою песню плазменные хлысты плазмомётов, мелькая в гуще схватки, расшвыривая порванные тушки врагов. Как-то оценить ситуацию не было никакой возможности, Валеска на рефлексах ввинтилась в драку, отчаянно пустив в ход весь арсенал ближнего боя. Помимо ножа, удары и броски пошли в ход, противники были везде, куда не ткни рукой или сталью. Сжала кулак — и в горсти верещит мерзкая тварь. Шипит кислота, по броне барабанят десятки тупых ударов, щёлкают жвала.

Уже умолкли пистолеты.

Не мелькают плазменные жгуты, киберы ворочаются, как обвешенные собаками медведи.

Попался на глаза исполняющий странный танец Рем, он потерял винтовку и быстро крутится, скользит в свалке боя. По тому, как разлетаются порубленные противники, понятно — штык при нём. Рухнула сбитая тварями Сиротка Сью и тут же исчезла под навалившимися телами. Курт машет топором как бешеный дровосек. Гибкая, как кошка, Барсик молниеносно работает двумя клинками. Неожиданно, скупыми очередями загавкал пулемёт Ярцева. В накатывающий вал насекомых ударила струя напалма — Ребекка жива? Валеска сбила ударом в голову — чётко под мелькнувшее жало — противника, хруст башки прозвучал музыкой. Нож остался в какой-то туше. Скользнула в сторону, подловила гада на замок, вцепился, мразь, просто так не оторвёшь, тюкнул «обещанным» гарвитационным импульсом, но слабо, только дыхание сбил немного, скрипнули суставы да сердце пропустило такт. Захватив за растопыренные серповидные жвала Валеска рванула набок, свернула гаду хребет, отцепила-отбросила, рубанула с правой ещё одного и, наконец смогла выдернуть из кобуры пистолет. Выстрел, другой, очередь с отсечкой.

Мелькнула, влетая в отнорок, граната, ещё одна, взрывная волна вышибла затаившихся в готовности тварей, они разлетались тлеющими ошмётками. Снова заработали куцые жгуты плазмомётов, стали видны десантники, тварей всё меньше, послышались пистолетные выстрелы — успели перезарядить или подобрать.

Последних тварей сбили с киберов.

Всё. Кончились.

— Жесть, — хрипло прокомментировала Юби.

Первое слово на весь взвод, после того как Макс крикнула «бой». Тоннель было не узнать. Всё разворочено, заляпано, разгорается, подвывая, пламя, пространство заволакивает непонятная взбитая муть, расползаются жирные жгуты дыма. Шипят на броневых пластинах скафандров кислотные плевки; но композит на сопротивление активным средам специально рассчитывали.

Чужаков валяется несколько сотен.

Знатно оторвались. Боевая «экза» рулит.

Рем отбросил пару тел, откопал винтовку, начал чистить. Не, не разбирая, просто оттирая налипшие потроха. Ворчит тихонько, что банальной ветоши не додумались прихватить, да и толку с того, тут грузовика с ветошью мало будет. Но. Надёжности оружия и скафандров должно хватить, не зря в джунглях «катали».

Другие бойцы роются в поисках утраченного оружия. Грановска попинала раскоряченный труп, для верности ткнула ножом и плюхнулась на него задницей — уселась. Макс Зеленцова привалилась к наклонной стене. Не только она, Арт стоит — стену подпирает. Ким лелеет покоцанный лазер. Выглядят все — под стать тоннелю, перемазанные, заляпанные, погрызенные… дым чёрными хлопьями сажи оседает поверх. Валеска открыла рапорт «коленопреклонённого» кибера: разбитый лепестковый шлюз, поперёк застряла здоровая дохлая тварь, нелепо раскорячив лапы. За ним картина та ещё, видно «второй» успел засадить туда ещё ракету, а то и не одну. Вон видны следы от пушечных снарядов… и с той стороны подойти пытались? Да. Кибер теперь мало подвижен, но орудийные блоки действуют, он удержал проход. Это в ближнем бою киберы не эффективны, ты попробуй мимо него через такой шлюз пролезть. Валеска активировала программку на поиск, целезахваты выделили маркерами её винтовку и нож. Разрыла наваленные останки, подобрала оружие, проверила. Нож подъеден кислотой, но не сильно, как минимум ещё одну рукопашную схватку не подведёт. Винтовка в порядке, все сигналы зелёные, оттереть только. Надо же… а в ближнем бою все эти целезахваты, маркеры анализаторов только мешают. Нет возможности на них реагировать просто. Ладно, учтём. Шанс есть.

— Чего расселись, взвод! — а голос сиплый, дрожит. И руки, и ноги дрожат, мелко, противно. И сидит только одна Юби. Валеска тряхнула головой, рыкнула, восстанавливая чувствительность связок, — Собрались, бойцы! Всё только начинается! Периметр держать, разобрали сектора. Ярцев, Грановска, осмотреть наличный состав. Живее! Зеленцова, Бахирев, Ваартен — проверить киберов. Быстрее, давай, давай! Арт, займи место в строю! Кто-нибудь, откопайте Сиротку Сью! Ей нужна медицинская помощь!

— Нет, — тихо сказал Ярцев, — Тише, лейтенант. Они мертвы. Погибли.

Кто?! Кто погиб?! Сью погибла? У неё датчик состояния оранжевый! Не красный, не чёрный — оранжевый! И Арт просто привалился к стене!.. просто не шевелится. Или…

ИЛИ.

Зараза. Как же так?! Мы же только что, буквально пару минут назад, слышали его голос. Сью — классная подруга, весёлая обычно, молчаливая во время боевых тренировок, она всё время тщательно концентрировалась, боялась подвести. Ей всё время казалось, что она «недотягивает» до общего уровня подготовки, но мы её очень ценили и не только за ехидные комментарии. Теперь её нет с нами. И не будет. Из-за этих поганых недонасекомых.

Сука. Мразь космическая.

СОБРАТЬСЯ! Не терять контроль! Как любил подшучивать Петров: «Люди смертны. Мало того, люди внезапно смертны». Дошутился, Михалыч. А мы эту мразь космическую в гости не приглашали, встречать будем соответственно. Раздолбить нахрен!

— А НУ! СОБРАЛИСЬ ВЗВОД! Не раскисать! Выполнять приказ! Ярцев, Грановска, осмотреть всех, и чтоб без сюрпризов, типа ранение не заметили. Рива?

— Да, лейтенант, — голос сдавленный, скрипящий, через силу.

— Почему не доложила о ранении?! Юби! Бегом к ней! Рысьева! Осмотреть тела товарищей, зафиксировать факт смерти, собрать оружие и припасы. Даника! В первую очередь осмотри второго! Не расслабляться!

Зашевелились, отлично. Занялись делом. Только Макс оставила боевых киберов на Артёма и Дани, а сама насела на штабиста. Что-то она там затевает? то же, ещё один «Михалыч» от кибернетики, не торопится сделать доклад. Ассоциация покоробила, Петров погиб, одним из первых в этой заварухе, вместе со своей неуёмной группой физиков. С группой детского сада на яхте тоже ничего не ясно. Шлюп третьего взвода уничтожен… Тимирязевского взвода, это больше трети роты. И Олег погиб скорее всего, но Юби держится… пока по крайней мере, не раскисает. Она конечно, по части мальчиков, та ещё шалунья, но на Олежку своего реагировала как наркоманка на дозу. Здесь, на САЛАКе, триста человек… судя по всему — было, учитывая наклонности этих насекомых. Крош! Ну чего мне стоило настоять! и забрать его с собой! Да хоть бы и силой! Оставила бы возле «Прайма»!

СТОП!!!

Отставить рефлексии, лейтенант!

— Зеленцова, доклад.

— Секунду, лейтенант. Тут не всё ясно, проверить надо… может я и отсюда достану…

Она неожиданно вскинула рельсовку, присела низко, отставив ногу, чутко удерживая стопами ребристую палубу, и странно закачалась из стороны в сторону, постепенно поднимаясь. Потом вдруг замерла, чуть повела стволом, снова еле заметно поплыла вниз… Взвизгнула выведенная на максимальный разряд рельса, сизые жгутики сгоревшего воздуха взвихрились между Порошиной и Цунами, указав направление пули: куда-то туда, вправо-вдоль по коридору. Метрах в трёхстах пуля проломила стену. Макс снова замерла.

— Тихо все, — жёстко проронила она.

Техники и медики её заявление проигнорировали, продолжая заниматься своим делом, но ей это, кажется, не мешало. Остальные бойцы и так практически не шевелились, не разговаривали. Валеска насторожилась. Макс не обратила внимания. Она ещё с полминуты сторожила стволом только ей видимую цель… снова ударила рельсовка.

Ещё несколько секунд ожидания, Валеске они показались часами. Так и подмывало потребовать отчёт.

— Странная у них тут схема силовых зависимостей, — пробубнила Зеленцова, мухой забежала на стену, нацелила рельсовку левее вниз, вглубь Чужака, две крупнокалиберные пули с визгом проломили пол прямо между ходовыми опорами «восьмёрки», кибер деликатно попятился.

— Замри, — рыкнула Зеленцова и сама же выполнила свой приказ. Впрочем, кибер тоже замер. Валеска заподозрила неладное. В самом деле, если уж чужакам удалось «скрутить» мозги штабнику, то чем человек-то хуже? Зеленцова «оттаяла», ствол рельсовки побрёл прямо через позицию взвода, бойцы заволновались.

— Ага! — возликовала Макс, — Попались, сволочи!

Бойцы дрогнули. Валеска чуть не дёрнула из кобуры пистолет, Ярцев выматерился, Зеленцова не обратила внимания.

— Ким? Как твоя игрушка? — спросила она.

— Что? — не понял Ким.

— Цела? действует? — нетерпеливо уточнила Макс, — Лазер твой!

— В порядке.

— Иди ко мне… ну быстрее же! Лови траекторию. Врежь насквозь, полным разрядом, прямо через пол, давай!

Ким уже забежал наверх, растопырился на стене рядом.

— Кибер мешает, — заметил он.

Макс ругнулась Адамом, соскочила вниз, походя пнула кибера в опору, буркнув «в сторонку отвали», подцепила рукой Валеску, оттянула её за собой со словами: «сейчас, лейтенант, секундочку, всё будет!». Скомандовала:

— Готов? Давай!

Сверкнуло. Лазер раскатисто щёлкнул, застонала энергоподача, теряя напряжение. В полу образовалась дыра, не спеша загорелась по краям.

— Ага! — возликовала Зеленцова, — Точно попались, гады!

Ярцев снова матюгнулся, хрипловато выдохнул, заявил:

— Показательную порку, в качестве наказания! Лейтенант, если ты против, проведу индивидуальным порядком в личном кубрике! позже…

— Серёж, что с тобой? — опешила Максим.

— Ничего, — буркнул Ярцев.

— Сержант, доклад! — потребовала Валеска.

— Есть! Фиксирую источники информационного противодействия, наношу на план карту. И внимание! Удалось зафиксировать источник управляющего сигнала… два, два источника! пока… их здесь целая сеть, видимо, по всему кораблю. Это их внутренняя система управления: несколько источников и сеть ретрансляторов. Источник управляющего сигнала там, — Макс махнула рукой, потом спохватилась, — наношу маркёры на схему. Теперь мы их возьмём за жабры!

Ярцев фыркнул. Валеска встрепенулась:

— Бахирев, Ваартен, доклад.

— Кибера в порядке, семьдесят-восемьдесят процентов эффективности. Кроме «двойки». Боеспособен, но почти не мобилен.

На внутреннем интерфейсе, перед глазами, развернулась простыня с подробностями… не так плохо, как могло бы быть. Валеска смахнула информацию.

— Ярцев, Грановска?

— Индивидуальная защита выдержала атакующие воздействия. Последствия единичных ранений дротиками купированы… э-э-э… секунду, лейтенант.

Он подскочил к Валеске и выдернул застрявший дротик у неё из верхней части бедра, почти из паха, сверился с показаниями кибермедика. Вот же! Не заметила даже!

Юби продолжала возиться с Ребеккой.

— «Шкуру» не пробил, — сообщил Ярцев, отбрасывая дротик, — Завяз между броневыми пластинами. Тварь «плюнула» в живот, защита выдержала, этот просто соскользнул.

Уже хорошо.

— Браска, что произошло с Артом и Сью?

— Арт пропустил удар жалом в подмышку… это скафандр до сих пор стоит. Его внутри уже нет. Даже ног, скорее всего.

Валеска вздрогнула. Наверное, не она одна.

— Сью?

— Растерзана. Твари догадались сорвать нагрудную пластину. — Браска помедлила секунду, продолжила, — Оружие, боеприпасы, индивидуальные кибермедики собраны.

— Юби, что с Ребеккой?

— Условно боеспособна, нетранспортабельна. Левой руки почти до локтя, левой ноги до середины голени — считай что нет, — сухо отчиталась Грановска. — Обширное внутреннее кровотечение медикаментозно заблокировано. Сотрясение. Нарушение костных тканей. Сильные растяжения, есть порванные связки. Обезболивающего и противошокового — до бровей влила. Колония нанитов продержит до госпитализации. По результатам рекурсивной недельной терапии возможно полное восстановление.

Взвод молчал, ждали решения лейтенанта, даже техники замерли.

— Я останусь, — вдруг заявила Рива, — Мы тут с «двойкой» на пару потусуемся, перекрёсток посторожим. Делайте, что должны.

В этот момент штабники доложили о снижении интенсивности КИБ и расширении сферы охвата сканеров.

Валеска встряхнулась, сменила обойму в магазине гаусс-патрона.

— Взвод! Все знают, что делать. Вперёд, по трасс-маркеру. Двинулись.

* * *

Больно было, несмотря на все обезболивающие. Мало того, колония нанитов, впрыснутая Грановски, добавляла совершенно незабываемых ощущений. Более изощрённой пытки не знали, наверное, даже католические инквизиторы. То, что это именно эти наниты не дают ей сдохнуть, вселяло некоторый оптимизм. Сдохнуть хотелось, с периодичностью один раз за полминуты примерно. Потому что было не просто больно, а БОЛЬНО!!!.. и ещё немножко нецензурных комментариев.

Взвод ушёл.

Они отошли метров на триста, а потом просто проломились через стену. Видимо лейтенант решила, что расход боеприпаса в данном случае предпочтительнее расхода времени. Возможно, нарисовались другие причины. Вельта вырезала дыру, отправила туда несколько плазменных сгустков, после них туда же ушла ракета, следом втянулся взвод. Звуковое сопровождение на этом не прекратилось. Взвод с боем проламывался к своей цели, сопротивление, судя по всему было нешуточным — значит, в правильном направлении шли, и шли быстро. Вскоре неразличимы стали голоса рельсовок и плазмомётов, заполошным шорохом сливались винтовочные очереди, а потом и взрывы превратились в далёкие хлопки. Здоров, всё-таки Вражина. Это ж надо было такую громозду соорудить! На орбите! — с планеты такую хрень не поднимешь! Или поднимешь? Рива, если честно, мало понимала в орбитальном монтаже объектов, только основные принципы. Но не похоже было, что Чужака монтировали на орбите. Такое ощущение, что его просто надули изнутри. Или, что более вероятно — вырастили, как арбуз… ну, или что-то в этом роде. Как такое возможно? Спишем на неизвестные технологические решения другой цивилизации. Потому что схем блочно-модульного орбитального монтажа не просматривается. Возможно, его вырастили-надули на планете. Тогда остаётся вопрос подъёма объекта такой массы на орбиту… стоп. Чего это я? Это же явно десантный корабль! иначе, откуда такое количество живой силы, вспомогательной техники? Устройство явно предназначено для высадки на планету. Значит и отрыв от планет не составить особого труда.

Можно, конечно, допустить наличие в космосе более грандиозных сооружений, для захвата которых эта штука предназначалась, уж больно лихо они к САЛАКу прилипли, без вспомогательной техники такое невозможно. Значит, этот корабль универсален.

Так что, скорее всего, вся их биомеханическая насекомоподобная вспомогательная гвардия именно там. На САЛАКе. Чем-то «этаким» они там все заняты, нужным им. Поэтому так мало этих здоровяков до нас добралось. Мы и то, всего нескольких видели… ну-у, как видели — вот один валяется, совсем почти рядом… понятно в общем, и мерзавцы явно предназначены не только шариками своими кидаться. Подозреваю, функционал их куда обширнее. Так почему бы не подползти, другой вид передвижения мне пока не доступен, но посмотреть-то можно! У меня и реактивы с собой есть! Может, понять чего успею?

— Второй, доклад.

Кибер сбросил ей на монитор четыре видео ряда, три по направлениям подхода и один общий, объёмом метров пятьсот в радиусе… ОГО! Пусто почти! Нет, шевелится там что-то, но система распознаёт это как вспомогательную технику, красным не помечает. Взвода не видно, далеко ушли, даже не слышно почти, только пушки киберов распознаются достаточно отчётливо. Значит, мне никто не помешает в ближайшее время.

— Посторожишь, напарник? — Ребекка задала риторический вопрос, — Мне тут кое-что сделать надо…

Кибер ответил, прислал пиктограмму «так точно». Рива неловко перевернулась на живот и, помогая себе ногой, ползком направилась к раскоряченному чужаку. Во-первых, так меньше чувствовалась боль. То ли она-сама просто отвлекалась от ощущений, то ли при нагрузке медикаменты лучше срабатывали. Оставался ещё вопрос самого процесса изучения, лёжа на пузе много не рассмотришь, но она решила, что если уж доползёт, а тут мать его двести метров почти! то на месте, уцепившись за что-нибудь, уж как-нибудь на ногу встанет. Чего тут ползти-то, максимум три-четыре минуты. Может быть пять. Тяготение установлено низкое. Во-вторых, лежать и просто болеть — то ещё испытание. То есть совсем не хочется.

Так стоп. А это что ещё такое? Тот самый мяч?

Валяется.

И так близко!

Зараза, чтоб его. Очевидно, кибер его снарядом пушечным угостил. Вообще объекту таких габаритов от того снаряда полагается мелкой крошкой разлететься, этот же шмякнулся на палубу и валяется, как ни в чём не бывало. Кроме сквозной рваной дырки ничего нет. По телу прокатилась волна озноба и боли, сердце замерло от схлынувшей волны испуга и тут же снова заколотилось в ускоренном темпе. Потому что вон ещё один, чуть дальше, справа. И слева ещё. И ещё дальше… В некоторых пробоины сквозные, в других нет. Вон валяется пара «моих», целые почти, чуть пистолетными пулями погрызены. А те вот пару штук Валеска сбила. Откровенно говоря, выглядят они более убедительными… то есть более надёжно «дохлыми», винтовочные пули их лепестками разлохматили. Но кто знает, вдруг правда способны на повторное срабатывание. Как в магических фэнтезийных интерактивках, типа «из последних сил», вроде посмертного проклятия. Сдохнуть, конечно, хочется из-за боли, но чисто умозрительно. И уж тем более не так. Потому что рано или поздно сюда кто-нибудь заявится. Есть надежда, что мои вернуться. Лейтенант наша — умница. Весь взвод по одной, по одному, под себя подбирала. Серьёзная команда. Вломят они чужакам по самое «не хочу» и за мной вернуться. Тогда и займёмся изучением. Если нет… тогда чужаки явятся. И тогда каждая пуля на счёт пойдёт, просто так я им не дамся, гадам. Кстати, нужно гранату насторожить. Или несколько. Мы тоже умеем посмертные приветы передавать.

Рива приподнялась на локте, осмотрелась.

Колобки эти гравитационные. Много. Валяются россыпью, усеивая почти все двести метров до раздолбанной туши чужака. Со своими возможностями я их до завтра обползать буду. Можно, конечно, как советовала лейтенант, всадить по пуле каждому. Нет, только в том случае, если эти шарики начнут признаки жизни подавать. Тогда — да, постреляем. А сейчас, рядовая Ребекка Каррес, давай-ка назад, под бок киберу ползи обратно. Нужно настройки второго проверить, на всякий случай, мало ли ошибка реагирования закралась. Начнёт лупить куда не надо, или наоборот, куда надо не ударит. Гранаты взвести, как собиралась, оружие осмотреть, подготовить. Надо ещё потренироваться немного, одной рукой со штурмовкой и огнемётом управляться. Не лишнее будет, а то во время боя наработанные рефлексы могут подвести. Она перекатилась на спину, села, и потом так же неловко перевалилась на живот, головой в другую сторону. Поползла обратно. Попутно додумывая мысль. Идея в вкратце такова: да — гады ловко к космическим объектам пристраиваются. Но. Похоже, оснащена эта туша конкретно для высадки на планету. То есть, «не заржавеет» за такой вот дрянью и на Землю опуститься.

Да. Очень на то похоже.

Получается, повезло Земле, что мы в космос ушли. И здесь, на орбите Сатурна, эти гады на нас напоролись. Страшно представить даже один такой транспорт, добравшийся до планеты. А сколько их на том носителе было! Выйдут на планету, закрепятся, расплодятся — вон Серёга говорил, у них личинки готовые в яйцекладах — хана слонам и носорогам. Причиндала лысого их потом с планеты выковыряешь всех, любую экосистему под себя подомнут. Наши Земные «толерасты» либерально-демократические им вообще сопротивления оказать не смогут.

И от этого на душе стало ещё поганей.

* * *

Изображение проявилось, как и ожидалось — с десяти мегаметров. Катерина сразу даже не поняла, что увидела — настолько далека была картинка от ожидаемой. Десантницы выразились коротко и в нецензурной форме. Зато все. И замолчали. Фирсова чуть не пропустила момент на инициацию последней серии торможений.

Не пропустила.

Уже хорошо.

Долгих несколько секунд пыталась сообразить, что же это такое на мониторах, потом поняла — торец сцепки. Станция была накрыта кораблём Чужаков как ресторанная тарелка крышкой. Не такой выпуклой конечно, но очень похоже: Чужак превосходил станцию по толщине раза в четыре. Мало того, странной пришпандориной, с другой стороны «тарелку» САЛАКа прижимал к туше Чужака другой корабль, похожий на лопатку для жарки, только с толстым, загнутым хвостом, которым эта «лопатка» надёжно прижималась к борту «крышки». Вот туда, как раз на торец корабля, рядом с «хвостом» этой «лопатки» их и несло. Не худший вариант, особенно если учитывать, что теперь им, по большому счёту, без разницы где выходить на палубу. Всё равно ничего не понятно. И движение, движение… суета по всей поверхности! Множество всевозможных механизмов, сотни, если не тысячи устройств. Десятки тысяч снующих существ.

— Да у них там, похоже, кипит работа…

— Точно, они переориентируют станцию в пространстве.

— Зачем им это? Заняться нечем?… а-а, точно, фиксирую позиционное смещение!

Какого Адама, чего им там надо? Зачем им нашу станцию ворочать?

Плевать. Наша задача им помешать, и мы сделаем это. Чужак сам почти километр толщиной, станция пару сотен метров, даже не учитывая двухкилометровой «лопатки», и с торца сцепки есть, где разгуляться. И тяжёлым припасом, в том числе.

То, что приходилось валиться на палубу спиной вперёд вызывало чувство психологического дискомфорта. Но по-другому никак, если только реактивные джетты на пузо прицепить. А это уже совсем другая конструкция получается. Даже, наверное, другой вид войск. Ладно, подумаем на досуге, может прорисуется нечто интересное. Не всё же время первому взводу в новаторах ходить, только и успеваем за ними новинки осваивать.

А вот киберы вполне могли и при торможении бой вести. Пушкой — нет, а гаусс-патрон вполне позволял прямо из-под джеттов ракетный удар нанести.

Так. А это что за суета? Много их что-то… несколько тысяч существ, в том числе здоровые, насекомоподобные… механизмы? Нас встречают? Да ну нахрен, такие комитеты по встрече…

… далековато, конечно. Но киберы рапортуют о возможности прицельного ракетного удара. Большую часть дистанции ракеты по инерции пройдут, сцепка хоть и «крутится» помалу, но с места почти не двигается. Киберы способны ссадить тяжёлую ракету с относительной скоростью убегания до полутора километров в секунду. Ракеты доразгонятся, и потом им ещё на прицельную коррекцию рабочего тела в двигателях хватит. В любом случае нам ещё несколько раз предстоит оттормозиться, так что ракеты гораздо раньше нас на месте будут. Она быстро выбрала тип припаса и дала «добро» на атаку.

Взвод приступил к последней серии торможений.

А когда подошли к объекту на тридцать километров начались неприятности.

Да, ракетным ударом не просто вычистило палубу, но основательно разворотило весь торец сцепки. В космос сбило какие-то обломки, выдрало несколько газовых шлейфов. Но на покалеченной палубе быстро организовались ещё несколько комитетов по встрече. Штабники зафиксировали ракетную атаку с палубы. Хрень какая-то, ни на что не похоже; но это не ракеты в нашем понимании, точно. Стартовая скорость метров четыреста в секунду. Но. Сотни объектов, размером с мяч, при этом масс-маркер фиксирует по три центнера массы покоя в каждом. И явно они не просто так полетать вышли, движутся чётко на перехват взводу. И времени сориентироваться в ситуации не так много.

Фирсова скомандовала взводу внеплановое торможение и разворот. По-другому нельзя, иначе потом оттормозиться не успеем. Мимо сцепки проскочим — потом не вернёмся, рабочего тела в зарядниках джеттов может не хватить. Киберов, начавших было охоту за «мячиками»… мать их, да у нас ракет столько нет и не было!.. переориентировала на подавление пусковых установок.

С торможением этим неприятная ситуация — теперь и разгоняться больше нельзя, ресурса в джеттах мало, — влепимся в палубу и размажемся об неё, без посторонней помощи. В результате зависли сами, на радость этим странным зенитным системам… ну, не совсем зависли. Десантницы уже стянулись в полукилометровую сферу, скорость подхода неприятно уменьшилась до ста метров в секунду, дистанция — одиннадцать километров. Полувзвод открыл огонь с ручного оружия на подавление зенитного противодействия, компенсируя смещения на курсе маневровыми: «алгоритм Бахирева». Сбитые шарики посыпались обратно, часть увильнули в космос и отправились дальше сами по себе. Молодец, Артём, работает твой алгоритм, жаль, у нас мало времени на тренировку было. Один шарик сманеврировал, рывком настиг вырвавшегося вперёд кибера, резко ускорившись в последнем рывке влепился в него, кибера мгновенно смяло в комок и тут же среагировал остаток плазменного припаса. Сразу же нарвался ещё один кибер. Минус два. Вспухло ещё одно облачко плазмы и быстро опало, крупным шальным осколком перерубило десантницу, не штатно среагировал реактивный заряд джеттов, её разорвало, части тела метнуло в космос. Взвод ответил шквалом огня.

Скверно всё.

Пусковые подавлены, шариков мало осталось, их сбивают один за одним, но они уже среди нас.

Ещё одна девчонка промедлила, не успела переориентировать плазмомёт, напоролась на шар. За долю секунды смяло в точку, вместе со скафандром и оружием, и сразу же из этой точки в пространство сыпанула-брызнула раскалённая крупа… всё, что осталось от человека в полном боевом. Киберы переориентировались в пространстве, засверкали маленькие, безобидные на вид огоньки на стволах автоматических пушек.

А палуба Чужака — вот она. Уже рядом, полтора километра.

Развороченный плазменными ударами торец скалился зубьями разломов и сколов, подмигивал дырами полыхающих газом провалов, «плевался» раскалёнными обломками. Замечательной красоты картинка, с одним «но». Нам сейчас туда вставать.

Ну уж нет.

— Взвод! Реверс вверх семьсот!

Мы успели. Погасили скорость сближения. Взмыли «вверх». Катерина бросила новый адрес-маркер: достаточно удобный пятачок обнаружился на борту «лопатки для жарки». Да какой там «пятачок». Площадка, относительно ровная, сто тридцать метров на двести.

— Рандеву по маркеру. Выходим на точку.

Нам ведь, по большому счёту всё равно, куда выходить. Только бы девчонки от испуга лажать не начали. Лезли, ведь лезли же в драку, хорохорились. Собирались навалять гадам как следует.

Казалось — нам всё по плечу.

А оказалось — на убой.

Не умещалось в голове, что нас здесь будут банально убивать. Настоящая драка — не интерактивная игрушка. Здесь не будет проигрыша, искин не предложит новую попытку, не подыграет при очередной попытке, дав нам победить. Здесь будет только смерть. Лютая и некрасивая.

Равнодушная.

И к противнику, и к нам.

Беспощадная. Равнодушно-беспощадная.

И сама ведь испугалась конкретно, когда поняла, осознала. Но я не подведу. Не струшу. Буду драться до конца. Тем более — выхода у нас всё равно другого нет. Да что там нет, его и не было изначально. Нам казалось, мы знаем, на что идём. Только бы девчонки не подвели, не перепугались, паниковать не начали…

Не начали.

Чётко отработали последнее смещение, добили ресурс реактивных джеттов, «прилипли» к целому борту чужака, встали на палубу…

… не все, одна десантница не справилась с управлением, или просто джетты сбойнули, она сорвалась в неконтролируемом реактивном рывке, ударилась о торчащий раскалённый огрызок «балки» и рухнула в пылающий провал, словно в пропасть. Исчезла.

Молча.

… сбросили отработавшие ранцы, заняли позицию, пересчитались, доложили. Раненных нет. Только выбывшие. Минус три. Остальные…

К бою готовы.

Огляделись…

«Влезли». По самые ягодицы влипли, чётко до ловушки приключений. Просто так не вылезти. Никто не поддастся, не предложит передохнуть, выпить компотика, потанцевать.

Киберы справились. Догнали. Им было сложнее вывернуться из падения — слишком низко над палубой они вступили в бой. Но успели переориентироваться, оттормозиться последний раз, просчитать последний реактивный рывок, сбросив по пути джетты — потеря лишнего веса учитывалась в расчётах, встать на палубу рядом с десантом, занять позицию, доложить.

К бою готовы.

До хрена их что-то, этих гадов, вокруг… везде.

О первоначальных планах придётся просто забыть. Как минимум на время. Связи нет, штабники дурят, морочат голову отказами, план-карту не рисуют… толку с них теперь, надо только запасной припас снять. Джеттов нет, почти двести килограмм индивидуального веса минус — всё на себе утащим. Где искать взвод Йенч совершенно не понятно. Да и живы ли они до сих пор? они в этот мерзкий гадюшник раньше нас влезли. Так что рассчитываем только на себя. Хорошо бы ещё начать спасать персонал САЛАКа.

Как планировали. Но.

Тут самим бы выжить, для начала.

Потом уже можно подумать, куда народ спасать. Отсюда.

Комитеты по встрече у гадов совсем не кончились. Вон, торопятся к нам со всех сторон, со всех ног и крыльев. Радостные такие. Прут как наркоманы на единственную дозу.

А мы ведь столько тренировались, нарабатывали тактические схемы на симуляторах…

… какие тут, к матерям, тактические схемы! Просто бы отмахаться! Сознание затапливает ярость безысходности. Сколько же их! накатываются сплошным потоком… со всех сторон!

… «проворчал» механизм подачи, досылая ленту в патроноприёмник пулемёта…

… надо отдать команду, но слова застряли в глотке, все команды лишние, искусственные, корявые, карябают гортань наждачными боками неуместности, не пролезают. И вдруг щёлкнуло в голове. Нашлось:

— Танцуем, девки! — и тут же рыкнула, — ОГОНЬ!!!

— ВРЕЖЕМ ГАДАМ!!! ПОНЕСЛАСЬ!!!

— РОК-Н-РОЛЛ!!!

Забился в руках пулемёт, здесь можно не целиться, жми на гашетку — ни одна пуля не пропадёт! Засвиристели плазмомёты, жёсткими трассерами перерубая гадов на палёный мерзкий фарш. Пошли в ход плазменные гранаты. Жёстко, раскатисто рокотали пушки киберов, мелькнули ракеты… Шквал.

Шквал плазмы и металла, даже не представляла, что мы в состоянии такое выдать, на всех тренировках — всегда, старались-учились работать именно «ювелирно», использовать тактические приёмы… ну, всё такое. А здесь и сейчас? Какие, на Адамов причиндал, ювелирные тактические приёмы?!

Чужаков смели. Просто спалили и размолотили вдребезги на лоскуты.

По крайней мере первую, самую «радостную» волну. Остальные отхлынули и попрятались… шустрые сволочи и прятаться умеют. Ничего. Не им, гадам, с нами в прятки играть. Найдём и уничтожим, сейчас-только — штабники нас по направлениям сориентируют… а хорошо горит вокруг, полыхает прямо. Славно. То, что Чужаки газ возле сцепки держат, ещё на подходе зафиксировала, но ради чего такое содержание кислорода? У них же здесь при любом перегреве загораться должно всё, что в принципе сможет загореться. Нормальное оружие, даже простое оборудование с повышенной теплоотдачей использовать невозможно. Кроме тех самых гравитационных шаров, которые…

Накаркала. Сглазила.

Здоровые «пусковые организмы» полезли из-под палубы, из разных мест, сразу несколько штук. С ходу не смогла сообразить, сколько именно, сосчитать не успела, но больше двух десятков. Ударили звуковой волной — неудивительно, что мелочь попряталась. Для нас такие атаки — неприятны, но не смертельны; были бы в обычной «коже», получили бы по полной программе. В экзоскелетах на базе «шкуры» мы в состоянии такие удары игнорировать. И бить в ответ.

Киберы врезали ракетами на подавление, им хватило двух секунд раздолбить эти насекомоподобные механизмы, но свои жутковатые мячики «Они» запустить успели. Время спрессовалось в разы, жутко наблюдать неумолимо приближающиеся смертоносные подарки.

Мы наблюдать не будем, мы их просто собьём. В отличие от гадов, мы в выборе оружия не ограниченны, так что этот кислород в составе газовой смеси не нам боком выйдет.

Им самим.

А нам очень даже на руку. Нам о целостности и сохранности этой посудины заботиться не надо. Чем больше мы здесь раздолбаем, тем лучше. Вот только залипать на одном месте не стоит.

Противопоказано.

Подозреваю, если мы закрепиться на одном месте попытаемся, они достаточно быстро на нас управу найдут. Так что надо влезть им в нутро, поглубже, больше шансов что-либо критичное уничтожить. Оно, это самое, критичное, наверняка где-то внутри спрятано.

И вообще, лучшая защита — нападение.

Ну и скомандовала.

С борта этой двухкилометровой «жарочной «лопатки», прижимавшей нашу станцию к туше «крышки», оказалось очень удобно выйти именно туда, под обод этой пятикилометровой громадины, самым элементарным прыжком. Дистанция — метров восемьсот всего. Там даже было что-то вроде шлюза для входа внутрь.

И мы пошли.

Весь остаток полувзвода, все, кто ещё оставался на ногах. Потому что, как выяснилось, ещё две десантницы выбыли. Совсем. И ещё две ранены легко. Разбираться, как и чем их «приложило» — времени не было. Гады снова полезли. Отовсюду, со всех сторон. Мы прорубились наугад, раздолбали шлюз и двинулись внутрь-глубже, вслепую. Насквозь, без чёткого плана, лишь бы пробиться подальше и раздолбать побольше. Ни времени, ни возможности на анализ ситуации нам не дали. Штабники так и не смогли сориентироваться, дурили отказами, оставалось только дополнительный боеприпас с них снять. Что с ними ещё делать?… бросили…

Мы так и лезли вперёд, одурманенные яростью огневых контактов и бешеной жёсткостью рукопашных схваток, не особо надеясь выжить и, из-за этого не слишком экономя боеприпас. Минируя «по подозрению», поджигая, что получится, расставляя ловушки, настораживая «подарки», таща за собой двух раненных, но живых подруг на десятерых. Не соображая уже ничего, просто спасая жизни. Как ни цинично, но думать нужно в первую очередь о живых. Только думать не получалось, удалось только во время очередной куцей передышки сменить пулемётный ствол. Перегрелся. Что делать с ним, с перегретым, ещё сообразить надо было, не сунешь же раскалённый в чехол… так и не разобралась, бросила.

За нами оставалась пробитая насквозь через внутренние конструкции, горящая, нещадно дымящая, заваленная десятками тысяч вражеских трупов полуторакилометровой глубины дыра. Развороченная взрывами, загромождённая обрушенными конструкциями — все ловушки и «подарки» срабатывали с добросовестной регулярностью, стоило нам отойти; ничему не учатся гады… это не вселяло ни надежд, ни оптимизма, только грело души мстительным ощущением свершённого возмездия.

Так вам, сволочи.

Нехрен было к нам лезть.

Жрите теперь.

Только боеприпасов всё меньше.

Но и чужаки лезут уже не так густо.

Редко совсем, вываливаются на нас бессистемно, неорганизованно и мелкими кучками. Их удаётся даже близко не подпускать.

Киберов больше нет с нами. Погибли все, насекомые бросались на них с особенной яростью. Но боезапас свой успели отработать. Весь. Полностью. По другому тварям их было и не взять. Поэтому здесь и красиво так, вокруг, горит и полыхает. Пол корабля гадам разворотили, глядя на это самоуважение поневоле просыпается. Так вам, сволочи…

… и раненных по-прежнему две. Только эти раненные другие уже. Боеспособных пять. Но этих раненных, Катерина не готова была оставить ни при каких обстоятельствах. Легче самой остаться с ними…

Накаркала.

Десантница видимо потеряла сознание, ноги подломились, она выронила штурмовку, упала.

— Взвод, стоп. Сильва!

Тут рухнула вторая, но просто на колени, оперлась рукой о палубу, замерла, немного покачиваясь из стороны в сторону, потом собралась с силами, отстегнула несущую рамку плазмомёта, с натугой оттолкнула оружие, потянула из кобуры пистолет, попыталась выпрямиться. И ведь медиков не осталось ни одной в живых!

— Реми!

— Нормально, Кать. Славно погуляли, людям за нас стыдно не будет, — голос слабый, но заявила вдруг, — Оставьте нас. Мы передохнём немного, потом вас нагоним.

Из Фирсовой словно выдернули стержень.

— Не сходите с ума, девки, не оставим мы вас!

— Да идите же! Эти твари нас достанут с минуты на секунду! Двигайте, лейтенант!

Навалилась слабость, Катерина покачнулась, но на ногах устояла, рефлекторно сглотнула кровянистую слюну. Она сделала шаг к Реми, опёрлась о стену рядом.

— Нет, подруга. Я потом её матери в глаза посмотреть не смогу.

— Грёбанные сантименты, — глухо проворчала Шафран, собралась с силами, встала.

Фирсова оттолкнулась от стены. Заметила в левом боку торчащий дротик… надо же, пробил защиту… выдрала без эмоций, без ощущений…

— Да ладно, лейтенант, ты справа — как ёжик… все мы. Замучаемся дёргать.

— Взвод. Здесь стоим. Разобрали сектора. Держим позицию.

Неожиданно завозилась Сильвия. Она неловко поднялась на колено, медленно подняла к плечу штурмовку, поймала равновесие, утвердилась.

— Что, тёть Кать, поём лебединый блюз?

Жива, засранка. От сердца отлегло. Фирсова снова непроизвольно сглотнула; этот кровянистый привкус во рту надоел настолько, что уже привычным стал. Тело деревянное, едва шевелится, мысли в голове ворочаются как жернова, медленно, громко и больно. Чем дольше, тем хуже. Остальные чувствуют себя не лучше — видно. Действительно, славно прогулялись. Да и куда теперь идти-то? Нет — всё. Здесь стоим.

Да уж, девушка пьёт красное… мадмуазель поёт блюз.

Не скупитесь…

* * *

Рива никак не могла понять, сколько на самом деле прошло времени, а таймеру в уголке экрана не верила. Не получалось. Да и циферки эти постоянно от понимания ускользали. Так и плавала по зыбкой кромке забытья, периодически то ли теряя сознание, то ли засыпая. Раз на них вынесло шальную группу противника. И крылатые и бегающие, вперемешку. Они, похоже, сами такого не ожидали, даже попытались ретироваться. Ребекка неловко вскинула штурмовку, проводила их картечным зарядом, но к своему изумлению ни в кого не попала; казалось промахнуться просто невозможно. А вот поди ж ты… Проблему решил «второй». Оглушительно надолбав по акустическим мембранам — пушка заработала прямо над головой, за три секунды размолотил всех на куски, посыпались сверху отстрелянные гильзы. То же произошло и во второй раз и в третий. А потом кибер не справился, не успел, и Ребекке удалось применить огнемёт. Гады так замечательно горели, что от этого потеплело на душе, но один всё же смог до неё добраться и его пришлось ткнуть ножом. Жвала скрежетнули по броневой пластине, но проломить не смогли, тварь успокоилась после второго удара. Ребекка высвободила клинок, умудрилась отпихнуть гада от себя. Но огнемёт так и не нашарила, не нашла. Но всё равно пожалела, что чужаки пока кончились. Оказалось, это почти приятно — бить сталью, слышать предсмертное верещание, хруст под клинком. Только вот её, наверное, опять ранили, непонятно, как и чем, но самочувствие стало заметно хуже.

Она откинулась на стенку спиной и принялась ждать следующих.

Постепенно наползли паучки-ремонтники. Такое ощущение, где-то в недрах громадины чужого корабля затихарился соответствующий аппарат, настроенный на их производство. Они близко не подползали, лазали вокруг, тушили пожары, пытались ремонтировать, постепенно заполняя собой весь тоннель. Растаскивали скрипящие хитином обрывки тел. Ребекке они не мешали. Она им тоже, не хотелось сгореть здесь, внутри, это казалось жутким абсурдом. Пусть тушат.

На крайний случай, она договорилась со «вторым», он только дотошно зафиксировал, при каких условиях он должен одномоментно подорвать весь оставшийся плазменный припас. Иногда ей казалось, что всё кончено. То есть абсолютно всё. И она всерьёз подумывала дать приказ киберу на активацию подрыва. Боялась не успеть. Очень не хотелось сдохнуть вот так вот, от ран. В этом контексте плазменная вспышка казалась чем-то тёплым, светлым. Но вот уже в очередной раз не успела додумать эту мысль до конца, отключилась опять. Впадая в очередное беспамятство, пообещала себе, что вот в следующий раз точно успеет отдать приказ. Последний приказ.

Кибер внезапно вздрогнул, встрепенулся, начал интенсивный информационный обмен. Заодно скинул ей на экран полный отчёт. Не то что понять, прочитать его не получилось. Ребекка подобралась, смогла сесть, подтянула к себе неподъёмную штурмовку, взгромоздила её на колени.

Потом вдруг появились люди.

В «коже», не в «шкуре» даже, без брони. Но с оружием. Это оказалось настолько неожиданным, что она ткнула в их сторону стволом. И нажала бы на спуск, только не получилось почему-то. Прямой приказ на подрыв кибер выполнять отказался, сообщил о несоответствии условий выполнения, предложил пересмотреть вводную. Это оказалось выше её сил. Она позволила себя обследовать, перегрузить на транспортировочную платформу. Они, люди, не воспринимались почему-то как свои, друзья. Ей казалось — это тоже враги. Она попыталась применить оружие, но силовой контур экзоскелета оказался отключённым и пошевелиться она не смогла.

Ещё услышала:

— Рядовая Ребекка Каррес, множественные ранения, состояние тяжёлое. Транспортабельна, операбельна, периодически приходит в сознание. Эмоционально лабильна, успокаивающее противопоказано. Фиксация путём принудительного отключения системы управления экзоскелета. Необходима госпитализация, по результатам нескольких циклов терапии возможно полное восстановление…

Там говорили ещё чего-то, но смысл речи ускользнул. Но накатило вдруг безудержно радостное, необъяснимо жуткое понимание ситуации.

Наши.

НАШИ!!!

ЛЮДИ!!!

Будем жить… и окунулась в спасительную темноту.

Глава 10. Жить вопреки

Снова бежать по лезвию бритвы,

Словно загнанный зверь, не считая потерь,

И вновь рисковать собой.

Может лучше лежать? тенью забытой…

На горячем песке от страстей вдалеке

Где царит тишина и вечный покой.

«Кипелов».

Не то чтобы рубка «Прайма» совсем пустовала — примерно половина операторских ложементов была занята. Но от ощущения пустоты отделаться не удавалось. Из пилотов Николь была в рубке одна. Девчата её пилотажной группы разобрались по шлюпам. Но, даже в три корабля с работой не справлялись: слишком её много было; транспорты требовались везде и сразу. Помимо прототипа корвета, уничтоженного Чужаками с группой Петрова на борту, Наумовские парни сделали шесть шлюпов, три «про запас». Эти «три про запас», перед вступлением «Прайма» в бой, естественно, тоже были сброшены на орбиту Сатурна, как и всё «лишнее» оборудование. Группа Лекса сумела организовать технический персонал и расконсервировать их. Помимо этого, они организовали и вооружили боеспособные группы. Да, прямо там, на орбите. Десантных «шкур» и экзоскелетов не было в наличии, пришлось обойтись «кожей» и монтажными джеттами. Новых образцов плазмомётов, мин, гранат, лазеров, винтовок, ручных автоматических ракетомётов не было. Может оно и к лучшему, такое оружие требовало специальной подготовки. Как и десантные джетты. Но штурмовых рельсовок и пистолетов «со скрипом» набралось на восемьдесят человек ополчения, брали — кому-что досталось; в состав сформированных отделений в обязательном порядке включались техники и биологи, со всем сопутствующим оборудованием. Боеспособность ополчения оставалась сомнительной, но люди были готовы идти в бой, на смерть. И к моменту подхода «Прайма» к точке орбитального базирования оставалось только принять всё и всех на борт.

Руслан сказал, что в Лексе он не сомневался, и именно этого он от Лекса и ждал.

И тут же приказом загнал его в рубку.

Лекс «рвал и метал», возмущался «несправедливостью» и рвался в бой. Под шумок, подгоняемые моральными «пинками» от Гая, девчата пилотажной группы отправились принимать шлюпы. По одному пилоту на корабль считалось мало, но ситуация обязывала, тем более, что группы Румяшиной и Леннокс по одной в каботажные рейсы уже ходили. И нормально, справлялись. Николь начала было возражать, но «организованного сопротивления» оказать не смогла, не успела. У неё начался эмоциональный откат после «космической драки», а тут выяснилось, что ничего ещё не кончено, потери — вот они, люди гибнут до сих пор. Она сидела в слезах, и пыталась возражать парням по поводу и без, чем они беззастенчиво пользовались, на ходу безжалостно анализируя все её заявления и принимая к сведению нужные. На борт так же были высланы часть операторов, кибернетиков, аналитиков. Гай достаточно толково расписал их по новым командам, но отсутствие Кирка чувствовалось.

Перекошенное, постоянно кривящееся лицо Николь буквально умоляло — Лекса не отпускать, она всхлипывала, переводила полные слёз глаза с Руслана на Гая, но они не обращали на слёзы внимания, периодически удостаивая капитана приказами по необходимым манёврам «Прайма». Лекса «аргументировали» жёстко: без должной, грамотной координации и управления всё наше ополчение — расходный материал. Потери необходимо было сократить толковым командованием. Отсюда, из рубки. Они уложились в полдесятка фраз.

Лекс сдался.

На Николь он тоже не обратил никакого внимания, от обиды она чуть не разревелась всерьёз, но быстро собралась с силами, пришла в себя и вернулась к работе.

Ополчение поднялось на шлюпы, исхитрившись набиться в несколько неиспользуемых жилых блоков, закреплённых в грузовых захватах шлюпов. Неадекватная замена десантным капсулам, но лучше так, чем никак. Защитные контуры были встроены в жилые блоки и позволяли шлюпам развивать более высокую скорость, чем, если бы ополченцы просто «сели «на броню». Сразу после этого два шлюпа отправились на САЛАК, один — на перехват дрейфующего корабля Чужаков, сначала подобравшего, потом сбросившего яхту.

«Прайм» задержался в точке базирования, поднял на борт весь оставшийся персонал, ремонтные и производственные комплексы, медицинские и блоки жизнеобеспечения; всё остальное можно было подобрать потом, и дал небольшой разгон на САЛАК. Персонал приступил к расконсервации оборудования во время инерциального хода. К моменту начала торможения всё должно было быть готово. Манёвр не сложный, рассчитать его не составило проблем, в результате «Прайм» обнулил взаимное смещение в ста двадцати километрах от сцепки. На борту кипела работа, необходимость ремонтировать корабль после боя никуда не делась. Изображение на голограммах внешнего обзора до боли напоминало один из завершающих этапов постройки корабля.

Пустующие места в рубке заняли Северцев, Анохин, Наумов.

«Прайм» получил отчёты командиров ополчения. Потерь среди ополченцев практически не было.

— Они нас боятся, — докладывал Тимур с перекошенным от ярости лицом, — В бой почти не вступают, сопротивление оказывают только в крайнем случае. Предпочитают улетать и прятаться. Десантные подразделения перепугали их до неспособности сопротивляться. Сбрасываю видеоряд: они утроили им здесь настоящую бойню. Десятки, сотни тысяч трупов. Фактически мы по ним идём. Раздолбано всё, то, что не взорвано — сожжено и просто разрушено. Сильно подозреваю, что Чужак больше не функционален. Более подробные отчёты — по мере накопления материала. У нас есть несколько легко раненных. Продолжаем зачистку. Но корабль чужаков действительно здоров. Нет, не так — ЗДОРОВ. Огромен. Я не представляю ресурсы, необходимые для его полной зачистки и взятия под контроль. Несколько групп ополчения приступили к поиску и эвакуации выживших с САЛАКа.

— Йенч на связи, — в полголоса сообщил Гай.

Руслан поднял руку, Тимур замолчал.

— Тим, переориентируй все группы на САЛАК, — подал голос Лекс, — Станцию «вывернуть на изнанку», собрать и эвакуировать всех выживших. То же касается оборудования — собрать и эвакуировать. Командирам групп настроить режим конференции с инженерами. Действуйте соответственно их рекомендациям.

— Места в складских комплексах надо рассчитать, — пробормотал Наумов, — Главное не пытаться утащить больше, чем это реально необходимо…

— Но… — внезапно севшим голосом отозвался Тимур, — Мы ещё не отыскали полувзвод Фирсовой. Они не выходят на связь. У них могли повыбить штабников, без них связь на дистанциях свыше километра очень затруднительна. А на этом дырявом корыте можно партизанить годами.

Все замолчали, полной неожиданностью прозвучало очередное бормотание Наумова, что-то из серии: «… то есть про исследование остатков носителя можно забыть, получается?…».

— Тим, — голос Лекса стал жёстким, — Ты уверен, что хочешь продолжать поиски самостоятельно? Поисками занимается другой взвод ополчения. Мы собирались переориентировать на эту задачу взвод лейтенанта Йенч, дополнительно.

Сайфутдинов побагровел, это стало видно даже на голограмме из-под активированного забрала.

— А вы их видели?! — рыкнул он, — Им необходима срочная госпитализация. Хоть бы и принудительная. Ранены все… те, кто выжил. Почти все тяжело, вместо брони — одна видимость, всё изодрано, изъедено кислотой. Большая часть оборудования не функциональна, из оружия — одни ножи. На пятнадцать десантников у них пятьдесят действующих конечностей и полтора небоеспособных кибера. Они у встреченной группы ополчения пытались несколько обойм к рельсовкам отобрать! Чуть ли не силой, — его взгляд блуждал по меткам интерфейса, было видно, что говорит он на ходу; группа продолжала поиск.

— Отобрали? — ровным голосом поинтересовался Лузгин. Он неожиданно побледнел.

Тим мотнул головой:

— Нет. Выменяли три обоймы на наработанные схемы тактического противодействия чужакам, — он виновато развёл руками, — Мы им отдали… Им же надо как-то до «Прайма» добраться, мало ли, что случиться по пути. Рус, они невменяемы почти, если их не остановить, не вернуть на «Прайм», не госпитализировать — они найдут способ погибнуть в рукопашной; возможности на этом дырявом корыте остались. В них боевой химии закачано — до бровей, ярость и ненависть из ушей выплёскиваются прямо через шлемы.

— Отзывайте их! — сдавленным шёпотом крикнула Яна, — Рус! Гай? Если не хотите потерять ещё и этих — Отзывайте!!!

На Джамбину было страшно смотреть.

— Хорошо, — продолжил Лекс, — Тим, твоя группа занимается поисками полувзвода Фирсовой. При первой же возможности перешлём тебе двух киберов, штабного и боевика. Остальные группы я ориентирую на САЛАК.

— Ребята, — Гай повернулся к инженерам, — Необходимо каждую поисковую группу обеспечить парой киберов. Как минимум. Командуйте начало производства прямо сейчас.

Наумов и Северцев переглянулись, кивнули.

— Вооружать их ракетами, скорее всего не целесообразно…

— Ракеты в производстве сложнее, — подтвердил Наумов, — Больше времени займёт.

— … пусть будут гранаты, — согласился Гай, — но пушки и гаусс-патроны присутствовать должны с полным боекомплектом. Осилим?

— Да. Но, блоков искусственного интеллекта хватит только на штабников, — сказал Северцев, — И те первого уровня, — потом добавил, — второго — десять, третьего — три.

— Нормально, — резюмировал Гай, — Три координатора с усиленными блоками связи, десяток «полевых», бойцы электроникой обойдутся. Рассчитывайте по два кибера сопровождения на одного координатора. Судя по докладам поисковых групп этого должно хватить. С оптимизацией боевых программ группы разберутся на месте.

— Первый взвод, доклад, — переключился Лузгин.

— Продолжаем действия по зачистке подразделений врага, — чересчур браво отрапортовала Йенч, — Действуем по намеченному плану.

В динамической голограмме связи маячило только её лицо под забралом шлема. Другая информация оказалась заблокирована.

— Предъявите индивидуальные датчики состояния, лейтенант.

— У нас всё в порядке, командор, — отмахнулась Валеска.

— Вы не расслышали приказа, лейтенант?

— У нас ещё три мины и четыре гранаты, командор, — огрызнулась Йенч, — Сопротивление противника ослабело, но передоверить специализированный припас штатским не считаю возможным. Прошу разрешения закончить операцию, — она оскалилась, мимическое движение вышло судорожным.

— И даже целых три обоймы к штурмовым рельсовкам, — тихо досадливо буркнул Лекс.

Яна закрыла лицо ладонями. Опять всхлипнула Николь. Рус переориентировал видеоряд. В уголке голограммы показался порванный наплечник и стиснутый в кулаке иззубренный нож. «Шкура» в районе предплечья была подъедена кислотой. Шлем был повреждён слева, но, кажется, герметичности не утратил.

— Вы гарантируете окончание операции без потерь личного состава вверенного вам подразделения, лейтенант?

Валеска молчала. Лузгин ждал.

— Мы готовы закончить операцию, командор, — наконец процедила она.

— Скиньте мне вашу оперативную схему, лейтенант. Через двадцать минут мы вышлем по указанным вами адрес-маркерам боевых киберов. Объекты, намеченные вами к разрушению, подождут полчаса? После этого они будут уничтожены.

Валеска промедлила с ответом несколько секунд, потом шумно выдохнула:

— Так точно. Думаю, за полчаса «гады» не очухаются. Намеченные нами объекты ответственны за регенерацию корабля, восполнение живой силы противника, восстановление утраченного внутреннего командного контура. Пренебрежение не допустимо. Восстановление даже одной из перечисленных функций сильно усложнит ситуацию.

— Вас понял, лейтенант. Готовим кибернетические боевые группы. Вы сами выдвигайтесь в направлении точки эвакуации, там вас будет ждать транспортировочная платформа. По прибытии поступаете в распоряжение медиков. Приказ ясен?

— Так точно.

— … э-э-эм, Валеска? — не утерпел Анохин, — Что за «восполнение живой силы противника», а? В каком смысле?

— Объекты «купель» присутствуют… присутствовали на корабле противника в количестве трёх единиц. Две единицы уничтожены. Из-за перерезанных коммуникаций начало функционирования последнего объекта типа «купель» возможно во временном интервале от часа до полутора часов. Являются сложным биологическим комплексом воспроизводства живой силы противника со стадии личинки до взрослой полнофункциональной боевой особи. Время созревания подлежит уточнению, но…

— Достаточно, лейтенант, — перебил Лузгин, — Подготовьте подробный отчёт всех наработок и сбросьте его аналитикам. Ваша задача, как можно быстрее получить медицинское обслуживание и вернуться в строй. Выполняйте.

— Есть. Разрешите вопрос, командор?

— Разрешаю.

— Нам необходимо выйти на связь с каплеем Леннокс. Наших мощностей для этого недостаточно.

Валеску передёрнуло.

Лузгин посмурнел:

— Связи со шлюпом 2.1 нет. На визуализаторах ЛАКов они не присутствуют. При первой же возможности будут предприняты меры для их поиска.

— А шлюп 2.2?

— Шлюп 2.2 погиб в бою. Участь шлюпа 2.3 вам известна. По десантной группе третьего взвода данных нет. Предположений строить не будем, при первой же возможности займёмся поисками. Поиск и эвакуация выживших с САЛАКа продолжается, по окончании операции списки вам будут предоставлены. Ещё вопросы?

— Никак нет.

— Выполняйте приказ.

Николь еле дождалась завершения сеанса связи:

— А вот почеловечнее нельзя было, а, Лузгин? — опять всхлипнула она, в голосе стояли слёзы, — Она же девчонка совсем! Ей больно, на ней живого места нет, она потеряла любимого человека!

— Не каркай! — вдруг взвилась Яна.

Рус резко обернулся:

— Эта девчонка — боевой командир. Примите это к сведению, каперанг Симон. И не вздумайте раскисать. Она не просто боевой командир, она — лучший боевой командир из всех, что у нас есть на данный момент. А значит, у человечества в целом. Я ещё не изучал отчёт первого взвода, но даже по сброшенной мне оперативной план-схеме вижу, они не просто врубились сквозь палубу лихим наскоком. Не начали крушить всё подряд, в отличии от…

— Какая же ты безжалостная свинья, Лузгин, — горько проронила Джамбина.

Она скрючилась в своём ложементе и закрыла голову руками. Рус осёкся, бросил на неё настороженный взгляд, немного поправился:

— Они по максимуму использовали свой научно-аналитический ресурс, грамотно оценили ситуацию и наносили удары чётко по функциональным точкам противника. Поэтапно вывели из строя теплообменник базовой энергетической установки корабля, внутреннюю командную систему, систему регенерации. Целенаправленно и осознанно резали коммуникации, не все подряд — в такой громадине никакого боеприпаса не хватит перекрыть второстепенные узлы, а только основные, «несущие». Именно они, первый взвод, парализовали своими ударами сопротивление и почти уничтожили систему воспроизводства живой силы. Без этого, поверь, нам пришлось бы уничтожить всю сцепку. Я сделал бы это — фазер работоспособности не утратил. Я. Вынужден был бы уничтожить всю сцепку. Вместе с выжившим на САЛАКе персоналом…

Яна застонала, кинула на Руса недоумённый, напитанный болью взгляд.

— А мы, на данный момент, уже вывезли со станции сто три… уже сто четыре человека. Мало того, именно эта «совсем девчонка» смогла сохранить свой взвод почти в полном составе. И, хоть и условно, но боеспособным, готовым завершить операцию. ЭТО — многого стоит. Спасённые штатские — их заслуга. То, что Чужаки не смогли наладить связь… с тем, с кем собирались, по сути — их заслуга.

— Я до сих пор в шоке, — проворчал Северцев, обвесившись файлами отчётов, — Мне подобная затея представляется нелепой авантюрой, а эти насекомые не просто во время боя рассчитали возможность использования нашей станции в качестве усилителя сигнала, но и чуть не осуществили это за считанные минуты… жесть, — он скрипнул зубами.

— Сиди уже… в шоке он, — буркнул Лекс, — Ты ещё не знаешь, что такое настоящий шок.

Антон упрямо качнул головой:

— Ты не понимаешь, с нашей точки зрения, это невозможно в принципе! Понимаешь? НЕВОЗМОЖНО!!! — он врезал себе ладонью по лбу, запустив пальцы в шевелюру и, неожиданно для самого себя, сжал кулак и сильно дёрнул. С недоумением уставился на застрявшие между пальцами волоски.

— Шевелюру свою оставь в покое! — глухо рявкнул Наумов, он дотянулся и с силой толкнул Антона в плечо, — Приди в себя!.. «невозможно» ему… Тут всё, понимаешь? почти ВСЁ проходит для нас под грифом «НЕВОЗМОЖНО», от конструкции этих кораблей и физических принципов срабатывания космических орудий, до… до вот этого всего! — он взмахнул обеими руками на секунду перебаламутив развешанные голограммы отчётов, но на этом не успокоился, — Я тоже тут сижу, с мозгами враскорячку, пытаюсь свести концы с концами! И сведу! Так или иначе!!!

— Возможно, вас это удивит, парни, но наша способность входить в клинч оказалась для Гадов гораздо более жёстким сюрпризом, — со злым ехидством заметил Лекс.

— Мы должны во всё этом разобраться, — простонал Северцев, — … я должен… хотя бы в принципиальных схемах…

Яна вдруг встрепенулась:

— Шлюп 2.4 вышел на связь!!! Там Анька!.. Там Кирк! Он должен был… ОН…

Она вскочила, рванула ворот «кожи»…

Кирка в рубке не было.

На экранах проявилась раздрызганная боевая экза, только по всторенным идентификаторам распознававшаяся как сержант Тея Латива. За ней, утонув в управляющей консоли, маячила пилот. Латива покачнулась, но на ногах устояла.

Из доклада сержанта следовало, что Кирк присоединился к двум отделениям десанта второго взвода, и они ухитрились не только зачистить весь корабль, но и взять пленных — пятерых новоиспечённых «управленцев»-чужаков в стадии «закукливания» и трансформации в существо высшей касты. Из доклада следовало, что чужаки попытались уничтожить своих высших сами, как только возникла опасность их захвата деантниками, но не успели. Функционал корабля противника нейтрализован, восстановление маловероятно, но возможно.

Спасли-отыскали семерых детей и троих взрослых воспитателей — всё, что осталось от группы детского сада. От научной группы климатологов выжила только Тамара. По какому наитию Олсен отыскал и уничтожил действующую правящую группу противника, оставалось для десантников загадкой. Однако именно это дало время и возможность уцелевшим гражданским продержаться до прибытия полувзвода. В результате операции из двух отделений осталось одно. Список боевых потерь прилагался. Раненых, и Кирка в том числе, остававшегося живым и боеспособным по недоразумению или волшебству, в состоянии бешенства, близкому к ощущению «враги кругом», стабилизировали. Олсена пришлось предварительно нашпиговать успокоительным. Всем необходима срочная госпитализация. Прогнозы медиков не сверкали оптимизмом, но в целом, позволяли надеяться на лучшее. Пилот на заднем плане обернулась и что-то неразборчиво сказала.

— Да… так вот, — спохватилась Латива, её опять ощутимо повело, — Предлагаю уничтожить чужой корабль. Прошу разрешения на акцию.

Яна не сразу смогла сфокусировать глаза на списке погибших, строчки скакали, сливались, наезжали одна на другую. Потом несколько долгих секунд оказалась не в состоянии поверить прочитанному.

— Пленных не уничтожать! — воскликнул Анохин и начал что-то горячо доказывать.

Вскочили со своих мест Северцев с Наумовым. По их авторитетному мнению, не сильно отличавшемуся от мнения главного биолога, корабль необходимо было подвергнуть «дотошному препарированию» чуть ли не «во что бы то ни стало!». А также желательно подвергнуть той же процедуре все имеющиеся в наличии объекты противника. Именно этому должны быть подчинены все возможные ресурсы экспедиции, по их мнению.

Яна, наконец, осознала прочитанную, подкреплённую видеофайлами информацию, вскочила с ложемента, снова рванула ворот «кожи», но тут силы её оставили, ноги подкосились. Она обвела диким взглядом рубку и рухнула на пол, ударившись затылком о подлокотник ложемента.

В этот момент не выдержала, заплакала Николь. Сообщила что все они бессердечные животные.

Лекс, не оборачиваясь от монитора, неожиданно схватил Лузгина за руку, тряхнул настойчиво, заявил:

— Рус. Смотри сюда, это срочно!

Северцев вдруг увидел Яну, испугался, кинулся к ней, принялся тормошить, приговаривая:

— Милая! Что случилось? ЧТО?

— Что случилось!? — рыкнул Берсенев, — Дочь у неё погибла, болван! Да-а, согласен! сущая мелочь на фоне других трёх сотен погибших и пропавших без вести. Особенно на фоне вашей научной горячки! А ты чего встал столбом?! Ты — биолог. Значит — медик. Быстро реанимацию!

— Я не… — залепетал Анохин.

— Ты — да! — рявкнул Гай, — Шустрее! Я не медик, и то вижу — это сердце. Потеряете мне Яну, каждому башку оторву. Дважды!

— Прошу подтверждение на уничтожение корабля противника, — монотонно давила Латива, лицо скрыто забралом, но складывалось ощущение, что она сейчас упадёт, — У нас много раненных, необходима срочная госпитализация, возможная только на «Прайме». Оставлять корабль противника опасно, не исключены скрытые механизмы регенерации, это чревато восстановлением функционала. У нас нет возможности держать под контролем эту махину…

Лекс вскочил на ноги, зарастил шлем.

— Ты куда?! — вскинулся Руслан.

— Туда, — Лекс ткнул пальцем в одно из окон своего монитора, — На эту вот двухкилометровую пришпандорку. Видишь? Прижимает-придерживает САЛАК возле туши пятикилометровой шайбы.

— Ну? — туповато переспросил Лузгин.

— Там никто не был до сих пор. Из наших. У меня пятнадцать человек в резерве. Вооружены.

— Больше некому?

Лекс отрицательно мотнул головой.

— Бери двух… нет — трёх киберов. Бойцов. Связь через координатора. Поставь одного рядом. Его сканеров должно хватить. Наличием боевой охраны возле координаторов не пренебрегать! После зачистки проконтролируете цели-маркеры первого взвода, боевую группу я по ним отправил, но проверить необходимо.

Лекс развернулся и исчез в шлюзе.

— Рус!!! Мы нашли их!

Лузгин ткнул пальцем во всплывшее окно с бледным перекошенным лицом Тимура:

— Тим — жди контакта!.. Латива! Вы уверенны в отсутствии гражданских на борту чужака?

— Так точно, командор, — и добавила тише, — живых там нет…

— Шлюп 2.4, слушай приказ. Принципиальную возможность надёжного содержания пленных в обязательном порядке согласовать с медик-сержантами первого взвода Грановски и Ярцевым. Они на связи в течение десяти минут, после этого будут недоступны. В случае невозможности гарантировать безопасность персонала экспедиции, пленных уничтожить. Корабль противника уничтожить. УНИЧТОЖИТЬ! Взорвать к прабабкам.

— Нет!!! — в голос воскликнули Наумов и Анохин.

— После этого идёте к «Прайму» и госпитализируете пострадавших. Здесь получите новое задание… Тим! Не ори так!

— Они погибли! Все! Они погибли, Рус…

— Я знаю.

— … тут хоронить нечего! Распознаются только пассивные идентификаторы!.. Что?!

— Я знаю. Не бесись. Не только они. Многие погибли. Ты — мужчина. Возьми себя в руки. У многих погибли не только друзья и любимые. Но и дети. Готов сообщить Яне о гибели Сильвии?… при том, что Анна тоже погибла.

Тим скрипнул зубами:

— Это должен сделать я?

— Если не сможешь ты, сделаю я. Все, весь экипаж, все — спросят с меня. Я затеял этот поход. Мне отвечать.

Сайфутдинов крупно вздрогнул. Шипя сквозь зубы, помотал головой.

— Я понял, друг. Всё, я в порядке. В конце концов…

Присвистнул воздух, открылся шлюз. В рубку ворвалась пара медиков, втянули за собой медицинскую капсулу, не снимая шлемов, сноровисто погрузили Джамбину. Один медик закрыл колпак, запустил реанимационную процедуру и тут же исчез за шлюзовой переборкой вместе с капсулой. Второй медик задержался, придирчиво осмотрел каждого из присутствующих. Подошёл к замершему с открытым ртом Северцеву, прижал ему к шее пневмоинъектор. Пшикнуло. Антон вздрогнул, хлопнул ресницами, судорожно вздохнул, задышал. Медик ещё раз придирчиво осмотрел каждого, одобрительно хмыкнул и тоже скрылся в шлюзе.

— Докладывает шлюп 2.4. Приказ выполнен, командор. Пленные уничтожены вместе с кораблём.

Анохин замахал руками, изобразил пантомиму на тему «ты что творишь?!».

— Четвёрка, убедитесь, что не осталось обломков крупнее кулака размером.

— Так точно, командор, выполнено. Сбрасываем видео отчёты аналитикам. Отправляемся на базу. Покрытие трека тысяча триста секунд. Ждите нас.

— Принято… договаривай, Тим.

— Да уж… говорить нечего, слова лишние.

— …?

— … представил, что было бы с Землёй, если бы не мы. Хреновая она на вкус — настоящая жизнь, оказывается. Острая слишком, как нож в глотку. Не были мы готовы к такому. Жрать нам теперь её с треском за ушами, и на тёплой планете теперь не отсидишься. Лично мне — совесть не позволит; помнишь, ты говорил про цель в жизни? Теперь она у меня есть.

— Главное не спутать «цель» с «местью», — жёстко заметил Лузгин.

— Ладно, понял. Я справлюсь, не спутаю. Рус, мы готовы продолжать операцию. Ждём распоряжений, командор.

— Свяжись с Лексом. Его отряд скоро будет на палубе сцепки. Поступаете в его распоряжение.

— Есть, — Тим отключился.

— Это правда был Тимур? — слабым голосом осведомился Северцев, — Я не узнал его… на Земле был таким милым парнем…

— Два-пять, ответь. — Руслан проигнорировал заявление Антона, — Слушай приказ пилот. Освобождаешься от груза, комплектуешь экипаж… для этого просто воспользуйся нашей базой данных. Подключай ресурс второй роты… вот в процессе их и натаскаешь. Кончилась теория, началась учебно-боевая практика… Какие тебе полномочия ещё нужны!? Мой приказ тебе недостаточные полномочия предоставляет?! или тебе ещё официальную бумажку накарябать с печатями? Вот и подбери себе пять-шесть человек. Доукомплектуешь экипаж пилотами, техниками, медиком. Десять минут тебе на всё про всё, начиная с этой секунды. После этого полным экипажем заступаете на боевое дежурство в районе уничтоженной эскадры противника. Задача: контроль заданного объёма пространства, сканирование объектов, сбор статистических данных для аналитики. Попутно: отработка манёвров боевого пилотирования, слаживание экипажа. Используйте тактические материалы, наработанные пилотажными группами два-один и два-два. Внимание! Возможна активизация недобитых кораблей противника. Объекты, начавшие проявлять намёк на активность, уничтожать. Да, применение орудий оставляю на твоё усмотрение. Задача ясна? Приступайте… Шлюп два-шесть, на связь. Ставлю задачу: восстановить работоспособность добывающих групп «каменщиков». Списки необходимых материалов согласовать с группой Наумова… я знаю, что там сейчас полная неразбериха… ну-так привлеки для координации административную группу… И что теперь? Я знаю, что Олсен недееспособен. Мало того — Фирсова погибла в бою. Нет, Сайфутдинов задействован в боевой операции, запрещаю к нему обращаться до особого распоряжения. Пусть выберут себе старшего и приступают к работе, не дети малые, должны справиться — выхода другого нет. Экипаж укомплектуй полностью, используй для этого ресурс второй роты… вот заодно их и натаскаешь. Нет. Помимо пилотов, подбираешь ещё полнопрофильную десантную группу, от десяти до двадцати человек… чтобы и техники, и медики — эти спецы в десантной группе должны присутствовать обязательно. Специалисты по другим научным направлениям желательны в полном ассортименте, это понятно?… какие есть. Учитесь работать с тем что есть! И нечего стонать, всегда так было — кто-то лучше, у других опыта меньше… Вот и начинайте проходить подготовку. Через десантирование и пилотажную консоль должны пройти все. Все те, кого лично ты подберёшь в свою команду. Всё ясно? Оружием и оборудованием озадачь производственников сразу, используй опыт первого взвода — все их отчёты в свободном доступе. Кроме того. Внимательно! Экипажу два-пять может потребоваться боевая поддержка. Оказать по мере возможности. Задача ясна? Приступай.

Руслан откинулся на спинку ложемента. Гай привлёк его внимание:

— Нам бы с тобой ещё договориться, чтобы не начать косяки плодить.

Лузгин помассировал лицо ладонями.

— Ты о чём, друг?

— Нужно согласовать основные моменты. Например: смысл зачищать сцепку? Мы сейчас создаём достаточно большое количество специализированной техники для взятия объекта под контроль, а ты возьмёшь и прикажешь её уничтожить. Люди не поймут.

— Продолжай, — Лузгин сел ровнее.

— Необходимо определиться с тем, что нам действительно нужно.

Рус качнул головой:

— Нет. Наша основная цель и так понятна, Гай. Парни, вас это тоже касается, поэтому слушайте сюда. Вникайте в ситуацию, хватит возмущаться… именно, вас троих это касается и именно как научных руководителей основных отраслей. Итак. Вам, в первую очередь, необходимо определиться с тем объёмом исследований полученных трофеев, который мы в состоянии переварить. На данный момент, наш научно-аналитический потенциал сильно ослаблен гибелью группы Петрова.

— Пол группы осталось примерно, — подметил Гай, — Но ты прав… я надеялся, что Кирк этим займётся, но видимо, придётся мне — группу Петрова мы будем вынуждены переформировать. Если только не удастся вытолкнуть кого-либо из них на ведущую роль. Только тогда получится сформировать вокруг лидера новый костяк группы физиков, но это время, время! Приказом, старшего по теоретическому направлению физики, не назначишь… а назначишь сгоряча не того человека только хуже сделаешь. Теоретические разработки почти застынут на время — как серпом по причинному месту! Михалыч-Михалыч… Придётся ждать, пока физики сами очухаются.

На эту фразу Рус поморщился, но возражать сразу не стал, продолжил:

— Тимирязева нет… но его ещё можно попытаться заменить — у нас Йенч и Грань-Геката есть. Они умницы обе. Валеска проявила себя замечательным боевым командиром. Но с ними обеими ещё работать и работать. Мало того, нужно определиться, в каком конкретно виде восстанавливать вооружённые силы. А это, очень непростой вопрос. Нам ещё грызть его… пока не разгрызём. К этому вопросу позже вернёмся… Администраторы, как ты понимаешь, сейчас тоже очень условно работоспособны. Они одномоментно остались практически без руководства. Катя погибла. Кирк… неизвестно, сможет он вернуться в строй или нет. Тело медики реставрируют, рано или поздно. Вопрос в другом: сможет ли он вернуться к работе в прежнем качестве. Тимур… тоже считай выбыл из команды админов. У парня сейчас всё внутри клокочет, если его не проконтролировать он нам такого наадминистрирует, не вырулим потом. Сильно подозреваю — он сейчас метаться начнёт, попытается примкнуть к оружейникам или пилотам. Не только он, вся команда встанет на дыбы… встала уже. Люди бросятся планы мести лелеять, кто во что горазд. Всех не проконтролируешь.

— Не проконтролируешь, — согласился Гай, — В нашем случае стоит ожидать массового притока интересов в сферу космических вооружений, причём очевидна угроза оголтелого экстенсивного, а не качественного роста. Если проще — получить персональный корабль, вооружённый космическими орудиями, захотят почти все… если не каждый. Чем это чревато — ты понимаешь лучше меня. Потеря идеологических ориентиров поставит на новом социуме жирный крест. И «силой» людей не заставишь правильно думать, чувствовать. Каждого не проконтролируешь и не заставишь… Мало того, тут всплывают в некоторых отчётах идеи возвращения на Землю… самое поганое, что отметать этот вариант однозначно — тоже нельзя. Что делать?… голова пухнет от вариантов. Сейчас злость и жажда мести схлынут и многие назад «запросятся», в зону психологического комфорта, пусть и относительного. А тут так получается, нам как раз это «яростное вдохновение» притушить придётся, чтобы глупостей не наделали. Но! если люди морально «погаснут»… как мы их заново раскачаем?… замкнутый круг…

Гай растерянно замолчал. Учёные сидели понурившись, почти забросив работу. Рус думал.

Николь размазала по лицу злые слёзы:

— Ну!!! Что замер, Лузгин?! Давай! давай — блесни логикой! Или что там у тебя вместо сердца? кусок льда…

Она осеклась, скривилась.

— Хорошо, — Руслан встал, — Начнём с начала. Мы затеяли формирование нового социума потому, что Земная цивилизация зашла в тупик. Мало того, как справедливо заметил Сайфутдинов, если бы Чужаки не напоролись на нас, на людях, как на биологическом виде, можно было бы ставить жирный крест… — он нахмурился, пробормотал: «просто поразительно, как всё по времени одно к одному сошлось. Понять бы ещё как такое возможно — тут явно прослеживается глобальная закономерность…», потом продолжил, — Возвращение на Землю — отменяется. Там, на Земле, — либо врастать обратно в существующий социум, либо выгрызать себе «место под Солнцем», бодаясь с местными воротилами. Но в следующий раз просочиться у них между пальцами они нам не дадут. В необходимость объединения перед лицом общей угрозы не поверят… нам не поверят. Бодаться с ними придётся на их условиях. Поэтому — оба варианта неприемлемы. Если у кого возникнут сомнения и вопросы — читайте наши наработки по социологии, там всё исследовано и проанализировано и доказано много раз. Мало того, необходимости утвердиться в космосе Человечеству никто не отменял. Если не утвердимся — дождёмся сидя на планете очередных гостей, и очень скоро. Тех же самых или других — не принципиально, результат нам не понравится. Сильно сомневаюсь, что кто-то явится с желанием нас облагодетельствовать. Кстати, просмотрите отчёт Кирка: он утверждает, что в корабле, перехватившем яхту, приёмный шлюз специально рассчитан на подобного рода операции по захвату малых космических объектов. Озвучивать вывод? Или сами догадаетесь?

— Мы не первая цивилизация, на кого они наткнулись, это понятно, — откликнулся Северцев, — Просто так, на всякий случай, подобные конструкции не создаются. И! такой корабль, «носитель» я имею в виду, очевидно присутствует у Чужаков не в единственном экземпляре… надеяться на такой «подарок судьбы» было бы верхом безрассудства.

— Кстати, — оживился Анохин, — Не возьмусь достоверно спрогнозировать их реакцию… Тут первый взвод предоставил достаточно толковое биологическое исследование… другие отчёты тоже присутствуют, но в достаточной степени грамотен только отчёт Ярцева и Грановски. Так вот, судя по физиологии чужаков, на основании их анатомии, можно допустить определённую логику социальных взаимодействий… земноводные насекомообразные — надо же! безумно интересная форма видовой организации…

— Короче, Иван! Суть! — не выдержала Николь.

— Сублимируя логическую цепочку… — заторопился Анохин, — можно допустить, что повторное посещение Солнечной системы чужаки организуют не скоро, — выдал он. — Это связано со способами их восприятия. Скорее всего, они будут продвигать уже «сработавшие» направления своей экспансии. Пока-а до нас в очередной раз дойдёт очередь!.. тут, правда, возникают варианты…

— Образмерь своё уникальное «нескоро», Вань, — Гай покачал головой, — Сколько это? Месяц, год, тысячу лет?

Анохин понял свою промашку, пожал плечами, махнул рукой:

— Извините, Рус продолжай. Могу только сказать, необходимы более подробные, углублённые исследования… гхм. Материал для исследований нужен… если понятно о чём я.

— Смысл исследовать то, что он собрался тупо грохнуть!? — чуть не взвизгнула Николь и ткнула пальцем в Лузгина, — Я так поняла, по его логике — либо «Они», либо «Мы»! Вот увидите, он предложит отыскать и уничтожить их материнскую планету!

— Да-уж, боюсь, что даже в «бескрайнем Космосе» мы с таким биологическим видом не уживёмся, — заметил Гай, — Неизвестно, сколько времени наши гости подминают под себя планету за планетой, и разумных — вид за видом. Подозреваю, что поиск-уничтожение материнской планеты Чужаков проблему не решит. Поэтому, Николь, не стоит в Руслана пальцами тыкать. Он в этом, ни с какого бока не виноват.

— Тут так получается, у нас жёстко антагонистичные био-видовые интересы, — добавил Анохин, — Нас интересуют планеты схожего типа. Свои намерения Чужаки продемонстрировали более чем наглядно. Причём сразу, даже не попытавшись «поговорить». Позволю себе предположить, что более тщательное изучение противника даст возможность эффективнее с ним бороться.

— Для этого больше подойдут новые корабли и космические орудийные системы, — буркнул Наумов, — Работы — непочатый край, «изобретай — не хочу». Нам даже собственную действующую техническую базу дорабатывать — сплошные перспективы, конца не видно…

Лузгин под шумок добрался до кулинарного автомата, нацедил себе грамм сто горячего чёрного кофе без сахара, в два глотка прикончил его. Встал, прислонившись к стене, сложив руки на груди. Странная, невесёлая улыбка бродила по его лицу.

— Антон, помнишь ты показывал ролик, как Яна тебе «холку намылила», хвастался? — продолжил Наумов, — У вас после того её «наезда» ещё проект нового корабля появился. С другой принципиальной схемой.

— Ну. — Буркнул Северцев, — Это не единственный новый проект. Тут «старых» проектов к разработке несколько тысяч. Непонятно за что хвататься. А теперь ещё и без теор-аналитической поддержки Семёна. Нас мало, Стас, понимаешь, просто мало. И времени нет, чтобы проверить нашу технику на «профпригодность». Они, — Северцев ткнул пальцем в потолок, — нам времени на поиск адекватного пути развития не дадут. И ошибки наши будут исправлять, банально нас уничтожая. Как вид. Нам бы их изучить более тщательно, чтобы знать, с чем дело иметь придётся… чему нам придётся противодействовать. Да — мы сейчас потратим интеллектуальный и временной ресурс на изучение, зато дальнейшее развитие будем проводить не вслепую, получим определённые преимущества в перспективе…

— Я бы просто сделал ставку на новый проект боевого корабля, — упёрся Наумов.

— Обратите внимание на способ, которым чужаки осуществляют работу с силовыми и энергетическими воздействиями, — перетянул внимание Анохин, — Эту специфику желательно изучить и учесть! в дальнейших разработках. К чему заново изобретать способы работы, к примеру, по силовой ориентации таких значительных масс в космосе? если вот они — есть, бери и изучай. Или, вот, дальнобойные космические орудия…

Наумов замахал руками:

— Мы не в состоянии учесть и проработать все доступные специфики! На это потребуются десятки, сотни институтов, у нас нет такого количества научных групп! А ты сейчас предлагаешь тупо съехать на другую технологическую линию?

— Ну и как отрабатывать концепцию в таких условиях? — возмутился Северцев, — У нас не хватает людей, научного ресурса, с нашими собственными наработками разобраться. Но необходимостью исследовать технологии чужака пренебрегать преступно!.. Может быть на Земле получится персонал для новых научных групп «занять»? — он даже вздрогнул от этого своего предположения и с виноватым видом оглянулся.

Берсенев косился на Руслана, знакомая ухмылка его — вселяла оптимизм. И означала она что-то типа: «верной дорогой идёте, товарищи, продолжайте в том же духе». Рус, конечно, может готовое решение нам на голову вывалить, но предпочитает смотреть, как мы сами до сути добираемся. Что ж, может он и прав. Правильно мыслить — учиться надо. Понять бы ещё, какими прямыми путями работает его логика, и по каким закоулкам наша «соображалка» блуждает. Складывается ощущение, что он предвидел ситуацию и уже решение нашёл, причём давно. Ободряет только одно: если мы увлечёмся или «зарулим» не туда, Лузгин вмешается.

Ладно, пробуем…

— Скорее всего, Стас прав, парни. — Гай прервал спор, — И ставку придётся делать на мощные вооружённые корабли, управляемые малочисленным экипажем. Типа того корвета, который погиб первым. Скажем, группами по двадцать-тридцать человек. Схемы оптимизации управления в бою у нас появились, осталось их довести до ума. Надо только прорабатывать полнофункциональные корабли, оснащённые гиперприводом для межзвёздного перехода. И насчёт вооружения… Гразеры — хорошо. Но рассчитывать конструкцию нужно именно под фазовое вооружение, думаю, нет необходимости уточнять почему именно.

Наумов потёр лоб, хмыкнул:

— Ты представляешь себе необходимую энерговооружённость для этого? И всё комплиментарное оборудование? Ты, по сути, предлагаешь нам построить полтора десятка «праймов». Для начала, так сказать.

— А на двухреакторной основе? — возразил Гай и с надеждой посмотрел на Северцева.

— Каскадный принцип. Теоретически это возможно, — задумчиво проговорил Антон, — Это сложнее, да, но перспективы у направления очевидные. Э-э-э, — он немного смутился «очевидностью» направления, — Силовая и энерговооружённость при сравнимых МГП вырастает в два с половиной раза, по первоначальным прикидкам. При дальнейшей разработке возможен ещё больший качественный разрыв. Каким именно образом использовать это усиление… здесь действительно не всё так просто: у нас много теоретических наработок по конкретным модернизациям разных направлений, но растаращиться по всем никак не получится, придётся выбирать. Мало того, добавляются те сложности, про которые я говорил: новая несущая база потребует качественно иного подхода к вибростойкости корабля в целом, к организации силовых зависимостей и связок объекта, новых схем трансформационной ориентации и координации энергетических потоков и обеспечения их безопасности. Будем работать.

— То есть, — перевёл Берсенев, — Что и как именно подключить и скомпоновать, чтобы всё это работало, и само по себе не развалилось и не взорвалось. Я правильно понял?

— Да, — подтвердил Северцев, — И! чтобы экипаж под воздействием своего же работающего оборудования «не загнулся», — он снова смутился, на этот раз из-за просторечности используемых выражений, ну-там «растаращиться», «загнуться». — Сами понимаете, там вторичных и остаточных излучений и воздействий хватит, для… гхм, это много хуже, чем человека на ствол ведущей бой крупнокалиберной автоматической пушки верхом посадить… так, для сравнения. Поэтому: системы компенсации и переориентации вторичных… Но! Уже сразу просчитывается возможность установить на такой корабль два фазера, оптимизированных, но не уступающих по ТТХ действующему образцу.

— «Неуступающих» — это хорошо. Но сам понимаешь, «ЭТИ», — Гай ткнул большим пальцем себе за спину, — задают новые стандарты для дистанции боевых орудийных контактов в открытом пространстве. Поэтому дальность срабатывания наших фазеров необходимо увеличивать. Причём, минимум раза в два. Чего замер Антон? Дыши. И не вытаращивай глаза. И мне можешь не возражать — нам «ЭТИМ» ВОЗРАЖАТЬ чем-то надо.

— Так вот, я и говорю, — заметил Анохин, — Эффективные дальнобойные орудия — у нас под боком. Их можно скопировать, в том или ином виде. Нам это по возможностям, надеюсь. Правда, возникают технические нюансы с конструкцией носителя, то есть непосредственно корабля… возможно придётся увеличивать базовое массоизмещение в принципе. Но, ради эффективной боевой дальности можно поискать возможности…

— Возможности!? — разозлился Наумов, — Нюансы?! Поискать! Эффективность!!! — тьфу. Были бы Леннокс и Румяшина здесь, они бы тебе в лицо рассмеялись. Да — вот, на Руслана с Гаем посмотри. Их попробуй убедить в эффективности тех орудий. На Чужаке, на носителе, одно орудие по МГП больше «Прайма». В разы. И? Каков результат? О кàкой эффективности ты говоришь?! Я-лично, поставил бы на фазеры в принципе, на вибромодулярную артиллерию, как таковую. Как на направление развития. Ещё Семён говорил…

Берсенев дёрнулся при этих словах. Наумов неожиданно замолчал на полуслове. Гай взглянул на него, на Анохина и снова повернулся к Северцеву:

— Так вот, я и говорю: дальность срабатывания фазеров необходимо увеличивать вдвое, Антон. Даже в этом случае мы будем им уступать на треть дальности боя. А «ОНИ» достаточно быстро научатся противодействовать нашей тактике входа в клинч. Как только кто-то из «НИХ» улизнёт из драки и сможет «поделиться опытом». Схемы противодействия подобной тактике наработаны на Земле давным-давно. Даже если у чужаков таких наработок нет, они достаточно быстро додумаются до активной обороны, эшелонирования, взаимного прикрытия, охватов и блокировки-контроля направлений манёвров. Нам, кстати, нужно тактическую аналитику в общеобразовательный курс ввести. Совместим, скажем, с историческими тенденциями, к примеру, — Гай покосился на Руслана, Лузгин задумчиво кивнул, — И варьировать углублённость темы в зависимости от целевой направленности подготовки. Пилотам в первую очередь. И брать нужно тактику чуть ли не с линейного стрелкового боя. Или вообще с первых пехотных построений с конными прорывами и охватами.

— Парни! Вы понимаете, что вы делаете!? — замогильным голосом простонала Николь, — Вы хотите ввязаться в космическую войну на уничтожение! Со звёздной расой. А у нас ресурсов — три тысячи человек. И Земной «инкубатор» нам в этом не помощник. На каждый корабль по лузгину и леннокс не посадишь, — в словах снова зазвучали злые слёзы, — Румяшина пожертвовала кораблём и экипажем ради уничтожения противника. Таль просто погиб. Да и Синди, скорее всего тоже. Мы до сих пор не можем лоцировать шлюп два-один.

Руслан нахмурился.

— Не в этом дело, — ответил Гай, — Мы не горим желанием ввязаться в космическую войну, Николь. Только выхода другого у нас нет, потому что мы УЖЕ в неё ввязались. Правда. Не по своей воле, но увильнуть от глобальной драки нам теперь не удастся. И люди будут гибнуть, причём гибнуть будут лучшие. Это придётся принять как данность. Как заметил Антон: «теперь либо мы, либо они». У нас в плюсах, выражаясь шахматными терминами: выигрыш фигуры и перехват инициативы. Этим надо воспользоваться в полной мере.

— Прекрасно, — неожиданно заявил Лузгин. Он привычно смял одноразовый стаканчик и отправил его в утилизатор. — Подвожу итоги.

— То есть, теоретизировать дальше ты нам не дашь, — удовлетворённо заметил Берсенев.

— Времени нет. Гай, ты говорил про «яростное вдохновение» у людей. Так вот, притушивать его ни в коем случае нельзя. Людей необходимо мотивировать и направлять. Направление мотивации вы отработали только что. Все это поняли? Уже хорошо. Далее. Стас, Антон. В первую очередь необходимо восстановить и полностью вооружить «Прайм». На данный момент, это наша единственная боевая единица. При этом, накопленные наработки по усовершенствованию действующих видов вооружений, защиты, систем регенерации — должны идти в ход; раскапывайте теоретические заначки. Естественно только те, которые можно воплотить в кратчайшие сроки с ощутимым качественным результатом. Отсортируете, справитесь. И только после этого — начинаете серьёзную разработку новых кораблей, с откапыванием действительно всех заначек и закладкой новых, на будущее. Стас — придерживаешься своей идейной линии, Антон тебе в помощь…

Иван. Исследование трофеев — ложиться полностью на твою группу. Организовывай работу. Главное — не тонуть, не углубляться. Выковыриваете из этого кекса только изюм. Подчеркну — не зарывайтесь. Понятно, о чём я говорю? Берёте только то, что в кратчайшие сроки усилит нас против чужаков. И, учти, времени тебе — только до полного восстановления «Прайма». После этого, весь набранный материал должен быть готов к аналитике и обработке. Не возражай. В качестве бонуса могу обещать тебе на экзекуцию новые трофеи. Как ты понимаешь Чужаки в космосе, к сожалению, не закончились. Гай. Обсуди это с парнями и загружай работой группу физиков-теоретиков. Если будет возможность, доукомплектуй их по максимуму, для начала — количественно, хоть лаборантами — доучатся в процессе, желающие найдутся. У нас нет времени ждать, пока физики «очухаются» самостоятельно. Можешь на них аккуратно давить; подталкивать придётся. Тщательно отслеживай ситуацию — новый лидер проявится в процессе работы. Не упусти этот момент. После этого кропотливо поработаем над формированием новой команды. Петрова необходимо заменить, и всю группу теоретиков — аналитиков качественно и количественно усилить. Теоретические наработки всего космического направления нам крайне необходимы. Кстати. Антон, Стас, внимание — по новым кораблям. Очень желательно укомплектовать орудийные комплексы и ракетными установками, и кинетическими бластерами. Наряду с фазовыми амплификаторами. Разнообразие вооружений даст серьёзное тактическое преимущество. Только что произошедшие космические схватки это наглядно иллюстрируют. От этого отказываться никак нельзя.

— Но! — возмутился Наумов.

Северцев снова схватился за голову.

— Никаких «Но!», — жёстко обрезал Руслан, — Изыскивайте возможности, комбинируйте технологии, копайте там, где раньше даже не искали. Я вам даже помогу немного. Не догадались раньше подбить статистику? Наиболее «сильные» конструкционные решения возникают как раз на стыке технологических направлений, при их комбинировании. И именно у вас — я статистику именно ваших разработок анализировал. Ничуть не удивлюсь, если это касается всех разработок, со времён первых наковален, когда из железа получали сталь. Не стесняйтесь использовать весь персонал, привлекайте и обучайте других людей, сейчас для этого благоприятная обстановка. Мнение пилотов, как действующих, так и будущих, при конструировании новых кораблей будет очень ценно, учитесь правильно задавать вопросы и ставить задачи. Так, чтоб человек не только понял, о чем вы говорите, но и заинтересовался, начал сам предлагать и работать. Любая крупица другого опыта, даже дилетантского, может оказаться очень ценной — главное не пропустить суть, идею, рациональное зерно. Тут тебе, Антоха, твоя пикировка с Джамбиной, которой ты хвастался, прямо в руки, как флаг. Всё ясно?

— Кроме одного! — взвилась Николь, в глазах у неё по-прежнему стояли слёзы, — Ты, ТЫ — обещал людям новую жизнь! А вместо этого… — она осеклась, проглотила злые слова. — Ты так и не сказал, что НАМ делать дальше!

— Разве? — неискренне удивился Лузгин, — Хорошо, повторю. Восстанавливаем «Прайм», и делаем это быстро; времени лениво чесаться нам никто не даст. Сразу по восстановлении уходим на Экспертизу и создаём капитальную базу для развития. Там уже строим новые корабли и «выгрызаем» себе место в этой галактике. Отстаиваем свой ареал обитания, размножаемся, развиваемся. Тебя это, кстати, тоже касается. Долго ты ещё Лекса «завтраками» мариновать собралась? Вопрос грубо не риторический и требует ответа. Прямого и однозначного. Я жду.

Николь судорожно сглотнула, поперхнулась.

— Учти, при необходимости я быстро выверну ему мозги в правильном направлении и сдам его бойкой девице, готовой не манкировать женскими обязанностями, и со всей ответственностью подходящей к продолжению и формированию РОДА. Желающих достаточно.

— Яна бы сказала, что при необходимости она его ещё и подержит, чтоб не вырвался, — странным тоном сообщил Гай, — И тебя, чтоб не мешала. Или давай сама, или не мешай другим.

Николь сначала побледнела, потом пошла красными пятнами.

— Вот-вот, а ты думала! Это тебе не системой регенерации корабля в бою управлять — с этим и мужчина справится, — ехидно добавил Гай.

Николь вскочила, вытянулась струной, заносчиво вздёрнула носик. И задала вдруг вопрос, который обескуражил всех.

— А как же Земля! Вы что, бросите её без защиты?! на растерзание этим УРОДАМ!!!

Кроме Руслана.

Он не спеша уселся в своё кресло, потом развернулся к ней:

— Ну-знаешь! Мы им не няньки. У них ресурсов — целая планета, несколько миллиардов населения. Плюс — Луна. И вообще, вся Солнечная система. Пусть выкручиваются сами. А потом, нашего «самопожертвования» земляне не оценят. И несколько версий качественно для электората аргументируют, даже «залегендируют». По некоторым версиям мы будем виноваты буквально во всём. По другим — будем должны им «всё и постоянно». Бери наши наработки по социологии и читай. Так что, повторюсь: МЫ ИМ НЕ НЯНЬКИ.

* * *

Джамбина открыла глаза, чуть повела мутным взглядом, узнала по светло-бежевым стенам больничную палату, несколько раз моргнула:

— Странно, но я не удивлена, увидев первой именно твою рожу, Лузгин.

Голос слабый, но выздоровление медики гарантировали. Вопрос времени.

Руслан хмыкнул.

— О! Гай, привет! — почему-то обрадовалась Яна.

Следующая минута понадобилась ей на отдых.

— Долго я?…

— Пятнадцать часов, — ответил Руслан, он присел на стул рядом с кроватью.

— И… как у нас дела?

— Ты поправишься, — ответил Берсенев.

Лузгин промолчал.

— Рус, я у тебя спрашиваю. И не про себя.

Понадобилась ещё почти минута, Яна отдыхала. Руслан думал. Когда она снова оказалась готова спросить, он ответил:

— Работоспособность экспедиции почти восстановлена, если ты об этом. Мы справимся.

— Потери? — этот вопрос дался ей особенно тяжело.

— Около трёхсот человек. Данные уточняются. — Рус хотел добавить ещё, но передумал.

— Анна?

— Погибла.

— Значит не кошмар… Сильва?! — в её голосе вдруг затрепетала надежда.

Лузгин уронил мрачный взгляд, но обошёлся без слов. Только мотнул головой. Яна долго всматривалась в его лицо, отвернулась. Сглотнула.

— Это чем же таким меня накачали?… я практически не чувствую боли… даже заплакать не могу… Детей много погибло?

Берсенев не выдержал, выдохнул тяжко, отвечать не стал, не решился — не время для статистики потерь. Две трети группы детского сада. Одной из трёх групп. Много это или мало? — попробуй, ответь без цифр!

Лузгин только молча кивнул головой. Яна на него не смотрела — прикрыла глаза, но ответ поняла. Почувствовала.

— Где Антон?

— За дверью, ждёт, — немного повеселел Гай, — Его Рус не пустил. Он на эмоциях, бьют как фонтан… — он осёкся, договаривать не стал.

Яна открыла глаза, пошевелила рукой, нашла сенсорную панель, чуть приподняла спинку кровати. Бросила взгляд на индикаторы состояния — кибермедик не возражал. Откинулась на плоскую подушку, прикрыла глаза.

— Рус, я не знаю, почему я у тебя это спрашиваю, — тихо сказала она, — но мне правда больше спросить не у кого… Никому больше я этот вопрос не задам. Не смогу. А ты — знаю — ответишь… Я была беременна на момент… срок маленький совсем был, от силы пара недель. Да я уверенна — ты в курсе. Скажи… мне удалось… сохранить…

Руслан отрицательно качнул головой. Яна поняла. Для этого не обязательно было открывать глаза. Берсенев почувствовал себя не в своей тарелке. Настолько, что сделал шаг к выходу.

— Не уходи, Гай, — попросила Яна, — в этом нет необходимости. Побудьте рядом ещё немного…

Гай бросил взгляд на её закрытые глаза, удивлённо качнул головой, остался на месте.

— Рус… извини, что спрашиваю у тебя, но ты всегда о моём состоянии здоровья был осведомлён лучше меня самой. Этот вопрос я тоже никому кроме тебя не задам…

Лузгин вскинул голову, посмотрел Яне в лицо. Её глаза оставались закрытыми.

— Да, — сказал он.

— … скажи, я смогу ещё иметь детей?… Что?… Злодей, — её губы искривила слабая улыбка, — Всё-то ты знаешь… Ты уверен?

— Медики совсем не против. Обещали починить тебя — будешь лучше, чем была. — Руслан тоже слегка улыбнулся и добавил, — Ты сильная женщина, Яна, ты справишься.

— Вот откуда ты всё знаешь, Лузгин, а? — в её тоне прорезались ворчливые нотки.

Гай не сдержался, заулыбался: ворчит — значит, всё будет в порядке.

— Хватит лыбиться, Берсенев! — заявила Джамбина, — Мне ещё одного немого коня в команде хватало! Вы двое — это уже перебор! Везде и всегда!.. Злодеи…

Гай удивлённо смотрел на её закрытые глаза, не сдержался, хмыкнул. Яна приподнялась на кровати, в упор посмотрела на Лузгина.

— Вот скажи мне, ответь: кто мы друг другу? А? Почему я с такими вопросами именно к тебе обращаюсь? Не к медикам, не к Антону, и Гай меня не смущает своим присутствием, хотя по идее — и должен, а всё как раз наоборот. Кто мы?… подумаешь, несостоявшиеся любовники…

Рус задержался с ответом. Яна снова аккуратно опустилась на подушку и прикрыла глаза, сил ещё было маловато.

— Просто близкие люди, — наконец сказал он.

— Просто близкие люди! — с сарказмом передразнила она.

— Зачем обязательно навешивать ярлыки? Друзья, соратники — всё это есть, это может меняться, варьироваться. На самом деле — мы просто очень близкие друг другу люди. Я это ценю.

Тихонько пискнул коммуникатор Руслана. Яна снова открыла глаза:

— У вас дела парни. Представляю, сколько всего вам пришлось разрулить за эти пятнадцать часов! если, как ты говоришь, работоспособность экспедиции восстановлена. Всё. Валите уже, нечего меня караулить, «близкие люди»! никуда я теперь от вас не денусь… Ну и дел мы с вами наворотили! Представить страшно! Ты, Лузгин, предупреждал, что будет трудно. Интересно, я одна была не в курсе, что это «трудно» на самом деле значит?

Руслан молча встал.

— Если я признаюсь, что для меня это тоже, мягко говоря, «неожиданность», тебе легче будет? — тяжело усмехнулся Гай.

— Нет уж. Лучше не признавайся. Ну их, такие признания… Лучше я буду думать, что вы всё знаете и всё можете, мне так спокойнее. Всё, идите… пригласите Антона, пока он там от нервов с ума не сошёл. Мне медик ещё пять минут на посещения даёт, по состоянию…

— Выздоравливай, — выдохнул Руслан.

Парни развернулись к двери.

— Э-э-э… ребята, а… как вы узнали, что я… ну…

— Медики предупредили за двадцать минут, что приведут тебя в сознание.

— Ничего сверхъестественного, — добавил Гай.

— А-а, тогда ладно. А то я уж и не знала, что и подумать… и это… скажите Антону, на счёт пяти минут на посещение. Я стесняюсь почему-то…

* * *

— Ну? Как она?! — Северцев нетерпеливо вцепился Лузгину в плечо.

— Нормально, всё будет в порядке. Вернут тебе даму сердца здоровой и годной к использованию часов через двадцать, — заявил Лузгин.

Северцева передёрнуло, но он сразу сообразил, что Рус специально его осадил.

— Только эмоций фонтан прикрути, и можешь заходить, — добавил Гай, — И постарайся её не волновать, это понятно? И не больше пяти минут, учти.

— Всё понял. Спокоен как дохлый лев, мягкий как подушка, тихий как лесной родничок, не дольше пяти минут. — Антон исчез за шлюзовой переборкой больничной палаты.

— Хорошо тут у них, у медиков, — с налётом белой зависти проронил Берсенев оглядываясь, — коридорчик, холл, зелень, хоть это и интерьерная декорация… голограмма. Времени, дружище, прошло всего ничего, а я уже забыл, когда выходил из помещения через шлюз не герметизируясь. Как говорил Кирк ещё на Земле — «кайф». Как я его понимаю. Поспать бы ещё…

— Герметизируйся, потом поспим, — буркнул Руслан, в быстром темпе направляясь к выходному шлюзу медицинского блока, — Отпуск кончился, и так полчаса «балду гоняли».

Берсенев мгновенно вернулся в рабочий режим, зарастил шлем и перчатки.

— Что там? — спросил он.

— Операторы засекли шлюп 2.1. Появился. Скоро будет здесь. В течении нескольких часов.

— О-как! — не сдержался Гай.

— Системы связи у них повреждены, — продолжил Руслан, — Но нашим умникам удалось с ними «поговорить», каким-то образом. Так вот. У них на борту тридцать шесть десантников третьего взвода. Включая Тимирязева. Живых.

— О-как! — Гай заметно обрадовался, — Олег жив! — и тут же сообразил, переспросил, — Тридцать шесть из сорока семи? Хреново.

— Да. Пилотажной группе удалось выжить в почти разбитом корабле. Они восстановили работоспособность шлюпа, хоть и частично. Очень частично. Мне аналитики сейчас уточняют: того и гляди развалится. Хватило бы ресурса оттормозиться корректно. Ты видел, как они провели бой?

Гай хмыкнул.

— Видел, троих практически «порвали». Одного вдрызг, двоих уделали до похожего состояния. Понять бы ещё, почему эти двое сохраняли боеспособность после таких повреждений. Но Румяшина их добила… жаль только, что сами девчата погибли; причину пробовали установить, но не смогли — от шлюпа 2.2 ничего не осталось. И «жаль» — слишком тусклое, бледное слово.

— Так вот, — додавил Лузгин, — Они починились, и каким-то образом ухитрились отыскать и подобрать десантников. Тридцать шесть из сорока семи. Цесва, перед тем как принять бой их сбросил по маркеру-направлению САЛАКа. Но, в отличие от Румяшиной и Леннокс, он десантниками в станцию не попал. На это были причины, но от этого не легче. Маневровый ресурс ранцевых джеттов они перестали вырабатывать как только поняли, что промахнулись… пока ещё сохранялась связь. Потом, по непонятным причинам, отказали штабные киберы. В результате, насколько я понял, их вынесло по линиям орбитальной напряжённости Сатурна примерно в ту же точку, что и временно недееспособный шлюп пилотажной группы Леннокс.

— А ещё говорят «в космосе дорог нет», — пробормотал Гай, — говорили так некоторые…

— Девчата починились и смогли отыскать и подобрать тридцать шесть человек. Из сорока семи. Остальных не нашли. И я не думаю, что они прекратили поиски, потому что им лень искать стало. Уверен, они вложили в поиск весь доступный ресурс. Просчитали возможные векторы разброса, обшарили сканерами просчитанные сектора, приложили максимум усилий. Но подобрали только…

Лузгин мотнул головой. Берсенев выругался.

— То есть, одиннадцать человек, сейчас где-то там… КОСМОС, мать его! Один на один с бесконечностью… Жесть. Лучше погибнуть. Рус, нужно организовать поиск!

— Не истери.

— Что значит «не истери»?! Людей нужно искать!

— Для начала расскажи мне, какие именно ресурсы ты готов переключить с действующей загрузки на поиск пропавших, конкретно сейчас. Все расписаны, чуть ли не по трём точкам местонахождения одномоментно. Удивляюсь, как новые экипажи справляются, у меня ощущение, что они растроились. Или расчетверились. Экипажи — на стимуляторах, ненамного более мягких, чем боевые коктейли. И не только они. Вся команда забыла про сон и отдых. Шлюп 2.1 будет здесь только через несколько часов. Он нуждается в капитальном ремонте, целесообразность которого под очень большим вопросом!

— Почему? — удивился Берсенев.

— Не тупи, Гай. Наши ресурсы очень ограничены. И остро необходимы при экстренном восстановлении боеспособности «Прайма». В том числе, мы сильно ограничены по времени, надеюсь, это-то у тебя сомнений и вопросов не вызывает. Нам новые боевые корабли нужны вчера. С новыми образцами орудий и, желательно, с натасканными боевыми экипажами. Где всё это взять? Вчера. А не завтра. Чего будет стоить нам всем потеря времени и ресурсов на реставрацию шлюпа, который устарел уже вчера, если… опять заявится «Чужая проверочная комиссия», тестировать нашу боеспособность? А как ты думаешь, если чужаки разглядели Сатурн как удобную ресурсную базу «оттуда», смогут ли они «оттуда» увидеть, что здесь произошло?

— Не смогут, — отрезал Гай, — И вряд ли в ближайшее время «Они» снова к нам заявятся, прав Анохин. Иначе они не пытались бы так экстренно наладить связь.

— Это, безусловно, положительный момент, — съязвил Лузгин, — Но это лишь один из возможных вариантов. Я сейчас погадаю пару минут, и ещё несколько вероятных версий тебе предоставлю. И каждый из этих вариантов будет абсолютно возможен на твёрдые и чистые «дамские пятьдесят». Готов поставить на один? самый для нас приятный?

Гай выругался опять.

— Не ругайся, не поможет.

— Я бы рискнул выделить группу для аналитики — можно ещё раз тщательно изучить запись боя. Можно попытаться вычислить хотя бы основные направления отклонений при сбросе.

— Я это сделал уже, — перебил Руслан, — Одиннадцать часов назад. Посадил на эту работу первую же освободившуюся группу аналитиков.

— Так отправляй шлюп! Они наверняка уже несколько вариантов наработали! Тем более есть хорошая возможность исключить тридцать шесть вариантов направлений поиска. Если что случится, один корабль всё равно в бою погоды не сделает… — Гай осёкся, тряхнул головой, но договаривать очевидную глупость не стал. Ругаться тоже воздержался.

— Отправил уже, — буркнул Руслан, — Какая разница, в каком конкретно месте Солнечной системы им пилотаж отрабатывать…

— Что значит отправил? — от неожиданности переспросил Гай.

— Отправил два-четвёртых на поиск по наработанным к тому времени вариантам. Как только они доложили, что остатки чужаков «не шевелятся» и проконтролировали подозрительные обломки. Они ещё обшарили место гибели прототипа корвета… ты представляешь! эти черти — физики, полкоманды Петрова, даже не герметизировались! Зараза! Ну чего им стоило?! А? Могли бы выжить… хоть некоторые! Зла не хватает на такое головотяпство… Сеня — до пятидесяти лет Сеня… был, права Джамбина… всё. Теперь всех «учёных» через десантную подготовку прогоняем! Добровольно принудительно.

Гай оторопело остановился:

— Не понял, с чего ты…

— Два-четвёртые шесть целых тел рассмотрели через оптику. Выбросило в космос когда рубку разорвало… гравы пошли вразнос, — нехотя сознался Лузгин, — Остальные — в виде фрагментов. А шестеро — целые, только без шлемов и перчаток… чего им будет, в космосе, могли бы и живыми остаться. Два-четвёртые ещё запрашивали разрешение на сбор тел и похороны.

— Ну а ты? Когда похороны? И почему ты мне ничего не сказал?

— Ещё один! Очнись, друг, какие похороны!? Мы не на планете. Или предлагаешь притащить тела к «Прайму» и торжественно, со всем уважением, персоналу построиться на палубе и выкинуть тела обратно в космос? Или сжечь предварительно? Так у поисковых команд фрагментов ещё на полтораста тел наберётся, хочешь заняться формированием похоронной команды и разработкой новых ритуалов? Людям и без этого боли хватает… Чего встал столбом, пойдём, вот шлюз.

Гай затряс головой:

— Жесть. Но ты прав. Погоди, я не понял, ты говоришь, отправил два-четвёртых на поиск.

— Да, пять часов назад примерно.

— Так как же они два-первых просмотрели? Они же, считай, мимо разошлись, друг друга не увидев? Не совсем «мимо», конечно, но всё же — как?

— Как в море корабли, — огрызнулся Руслан, — я откуда знаю? ЛАКи надо дорабатывать!.. а-а, нет, тут мне подсказывают, что как раз два-четвёртые на них и «наткнулись». Но ЛАКи всё равно дорабатывать. Почему наши операторы в рубке «Прайма» два-первых пошло «прощёлкали», а?! У них самое мощное оборудование на данный момент! Не знаешь? И я не знаю. Люди устали. И будут ошибаться. Хорошо хоть Лекс с Тимуром на сцепке закончили. Надо их группы спать отправить, часов на пять. Потом они нас сменят. Тим обещал администраторов на себя взять. Лекс со своей группой — общий контроль. Долго ещё будешь стоять? Или здесь остаёшься? А то действительно, отдохнёшь, подлечишься, глупые вопросы перестанешь задавать. Или ты ещё чего спросить хочешь?

— Да идём конечно. Но вот ты — рискнул вопреки логике, втихаря взял на себя ответственность за возможный риск. А теперь на ходу мне голову морочишь, последствия ошибки расписываешь?

— Ну, знаешь! Я тоже не железный, в одну харю за всё отвечать, — буркнул Руслан.

— Старый брюзга, — обозвал его Гай, — Кто ж тебя заставляет-то, «в одну харю»?… делись.

— Вот и поделился. Доволен? Теперь вдвоём бояться будем. Потому что ничего другого не осталось. Ресурсов больше нет, люди заняты просто все, и если что — выкручиваться на данный момент просто нечем.

Гай вздохнул:

— Да уж. Хотел бы сказать, что вдвоём бояться не так страшно, но не получается. Ты, кстати, не собираешься первому взводу сообщить о возвращении два-первых, да ещё с частью третьего взвода, живыми! Ты обещал…

— Гай! ты опять? Давай сначала думать, потом делать! Я их сначала построю, пересчитаю пальцем, каждого и каждую потрогаю руками. Удостоверюсь, что целы. Вменяемы. И только после этого буду людям предъявлять, особенно Тимирязева Грановске. Мне хватило видеофайла героической гибели монтажников при обороне САЛАКа. Ты сам эти файлы видел. Не хочешь их Валеске лично в руки передать? Уступаю возможность. Первый взвод медики начнут в течение десяти минут в общие палаты переводить. Не всех, одиннадцать человек только. Кстати, через десять часов их можно будет в активную работу включать. Остальные на регенерации, пятерым ещё с неделю в искусственной коме придётся провести, потом — реабилитация. Нужно посмотреть, кого лучше на отдых отправить.

— Так куда мы бежим? — устало спросил Гай. Он снова остановился, не сделав нескольких шагов. — Рабочие терминалы и здесь найдутся.

— В рубке удобнее, и вообще — здесь я засыпаю. Кстати, ты о чём? Почему здесь-то?

— А тебе не кажется, что это именно наша обязанность сообщить Йенч о гибели Кроша? Это будет первое, что она спросит, как только до работающего терминала доберётся… а она доберётся. Готов переложить эту ответственность на искин? Он и на секунду не задумается, сразу вывалит на экран всё, что есть, подкрепит информацию видеофайлами. Они дорого продали свои жизни… особенно пятёрка Кроша, с плазмомётами.

Лузгин закрыл шлюзовой клапан, досадливо махнул рукой, скатал шлем в ворот, снял перчатки.

— Ты прав. Это минимум того, что мы должны сделать для неё,… для них. Ей, понятное дело, будет не до нас… но внимание и честность она оценит. Идём. Ты прав, нам за всё это отвечать. А ты, тем временем готовься объясняться с Грановски — я пасс. Подумай, как лучше расписать ей вероятности того, что Тимирязев вернётся через несколько часов и — возможно даже! целый и «всебяемый»! А возможно и нет.

Гай не выдержал, невесело усмехнулся на «всебяемого», тоже разгерметизировался, покачал головой:

— Олег — сильный парень…

— Сильный парень… Ты сам не пробовал ни разу? отвалить от корабля километров на двести, отключить все системы ориентации и связи, и потаращиться в ПУСТОТУ. Так чтоб один на один, с полчаса хотя бы.

— Ты пробовал? — не на шутку заинтересовался Гай.

— У меня тоже бывают выходные, — отворчался Лузгин, — Пойдём обратно.

— Да идём конечно. Ну-и? как ощущения? Я не догадался так поэкспериментировать…

— Незабываемые ощущения. При этом я знал, что на самом деле я недалеко отошёл, в любой момент могу сориентироваться и вернуться обратно. Так меня на полчаса и хватило. Несколько раз не поверил таймеру, думал он «рехнулся». После того как понял, что ещё чуть-чуть — и я сам — клиент психиатра, решил не рисковать. Прямых обязанностей хватает. Жестокая штука — ПУСТОТА. Тем более в течение нескольких часов. При понимании, что тебя вряд ли отыщут и, своими силами обратно не вернёшься. Так что, поверь, друг, с третьим взводом ещё далеко не закончено. Их придётся, скорее всего, очень аккуратно в строй вводить. Если всё нормально и они сами целые. Два-первым ещё оттормаживаться на разваливающемся корабле, при том, что десант у них просто на палубе, а не в капсулах. Ситуация очень непростая.

Они дошли до блока интенсивной терапии. Гай задумчиво молчал, глядя в пол. Потом спросил:

— Сколько у нас ещё времени? До того, как первый взвод начнут выпускать?

— Минут пять-шесть. Точнее не скажу — не хочу шлем надевать, там сейчас наверняка информации к обработке накопилось. Не всё нам разгребать, пусть сами справляются, без нас. Будет что-то экстренное — нас вызовут. А ты чего задумал?

Гай вскинул голову, посмотрел на Руслана в упор:

— Вот скажи мне, друг, как ты мыслишь? Понять хочу.

— Ничего себе, ты заказываешь!

— Не жадничай. Хоть на последнем примере. Пока мы с научниками блуждали в «поисках истины», «незнали» что делать, попутно, незаметно для себя отработав направление психологической ориентации и мотивации экипажа, ты решение уже знал. Да. Причём до того, как у нас такой вопрос возник. Мы все к тебе привыкли — долго работаем вместе. А Яну, например, раздражает твоя особенность нас всех за поводок тянуть, подталкивать в нужном направлении. За последнее время и она к этому привыкла, но всё же?

Руслан вздохнул:

— Там просто всё, дружище. Пользуюсь «бритвой Оккама», хоть сам принцип Оккаму и не принадлежит. Он отрабатывался философами и схоластами со времён Аристотеля, наверное. Принцип элементарно «заметили» после формулировки этого францисканца.

Гай терпеливо ждал.

— Нужно только помнить, что это презумпция, а не аксиома, и позволяет рассмотреть гипотезу, версию, в более оптимальном порядке. В нашем случае — избежать фатальных последствий… Ну-что? Пробуем вместе?

Берсенев жадно кивнул.

— Какова была вероятность, выйдя в Космос, наткнуться на такой вот агрессивный сюрприз?

— Дамские пятьдесят… которые неожиданно превратились в жестокую реальность. Честно — я не верил, что напоремся вот так вот. Но ты настоял «рассчитывать на худшее». И оказался прав.

— Именно. И — продолжаем рассчитывать на худшее — и тут сразу всплывает необходимость «малых» полнофункциональных звездолётов, вооружённых всем, чем можно, так чтоб с каждого свободного места стволы торчали — образно говоря. И рассчитанных, при этом, на минимально-оптимальный экипаж. Надеяться на то, что кто-то «добрый» подарит нам новые технологии — нелепо… я имею в виду первоначальные намерения Северцева и Анохина «затачиваться» на противодействие чужакам, тщательно изучая и используя их технологии. Нелепо потому, что Чужаки не единственные наши «соседи», как ты понимаешь, это уже очевидно. Под каждого-конкретно технологически не «заточишься». Технологическую линию необходимо отрабатывать именно свою, делая её максимально гибкой, эластичной. Да — пусть с возможностями заимствования чужих технических решений, это очень желательно — уметь учиться у друзей и противников. Но технологическая линия должна быть именно своя. Своё терять ни в коем случае нельзя. А боевые ситуации необходимо научиться решать именно тактически, используя свои собственные технологические нюансы. Эти принципы человечество отрабатывало со времён первых конных рыцарей, как ты понимаешь. «Малые» ударные, предельно эффективные… э-э-э — по сочетанию цена-качество… боевые единицы. Позже идея, или принцип, плавно развился в танковые экипажи, морские эсминцы и боевые самолёты. Вот собственно и всё.

— Вот НАМ и «исторические тенденции развития»! — не сдержался Гай, он досадливо тряхнул головой, — Коротко и ясно.

Руслан хмыкнул, продолжил:

— При остром недостатке человеческого ресурса это лучшая тактика выживания. Изучать противника можно и нужно. Надеяться на благорасположение посторонних «дядей и тётей» можно, но не желательно — причин тому несколько. Поэтому «боевое искусство», тактика и максимально эффективные «малые» боевые корабли в нашей ситуации самое надёжное решение. В отличие от Чужаков, у нас каждый человек индивидуален и тем больше ценен; мы не можем ТАК жертвовать… популяцией, назовём так. Чужаки — могут. У них другой путь развития. Поэтому, несмотря на потерю носителя и сотни кораблей, со всей… «биомассой»… общий счёт после первой встречи — как бы и не в их пользу получается. Мы патроны «не считаем», ОНИ — «биомассу». Горький, но факт. Нам нельзя допускать таких потерь. Поэтому надо ставить нашим инженерам задачу разработки корветов или, если хочешь — эсминцев, способных… имея на борту экипаж двадцать-тридцать человек, способных гарантированно уничтожить такой вот «носитель» Чужаков как минимум, и при этом уцелеть самим.

От такого заявления Гай поёжился, вздрогнул. Но тут… вздрагивай-не-вздрагивай, а Руслан прав, и выхода у нас другого точно нет. И именно такие корабли необходимо проектировать и создавать, причём — как можно быстрее.

— Так почему мы с этого не начали? Почему построили «Прайм», а не пару-тройку корветов сразу? Я хорошо осознаю все технические и социально-психологические причины: сагитировать людей на постройку сразу-конкретно целого боевого флота было почти невозможно без веских оснований. И ресурсно-технически это гораздо сложнее, чем построить один корабль. Но хотелось бы твою версию. Ты же сразу такие вероятности и тактики просчитывал, так почему даже настоять не попытался?

— Психология, друг, человеческая психология. Наша сила и наша слабость. Да и технолгии орбитального кораблестроения только отрабатывались — вспомни, сколько было проб и ошибок. Достаточно причин строить именно один корабль сначала. «Прайм» был жёстко необходим как центр притяжения, объединения, сплачивания команды. Как символ. Нового «дома», если хочешь, «опоры» в этой необъятной ПУСТОТЕ. А то на Земле, в последнее время, все такими индивидуалистами стали, словно планета плоская и хрустальным куполом неба накрыта. По этому куполу звёзды и Солнце бродят, а за ним ничего нет. Не понимают, что мир гораздо больше маленькой планетки, каждый со своей персональной «самой глобальной «хочухой» носится как с самой великой ценностью. При этом на желания и интересы других всем откровенно наплевать. На интересы социума в целом тем более. Лишь бы ему-каждому своё потребительское «хочу» удовлетворить здесь и сейчас. А там хоть «конец света». Главное до наступления успеть. Они это не маскируясь культивируют, помнишь популярную рекламу?

— Да-уж, — Гай брезгливо поморщился, — «Не будь лохом — возьми своё!». Там, наверное, до сих пор вся реклама к этому сводится. — И добавил мстительно, — Ничего, теперь они её переориентируют, «время потребителей» для человечества закончилось. Вынуждены будут, не до конца же инстинкты самосохранения поотмирали. Должны спохватиться наконец.

— Вот и я думаю, слишком подозрительно всё одно к одному сошлось, — пробормотал Руслан сам себе.

Гаю показалось — невпопад, но он быстро сообразил:

— Ты про «столь своевременное» появление Чужаков?

— Да. Не раньше, понимаешь, и не позже. Именно тогда, когда МЫ оказались относительно готовы «противостоять». Боюсь теоретизировать, и «боюсь» — не фигура речи, но: просматривается подозрительно знакомая тенденция развития… Даже наверное — закономерность. Если вообще не «его величество Закон».

— Что-то вроде «обязательного существования естественного противодействия»?

— Вспомнил старину Ньютона? Да. Очень на то похоже.

— Этак мы додумаемся до того, что сами, своими действиями Чужаков спровоцировали.

— Или до того, что они активизировали нас. Я имею в виду Нашу Команду. К примеру, как защитный механизм выживания вида… как какая-нибудь «амёба», реагируя на раздражители, отращивает стрекало… если успеет. Чем тебе земной социум «не амёба»?… в масштабе галактики. Кто знает, какие сигналы мы получаем из космоса и не умеем их регистрировать или понимать. Но чисто рефлекторно — реагируем. Может оказаться — возникновение ИДЕИ и есть реакция на такой «космический сигнал». Может быть, всё биологическое развитие на Земле и есть реакция на такие сигналы.

— Ничего себе «Теория Развития»!

— То ли ещё будет! Хотя на самом деле всё гораздо сложнее, скорее всего. Я так думаю, Галактика предприняла попытку «ожить». Заселиться. Зачем конкретно это надо — пока остаётся вне нашего понимания, возможно просто очередная закономерность развития материи в принципе. И многие живые организмы получили такие вот «сигналы» и начали своё развитие. Точнее — сигналы получили все, только некоторые смогли развиться, некоторые нет, а кто-то оказался недостаточно развит, чтобы такие сигналы воспринимать и на них реагировать. Вспомни статистику археологов. Сколько раз Земля пыталась создать биологический вид способный выйти в космос? Начиная с насекомых. Динозавры властвовали на Земле миллионы лет, но предпочитали развиваться, меняя себя, видоизменяясь. Но отрывать задницу от такой замечательной планеты не собирались — им и так хорошо было. Результат ты знаешь… готов гарантировать, что уничтожившие их катаклизмы случайны?… то-то.

— А Чужаки, получается, прямо с позиции «насекомых» стартовали!

— Бери круче. Помнишь, что Анохин сказал? Земноводные насекомообразные. И «земноводные» в данном случае ко всяким там «лягушкам» отношения не имеют. Так что Чужаки стартовали прямо из воды. По каким-то причинам Земная живность оказалась более «ленивой», в космос выходить «отказалась». И, Её Величество Жизнь просто начала перебирать варианты! Сливая одну несостоятельную цивилизацию за другой.

— Но это миллионы лет! — поразился Гай, — Сотни миллионов!

— Много. Для нас. Но сущая мелочь даже в планетарном масштабе, не говоря уже о галактических мерках. Кстати, заметил? в последнее время темпы развития качественно ускорились — с миллионов лет до жалких десятилетий. Всё относительно. Для нас время внутриатомных реакций ничтожно мало, а протоны с нейтронами себя прекрасно чувствуют, постоянно обмениваясь положительным зарядом и удерживая на орбите электроны. Подозреваю, в свою очередь, ядерные частицы являются целыми вселенными, состоящими из метагалактик-кварков. И наша вселенная — составляющий более крупную частицу кварк. Как мы сегодня знаем, вся материя не просто «болтается» в пустоте. Всё это постоянно изменяется и взаимодействует по определённым законам развития. И мы — часть этой цепочки взаимодействий. И не только мы. И нюанс такой: кто не хочет или не может принимать участия в этой макрореакции — просто отмирает. За неспособностью. Ничего личного. Не хочешь жить — отвали, от таких Вселенная избавляется. И отсев начинается не просто с планетарного уровня, с уровня цивилизаций. Всякие бактерии, вирусы — тоже выживают, в меру своих сил сражаясь за свою жизнь. Вероятно, такое «самозаселение», всего на всего — защитная реакция Галактики на внешние раздражители. Мы можем только предполагать, какими энергиями будут оперировать существа, заселившие в результате нашу галактику, и с какими целями. Но закон один для всех: не сможешь выдержать гонку на выживание в макроцепочке взаимодействий — вымрешь. Заметил? Отсев, отбраковка неспособных идёт на всех уровнях.

— То есть, не состоимся как цивилизация, не выгрызем себе право на существование — нас отбракуют… — протянул Гай, — Жизнь — постоянное развитие и борьба. Именно это — естественный процесс.

— Да уж куда естественней! Всё просто, ничего «личного». Не хочешь жить — подвинься. Слаб, ленив, заблудился, сбился с пути в процессе развития — уйдёшь сам, рано или поздно. Или тебя «уйдут» другие претенденты на главенствующую роль в галактике. Кто его знает, на какие сигналы реагирует планета на начальном этапе развития, сгоняя «ленивые», неспособные виды, цивилизации. Человечество достаточно прочно «уселось» на Земле, планете не просто нас «согнать» собственными силами. Ну-так — вот нам, «нарисовали» соперников-противников: всё в рамках Закона — развиваться или исчезнуть. Быть или не быть. Хм. Хочешь — будь, не хочешь… — Рус развёл руками, — Сигнал-импульс к развитию — он всех касался. Мало того, подозреваю, «сегодняшняя» попытка Галактики «ожить», «самозаселиться» — далеко не первая. Если это вообще не перманентный процесс…

— Парни?

Руслан обернулся, от неожиданности резковато. Гай вдохнул. В нескольких метрах стояла Йенч, в сопровождении медички, немного растерянная, в кремовой больничной «коже», идеально обрисовавшей её фигуру. Берсенев не сдержался, выдохнул: «Хороша!». Хорошо хоть не вслух, одними губами. Рус чуть не ткнул его в бок, но сдержался — она не заметила вроде.

— Вы меня ждёте?

Руслан кивнул.

— Это по поводу…? — она не договорила, взгляд стал тяжёлым, наполнился болью.

Руслан снова мрачно кивнул.

— И… как?… он… — Валеска снова не смогла договорить.

— При обороне САЛАКа. — Гай хотел сказать «героической обороне», но пафос показался неуместным.

— Ребята, вы наверняка всё проверили… — она замолчала на несколько бесконечных секунд, но всё же спросила, — Скажите, а… МЫ — могли успеть? Спасти?

Гай растерялся, как тут просчитывать вероятности? И что сказать, что некоторые люди всё же выжили? Ей от этого легче? Монтажники и так продержались, фактически без оружия и специальной подготовки, дольше, чем могли. Они оттянули на себя ударные отряды. И не просто оттянули — уничтожили. Возможно именно поэтому больше сотни человек смогли банально спрятаться. У Чужаков другая задача была, им нужно было оборудование сопрячь и оптимизировать; их технические маневры привели Северцева в «шок и трепет». И не его одного.

Как только сопротивление было подавлено, боевые группы «чужаков» прекратили прочёсывание станции — тех, кого успели отыскать, поймать — живыми тащили на «шайбу». Несколько человек разделали на месте — изучали и, видимо, не сочли особо опасными, возможно из-за отсутствия «природного» оружия. А остальных именно несли, тащили живыми, волокли — не конвоировали. Для чего именно понадобились живые люди — несколько обсуждаемых вариантов. Но перспектива у пленных всё равно была не радужная. Причём одна особь вполне свободно справлялась с переноской одного, более тяжёлого кстати, человека. Особо буйных успокаивали дротиками со специфичным нейротоксином. Правда, как только первый взвод начал абордаж, пленных прикончили и бросили в том месте, где их застал приказ на сбор для отражения атаки. По отчёту Лекса, боеспособность десанта оказалась для Чужаков настоящим смертельным сюрпризом. Они явно долго не могли рассчитать усилий, необходимых для отражения атаки, проваливали попытку за попыткой. Да так и не смогли в результате. Хотя… полувзвод Фирсовой задавили в конце концов. Возможно именно из-за абордажа десанта они не нашли ресурсов продолжить прочёсывание станции. Но к началу абордажа сопротивление монтажников было уже подавлено.

— Нет, — сказал Руслан.

Валеска молчала, разглядывая невысокий потолок. Медичка с укоризной выглядывала из-за её спины. Показала руками — время, мол, хватит! лечение не закончено, дайте отвести пациента в палату. Йенч, наконец, опустила глаза, посмотрела на Гая с Русланом.

— Значит, при обороне, — она непроизвольно тяжело вздохнула, — Больно было бы самой перекапывать видеофайлы. Благодарю, парни, что нашли возможность сказать мне об этом лично. А сейчас извините, мне нужно побыть одной.

Она сделала несколько шагов и скрылась за шлюзом терапевтического блока. Медичка задержалась, сделала большие глаза и старательно покрутила пальцем у виска. Закончила пантомиму настойчиво показав рукой, мол — валите отсюда, мои пациенты, что хочу, то и делаю. Гай хотел было заикнуться, что их «миссия» здесь ещё не закончена. Но медичка встала в позу и однозначно показала рукой — нет. Хватит, вон отсюда. И бросила уже в спину:

— Разболится голова — приходите, вылечим.

Рус обернуться не соизволил, только сердито тряхнул головой — эти слова ему не понравились. Гай чуть не плюнул с досады, но оборачиваться тоже не стал. Они отошли шагов на тридцать и его вдруг прорвало:

— Я не понял, она что, считает что мы совсем «эти самые» что ли? Те-которые «и ни туда, и ни в туда»?! «лишний бюрократический элемент»?… типа земных мальчиков-зайчиков? Мы тут отдуваемся за всех… на нас всё… Я с самого боя не то, что не спал, не ел даже. Ты, кстати тоже. Она совсем ориентиры перепутала! Как там её? ехидна… Ну я ей устрою!

Руслан усмехнулся:

— Вот-вот, давай-давай, устрой! а то кипишь тут гневом праведным вхолостую.

— Ты о чём? — не понял Гай, от неожиданности он почти остыл.

— Ну-как, девица одинокая, красивая, ну и устрой ей «в туда», чтоб больше уважения проявляла, — расплывчато сформулировал Руслан и продолжил без логического перехода, — Ну что, готов ввязаться в жёсткую цепочку Галактических взаимодействий?

Гай остановился, затряс головой. Но задать вопрос Руслан ему не дал:

— Только пошли действительно сожрём чего-нибудь для начала. В зону отдыха, а? В ресторан! «Прайм» обещали полностью ввести в строй часов через восемьдесят. К тому же сроку свернут все рабочие и исследовательские процессы. А нам ещё поспать было бы хорошо, а то на голодный желудок в межзвёздный переход отправляться не комильфо, — с ехидцей добавил он, — От нас же столько зависит!

Он обернулся, улыбнулся весело.

— Чего лыбишься? — с подозрением уточнил Гай.

— Не знаю. Камень с души, не знаю почему. Просто подумал, что жизнь продолжается.

— А как же координация процесса? Ну-там, — Гай поводил рукой, — как «они без нас»?

Руслан несколько беспечно пожал плечами, не переставая улыбаться:

— Целый час уже справляются, нормально, доклады периодически приходят. Значит и дальше смогут. Вот что значит правильно мотивированный экипаж и грамотно организованный процесс.

Берсенев подумал немного, потом тоже рассмеялся и махнул рукой:

— Идём. В конце концов, организаторам и мотиваторам тоже нужно отдыхать.

— Ага, и кушать хоть иногда. Яна и так уже обзывается, говорит, что я тощий.

— А что ты там говорил насчёт ввязывания меня в цепочку Галактических взаимодействий? Что имел в виду?

— О-о-о, брат! Это сакральная засекреченная парадигма. Будь настойчив, ищи истину, и понимание снизойдёт на тебя!

— Нет, чтоб помочь! подсказать… друг называется!

И рассмеялись оба. Они прошли ещё несколько шагов, вдруг Лузгин неожиданно серьёзным голосом сказал:

— Не знаю, сколько у НАС есть времени, перед выходом в Большой Космос…

Гай попытался заглянуть Руслану в глаза, но тот смотрел прямо, в «необъятные дали» и, такое ощущение, даже больничного коридора перед собой не видел.

— Сильно сомневаюсь, что с каждой встреченной расой в космосе нам придётся драться на уничтожение. Эта мысль мне претит, но, что более важно, она противоречит «Основному Закону». — Руслан оглянулся, перехватил непонимающий взгляд Гая, пояснил, — Основному закону развития.

— Что не убивает нас — делает нас сильнее?

— Ну… — Рус махнул рукой, — Можно и так сказать. Галактике нет смысла уничтожать всё, иначе, грубо говоря — ничего бы и не зародилось. Следовательно, вся глобальная система взаимодействий настроена на культивацию более жизнеспособных видов. Их развитие. И, — он сделал паузу, потом вздохнул, — Таких видов будет достаточно много. Сам понимаешь, без конкурентов-соперников, сторонних мотиваторов, внешних раздражителей — любое развитие в результате зайдёт в тупик, прекратится; дальше система саморазрушится, скорее всего. Ну или явится «разрушитель». Именно таким «разрушителем» могли для нас оказаться Чужаки. Но Земной социум успел среагировать вовремя — появилась наша группа, и социум «выстрелил» нами в сторону опасности. В результате Люди прошли это испытание…

— Это не убило нас, но сделало нас сильнее… — задумчиво пробормотал Гай.

— Ну, если так хочешь, можешь трактовать по Ницше, — недовольно проворчал Руслан, — Да, в каком-то смысле всё так и есть, и эта аналогия не единственная — покопаемся, ещё найдём, похожих примеров много. Но суть не в этом. Повторюсь: сильно сомнительно, что нам придётся насмерть драться со всеми встречными расами. Скорее всего, принципиально неконтактных, фанатично воинствующих, возможно в силу био-видовых особенностей, обнаружится не так уж и много. Они, наверное, и являются этакими «мотиваторами-раздражителями для цивилизаций первого космического уровня». Очень, кстати, может быть, что подобные соседства вообще располагаются кластерно… Погоди. Дослушай. Так вот: с остальными встреченными видами придётся находить контактные точки. Социализироваться в галактическом масштабе. А это значит — что?

Рус замолчал, выжидательно глядя на Гая. Тот вскинул ошеломлённый взгляд, выдохнул:

— Торговля и культурный обмен!.. тво-ою мать…

Лузгин спародировал «учтивый поклон метрдотеля», потом сказал:

— Не ругайся — не поможет. Знаешь другие способы — предложи.

— Вряд ли тут можно предложить что-то кардинально новое, — Гай сокрушённо покачал головой, — Именно такие точки соприкосновения нам придётся искать, просто потому, что других мы не знаем биологически. Но! Это что получается, зря мы затеялись с «моей» безфинансовой социальной основой?!

— Не спеши. Как минимум один раз этот метод уже «выстрелил» — дал человечеству возможность «не перестать быть». Может пригодиться и ещё, и неоднократно. И вообще, лучше подумать над развитием метода и способами его оптимизации для перехода к другим формам социальной организации или взаимодействия с ними. Придётся быть более гибкими.

— Ага, — буркнул Берсенев, — Ты сейчас попробуй, посади наших на зарплату! Коммунистическую революцию мигом получим. Хоть этот термин мне и не нравится. Они уже распробовали свободу творческого труда, полную доступность образования и материального обеспечения. Оценили возможность творчески работать там, где им интересно, там, где они могут приложить свои способности с максимальной отдачей. Очень ценят возможность просто поработать на благо всего нашего невеликого по численности социума. Ты посмотри, все легко забыли про «неизбежность социальной обязаловки, по шесть часов, три дня в неделю, с перерывом на обед». Все РАБОТАЮТ, медики на выходной некоторых силком разгоняют. И это никого не угнетает! Для нас сейчас, сама возможность работать — есть высшая оценка нас самих, каждого. Возможность беспрепятственно получать социальное обеспечение — естественна и вторична, всё это мы, каждый, получаем и так, по умолчанию. Всякие там «модные зависимости, струйность трендов, возможность более качественно и дорого оттопыриться» — никого не интересует. Это — не интересно. А вот попробуй достойно влиться в работающий коллектив! И люди пошли на это! Учатся, рвут жилы на тренировках — всё это в свободное, личное время. А потом «мчатся» на работу, к коллегам, и уже там, на работе — ЖИВУТ! Творчески! Каждый пытается привнести в своё дело все полученные знания, свои идеи. Радуются, когда их идеи, достижения, перенимаются «конкурентами», с удовольствием перенимают опыт смежных групп. Нам нет необходимости свои достижения от «конкурентов» прятать, засекречивать, чтобы первыми сорвать куш. И, из-за этого окольными тайными тропинками добираться до технических решений, до которых коллегиально, по прямой — один шаг. Достаточно оценить качественный рывок, который мы сделали практически по всем научно-техническим направлениям с момента нашего прихода к Сатурну! Да мы в одних рацпредложениях чуть не утонули, выбираем только наиболее своевременные… Я так этого добивался… И что теперь? всучить каждому «тришкин кафтан», именуемый зарплатой, и предложить натянуть его на все естественные потребности? Медицина, питание, образование — всё это сделать платным? Оборудование, инструменты, расходники — всё это тоже покупать?! У самих себя?! Бред какой-то… Нас это не просто «с ног собьёт», нас это отправит в глубокий, надёжный нокаут.

— Вот поэтому я и сказал, что необходимо искать конструктивные способы межсоциумных взаимодействий на финансовой основе. Нам с тобой это ещё делать предстоит. И, поверь мне, с Землёй тоже предстоит «договариваться». А они к нам заявятся в гости, через год-полтора, вот увидишь.

— С чего ты взял? — удивился Гай.

— Да элементарная аналитика социальных процессов. Мы, своим внезапным уходом, запустили достаточно прогнозируемую социальную реакцию. Примерно через год-полтора они «перекипят», справятся с внутренними конфликтами, и двинут вслед за нами…

— Я ведь тоже этот вариант просчитывал, — пробормотал Гай, — Они обязательно попробуют до нас дотянуться и восстановить «статус кво»… но не «ante bellum», а как раз — посредством войны… и лучше не давать им возможности…

— Именно, — перебил Руслан, — Лучше не давать им возможности сильно от нас отстать в техническом и военном плане. Поэтому сцепку законсервируем, не будем уничтожать, и координаты Экспертизы «оставим по ошибке». Пусть изучают. Тут и наших технологий полно, и в обоих Чужаках можно достойно поковыряться. Может это подтолкнёт их развитие. Хотя… нет — наши технологии оставим при себе. Пусть только нашими и остаются. Надо будет Ивану отдельно на этот нюанс намекнуть попрозрачнее…

— Погоди! Я имел в виду прямо противоположное! Зачем усиливать своих врагов! А потом — как на счёт твоих же слов: «мы им не няньки»? И тут же предлагаешь с ними «нянчиться».

Руслан поморщился, покачал головой.

— Разве они нам враги? Гай, Земля в ближайшей перспективе, чуть ли не единственный наш союзник. Пора учиться мыслить космическими масштабами. Даже не конкурент, а именно союзник. Нужно только отработать методики взаимодействий.

— Нет, постой! Ты же прекрасно понимаешь, что они попытаются в первую очередь воздействовать силой! Конечные цели могут варьироваться, но метод воздействия, скорее всего, будет именно таким!

— Ну и что? Воинствующую «накипь» по-быстрому сшибём. Из-под неё проявятся структуры способные к диалогу. Мы сегодняшним землянам не няньки — пусть докажут свою состоятельность, хотя бы выйдя в КОСМОС. А они выйдут, я в Людей верю. И даже с теми, кто к нам явится, нянчится не будем — себе дороже выйдет. А вот сотрудничество, как раз придётся налаживать. И тут придётся быть гибкими: и самим не раствориться в их социуме, не ассимилироваться — а после военных они предпримут именно такие попытки…

— Ну это вряд ли! Подозреваю — наши ассимилироваться не захотят!

— Их много больше, это нельзя упускать из вида. Помимо этого, они не побрезгуют искусственным воспроизводством «живой силы», как минимум на начальном этапе — а вот этого как раз совсем нельзя допускать. Иначе превратятся в подобие таких вот Чужаков, свою популяцию не считающих. Начнут ещё в специальных резервациях рабочий и боевой скот разводить! А в самом «мягком, жирном» слое общества ничего не изменится — так и останутся свои потребительские ценности культивировать. Только для людей этот путь не приемлем, вопрос выживания в масштабе… не то, что Галактики, даже нескольких Звёздных систем — не решит — всё равно приведёт к вырождению. С точки зрения «насекомых» такой путь развития возможно и перспективен, лишь бы биологического ресурса захваченных планет хватило. Но с нашей «человеческой» точки зрения — точно нет. Не потянем мы «насекомую» социальную организацию, тут объяснять не надо…

— Нам ещё с Чужаками разбираться предстоит! — Гай тряхнул головой.

— Правильно, что не забываешь. И скорее всего не только с ними, сдаётся мне, в ближайшее время другие цивилизации-контактёры нарисуются. На всех нас не хватит, именно ввиду малой численности. Поэтому нам и предстоит «подтягивать» землян к себе. И не просто выработать методики социальных взаимодействий, но подтолкнуть к удобному НАМ пути развития и социальной организации.

— Тут потребуется системное внедрение агентов влияния. Ты представляешь себе объём необходимых воздействий?

— Ну-ну, не перегибай. Во-первых, у нас Лекс есть. Мы же не собираемся подминать их под себя. А ювелирно подправить социальные мотивации и предпочтения — он найдёт способ. С места их сдёрнуть, ориентировать на космос, трудно было. Мы сделали, что смогли. Если они к нам явятся, ориентиры и мотивации найдём возможность подправить. Если нет… понятно. А во-вторых, — Рус ехидно ухмыльнулся, — нам ещё Галактику «учить» на наших условиях торговать! Тут нам Земля первый союзник. Да. Но сначала — обедать! Или ты собираешься стоять на месте пока я совсем не отощаю?

— Рус! У меня голова сейчас лопнет! столько информации переварить!

— Ничего, ты привычный, справишься. А потом — ты сам просил меня поделиться своими мыслями, — огрызнулся Руслан, — Впрягайся, работай — я устал один тянуть. При этом надо помнить, что это только один из возможных вариантов. Жизнь может подсунуть совсем другие. Если хочешь — раньше объём тенденциального прогнозирования был меньше, сегодня мне одному никак не справиться.

— Блин — точно. И подсунет ведь! Жизнь! Не понимаю, чего мне не нравилось, когда ты нас «за поводок тянул»? Счастливое, беззаботное время! Всё-всё, идём! Если нас до сих пор не дёрнули «по срочному неотложному делу», значит, точно имеем право на спокойный полноценный обед. Эх, сейчас возьму супчику! Куриного! да с потрошками… Мне тут знаешь, какая мысль в голову пришла? Надо зарядить наших культурологов снять фильм о героической обороне Солнечной Системы и на Землю его переслать. Или лучше несколько фильмов, выдержанных под разными «идеологическими приправами». Идеологический состав «специй» отработаем. Нам они тоже пригодятся, и для истории в том числе. И земным воротилам возможность идеологического маневра обрежут — пока спохватятся, что-то править начнут! А то они такого нафантазируют!

— Хм. Верно мыслишь, товарищ!

Они дошли до шлюза, Рус собрался герметизироваться, но Гай его остановил.

— Погоди несколько секунд… — и протянул руку, — Ты, получается, меня «в команду» пригласил? Ценю. Для меня это — новый уровень. Я готов.

Руслан улыбнулся, сграбастал Гая, коротко обнял, хлопнул по плечу.

— Идём уже. Для нас всех новый уровень начинается.

* * *

— … не говори, что ты этого не знаешь… — работал, с монтажниками, — тихо ответил Олег.

Лузгин досадливо тряхнул головой. Знает, конечно знает — просто не знал, как спросить. И не знает до сих пор. Весь третий взвод… все, кого удалось подобрать… то есть… Подобрали тридцать девять человек. Восьмерых так и не нашли. Гай взял ответственность на себя час назад примерно — распорядился прекратить поиски. Сообщил об этом Руслану… все остальные, кто был в рубке, находились в состоянии молчаливой фрустрации, близком к шоковому, возразить никто не смог… и запросил разрешение запускать процедуру предстартовой подготовки «Прайма». Рус согласился. А что ещё было делать? — намеченные циклы работ завершены. Каменщиков надо забирать с объектов. Сворачивать перерабатывающий и производственные комплексы. Отзывать научно-исследовательские группы со сцепки. Или отрабатывать им новый комплекс задач.

Начинать новые циклы? Тогда проще здесь остаться, у Сатурна, и к другой Звезде не уходить. Мы и здесь найдём, чем заняться. Но уходить надо обязательно. У Руслана был полный комплект аргументов «ЗА». Так же имелся полный комплект доводов «ПРОТИВ», разбивавший все «ЗА» в пыль. Дискутировать можно до бесконечности.

Но оставалось «чувство».

Ощущение.

Уходить из Солнечной Системы НАДО.

И как можно быстрее.

Как-то аргументировать это чувство он не мог. Куда они опаздывают — неизвестно. Зачем спешить — непонятно. Но ощущение «надо спешить» потому что «опаздывают» терзало всё настойчивей с каждым часом.

Так вот. Третий взвод — его фактически не стало. Психологически уцелела только группа Шпильцева. Отделение Шпильцева. Не обошлось без фокуса…

Остальные по умолчанию, то есть молча и единогласно, не просто переквалифицировались в монтажники, но равномерно распределились по действующим командам. Сразу, как только покинули медицинский блок. Словно попытались компенсировать собой погибших монтажников САЛАКа. Даже сформировать отдельную бригаду отказались. Руководящих должностей тоже на себя никто не взял. Притихли, словно растворились. Два-четвёртые нашли и подобрали ещё трёх… человек.

Парень — нашёл способ покончить с собой. Оставили там, где нашли, хоть два-четвёртые и попросили подтвердить этот приказ.

Девчонка — в состоянии абсолютно невменяемом, её заперли в отдельном медицинском боксе, психиатры искали к ней подходы, но пока только разводили руками… не пришлось бы давать команду на утилизацию. Вот тоже вопрос: можем мы позволить себе возиться с такими… «овощами»? Есть ли в этом смысл? Этот социально-нравственный момент не отработан совсем. Но ответственность всё равно на нас с Гаем, как ни крути. В некотором смысле повезло, что она одна такая.

Ладно.

И — внимание — фокус: третий найденный последним мужчина — Брюс из отделения Шпильцева. Полностью вменяемый, повзрослевший. Злой. Он спокойно работал над теоретической частью своей программы оперативного комплексного патогенеза в условиях космоса и, кажется, даже немного жалел, что не успел заранее ввести себе парочку новых, найденных на планетоидах вирусов — встроенного оборудования для самодиагностики должно было хватить… в общем, ясно. И, кстати, даже не особо надеялся, что его успеют найти до полной выработки ресурса жизнеобеспечения «шкуры». Он спешил доделать работу, намечал экспериментальные направления исследований. Просто надеялся что эти материалы люди найдут когда-нибудь потом.

И злой был не на людей. Даже на Чужаков — не очень.

На себя.

Как загадочно сформулировал обследовавший его психиатр: «Приглушённая внутренняя вдохновенная ярость. Парень готов к чему угодно, прямо сейчас. К действию, ещё лучше — к борьбе. Жалеет, что «чего-то» не успел сделать раньше в своей жизни. И горит, прямо полыхает делать «это» сейчас. Маловероятно, что сорвётся. Но следите, чтобы лишнего не наворотил».

Не наворотил. Вернулся в отделение, включился в работу, «на ходу» изучая все материалы боя за Сатурн. Не дал своим скиснуть — в выходные пять часов затащил всё отделение на стрелковый полигон, на час. Потом, ещё на час — на пилотажный симулятор. Спать? В медблоке не выспались? Не позорьтесь. Успеете ещё выспаться. Не просто «затащил» — вдохновил. Позже, по результатам разговора с Берсеневым, взял согласие на формирование своего собственного взвода нового образца — полная комплектация отряда по научным направлениям, углублённая десантная и пилотажная подготовка у всех. «Не отходя от кассы» «застолбил» у Северцева новый корвет под свой будущий взвод. Обещал активное участие в разработке. Договорился на стажировку у Йенч и Леннокс в перспективе. А это не так просто — у них графики «лет на десять» вперёд расписаны. Гай, когда рассказывал Руслану, неопределённо посетовал ещё: «если бы на Земле подобные вопросы так же легко решались!..».

В данный момент, Руслан ёрзал на стуле за столом, в ресторане, ёжился под тяжёлым, колючим, но всё равно каким-то тускло-рыбьим, погасшим взглядом Тимирязева и думал: «только бы парень не сдулся!». В смысле — Брюс. Потому что Олег… вот. Психиатры сказали — нужно время. А Руслан сидел и «незнал» что сказать. Перебирал варианты, отбрасывал один за одним, но нужного не находил. Криста «благоразумно» слиняла за соседний столик, настороженно поблёскивая сочувствующим взглядом оттуда. Молчание затягивалось.

— Друг, мне сказали, ты хотел поговорить, — голос Тимирязева чуть ожил, потеплел, но остался таким же тихим. Олег счёл нужным пояснить, — Я поэтому тебя нашёл.

Но взгляд не изменился. Не смог?

Смысл, тянуть время? Это был всё ещё Тимирязев, но совсем другой Тимирязев. Лузгин вздохнул.

— Хотел передать тебе новую роту. На базе второй и третьей кадетских. Материал хороший, подготовку нужно продолжать…

— Не смогу. — Тимирязев качнул головой.

— Хотя бы рукопашный…

— Я не смогу, — снова перебил Олег, — Пойми. Пока я ТАМ болтался, люди за меня дрались. И погибали. А я просто «висел» в пустоте. Я ничего не смог сделать. Кто я такой теперь? Какой я теперь капитан? Йенч, Фирсова, Латива, их отряды… они дрались и погибали, пока я тупо болтался в пустоте. И не делал ничего, потому что не мог. Чувствуешь разницу? Я не имею права быть капитаном десанта. Сам понимаешь, «рукопашный бой» — это не «хотя бы». Это — формирование личности. На данный момент — мне нечего им дать. Я не имею на это права. Просто не имею права туда лезть.

Он встал:

— Этот разговор тяжело тебе даётся, друг. Я лучше пойду. Извини.

Ушёл.

Криста скользнула на своё место, тихонько села напротив. Руслан скривился, глядя в стол. Потом зло тряхнул головой, ткнул пальцем в сенсор меню. Через минуту подкатилась тележка, ловко перегрузила манипулятором на стол чашку с горячим кофе, пододвинула Руслану. И укатила. Рус продолжал молчать.

— Может, возьмёшь чего-нибудь, не столь крепкое, как твой кофе? — слишком серьёзно предложила Криста, — Вполне можешь долить свой кофе в коньяк. Кофе почти не пострадает.

Рус вскинул на неё удивлённый взгляд:

— Первый раз от тебя такое слышу.

— А я первый раз тебе такое и говорю. Сил нет, на тебя смотреть. А мне нервничать не рекомендуется! — она сделала попытку улыбнуться.

Рус встряхнулся, отгоняя тяжёлые мысли, ответил на улыбку:

— Пожалуй ты права. Но без коньяка я обойдусь, не хочу кофе разбавлять.

Криста подалась вперёд:

— Пойдём уже, «неразбавитель», тебя в рубке ждут. Николь тут тебе докладывает — старт через час.

Руслан вскинулся с напускной настороженностью, коварно прищурился, но улыбаться не перестал:

— Именно. Каперанг Симон МНЕ докладывает! Каким образом…

— Имею полное право, — непринуждённо перебила Грань-Геката, — Интересоваться делами своего мужа!

Она плавно встала, погладила плоский живот, безуспешно попытавшись его выпятить.

— Да ладно! — Лузгин задохнулся.

Потом сцапал её, подтянул к себе, обнял, нежно прижал…

— Пять недель уже, грубиян. Какие вы мужчины невнимательные!.. всё, отпусти меня Лузгин… хватит нацеловывать — разбалуешь… намекала ему намекала… Всё. Иди. Тебя в рубке ждут… нет, я с тобой не пойду, у меня своё место по штатному расписанию, — она совершенно неубедительно его оттолкнула, — Иди. Вот уйдёшь — и я сразу после тебя. Давай, ты в тот шлюз, я в другой.

Рус рванул на выход. Криста проводила его взглядом. Качнула головой — подпрыгивает, как мальчишка, не узнать. Как, оказывается, мало надо, чтобы довести «гранитную Глыбу» Лузгина до состояния детской восторженности! Или это — не мало? Она села на его место за стол, оглянулась. В зоне отдыха уже никого не осталось. Ну-да. Как же — такой момент! Сейчас, вот сейчас — случится событие! Первый переход к другой Звезде! Все уже в своих ложементах, дрожат от предвкушения… И мне пора. Нужно дать автоматике зоны отдыха в походное положение «уложиться». Ничего, минут за десять-пятнадцать справится. Она вдруг тревожно потянула носом, осмотрела стол с остатками обеда, нашла глазами нетронутую подостывшую чашку Руслана, снова принюхалась. Не понимая, что делает, натолкала в неё сахара, размешала пальцем, жадно выпила. Стало легче, в голове прояснилось. Фигня какая-то, никогда раньше кофе так не пила… А кстати, за Тимирязева теперь мне отдуваться, новую роту формировать. Больше некому. Можно человек пятьдесят на Валеску свесить, ей точно есть чего им «дать». Вопрос в том — стоит ли разбавлять? Хм. Нет, пожалуй. Делать первый взвод «жиже» — никакого желания нет. Доберёт сама, кого захочет, но много не возьмёт, я её знаю. Зато спаяет и надрючит так, что превратит взвод в новый «бронебойный кулак». И «новый» — ключевое слово. Потому что «старый» уже… скажем так — не столь актуален в дальнейшей перспективе. Ну и правильно: у нас должен быть эталон. Пусть уровень задают, иначе остальные «закиснут». А мы будем у них учиться.

Она встала, ладони на поясницу, снова попыталась выпятить живот.

Выпятила нижнюю губу. Хм. Беременный капитан…? Ничего, я справлюсь. Так новую роту в оборот возьму! Ни Руслану ни Валеске за них стыдно не будет. Надо только экипаж Леннокс у Йенч отобрать, Валеска поделится по дружбе, сама её попрошу. Вот. И девчонкам… и Настя с Гелей тоже — пусть подбирают себе новые экипажи, каждая. Немного потренируемся и получим ещё двух каплеев школы Леннокс. Класс. И новую роту между ними разделим. Надо только их слепить покрепче, но с этим я справлюсь. А Валеска себе и другую пилотажную группу воспитает, и новую роту десантной практикой не обидит. Хорошо получится. Вот.

Надо ещё Руслану объяснить, что это именно его план, пока он другой не придумал. Ничего, при первой же возможности зажму его в кубрике, куда он денется, когда разденется.

Она двинулась к выходу, зарастила-герметизировала «шкуру». Надо занять своё место по штатному расписанию.

Пора.

Первый межзвёздный всё же.

Глава 11. Коммуналка

В большой семье… не щёлкай клювом!

Яна вплыла в рубку «Прайма» как солнышко, пухленькая, с восьмимесячным животиком, довольная и радостная. Поздоровалась и плавно уселась в свой ложемент.

«И чего она сюда таскается? Прямо светится изнутри! Сидела бы себе в медкомплексе!» — завистливо подумала Николь. — «А Лузгин — сволочь». Девчонки говорили, что он слов на ветер не бросает, только она не ожидала, что это коснётся именно её. И именно так. А он, как обещал, «скрутил» мозги Лексу, подсунул его под эту толстую облезлую химичку из группы Наумова, и двух месяцев после прихода к Экспертизе не прошло. А Лекс — гад, не вспоминает даже, в рубку не заглядывает. Эта корова ему уже родила, на прошлой неделе, шустрая зараза. Николь с досады поджала губы. Проверила контрольный искин, поставила его в известность о своём намерении уйти — просто из вежливости, потом встала, извинилась, герметизировалась и вышла в шлюз. Ей показалось, Берсенев с Лузгиным оглянулись, странно посмотрели ей вслед… а, ладно. До зоны отдыха недалеко — какая нафиг разница, где сидеть, ей в рубке всё равно делать нечего… каперангу, блин.

Переход к Экспертизе прошёл на удивление буднично. Волновались, волновались… а оно — раз, и произошло. Вот так вот просто. Как будто в дверь вышли. Конечно, физики с химиками «кипели» там, поначалу, действительно — интересного, нового было достаточно. Всё ж таки другая Звёздная система. Система, как система, так чтобы «сильно необычного» ничего не нашлось. Так что с «охами и ахами» разобрались быстро, начали работать.

В первую очередь соорудили приёмно-перерабатывающий комплекс. По проекту, предложенному первым взводом. Построили быстро, у Николь сложилось ощущение — место расположения дольше выбирали. Ну — это понятно, они же всё заранее предусматривают! Этот комплекс наверняка ещё у Сатурна подготовили, здесь только развернуть и запустить осталось. За год надстроили его, развернули до «устрашающих размеров»… складской комплекс тоже.

Николь кисло скривилась, оттолкнулась от парковочного языка, скользнула в сторону релаксационного блока. Джеттами принципиально не пользовалась — не по рангу, так считала. Ну и не умела, так и не смогла научиться. Да ладно, тут близко, шестьсот сорок девять метров…

Николь сама ещё принимала активное участие в локации системы и расчётах позиционирования. Каперанг как-никак. К водно-кислородной планете сразу не пошли, Лузгин не дал. Аргументировать почти не стал, просто упёрся как… даже близко базироваться запретил. Биологи Анохинской группы было «вскипели», мол как так? мы так долго к этому шли! надо изучать! Но он им вывалил незаконченные программы исследований, в том числе объекты чужих технологий. Держите — изучайте. Пока с этим не справитесь, планету «щупать» только визуально и в свободное от работы время. Дал разрешение на разработку и запуск нескольких десятков орбитальных зондов. Они, зонды эти, скоро год уже на орбите планеты ходят. Изучают. Точнее сканируют всё что можно, систематизируют данные, которые, в свободное от основной работы время, понемногу и «щупают» все желающие — информация в свободном доступе. Но. На планету не пускает никого. О каких бы то ни было поселениях на планете при нём лучше даже не заикаться — у него всегда полный комплект убойных аргументов «против» на готове. Аргументов этих хватает всем и каждому. В общем, до сих пор на планете побывали только взводы Йенч, Брюса и отряд Шпильцева, который, судя по всему, тоже скоро до взвода разрастётся. Вернулись загадочные все из себя и не слишком радостные, сдали материалы на исследование. Анохин и Вольт сформировали новую группу, эта группа два месяца теоретические модели возможного терраформирования строит, но за дело никак не возьмётся. До сих пор колдуют над образцами. И это при том, что, по заявлению Грановски, новая планета: «жесть — Земля и есть Земля». Но на вопрос, раздевались ли они там, загорали? ну хоть шлемы снимали, живым воздухом подышать или голову под дождём намочить? — предложила поискать дураков в другом месте. Короче, оказалось — всё не так просто. И иметь дело с безжизненными булыжниками-астероидами куда как проще. И продуктивнее. Активное исследование и работу с планетой пришлось отложить на перспективу.

Ах, да — Юлий Вольт занял место Петрова, возглавил астрофизиков-аналитиков.

Николь не очень удачно ударилась пятками о парковочный козырёк перед шлюзом блока релаксации, неловко поймала вектор тяготения, встала. Интересно, а вот Джамбина сейчас как выкручивается? Она же… ах да, она же на глайдере, ей сейчас прыгать не приходится! Припарковала таблетку глайдера на язычок и выходи спокойно. Николь постояла, оглянулась. Нашла взглядом шлюз рубки. Оптика «кожи» вполне позволяла весь «Прайм» рассмотреть. До рубки шестьсот сорок девять метров… такое ощущение, что эти метры её в лицо узнают, каждый. Но не брать же из-за этого глайдер! Немного пересилила себя, повернулась ещё чуть-чуть, взглянула в космос. Чернота. Не видно вообще ничего, это не в визуализатор ЛАКа смотреть. Такое ощущение, ТАМ — нет ничего. Даже пустоты, просто глухая силовая заглушка, словно пространство прямо здесь и кончилось. С низкой планетарной орбиты и то легче вот так вот в космос оглядываться… конечно, если атмосфера есть, достаточная для того, чтобы отражённые лучи преломить. Видны были бы спутники, станции, даже, наверное, шныряющие кораблики. Здесь же, если заглянуть за угол шлюза, только мелкая жёсткая клякса Экспертизы. Белая. Прямой поток фотонов оптика скафандра ловит.

Она вздохнула и прошла через шлюз. Да, внутри гораздо лучше. Загадочный полумрак. Чуть приоткрыт вход в кинозал. Народу нет, хотя, кажется, недавно ещё звучали голоса, шумели компании, а сейчас давно уже никого нет, но столики и стулья стоят, Николь специально запретила роботам обслуги убирать лишние. Автоматика сохранила настройки со времени её последнего посещения — «веранда в космос». Звёзды, планеты, туманности, изредка проплывают астероиды, дрейфуют метеоритные потоки. Ярко мигнул пульсар. Красиво. Хоть и нарисовано. Такое ощущение, что художники лучше нас всех понимают душу космоса. Видят его таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким позволяет его увидеть наш слабенький зрительный аппарат. Усиленный такой же слабенькой никчёмной оптикой. Она уселась за столик, заказала бокал Шато кос д» Эстурнель, подумала немного, но от мясной нарезки отказалась. Есть не хотелось, против воли одолевали тяжёлые мысли.

Николь тогда ещё, вначале, сразу предложила осесть возле Газового Гиганта, даже название ему придумала — Кошачий Глаз. И правда похож. Но только вот одно то название и пригодилось. Газовых гигантов в системе два, причём даже при поверхностном анализе — Кошачий Глаз, как ресурсная база, чуть ли не «вкуснее» Сатурна. Немного тяжелее, кольца гораздо скромнее — это удобнее, кстати. Но по элементной базе и по количеству спутников гораздо интереснее. Но. Тут опять влез Лузгин. Ещё бы, он теперь папаша, ему теперь всё можно! а раньше скромнее был, чаще её мнение спрашивал, прислушивался. И Гай, предатель, его поддержал! Он теперь тоже почти уже… с медичкой этой своей… у них тут «солидарность папаш» теперь, в рубке. И Вольт, тоже мне выскочка, при Петрове тише мыши сидел. Короче, они настояли перерабатывающий и производственный комплексы просто в пространстве подвесить, на орбите Экспертизы. Видишь ли, группа Вольта там удобную силовую линию нашла, типа там раньше планета ходила, по этой орбите. Так и подвесили в полусотне мегаметров от астероидного пояса, и именно этот астероидный пояс разрабатывать начали. Адам с ними, пусть разрабатывают, если им так удобнее.

Она с удивлением посмотрела на пустой бокал в своих изящных красивых пальцах и нечаянно заказала себе ещё один. Когда этот кончиться успел?…, наверное, просто пить хотелось.

Тогда ещё Николь чувствовала себя нужной, важной. Она всё ещё «каперанг Симон», заступала на боевое дежурство в рубке «Прайма». Несмотря на то, что вместо её экипажа ей подсунули тройку зелёных девок из третьей роты. Они так забавно «смотрели ей в рот», учились… это было даже приятно. Теперь и эти уже беременны, крольчихи, чтоб их. Это эпидемия что ли? Первое время корабль контролировал объём пространства, стерёг ЛАКами и орудиями систему, все опасались появления каких угодно гостей…

Нет.

Гостей не случилось. Тихо всё.

Уже больше года всё спокойно, нас никто не беспокоит. Люди даже немного забывать начали. Не совсем, конечно, урок Чужаков усвоили капитально. Поэтому первым делом, после производственного комплекса, построили БЛАСТ-м.

Тактическая Боевая Локационно-Аналитическая Станция. Мобильная. Дрейфует в пятистах мегаметрах над эклиптикой системы Экспертизы… то есть рядом совсем, чуть меньше двух светосекунд. И на серьёзные маневры способна, почти как «Прайм». Там новые технологии локальной масс-ориентации, двигательные системы принципиально новые, часть технологий у Чужаков позаимствовали, свои заначки раскопали — такого нарыли! сами удивились. Николь даже не пыталась во всём этом разбираться, слишком заковыристые эти новые принципы, аж зубы сводит. Прикладные Физика и Химия двухгодовой давности рыдают в обнимку, все из себя в расстроенных чувствах.

Только в отличие от «Прайма» в боевое состояние БЛАСТ-м приводится за шесть минут, это специально учли. Отрабатывали уже, самые разные маневры, и отрабатывают до сих пор. Постоянно. Всё время.

По форме боевая станция весьма на САЛАК похожа, только крупнее раза в полтора. И, в отличие от САЛАКа, вооружённая, всем чем можно, там, наверное, даже из сортира можно боевую ракету запустить. Мало того, новые ракеты так же разрабатывали с использованием «заёмных» технологий и своих старых наработок — «на стыке технологий», как хвастались Наумов с Северцевым. Ракетные системы, установленные на «Прайме», новые комплексы превосходили на порядок минимум, по всем показателям. Разве что по МГП всего раза в два меньше. Если бы у них такие системы возле Сатурна были, Чужак бы даже дёрнуться после уничтожения корвета Петрова не успел. Николь бы сама его грохнула, лениво пошевелив пальцами. А там, на БЛАСТе, ещё и фазеры новые. Да такие, что старый может только недоработанным прототипом считаться. Кинетические орудия, правда, больше не дорабатывали, решили, что они гонку с ракетными системами не выдержат. Да и на новые корветы они не влезали, уступили место под боекомплект ракетных систем. Так что на корветах теперь по паре фазеров и ИРСов установлено. И, одному нашему корвету теперь даже пара-тройка таких вот Чужаков, мягко говоря, не помеха. Размолотит ракетами издалека и фазерами добьёт. Только Лекс говорил — зря кинетическое оружие забросили, оно очень перспективное, ещё Семён Михалыч так считал. Вольт только развёл руками, и направление заморозили до того момента, когда перспективы этого типа вооружений станут более очевидными. Предатели…

… и она сама ведь Сеню немножко обижала. Только заступалась за него всё же чаще. Николь с удивлением обнаружила, что и этот бокал пуст… это который уже? Хорошо, что здесь туалет предусмотрен… нет, пока ещё не нужно, но… может всё же мясо взять? вроде как поесть собиралась, когда сюда шла… Вот интересно, как эти кухонные комбайны так ловко вино синтезируют? Никакой тебе многолетней выдержки в дубовых бочках, а сразу хлоп — и готово. И по вкусу ведь не отличишь… она, конечно — тот ещё сомелье. Особенно на фоне общих достижений.

Кстати БЛИК вооружили немногим хуже. Правда с упором на ракетные и зенитные-гразерные системы. Его после БЛАСТа построили. Так же подвесили недалеко от астероидного пояса. БЛИК тоже перемещаться может вполне самостоятельно, но на боевые маневры не очень годен, его для других целей создавали.

Локационно Исследовательский Комплекс.

Боевой, естественно. У нас теперь почти всё «боевое», понимаешь ли. На этот БЛИК оружейники, инженеры и астрофизики сразу удрали все, только их и видели, для них же строили. Поредевшие группы Северцева и Наумова больше на «Прайме» не появляются, всё время там торчат — там же лаборатории, чуть ли не по три штуки на каждого, для испытаний космического вооружения в том числе. И ЛАКи там такие, что до Солнечной системы достают, хоть и мутновато и без подробностей, но видно. С другими Звёздами ситуация ещё хуже, даже если они ближе расположены, там какая-то заковыка с распознаванием и дешифровкой сигнала. То есть что-то видно, но что конкретно пока не совсем ясно. Через обычный радиотелескоп можно больше рассмотреть, просто очень мощный нужно строить. Но строить не стали. Там такая задержка сигнала по времени, что смысл пропадает. А Вольт грозиться в течение года ситуацию на БЛИКе исправить. А что ему? — такие исследовательские и испытательные мощности под боком! Работай — не хочу. У Петрова-то, куда как скромнее техническое обеспечение было! и численность персонала исследовательских групп — впритык, всегда не хватало.

У научных групп некомплект — сегодня — очень условный: вся экспедиция там толчётся. Доучиваются, стажируются, ассистируют в лабораториях, постоянно тащат свои новые идеи и разработки. Большинство, правда «в копилку складывают», но такой запас не тянет. Так что, номинально они конечно «поредели», но только «номинально».

У биологов свой комплекс. Тоже, появился недавно… месяца три уже. БИК. Новый шедевр от инженеров. Из трёх частей состоит, тороидальные блоки держатся рядом на силовых связках, напрямую не контактируют, ещё как-то ухитряются за счёт этого энергией самообеспечиваться. Безядерная реакторная основа, кудесники, мать их. Волшебство, не иначе.

Медики «больницу» туда перенесли, теперь там на людях эксперименты ставят. Культурологи организовали настоящую рекреационную зону, чуть ли не сады с зоопарками там разбили! Этой, что осталась на «Прайме», с новой не тягаться никак, если только любители уединения поностальгировать забредут. Как она сама. Но не забредает никто. Детский сад туда переехал, к культурологам и медикам под бок. Детишек учат, воспитывают, тренируют. И «тяжёлые» биологи там обосновались, в третьем бублике, у них там и физики частые гости, так же, как и они у физиков. В рекреационную зону народ постоянно мотается… аж завидно. Мне-вот, почему-то, в этой рекреационной зоне делать ну совершенно нечего! Мне и здесь хорошо…

Николь встала, поставила на стол снова пустой бокал и решила всё же дойти до туалета. Но покачнулась и нечаянно вернулась обратно на стул. Что-то вино это не берёт совсем, слабое какое-то. Пила-пила… этот виноградный сок уже в носоглотке плещется, а толку — ноль. Надо коньячку глоточек выпить, может в голове проясниться? В смысле на душе… А в туалет я после глоточка коньячка зайду. Точно. Решено.

Вот посмотришь на визуализатор своего старенького ЛАКа в рубке «Прайма» — система бурлит. Не вся конечно, только занятый людьми сектор, нас всё ещё мало, в конце концов. И людей больше взять негде… ждать пока дети подрастут? Но транспорты таскаются туда-сюда, корветы снуют — кто на боевом дежурстве, кто пилотаж отрабатывает, чем одно от другого отличается — принципиально не понятно. Шлюпы носятся, рубят астероидную мелочь, выталкивают за пределы пояса, здесь их транспорты подбирают и тащат на перерабатывающий комплекс. Оттуда контейнеры — на складской, или сразу на производственный. Персональная мелочь космокаров мельтешит — глайдеров за последнее время налепили, чуть ли не по два на каждого, включая детей. Толку с такой миниатюрной безделушки — только до нужной станции добраться, защиты — едва-едва, запас хода — туда-обратно. Рубка — не рубка, банальная кабина, чуть больше салона планетарной машины. Но штуковина достаточно быстрая, простая в обслуживании и управлении, легко заправить-зарядить, может двигаться на автопилоте, малогабаритная, паркуется чуть ли не «где угодно», хоть к астероиду… в сетевых чатах шепчутся, что и на планету с атмосферой может опуститься, только такая опция временно заблокирована. Удобная, по сути, вещь. Николь себе тоже такой глайдер зарезервировала. Только вот летать ей на нём некуда и незачем. Ей «там» делать нечего, у неё всё, что нужно, здесь на «Прайме» есть. Она сама, когда боролась, добивалась должности каперанга первого межзвёздного крейсера, грезила, предвкушала для него и для себя великое будущее покорителей звёздных просторов. Почёт, уважение, слава, интересная работа первооткрывателя — она так себе это представляла. И вдруг, внезапно «Прайм» никому больше не нужен. Ещё год назад — боевой крейсер, защитник системы. А сегодня? Какой сегодня из «Прайма» крейсер-защитник? По сравнению с новыми корветами? Так, устаревший парусный галеон на фоне ракетных эсминцев, просто музейный экспонат. И момент такой позорной смены статуса произошёл совершенно незаметно.

И никому он больше не нужен, «Прайм», никого здесь нет.

Эти двое предателей только сидят здесь, им, видите ли, здесь работается хорошо. Корпят над своими теориями, постоянно спорят о чём-то заумном, без бокала коньяка не разберёшься. А после бокала — тем более. Джамбина иногда заходит. Да группа архивариусов-аналитиков, тоже здесь толчётся.

Но все дружно линяют отсюда, по любому малейшему поводу. Разбегаются кто куда. Лузгин, вроде, на БЛАСТе квартирует, со своей неуёмной… а ведь подругой была раньше. В сети ходят слухи — она опять беременна, очухаться после первых родов не успела. А чё ей? — шесть новых взводов сформировала, натаскала, на корветы посадила, родила… и бегом вприпрыжку, снова забеременела. Непойму я их…, наверное, никогда. Ну… это же противно просто всё, все эти физиологические первобытные отправления. Ну чем, чем их искусственное детопроизводство не устраивает?! Ведь чистенько же, элеганто, технологично, сколько надо, столько и сделал… зачем весь этот примитивизм?

Гай и Яна в медкомплексе квартируют. Северцев к ней с БЛИКа туда мотается. А Гай так возле своей медички всё свободное время и торчит; довольный такой, прямо до неприличия. А архивариусы? Архивариусы-то… они, конечно, архивариусы, но оказывается, в первую очередь — аналитики, поэтому в основном на БЛИКе работают. На БЛАСТе боевую подготовку проходят. Как все.

Кроме неё.

Потому что она каперанг, ей по статусу не положено даже с кадетами на одной полосе кувыркаться. Тем более с «жидкими» научниками в одной компании позориться… не комильфо. Какое после этого к ней будет уважение?

И вот вдруг так получилось, что на «Прайме» она, чаще всего, теперь одна остаётся. Продолжает заступать на каждое дежурство в рубке, как на боевое, хоть какая-то иллюзия значимости. А корабль ведь живой, только дремлет…

Первый звездолёт людей. Который чуть не погиб в бою с Чужаками, приняв на себя первый, самый страшный удар, защитил собой людей. Всех ЛЮДЕЙ. И, наверное, видит сны о величии покорения звёздных просторов, которого его так подло лишили. Кто лишил? Да эти вот предатели-папаши, и ихние беременные предательницы.

Николь нечаянно опрокинула в тарелку рюмку с водкой… палуба качнулась? Она взяла другую, выдохнула, проглотила приятно-жгучую бодрящую жидкость, со второй попытки сцапала с тарелки ломтик телятины… но в горло не полез — занюхала. Надо — лимончик. Или, ещё лучше — огурчик. Солёный. Это всё прапрадед-русский виноват, его гены, огурцы эти с водкой. Хотя… бабка говорила, он был истинным поклонником коньяка, поэтому и переехал во Францию. Приобрёл виноградники в провинции Коньяк, и даже прославил свою собственную марку напитка. Только вот что-то не удаётся вспомнить, какую именно… Симонофф, что ли? а, и ладно. Она сообщила о своём остром желании солёного огурца роботу-стюарду. Странно, но он понял; это первый раз долго объяснять пришлось, тогда ещё… давно. Она попыталась положить мясо обратно на тарелку — потом съест, но тарелка плавала туда-сюда — попала в неё только с третьей попытки, когда прижала негодницу к столу левой рукой. Точно, «Прайм» вздрагивает. Во сне, наверное, ему снятся Звёздные Дали. Ещё попыталась прикинуть, с чего бы это её потянуло на солёненькое? хи-хи… Ещё, вроде, в туалет собиралась… Но, мелькнула неприятная мысль — вместо этого надралась в свинью. Опять. Так теперь вроде и в туалет не надо? Ну и Адам с ними со всеми, раз уже не надо, значит не надо. Будет здесь сидеть. Кому она нужна? каперанг музейного экспоната…

Она откинулась на спинку стула, звёздный пейзаж заполошно метнулся перед глазами, замутило. Не, так дело не пойдёт. Категорически необходимо освежиться, легче будет переносить боевые маневры корабля, получится слиться с ним в одно целое. Решено! Она лихо вскинула руку:

— О-фисы-ант! ВИНА!

* * *

Звуки перешлюзовки даже насторожиться не заставили. Хотя, по идее, должны были — здесь всё ещё Космос… вокруг. Да и было бы безопаснее на планете? Вряд ли. Скорее наоборот. БЛАСТ-м — весьма надёжная конструкция. И постоянно на боевом дежурстве. Валеска только потянулась, не вставая, лениво оглянулась на вход. Обленилась… хм, морально. Целый год спокойной жизни. Раньше, первое время, оружие всё время под боком держала. Все держали. Даже штатские. Потом как-то всё улеглось, позабылось постепенно…

Под боком сладко посапывала Валентина, обхватив ручонками разбухшую грудь, прижималась щёчкой к соску. Сокровище, вот она настоящая ценность. По сравнению с этим всё меркнет… Валеска аккуратно приобняла дочь.

С лёгким пшиком скользнула в стену переборка, в кубрик заглянула настороженная, хитрющая физиономия Грановски. Перехватила взгляд Валески, расползлась довольной улыбкой. Она скользнула внутрь:

— Ты опять одна, подруга?

— Фу на тебя! — Йенч тихо усмехнулась, — Это вместо здрасьте? Как видишь — нет! Не одна!

— Ну-у, это-то понятно… — Юби бухнулась на колени перед кроватной полкой.

На лице застряло выражение восторженной маньячки, она по-кошачьи полезла вперёд головой, блестя любопытными глазами:

— Ух-ты, Валь! Она ещё подросла! дочурка наша! Совсем уже большая становится! Можно потрогать, а? Дай подержать! ну пожалуйста! Понянчиться чуть-чуть! А? Ты же знаешь, мне можно доверять! Я же её первой в руки взяла! Ну не будь жадиной!

— Кыш! — Валеска оттолкнула её голову, — Это моя дочь!

Не выдержала, так же тихо рассмеялась. Валентина завозилась, крепче ухватилась ручонками, потянула сосок в рот, чмокнула два раза и снова заснула. Юби изобразила справедливое возмущение, перетекла на стул, отвернула голову и, демонстративно надув губы, вскинула подбородок.

— Погоди немного, ещё нанянчишься, успеешь.

— Вообще-то, подруга, пока ты не замужем, ребёнок — общий! — шипящим шёпотом заявила Грановска, — Всего нашего взвода! А мужчины я что-то здесь не нашла!

— Ага! Дочь полка… счаз! Как у вас дела с Олегом?

— Вот! — Юби тут же вскочила, сияя счастливой улыбкой, повернулась в профиль, выставила округлившийся живот, доложила, — Двадцать две недели, четыре дня, девять часов, двадцать восемь минут! Жру что попало, даже удивиться не успеваю! Только кухонный автомат удивлялся постоянно, замучил рекомендациями сбалансированного меню, но мы с Максимкой с ним уже разобрались, объяснили правду жизни, и больше он не лезет. Хочешь твоему мозги вправим?

Валеска снова посмеялась:

— Да я сама справилась, давно уже…

— А-да… ну да…

Валентина проснулась, потянулась, помахала ручками-ножками и счастливо загугукала с матерью, заливисто хохоча в ответ на щекотку. Грановска замерла с открытым ртом.

— Знаешь, подруга… я, конечно, биолог и всё такое, — сказала она наконец, — и всякое-разное видела, да ещё и изнутри. Но это! Это просто чудо какое-то!!!

— Вы с Ярцевым у меня роды принимали, — напомнила Валеска, — Причём здесь «чудо»?

Юби затрясла головой.

— Нет, никак привыкнуть не могу. И не смогу — нельзя привыкать. Потому что это — ЧУДО!

— Как Олег? — спросила Валеска, решила перевести тему.

Но почти сразу об этом пожалела. Из Юби словно стержень выдернули. Она мягко опустилась на стул, глаза намокли, возле губ появились горькие складки.

— Знаешь, — наконец сказала она, — нормально, в целом. Работает у Наумова, увлёкся инженерным делом, свои собственные наработки есть… Последнее время даже стал в астероидный пояс на шлюпе ходить, влился в экипаж; как они это называют — на охоту… ну, ты знаешь, ресурсодобыча и всё такое…

— Здорово! — оценила Валеска, но больше ничего не сказала. Из осторожности.

В принципе практически вся экспедиция этим «балуется» в свободное время, на охоту за астероидами ходит. Они-сами, естественно тоже. Но заостряться на этом не стоило, потому что «бывший третий»… они даже глайдерами неохотно пользуются, квартируют, как правило, по месту работы. Даже между станциями перемещаются неохотно, и — никогда по одному в космос не выходят. Боязнью пустоты психиатры — это называть не спешат. Да и не очень-то они идут на контакт с психиатрами, «бывший третий». То, что Олег смог войти в экипаж шлюпа… это правда — здорово.

— В свободное время вместе с Кирком в детском саду пропадает. С детишками занимаются. Весь преподавательский состав их работу очень ценит. Дети в восторге…

— По-прежнему в сутках по сорок часов? — улыбнулась Валеска.

Юби поддержала грустной улыбкой:

— Да. Это всё ещё Тимирязев. Только… теперь это другой Тимирязев. Но… я всё равно его люблю. Таким, какой он есть. И он меня тоже. — Юби плавно просветлела, грусть почти улетучилась, — И! Не забывай! Мы твоей Валентинке жениха готовим! — Она с гордостью положила ладони на живот, — Олег хочет Игорем назвать, говорит — традиция! Не знаю, что за традиция, но мне нравится! А тебе?

— И мне! — Валеска рассмеялась, и тут же притворно посуровела, — Только не забывай, что это человек делает имя, а не наоборот!.. Где кстати, мой взвод, сержант? Чем заняты в выходной? Не пора ли нам…

Валентинка завозилась, повела внезапно серьёзными, чуть испуганными глазёнками, начала переворачиваться на животик. Валеска насторожилась, приподнялась, нежно погладила дочь.

— Здесь они все, — сделав страшные глаза сообщила Юби, — за шлюзом. Ожидают данных моей разведки, хи-хи. Не решились тебя по интеркому беспокоить, решили…

Сигнал боевой тревоги ударил тихо сначала, громкость начала нарастать. Валеска слетела с кроватной полки, сцапала дочь, сунула в специальный бокс, успев при этом поцеловать, герметизировала его. И через десять секунд была уже в «шкуре». Грановска зарастила скафандр и стояла на шлюзе, вся «мамистость» мгновенно пропала, даже животик визуально меньше стал. Процедурой перешлюзовки пренебрегли и, как только захлопнулась внутренняя переборка, выскочили в коридор. Взвод ждал в полном составе.

— Готовы? — рыкнула Валеска, — В арсенал. Марш.

Все, как один сорвались с места. Народу в коридоре — уже не мало, все поспешили занять места по боевому расписанию. Но алгоритмы движения при боевой тревоге просчитанны и отработаны давно, ни суеты не паники, никто никому не мешает. И до арсенала недалеко. Они успеют.

По общей связи объявили об откачке жидкостей и газов из магистралей обеспечения.

— Кайса, доклад, — потребовала Валеска по внутренней связи.

— Стартовая подготовка начата дистанционно, лейтенант. Экипаж на борту в течение минуты. Доклад по готовности. На старт готовы через сто сорок секунд. Ждём вас.

— Девчата, но как же так, вы же бе…

— Заткнись, Дит! — рявкнула на бегу Порошина, — Тебя не спросили!

Створки арсенального шлюза были уже распахнуты, взвод влетел внутрь и экипировался — минуты не прошло. В полу расползлась лепестковая диафрагма, открыв линию силовой привязки к корвету.

— Макс! Доклад личного состояния! — понятно, у Валески всё было перед глазами, но и Дитрих по-своему был прав, поэтому «растерзали жуткие сомнения». Цунами, Порошина, Дани — вторым, срок пока малый. У Грановски двадцать две недели. У Зеленцовой на четыре недели… заметнее.

— Норма, — сухо доложила Зеленцова. — Я справлюсь, лейтенант.

Ярцев досадливо крякнул, но промолчал.

— Безопаснее нашего корвета, места в системе нет, — обрезала все возражения Максим, — Мы знаем, на что идём.

Сама виновата — Валентинку носила, но корвет приняла, и на приличном сроке на все испытания и маневры со всем взводом ходила. Как и Дани. Теперь девчонок на станции приказом не оставишь.

— Взвод, выходим, — заключила Валеска, и нырнула вниз.

Ушла с траектории, сориентировалась по векторам, чуть сжалась и добавила реактивными.

Быстрее.

Десантники по трое последовали за ней.

Через несколько секунд крутнулась через голову, так же коротко тормознула одним импульсом, быстро переориентировалась и заскочила в своё гнездо в десантном блоке корвета. Взвод не отстал.

Молодцы, девчата. И парни не подведут.

Целый год спокойной жизни! Надо же! Мы уже почти расслабились. Неужто и здесь, у Экспертизы, нас нашли? Твари. Недонасекомые. Не уймётесь никак, сволота! Погодите немного, мы вас найдём и к вам сами явимся, угомоним навсегда.

Развернулся интерфейс, раскрылись отчёты систем, доклады взвода и персонала станции, всплыли иконки контактов. Глубже прорисовалась вся система, Звезда, метеоритные пояса, планеты.

— Корабль к бою готов, — голосом продублировала Кайса. — Экипаж к бою готов.

— Старт, каплей.

Корвет скользнул в сторону от станции. Валеска слышала «биение пульса», послойную активацию защиты, нутряное «урчание» выходящих на полную мощность систем. Компенсаторы, разгонный и маневровый комплексы, орудийные системы, ЛАКи. Старательно отрисовывают и дешифруют все зафиксированные силовые и энергетические возмущения, выделяя значимые. В плотном диалоге с пилотами. Итак, вот станции, от БЛАСТа отошли небоевые блоки, часть направилась к БЛИКу, несколько штук к производственникам и складам, пара — в сторону медкомплекса… Валентина — там, как и другие груднички, вместе со вспомогательным персоналом станции. За дочерью присмотрят, такие ситуации отрабатывали заранее. Сама БЛАСТ-м скользнула следом — прикрыть не такой уж, кстати, и беззащитный медицинский комплекс. Так спокойнее.

Да что же случилось-то, в самом деле? Давайте, ЛАКи, отрабатывайте картинку. Это уже которая модификация? Зря что ли мы, все почти, над вами «колдовали», вся экспедиция?… её взвод тоже в паре последних модификаций отметился, особенно после того как Славик с Дитрихом к нам присоединились. Серёга… Колычев, в них обеими руками «вцепился». Он теперь «со своим отделением физик-сержант». Но всё честь по чести, парни действительно «доказали»; медики на них жаловались, думали, убьются к матерям, на тренировках. Ничего, справились, молодцы. Мы их всем взводом отдельно натаскивали.

Корветы дежурные стягиваются, шлюпы и транспорты под защиту БЛИКа отходят… есть контакт!

Вот он, Гадёныш!

Выходит из прыжка в систему, пять световых минут от нашего корвета точка выхода. И ближе нас к нему никого нет. Патрульные с другой стороны астероидного кольца, ещё один корвет от БЛАСТ-м отвалил, но у нас фора больше тридцати секунд. Нам Чужака встречать. И как можно быстрее, пока Гад не очухался и своим семафорить не начал о том, что здесь, в системе Экспертизы нашёл. Они же как простейшие, где обожглись — туда не лезут. Солнечную систему, по крайней мере, пока больше не трогали. Не совались. Прижжём и здесь.

— Каплей, старт по маркеру, усилие максимальное. Выводи траекторию «перехвата», синхронизация по силовым шестьсот мегаметров от маркера.

— Скрутка, — отреагировала Кайса.

Не хватало ещё с Гадами на встречных разойтись. Догоняй их потом… мало ли, сразу ссадить не успеем.

— Три, два, один — рывок, — отсчитала Кайса. Она всегда дублировала, голосом. У Синди нахваталась?

Приложило. Несильно. Компенсаторы хороши. Нам бы такие ещё у Сатурна.

Корвет рванулся в зенит системы, закладывая крутую параболу к точке предполагаемого рандеву. Еле ощутимо рычали реактивные разгонники. Смещение мегаметр в секунду… один и два… полтора… два и три… Хорошо идём, на нашем корвете себе многое позволить можем. И позволим.

Взвод молчит. Как всегда, в серьёзном замесе. Остальные корветы вышли на аналогичные траектории перехвата и тоже идут к точке рандеву. Интересно, это мы такие умные, единственный правильный вариант угадали, или остальные наш манёвр «слизали», не задумываясь? Время-то есть у них, могли бы другие варианты боевых заходов предусмотреть, сектора отхода Гадам перекрыть, мало ли что.

Три мегаметра в секунду. Три и шесть. Четыре и три.

— Системы стабильны. Шесть и девять — лифт, — отчиталась каплей.

Валеска бросила взгляд на функциональный расчёт своих физиков… нет, не успеваем. Даже лифтом Петрова. К точке рандеву подойдём — Чужаки будут уже в системе. Примерно минута времени у них в запасе, а то и больше. Пять световых минут, не шутка, мать их. А без лифта — туда вообще три с половиной часа своим ходом ползти. За это время систему захватить успеют, не переловишь Гадов потом. Хорошо ещё принцип Вольта в новом приводе позволяет кораблю раньше за нижний край линзы уцепиться, серьёзный выигрыш в скорости, точности и возможности маневра на выходе. Может сразу ракетами долбануть, на опережение? На скат траектории смещения выйдем, запустим ракеты, нам потом всё равно оттормаживаться, чтобы мимо не проскочить. Ракеты раньше нас на месте будут. Чужаки вломятся в систему и словят подарки всей тушей. Хорошо бы. Тут и мы подоспеем. Только у боевой ракеты на торможение и коррекцию со скорости возвратного скольжения рабочего тела двигателей не хватит. Но, может гравами за «аномалию» уцепятся, цель поймают? Там правда «размазка по времени» невразумительная… Валеска несколько раз ткнула пальцами сенсоры, оформляя свою идею, и сбросила Колычеву на проверку и перерасчёт.

— Смещение — шесть и пять, — предупредила Кайса, — Лейтенант, Лузгин на связи. Двадцать пять секунд — лифт.

Валеска щёлкнула пальцем по сенсору:

— Командор? Давно не виделись! — и тут же спохватилась, — Корветы отрабатывают наш маневр. Рассмотрите варианты перекрытия секторов отхода для «гостя дорогого». Чтоб ни одна тварь удрать не смогла.

— Принято, — Лузгин сразу сообразил в чём дело, — Ещё рекомендации?

— Никак нет.

— Другие экипажи сориентируем. Вы действуете на своё усмотрение, лейтенант. Размажьте гадов. — Кивнул и отключился.

Валеска напряжённо держала глазами визуализацию системы. Успела ещё увидеть, как корветы начали манёвровую коррекцию траекторий. Всё. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И станет ясно, чего мы стоим. Как сможем пройти вторую проверку на прочность.

— Системы БЛИКа выходят на полную мощность — начало кластеризации систем ЛАКов через две минуты от зенита глиссады, — доложила Кайса, — Отсчёт входа в лифт, готовность через пять, четыре, три… наслаждайтесь экипаж.

У-укнуло. Есть переход на около системную глиссаду.

Хорошо-то как! Кайф! Такие ощущения! Почти три сотни мегаметров в секунду относительное смещение! Личным «человеческим чувствам» нашёлся и «верх», и «низ», дух от ощущения скорости захватило, звёздная панорама на визуализаторе ЛАКа затопила сознание. В животе безумно приятно захолонуло… словно пообнималась с галактикой. Нежный поцелуй бесконечности… На это подсесть немудрено!

Только не стоит. Увлечёшься такими гонками — забудешь, зачем живёшь. Всю жизнь вдоль системы глиссировать захочется. Наркота она и есть наркота, даже такая, «нехимическая». И на выходе с лифта «отходняк» поджидает, куда ж без этого. Обратная подстройка сознания под «суровую реальность» даром не проходит. Хоть это хорошо, подсесть сложнее. Может компенсаторы на кораблях прослаблять, чтоб как в первый раз — вмазало, так вмазало? Злее будем на выходе…

— Лейтенант? — Кайса. Голос напряжённый, совсем моменту не соответствует.

Может далеко не всех так «вставляет»? Валеска тут же пришла в себя, подленький балдёж схлынул, и не только у неё, наверное. Им же ещё ракеты на опережение запускать, чуть не забыла к Адаму!

— Докладывай, каплей.

— Анализ силового спектра возмущений не соответствует зарегистрированным ранее характеристикам. По предварительным расчётам, ожидается от трёх до шести объектов, суммарно создающих напряжённость схожую по двум показателям с кораблём Чужаков. Остальные характеристики, сопровождающие процесс перехода, отличаются и позволяют сделать озвученные выводы. Выкладываю список отличий с аналитикой.

Валеска цапнула сводку глазами. Есть над чем поломать голову: пара критичных совпадений и семь-восемь различий в списке второстепенного значения. Думай, что хочешь, называется. И «второстепенность» различий выглядит подозрительно. То, что мы считали второстепенным, может оказаться как раз определяющим фактором… сколько раз такое было! Тут же и физики подбросили возможные характеристики ракетного залпа. Надо же! А я не ошиблась — ракетами на опережение ударить можно. Силовое искривление в результате перехода, по идее, сильно осложнить ракетам поимку цели должно. Но в данный момент оно в нашу пользу играет, собьёт ракетам скорость выхода с глиссады — им рабочее тело двигателей не тратить на торможение, мало того, ещё подтянет к центру напряжённости. Вот — и траектории пусков, и функциональная проработка нагрузки на двигательные системы ракет, и вероятность поражения цели достаточно высока. Хоть и не все ракеты цель возьмут, там припуск на разбежку временного интервала на выход. Вот скажите, какой искин такое спонтанно придумать и «на глазок» прикинуть в состоянии? Для людей, двух из трёх, это очевидно, искин такому почти невозможно научить… тайна человеческого мозга.

Несоответствие, несоответствие, совпадение… Суммарные характеристики переходящей массы и напряжённости силового пробоя условно соответствуют зафиксированным ранее показателям, но показатели дробятся, расходятся на «неопределёнку» по времени, структурная глубина возмущений более сложная и делится на несколько потоков, и количество потоков точно зафиксировать не удаётся, от трёх до шести… что это? Плюс напряжённость отдельных потоков «пульсирует», показатели масс скачут… не сильно, но всё же. ЛАКи сбоят? Мы ни с чем похожим раньше не сталкивались, аппаратура может и не понять, что увидела… Даже скорее всего не поймёт. Что там происходит? Ведь происходит же что-то. Но на знакомый инерциальный переход-скольжение по силовой линии от звезды к звезде никак не похоже. И, мы до сих пор, какие бы то ни было активные действия во время перехода, считали невозможными. Рано «радовались»?

Артём доложил о готовности ракет к пуску. Они с Дани уже просчитали режимы боевой эффективности, и готовы нанести опережающий удар через полторы минуты. Надо принимать решение.

— Это не Чужаки, — тихо заметила Цунами.

— Это не «наши» Чужаки, — скорректировал Курт.

— По крайней мере, ничего такого мы ещё не видели, — добавила Шатова.

Секунды улетучиваются как газ из дырявого бака в космос, времени на принятие решения всё меньше. И непонятно до сих пор, какого вселенского долбогрыза там происходит. Может это загадочная аномалия галактическая? мало ли, всякое бывает, что-то случается в первый раз! Просто более сложное пространственное явление…

— Чтоб меня никто ни разу, если это не банальная драка! — заявила Барсик, — Да они молотят там друг друга, прямо в гипере! И плевать им, что с нашей точки зрения — это невозможно!

— Этим можно объяснить «мигание» напряжённости и структуры потока, — поддержал Колычев, — но тогда — орудия у них…! — он не нашёл сравнения, рыкнул с досады.

Вот же! Этого только не хватало! Опять сюрпризы?! С другой стороны, рассчитывать на то, что во всём великом Космосе всего две расы до звёзд добрались — оголтелый снобизм.

— Лейтенант, до точки пуска ракет — тридцать секунд, — Бахирев. Доложил. Нервничает? — Прошу подтверждение на атаку.

Занервничаешь тут. С другой стороны, рано или поздно, всё одно других гостей встречать. Не тех, так этих. Так почему не сейчас? Если Барсик права, ещё нужно посмотреть, кого из гостей урезонивать придётся… может и никого. Вот только безобразничать у нас в системе, разборки между собой устраивать, мы им явно не позволим. Ну их к вселенскому долбогрызу, пусть в другом месте драки устраивают. Но Браска может и ошибаться…

— Артём, отбой атаки на опережение. Взвод, сохраняем готовность. Кайса, держи прежний курс. Колычев, фиксируете на аналитику всё что сможете, по готовности синхронизируйте информационные потоки с БЛАСТ-м.

Хорошо бы конечно врезать не разбираясь, на всякий. Но, подозреваю, сначала придётся познакомиться всё же. Хоть мне это и не очень нравится.

— Выход с глиссады — двести тридцать секунд, — доложила Кайса, — Гость в системе — в течение полутора минут.

Ну, вот и всё. Второй контакт. Интересно, мы когда-нибудь будем к такому готовы?

— Колычев, — не выдержала Валеска, — Что можешь предположить по их орудийным системам?

— Помимо того, что они в состоянии использовать их во время межзвёздного перехода? — он замолчал на несколько секунд, потом продолжил, — Мощности достаточно для структурного возмущения несущего потока. Из-за этого и наши сканеры «дурят». Больше ничего не скажу — мало данных. Но лезть под такие пушки стрёмно.

— Под любые пушки лезть стрёмно, — буркнула Зеленцова.

— Ничего, мы аккуратненько, — пробормотала Кайса, — Мы тоже далеко не конфетами накормить можем. Внимание! Первый выход — через тридцать секунд.

— Могу добавить только, что если бы всё решалось мощностью защитных полей, — заторопился Колычев, — мы вполне в состоянии выдержать несколько попаданий… я тут просто… мы прикинули необходимое силовое насыщение для регистрируемых возмущений. К сожалению, силовое воздействие одними только Риманами и гравами не исчерпывается, наши фазеры используют структурную вибромодулярность потока. К счастью, сегодня мы и от этого защищаться умеем. Эх, посмотреть бы, на что наши орудия в гипере способны! Сообразить не могу, что для этого необходимо…

— Посмотришь ещё, успеешь, — проворчала Барсик.

— Внимание! Вот он! Любуемся, экипаж!.. Крас-савец!

Валеска немного растерялась даже — ожидала какого угодно «драндулета», вроде носителя Чужаков. Но тут… Корабль как корабль. Потерял скорость на выходе, это понятно, «плещется на гравитационной волне». По МГП ненамного крупнее корвета, 1,2 примерный коэффициент. На визуализаторах ЛАКов «фонит салатовым», забавно. Никогда не задумывалась об этом, но наши корветы обозначаются серо-синим маркером, станции отдают сталью, по умолчанию принимала это как должное, хм. На самом деле всё не так просто? Как ЛАКи просчитывают спектр визуализации? Вот же… не интересовалась даже. Что ещё странно — конструкционные элементы вполне читаемы: сканеры идентифицировали двигатели, локационные системы, орудия. Всё остальное в стадии предположений. Салатовый Гость выждал несколько секунд, забавно трансформировался, переориентировал движки и дёрнул в сторону Экспертизы, почти чётко на звезду. Нафига, спрашивается?

Сканеры высыпали на экран анализ ходовых характеристик, физики добавили свои комментарии. Не сказать, что ускорения у него запредельные, как бы ходовой функционал и нашим корветам не слишком много уступает. Берём за данность, что он не всё нам «показал» и на фокусы способен. Схема трансформации странная, но это на мой взгляд. На самом деле каждый танцует, как ему нравится.

— Лейтенант! — Кайса, голос шелестит, как лёд под сталью, аж «снежинки разлетаются», — На подходе от двух до четырёх объектов… поправка: два объекта — выход в течение сорока секунд, третий появится с «опозданием» секунд в десять. Лоцируются чисто. Основные характеристики определяемы. Запрашиваю разрешение на коррекцию курса для перехвата «салатового лидера».

— Какого он к звезде-то прёт? ему туда несколько суток трюхать на такой скорости… — «удивился» Дитрих.

Что ж, немаловажное примечание.

— Орудийные возмущения в гипере прекратились? — уточнила Йенч.

— Так точно! — голос у Кайсы дрожит чуть-чуть.

Боится? или в драку торопится? Не «пережечь» бы её, девочка без опыта реальных схваток.

С другой стороны, мы на Чужаков прям опытные такие в драку лезли…

— Кайса, отставить перехват. Выходим к заданной точке рандеву. Ждём явления последних визитёров, — решила Валеска, — Есть возможность «притормозить» немного? Дадим им время осмотреться. Посмотрим, что эта троица будет делать в нашей системе. Атакующую скорость на выходе с системной глиссады сохранить, дистанция от точки рандеву не меньше восьми сотен мегаметров, вектор захода коррелировать по «салатовому лидеру». Пилотажная группа, не вздумайте между чужими кораблями влезть, объяснять надо?

— Никак нет!

— Этого они точно не поймут, — заметила Порошина.

— Это любовь! — неожиданно брякнула Грановска, почувствовала неловкость, но ехидно добавила, — С первого взгляда! Иначе чего это наша мама-лейтенант к «салатовому лидеру» так воспылала? Даже бить не стала… чуть ли не прикрыть пытается.

Вот же! Ярцев ворчит на Юби что-то невразумительное, а у меня никакого желания её урезонивать нет! Действительно — «симпатичный» кораблик. Технологически на нас очень похож… ну, на сколько это в принципе возможно. Это повлияло? Вряд ли. Главное до «межзвёздных принцев» в таких фантазиях не докатиться. Этот, кстати, сразу в драку лезть не пытается, уже ему плюс. Значит, есть шанс «поговорить». Это конечно ни о чём не говорит. Он нас, во-первых, «незаметить» мог. А во-вторых, с тройкой преследователей на хвосте затеваться на драку ещё и с незнакомыми аборигенами в нашем лице? будет очевидный факт необоснованного «героизма».

— Есть контакт с системами БЛИКа, — отрапортовала Кайса.

— Начинаю синхронизацию, — доложил Слава, — кластеризация мощностей — двадцать секунд.

Через двадцать секунд связь с корветами на глиссаде установится. Кому-то нас координировать придётся. Два корвета остались возле БЛИКа крейсировать — это правильно, станцию подстраховать надо, а то мало ли что. Вон ещё двое спустились ниже эклиптики системы, это тоже правильно: тут космос, случиться может что угодно, желательно максимум возможных ситуаций предусмотреть, а то потом некого обвинять будет. Но и без этих корветов здесь шесть кораблей!.. наш — седьмой. Есть соблазн всё командование на Лузгина свалить, по девчачьи. Но это мелочно как-то… или вообще — подленько. Я здесь, у меня оперативный анализ ситуации как минимум на четыре-пять минут опережает: те данные, что мы уже обработали, ему ещё обрабатывать придётся, со спецами консультироваться. У меня же спецы вот они, «под боком» и схема консультаций наработана. К тому же Руслан уже сказал: «действуйте по своему усмотрению». Значит, придётся мне…

Ответственность, считай, за всё Человечество! Не тяжеловато, лейтенант Йенч?

Надо основные алгоритмы боевых заходов набросать! и попытаться действовать командой, не мешаясь друг другу, а то начнём суетиться, путаться, «где-то двое, а где и не одного»!.. и почему на это времени чуть больше десяти секунд?! Вот же гадкая ситуация! Всегда в цейтноте! Надо штаб сформировать, максимум подобных ситуаций просчитывать заранее. Тут блин, на сутки работы! только основные варианты предусмотреть, просчитать. Ладно — считать некогда. Включаем интуицию. Валеска сунула пальцы в окошко-«шарик» оптимального моделирования. Наиболее вероятное событие… допустимые варианты… траектории отклонений, вектора боевых заходов для второго, третьего… четвёртый, пятый, шестой — страхуют направления, потом ассистируют перехват, если ракетной поддержки не хватит… На ракетной поддержке ситуация «споткнулась»… не случайно?

— Есть контакт. Каплеи корветов на связи. Лузгин на связи.

— Ждать команды!

— Есть выход преследователей из прыжка! Двое. Оп-па! Красненькие! Забавно. Низкосиловой, высокоэнергетичный спектр…

Валеска на пару секунд отвлеклась, цапнула глазами чужаков. Не красненькие они, скорее коричневатые с малиновым отливом. Конструкционная схематика аналогична, МГП коэффициент — 1,5 от корвета. Вот, значит, как — не просто так визуализаторы подсвечивают. Если отталкиваться от нашей технологической линии… странная технологическая специфика должна быть, теоретически эффективность ниже, но кто их знает, как они связку взаимодействий решили. Мало того, не стоит забывать про относительность… Так… почему мне применение боевых ракет «не нравится»? Что не так?

— Есть выход третьего. Это замыкающий, напряжение силовой линии спадает… слишком плавно, интересное решение гиперперехода — куда как меньше «насилует» пространство при адекватной эффективности.

— Сбросили данные Вольту, — отчитался Дитрих, — первичный анализ через две минуты.

— Тройка красных переориентировалась, начала разгон в сторону салатового. Нас либо проигнорировали, либо не заметили. Каплеи ждут команды, лейтенант.

— Давай связь на меня, я закончу с минуты на секунду.

— О-как! — не сдержался Колычев, — Вот это разгон!

— Прокомментируй своё восклицание, сержант, — рассердилась Валеска.

Какого Адама он такой радостно-расслабленный? Давно по ушам не получал? Надсистемная глиссада на него так действует? Или есть основания подозревать, что нам «красненькие» не опасны? Мать их, они же мне свою первичную аналитику уже сбросили, вчитаться времени нет… надо было больше заниматься математикой, чтобы с ходу такие описания функционалов «видеть».

— Ультраплазменная реактивная технология, — ответил Сергей, — Мощная, но чрезвычайно не «экономичная». Мы, в своё время от такой отказались — рабочего тела не напасёшься.

— У них «топливные баки» — девять пятых корабля занимать должны, — поддержал Дитрих, — но этого нет, какая-то особая технология сжатия…

— Рива, что скажешь?

— Сложно, но можно, — отозвалась Ребекка, — С нашей точки зрения не очень логично. Но выхлоп действительно грандиозный, чуть ли не с нарушением обоих законов термодинамики. Они нам «всю систему» выхлопом загадят, если походят тут с пару часов.

— Зато какое изящное решение силового комплекса! — возразил Славик, — Нам так ловко сделать не удалось. Сергей верно заметил, они пространство почти не «баламутят». Так что, с их точки зрения, очень может быть — это именно мы «гадим в системе». Особенно стартами на «скрутке».

Точно. Мы же силовую структуру системы, считай «надрываем» когда скручиваем, и рассасываются такие спайки куда как дольше. Их потом учитывать приходится, при навигации — для нас это не проблема. А их выхлоп достаточно легко блокируется энергетическими полями и быстро и «безболезненно» расползётся по центрам масс. Этот просто осядет в астероидном поясе.

— Четыре из пяти, красные нас видят, — добавил Славка, — просто старательно игнорируют пока. Может они таким образом просят нас не вмешиваться?

— Фиксирую сканирующее воздействие, — доложила Зеленцова, — Кратковременное. Красные не очень любопытны. Максимум базовые характеристики сняли, скорость смещения и МГП. Другой реакции пока нет.

— Готовимся к выходу с глиссады, сорок секунд. Лейтенант, корветы на связи.

— Эх! Сейчас бы вмазать ракетами! — неожиданно «вскипела» Ваартен, — Такой удобный момент! Всю троицу в пыль расколошматим! — и тут же спохватилась, — Жду команды на уничтожение цели, лейтенант.

— Гарантии? — потребовала Валеска.

— Девяносто-плюс процентов гарантированного поражения… и уничтожения трёх целей.

— Основание для атаки?

— Они мне не нравятся.

Серьёзная причина. И сразу одной проблемой меньше. Только не поймаем ли мы проблем в результате больше, чем решим? Уже очевидно — эта троица явно преследует «зелёного» не с целью ему шоколадный пудинг предложить. Откуда у их взаимных разногласий ноги торчат — не определим, даже если близко и с теми и этими познакомимся. Мы им не судьи. Да они и сами, наверное, в причинах давно запутались. Как аргументировал свои дуэли один древний литературный персонаж: «дерусь, просто потому, что дерусь». В этом разрезе: «они мне не нравятся» — весьма серьёзный аргумент с нашей стороны. Но как не хочется в эту свару ввязываться! Они сами к нам в систему вломились, мы их не приглашали, хозяев игнорируют, могли бы хоть из вежливости контакт наладить попытаться. Нет — игнорируют. Так дай им волю, они нас и дальше игнорировать будут! пока в один прекрасный момент мы им не помешаем… помешал же им чем-то «салатовый»? Настолько, что они за ним в межзвёздный прыжок потащились, а возможно и не в один. Может они за ним через полгалактики скачут? Кровная месть?

Валеска провела пальцем по иконкам контактов:

— Каплеям. Ловите траектории блокировки направлений, векторы захода на атаку распределяйте сами. Жду доклад по распределению. Контроль пространства двухступенчатый, страхуем друг друга. Внимание! В драку не лезть, ближе трёх световых секунд не приближаться. Гостей не провоцируем, обозначаем присутствие, не больше. На агрессию реагируем адекватно. Как поняли?

— Принято, лейтенант Йенч. Проводим разбивку по номерам, разбираем векторы подхода, без повода в драку не лезем — обозначаем присутствие.

Валеска придавила последний активный значок контакта:

— Слушаю, командор.

— Не отвлекайтесь на меня без повода, лейтмайор. — Скучным голосом отозвался Лузгин, — Решайте ситуацию по своему усмотрению.

Валеска безропотно проглотила повышение, как и спонтанное введение нового звания. Не до нюансов сейчас.

— Выход с траектории глиссады по заданному вектору, — доложила Кайса, — Начинаю отсчёт: десять… девять…

— Есть начало боевого контакта между гостями, — доложила Максим, — данные сканеров пошли на аналитику. Недурно, матерь их…

— … два… один. Есть сброс надсистемных смещений. Дистанция восемьсот, скорость сближения с арьергардом шесть и четыре, корреляция траекторий 94 %. Относительное внутрисистемное смещение одиннадцать и три. Жду приказа.

Точно! Сама же приказала траекторию по «салатовому» вывести. Валеска отчеркнула новую траекторию. На глазок, главное — суть понятна, детали пилотажная группа сами просчитают, на то они и пилоты.

— Смещайся. Нежелательно давать им возможность заподозрить нас в преследовании. Вставай на параллельный курс. Угловая разбежка градуса четыре, примерно, — Валеска не сильно озаботилась терминологией — это плохо, конечно. Но от нестандартности ситуации она все термины позабыла. Параллельность, понятное дело, имелась в виду по Лобачевскому, примерность углового отклонения в четыре градуса — тот ещё оксюморон. При космических-то скоростях и расстояниях. Но Кайса поняла.

— Принято, лейтмайор. Выхожу на параллельный курс. Ожидаемая корреляция курсов 82 %. По достижении маркера выравниваем относительное смещение на дистанции семьсот девяносто мегаметров.

Вот же! Ну ладно — Лузгин. Ему многое позволительно. Но Кайса то куда, с этим «лейтмайором»?

А… ладно.

Трудно было лейтенантом ответственность за Человечество «тащить»? Получи, комвзвода, загадочного лейтмайора! Легче стало?

Теперь уже привыкать придётся. Взвод ей лейтмайора «не простит», точно придумают что-нибудь… как бы и не новую модель корабля, эсминец например, с моих станется. Скажут — не по рангу лейтмайору на простом корвете пространство рассекать! Да уж…

Ответственность за Человечество не падает нахаляву.

— Активизация боевого контакта, аналитика — в свободном доступе, — сообщила Зеленцова, — Давайте свои комментарии.

А дела у «салатового» идут не слишком «зелено»! Он то ли повреждён, то ли просто маневрировать «не умеет» — ха!.. возможно у него свои резоны, нам не известные…

Салатовый перешёл на инерциальный ход, системное смещение три и шесть мегаметра в секунду по вектору звезды. Красная тройка слегка оттормозилась, скорость сближения с салатовым полтора мегаметра-секунда, угловой охват 0,5 0,4 и 0,7 градуса с первого по третий соответственно, и с полутора светосекунд начали садить шрапнельными снарядами, достаточно быстро перекрыв маневровые секторы, насытив их плазменной шрапнелью.

— Где они вещество на выработку плазмы берут, матерь их, — пробормотала Каррес, — Ещё чуть-чуть и я поверю в долбаное чудо… сотни тысяч снарядов! С минуты на секунду — счёт на миллионы пойдёт!

— Можешь начинать верить, — буркнула Грановска, — Время самокапсуляции сгустка исчисляется чуть ли не минутами… Как они это делают?!

— Я хочу эту технологию! — выдала Порошина.

— Зелёный перешёл на спиральный маневр, — заметила Кайса, — Зачем? Он не выходит из зоны поражения!

— Финтит, — ответил Буран, — он заставляет их тратить вещество, на перекрытие возможных вариантов его смещений. Я начинаю уважать парня!

— Прям-таки и парня? — не удержалась Барсик.

— Можешь начинать уважать их ещё больше, — заметила Грановска, — Они взяли курс на звезду, а не в сторону наших поселений… Да-когда же кончится время капсуляции сгустков?! Они всё ещё держатся!

Действительно, начни Красные долбить по вектору наших поселений… такого плазменного шквала избежать не получится и защититься от него ой-как не просто. Валеска прикинула скорость шрапнельного снаряда: на «выходе» — до двадцати мегаметров-секунда, потом снаряд доразгонялся… да за счёт чего!? мать их… выпускал или дробился на несколько тысяч плазменных картечин, донаводя их в цель, и сообщая дополнительное ускорение, скорость смещения в результате достигала 25–27 мгм/с. Захлестни такой поток наш сектор — про Людей можно забыть! Тут разве что удрать можно — с нашими скоростями получится и… долго так бегать? Этак они нас будут гонять из системы в систему — заявится пара сотен таких вот красавцев? Это нас мало, а они может несколько планет заселили! — там на десятки миллиардов популяции счёт может идти, если не на сотни. Они, кстати, обитаемую планету десятком таких залпов угостят — там ничего не уцелеет!.. зальют планету плазмой, нахрен выжгут атмосферу. К тому же — уверена — у них это не единственный тип орудийных систем. С минуты на секунду сойдутся с зелёным мегаметров на триста-двести пятьдесят и начнут фокусы показывать.

— Они сокращают дистанцию, — заметил в тон её мыслям Ким, — Догоняют зелёного.

— Прогнозирую ультраплазменные орудия, — добавил Колычев, — Предположительная дальность боя 2З0-290 мегаметров, энергонасыщенность разряда десятки, если не сотни тысяч БЭВ.

Ну-нахрен с ними ссориться! Может помочь — грохнуть зелёного? Проявить боевую солидарность, так сказать… оценят? Кто его знает, как они это расценят, может как личное оскорбление. Но. С зелёным не всё так просто. Он явно непервый раз с этими плазмоделами встретился, даже наработанные тактические схемы имеет. Возможно достаточно эффективные. И его сородичи могут нам претензию предъявить — найдут повод; в конце концов, красные его у нас в системе прижали, тем хуже, если мы его уничтожить поможем. Короче — наша любимая ситуация — куда ни кинь, всюду клин.

— Есть ответный маневр! Зелёный пошёл на обострение!

Салатовый внезапно дал двадцатисекундный реверс, рывком сблизился с преследователями — красные на рывок не среагировали, продолжали идти на сближение — и с дистанции в двести девяносто мегаметров врезал ближайшему преследователю ТЕ-спаккарами.

Знакомые пушки. Мощные. Энергоёмкие. Жутковатые.

У Чужаков на аналогичном принципе орудия действовали, поэтому сканеры их опознали легко. Группа Вольта орудия исследовала, — это они их так назвали. Валеска не вникала в нюансы, что-то там с расколами пространства связано… как назвали, так назвали. Они даже градацию провели и основные зависимости боевых характеристик выявили, а вот это уже — тема к тщательному изучению. Небольшая пока. Повторить орудия по совокупности причин не смогли, или не стали копировать — что вернее. Но подсмотренные принципы пошли в основу новых ИРСов и фазеров и, как ни странно, позволили усовершенствовать силовой принцип СДВИГов. Мало того, тороиды медкомплекса на сложной комбинации силовых принципов рассчитывали, и тот, что у ТЕ-спаккаров подсмотрели — один из них. А вот с защитой от этих орудий любопытно вышло: из-за особенностей наших СДВИГов, шлюпы со стержня разрыва просто «сдувало», поэтому доставались нашим шлюпам лишь остаточные, затухающие колебания от ударов. И «Прайм» по той же причине смог до конца боя продержаться. Ходят слухи, что Лузгин сразу эту особенность увидел-понял, поэтому на разогнанных гравах в бой пошёл.

А вот красным гостям, похоже, этот принцип не знаком… или они им почему-то пренебрегли. Самый рьяный преследователь получил серьёзный удар и вышел из боя. Усилия его движков хватило на короткий, но достаточно мощный реверс, он разорвал дистанцию. Салатовый заложил хитрый вираж, ухитрившись избежать большей части плазменных картечин, остальные принял на защиту, но повреждений избежать так и не смог. Но, несмотря на это, попытался догнать подранка, добить. Двойка красных тут же перестроилась. Они атаковали. Салатовый снова пошёл на разрыв дистанции, снова огрызнулся ТЕ-спаккарами, но первоначальной эффективности добиться не удалось, момент упущен — полученные повреждения не дают действовать столь же эффективно, и скорость убегания потеряна. Красные срезали траекторию на маневре, ловко загоняя противника вдвоём, за полторы минуты добились сближения до двухсот двадцати мегаметров. Свои картечные снаряды использовали теперь скупо… боезапас кончается?… и только для того чтобы «поправить» траекторию противника, ловко навязали свою игру. Со ста девяноста мегаметров в ход пошли плазмомёты, тяжёлые протонные, и более лёгкие, электронные бета-лучемёты. Скорчеры — так их называли ещё земные фантасты. Тоже, крайне неприятная штука: мозги искинам и электронике выжигает чуть ли не на раз-два, энергетическую защиту перегружает в том же темпе, «слепит» локационные комплексы, и механические системы трансформации могут начать из-за них сбоить. Соответственно снижается маневренность корабля и подвижность орудийных турелей.

Поганый комплект повреждений. И не удерёшь, и особо не ударишь в ответ. Такие повреждения, скорее всего, достаточно быстро можно компенсировать — система живучести корабля должна действовать хоть какая-то. Но под аккомпанемент скорчеров удары протонных лучемётов должны проходить как кувалдой по жестяному каркасу.

Физика плазмы, второй класс. Изучали, основные принципы знаем. Подобной эффективности от этой технологической линии ещё Петров получить не смог. Слишком ресурсозатратная технология в использовании, только ручных плазмомётов от неё добиться нам и удалось. Ну, ещё некоторые слои энергетической защиты кораблей на этом принципе. Михалыч счёл вибромодулярное вооружение более перспективным для космоса. Что ж, в чём-то он был несомненно прав, но выяснять превосходство фазеров над плазмомётами прямо сейчас ну очень не хочется! По крайней мере, пока нам ничего не угрожает непосредственно.

Монитор пестрел выкладками и сводками, данными с ЛАКов, экипажи и команды делились аналитикой — подключились научные группы с БЛИКа.

— Не продержится салатовый дольше двух минут, — заявил кто-то с таким сожалением, что чуть скулы не свело.

— Он молодец — учёл все вектора боевых контактов, и ни разу не вышел на траекторию, подвергающую опасности наш сектор. Заметили?

— Да уж… не то что бы красные лупили «не разбираясь» своей плазменной шрапнелью, но сильно сомневаюсь, что наше присутствие на траектории удара могло их заставить воздержаться от применения этих орудий… народ, кто зафиксировал время распада плазменной шрапнели?… я не могу найти что-то…

— Не мудрено. Тут с аналитикой разгребаться — на двое суток работы.

Валеска непроизвольно скривилась — расслабились! словно места в партере театра заняли. А что? Не нас же бьют! И что? Теперь поболтать и обсудить непринуждённо можно?!

— Может вмешаемся, лейтмайор? Лузгин на тебя стрелки переводит, говорит, ты за ситуацию отвечаешь… Жалко зелёненького-то!

— Охренела совсем! — Валеска рявкнула, не разбираясь — вскипела мгновенно. — Это что тебе?! в детской песочнице драчка?! до первых слёз, пока папки не разнимут? По прибытии на БЛАСТ-м явиться и доложить о провинности для получения взыскания. Как поняла?!

— Есть явиться для получения взыскания!

— Экипажам — не расслабляться! Полная готовность! Для нас всё только начинается. Нам с кем-то из этих вояк ещё договариваться предстоит! Анохин!

— На связи, — скупо отозвался биолог.

— Кто-нибудь догадался выделить и расшифровать коммуникативные элементы сигналов?

Молчание в эфире. Детский сад, дети и то сообразительнее.

— Немедленно заняться! Красные явно координировали свои действия в процессе, возможно даже связывались с салатовым!

— Принято, лейтмайор. Задействуем все доступные ресурсы.

— Валеска? — это Синди, вышла на связь в привате.

К чему бы это?

— Давно не виделись, каплей! — Йенч непроизвольно обрадовалась.

— Присмотрись… что-то мне не нравится: красный подранок явно гадость затевает… и один из двойки от салатового отвалил — тоже в нашу сторону смещается… Понятно, оставшийся и в одну харю зелёненького теперь добьёт, дело пары минут, но всё равно — подозрительно.

— Экипажам корветов — код красный! — тут же среагировала Валеска — ведь отвлеклась же на полминуты! Чуть не прошляпила, выручила Синди реально! — Внимание! Красные — условный противник! Адаптировать взаимное смещение под боевое маневрирование! Разобрать атакующие векторы и направления отходов. Меняйте положение — важно! чтобы наш сектор системы по векторам возможных атак не маячил. От плазменной шрапнели мы станции собой не закроем. Энергетическую защиту на максимум! ИРСы к бою! Атака по команде!

Красные! чтоб их вселенский долбогрыз покусал. Ну, добили бы зелёного. А связь с нами наладить могли попытаться и с той точки пространства, где драку закончили… при желании. Какого причиндала к нам-то подкрадываться? типа приблизились нечаянно, и скорость случайно набрали? Надо бы ещё их маркировать как-то, обозвать — а то «красными» в бою именовать не комильфо. Нам же с ними по любому как-то контактировать придётся, как с расой. Может, замиримся рано или поздно, даже если сейчас немножко подерёмся. А может и не подерёмся… Ну не отмороженные же они вконец, так «на дурака» с незнакомой расой в драку переть!

А-а-а — нет. Полные отморозки.

Атаковали.

Подранок… не такой уже и подранок — видимо восстановиться успел, начал щедро долбить шрапнельными зарядами с пятисот мегаметров, и достаточно прицельно.

Ну держитесь, сволота. Мы вам не салатовый «зайчонок», ласкаться не будем.

Валеска ткнула пальцем сенсор сигнала на атаку, Синди, как обычно, продублировала голосом, рявкнула: «бой!». Корветы ударили ракетами и разошлись по заранее выбранным векторам, уходя с траектории плазменной шрапнели. Было время, маневр виртуально отработали.

Мягко толкнула перегрузка, Валеска подобралась, организм самостоятельно вышел на боевой режим, нервы натянулись струнами, восприятие обострилось, буквально нутром почувствовала весь экипаж. Пилотов, ощущая их маневры как свои. Максим, Артём, Даника на ИРСах — они уже нанесли удар. Ким с Бураном на фазерах — и насторожено ловят маневр, ждут возможности вступить в бой. Браска, Тоши и Алеся на защите, скрупулёзно выстраивают оптимальные конфигурации силовых и энергетических зависимостей. Рива, Курт, Рем — на регенерации и обеспечении живучести, в полной готовности. Физики на ЛАКах, сканерах и аналитике.

— Наши ракеты — это вам не ваши безобидные шрапнельки, — бросил Сергей на общем канале, — Предъявите потроха к осмотру!

— Глотайте пилюльки, больные, мы вас от задиристости лечить будем, — заявила Юби.

Ну и Грановска с Ярцевым — на едких комментариях, куда же без этого!

— Цель захвачена, — доложила Макс, — Десять секунд до поражения цели… шесть, пять… попытка противоракетного маневра… есть тройное попадание — цель поражена. Подтверждение?

— Подтверждаю. Красный-три — цель уничтожена, — доложил Колычев.

— Выхожу на перехват второго, — сообщила Кайса, — Иду на сближение, дистанция семьсот восемьдесят, относительное смещение одиннадцать и шесть. Фиксирую противоракетный маневр… шесть ракет первого залпа, дистанция до красного-два семьсот шестьдесят — цель захвачена — двадцать секунд до контакта… ещё попытка маневра, они разрывают дистанцию…

— Догоняй, — бросила Валеска, — сокращай дистанцию, до ста восьмидесяти. Фазеры к бою.

— Наших добавить? — уточнила Даника, — К залпу готова.

— Этих должно хватить… — Колычев.

— Ждём результат, — решила Валеска.

— Корвет Леннокс на ассисте, — доложил Дитрих, — Коррелирую траектории подхода.

— Принято, — отозвалась Кайса, — Перестраиваюсь.

— Фиксирую контратаку шрапнелью, — доложила Шатова.

— Даю коррекцию на маневр уклонения, — отозвался Славик.

— До поражения цели десять секунд, — сообщила Макс, — восемь… шесть… не фиксирую маркеров ракет, прошу подтверждения.

— Подтверждаю уничтожение ракет на дистанции сто восемьдесят. Бета-лучемёты. — Колычев.

— Быстренько сориентировались, засранцы… — протянула Юби.

— Красный-два дал реверс, идёт на сближение. — Кайса.

— Фиксирую уплотнение плазменной шрапнели в залпе, — сказала Браска, — высчитывайте маневры уклона парни… но попаданий теперь избежать не удастся.

— Выдержим, — ответила Тоши и добавила, — если у них там никаких фокусов в каждой конкретной шрапнелине не припрятано…

— Не припрятано, — отозвался Дитрих, — пока никаких фокусов при поражении цели они не демонстрировали, всё в рамках физического законодательства, законом сохранения энергии не пренебрегают.

— Увеличивайте количество ракет в залпе, — рекомендовал Колычев, — согласовываю с корветом Леннокс. Есть подтверждение… синхронизация пусковых — удар.

— Жрите гады, — буркнула Юби.

— Дистанция триста восемьдесят мегаметров… есть захват цели… десять… восемь…

— Им не уйти… — пробормотал Ярцев.

— Подтверждаю уничтожение красного-один корветами Шпильцева и Брюса, — доложил Колычев, — Красный-два — последний.

— Встречаем плазменную шрапнель, потрясёт немного, — сообщила Шатова.

Корвет ушёл в маневр, в ложементах стиснуло, Валеску слегка замутило, корабль начал вздрагивать от ударов, приглушённо взвыли предупреждающие сигналы, искин вывалил на монитор список повреждений… это — «немного потрясёт»? Хотя… смотря с чем сравнивать. Если с тем как нам досталось на САЛАКе, то это действительно «слегка встряхнуло».

— Фиксирую уничтожение ракет, — доложила Зеленцова, — последний маркер потерян в сорока мегаметрах от цели.

— Триста мегаметров до цели. Взаимное сближение 12 мгм/с. Красный-два лезет в клинч.

— Три к двум в клинче в нашу пользу, — выдал Славка, — … не густо…

— Разгон на реверс, — среагировала Кайса, — Скрутка — сорок, рвём контакт!

— Отходим, — поддержала Синди, — «сгрузим» в него ракеты с дистанции, от всех не отмахается…

Ну-уж нет! Валеска притянула сферу контроля корабля, запустила в неё руки. Если мы будем два с половиной боезапаса на каждого красного тратить — грош нам цена. А он ведь может и «отмахаться» от ракет. И что тогда?

Парни-физики наверняка сбросили на аналитику свои варианты — чем и как именно он боевые ракеты из строя выводит. Но посмотреть, разобраться, как обычно — времени нет. И сейчас, клинчевой бой — вот он, через несколько секунд. Придавило ещё беспокойство, ответственность за подруг… к матерям! прав Лузгин, не место беременным бабам в бою! Но. В конце концов — мы воины. И воинами остаёмся даже в положении.

И знаем, на что идём.

И по-прежнему умеем «включаться» и видеть «рисунок боя».

— Забираю корабль, — скомандовала Йенч, — Синди — реверс, не спугни мне его! Кайса — ассистируете пилотаж, Бахирев — берёшь ракеты на ассист. Ким, Буран — готовьтесь, фазеры — ваши.

Она сбросила три ракеты в удар, воспользовалась скруткой — пилоты успели разогнать гравы — дала реверс на разрыв дистанции. Шесть секунд.

Красный-два «обрадовался», рванулся следом, выдал такой реактивный факел, что на секунду завидно стало. Валеска сняла нагрузку, «погасила» движки. Отстрелила три пары «дремлющих» ракет под углом к вероятной траектории цели… считать, всё одно времени нет — прикинула «на глазок», выручай, тайна человеческого мозга! Артём всё понял уже, идею подхватил, боевую школу одну проходили. Ракеты ушли активной подачей на десяти мегаметрах смещения всего, «разбуженные» позже, максимальную скорость набрать не успеют, максимум мегаметров до двадцати за секунду, но и этого должно хватить, не сможет красный разогнаться так, чтобы избежать контакта. Валеска дала коррекцию маневровыми, ударила парой ракет в боевом режиме — эти он собьёт скорее всего. Но для этого они и нужны. Сориентировала двигательный комплекс на разгон и под острым углом направила корвет «на крест» с курсом противника. Предполагаемая дистанция расхождения двести двадцать мегаметров.

Испугается-нет? Купится на финт? Ничего не мешает ему предположить наличие на нашем корвете орудий, более дальнобойных, чем его плазмомёты…

Двенадцать мегаметров скорость сближения.

Восемь секунд до предполагаемого контакта.

Четыре.

Две.

Красный-два переориентировал движки и пошёл на сближение.

Есть!

Его «комфортная» дистанция боя — сто девяносто, максимум двести. Нашим фазерам совсем немного дальности не хватает.

Иди сюда, голубчик.

Она снова сделала коррекцию курса на разрыв дистанции. Красный опять повёлся.

Давай-давай. Ещё чуть-чуть.

Валеска сделала ещё одну коррекцию, потом скинула маневровые на оттяжку и, переориентировав весь разгонный комплекс, бросила корвет навстречу противнику и тут же запустила пять ракет в боевом режиме красному в лоб. «Снимаю дрёму», — прошелестел голос Бахирева. «Спящие» ракеты активировались, взяли цель и пошли на перехват. Стартовали они практически у нас «из-за спины», но разгон у них куда как круче, поэтому в момент входа в контакт орудиями ближнего боя, красному будет чем заняться, кроме ловли целезахватами юркого корвета. Он, конечно, может и наплевать на ракеты, начнёт работать плазмомётами по нашему кораблю. Но в этом случае, ракеты ему долго воевать с нами не дадут — пара попаданий и звиздец засранцу. Не те гостинцы, чтобы ими пренебрегать.

— Есть встречный залп шрапнелью. — Колычев.

— Сближение четырнадцать и два, — прокомментировала Кайса, — Смещаюсь на курсе… мы пройдём. Ему не хватит ресурса и времени перекрыть объём при таком режиме взаимного смещения. Пять секунд до боевого контакта. Две, одна.

Красный попытался вывернуться из ловушки, успел сбить две ракеты из пяти, пущенных в лоб. Корвет ворвался на дистанцию в сто семьдесят мегаметров, парни ударили фазерами. Три спаренных удара и через полторы секунды всё было кончено.

Красный-два на мгновение вспух плазменным нарывом и исчез. Потерявшие цель ракеты деактивировали боевую часть, уцепились гравами за ближайшую силовую линию, включили сигнальные маячки и «уснули».

— Подтверждаю уничтожение цели, — доложил Колычев.

Оверкилл, мать его. Перестраховалась, слишком много ракет сбросила. С «перепуга»? что ли… можно было и тремя лобовыми обойтись.

Это хорошо, что у нас ракетные системы интеллектуальные, несработавший снаряд можно подобрать позже, иначе боеприпасов не напасёмся. Правда для этого специальный транспорт и команда понадобятся. Но у нас это есть…

… вот интересно ещё, мы куда-то в уязвимое место так ловко попали, или у него особенность такая — красиво и быстро взрывается? Или прав был Михалыч, развивая направление вибромодулярной артиллерии?… оно конечно здорово астероиды боевыми орудиями в пыль дробить — но на них защиты нет… но и боевой корабль продержался ненамного дольше.

— Вот вам и сжатие вещества в протоплазменное состояние, — прокомментировала Ребекка, — вибростойкость конструкции в целом низкая, фазовую структурную модуляцию в течение полутора секунд не держат… есть подозрение, с салатовым нам подольше возиться бы пришлось, что скажете, парни?

— Однозначно — дольше, — ответил Славик, — И ТЕ-спаккары у него реально серьёзнее, чем у Чужаков… если оценивать соотношение МГП несущего корабля и ТТХ орудия. Мало того, у салатового три орудия, против двух у Чужаков при сравнимо большей массе их кораблей. Но принцип тот же. Вот только наших ракет ему бы и трёх-пяти штук хватило… судя по аналитике… надеюсь на практике выяснять не придётся.

— Салатовый на визуализаторе ЛАКа, — доложил Дитрих, — впрочем, он из зоны видимости и не пропал ни разу. Кстати, присмотритесь, от красных остались какие-то обломки. Скорость разбегания невелика, нужно сказать операторам на БЛИКе, пусть отследят… хорошо бы подобрать потом, рассмотреть поближе. Твоё решение, лейтмайор?

Йенч немного скривилась. Точно, лейтмайора ей не простят. Придётся… а ладно, потянем и лейтмайора.

— Вот и займись, — решила Валеска, — Только сбрось «административную тянучку» на технологов, ты-сам ещё здесь нужен… и зарезервируй нам эксклюзивный доступ к образцам!

— Ну, это само собой, — заулыбался Дитрих.

— И разберитесь, чем там салатовый занят… не пойму, он тоже затевает чего?

— Ну! Наш салатовый гость не скучает! — отозвалась Леннокс, её изображение всплыло из уголка экрана, Синди улыбнулась и помахала рукой, — Прекрасный бой, подруга! И как всегда новенькие приёмчики в твоём исполнении! Поделишься потом, как ты такую штуку придумала?

— Да ладно, подфинтила немного, — отмахнулась Валеска, — и под удар в клинч вошла. Можно подумать я-одна отличилась!

— Ну-у, как сказать, — возразила Синди, — Красный-три первую же ракету поймал… такое ощущение они впервые с подобным оружием столкнулись, не знали как реагировать. Но сориентировались подозрительно быстро. Это нужно учесть. Красного-один парни залпом задавили просто, Брюс с Касьяном. Да и не настолько шустро он от ракет отмахивался, десятка хватило. А вот красный-два! Этот у них прямо ас какой-то. Я уж думала его коллегиально давить придётся, шустрый сволочь. А ты подруга, взяла и фокус ему показала! Я прям, ревную даже… надо будет твой приём поработать потом на тренажёрах, и методы противодействия поискать. Ура! Есть чем заняться… ух-ты там вариаций боевого пилотажа!.. мы теперь богаче на несколько классных при ёмчиков будем…

Про Салатового она, похоже, тут же и забыла. Хорошо хоть без лейтмайора обошлась.

— Зелёный точно скучать не намерен, — вклинилась на ЛКС Ребекка, — Валеска, обрати внимание, он — восстанавливается на ходу. И со всего невеликого уцелевшего ресурса торопиться к месту гибели красного-один. Зачем — посмотрим. Четвёртый и пятая его «ведут» аккуратно, ближе трёх светосекунд не подходят. И он всё это время старательно их сканирует! Впрочем, мы делаем то же самое… то есть работают все доступные сканирующие системы, включая те, что на БЛИКе.

— Прошу разрешения приблизиться, — заволновалась Кайса, — твоё решение, лейтмайор?

— Делай, — решила Валеска.

Есть серьёзный шанс, что салатовый поговорить захочет… по крайней мере — попробует. Не стоит его упускать.

— Точка рандеву по маркеру остатков красного-один, — отрапортовала Кайса, — выравниваю относительное смещение в восьмистах двадцати мегаметрах от маркера. Даю разгон. Длина трека сто девяносто секунд.

Валеска проверила состояние экипажа, все чувствуют себя отлично, Макс — тоже в норме, за неё почему-то особенно волновалась, немалый срок всё же. Функционал корвета после попадания плазменной шрапнели почти полностью восстановлен.

Так чем же занят наш салатовый?

Незваный гость в меру бодро дочикелял до заданной точки, плавно выровнял относительное смещение с крупным обломком красного… всё же крепко ему досталось в драке… и, с полутораста километров примерно, проплывая мимо, шустренько затянул обломок себе в трюм!

— Гра-абят! — раненным животным простонала Грановска.

Салатовый, ничтоже сумняшеся, взял курс на следующий обломок.

— Это чего он творит, паразит недобитый!?

— И главное — КАК!? Мы так точно не умеем! Нам, чтоб подобрать всё это, специальный транспорт и команда нужны. Они при этом, вплотную к объекту подходить вынуждены будут, чтобы груз на борт принять! Вот же, зараза! Он же за несколько минут всё подберёт!

— На «Чужаке» такая технология была, том что яхту Олсена захватил. Может зря мы его тогда грохнули?

— Может и этого шваркнуть до кучи?! — оживилась Даника, — И все трофеи — наши!

— Шутишь? — усомнилась Валеска.

— Как прикажете, лейтмайор, — огорчённо выдохнула Ваартен.

Валеска прикинула — на часть трофеев зелёненький безусловно права имеет, фиг с ним, к тому же он явно выбирает то, что ему «вкуснее». Вон, мимо более крупного обломка проскользнул, к более мелкому направился. То есть он, в отличие от нас, знает, что подбирает. Допустим. Но другие обломки мы ему не отдадим!

— Маркирую остатки целей красный два и три. Корветам — перекрыть подходы.

Для этого достаточно в трёхсот мегаметровую зону по маркеру войти. Посмотрим, что наш шустрый пришелец предпримет, насколько у него нахальства хватит…

— Кайса, вперёд-сближение — двадцать секунд и выровнять смещение.

— Есть… посмотрим, хватит ли у него соображения не борзеть…

— Он нас сканирует, — доложил Славка, — дотошный парень, любопытный… Принять контрмеры?

— Пассивные, — решила Валеска, — замусори ему канал чем-нибудь. Должен понять, что нам его беспардонное любопытство не нравится.

— Есть контакт! Он прекратил сбор трофеев… взял курс на сближение! Скорость не набирает, относительное смещение 0,15 мгм/с. Не хочет, чтобы мы подумали, что он в драку лезет?

Скорее всего… Ладно, подождём.

— Он нащупывает частоты для контакта… точно! — Макс Зеленцова заволновалась, — Он очень аккуратно пытается попасть на нашу частоту! Помочь ему?

— Давай! Неужели — наконец-то!?

— Внимание! — сообщила Браска, — Салатовый сбросил в нашу сторону три разнокалиберных объекта и дал реверс! «Замер»! Он снова выровнял взаимное смещение.

— На атаку не похоже, — заметила Тоши, и добавила, — Это не атака. Объекты постепенно замедляются…

— Не понимаю, за счёт чего они «притормаживают»!? — проворчал Колычев, — чувствую себя необразованным дикарём.

— Если ситуация не изменится, объекты обнулят смещение в сотне километров от нас в течение часа, — сказал Дитрих, — он что, откупается? таким образом, заплатить нам пытается?

— Ну-у… — протянул Славик, — три предмета он подобрал, включая несреагировавший, закапсулированый сгусток протоплазмы…

— Понять бы, как он в таком состоянии так долго держится, — пробубнила Порошина, — ведь должен был среагировать уже!

Грановска одобрительно ворчала.

— … небольшой, тонн на сорок примерно, — продолжал комментировать Славик, — И три предмета передаёт нам — эти другие, конечно, по МГП не совпадают…

— Что ж, — рассудил Ярцев, — Для первого обмена — вполне честно. Валеска? Как считаешь?

Хорошо хоть лейтмайором не обозвал…

Честно?

Согласна, для первого обмена — вполне. Достаточно приемлемая попытка наладить контакт, особенно если учесть, что передать он пытается явно что-то своё. Может и мусор выбросил…

— Команда, что там к нам дрейфует, версии есть?

— Техническое устройство, — ответил Слава, — боевое применение крайне маловероятно. То есть это не мина, это точно. При этом могу допустить сложные силовые зависимости объекта. Да, действительно, есть силовые. Это кажется очень странным, но также могу допустить определённую технологическую совместимость с нашим оборудованием, после оптимизации естественно…

— Как хотите, — перебил неожиданно сиплым голосом Курт, — но это — силовой захват!

Валеска дёрнулась на агрессивное словосочетание, зашарила глазами по монитору.

— То есть та штука, — поспешил уточнить Курт, — которой он предметы в космосе подбирает и в трюм складывает! Это явно читается со сканеров, если они не «врут».

Все замолчали, переваривая услышанное.

— Ничего себе подарочек! — не сдержалась Грановска, — О таком только мечтать!

— Вот именно, — буркнул Ярцев, — Мы его без специального транспорта даже подобрать не сможем. Не тросами же к аппарели найтовить… у нас и тросов пригодных нет. Габаритная штука, и масса тонн восемьдесят.

Ладно, с этим подарком позже разберёмся.

— Слав, что там ещё?

— А вот здесь начинаются «чудеса», — задумчиво проговорил Славик, — На данный момент чётко определяю два шарообразных объекта, диаметром восемьдесят три и восемьдесят семь сантиметров. При этом массдетектор определяет их массу покоя как тридцать семь и тридцать восемь тонн соответственно. Мины? — предположил он, но тут же возразил сам себе, — Очень сомнительно. Слишком сложное устройство, для банальной мины. Кроме того, в откровенной дури гость не замечен, вряд ли в самый интересный момент станет так нарываться.

— Да. Очень сложное устройство, — подтвердил Дитрих, — очень сложное силовое и повышенное энергетическое насыщение. Я даже предположить не могу, что это такое… аналитики на БЛИКе тоже пасуют… Вольт молчит. Условно молчит, конечно — аж вздрагивает от нетерпения, требует хоть один этот шарик на изучение. А ещё лучше — оба.

— Ладно, получит, — заключила Валеска, — Но сначала, мы сами на него вблизи посмотрим…

Команда насторожилась.

— … Максим? Как связь?

— Всё получится, — пробормотала Зеленцова, — Подождите несколько секунд буквально… Этот тип мне нравится! Серёга, не ревнуй. С ним приятно работать, в прямом смысле! Понятливый малый, сообразительный. Мы уже нашли общий язык, хоть и поговорить в прямом смысле пока не можем. Так… погодите ещё немного… проводим настройку адаптации визуального восприятия. Ну что, команда… могу всех порадовать — они воспринимают визуальную информацию в том же виде… и в том же спектре, что и мы!.. ну — почти.

— Во-как! — не сдержался Ярцев.

— Так и есть, — подтвердила Грановска, — всё, сейчас будет картинка!

Когда она успела к Зеленцовой присоединиться? Впрочем, было бы странно, если бы не успела.

— ЕСТЬ! — воскликнула Максим, — Внимайте, ЛЮДИ!

Раскрылось дополнительное окошко, с него парой кошачьих глаз взирало странное существо.

— Ты уверена, что настройка спектра адекватна? — удивлённо спросила Валеска.

«Салатовый» и в самом деле оказался жёлто-зелёным, на зеленовато-буром фоне. Это оказалось неожиданней всего, как ни странно.

— Симпатичная зверушка, — среагировал Ярцев, голос прям звенит от напряжения и возбуждения.

— Сергей, — осадила его Валеска, — Остынь! Чувствую, мысленно ты его уже препарируешь!

— Ладно-ладно, — «остыл» Ярцев и пробормотал, — Гуманоид, однако. Интересное создание! Сильно смахивает на земноводную кошачью обезьяну…

Безволосое, на вид достаточно ловкое существо на мониторе почти не шевелилось.

— Симпатяжка! — вклинилась Грановска, — Не гримасничает и руками не размахивает — правильно, чтобы избежать неверных толкований. У всех разная мимика и жестикуляция, мало ли? вдруг мы идиоты или принципиальные… Максимка, будь ласкова, расскажи мне, что он видит?

— Меня! — ответила Зеленцова, и тут же стушевалась, — В «шкуре»… в боевом десантном обвесе… но разгерметизироваться-то я не могу! Вот ведь засада!

— Может он тоже в скафандре! — заметил Ярцев, но как-то неубедительно, — Хотя — вряд ли…

— Ничего страшного, — нашлась Браска, — Просто покажи ему человека… хоть с титульного листа анатомического атласа картинку возьми.

— Ну, это можно! — обрадовалась Максим, — С нас не убудет. Могу ещё свою физиономию из-под забрала шлема продемонстрировать…

Она быстро отыскала нужное изображение и, оформив его в шарик, чуть подала анимированную картинку рукой от себя. Существо внимательно рассмотрело всё предложенное, потом сделав похожий жест, оформило аналогичную картинку.

— Ух-ты, — восхитилась Зеленцова, — Я говорила он сообразительный, умница! С ним приятно дело иметь. А вторая — русалочка! Они двуполы? Только груди у неё нет!

— Угу — не млекопитающие…

— … ни волос, ни ушек, мордочка странная… но всё равно — симпатичная! И фигурка наблюдается вполне женская. Хоть и рыбкин хвостик вместо ног. Странно только… а как они «это» делают?… Серёж!?

— Значит, всё-таки — мальчик, — удивлённо пробормотала Барсик.

Ярцев только хмыкнул, но ничего не сказал.

— Не обольщайтесь, — ответила вместо него Юби, — Там может оказаться самая необычная схема размножения… Валеска? Думаю, взаимное представление состоялось. Как считаешь?

— Для первого раза достаточно, — подтвердила Йенч, — Макс, убирай картинку. Подождём реакции собрата по разуму. Может чего ещё захочет показать?

— Угу, — Максим медленно повела рукой и убрала изображение.

Гуманоид среагировал так же и, не затягивая процедуру знакомства, вывесил следующую анимашку: его корабль подплывал к «спящей» ракете и демонстративно медленно принимал её в трюм. Собрат по разуму сделал характерный жест рукой, продолжая внимательно наблюдать за реакцией. Через несколько секунд эпизод повторился и пошёл по кругу.

— Забавный мультик, — посерьёзнела Максим, — Он что, у нас нашу боевую ракету выклянчивает?

— А морда у него не треснет?! — вдруг разозлилась Шатова, — Может ему ещё икру пометать и в губки чмокнуть?!

— В «губы чмокнуть» не выйдет, — отреагировал Ярцев, — по причине отсутствия. Дыхательный аппарат на лице вижу, явно посложнее нашего, ротового отверстия — нет. Как они питаются? Вряд ли — фотосинтезом, это было бы чересчур.

— Под подбородок смотри, — посоветовала Грановска, — Низ челюсти — вариация на тему «китовый ус». Так что, скорее всего, планктон, мелкие рачки, рыбёшка может быть… пловец он явно отменный. Что-то в этом роде.

— Мы же не отдадим ему ракету, лейтенант! — чуть не взвыла Даника, от волнения позабыв про повышение звания. Она хотела сказать что-то ещё, но так и не смогла.

Валеска чуть не вспотела, пытаясь просчитать варианты. Задавила малодушное желание «бежать» за советом к Лузгину. Попыталась сама прикинуть хотя бы основные плюсы и минусы… здесь пригодилась бы консультация опытного «торгаша» или, ещё лучше, политика. Но ни того ни другого в зоне досягаемости не имелось. Валеска тряхнула с досады головой. Так. Стоп. Весь опыт «торгашей» и политиков — остался на Земле. И, скорее всего, для Земных реалий и пригоден. Нужно выкручиваться самим… Включаем логику. Женскую. То есть, для начала посмотрим, что конкретно нам гость торговый в качестве аванса предложил. Силовой захват — это хорошо. Но, если ничего толкового в этих двух шариках нет, то может не стоит и канители? Чего это за шарики такие, чуть не по сорок тонн массы? В конце концов, у нас на борту малая лаборатория есть. Там просканируем и по любому понять больше сможем, чем вприглядку. Она небольшая, лаборатория, но эти шарики туда точно влезут. Мы их вручную затащим.

— Кайса, давай к шарикам, выравнивайся в сотне километров от них. Нет желания час их здесь караулить, женское любопытство одолело. Да и не стоит заставлять гостя торгового долго нашего решения по обмену ждать.

— Принято, лейтмайор. Начинаем движение. Прибытие к «объекту вожделения» через три минуты.

— Славик, Сергей… Ярцев, Курт — готовьтесь на выход. Сходим-посмотрим на эти подарки, руками их пощупаем.

— Принято, лейтмайор, — ответил Ярцев за всех.

— Серёж… Колычев, давай-ка сюда свои комментарии по вопросу. Всё, что думаешь. Но в три минуты уложись.

Колычев помолчал несколько секунд, потом ответил:

— Ситуация такова: материалов и разработок на качественно новую боевую ракету мы уже почти насобирали. После этого боя их будет ещё больше, потому что появились кое-какие новые идеи. Примерно через месяц-два, максимум три, у нас будут прототипы принципиально новых ракетных систем, причём нескольких видов, останется их только до ума довести. С другой стороны, технологией ТЕ-спаккар наш гость торговый и так владеет, причём гораздо лучше нас, ракеты в боевом применении видел. Я думаю, им хватит возможностей уцепиться за идею и сделать свой вариант. Но. Если они будут отталкиваться от наших технологий, мы примерно будем знать, чего от них ожидать. А возможно, получим некоторые преференции для будущего торгового обмена. Доклад закончил физик-сержант Колычев.

Валеска помусолила в голове варианты так и сяк… по всему выходит — прав Серёга. И в «тайне» технологию не удержим, это очевидно, и примерно понимать будем, чего там наши новоявленные контрагенты в качестве ракетного вооружения слепят. И единственный выход — действительно попытаться быть на один тактико-технологический шажок впереди, не зря Колычев на этом сразу заострил внимание. И будущие преференции при дальнейшем взаимодействии тоже очень вероятны — зелёный явно не чуждается элементарной деловой этики.

Ладно, решено: щупаем руками авансовый платёж.

Корвет вышел на точку маркера, выровнял взаимное смещение. Все три предмета стали видны в «обычную оптику». «Забавные» какие штучки… однако, шарики эти…

— Сто километров до объектов, смещение обнулено, — доложила Кайса.

— Призовая команда — на выход, — неудачно сострила Валеска.

Защитные поля «сползли» с десантного блока, «растворились» броневые колпаки и четверо десантников выскользнули в космос. Сориентировались в пространстве, дали старт к объектам — восемьдесят секунд до контакта.

Валеска досадливо тряхнула головой: стартовали головой в сторону цели, потом снова переориентировка и торможение — придётся перевернуться и принять хитрую позу, которую даже описывать не хочется, затем опять кувырок и вынуждены будем раскорячиться и ловить объект. Слишком хитрая акробатика. И ведь по-другому никак пока. Если только джетты наши в более гибкую трансформную систему переделать. Но тогда конструкция «неподъёмная» получится, не потаскаешься с такой, десантник резко перестаёт быть мобильным. Отстреливать конструкцию «по прибытии» тоже не выход. Можно попробовать «скрестить» наши джетты с глайдерами, сбацать реальный космобайк, как Серёги предлагали, Ярцев с Колычевым, но там полный комплект всевозможных «но» сразу вырастает, они даже сами позже от идеи отказались. Так что пока самый оптимальный вариант — вот так, миниатюрные толкачи, силовой контур «шкуры», ловкость и подготовка десантника. Ничего, придумаем что-нибудь со-временем.

Оттормозились, подвисли, до ближайшего шарика метров тридцать. В груди захолонуло, странная жуть вцепилась в нервы.

Вот он.

Действительно, восемьдесят семь сантиметров в диаметре, почти сорок тонн регистрируемой массы и скрученные внутри силовые и энергетические плетения прямо кожей сквозь «шкуру» ощущаются.

Что делать?

Ярцев, Курт — молчат, волнуются. Славка пыхтит. У него самые мощные сканеры-анализаторы в «шкуру» встроены — ему слово.

— Ничего сверх того, что уже известно не скажу, — наконец выдавил он, — Это «какой-то» микромодуль от «чего-то».

— Хренасе — микромодуль! — выдал Ярцев.

— Нужно в нашу лабораторию на корвет тащить, — сказал Славик, — Риски всяко меньше, чем сразу на БЛИК такую штуку переть.

— Зубов бояться — в рот не давать, — резюмировал Курт.

Валеска непроизвольно усмехнулась, надо же — у парней свой вариант присказки, забавно. Но весьма метко в данной ситуации.

Курт рывком приблизился к «шарику», ткнулся в него руками. Потом «обнял» и снова немного оттолкнулся. Ничего не произошло.

— Пациент при пальпации агрессии не проявил, — сообщил Ярцев.

«Пацаны», они ещё хохмить пытаются! А что нам теперь остаётся, в самом деле?

— Запрашиваю разрешение на транспортировку объекта, лейтмайор.

— Подтверждаю, — Валеска выдохнула, — Кайса, подойди к нам аккуратненько, чтоб нам его сотню километров обратно не волочь. Толкнуть — мы его толкнём — но, эти сорок тонн с километра в секунду смещения ещё затормозить как-то надо будет.

— Принято, подхожу.

Корвет вынырнул из черноты, «навис» почти километровой громадой в двух сотнях метров, чуть довернулся, подставив приёмный шлюз лаборатории, «замер». Возле шлюза «в нетерпении «танцевали» Дитрих, Крюгер и Колычев.

— Мы его толкаем, парни, принимайте.

Шар покорно поплыл к шлюзу. Ребята вышли на перехват, встретили, осторожно завели в шлюз лаборатории и исчезли за ним следом.

Ну-у, закрепить его на скан-стенде — дело нескольких секунд, подождём комментариев.

— Ух-ты! мать его! какая штука! — проорал через пару минут Колычев, — Ребята! Давайте сюда второй! Мы и ему сейчас гнёздышко подготовим. Интереснейшая нано-технология!

— Подожди, Серёж. Ответь сначала — что это? — притормозила его Валеска.

— Хочешь, точно скажу? — завёл интригу Колычев и замолчал.

Затаил дыхание не только первый взвод. Замерли все на корветах, шлюпах и станциях, Вольт с Наумовым на грани то-ли инсульта, то-ли инфаркта — они ещё не решили. Северцев методично выщипывал свою шевелюру.

— Хрен его знает!

— Скотина ты серая, Колычев, — сообщил неопознанный женский голос на общем канале.

— Смеётесь что ли! — возмутился Дитрих, — Тут исследовательской работы на год! Мы с такой технологией в принципе не сталкивались! Давайте сюда второй!

— Валеска, обрати внимание, — влезла Ребекка, — Вон та штука, что Курт силовым захватом обозвал, посмотри, вполне по форме и габаритам впишется вот здесь, рядом с лабораторией. Сбрасываю схему, варианты позиционирования и креплений.

— Подтверждаю, — добавила Кайса, — мы сможем ориентировать это в масс-систему корабля. Даже найдём, чем прижать и закрепить… отправляю дроидов. Макс, помоги объяснить им, чего от них надо. Я тебе схемку отправляю — вот так эта штука сюда поместится, а вот чего мы от дроидов конкретно хотим… Лифтом Петрова, в результате, воспользоваться не сможем, но часов за семь до БЛИКа дотащимся. Это всяко быстрее выйдет, чем транспорт с командой сюда отправлять.

— Ладно, так и сделаем, — решила Валеска, — Так… Рем! Бери Дитриха и Колычева за шкирки и тащи на палубу — от того, что вы будете сканеры глазами сторожить, они быстрее работу не закончат. Мы вам сейчас вон ту здоровую штуку подтолкнём, примете её и поможете дроидам её зафиксировать… Макс?

— С дроидами закончила, но помощь парней будет не лишней, — сообщила Максим.

— Отлично. Ярцев, Курт — за мной, — среагировала Йенч, — Слав — остаёшься на шарике… нет, в лабораторию его «закатывать» пока не надо, мало ли что. Жди здесь…

Конечно, целесообразнее было в лаборатории кого-то оставить «на шарике», чем здесь, снаружи, но тут теперь уж всё равно, что там — что тут, расстояние меньше двух сотен метров. Как заметил Курт — зубов бояться… уселась парню на лицо, так теперь либо наслаждайся, либо бойся, что за промежность зубами тяпнет. Боишься — нефиг садиться. Информации для обоснованных опасений… пятьдесят на пятьдесят, либо жахнет, либо нет.

Курт уже прикинул точки давления на «силовой захват», он рядом «плавал», в полукилометре. Тоже, кстати, безумно любопытная конструкция, не всё с ней так просто, как на сканерах казалось. Достаточно сложный конструкционно тороид, метров восьмидесяти во внешнем диаметре, метров шестьдесят — по внутреннему. Силовые связки так и «бродят» внутри», но на оружие и правда не похоже. Взрывная дестабилизация объекта практически маловероятна, в качестве оружия его использовать? — если только «ребром» уронить на кого-нибудь…

Разобрались по трём точкам давления, сориентировались, упёрлись, синхронизировали импульсы, надавили. «Бублик» неторопливо подплыл под борт нависшей громады корвета, дроиды и бригада «монтажников» его приняли, погасили смещение, начали крепить по расчётной схематике… нормально, много времени не займёт, закрепим в лучшем виде… млять, это ещё что такое!!?

— Насыщение энергетических плетений объекта! — проорал Колычев, — Смещение взаимодействия силовых контуров! Он начинает трансформацию!

— Рубим найтовы? — деловито осведомился Ярцев.

Он ещё прикалывается! Какие, нах, «рубим»? этот бублик встраивается в конструкцию!

— Объект провёл диалог с искином корабля, — напряжённо доложила Кайса, — длительность контакта двадцать восемь наносекунд, мы не успели вмешаться!.. вскрываю логи.

— Чупа!!! твою дивизию подруга! Что происходит! — взвыла Валеска.

— Он такой замечательный! Такой милый! — выдала искин, — Ну оставьте мне его, ну пожалуйста! Я с ним лучше выгляжу!

Что значит, «лучше выгляжу»? Охренела матерь её!?! Тоже мне, боевая подруга называется! Кто бы знал, что она «украшаться» вздумает. Надо было «мужика» управляющим искином брать! невзирая на боевые заслуги. Валеска заготовила гневную тираду, собираясь выяснить какого Адама Чупа творит на пару с этим «устройством», но не успела. Сбоку мелькнул Славик со вторым шариком в обнимку… он как здесь оказался?! я же приказала ему ждать!.. попытался затормозить, но не справился — сорок тонн, мать его, соскользнул в сторону. Шарик получил боковое смещение и, вместо лабораторного шлюза направился прямиком в бок пристраивающегося к палубе тороида.

Две секунды.

Две секунды Валеска оцепенев, наблюдала этот процесс. Сорок без малого тонн, тридцать три метра в секунду сближение… И сделать ничего нельзя. Слова «всем покинуть корабль!» — застряли в горле, смысла в команде всё равно не было. Что произойдёт, когда они «встретятся» — два объекта неизвестных технологических линий, даже придумать не получилось, фантазия спасовала.

Замерли все.

Шарик тюкнулся в борт тороида, который и тороидом быть уже перестал — трансформировался.

И прилип, как намагниченный. Корвет даже не дрогнул.

Сквозь тишину в эфире пробился сдавленный вскрик Браски Рысьевой:

— Чтоб меня больше никто… — она не договорила, но все и так знали, чем эта присказка кончается.

Шарик «повисел» секунду и, вдруг, «впитался» в бок тороида, ускорив и изменив процесс трансформации.

— Зафиксирован диалог «микромодуля» с кораблём и «тороидом «захвата», — сообщила Кайса, — Устройства в процессе трансформации продолжают общение с искином. Вскрываю логи. Пока мало что понятно… Чупа, дай дешифровку процесса.

— Чупа? Что происходит? — сдавлено проговорила Валеска.

— Сейчас… секундочку, я закончу… — рассеянно отозвалась искин.

— Дурацкая авария, кажется отменяется, — заметил Ярцев.

— Ожидаем результатов трансформации, — Согласился Колычев, — Слав, будь другом, придумай себе наказание сам.

— Пусть «вручную» куски астероидов из пояса на переработку потаскает, — буркнула Валеска и добавила мстительно, — Вместо выходного. Физик-сержант Колычев — проследить!

— Есть.

… не будет груз терять… и девушек пугать — у нас беременные есть… и меня. У меня тоже нервы не стальные канаты.

Вновь приобретённый комплекс закончил трансформацию через пару минут, пожалуй даже — «изящно» — верное слово, встроившись в структуру корвета. Не пренебрёг ни силовыми, ни энергетическими зависимостями, вписался в конструкцию как «родной». И превратившись в достаточно вместительный трюм, оборудованный «силовым захватом»… Адам с ним, пусть так называется, хоть такое словосочетание, применённое к погрузчику, нежный слух десантника режет. И энергии на свой функционал забрал совсем чуть-чуть — Валеска вскрыла расшифрованные Чупой лог-файлы, просмотрела. Ловко… мы теперь до четырёхсот тонн дополнительного груза забрать сможем. Прямо так, из космоса подобрать, и затянуть в этот трюм не покидая борта. Лихо, однако!.. Мозги начали закипать, силясь просчитать перспективы и возможности, и оценить «оборотную сторону медали». Сыр — вижу, где мышеловка? На боевом функционале корвета отразится?… отразится, куда же без этого… но ничего фатально-необратимого вроде бы нет. Мы сами недельку над кораблём поколдуем… может быть парней Наумова привлечём, и все отклонения компенсируем. Единственно что — если этот трюм набьём до отказа, на ходовых характеристиках по любому скажется — четыреста тонн не шутка. Но: боевые маневры и лифты Петрова в нашем арсенале даже с таким грузом останутся возможными — система масс-компенсации груза действительно хороша. Тут правда всплывает ещё один вопрос. И очень неприятный, кстати. А именно: этот Зелёный каким-то образом определил, что у нас ничего похожего на это устройство нет. И вычислил, что мы не только от него отказаться не захотим, то есть примем как платёжное средство — нам такая штука действительно весма кстати. И не только на корвете пригодиться, думаю наши технари её ещё много куда скопируют. Чего-то принципиально нам непонятного в этом «силовом захвате» скорее всего и нет — Чупа, вон, общается с новыми системами напропалую. Но. Он заранее определил технологическую совместимость оборудования, вот что настораживает! Это что получается? Он в состоянии увидеть и понять «из чего мы состоим»? Или наугад «пульнул», типа, вдруг дикарям понравится? Или просто от ненужного хлама избавился? Всё, чем в состоянии «порадовать» нас наши сканеры при изучении Зелёного, относится к категории догадок и предположений.

— Ну!?! Как я вам?! — торжественно вопросила Чупа, вывесив изображение корвета в свободный доступ.

Сразу с нескольких ракурсов и разной подсветкой, она явно красовалась, довольство и радость из акустических систем прямо выплёскивались.

— Красавица! — подыграла Макс Зеленцова.

— Ну — вот, ты у нас теперь дамской сумочкой обзавелась, — метнула свои тридцать серебряников Грановска, — А у меня с ними всегда проблемы были, с сумками… ещё на Земле, никак не могла подобрать! А тебе повезло!

Изображение корвета пошло цветными пятнами и начало медленно вращаться. Валеска растерялась вконец, никак не могла сообразить, как реагировать на это на всё.

— А можно мне и второй микромодуль забрать? — чуть не взмолилась Чупа.

И такое прям девчачье вожделение в голосе! что возражения в горле застряли.

— Ну-ну, — буркнул Колычев, на большее его не хватило.

— Да ты подруга, не промах! — развеселилась Грановска, — То есть тебе к сумочке ещё и перстенёк подавай!

— Почему бы и нет? — оживилась Кайса, — Наша лейтмайор разрешит, правда Валеска?

Йенч поперхнулась, чуть не закашлялась. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, у пилотов с Чупой ожидаемо совпали интересы. Не понятно, кто конкретно интерпретировал изданный ею звук как согласие, но шарик второго микромодуля «выкатился» из распахнутого лабораторного шлюза и был тут же подхвачен подоспевшим дроидом.

Дроид дал слабенький разгонный импульс и попёр добычу куда-то вдоль корпуса.

— Интересно прям, что из этого выйдет, — пробормотал Колычев.

Такое впечатление — его от научно-исследовательского возбуждения аж потряхивает! Интересно ему! Тут трофеи растаскивают на скорость!

Ну, знаете ли!

— Отставить! — Валеска попыталась остановить технический разврат, — Физик-сержант Колычев, что стало с нашим намерением исследовать объект?! Такая технология нам очень пригодится!

Дроид переориентировался и попытался затормозить с грузом, получилось у него не лучше, чем у Славика, но тут же подоспели Курт с Ремом, подстраховали. Шар микромодуля замер относительно корабля.

— А чего его исследовать? — искренне изумилась Чупа, — Он мне во всём уже «признался»! Они такие умные, общительные! Вся информация в свободном доступе.

Вот значит, как…

Чего делать-то теперь? Как ситуацию под контроль брать?

— И куда, позвольте спросить, барышня, вы собрались пристроить это «украшение»?

— На ЛАК-систему! — выпалила Чупа, — При идентичной схеме энергопотребления радиус охвата увеличится на восемнадцать процентов! Можно, а? Валеска, ну пожалуйста!

Ух-ты! Серьёзно…

— Мы тут с Юликом сейчас просмотрели все «признания», прикинули, — угрюмо отозвался на общем канале Северцев, — Нам эту технологию ближайшие лет пять не повторить никак, даже если весь научный ресурс на эту проблему переключим…

— Может и больше, — тихо, но отчётливо добавил Вольт. — Это примерно то же самое, что на линкор начала двадцатого века поставить систему локации и наведения из конца двадцать первого. Как скоро в начале двадцатого века смогут технологию для других кораблей повторить? Аналогия не очень удачная, в нашем случае всё ещё сложнее…

— И когда… в перспективе, сможем создавать нечто подобное, — продолжил Северцев, — Начинать придётся с гораздо более «неуклюжих» образцов подобных устройств. То есть начинать всё одно с экспериментальной базы придётся, нюансы работать. Тема интереснейшая, но с ходу технологию нам не освоить, — он засмущался, но договорил, — Есть вариант поставить микромодуль на ЛАК-систему БЛИКа, это будет целесообразнее…

Что ж, может они и правы. Это кажется более логичным. Чупа, конечно, расстроиться, но установив эту штуку на БЛИК, мы получим неоспоримые преимущества. Вся экспедиция…

А чего это все молчат? Неужели ни у кого больше идей и пожеланий нет? Или…

Да все же моего решения ждут!

Вот же…!

В груди прополз неприятный холодок. Почему я-то? должна решение принимать!? Нате вам, лейтенант, лейтмайора, и отдувайтесь одна за всех!? Почему, например, Лузгина об этом не спросить? Он наверняка знает, как лучше!

… ладно, порефлексировала немного, и хватит.

Пора думать.

На первый взгляд, Северцев с Вольтом правы. Мы получаем достаточно серьёзные возможности, в том числе и по исследованию как минимум соседних Звёздных систем. Но. Вольт и так обещал ЛАКи доработать. Установят они микромодуль — и? всё? Что дальше они смогут сделать? С этими комплексами — точно ничего, слишком разный технический уровень. Оптимизация ЛАК-систем на этом закончится. Придётся новые строить и работать уже с ними. И ведь, построят. В течение года, новые. И они будут качественно лучше прежних — Вольт сам обещал, говорил, у них уже всё почти для этого есть. Смысл тогда такую ценную штуку на старые системы переводить?

— Чупа? Извлечь микромодуль обратно из устройства можно?

— Нет… — растерялась искин, ответила аж после пятисекундной паузы, — Обратная трансформация не представляется возможной… устройство-процесс — принципиально на это не рассчитанны.

То есть это не просто «механизм-конструкция», а «устройство-процесс»! Ничего себе! Сильно. Тем более, пихать куда попало не стоит. Есть вариант дождаться новых ЛАК-систем. И установить уже на них, надеюсь, за год микромодуль не испортится. Так. Этот вариант отложим, поищем ещё.

Куда ещё такое полезное устройство можно приспособить? Они, вообще, насколько универсальны? Может, получится найти более интересное применение?

— А что если встроить микромодуль в силовой или энергетический контуры? Что получим?

Чупа протянула с ответом ещё несколько секунд.

— Не представляется возможным, — наконец ответила она, — Данное устройство-процесс предназначено только для оптимизации амплификаторов силового типа, — подумала ещё немного и добавила, — Первый модуль был предназначен для оптимизации системы масс-ориентации трюма и увеличения мощности силового захвата. Был использован по назначению.

Значит: «Был использован по назначению». Не больше, ни меньше. Что это? Язвительные нотки в тоне искина? или мне показалось? Вот ведь девчонка, надо будет с ней воспитательную беседу провести. А то она скоро серёжки к колечку в стиль запросит, туфли к сумочке в комплект… точно. Молодец, девочка, целую твои виртуальные щёчки.

Амплификаторы силового типа значит?

— Есть возможность применения модуля к фазерам или СДВИГам?

— Да, — Чупа оживилась, — Прогнозирую возможность увеличения дальности разового межзвёздного перехода на шесть-плюс парсек. Уточнение информации после установки модуля, — и вдруг призналась, — А мне такое в голову не пришло! Валеска, я тебя обожаю!

На общем канале связи послышались смешки. И что всех так насмешило? Весело им! Тут мозги через уши лезут от напряжённой работы мысли, а они-все веселиться изволят! Нет-чтоб думать помочь!

… фигу, сама справлюсь. Тут ещё идеи мелькают. Мне на свои идеи микромодулей не хватает! Без посторонних предложений обойдусь.

— Как насчёт фазеров? — уточнила Валеска.

— Увеличение дальности боя на те же восемнадцать процентов, — тут же отреагировала Чупа, но было видно, что идея ей не нравится. — Соответственно использовать модуль можно только на одно орудие.

… какая горькая ложка дёгтя! Увеличить дальность клинчевого боя в космосе на тридцать мегаметров — ой как вкусно! Это мы плазмомёты «красных» по дальности сразу «делаем», без дополнительных конструкторских усилий, пусть и не намного, но… смысл «растягивать» только одно орудие? Одно не интересно. Не так интересно, как два. Да, здесь, похоже, без вариантов…

Ладно, другие варианты есть. Осталось выбрать — ЛАКи или СДВИГи?

… тут вот что получается, если в целом поразмыслить…

Сколько можно в одной Звёздной системе сидеть? Всё никак от стереотипов восприятия не отделаемся! Не отделаемся — так и останемся дикарями. А звёзды — заселены! Мы только один переход сделали! — уже трое соседей нарисовались!.. ну, Чужаки — понятно, найти и уничтожить. Переловить и передавить мерзких гадов… хоть бы и вместе с планетами. Но ведь и другие, более вменяемые соседи есть! Должны быть!.. нас конечно, мало. Ситуация получается чуть ли не анекдотичная: «обнаружили гордое племя в горах; их государственную автономию признали восемьдесят девять государств. Открыли дипломатические представительства… а в племени всего шестьдесят семь человек…». Не смешно.

И? что теперь?

Ждать десять-пятнадцать лет пока детишки подрастут?! От этого мы никуда не денемся. Ещё нарожаем, вырастим, воспитаем. Понятное дело, вопрос численности популяции это скорее всего не решит — людей всегда будет нехватать!.. э-э-эх — тяжела женская доля!

Но на разведку-то сходить можно?! Так… между делом…

… красные, правда, тоже желанием коммуникации не блещут…

Так найдутся и другие соседи! Может быть у них ещё более вкусные штучки есть? Будем сидеть «дома» никогда не узнаем. Со своей звезды выбираться нужно однозначно! И, судя по всему, нам это первым делать предстоит, моему первому взводу. Первый мы, или не первый?!

Так вот, в связи с этим, куда микромодуль ставить? ЛАКи или СДВИГи? Или всё же рискнуть фазер «нарастить»? хоть бы и один?

— Валеска? — Максим Зеленцова, не вытерпела, — Так что зелёному ответить? Он так терпеливо ждёт!

Ещё бы он не ждал! Были бы у него наши ИРСы, он бы эту троицу красных самостоятельно уделал, на куски размолотил… может быть не такие уж мы и дикари? по крайней мере по части вооружений… а наши ядерные импульсники на разгон точно фору дадут и красным и зелёным, кстати. Хорошо бы ещё сканирующие системы у этого Салатового «слизать», явно не чета нашим… да в системах защиты с толком покопаться. Это у Зелёного. У Красного хорошо бы методы сжатия вещества подсмотреть, они вообще очень интересно с веществом работают; и силовые зависимости у них очень изящно решены.

Вот ведь проклятье выбора! Ну куда же этот модуль лучше всего пристроить? А может ещё один у «нового друга» попросить? Вдруг у него ещё есть? Поторговаться, так сказать? Сканирующий комплекс вряд ли удастся выманить… хотя бы принципиальную схему? Сможем попросить? В смысле — сумеем? оформить вопрос и принять результат, если ответит.

Э-э-э… а-ладно. Не стоит наглеть. В конце концов — он с нами вполне честно рассчитался. И ждёт, ведь, столько времени уже! Видать, очень ракету хочет.

— Пусть забирает, ну его к Адаму, — решила Валеска, — Макс, сообщи ему наше решение, сможешь? так что бы он понял…

— Легко, — откликнулась Зеленцова, — Не дурнее паровоза гость наш, поймёт. Я его на крайнюю дремлющую ракету сориентирую, пусть забирает. Одной штуки ему хватит? Или, на всякий случай две предложить, а то мало ли что?… запасная будет.

— А брюхо ему не вспучит?! — вскипела снова Даника, — От двух ракет!

— Если «мало ли что» случиться, ему и одной боевой ракеты за глаза хватит, — заметила Ребекка, — вторая уже не потребуется. «Вспучиванием брюха» отделаться не удастся. Должен понимать, не погремушку подбирает. В работе ракету видел.

— А если одного экземпляра мало окажется, пусть возвращаются и технологию покупают, — резонно заметил Колычев, — дорожку теперь знают, не заблудятся.

— Что ж, логично. Пусть берёт одну, — согласилась Валеска.

По поводу дорожки… полагаю, нам самим пора межзвёздные тропинки осваивать. Как минимум ответный визит вежливости нанести. Да и на других соседей посмотреть, познакомиться — ну, очень необходимо.

А куда пристроить микромодуль — позже решим. Но он будет наш, никому не отдам. Мы лучше смотаемся в гости к кому-нибудь, ещё микромодулей привезём. Юлька с Антоном своих нам нескоро наделают, микромодулей. Отличная идея! Судя по всему, «ТАМ» это не такая уж и редкость! микромодули эти. И, если честно, сильно смахивают не на «техническое чудо», а на банальный «расходный материал», типа смазки для механики, или простых сменных «батареек»!.. этакие усиливающие насадки. Классная идея!.. с насадками. Но, очевидно, подобные устройства — отнюдь не редкость. Стал бы «зелёный» их просто так первым встречным раздавать?… да даже и спасителям. Тем более редкости! Вряд ли. Ситуация, скорее всего, решена именно так — устройство одноразовое, извлечению и переориентации на другие технологические схемы не подлежит. Они ЧУПе сами в этом признались, микромодули эти, вряд ли там возможно двойное толкование процессов. Значит — это расходный материал. И производство подобных микромодулей поставлено на поток, иначе существование подобных устройств теряет смысл — по-другому ситуацию с их массовым использованим не решить.

Так почему бы и нам к этому «потоку» не пристроиться?

* * *

— Лейтмайор? — Гай недоверчиво вскинул бровь.

— Почему бы и нет? — усмехнулся Лузгин.

Он откинулся в ложементе, закинув ноги на консоль и явно получая удовольствие от ситуации. Гай его таким довольным давно не видел. Он нацедил пару стаканчиков кофе и протянул один Руслану.

— Я тебе сливок в кофе капнул, — сообщил он, присмотрелся к реакции друга и добавил, — и сахара положил.

Рус добродушно махнул рукой, принимая стакан:

— Свяжешься с вами, научишься пить всякую гадость…

— Так почему — и «лейтмайор»? аргументируй?

— Легко. Йенч такой человек, больше взвода под командование не возьмёт…

— Это я понял уже, ещё тогда, когда они с Кристой «капитанство» делили. И поделили — по дружбе: Йенч пять человек выбрала, каждого «обнюхала» с ног до головы, чуть на изнанку не вывернула, впрочем, как обычно, и причинные места им-всем надраила потом, до зеркального блеска. Криста — забрала две роты, но она, похоже, сразу к такой делёжке готова была. А первый взвод — остался первым взводом.

— Вот и результат. Валеска решила ситуацию. Лично мне понравилось, как она это сделала, вполне приемлемо, как считаешь? — у нас даже появился новый тактический приём в арсенале боевого пилотажа. Так вот. Каплеи у нас — пилоты. Капитанские вопросы — решает моя жена. Майор на командовании взводом? — моветон. На полковников и генералов — мы численностью вооружённых сил не тянем — это ответ на чисто гипотетическое предложение всучить Валеске под командование серьёзное войсковое соединение… хоть бы и из нескольких корветов. Да она и не возьмёт ответственность за несколько боевых групп на корветах, пока по крайней мере точно. Но, со своей командой они очень серьёзного уровня проблемы решают — не первый раз уже, заметил? Вот и всплыл «лейтмайор»! А ей, кстати, в данном конкретном случае, пришлось ответственность за всё человечество на себя брать! Может быть, кому-то это и покажется плёвым делом, но мы-то с тобой знаем, что это далеко не так. Возможностей реально «накосорезить» в этом эпизоде — было хоть отбавляй, вспомни, сколько «замечательных идей» по каналам связи сквозило. А она справилась, и совсем недурно.

— Да уж, совсем недурно! Со стороны наблюдать — гораздо проще, но нам-всем и со стороны поволноваться и головы поломать пришлось! Чувствую — заберёт она последний микромодуль себе, Вольту только облизнуться останется.

— Ничего — это правильно. Пусть новые системы локации делают, как обещали, они от подобной халявы проиграют только. Так что Юлик может даже не облизываться.

— Да — первый взвод такой подарок заслужил, — согласился Гай, — Это конечно, крутые «цацки», но, по сути, цацками и остаются…

— Ха! — заслужил?! Подарок?! Цацки?! — ха!

Берсенев с подозрением уставился на Лузгина:

— Рус? Я не понял, ты заметил что-то, чего я упустил? Признавайся давай!

— Ты правда не понял? Намекну: «лейтмайор» — ситуативная… да шутка просто. Возможно, ситуативно он помог Валеске определиться со своими полномочиями, почувствовать себя увереннее… может быть. Лейтмайор — уже, считай устарел на данный момент, если только мы не сможем «сделать» новый «первый взвод»! До тех пор должность останется вакантной в ближайшее время. Ты же не думаешь, что она из жадности все новинки приватизировала?

— Да нет, скорее целенаправленно… вопрос только в том, с какой именно целью?… Да ладно! Шутишь?! Не может быть! — Гай было уселся в своё кресло, но тут же вскочил, даже расплескал кофе, — И… куда они собрались?

— Галактика велика, космос далеко не так пуст, как нам казалось. Ты же не думаешь, что «соседи» у нас на «красных» и «зелёных» закончились? Подозреваю, количество и разнообразие соседей нас ещё удивиться заставит. У нас, конечно, и незаконченных дел «вагон с прицепом», ещё с Чужаками и с Землянами разбираться предстоит — никуда мы от этого не денемся. Но, пора и с остальными соседями знакомиться! — этой необходимости отрицать нельзя. Лучше первого взвода у нас всё равно никого для этой цели нет.

— Вот же…! Соседи, блин! — Гай фыркнул, небрежно плюхнулся в ложемент и закинул ноги на консоль.

Немного помолчал, глядя «в перспективу», лицо его отразило попеременно целую гамму эмоций, от тяжёлой кратковременной задумчивости до ехидного задора. Руслан перехватил его взгляд и вопросительно вскинул бровь. Гай качнул головой, странно усмехнулся и пояснил:

— Это не галактика, это коммуналка какая-то!

Больше книг на сайте - Knigoed.net

notes

Примечания

1

Г-мм, ну, пусть будет «Через… г-мм… задний проход к звезде», хотя на самом деле «rectum» означает «прямая кишка».

2

Прим. залившего: В принципе, всё это можно пропустить и сразу переходить к роману, но уж очень интересные мысли и суждения высказывает автор. Не прочитаете, во-первых, многое потеряете, вообще; во-вторых, многое потеряете для понимания романа.

Table of Contents

Павел Петрович Носов PER RECTUM AD ASTRUM[1]

От автора…

Часть первая. МАТРИАРХАТ

Пролог

ГЛАВА 1. Софья. Или — внимательный взгляд из прошлого

ГЛАВА 2. Яна. Совещание под соусом размышлений

Глава 3. ПРИЕХАЛИ…

Глава 4. Сюрприз

Глава 5. Беседа. Дама и Джокер. Забавный пасьянс

Глава 6. Претендент

Глава 7. Кадет

Глава 8. Кадеты

Глава 8. Поймали, откуда не ждали

Глава 10. Десант

Глава 11. Кошачий ход и финт хвостом

Часть вторая. ЦВЕТАМИ И ФЕЙЕРВЕРКАМИ

Пролог

Глава 1. Сатурналии. Будни. Совещание без отвлечённых размышлений

Глава 2. Сатурналии. Праздники

Глава 3. Ну, собственно — цветы…

Глава 4. А вот и фейерверки!

Глава 5. Безумству храбрых…

Глава 6. Песнь боя

Глава 7. Место встречи

Глава 8. Второе рандеву или отчаянная самба мотыльков

Глава 9. Белый танец жёсткий блюз

Глава 10. Жить вопреки

Глава 11. Коммуналка

Примечания

1

2