home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПРОИСШЕСТВИЕ В РОУЗВЕЛЛЕ

Кении, Крейгу и Буди посвящается

1

Очередной табор бродяг, протиснувшись сквозь пробки на оживленных улицах, съехал с объездного шоссе на извилистую загородную дорогу и направился к полю, где толпились люди и гремела музыка.

Констебль Тревор Драйсдейл внимательно наблюдал за происходящим с заброшенного железнодорожного моста. Со свистом втянув в легкие горячий, отравленный машинами воздух, полицейский вытер мокрый лоб и поднял взгляд на редкие облака, беспрепятственно пропускавшие солнечный жар.

Невидимо и неслышимо для стража порядка, в грязном закутке под бетонными опорами съезда с шоссе, местные пацаны тоже невольно травились вонючими выхлопными газами в дополнение к отраве, принятой добровольно.

Жара стояла невыносимая, но Джимми Малгрю вдруг бросило в дрожь. Это все от выпивки и наркоты, решил он. От них всегда мерзнешь. Да еще и не выспался к тому же. Его скрутила новая судорога, куда хуже предыдущей.

Клинт Филлипс с размаху треснул тяжелым молотком по челюсти распростертого на земле Семо. Челюсть была закрыта привязанной к голове подушкой, и снаружи виднелись только глаза, нос и рот, тем не менее от удара голова Семо мотнулась в сторону.

Джимми глянул на Данки Милна, но тот пожал плечами. Джимми сделал шаг вперед, раздумывая, не пора ли вмешаться. Все-таки они с Семо приятели. Нет, не стоит: Клинт, похоже, бьет не во всю силу.

– Ну как, Семо? – оскалился Клинт в зверской улыбке. – Готово? Сломалась уже?

Семо поднял взгляд. Челюсть болела, несмотря на таблетку темазепама, запитую пивом. Он подвигал челюстью: больно, но кости целы.

– Не, пока все на месте, – пробормотал Семо. Изо рта у него потекли слюни, заливая подушку.

Разозленный Клинт, подобравшись как боксер на ринге, посмотрел на Джимми и Данки. Они ответили ему безразличным взглядом. Джимми стало нехорошо на душе, захотелось сказать “Хватит!”, но он не издал ни звука, когда Клинт снова поднял молоток и со всего маху опустил его на голову Семо. От удара голова мотнулась в сторону, однако Семо сумел подняться на ноги.

Из-за угла неожиданно вышел старик с громадным черным Лабрадором. Парни с ненавистью уставились на незваного гостя. Ошеломленный увиденным, старик резко дернул поводок и потащил скулящего пса прочь, не давая ему оросить облюбованную было бетонную колонну. Старик скрылся за поворотом, откуда дорога вела к старой деревне, и не видел, как парень с привязанной к голове подушкой вырвал молоток и врезал им прямо по незащищенному лицу “обидчика”.

– Псих ненормальный! – заорал Семо.

Скула Клинта вмялась, раздался тошнотворный треск сломанной кости, и посыпались зубы. Джимми замутило, и в то же время он обрадовался, потому что на самом деле терпеть не мог Клинта: тот работал в автомастерской, где все время околачивалась Шелли. Кроме того, Джимми не особо вдохновляла задуманная компанией махинация.

Прижав ладони к искалеченному лицу, Клинт уставился на Семо диким взглядом и заорал, как чокнутая гиена. Во все стороны полетели брызги крови и осколки зубов.

– Почему я?! – жалобно простонал он, повернувшись к Джимми и Данки. – Ведь договаривались, что он! Это же он пилюлю заглотил! И подушка у него!

У Семо, похоже, совсем крышу снесло. Он не сводил кровожадного взгляда с Клинта и не выпускал из рук молоток.

– Теперь уже поздно, – отозвался Джимми. – Пошли к фараону, и ори погромче! – Он подмигнул Семо, и тот опустил молоток.

– Да идите вы на хрен! – заскулил Клинт. – А я домой пойду!

– Пошли лучше ко мне, – предложил Джимми.

Не в силах сопротивляться, Клинт позволил дружкам тащить его. Они пришли к Джимми домой, поднялись на второй этаж в его комнату и врубили музыку. Клинт кое-как проглотил пару колес и, развалившись прямо на полу, ушел в астрал. Джимми подложил под голову приятеля принесенный из кухни пластиковый пакет, чтобы кровь не растекалась по всей комнате.

Только Джимми начал расслабляться, как папаня внизу включил телик погромче, пришлось тоже прибавить звук. Телик заорал еще сильнее, Джимми увеличил громкость: такое состязание устраивалось каждый день. Джимми подмигнул Данки, и оба с довольным видом переглянулись. Клинт уже вырубился, Семо тоже уснул. Джимми осторожно разрезал клейкую ленту и, развернув подушку, уложил друга поудобнее. Челюсть Семо сильно распухла, но это была фигня по сравнению с тем, во что превратилось лицо Клинта. Открыв тюбик клея, Джимми выдавил пару капель жгучей жидкости на язык и с удовлетворением почувствовал, как пары наполняют легкие, вызывая удушье.

2

У Шелли Томпсон было шесть пальцев на ногах. Когда она была маленькой, отец сказал ей, что она – инопланетянка, брошенная своими настоящими родителями и найденная в НЛО, упавшем возле Роуз-велла. На самом деле если кто ее бросил, так это отец: однажды он просто не вернулся домой. Шелли тогда было шесть лет. Лилиан, мать Шелли, упорно отказывалась отвечать на вопросы о нем, поэтому Шелли сохранила об отце только радужные воспоминания. Это остро стало сказываться в подростковом возрасте, когда ее противостояние с матерью приобрело особенно ожесточенный характер.

В пятнадцать лет Шелли была мечтательной девочкой и увлекалась НЛО.

После двух месяцев задержки и дважды получив положительный результат теста на беременность, Шелли заявила, что отец ребенка – пришелец из космоса семи футов ростом. Он пришел среди ночи, отнес полусонную на космический корабль и лег на нее сверху. Своей подруге Саре Шелли рассказала, что у нее было ощущение, будто они “делают это”, хотя на самом деле ничего “такого” они не делали.

– Пришелец, говоришь? – засмеялась Сара. – Ну и на кого он был похож? На Брэда Пипа? Или на Лиама Галлахера?

Сара старательно притворялась равнодушной, хотя на самом деле ее поразило, что Шелли не подвержена девчачьим увлечениям и описала не кинозвезду, а обычного инопланетянина: длинный, тощий, безволосый, с большими раскосыми глазами и все такое. Впрочем, несмотря на изумление, Сара не поверила подруге ни на грош.

– Да брось ты, – сказала она. – Это ведь Алан Девлин тебе заделал, верно?

– Вот еще! – с негодованием фыркнула Шелли. Алан Девлин работал на местной автозаправке,

расположенной у съезда с шоссе. Он был большой мастер пудрить мозги девчонкам, благо что школьный двор примыкал к заправке. Семнадцатилетний Клинт Филлипс, застенчивый помощник Алана, нервно оглядываясь, стоял на шухере у дверей, пока его начальник развлекался в мастерской: у Алана был целый гарем из школьниц, в который входили Шелли и Сара.

Клинту тоже хотелось поучаствовать, но он слишком стеснялся, в основном из-за прыщей. Девчонки не обращали на него внимания, и Девлин безжалостно дразнил его за это. Клинт часто мечтал о том, как мистер Маршалл, вечно отсутствующий владелец заправки, неожиданно нагрянув, застанет Алана врасплох, но мечты так и оставались мечтами. Мистер Маршалл, завзятый алкоголик, к обеду регулярно напивался вдребезги в каком-нибудь пабе. Тем не менее Клинту нравилось делать вид, будто он тоже с Шелли перепихивался: это ужасно злило его приятеля Джимми Мал-грю, который втрескался в нее по уши.

Алан Девлин приехал в захолустный Роузвелл из Эдинбурга, где по малолетству связался с бандой футбольных фанатов по прозванию “Столичные вояки”, в которой капитанил его старший брат Майк Девлин. Пять лет назад Майк бесследно исчез, и Алан завязал с футболом. Обаяние и настойчивость Алана сводили девчонок с ума. Услышав грустную историю об исчезновении Майка, Шелли размякла: ведь ее отец тоже исчез. Пожалев парня, она наконец дала ему, хотя до того позволяла л ишь трогать ее незрелые грудки, пока Алан трахал Сару. После исчезновения обожаемого старшего брата Алан резко изменил взгляды на жизнь: ничего хорошего ждать не приходилось – сегодня ты здесь, а завтра тебя уже нет. Поэтому нужно взять от жизни все, что можно – с точки зрения Алана, это означало поиметь как можно больше телок.

Шелли, да и Сара тоже, каждый раз клялась себе никогда не возвращаться в мастерскую, но скука приводила их обратно, а неотразимая лесть Алана всегда достигала цели. Не успевали они опомниться, как он уже лапал одну из них, а то и обеих сразу.

3

Разрастаясь с каждым днем, лагерь бродяг-ньюэйджеров вышел за пределы старого городского кемпинга для туристов и теперь занимал часть отравленного пустыря поблизости.

“Спятили все с этим празднованием нового тысячелетия, – думал констебль Тревор Драйсдейл. – И никакие они не бродяги, а самые настоящие хулиганы, и на уме у них одни безобразия”. Мало ему было местного хулиганья, так еще и эти понаехали. Вчера вечером случилась драка возле закусочной. В очередной раз. Драйсдейл знал зачинщиков: обнаглевшие местные торчки. Через несколько дней констебль должен был предстать перед комиссией по присвоению званий. У него еще есть время добиться впечатляющего результата. Он ведь и так уже заработал хорошие очки своим твердым, но деликатным обращением с путешественниками. Сержант Драйсдейл. Звучит неплохо. Новый стильный костюмчик сидел, как влитой – председатель комиссии Коуэн терпеть не мог плохо одетых нерях. К тому же брат Коуэн тоже был масоном. Драйсдейл считал, что новая должность уже у него в кармане.

Констебль спустился по тропинке к водохранилищу. Повсюду валялись пивные банки, винные бутылки, пакетики из-под чипсов и выдавленные тюбики клея. Проблема в том, что нынешняя молодежь из рабочего класса осталась без работы, не имеет политических убеждений и накачивает себя черт знает какими наркотиками. Скверное сочетание. Ничего им не надо, и хотят они только одного – развлекаться на всю катушку до наступления нового тысячелетия, а там видно будет, что из этого выйдет. Если, как мрачно подумал Драйсдейл, выйдет то же самое дерьмо, что и раньше, то эти недоноски пожмут плечами и будут балдеть до наступления следующего тысячелетия.

Тревор Драйсдейл был реалистом и знал, что в этих местах молодежь послушанием никогда не отличалась, но еще помнил времена, когда нарушителей можно было отметелить в обезьяннике. Крутые шотландские парни раньше сильно уважали этот замечательный, хотя и не совсем законный, способ поддержания порядка в обществе. А теперь молодежь накачана наркотой, и лупить их бесполезно – наутро они и не вспомнят ничего. Потом заглотят пару колес, и опять все по новой. Конечно, для самого полицейского выпустить пар не помешает, но в качестве способа поддержания порядка мордобой совершенно не годится

“Ну и местечко! – думал Драйсдейл, переводя взгляд с водохранилища к городу и обратно к холмам П ентланд-хиллс. – Как здесь все изменилось”. Уж на что он был привычен к этим постепенным изменениям, но и ему иногда резала глаз несуразная уродливость местности, где вперемешку располагались старые поселки, одинаковые коробки современных жилых домов, голые поля, полудохлые фермы и промышленные предприятия, развлекательные и торговые комплексы, скоростные шоссе и мерзкий заброшенный пустырь, по какой-то странной причине прозванный Зеленым поясом. Этим названием власти словно наносили местным жителям очередное хорошо продуманное оскорбление.

Единственное, что беспокоило полицейского больше, чем уныние, прочно поселившееся в городе, так это волна оптимизма, охватившая молодежь в преддверии нового тысячелетия. “Просто очередной предлог, чтобы с головой уйти в перепихон и наркоту, пока остальным приходится впахивать скрипя зубами от ненависти и страха”, – со злобой подумал Драйсдейл, чувствуя, как кольнула в желудке язва. Надо это прекращать – здесь уже собрались тысячи дармоедов.

Констебль поглядел на крутой берег водохранилища: временное поселение заблудших душ разрасталось, все ближе подбираясь к его дому. Хорошо хоть дом стоит по другую сторону дороги. Правительству давно пора объявить чрезвычайное положение по всей стране, хватит уже с недоносками цацкаться. Только куда там, эти хитрожопые все тянут кота за хвост, надеются, что парочка наркошей от передоза загнется. Вот тогда поднимется вой среди законопослушного большинства, и можно будет принять более крутые меры, заработав очки в опросах общественного мнения и на предвыборных съездах партии, а там и выборы на носу. Начнут раздаваться голоса, требующие жестко навести порядок, и примутся искать виноватых. Все это Драйсдейл уже не раз слышал, но если голоса станут громче, то можно будет по крайней мере надеяться, что правительство не опустило руки. “Хоть бы кровь кому пустили!” – уныло подумал он, ловким пинком отправив ржавую банку в грязную воду.

4

Задумка юных пройдох неожиданно увенчалась успехом: на следующее утро Клинт Филлипс проснулся от дикой боли, и ничего не оставалось, как отвезти его в больницу. Взглянув на рентгеновский снимок, врач принудительно заставил Клинта остаться. Джимми был рад, что в больницу положили не Семо, а Клинта, хотя без него придется вести себя на заправке осторожно, чтобы этот бугай Алан не заметил, как они тырят всякую мелочевку из магазинчика.

Впрочем, пострадавшего через денек-другой выпустят, и тогда можно будет пойти в полицейский участок и написать констеблю Драйсдейлу заявление, обвинив неизвестных бродяг в избиении Клинта.

5

Цирасторианин прижал длинные пальцы к вискам, чувствуя, как перемещается из центра Воли к ее окраинам. Иногда старейшина Гезра думал, что, пожалуй, не следовало слишком увлекаться работой. Ледяной холод космоса словно пронизывал тело до костей, проникая сквозь полупрозрачную ауру Воли, защищавшую его и всех его собратьев.

На корабле царила темнота, в которой вспыхивали изображения наблюдаемой планеты. Гезра, Надзиратель за подобающим поведением в этом секторе космоса, размышлял, куда мог направиться корабль юных оболтусов. Земля выглядела слишком очевидной целью: ведь именно оттуда был родом их образец. “Образец”! Гезра улыбнулся тонкими губами и подумал, что пора бы прекратить использовать это унизительное слово. В конце концов, землянин предпочел остаться и быть принятым в ряды цирасториан, чем вернуться домой и подвергнуться очистке памяти – причем взамен попросил сушие пустяки. Очень странное поведение; впрочем, бессмысленно пытаться проникнуть в душу примитивного земного существа.

Поразмыслив, Надзиратель за подобающим поведением неохотно решил воспользоваться внешними средствами для обнаружения непослушных юнцов. Отвратительно, но что поделаешь. Цирасторианская философия была основана на отказе от внешней технологии, взамен которой неустанно развивалась Воля, то есть внутренние силы каждого индивида в отдельности и всей расы в целом – именно благодаря Воле цирасториане развили свою цивилизацию, выбравшись из ямы постиндустриальной эры, закончившейся давным-давно, несколько тысяч лет назад.

Подобно нынешним гуманоидам на Земле, цирасториане в те давние времена повидали немало пророков, проповедников, мессий, мудрецов и ясновидящих, пытавшихся убедить самих себя и своих последователей в том, что им известны сокровенные тайны вселенной. Уделом некоторых стали насмешки при жизни, другие повлияли на целые поколения.

Неудержимое развитие науки и техники подтачивало великие религии у самого основания, подрывая к ним доверие, но сохраняя чувства восторга и смиренного преклонения, испытываемые всеми разумными формами жизни, пытающимися постичь бесконечное разнообразие вселенной. Достижения цирасторианской науки открыли невероятные возможности (которые в то время ошеломляли, а теперь казались весьма скромными) и при этом вызвали больше вопросов, чем дали ответов. Конечно, так всегда бывает в развитии науки, и цирасториан больше тревожила их собственная склонность использовать достижения техники лишь для массового потребления вместо того, чтобы дать гражданам возможности для самореализации, а также искоренить бедность, неравенство и болезни.

На пике своего технического развития прагматичные цирасториане испытали духовный кризис Высшие старейшины основали организацию под названием “Опора”. Ее целью было духовное развитие, освобождение умов способных цирасториан от физиологических ограничений. Медитация в течение многих веков привела к созданию Воли, коллективного запаса духовной энергии, которым мог воспользоваться любой цирасторианин и который пополнялся каждым цирасторианином просто в процессе жизни и мышления, в меру его личных способностей и уровня тренировки. Воля практически уничтожила культурные и социальные различия, поэтому способности и подготовка у всех были примерно одинаковы.

Раньше Гезру даже забавляли наблюдения над примитивными расами вроде землян, которые вслепую брели по пути развития внешних технологий, ведущему в тупик. Однако теперь среди цирасториан появилось множество отбившихся от рук юнцов, привлеченных глупой идеей прикосновений, вкуса и чувств. Эти примитивные типы искали физического взаимодействия ради внешних ощущений, причем часто с представителями рас, мало отличавшихся от дикарей. Впрочем, Гезра знал, что вожак отступников, юнец по имени Тазак, несмотря на разглагольствования о культе физического, обладал прекрасно развитыми паранормальными способностями и сразу же почувствует любую попытку старейшин отыскать его с помощью Воли.

6

Парни сидели у водохранилища, потягивая дешевое винцо. Джимми вспомнил, как несколько лет назад они здесь ловили щук и окуньков. Теперь рыбалку им заменял клей. Нельзя сказать, что новое увлечение было интереснее старого: от удачной рыбалки тоже кайф получаешь, правда, кратковременный, а вот от клея можно тащиться целый день. Кроме того, клей давал острое ощущение полной бесцельности, в то же время позволяя провалиться в уютное забытье. Разумеется, они знали, что эта дорога ведет в никуда. Под кайфом, бывает, таких глюков насмотришься, что потом можно долго рассказывать, но в результате все равно только хуже становится.

Ну и хрен с ним. Джимми зевнул и потянулся, с удовольствием расправляя конечности. В любом случае, что еще остается? Чем еще заняться? Он вспомнил о предках, давно разведенных: они несли какую-то чушь про “уважение” – пережиток времен, когда у всех была работа и приличная зарплата, – а сами беспомощно барахтались в безжалостной, бесчувственной пустоте. Никакого уважения к родителям Джимми не испытывал, да и к обществу тоже. Он даже сам себя не уважал и только с помощью приятелей мог заставить других уважать его, но с каждым днем это становилось все труднее. Оставалось лишь держаться вместе с друзьями, плыть по течению и надеяться, что со временем жизнь станет лучше. Если повезет.

Джимми подумал, что, возможно, бродяги правильно делают: может быть, нельзя сидеть на одном месте. Вот только какого черта этих придурков сюда занесло? На пустырях между жилыми районами, промышленными зонами и эстакадами собрались приезжие со всей Британии и даже из-за границы. Все эти чокнутые болтали о какой-то “силе”, которая их сюда привела. Тоже мне, нашли место, ё-моё! Ну и хрен с ними. Завтра Клинта выпишут из больницы, можно будет пойти с заявой к Драйсдейлу и получить компенсацию за увечья – делов-то, раз плюнуть!

Джимми разом влил в себя половину бутылки “Хуча”. Впрочем, теперь они уже достаточно взрослые, чтобы пить чего покрепче алкогольного лимонада: помимо нескольких бутылок “Хуча”, в привычный набор входили пиво, крепленое вино и, если удастся достать, таблетки темазепама. На прошлой неделе их приятель Карл чуть не утонул, заснув на берегу водохранилища: вечером, когда остальные, возвращаясь в город, наткнулись на спящего, поднявшаяся вода почти залила его нос и рот.

Джимми поднял взгляд, пытаясь разглядеть что-нибудь в уродливом пустом небе. В Британии Роуз-велл считался одним из мест, наиболее часто посещаемых НЛО, и раз в полгода в городе непременно собирались ученые, журналисты и уфологи. “Надо же, – подумал Джимми, – почему-то НЛО всегда появляются именно в такой дыре, где и заняться-то нечем!” Он швырнул пустую бутылку в воду. Нет, ну сами подумайте, на хрен инопланетянам сюда прилетать? Бред собачий, надо меньше трепаться с этой полоумной шмакодявкой Шелли, которую трахает Алан Девлин. Этого столичного пижона Алана он терпеть не мог, но вовсе не из-за девчонки (телок кругом до фига, и почти любая устроила бы Джимми), а потому, что однажды тот поймал его на краже чипсов и пригрозил отделать бейсбольной битой.

Хотя, надо признать, что Шелли – классная девчонка. Джимми понял это, когда предложил ей в закусочной картофель фри, а она попросила к нему соус карри – такие вот мелочи и выделяют классную телку из остального стада шалав. Только ее бесконечный треп про инопланетян на нервы действует. Алан Девлин заморочил ей голову этой хренью, вот она ему и дает.

Из всех наркотиков Джимми всегда предпочитал клей: оглушительная волна испарений обжигала легкие, вызывая удушье. Ну да, с такими увлечениями долго не живут, но все старичье в городе выглядело жалкими человеческими огрызками – так какой смысл жить долго? Лучше меньше, да лучше. И уж куда лучше накачаться наркотой, чем за жалкие гроши подписаться на дурацкую учебу, где какой-нибудь красномордый козел будет орать на тебя, а через пару лет вышвырнет на улицу и возьмет на твое место следующего придурка. А если кто не сечет таких простых вещей, то он просто безмозглый баран.

– Против логики не попрешь! – усмехнулся про себя Джимми.

– Ты чего там бормочешь, дурень – засмеялся Семо.

– Так, ничего, – с улыбкой ответил Джимми и капнул пару капель клея на язык, наслаждаясь ощущениями жжения и удушья. Воздух наполнил легкие, и перед глазами все восхитительно закружилось. Когда пульсация в висках поутихла, Джимми выдавил остатки клея в пустой пакетик из-под чипсов и уткнулся в него носом.

– Дай и мне тоже, – простонал Семо.

Он опрокинул в горло банку пива и поморщился. Вот ведь гадость! Лучше начать с лимонада и переходить к пиву, когда окосеешь, решил Семо. Холодным его еще можно пить, но теплым… Блевотина!

Джимми неохотно оторвался от пакета и протянул его приятелю. На мгновение земля встала дыбом, словно собираясь ударить в челюсть, но Джимми устоял на ногах и протер глаза. Зрение немного прояснилось, и он разглядел жующего Данки.

– Помните, как мы здесь рыбачили? – спросил Данки и задумчиво добавил: – Хорошие были времена.

– Скука смертная, а так ничего, – согласился Семо и вдруг повернулся к Джимми: – Ну что, попробовал уже эту мочалку Шелли? Ты давно вокруг нее увиваешься.

– Может, попробовал, а может, и нет, – улыбнулся Джимми, вздрогнув от неожиданного вопроса. В мечтах он уже видел, как они будут встречаться, и ему нравилось, что окружающие начинают воспринимать их как пару. На вопросы парней об их отношениях Джимми отвечал с непроницаемым видом, точно игрок в покер: почему-то с друзьями ему было проще говорить об этом, чем с самой Шелли.

– Кое-кто болтает, что она залетела, – сказал Данки.

– Заглохни! – оборвал его Джимми.

– Так я ж не сам придумал, за что купил, – равнодушно ответил Данки и повернулся на спину, подставляя лицо обжигающим лучам солнца.

– Нечего языком молоть, если не знаешь! – не унимался Джимми.

Наверняка это трепло Клинт проболтался. Джимми вспомнил, как Семо ударом молотка заткнул вялую слюнявую пасть Клинта. И как Алан Девлин орал, чтобы Джимми положил долбаные чипсы на место. И как девчонки улыбались Алану – и Шелли вместе со всеми. Когда Алан начинал трепаться с телками, они размякали напрочь и только игриво хихикали. Джимми попытался подражать Алану, но из этого ничего не вышло: по сравнению с этим столичным пижоном, он чувствовал себя маленькой девочкой, тайком примеряющей мамкино платье.

– Ой, да ладно! – фыркнул Данки.

Он вовсе не нарывался на ссору – в отличие от Джимми, который вскочил и набросился на приятеля, прижав его к земле, потом ухватил за рыжие вихры и потянул со всей силы.

– Говорят тебе, придержи язык! Понял?

Краем уха Джимми слышал одобрительный смешок Семо. Джимми и Семо всегда были заодно, всегда неразлучны – как Данки и Клинт. Удар молотка, нанесенный Клинту, был символическим: он изменил баланс сил в четверке. Кажется, Данки об этом позабыл.

– Понял, говорю? – прорычал Джимми.

– Да понял, понял! – взвизгнул Данки. Джимми ослабил хватку и выпустил его.

– Псих ненормальный! – простонал Данки, отряхиваясь.

Семо безудержно веселился.

– Я бы и сам ее отодрал! – хихикнул он. – И подружайку б ее отодрал, эту цыпу Сару. А круто было бы, а, Джимми? Ты с Шелли, а я с Сарой.

Джимми позволил себе улыбнуться. Семо – его лучший друг, да и в его идее что-то есть.

7

Пока мать собирала на стол, Шелли разглядывала музыкальный журнал. Лиам из “Оазиса” – клевый чувак, решила она. Эбби Форд с подружками вечно трещат в школе про “Оазис”. У Эбби всегда есть бабки на шмотье и пластинки, поэтому-то все парни вокруг нее увиваются. Правда, прическа у нее очень даже ничего. “Надо тоже волосы отпустить, – подумала Шелли. – А то обкорнал ась, как дура… Зато маманю довела до белого качения”. Вообще-то Эбби ничего, хотя Саре она не нравится. Шелли иногда болтала с Эбби. Может, стоило бы подружиться с Эбби Форд, Луизой Монкур, Шоной Робертсон и их компашкой – и Сара бы тоже с ними подружилась. Они клевые девчонки. “Еще бы денег найти на стильный прикид”, – вздохнула про себя Шелли.

А этот Лиам из “Оазиса”… Хм, ничего так. Даже симпатичнее Деймона, Робби и Джарвиса. Пристально вглядываясь в глаза Лиама, Шелли вообразила, что заглянула ему в душу, и он смотрит именно на нее. По телу пробежала приятная дрожь. Только она, Шелли Томпсон, сумела проникнуть в тайны души Лиама и почувствовать связь с ним. Было бы здорово, если б удалось с ним встретиться – может быть, когда он приедет на концерт в Лох-Ломонд. Лиам сразу же поймет, что они с Шелли идеальная пара и просто созданы друг для друга! Это будет любовь с первого взгляда! Правда, Шелли еще не решила, оставить ребенка или избавиться от него. Конечно же, надо будет спросить мнение Лиама, иначе было бы нечестно. Захочет ли он воспитывать чужого ребенка, да еще инопланетянина? Хотя если он ее любит – а по фотке видно, что так оно и есть, – то и с ребенком никаких проблем не будет. Вот было бы здорово, если б Сара вышла замуж за Ноэля Галлахера! Тогда они с Сарой стали бы не только подругами, но и родней! Вот классно!

– Шелли, за стол! – отрывисто велела мать.

Шелли отложила журнал и пошла к столу, все еще видя перед собой задумчивые глаза Лиама. Она представила, как он прикасается к ее груди, и в животе сладко затрепыхалось.

На ужин была жареная картошка, сосиски и фасоль. Шелли ела быстро, аккуратными движениями. Ела она в три горла, но, несмотря на беременность (о продолжительности которой Шелли понятия не имела, поскольку тошноты по утрам почти не испытывала), оставалась тощей как скелет. Жареную картошку она обожала, особенно картофель фри в закусочной, да еще под соусом карри – вот это вкуснятина! Не то что маманькина картошка – маленькие вялые ломтики, разве такими наешься?

Шелли с удовлетворением подумала, что пошла отнюдь не в маманю. Той достаточно одного взгляда на упаковку замороженной жареной картошки, чтобы на брюхе и под подбородком появилась еще одна заметная жировая складочка. С точки зрения Шелли, это был явный недостаток. Маманя выглядела осунувшейся – и в то же время раздутой. Интересно, как можно одновременно выглядеть изнуренной и расплывшейся? Еще как можно, решила Шелли, разглядывая мать, которая смотрела в занавешенное тюлем окно. На лице Лилиан застыло испуганное выражение: она вечно ждала каких-нибудь неприятностей. Ничего Не поделать, Шелли приходилось жить с матерью. Матери тоже нравился “Оазис”. Был маленький, но все же вполне реальный, шанс, что они вместе поедут в Лох-Ломонд. Однажды маманя пошутила, что втюрилась в Ноэля. Шутка, конечно, но до чего дурацкая! Прямо с души воротит. Представить только, что маманя сошлась с Ноэлем! И замуж за него вышла! Фу! Это бы напрочь испортило их отношения с Лиамом, если б у них завязались отношения.

Нет, ни за что! Ноэль на таких, как ее маманя, и смотреть-то не станет!

Еды было мало, скоро опять захочется есть. Надо сходить в закусочную, там наверняка будет Джимми Малгрю. Он вообще-то парень ничего, только слишком уж обычный, сразу видно, что из Роузвелла. Ужасно неуклюжий, никогда не знает, что сказать – не то что Алан Девлин или Лиам. Правда, Л иам не из Роузвелла, но все-таки добился чего-то в жизни, доказал, что может стать звездой. Ладно, надо по-любому сходить в закусочную, а потом вернуться домой к началу “Секретных материалов”.

8

Джимми и Семо слонялись возле закусочной. Через полчаса из пабов повалит народ. Джимми хотелось картошки фри, но владелец закусочной Винсент на порог не пускал обоих приятелей за мелкое воровство и хулиганство. При виде Шелли и Сары Джимми воспрянул духом. От застенчивой улыбки Шелли что-то внутри шевельнулось. Ему захотелось сказать, что он чувствует, только что тут скажешь-то, когда рядом Семо и Сара? Что вообще можно сказать этой стройной высокой красавице, из-за которой он не спал по ночам? За последние месяцы, с тех пор как Шелли расцвела и обрилась под Шинейд О’Коннор, простыни Джимми совсем задубели. За такой девушкой нужно ухаживать по-настоящему, а не обжиматься украдкой на карьере возле водохранилища, как с девахами вроде Эбби Форд и Луизы Монкур, которых они с Семо прозвали карьерными шавками. Да только как пригласить ее на свидание? И куда пойти? В киношку? В парк? Куда вообще водят девушек на свидания?

Вдохновленный лунным сиянием, ярко освещавшим офисное здание позади заправки, Джимми сделал шаг вперед.

– Эй, Шелл, купи нам картошки фри, я тебе бабосы дам. А то нас, понимаешь, Винсент не пускает.

– Ладно, давай, – согласилась Шелли, забирая деньги.

– Про соус карри не забудь, – улыбнулся он, довольный, что она не обиделась на такое фамильярное обращение.

Джимми и Семо смотрели вслед девчонкам, которые скрылись в закусочной.

– Клевые телочки, а? – Семо облизнул сухие губы и потер опухшую челюсть. – Я б обеих трахнул! – Он схватил Джимми и театрально двинул бедрами.

В закусочной Сара повернулась к Шелли.

– Ты только посмотри на этих придурков! На шестнадцать они и не тянут. Дай им бабу, так они и знать не будут, что с ней делать!

Девчонки захихикали, глядя сквозь стекло витрины на парней, дурашливо пихающих друг друга в нервном возбуждении.

9

До Земли было много миллионов световых лет, до родной планеты – на многие миллионы больше. Технические достижения, которые так восхищали юных цирасториан, позволяли экипажу корабля наблюдать за происходящим на Земле во всех деталях. Четкость картинки была почти такой же, какую они могли получить, используя Волю, но техника требовала меньших усилий – на досуге цирасторианские юнцы и их одинокий друг-землянин могли выкурить сигаретку-другую. На экране проплывал Ист-стенд на Истер-роуд.

– Да, с тех пор, как я улетел, парни-то здорово изменились, – сказал бывший фанат “Хиберниана” Майк Девлин предводителю цирасторианских юнцов Тазаку.

– Ну еще бы! – согласился долговязый, неуклюжий Тазак, попыхивая сигаретой. Внутри сигареты – клевая штука! – был табак, с которым цирасторианин познакомился благодаря своему другу коротышке-землянину. Попробовав затянуться в первый раз, Тазак едва откашлялся, зато сейчас смолил по две пачки в день.

Майк вглядывался в лица, наводя увеличение на тех немногих, кто казался знакомым.

– Этот пацан Элли Мастере тогда еще с сопляками бегал. А теперь, похоже, капитаном заделался. Жаль, братишку моего меньшого не видать.

– А давай завалимся к ним в гости. Поглядим, чем они там занимаются, – улыбнулся Тазак.

В больших карих глазах цирасторианина Майки увидел знакомый огонек: Тазак собирался повеселиться. Однако баловством заниматься некогда, были дела поважнее, и Нельзя позволить Тазаку все испортить. Не важно, путешествуешь ли ты в космосе, обладая возможностями уничтожить целые планетные системы (с помощью ли внешних технологий или внутренней силы), или слоняешься по улицам, нарываясь на драку, самое главное – все делать вовремя. Майк Девлин был вожаком и прекрасно знал, что в любой стычке действуют одни и те же правила.

– Для начала я высовываться не буду, а вы объясните этим придуркам, что не стоит зря рыпаться, – сказал Майк. – Потом появляюсь я, они быстро усекают, кто здесь главный, и делают меня самым большим начальником. Причем не в одном паршивом городишке, а на всей планете Земля!

– Лишь бы твоя махинация сработала, – улыбнулся Тазак.

– Куда она денется! Мы ведь летим на Землю не для того, чтобы смеха ради подержать за задницу пару придурков. Мы собираемся официально объявить о своем присутствии. И нарушить все ваши цирасторианские правила. Или у вас кишка тонка?

– Да ни фига подобного!

– Знаю я ваших старейшин. Им на фиг не надо изучать Землю, они думают, что землянам скоро полный кирдык, и только хотят, чтобы вы туда не лезли, чтоб земляне сами по себе загнулись. Но если вы вмешаетесь и поставите меня с моими пацанами во главе планеты, то вы сможете управлять на расстоянии, и старейшины ни в жизнь не заподозрят ваше инопланетное присутствие на Земле. Вот такая задумка.

– Звучит неплохо – в теории… – Тазак затянулся сигаретой.

Майк оскалился в улыбке, обнажая крупные зубы – хотя к странному виду своего земного друга инопланетянин привык, от этого жеста его по-прежнему бросало в дрожь.

– Скажешь тоже, неплохо – все будет охренительно! Это ж я тогда на УЕФА “Андерлехт” поднял!

– Это-то здесь при чем? – отозвался Тазак.

– А какая на хрен разница: город Брюссель или вся планета Земля? И то и другое – жалкие пылинки в Солнечной системе!

– Пожалуй, ты прав, – неохотно согласился Тазак. В последнее время землянин стал слишком уверенным в себе и независимым, что внушало опасения.

Эта странная дружба завязалась давно. Тазак был стажером на корабле старейшин, посланным для захвата случайно выбранного землянина в качестве образца для изучения языка и культуры. Землянина по имени Майк Девлин захватили возле футбольного клуба в Эдинбурге, и, придя в себя, образец охотно согласился сотрудничать – и даже попросил разрешения остаться: на Земле его разыскивала полиция за нанесение телесных повреждений в драке.

Майк Девлин заключил договор с инопланетянами. От них всего лишь требовалось время от времени отвозить его на Землю и снабжать телками для перепихона – на что старейшины с готовностью согласились. Майк подружился с несколькими юнцами, особенно с Тазаком, и они охотно возили его на Землю на старом корабле. Майк был малый не промах и скоро стал среди юнцов своим парнем. Он приучил новых дружков курить табак: у них обнаружилась сильная склонность к никотину, и они крепко подсели на курево. Никотиновая зависимость привязывала их к Земле, а значит, Майк всегда мог рассчитывать на поездку домой. Что касается Тазака, то единственное, к чему он так и не смог привыкнуть, была сладковатая вонь шкуры землянина.

Майк Девлин считал, что наивный интерес инопланетян к техническим достижениям – полная хрень, и усердно учился использовать Волю, сумев добиться некоторых успехов. Впрочем, свое мнение он держал при себе: эти пацаны ему нравились, и он был вполне с ними согласен – с их старейшинами действительно со скуки сдохнешь.

10

Приток разношерстных толп на загаженный пустырь в Мидлотиане и в юго-восточные пригороды Эдинбурга озадачивал не только власти, но и самих бродяг. Различные новоявленные мудрецы Эры Водолея и псевдопророки выдвигали свои теории, местные власти ничего не могли поделать, а правительство не желало вмешиваться – и население палаточного лагеря уже превысило двадцать тысяч человек.

11

Торговля наркотой шла так бойко, что местные барыги не могли поверить своему счастью. Воодушевленные успехом в афере с избиением Клинта Филлипса и предстоящим получением компенсации за телесные повреждения, Джимми и Семо решили попробовать себя в другом деле. Семо знал одного чувака в Лейте, и они отправились к нему на угнанной машине, собираясь разжиться колесами и продать их потом путешественникам. Алека Мерфи, приятеля Семо, они подобрали в порту и поехали с ним на хату в Саутсайде, где жил некий Студент, как назвал его Мерфи.

– Этот Студент – нормальный пацан и никакой не студент, – объяснил Алек. – На самом деле нигде он не учится и учился-то лет сто назад. Правда, диплом у него есть – по экономике или еще какой-то хрени. Просто он до сих пор как студент бакланит.

Джимми и Семо сделали вид, что поняли это невнятное объяснение.

Алек предупредил их, что, по его мнению, Студент часто выражает простейшие мысли длинно и запутанно, на манер философских изречений, над которыми нужно долго размышлять. В подходящих условиях и в соответствующей компании Студент бывает в ударе и тогда довольно забавен, но такие условия и компании очень редки.

Поднимаясь по лестнице, Джимми Малгрю раздувался от гордости и нетерпения. В квартиру барыги он ввалился, чувствуя себя гангстером, и с довольным видом поглядел на свое отражение в зеркале. Вечером к закусочной придет Шелли, и он намекнет ей насчет “бизнеса”. То-то она офигеет! На Джимми внезапно нахлынула уверенность, что с Аланом Девлином покончено. Подумаешь, на заправке он работает! Тоже мне большой начальник! Кранты ему теперь, его песенка спета! Зато Джимми свое возьмет.

Буйные фантазии мгновенно увяли, едва очкарик с копной курчавых волос провел их в комнату, где тетка в красной безрукавке кормила из бутылочки младенца. На гостей тетка не обратила никакого внимания.

– А, это ты, Алек… Привет, – поздоровался Студент, явно ошарашенный молодостью гостей. – Давай-ка выйдем на пару слов.

– Парни, я на минутку, – сказал Алек, исчезая вслед за Студентом за дверью кухни.

Алек знал, что дал маху: не следовало приводить приятелей к Студенту домой.

– Сколько лет этим молокососам? – спросил Студент.

– Одному шестнадцать, другому семнадцать, – ответил Алек. – Зеленые еще, но реальные пацаны, из Роузвелла. Ты ведь вроде сам говорил, что сюда можно приводить подходящих парней.

– При прочих равных условиях, – согласился Студент. – Однако, как всем хорошо известно, новизна впечатляет юношей, и они часто не в состоянии удержать язык за зубами, а мне как-то не хочется, чтобы фараоны взяли меня за задницу.

– Эти парни знают правила игры, – пожал плечами Алек.

Студент в сомнении закатил глаза, блеснув стеклами очков.

В это время в комнате висело неловкое молчание: в присутствии матери с младенцем Джимми чувствовал себя не в своей тарелке. Видимо, Семо тоже было не по себе и, не выдержав, он заговорил:

– Сколько ему?

– Три месяца, – вяло ответила тетка, равнодушно посмотрев на Семо.

Тот задумчиво кивнул и вдруг спросил:

– А больно было?

– Что? – озадаченная тетка уставилась на него более осмысленным взглядом.

– Ну, в смысле рожать больно было?

Тетка оглядела Семо с головы до ног. Джимми невольно хихикнул: внутри словно заработал моторчик, от которого затряслись плечи и который никак невозможно выключить.

– Нет, правда, у меня просто в голове не укладывается такая жуткая штука, – с серьезным видом заявил Семо. – Подумать только, у тебя внутри растет что-то живое – это ж со страху чокнуться можно!

– Привыкаешь, куда деваться, – пожала плечами тетка.

– Да уж, никуда не денешься, – задумчиво кивнул Семо и, повернувшись к Джимми, засмеялся: – Привыкаешь, как миленький! Обратно-то не впихнешь! – Он снова перевел взгляд на тетку: – Верно я говорю?

Джимми опять захихикал, тетка покачала головой и вынула пушинку из уха младенца. В комнату зашел Студент и, бросив на тетку извиняющийся взгляд, провел гостей на кухню. Алек подмигнул приятелям. Из кухонного шкафчика Студент взял глиняный горшочек с надписью “сахар” и, покопавшись внутри, достал спрятанные таблетки.

– Пятьдесят кругляков, – улыбнулся он.

– Супер! – ответил Джимми, отстегивая бабки. Они вернулись в комнату и сели на диван. Студент

поставил музыку. Искоса глянув на тетку с младенцем, Джимми стиснул зубы, чтобы не захихикать. Он подумал о выбитых зубах Клинта и слегка затрясся от сдерживаемого смеха.

– Ист-коуст джаз, – объяснил Студент, подумав, что Джимми трясется под музыку, и повернулся к Алеку: – Весьма занятные вещи у вас там творятся.

– Угу, – неопределенно хмыкнул Алек.

– Это ведь в вашем захолустье собрались толпы бродяг? – обратился Студент к Семо.

Тетка впервые с интересом посмотрела на гостей.

– Нуда, – кивнул Семо. – Все психи к нам понаехали.

В ответ Студент пустился в пространные рассуждения о процессах, происходящих в современном обществе. Тут уж гости поняли, что пора валить, и заторопились к выходу. Выскочив за дверь с наивозможной поспешностью, приятели зашли в бильярдную, погонять шары и хлебнуть пивка. Потом Алек ушел, а Семо и Джимми угнали новую тачку, чтобы вернуться в свой медвежий угол.

По дороге Джимми, не удержавшись, проглотил один кругляк. Через несколько минут перед глазами поплыло, и он едва различал сидевшего за рулем Семо. Машина повернула за угол и помчалась по дороге, прямо на стену ослепительного сияния, исходящего от катафот. Теперь они летели по воздуху.

– Ух! Хорошо, что ты эти колеса не попробовал! – выдохнул Джимми. – Эй, слышь, чего говорю? Тебе не стоило бы это глотать!

– Да заткнись ты! Не мешай рулить… – простонал Семо. – Одну-то я закинул, круто зацепило!

– Стой! – заорал Джимми, охваченный диким ужасом, который трепетал в каждой клеточке тела. – Останови тачку!

– Да пошел ты! Я все прекрасно вижу… Лапы убери, кому сказал! – рявкнул Семо, когда приятель попытался схватить его за руку. – Я и при свете катафот все вижу… Лучше музыку вруби.

Джимми ткнул кнопку на панели.

Все дороги, что ведут к тебе, петляют, Все огни на пути ослепляют…

– Выключи эту хрень! – взревел Семо. – На радио поставь!

– Ладно… – вздрогнул Джимми и включил радио.

Все огни на пути ослепляют,

И столько всего я мог бы тебе сказать…

– Выруби эту хрень, я сказал! – прошипел Семо. – Радио включи, недоумок!

– А я что сделал? Это и есть радио! Ту же самую песню крутят!

– Мать твою! Ну ни хрена себе! – простонал Семо, обнаружив, что не в состоянии остановить машину. – Не останавливается!

Джимми закрыл глаза руками и посмотрел сквозь пальцы: машина не двигалась.

– Стоит… Мы стоим. Мы уже остановились, придурок!

Семо сообразил, что припарковался на обочине. Приятели вылезли из машины и осторожно пошли по улице. Все окружающие предметы расплывались перед глазами, словно расфокусированное изображение. Конечности налились свинцом, каждое движение давалось с трудом. Идти, нужно идти дальше. Только не останавливаться. И вдруг они встали как вкопанные.

12

Тазак и Майк шагали по трехмерной декорации, в которую превратилась Принцесс-стрит, разглядывая замерших людей, собак и машины.

Майк заметил девчонок с застывшими на губах завлекательными улыбками.

– М-м-м, неплохо, – сказал он.

Для Майка Девлина одним из любимых развлечений в этой космической игре было остановить время на Земле и хорошенько всех разглядеть. Зато Тазак начинал нервничать: такие фокусы требовали больших затрат психической энергии, которые могли засечь старейшины, и тогда игра закончится, не начавшись. Лучший способ остановить время на Земле – это заявиться в какое-нибудь захолустное местечко среди ночи и заморозить события в окрестностях. А в этот раз они что-то слишком (размахнулись. Майк мешкал, и Тазак разозлился.

– Давай быстрее! – заорал он. – Пора двигать дальше!

– Сейчас… – Майк оглядел стройную брюнетку с головы до ног. – Неплохо, – пробормотал он. – Совсем неплохо.

Тазак с отвращением посмотрел на женскую особь землян: волосатая коротышка с уродливыми полосками меха над крошечными глазами, странная голова с большим выступающим носом и жуткие распухшие губы, окружающие огромный рот. Какая омерзительная на вид раса, эти земляне, хотя биологически почти не отличаются от цирасториан. Во время учебы одноклассники дразнили Тазака, называя его “земляшкой” за маленькие глаза. И вот судьба повернулась так, что теперь он в самом деле на Земле и окружен местными жителями.

Тазак вспомнил, как однажды в компании с Майком совокуплялся с женской особью – маленькой и почти безволосой. Тогда они все пребывали в астрале, но потом Тазаку стало тошно. От этого воспоминания он еще больше разозлился и зашипел:

– Пошли, говорю! Некогда фигней заниматься!

– Да иду, иду! – застонал Майк. Отвлекаться действительно было некогда.

13

Шелли вновь снился сон. Она была на космическом корабле, над ней стоял инопланетянин. На этот раз там был еще и человек, но не Лиам, а кто-то немного похожий на Алана Девлина.

14

Элли Мастерсу тоже снился сон: вместе с Денни Макьюэном и Браем Гарратом он шел домой через центр города. Музон в клубе был ништячный, но телки не клевали, и, честно говоря, пилюли крепко зацепили: казалось, что все вокруг замедляется. Перед глазами стояла расплывчатая пелена, затем вспыхнул странный ослепительный свет. Сначала Элли подумал, что это просто искаженное наркотиком сияние дальнего фонаря, но свет был слишком ярким и шел со всех сторон, превращаясь в аморфную массу протоплазмы. Элли шагал сквозь нее, и аморфная масса обретала очертания. Он чувствовал, что приятели идут рядом, но не мог ни повернуть голову, ни закричать.

И вдруг Элли понял, что наркотическая пелена полностью рассеялась, и он стоит в громадном белом амфитеатре.

– Ни хрена себе глюки! – Элли посмотрел на приятелей: их зрачки сузились до предела. В нос ударила резкая вонь аммиака.

– Какие на хрен глюки! Она настоящая! – сказал Денни, осторожно ощупывая белую стену, которая казалась гладкой, но при ближайшем рассмотрении выглядела сделанной из плотно спресованных светящихся чешуек.

В сплошной стене внезапно появилась дверь, и в нее вошли двое громадных инопланетян – безволосых и голых, не считая набедренной повязки, прикрывающей гениталии.

– Здорово, чуваки. Как жизнь? – спросил один из пришельцев.

Земные хулиганы ошалели и не сразу нашлись с ответом.

– Что за хрень? Что за чудо-юдо такое? – спросил Брай, не глядя на приятелей.

– Фигасе, это же пришелец! – выдохнул Денни.

– Чихал я на всех пришельцев! Мы любого пришельца размажем! – прорычал Элли и повернулся к цирасторианам. – Не знаю, на кой черт вас сюда принесло, но если вы ищете приключений на свою задницу, то мы вам это устроим! – Он вытащил из кармана нож и двинулся на высоких тощих незнакомцев.

Инопланетяне и ухом не повели. Почувствовав их пренебрежительное отношение, Элли замахнулся на того, кто с ними заговорил. Лезвие отскочило от невидимой стены – на расстоянии нескольких дюймов от тела намеченной жертвы дрожала прозрачная пелена.

– Толку-то от твоего перочинного ножика против нашего силового поля! – насмешливо сказал пришелец.

– Твою мать! – выругался Элли.

– Борзый какой! – засмеялся второй пришелец. Главный из двух лениво махнул рукой, и нож, вырвавшись из руки Элли, воткнулся в стену.

– Видишь, земляшка, вам кажется, что вы крутые ребята, но по меркам галактики вы просто сявки. А мы с вами еще даже не начинали. Колись, где ваших шефов найти?

– Какого хрена вам от нас надо? – вместо ответа спросил Элли.

– Заткни-ка пасть на минутку, – улыбнулся пришелец тонкими губами. – Кстати, я Тазак. Вас я знаю, так что можете не представляться. – Тазак закурил. – Я бы угостил, но сам почти пустой. Короче, удрать от нас вы не сможете, даже и не пытайтесь. Мы по-любому на вашем стороне. Нам нужны местные пацаны, чтобы рулить от нашего имени. Мы выбрали вас, потому что вы говорите на нашем языке. Мы могли бы и в Калифорнии сесть, посреди дурацкой пустыни, как это показывают в ваших дерьмовых фильмах, но мы сели в Мидлотиане.

– И чего вас сюда занесло? – спросил Элли Мастере.

– Ну, где-то же надо было приземлиться. Почему бы не здесь? Кроме того, мы знаем, что к чему. Это всего лишь Шотландия, всем на вас начихать. А мы всех к ногтю прижмем. Так кто тут у вас сейчас центровой?

– Типа, кто самый главный? – уточнил Элли.

– Нуда.

– Так они ж в Лондоне или в Вашингтоне, верно? – ответил Денни и повернулся к Элли за подтверждением. Элли кивнул.

– Вы что, охромели? Нам… – Брай постучал себя по груди, – …эти чуваки не указ.

– Нам-то не указ, так правительство же в Вестминстере… Или в Белом доме. Большие шишки там сидят.

– Лично я знаю только один Белый дом – у нас в Ниддри! – заржал Денни.

Тазаку надоели пустые разговоры.

– Да заткнись ты! – заорал он. – Мы сюда не трепаться приехали! Мы им такое покажем! Пусть хоть всю полицию на уши поставят, нам плевать… У нас сверхспособности! Мы им покажем настоящее мочилово! Да мы всю вашу гнилую солнечную систему на кусочки разнесем!

Парни переглянулись. Этот инопланетный чувак собирался устроить настоящий кипеж. Надо подождать, посмотреть, что из этого выйдет. Кулаки уже зачесались. Мастере и его дружки почуяли, что всю жизнь ждали такого шанса, и твердо решили не упустить момент.

15

В закусочной от клиентов отбоя не было. Правда, приходили сюда не бродяги (их не пропускали через дорогу полицейские, число которых постоянно росло), а журналисты и телерепортеры, приехавшие для освещения происходящих событий. И все же Винсент, владелец закусочной, ходил чернее тучи: прошлой ночью в его заведение проникли грабители. Наличность и курево были закрыты в бронированной кладовой, и замок на дверях остался цел. Грабители, разозленные тем, что их добычей оказались только сладости, разлили по всему полу содержимое канистр с соусом для картофеля фри. Винсент догадывался, чьих это рук дело. Наверняка здесь поработали Иен Симпсон и Джимми Малгрю. Надо будет поговорить об этом с Драйсдейлом.

16

Некая сила заставляла людей ехать в Шотландию. В Лондоне и Амстердаме, в Сиднее и Сан-Франциско те, кого прихватил отходняк, чувствовали этот зов и ехали в Роузвелл для величайшего в истории сборища родственных душ. Воздух искрился энергией. Власти, чувствуя, что назревают некие события, выжидали.

В закусочной Винсент ломал себе голову над странным происшествием: замок в бронированную кладовую был цел, наличность на месте, а сигареты бесследно исчезли.

17

В четыре утра Эндрю Малгрю решил, что сыну пора спать, а его приятели должны быть дома, а не сидеть в спальне Джимми, врубив музыку на полную мощность. С тех пор как Джимми раздался в плечах и стал встречать предостерегающий взгляд отца дерзким ответным взглядом, призвать сына к порядку было почти невозможно.

Эндрю не слишком беспокоила громкая музыка: телик слышно, и ладно. Прописанный врачом валиум притупил боль от ухода жены: ей надоел муж-импотент, не вылезающий из депрессии и сидевший без гроша в кармане после сокращения на шахте.

Джимми давно пора спать – утром ведь в школу! Тут Эндрю вспомнил, что школу сын бросил еще в прошлом году. Наверное, мать дает ему деньги – а он тратит их на наркотики, тогда как отец может позволить себе в лучшем случае кружку пива в день выплаты пособия. Этот сопляк и его дружки вечно обдолбанные ходят. Вчера вечером заявились домой черт знает в каком виде – явно кислотой накачались. Эти сопляки думают, что до них никто наркотиками не баловался.

Прошло уже десять лет с тех пор, как его выкинули с работы. История, конечно же, показала, что прав был лидер профсоюза шахтеров Скаргилл – да только какая теперь на хрен разница? Нынче все гребут под себя. Скаргилл опередил эпоху, а к власти пришла Тэтчер. Эндрю и в пикетах стоял, и на демонстрации ходил, но по всему чувствовалось, что славным временам старого пролетариата пришел конец. Самое главное – настроение в массах. А массы, озабоченные лишь собственным благополучием, не видели дальше своего носа и дрожали за свои задницы. Слишком многие были готовы повестись на обещания хозяев и их прихвостней.

Сейчас-то очухались уже немного: никто не верит вранью, которым их продолжают пичкать. Даже сами политики поют свои старые песенки скорее с отчаянием, чем с обычной убежденностью. Это что-то новенькое, настроение явно меняется, вот только в какую сторону?

Бум-бум-бум! Ударный ритм кельтского техно бил прямо по мозгам. Бум-бум-бум!

Эндрю ткнул кнопку, прибавляя звук телика, но проклятый грохот тоже усилился. Соседка, миссис Муни, забарабанила в стенку. Эндрю стиснул пальцы на подлокотниках кресла так, что костяшки побелели.

В комнате Джимми парни праздновали удачно провернутую махинацию: констебль Драйсдейл выдал им заветный регистрационный номер правонарушения, который требовался для получения компенсации за ущерб, понесенный жертвой насилия. Драйсдейл не стал задавать слишком много вопросов, охотно поверив бессвязному рассказу местной шпаны. У констебля не было времени разбираться с местными хулиганами, и.уж тем более не было времени возиться с бродягами, превратившими его тихую жизнь в сущий ад. Достаточно одной искорки, чтобы полыхнул настоящий пожар, и тогда не видать констеблю Драйсдейл у повышения по службе как своих ушей. Вся эта хрень насчет деликатного обращения вполне может вылезти полиции боком. Инстинкты полицейского подсказывали Драйсдейлу, что следовало бы хорошенько отделать парочку подозрительных типов, но он знал, как отнесется к подобным действиям Коуэн, председатель комиссии по присвоению званий.

18

Эдинбургская шпана без особого энтузиазма встретила предложение пришельцев.

– Ну а мы-то как вам можем помочь? – спросил Элли Мастере.

Тазак задумчиво затянулся сигаретой.

– Нам от вас помощь не требуется…

– Да мы вам одолжение делаем, придурки вы этакие! – оборвал Тазака другой голос.

Увидев такого же, как они, землянина, парни вздрогнули от неожиданности и глазам своим не поверили.

– Майк Девлин!

Тот самый, который когда-то бесследно пропал. А теперь вот вернулся!

Элли Мастере оглядел Майка с головы до ног и заметил старомодные кроссовки.

– Прикид у тебя, чувак… Найки-то еще с восьмидесятых. Ты в какой дыре отсиживался?

– В гиперпространстве, – улыбнулся Майк. – Да и плевать на прикид, я вам сейчас такое расскажу!

И он рассказал.

– Но как ты мог просто так взять и смыться? – спросил Брай.

– И кентов своих бросить! – добавил Элли.

– Родину предать! – насмешливо бросил Денни. Ограниченность бывших дружков вывела Майка из

себя.

– Начхал я на родину, придурок! Я по всей вселенной путешествовал! Повидал такое, чего вам, дуракам, ни в одном глюке не привидится!

– Да я всего лишь сказал, что не фиг возвращаться на родину и ее же хаять! – не отступал Денни.

Майк устало посмотрел на Тазака. Эти дебилоиды так ничего и не поняли.

– Родина! – фыркнул он. – Для меня это просто пылинка в космосе! Я сюда вернулся, чтобы сделать нас самыми крутыми пацанами на Земле!

19

Погода испортилась, сверху закапало. Тревор Драйсдейл постарался отоспаться перед назначенным на завтра собеседованием в комиссии по присвоению званий. Мысль о нахальных молокососах, мерзнущих под дождем, грела душу и убаюкивала. Утром констебль порядком нервничал, хотя к собеседованию подготовился хорошо. В собеседовании главное – почуять, откуда ветер дует: иногда начальство настроено либерально, а в другой раз – гнет жесткую линию. В любом учреждении настоящий профессионал – это тот, кто может засунуть свои убеждения себе в задницу и проводить текущую политику с энтузиазмом. При этом важно лишь добиться благосклонности начальства, а там делай что хочешь – всем начихать. Коуэн был из либералов, так что Драйсдейл собирался лить либеральные речи ведрами. Второй по важности пунктик председателя – аккуратный внешний вид сотрудника.

20

Клинт Филлипс вышел из больницы, настрочил заявление в полицию – мол, избили, – однако от встреч с Джимми и Семо увиливал. Приятели встретились с Данки, и тот рассказал, что Клинт не собирается делиться компенсацией. Весьма расстроенные Джимми и Семо решили его припугнуть: угнать тачку и наехать на Клинта возле заправки.

– Пусть знает, с кем дело имеет! – заявил Семо.

21

Тревор Драйсдейл разглядывал себя в зеркале. Обычно гладко зализанные волосы он зачесал назад и высушил феном. Констебль решил, что в таком виде немного похож на гомика, но Коуэну понравится. Да и новый светло-серый костюмчик выглядит стильно. Драйсдейл был уверен, что пришло время выбраться из этой вонючей дыры и получить кресло в управлении.

В город он приехал задолго до назначенного часа и поставил машину за полмили от внушительного здания – полицейское управление в Саут-Сайд выглядит как настоящий храм правоохранения. Ливень прекратился, и констебль решил пройтись пешком, постепенно привыкая к новому месту работы.

22

Задуманный наезд на Клинта пошел не по плану. Джимми и Семо припарковали машину напротив заправки, но Клинт, как назло, куда-то пропал. Зато Шелли и Сара исчезли внутри здания вслед за Аланом Девлином, и Джимми взбеленился.

– Сукин сын этот Девлин… – прошипел Джимми.

– Сейчас мы ему покажем! – улыбнулся Семо. Алан Девлин трахал разложенную на столе Сару, а

Шелли наблюдала за ними и думала, что со стороны это выглядит ужасно неудобно, хотя, когда она сама была на месте Сары, ощущения от процесса были совсем другими.

Девлин уже вспотел, и тут с улицы раздался громкий двойной гудок.

– Твою мать! Хозяин приехал! – пропыхтел Алан, отпуская напрягшуюся Сару, которая одним движением опустила подол и надела трусы.

Девлин поспешно натянул штаны и выскочил в магазинчик. Джимми и Семо сидели в машине и махали из открытых окон пачками чипсов и прочими мелочами, стянутыми из магазина, пока Девлин был занят.

– Говнюки малолетние! Убью на хрен! – заорал Девлин, бросаясь к машине, но парни уже мчались прочь.

Как раз в эту секунду к заправке подошел Клинт, облизывая мороженое.

– Где тебя черти носили? – прошипел Девлин.

– Так я это… на минутку, за мороженым… – едва слышно ответил Клинт.

Стоявшие в дверях магазина Шелли и Сара захихикали.

– Дебил! Сказано же тебе было стоять на шухере! – Размахнувшись, Девлин выбил мороженое из руки Клинта, и оно упало на покрытый масляными пятнами асфальт.

Девчонки засмеялись. Клинт залился краской, в глазах защипало.

Джимми и Семо решили поехать на той же машине в город за новой партией наркоты: кислоту они удачно сбагрили бродягам. Угнанный ими белый “ниссан-микра” по чистой случайности оказался как две капли воды похож на машину Алистера Фармера, члена местной комиссии по присвоению званий. Совпадение стало роковым после того, как Джимми и Семо, по пути к Алеку Мерфи в Лейте, обогнали машину Фармера, направлявшегося на собеседование с кандидатами на повышение.

Они промчались мимо, и Джимми лениво показал разъяренному Фармеру, одетому в штатское, верное направление движения. Занятый размышлениями о предстоящем собеседовании, Тревор Драйсдейл не заметил громадную лужу с бензиновыми разводами, которая образовалась на мостовой из-за забитого дождевого стока, и не успел отскочить, когда белый “ниссан-микра” обдал его грязной жижей. В одно мгновение челка Драйсдейла прилипла ко лбу, а светло-серый костюм почернел.

Констебль в растерянности оглядел себя с головы до ног, и из глубины его души вырвался дикий крик.

– Сукин сын! – завопил он, глядя вслед белому “ниссану”. – Убью мерзавца!

К сожалению, кандидат на повышение не знал, что “ниссанов” было два, и виновник успел проскочить светофор на следующем перекрестке, а на красный свет остановился ни в чем не повинный Алистер Фармер. В свою очередь, разъяренный наглым обгоном, Фармер не обратил внимания, какая беда приключилась с пешеходом на улице Сент-Леонарда.

Заметив остановившийся на светофоре белый “ниссан”, Драйсдейл помчался со всех ног и постучал в боковое окно. Фармер опустил стекло, и тут же услышал гортанный вопль:

– Вот тебе, сволочь! – И получил удар кулаком в нос.

Драйсдейл убежал прочь столь же стремительно, как и налетел: месть удалась, теперь нужно было как-то привести себя в порядок – до собеседования оставалось десять минут. Заскочив в бар, он постарался отчистить костюм. Из зеркала на констебля смотрело настоящее чучело. Оставалось надеяться, что Коуэн поверит его рассказу и не обратит внимания на внешний вид кандидата.

Алистер Фармер прижал платок к окровавленному носу. Инспектор полиции был потрясен: он расследовал немало подобных беспричинных нападений, но ему и в голову не приходило, что он тоже может оказаться на месте жертвы, причем среди бела дня, на оживленной улице и возле полицейского участка. Ошеломленный Фармер даже не заметил, куда скрылся его обидчик. Кое-как собравшись с силами, инспектор проехал перекресток и припарковался возле управления полиции.

– Алистер! Что стряслось? С тобой все в порядке? – встревоженно спросил Том Коуэн, пока Фармеру унимали носовое кровотечение.

Несколько следователей сразу же бросились на улицу в поисках виновного.

– О господи, Том! На меня напали в моей собственной машине, прямо возле управления! Какой-то сукин сын постучал в окно… Ладно, чего теперь. Пора начинать собеседования.

– Как он хоть выглядел-то?

– Том, не сейчас. Кандидаты уже ждут.

Коуэн понимающе кивнул и провел Фармера и Торпа из кадрового отдела в комнату для собеседований. Члены комиссии еще раз просмотрели заранее изученные заявления и единогласно решили, что благодаря опыту, подготовке и членству в масонской ложе Тревор Драйсдейл – лучший кандидат на одну из вакансий.

– Я знаю Драйсдейла, – сказал Коуэн, смахивая с рукава противную белую нитку. – Классный спец и полицейский, каких мало.

Драйсдейл смущенно явился на зов комиссии. У Коуэн а отвалилась челюсть – не говоря уже о Фармере.

В свою очередь, увидев членов комиссии, Драйсдейл закрыл лицо ладонью и разрыдался: торчать ему еще десяток лет в той же самой дыре.

23

Старейшина Гезра, Надзиратель за подобающим поведением, дивился на современную молодежь. Возможно, он слишком постарел и поэтому никак не мог понять, какое удовольствие юнцы получают от полетов на потрепанных кораблях в отсталые миры вроде Земли ради того, чтобы похитить несчастных инопланетян и воткнуть зонды в их анальные отверстия.

Наверное, это просто превратилось в молодежное увлечение: стоило кому-то начать, как новости попали в телепатические средства массовой информации, и пошло-поехало. Ребятишки вообще-то ничего плохого не делали, но животные на Земле тоже имеют права, что трудновато понять современной молодежи.

Цирасториане узнали о культуре Земли от Майка Девлина, жителя планеты, похищенного пять лет назад для исследований. Впоследствии ему предложили либо вернуться на родную планету после очистки памяти, либо остаться навсегда. Майк предпочел не возвращаться, при условии, что ему будут доставлять с Земли молодых женщин, опасный наркотик под названием “курево” и иногда еду из закусочных. Несколько известных фотомоделей и голливудских актрис, а также девицы, позировавшие для откровенных фото, и дамочки, посещавшие ночной клуб “Бастер Брауне” в Эдинбурге заявляли, что ночью их похитили инопланетяне, но никто в это не верил. Женщины утверждали, что один из пришельцев выглядел совсем как человек. “Наверняка Девлин, – подумал Надзиратель за подобающим поведением. – Тот еще кобель”.

Майк вел себя вполне прилично во время официальных поездок: нормальный, здравомыслящий парень понравился цирасторианам. Вот только связался он с буйными юнцами, которые возили его втихаря на родную планету. Мальчишки вообще-то ничего дурного не делали, просто дурака валяли. Достигнут возраста продолжения рода, так всю дурь-то из башки выбьет. Правда, к тому времени новые хулиганы подрастут. Плохо то, что эти балбесы взяли с собой землянина. Гезра опасался, что Майк может подбить юнцов на встречу со своими старыми дружками на Земле, а это было строго запрещено без предварительной очистки памяти.

Стало быть, они направились на Землю. Тазак и Майк наверняка захотят пополнить запасы курева и полетят на корабле, чтобы старейшины не проследили их через Волю.

Гезра потянулся к панели управления.

24

У Алека удалось раздобыть только несколько капсул темазепама и немного дури. Обратно Джимми и Семо возвращались порядком разочарованные.

25

На пустоши возле старой шахты собрались несметные толпы народа. Все слушали музыку – чудесную музыку, которая лилась с неба. Солнце заслонил космический корабль, спускавшийся к земле, и возбуждение собравшихся достигло предела. Корабль, похожий на громадную белую раковину, словно собранную из маленьких ракушек, бесшумно повис на высоте семидесяти футов.

Те, кто не верил в бога, перекрестились. Те, кто верил, торопливо отреклись от своих убеждений.

Величественный корабль неподвижно висел в воздухе. Наконец-то! Именно этого момента так долго ждали бродяги.

26

Движение по объездной дороге замедлилось. Потом полиция стала всех разворачивать обратно.

– Но мы ведь там живем! – взмолился Семо и похолодел, вспомнив, что тачка-то угнанная. К счастью, полицейский и думать забыл про такую ерунду – он указал на громадный диск, висевший в небе по другую сторону съезда с шоссе.

Семо ошарашенно повернулся к Джимми.

– Что за хрень? Над моим домом висит летающая тарелка!

27

На поспешно созванной в Вашингтоне конференции мировые лидеры с трудом понимали представителей пришельцев: перевод обеспечивали доверенные лица инопланетян – фанаты “Хиберниана” из Эдинбурга.

– Да нам вас в порошок стереть – раз плюнуть! – заявил Тазак. – Чихать мы хотели на все ваши дерьмовые бомбы, ясно?

Главы государств имели вид более озабоченный, чем окружавшие их бесстрастные представители спецслужб с квадратными подбородками.

– Обделались говнюки! – насмешливо фыркнул другой пришелец, почувствовав эту волну страха.

– Я не понимаю, каким образом… – начал было британский премьер-министр, но Тазак его оборвал:

– Заткнись ты, очкарик! С тобой никто не разговаривает, понял? Умник какой нашелся!

Премьер-министр нервно опустил глаза в пол. Стоявший рядом офицер-спецназовец напрягся.

– Как я говорил, пока не встрял этот очкарик, – Тазак бросил взгляд на безмолвного премьер-министра, – мы можем вас одной левой в порошок стереть. Есть у нас такие охренительные технологии. А еще паранормальные способности. Короче, рыпаться бесполезно, будете делать то, что мы вам скажем – и точка.

Элли Мастере поднялся с места. Хотя пришельцы, похоже, были такой же шпаной, что и Мастере с дружками, уж очень они были борзые. Попался б ему этот Тазак без силового поля!

– А вот хрен вам одной левой! – сказал Элли.

– Чего? Чего там этот недомерок вякнул? – переспросил Тазака один из пришельцев.

Президент США силой заставил Элли сесть на место.

– Заткнись, идиот! Мы у них на мушке!

Элли врезал советчику головой в нос, и оглушенный президент повалился в кресло, вытирая платком слезы и хлынувшую кровь. Насмешливо улыбаясь, Элли подобрался, примериваясь для нового удара, и два шкафа из ФБР рванулись вперед, но тут Тазак поднял руку, и президент жестом велел охранникам остановиться.

– Не хрен было грабли ко мне тянуть! – заявил Элли.

– Пацан верно говорит, – согласился Тазак. – Вы тут все языками чешете, только эти пацаны не дают себя в обиду. – Он посмотрел на Элли. – Так что, эти чуваки вас боятся? – Взгляд громадных раскосых глаз пришельца прошелся по собравшимся главам государств.

– А ты думал! – ответил Элли, вызывающе глядя на сидевших вокруг мужчин среднего возраста в строгих костюмах.

– Что-то я ни хрена не понял. Ведь это они рулят, и все их слушаются, – сказал Тазак.

– Но демократия есть другой, – вмешался канцлер ФРГ. – Процесс отбора лидер не есть физический сила, а желания весь народ.

– Что за хрень ты несешь! – возразил Элли и показал на британского п ре м ье р – м и н и стра. – Тогда какого черта этот очкарик нами управляет, если никто в Шотландии за него не голосовал? Ну-ка, скажи мне! Если знаешь, конечно!

– Точно Элли говорит, – согласился Б рай, поворачиваясь к канцлеру ФРГ. – А ты пасть-то закрой, если не знаешь, понял?

За этим последовала оживленная дискуссия, которая едва не перешла в потасовку между фанатами “Хиберниана” и сотрудниками ФБР.

– Да заткнитесь вы наконец! – заорал Тазак, показывая на глав государств. – Такой кипеж подняли, что у меня башка трещит! – Он кивнул на фанатов. – Теперь вы рулить будете! – Предводитель пришельцев бросил’ Элли передатчик. Ошеломленный хулиган отскочил, и устройство упачо на пол. – Да это всего лишь мобила, придурок! Подними!

Элли нерешительно послушался.

– Если что, звякнешь нам в любое время. Смотри, чтоб эти дебилы, – Тазак презрительно махнул рукой в сторону глав государств, – не рыпались. А начнут борзеть, так звони нам, мы с ними быстро разберемся. У нас они мигом шелковыми станут – раз и навсегда.

– Заметано! – улыбнулся Элли. – Только это… так вы и впрямь можете всю Землю уничтожить вашими пушками?

– А то! Пошли с нами, бахнем по стаканчику.

28

Майк Девлин посмотрел на многотысячную толпу, собравшуюся под висящим в небе кораблем пришельцев, потом переключил монитор на буро-зеленые холмы и городские улицы. Что-то дрогнуло в душе Майка, и он перевел камеру на расположенный совсем рядом съезд с шоссе. В поле зрения показалась заправка. Майк увеличил изображение и обрадовался, узнав младшего брата: Алан был занят на автомойке.

В мастерской Алана ждала полураздетая деваха по имени Эбигейл Форд, и ему не терпелось побыстрее избавиться от клиента, но констебль Драйсдейл был погружен в свои мысли. Наверное, переживает из-за летающей тарелки: из-за этой штуки многие не в себе. Хотя от такого у кого хочешь крыша съедет. Вообще-то с этим наступлением нового тысячелетия все словно с ума посходили, так что пришельцы явились как раз вовремя.

Краем глаза Алан заметил какое-то движение возле входа в магазин и забеспокоился, что Эбби, не дождавшись, решила уйти. Однако вместо Эбби он увидел этих оборзевших сявок, Джимми Малгрю и Семо.

– Да эти говнюки нас посреди бела дня грабят! А полиция и ухом не ведет! – заорал Алан на Драйсдейла, но тот даже не пошевелился.

Алан бросился к магазинчику. Семо успел выскочить, зато Джимми попался. Сопляк попробовал было замахнуться, но Алан оказался сильнее, вытащил наглеца на улицу и отпинал как следует. Попытка Семо запрыгнуть на спину Алана провалилась: сброшенный на землю, неудачливый защитник торопливо вскочил и удрал, чтобы самому не досталось.

Алан вывернул карманы избитого Джимми. Добыча ограничилась мелочью и пригоршней кругляков. Драйсдейл уехал, не позаботившись арестовать правонарушителей. Джимми Малгрю кое-как поднялся и поковылял по улице.

Сверху Майк одобрительно наблюдал, как братишка занялся заждавшейся телкой. Только после того, как Алан кончил, а деваха ушла, Майк остановил время и принес брата на корабль.

Увидев старшего брата, Алан обрадовался по уши.

– Майк! Глазам своим не верю! Так это ты все замутил! Я так и знал! Точно говорю, было у меня предчувствие, что ты вернешься! Потому-то я здесь и торчал! И вот он ты! – Он внимательно оглядел брата. – Да ты моложе меня выглядишь!

– Здоровый образ жизни, не то что у тебя! – усмехнулся Майк. Не объяснять же про управление эластичностью кожи с помощью Воли.

– Дурь есть? – спросил Майк.

– Не-а, кругляки вот надыбал у того сопляка.

– Что за штука?

От объяснений Алана у Майка глаза на лоб полезли. Он взял несколько таблеток.

– Ништяк! То, что нужно!

29

Наследующий день после конференции в Вашингтоне Администрация футбольных фанатов стала всемирным правительством, за чем последовали несчастья, равных которым не знала история британского футбола. Правление клуба “Харт-оф-Мидлотиан” пришло в ужас, когда луч из космоса распылил на атомы стадион с тремя новехонькими трибунами. Такая же судьба постигла “Айброкс” в Глазго, давно считавшийся образцовым стадионом в Шотландии. Следующим ударом стало разрушение стадиона “Уэмбли” с его знаменитыми двойными башнями. И так далее: в Британии не осталось ни одного стадиона, не считая расположенного на Истер-роуд в Эдинбурге. Элли с дружками устроил там резиденцию Мирового правительства и пустил выделенные различными государствами средства на полную реконструкцию стадиона, а также на невероятно дорогостоящую программу для подготовки команды.

В некоторых пивнушках Л сита кое-кто упрямо ворчал, что клубом теперь рулят “долбаные фанаты”, но большинство восприняло перемены положительно. Смещенные члены правления не больше глав правительств обрадовались переходу власти в руки фанатов “Хиберниана”, но ничего не могли противопоставить мощи, оказавшейся в распоряжении хулиганья.

– Клевое дельце мы замутили, а? – сказал Тазак уставившемуся в монитор Майку.

Пришельцы все еще не вступали в контакт с танцующими под кораблем толпами, но подходящий момент приближался.

– Клевое, – согласился Майк. – Да и пацаны сделал и для клуба куда больше, чем прежние боссы. Правда, все всегда в бабло упирается, – мудро заметил бывший предводитель фанатов.

Тазак посмотрел на своего земного приятеля.

– Ну что, пора начинать представление?

30

Мощный телепатический аккорд бас-гитары потряс планету, из космического корабля ударили ослепительные вспышки лазеров, и толпа ответила восторженными воплями, запрыгала и закачалась. Голос землянина спросил с шотландским акцентом: “Здорово мы зажигаем?” “Да!” – в унисон заревела толпа, и только отдельные недовольные голоса выделялись из общего хора. “Даешь Ленни Ди!” – орал какой-то чувак.

В космическом корабле появилось отверстие, и на выдвинувшийся балкончик вышел землянин. Его изображение было видно за многие мили. Толпа взревела.

– У нас лучшая во вселенной звуковая система! – оглушительно крикнул Майк.

Шелли смотрела на него снизу вверх. Этот парень был даже лучше Лиама из “Оазиса”… Именно такого она видела во сне.

– А теперь планета Земля приветствует большого, тощего засранца, который все это замутил! С другого конца вселенной, с планеты Цирастор, к нам приехал… Таза-а-а-ак!

Тазак, смущенный восторженным приветствием толпы, вышел на балкон и встал рядом с Майком. При таком раскладе громадный инопланетянин ни за что не хотел бы разочаровать воодушевленных зрителей. Вибрируя от напряжения, он разразился ни с чем не сравнимым великолепным звуком.

Все земляне, включая тех, кому повезло побывать на самых крупных и крутых сборищах после лета любви в 1988-м, признавали, что никогда не слышали ничего подобного. Даже завсегдатаи клубов соглашались, что нехватка туалетов и закусочных не могла омрачить столь потрясающее выступление.

Выбившись из сил, Тазак умолк и, шатаясь, вернулся внутрь корабля под гром аплодисментов.

– Пасиб… Совсем выдохся… – телепатически передал он ораве зрителей.

Майк скис: выступление должно было стать его триумфом, но до уровня Тазака он никак не дотягивал. Он вышел к зрителям и выложился по полной, использовал все, чему научился у цирасториан, и превзошел самого себя, однако вскоре отдельные группы зрителей принялись выкрикивать имя Тазака. Майк оборвал выступление и, как побитая собачонка, вернулся в центральную рубку корабля.

– Круто у тебя получилось, – неохотно признался он инопланетному дружку, укравшему его славу.

– Лучше не бывает! Да у земляшек от моего выступления просто крышу снесло! Хрен они еще такое увидят! – торжествующе взревел Тазак.

– Это точно, – грустно подтвердил Майк.

– Слушай, у тебя курево есть? – спросил Тазак. – Курить охота, сил нет.

– Не, курева нет. Попробуй вот это, – ответил Майк, доставая из кармана пригоршню таблеток.

Тазак внимательно посмотрел на округлые капсулы.

– Это что за хрень?

– Кругляки, – пожал плечами Майк. – Отобьют охоту курить, пока мы не спустимся и не отыщем курево.

Краем глаза он заметил, что пришелец заглотил одну таблетку, и на лице Майка появилась кривая усмешка.

31

Тазак все еще не очухался после выступления, когда в центральную рубку вошли Элли, Денни и Брай, а с ними еще один землянин. Тазак потихоньку учился различать землян друг от друга, и ему показалось, что незнакомец похож на Майка. Цирасторианин глянул на своего дружка.

– Какого хрена они сюда приперлись? Кто разрешил?

– Я разрешил, – улыбнулся Майк и кивнул на Алана: – Это мой брательник.

Алан тоже оскалился в улыбке, демонстрируя пришельцу полный набор зубов.

– Майк, не твое собачье дело давать разрешения на этом корабле! Разрешения здесь даю я – усек?

Майк поднялся с места.

– Нет, чувак, не усек. Порулил и хватит – теперь я здесь командую!

– Совсем оборзел? Забыл, с кем дело имеешь? – фыркнул Тазак, презрительно глядя на подобравшегося Майка.

– Не ты один владеешь паранормальными способностями, так что не нарывайся, – предупредил Майк.

Тазак расхохотался: подобная наглость была бы прискорбной, не будь она такой смешной. Пора поставить зарвавшегося хулигана на место.

– Ха-ха-ха! Ты только что всем показал, чего стоят твои паранормальные способности! – заржал Тазак и повернулся к фанатам “Хиберниана”. – Сел в лужу прямо на задницу! – Он покачал головой, глядя на Майка. – Слышь, чувак, я, может, и научил тебя всему, что ты знаешь, но не всему, что я знаю!

Что верно, то верно. Несмотря на тесное общение с цирасторианами, Майк вынужден был признать, что ему далеко до диапазона и силы паранормальных способностей, которые Тазак продемонстрировал зрителям. Однако у бывшего футбольного фаната был туз в рукаве.

– Пилюльку помнишь? – спросил Майк. – Ту самую, которую я тебе дал?

Тазак растерялся. Майк показал зубы в широкой улыбке. Остальные тоже ухмылялись.

– Пилюлька-то не вместо курева, а с наркотиком. Еще немного, и можешь засунуть свои паранормальные способности себе в задницу. Надеюсь, ты оставил завещание родственничкам!

У Тазака закружилась голова. Он попытался сохранить равновесие, используя Волю, но длинные ноги подгибались.

– Что-то мне… как-то вдруг… хреново совсем… – прохрипел он и, шатаясь, привалился к блестящей переборке.

Воспользовавшись моментом, Майк врезал ему боковым в рыло, и неуклюжий долговязый цирасторианин рухнул на пол, сложившись, точно карточный домик.

– Ага, заткнулся теперь! Мозгляк инопланетный! В другой раз будешь знать, как связываться с настоящими пацанами! – Космический хулиган, ухмыляясь, наподдал бывшему межгалактическому дружку по ребрам.

Элли Мастере и его парни решили добить поверженного противника.

– Здорово ты ему врезал, Майк! Щас мы ему добавим!

– Не троньте его! – остановил их Майк. Такого он еще никогда не видел. Тазак трясся, как в лихорадке, и тонко, жалобно вопил; темно-синяя кожа приняла нездоровый розовый цвет. – Ему и так кирдык, похоже!

Майк в ужасе попятился от вопящего цирасторианина, который явно пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только повизгивание.

– Что это с ним? – спросил Элли.

– Эти чуваки не терпят прикосновений. Потому такие хилые на вид. И они жить не могут без своей психической защиты. Кажись, я его угробил на хрен… – Майк упал на колени. – Тазак, дружище… Прости, я не хотел…

– Отойди от него!

Оглянувшись, Май к увидел цирасторианского старейшину в белых одеждах Надзирателя за подобающим поведением. На взгляд остальных землян все цирасториане были на одно лицо, но Майк научился их различать – и этого старейшину он знал.

– Гезра… – прошептал Майк.

– Ну что, землянин, натворил ты делов.

– Я не хотел… – заикаясь, выдавил Майк. Надзиратель за подобающим поведением не раз

слышал эти слова.

– Пора платить по счету.

Остальные попытались удрать, однако ничего не могли поделать, когда со всех сторон ударил ослепительный свет и грохот. Они зажмурились и заткнули уши в надежде унять пронзительную боль, но она словно разрывала изнутри, ломая кости. К счастью, один за другим они потеряли сознание – последним отключился упрямый Элли Мастере.

32

У старейшины Гезра дел было по горло. Во-первых, надо починить Тазака, иначе юнец превратится в труп, а этого допустить нельзя: уже много столетий ни один цирасторианин не прекращал жизнедеятельность раньше отпущенного ему срока. В таком юном возрасте смерть – предосудительный поступок, и Надзиратель за подобающим поведением обязан это пресечь. К счастью, для столь опытного мастера Воли починка юнца трудности не представляла.

На следующем этапе Гезре понадобилась помощь, и он вызвал цирасторианский спецназ. Никогда раньше цирасторианам не приходилось стирать память всех обитателей планеты, но поведение Майка и Тазака другого выбора не оставляло. Задача была непростая, и Высшие Старейшины Опоры не очень-то обрадуются, услышав о том, что случилось.

33

Шелли проснулась с ощущением, что голова вот-вот лопнет. Кишки скрутило, живот пронзала острая боль. Шелли кое-как доползла до туалета и помедлила в нерешительности, не зная, каким местом повернуться к белому брату. В конце концов она все-таки села на унитаз, и тут ее скрутила тошнотворная судорога, которая изгнала наружу живое существо, развивавшееся внутри. Шелли упала на потертый линолеум, заливая пол потоками крови. До того, как потерять сознание, молодая женщина все же успела потянуть за ручку унитаза, чтобы не пришлось потом смотреть на то, что вышло наружу.

Лилиан услышала крики и примчалась на помощь. Убедившись, что дочь еще дышит, она побежала вызывать “скорую”. Когда Лилиан вернулась, Шелли отчасти пришла в себя и посмотрела на мать.

– Прости, мам… Этот парень мне даже не нравился…

– Все будет хорошо, детка, все будет хорошо… – шептала Лилиан, вытирая мокрый лоб больной дочери в ожидании прибытия “скорой”.

Шелли отвезли в больницу и продержали там несколько дней. Врачи сказали Лилиан, что у Шелли был выкидыш и сильное внутреннее кровотечение, но ничего страшного не случилось, и посоветовали посадить ее на противозачаточные таблетки. От радости, что все обошлось, Лилиан не стала даже ругать дочь – до этого дело дойдет позднее.

Сара пришла навестить подругу и рассказала, что Джимми про нее спрашивал. Шелли была рада это слышать. Джимми – славный парень. Конечно, не такой, как Лиам, но куда лучше, чем Алан, который ею просто воспользовался и заделал ей ребенка. Шелли вздохнула с облегчением: как бы она себя ни уговаривала, на самом деле ребенка ей вовсе не хотелось.

34

Алан Девлин очень расстроился: едва Майк нашелся, как его посадили за ту давнюю драку – полиция наконец добралась до него. Алан решил, что в такой дыре, как Роузвелл, делать нечего, и бросил работу на заправке. За этих нимфеток можно загреметь на полную катушку – а на хрен бы ему это надо? Он уже на брата насмотрелся.

Алан уехал обратно в Эдинбург, устроился барменом в пивнарь на Роуз-стрит и встретил там шикарную кралю, которая приехала на Эдинбургский фестиваль. Завязался романчик, Апан переехал к ней в Лондон и теперь стоит за стойкой в одном заведении в Тафнелл-парке. Регулярно приезжает в Эдинбург к брату, хотя эти визиты нагоняют на Алана тоску: у Майка слегка съехала крыша, он упорно твердит, что по ночам к нему в камеру приходят инопланетяне и вставляют разные щупы во все телесные отверстия. Как ни прискорбно, приходится признать, что Майк, видать, оказался гомиком, но не хочет посмотреть правде в глаза, и отсюда все эти бредни про пришельцев.

И только в ледяном молчании остановленного, времени Земли измученная душа Майка безмолвно кричит, моля о помощи и милосердии, когда Тазак с приятелями вытаскивают неподвижное тело из камеры и несут его на свой корабль для дальнейшего изучения.

В Роузвелле же все складывается прекрасно. Джимми доволен, по уши: Клинт поделился с ними полученной за телесные повреждения компенсацией. Кроме того, в эти выходные Джимми и Семо договорились с Шелли и Сарой пойти на рок-тусовку.


МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ | Сборная солянка (Reheated Cabbage) | КРУТАЯ ТУСОВКА