home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


МИФОсуженый

Уверенной походкой я вошел во дворец Поссилтума, словно был здесь хозяином – кстати, так я обычно вхожу в любое здание. Маша в срочном порядке вызывала меня к себе, однако мне меньше всего хотелось, чтобы со стороны было видно, что я тороплюсь. Кто знает, вдруг у нее проблема с кем-то из здешних обитателей? До этого я какое-то время наслаждался одиночеством, однако не люблю, когда у моих друзей случаются неприятности.

– Эй, Кауфуман! – крикнул я одному из охранников, стоящему у подъемной решетки. – Ну как, все охраняем нашу решетку?

Несколько мгновений розоволицый тип непонимающе таращился на меня. Насколько я знаю, во всем государстве имеется только один низкорослый зеленый чешуйчатый парень с симпатичными заостренными ушами, загадочными желтыми глазами и острыми, как кинжалы, пятидюймовыми клыками. Кауфуман тотчас узнал меня.

– А, лорд Ааз!

Страж мгновенно выпрямился и в знак приветствия поднял выше свою алебарду. Проходя мимо, я отсалютовал в ответ, со вздохом отметив про себя, что ненадежной преградой в случае вторжения послужат лишь несколько хлипких заостренных железяк. Мне так и не удалось убедить генерала Хью Плохсекира установить в замке современную систему обороны. Генерал пытался доказать мне, что при желании он готов поставить здесь все, что угодно, но пока в этом нет необходимости, поскольку грозит лишь новыми несчастными случаями. Что ж, с этим не поспоришь. На то жалованье, которое королева Цикута платит своим солдатам, она имеет то, что имеет, – а именно тех, кто знает, с какой стороны брать в руки оружие.

На лестнице, что вела к Скиву – я хочу сказать, к придворному Магу и Чародею, – я нос к носу столкнулся с нынешним министром сельского хозяйства. Даже спустя несколько месяцев я все еще никак не мог привыкнуть к существующему положению вещей.

– Привет, Бидль! Маша у себя?

– А! Привет, лорд Ааз! – отозвался коренастый приземистый пентюх, отрывая взгляд от длиннющего свитка. Нет, бедняге действительно в срочном порядке требуется опытный секретарь. – Нет, но, как я полагаю, леди Маг находится в своей резиденции. В садовом домике.

И он неопределенно помахал рукой.

– Я знаю, где это.


С тех пор как она вышла замуж за генерала Плохсекира и взяла на себя обязанности Скива – придворного чародея, – Маша расцвела буквально на глазах. У нее прибавилось уверенности в себе, и она начала полагаться на собственные магические умения, равно как и на многочисленные магические приспособления, которыми, словно колокольцами, была с головы до ног увешана ее внушительная фигура.

Войдя в резиденцию Маши, я отметил, что свадебный подарок Дона Брюса все еще висит под высоким сводчатым потолком гостиной, словно оранжевый воздушный шар по случаю Дня Благодарения. Под ним на стремянке копошились два парня – они меняли люстру.

– Осторожно, мои хорошие! На ней шестьдесят хрустальных подвесок, и мне бы хотелось, чтобы все они в целости и сохранности одновременно опустились на пол. Вы меня поняли?

– Поняли, леди Маша, – в унисон ответили рабочие, словно слышали ее наставления уже не в первый раз.

Однако один из них уже в следующее мгновение случайно задел хрустальную призмочку, и та, звякнув, сорвалась вниз.

– Ну, что я вам говорила! – воскликнула хозяйка и бросилась спасать хрупкую подвеску.

Однако я опередил ее.

– Ты что-то потеряла? – спросил я, протягивая граненый кусочек хрусталя.

– Ааз, котик ты мой! – воскликнула Маша и бросилась мне на шею. Поскольку силушка у нее была недюжинная, а в придачу на руке – браслет для левитации, то она оторвала меня от пола, как пушинку. – Ты пришел! Спасибо тебе большое!

– Итак, – выдохнул я, когда она отпустила меня и я снова смог набрать полную грудь воздуха. – В чем проблема?


– Проходи сюда, – пригласила меня Маша и повела за собой сквозь арку на кухню, совмещенную со столовой. – Там нас могут подслушать. Я просто обожаю этот дом, он такой «уютный» – то есть совсем крошечный, но так уж принято говорить у торговцев недвижимостью.

Честное слово, в этих стенах Маша напомнила мне страдающую ожирением Барби в Доме Ее Мечты, на которую кто-то нацепил левитационный пояс и несколько тонн украшений. Она жестом велела мне сесть в тяжелое резное кресло с подушкой на сиденье. Еще несколько небольших подушечек крепились к спинке на уровне поясницы. Сама же спинка была высокой и изогнутой.

– Это любимое кресло Хью. Сиденье низкое, и мужу нравится, что можно спокойно вытянуть ноги. Он терпеть не может всех этих табуреток с подставками для ног.

– Кроме того, в случае драки хлипкие табуретки можно в два счета выбить из-под сидящего, – поддакнул я. В свое время мы с Плохсекиром оказались, что называется, по разные стороны баррикад, а вот стратегической линии всегда придерживались одинаковой. – Рад слышать, что он особенно не разнежился, хотя и вкушает теперь блаженство супружеской жизни.

– О, это просто чудо! – согласилась Маша. – Я бы и тебе советовала испробовать то же самое, Ааз!

– Побывал, посмотрел, купил маечку с картинкой, – отозвался я, с удовольствием опускаясь в кресло.

Оно действительно оказалось чертовски удобным. Маша налила мне из стоявшего на столе бочонка кружку пива. Да, все-таки дом – приятная штука.

– Итак, признавайся, что за срочность такая? Ты уже второй раз увиливаешь от ответа на мой вопрос. Догадываюсь, речь пойдет об одной услуге, но ведь мы с тобой старые друзья. Да я по глазам вижу, что ты ответишь мне «да». Ну разве что за единственным исключением – если я вторично попрошу тебя выйти за меня замуж.

Маша выключила антигравитационные устройства и снова вернулась на землю, опустившись на красивый стул без чехла, явно сделанный по ее мерке. Я бы мог на нем легко свернуться калачиком.

– Мне страшно неудобно оттого, что приходится просить тебя об одной услуге, – вздохнула Маша. – Скажи, ты сейчас часто ходишь на организованную охоту?

– Нет. А если проголодаюсь, то мне известна добрая тысяча ресторанов в самых разных измерениях, куда я при необходимости могу легко перепрыгнуть. А когда кончается капуста, я просто убиваю первое попавшееся на глаза существо, которое покажется мне съедобным, и никаких вам церемоний. А организованная охота, как выразился один мой знакомый, – это преследование того, что несъедобно.

С этими словами я посмотрел на свою собеседницу. Она нервно теребила край своих шелковых оранжевых шаровар.

– Кстати, почему бы тебе не брать у Хью уроки верховой езды?

Маша оставила в покое полупрозрачную ткань и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось отчаяние.

– Ааз, котик ты мой, ты только посмотри на меня! Можно подумать, ты меня первый день знаешь. Скажи, ты можешь представить меня верхом на лошади?

– Честно говоря, нет, – вынужденно признал я.

Маша не питала иллюзий насчет своей фигуры. Мне же она была небезразлична как друг, и я не стал притворяться, будто не понимаю, в чем дело.

– Или ты надеешься, что я тоже поеду верхом? Да от одного моего вида лошади в страхе разбегутся.

– Только не наши, – поспешила заверить меня Маша. – Наши способны совладать даже с извергом. Скажу больше, они выдрессированы, чтобы охотиться рядом с драконом.

У меня в голове шевельнулось некое смутное воспоминание.

– Маша, – рискнул я прозондировать почву. – Скажи на милость, какое отношение ты имеешь к Драконьей Охоте?

– Принцесса Глориннамарджоли – моя старая знакомая, – сообщила мне Маша. – Некоторое время на Брейкспире я была ее нянькой. Туда меня занесло по чистой случайности, когда я проводила испытания одного из новых магических прибамбасов. Так что мне в срочном порядке потребовалась хоть какая-то работенка, пока придумаю, каким образом мне попасть назад на Якк. Глори лет в пять-шесть была сущим кошмаром. До меня ей никто ни разу не сказал «нет», и прежде чем до нее дошло, что со мной этот номер не пройдет, она закатила мне не одну истерику. Ей нравилось, когда я показывала ей магические фокусы. Мне показалось, что внутри испорченной капризной девчонки кроется замечательный человек. Мы с ней пришли к взаимному уважению и с тех пор время от времени обменивались письмами при помощи хрустального шара. И вот теперь она уже взрослая и способна сама возглавить охоту. И потому обратилась ко мне за помощью.

– Она согласна изображать дичь? Но ведь это самоубийство!

В отличие от обитателей Пента, которые гарцевали верхом на лошадях вдогонку своре гончих, преследующих по полям и лесам волколисов – признаться честно, спорт довольно жестокий, – на Брейкспире свора драконов преследовала юную принцессу. Охота начиналась рано утром, еще на заре. Если принцессе до заката удавалось спастись от преследователей, то она оставалась на свободе. Если же драконы настигали ее, то от принцессы… как бы это помягче выразиться… вообще мало что оставалось. Победителю присуждалась маска или уши. Я пришел в ужас, узнав, что кошмар все еще продолжается.

Маша по моему лицу прочитала, что творилось у меня внутри.

– Нет, те дни уже давно в прошлом. Сегодня это просто гонка по следу. Просто Глори должна до заката не попасться в лапы своре гончих. Охотников судят на основании их манер, честности, умения держаться в седле, выдрессированности их драконов, и если кому из них повезет, то и поимки принцессы.

Глори всю свою жизнь готовилась к этому дню. И ждет не дождется, когда же состоится охота.

– Но тогда нам с тобой понадобится дракон, иначе нас не допустят к участию. А его у нас нет.

– Как это нет? Есть! – воскликнула Маша с лукавой улыбкой. По идее, мне полагалось тотчас выскочить за дверь, устыдившись своей недогадливости. – Я взяла его напрокат!

С этими словами Маша открыла заднюю дверь домика, и в следующее мгновение нечто длинное и гибкое, лежавшее до этого, свернувшись калачиком, устремилось мне навстречу, словно узнав старого знакомого. Это нечто сбило меня с ног и раздвоенным розовым языком принялось лизать лицо. Дыхание, вырывающееся из пасти, запахом напоминало навозную кучу.

– Глип! – радостно выкрикивало существо в перерывах между «поцелуями».

– Черт побери, живо оставь меня в покое! – взревел я. Маша взяла Глипа за ошейник и оттянула прочь. Я сел и принялся вытирать рукавом липкую слюну. – Ты говоришь, взяла напрокат? То есть Скива тут нет?

– Нет, – подтвердила Маша.

– Тогда кто будет командовать этим безмозглым созданием? – поинтересовался я.

Глип выпучил на меня огромные голубые глазищи – ему явно не терпелось вновь поприветствовать меня на свой драконий лад.

– Я согласился взять его под свою ответственность, – произнес Нунцио, входя в ту же самую дверь, что и дракон, только не столь стремительно. – Мы с ним отлично ладим, верно, парнишка?

– Глип! – воскликнул Глип и поспешил омыть представителя Синдиката Языком Судьбы.

– В таком случае зачем тебе понадобился я? – спросил я у Маши.

В следующий момент ко мне вновь подбежал Глип и в очередной раз облизал липким слюнявым языком. Ничего не оставалось, как тыльной стороной ладони стереть противную слизь.

– Зачем тебе я, этот тритон-переросток и Нунцио?

Глип посмотрел на меня взглядом, полным обожания, и вместе с тем с упреком. Хотя, кто знает, может, я просто читал в его глазах то, чего в них и не было, но что я сам хотел бы в них увидеть. Ведь Глип был все еще малыш, несмотря на то, что как минимум вдвое превосходил размерами любого из нас – за исключением, пожалуй, Корреша.

– Но ведь можно выиграть приз, – заявила Маша. – Охотнику, который настигнет принцессу, или же – в случае, если Глори все-таки их всех обставит, – тому, кто наберет самое высокое число баллов, король отдаст свое самое ценное сокровище. А на Брейкспире, должна тебе сказать, дружище Ааз, в сокровищнице чего только нет! Будучи наследной принцессой, Глори хранит ключи от угодий, где будет проводиться охота. Мы с ней, бывало, пока никто не видел, наведывались туда и понарошку изображали, как все будет. Этого оказалось достаточно, чтобы у девчонки от сладостных мечтаний кругом голова пошла.

Слова о сокровище показались мне заманчивыми, однако я слишком многое повидал на своем веку и достаточно умудрен жизнью. Что-то мне с трудом верилось в бесплатный сыр.

– И что же обещано победителю? – спросил я.

– Глори на протяжении вот уже трех месяцев каждый день только тем и занимается, что пытается выяснить одну вещь… Понимаешь, ей несколько раз показалось, будто она, как бы это поточнее выразиться, видела какие-то тени, ну… или силуэты. В общем, она вбила себе в голову, будто кто-то на запретных угодьях преследует ее по пятам, подглядывает, куда она захочет спрятаться. И теперь она боится, что этот кто-то может вмешаться в ход соревнований. Время от времени бывает, что отлавливают протестующих с плакатами – фанатиков, которые пикетируют охоту. По их мнению это, видите ли, жестокое и устаревшее занятие. Отец Глори повсюду выставил охрану. Солдатам поручено зорко следить, не соберется ли где поблизости демонстрация. Но тот, кто пробрался и теперь ходит по угодьям, действует гораздо тоньше. К тому же король недавно приобрел для сокровищницы просто потрясающие вещи, некоторые из них даже магические. Вот увидишь, призом наверняка будет одна из этих магических штучек. Глори хочет, чтобы игра прошла по всем правилам, чтобы никто не жульничал, никто никого не обманывал. Сам понимаешь, охота – довольно опасная вещь. До сих пор случается, что гибнут люди, пусть даже и забавы ради. Вот почему, если кто-то надеется вмешаться в ее ход, этому нужно непременно воспрепятствовать.

– Хорошо, – согласился я. – Ты меня убедила. Твоя принцесса вроде бы все уловила совершенно правильно.

Маша подпрыгнула и в очередной раз заключила меня в объятия.

– Так, значит, ты согласен?

– Согласен, – выдохнул я, хватая ртом воздух. Глип в полном восторге вновь прыгнул на меня и принялся лизать. – Черт возьми, да прекрати же ты!


Всю последующую неделю, проведенную на Брейкспире, я был вынужден щеголять в дурацких штанах до колен и куртке, к которой оставалось разве что пришить рукава подлиннее, чтобы их можно было завязать у меня за спиной, и получить идеальную смирительную рубашку. Я наотрез отказался напялить на голову шлемоподобную шляпу, в каких щеголяли другие участники охоты, полагаясь на свой крепкий извергский череп. Тем самым я заодно спасал свою репутацию. Ведь неизвестно, что потом о тебе скажут. Единственное, что мне понравилось в этом дурацком костюме, так это сапоги: черная, до блеска начищенная кожа; невысокий каблук, предназначенный для того, чтобы нога не выскальзывала из стремени. Если же вам надо спешиться, в них удобно ступить и на твердую почву.

Мой взятый напрокат скакун, гипгиппогиппус по имени Огонек из конюшни самой принцессы Глориннамарджоли. Выносливый конек, вернее, помесь лошади и носорога. По огромному бочкообразному туловищу тянулся высокий гребень, уходя наискось от середины спины вниз примерно на расстояние вытянутой ноги под холкой – этакое естественное седло. Для столь массивного тела мой скакун обладал довольно тонкими ногами, зато плечи и ляжки украшали крепкие, рельефные мышцы, делавшие из него отличного прыгуна. Уши этого чудо-коня, похожие на ложки, чутко прядали взад-вперед.

Я забрался на гиппуса, чтобы проверить, удобно ли мне будет на нем. Естественный гребень на спине оказался на редкость удобным седлом. Впереди на загривке болталась упряжь, включавшая в себя поводья и стремена. Конюхи с двух сторон укоротили кожаные ремни, пока ноги прочно не встали в стремена. Здесь, на Брейкспире, мне не попался на глаза ни один взрослый житель моего роста. Все они были хотя бы на голову выше меня, а иногда и на две-три. Когда принцесса провела нас сквозь ряды дворцовой стражи, мне казалось, будто я шагаю сквозь аллею мохнатых деревьев.

Да и сама принцесса Глориннамарджоли оказалась не малышкой. Нет, до Маши ей, конечно, далеко, но и она была довольно высокой и ширококостной. Было видно, что принцесса так и пышет здоровьем – розовые щеки, верный знак того, что большую часть времени ее высочество проводит на свежем воздухе, длинные светлые волосы и зеленые глаза – ужасно похожие на глаза волколисов; на них охотятся в других измерениях.

Обитатели Брейкспира очень напоминают пентюхов с той единственной разницей, что уши у них не круглые, а заостренные, а пятый палец представляет собой нечто среднее между большим и рудиментарным добавочным, напротив которого на другой стороне ладони сидит еще один. Это дает им возможность самых изощренных манипуляций, и если учесть, что кисть крепится к крепкой жилистой руке, то силы и ловкости им не занимать. Резьба, что украшала деревянные и каменные поверхности по всему королевству, в любом другом измерении была бы признана высоким искусством.

– Вы готовы? – спросила принцесса.

Она высилась надо мной, сидя на белом звере, голову которого между ушами венчал целый ряд острых рожек. Глянув в мою сторону, скакун ее высочества поднял верхнюю губу, обнажив в усмешке крепкие зубы. Я тоже оскалился и порычал в ответ. Гиппус принцессы предпочел бочком оттанцевать на безопасное расстояние, и я развернул своего Огонька.

– Готов! – доложил я.

– Тогда поехали!

Маша и Нунцио – последний держал на поводке рвавшегося вперед Глипа – отступили в сторону. Глори обмотала поводья вокруг обоих рудиментарных пальцев правой руки, левую же положила на бедро и ударила пятками в бока своего скакуна.

– Вперед, Сюзикью.

Я и мой Огонек потрусили следом.

– Смотри не свались, дружище! – крикнула мне вслед Маша.

Стиснув зубы, я сжал коленями бока моего скакуна. Мы устремились вперед.

Мы не имели права пересекать границу охотничьих угодий, однако Глори повела нас за собой по тропе в небольшой лесок, что протянулся вдоль реки, которая питала водой ров вокруг замка. Резкий ветер взбивал на поверхности воды белые гребешки. Вскоре я почувствовал, что у меня озябли кончики ушей.

– Свежий ветерок, однако! – воскликнула Глори, пытаясь перекричать очередной порыв ветра. – Давай подстегни своего скакуна. Увидишь, на что он годен!

Огонек уже и без того летел во всю прыть, и я даже успел слегка отбить себе мягкое место. Вскоре он разогнался до такой скорости, что я, чтобы не вылететь из седла – кстати, один раз это едва не произошло, – был вынужден буквально впиваться пятками в стремена. Не будь у меня опыта общения с драконами и не знай я, какую чудовищную скорость они способны развить, я бы ни за что не поверил, что этакий увалень окажется столь резвым. Лес вокруг меня слился в сплошной коричневый забор. Вскоре мимо пронеслось еще одно смазанное пятно – это меня обогнала Глори на своей Сюзикью. Донесся заливистый смех принцессы.

– Ха-ха-ха! Ну как, нравится? Эге-ге-гей, моя лошадка!

Вскоре мой скакун перешел на плавный бег, более щадящий мой зад, нежели карьер, но, с другой стороны, теперь мы двигались по лесу. Меня то и дело больно стегали по лицу нижние ветви деревьев, постоянно угрожая выбросить из седла. Я от злости стиснул зубы и, сжав поводья, пониже пригнулся к шее Огонька. Говорил же я Маше, что наездник из меня никакой. Вскоре я обнаружил, что носки моих сапог больно впиваются Огоньку в бок.

Правда, мой толстокожий конь, казалось, этого не замечал. Он был слишком увлечен тем, что мотал головой из стороны в сторону, отбрасывая прочь от глаз ветки. Я прильнул к его шее и попытался не упустить из виду Сюзикью. Случись мне отстать, я точно заплутаю в чащобе и тогда мне никогда не найти дороги назад. Эх, будь у меня с собой мои магические приспособления! Я бы тотчас вернулся назад в замок и заявил Маше, что с меня хватит.

Так мы и скакали по лесам и долам, продираясь сквозь подлесок. В принципе мы ехали по тропе, однако тропка эта уже почти вся заросла. Неудивительно, ведь ею пользовалась только Глори и ее семья. Где-то над нашими головами щебетали птицы. На меня откуда-то сверху то и дело сыпались листья и семена. Я еще крепче вцепился в загривок Огонька.

Какой-то сук больно полоснул меня по лицу, словно оголенный провод. Я взвыл от боли.

Сквозь ветви деревьев я различил, как врассыпную бросились какие-то силуэты – это зверье в испуге разбежалось, услышав мой трубный глас. Огонек взбежал на холм вслед за Сюзикью, и я различил еще один силуэт – на сей раз он двигался в мою сторону. Более того, существо стояло прямо на двух ногах, а не на четырех или шести, в отличие от остальной местной живности. Я прищурился, пытаясь разглядеть его подробнее. Тотчас по лицу больно хлестнули ветки. Я выплюнул листья, а когда снова посмотрел в ту сторону, загадочный силуэт исчез так же внезапно, как и возник. Кем бы или чем он ни был – тот, кто решил рассмотреть нас поближе, – он словно растворился в воздухе. Значит, перед нами разумная особь, вполне возможно, владеющая секретами магии.

Я догнал Глори, и мы в полном молчании поскакали назад в замок.

– Ты права, что пригласила меня, – сказал я ей и всем остальным, как только мы заперлись в ее личном кабинете, и Маша с помощью своего магического браслета оградила нас со всех сторон занавесом тишины. – Там в лесу действительно кто-то водит носом.

– Но у меня на службе добрая тысяча егерей, – возразила Глори. – Это вполне мог быть один из них.

Было видно, что она сама плохо верит в то, что говорит.

– И что же мы предпримем? – поинтересовалась Маша.

Я горестно вздохнул – казалось, вздох этот потряс всего меня вплоть до моей покрытой синяками пятой точки.

– Для начала нам нужен План «А», но для пущей уверенности не помешают План «В» и «С». Завтра мы отправляемся на охоту.

– Глип! – радостно возвестил дракон.

Он единственный из всей нашей компании был в восторге от этой затеи.


– Выпьете за удачу, добрый сэр? – спросил меня внушительного вида брейкспирец, что откуда ни возьмись вырос рядом с моим скакуном на следующее утро.

Он преподнес мне полный серебряный кубок в форме черепа.

– Наверное, неплохо шибает в голову? – спросил я.

– Простите?

– Ладно, это я так, к слову, – сказал я и, приняв у него из рук кубок, залпом осушил его и бросил назад уже пустой.

Брейкспирец с почтительным поклоном удалился. Я же огляделся по сторонам.

В туманном утреннем воздухе стоял запах серы и гниющего мяса. Главный псарь – как его здесь все еще величали – при помощи дюжины помощников выгнал на улицу один за другим пяток драконов, мал мала меньше (или больше). Глип, самый мелкий из них, шел впереди. За ним шествовала парочка вивернов и вурм-недоросток. Нунцио, взяв в руки мясную косточку, велел ему служить и лапой просить угощение. И хотя Глип и был настоящей занозой в одном мягком и нежном месте с тех самых пор, как Скив – как бы это выразиться – приобрел его, все равно он милашка. По крайней мере если держаться от него подальше.

Огонек вздрогнул, словно испугался чего-то, и затанцевал подо мной. Я крепче сжал коленями бока моего скакуна. Мои мышцы тотчас напомнили мне, как туго им пришлось накануне.

– Ну как дела, Ааз? – спросила Маша, подлетев ко мне со стороны королевской трибуны. Сегодня она была вся в коричневом и зеленом – королевских цветах Брейкспира, как и принцесса Глориннамарджоли.

– Да вот вспомнил, что ввязался в это дело отнюдь не забавы ради, – буркнул я.

– Внимание, всем внимание! – раздался голос, и все до единого обернулись к королевской трибуне.

Нам с высоты своего места улыбнулся король Генриар-турджон. Это был высокий, крепко сбитый брейкспирец с рыжими, как у лисы, волосами, уже тронутыми на висках сединой, и такой же зеленоглазый, как и его дочь. Его величество вытянул вперед руку, призывая к тишине. Одновременно в знак приветствия он растопырил все свои четыре больших пальца.

– Мы рады видеть, что Королевская охота моей дочери собрала такое количество желающих принять в ней участие.

Слова Его величества тотчас утонули в гаме ликующих возгласов, и король по-отечески посмотрел на Глори. Та в победном жесте прижала к голове руки. Ее наряд представлял собой классический камуфляж: туника с длинными рукавами зелено-коричневой расцветки, свободно ниспадавшая до колен – никаких застежек-молний, никаких липучек. На длинных ногах – мягкие, высокие сапоги. В таких можно не опасаться, что ненароком наступишь на сухую ветку или шуршащие листья. Через плечо к бедру переброшена замшевая сумка, от которой драконы пришли в еще большее неистовство, чем обычно.

Как я догадался, в сумке спрятана приманка, которая и поможет «гончим» взять след. За пояс заткнута пара перчаток.

– Моя дочь заставит вас побегать по лесу, друзья мои. Правил же всего три: охота начнется по моему сигналу. Она будет продолжаться до заката или же до тех пор, пока один из охотников не поймает принцессу – разумеется, живьем. Очки будут присуждаться за стиль, галантность, верховую езду, ловкость, умение управлять скакуном одной рукой и, конечно же, за успех. Тот из вас, кто сумеет поймать принцессу, получит гран-при – самое ценное сокровище в нашем королевстве.

С этими словами король щелкнул пальцами, и два пажа в костюмах, явно приобретенных в каком-нибудь магазине военной торговли среди груды списанных армейских запасов, вскарабкались на возвышение, неся золотой ларь.

– Это удивительнейший ларец, друзья мои и гости. Стоит любой вещи попасть в его бездонные недра, как ей уже ничего не грозит. Ее никому не похитить, даже если ее и вынут из ларца. А если кто-то и попробует ее украсть, то ее можно легко получить назад – достаточно запустить руку в ларец. Насколько мне известно, второго такого ларца нет ни в одном из измерений. Согласитесь, лучшего главного приза для нашей охоты не придумать. Что скажете?

Собрание охотников ответило на его вопрос дружным «О-о-о-о-о!». Честно скажу, глаза у меня полезли на лоб – ничего подобного я не ожидал. Нет, действительно, лучший приз невозможно было себе представить.

Но тут король предостерегающе поднял палец.

– Впрочем, если моя дочь убежит от вас, то этот приз достанется ей. А тому охотнику, кто наберет наибольшее количество очков, будет вручен утешительный приз. Рядом со мной сидят пятеро судей. Их решение окончательное и обжалованию не подлежит.

И король помахал рукой куда-то за спину, где сидела прочая публика. В числе этих пяти была и Маша. Мы заранее договорились, что самый лучший способ держать происходящее под контролем – делать это с высоты птичьего полета, то есть Маша будет парить над лесом при помощи своего летательного пояса. Будучи официальным членом судейской коллегии, она в случае чего позовет на помощь других судей или целую армию егерей, которые сопровождают кавалькаду охотников.

Я оглянулся на других наездников, пытаясь определить, кто из них и есть тот самый смутный силуэт, который мелькнул тогда в лесу. Мы с Машей облазили всю ту часть леса в надежде обнаружить следы, но, увы, вернулись с пустыми руками. Как и я, охотники уже восседали в седле, то есть на спинных гребнях своих гиппусов, и поэтому было трудно угадать, кто из них какого роста. Кто был в шляпе, кто в каске, кто в красной шапочке, а кто и в короне, отчего их головы мало чем походили на голову того таинственного незнакомца, которого я тогда заметил в лесу.

Не мог же я подъехать, скажем, к Самираму из Порзимма и потребовать, чтобы он снял тюрбан. Этого змеекожего дворянина сопровождала свита побольше, чем у Элвиса.

Рядом с ним на ретивом скакуне размером с носорога восседал симпатичный вельф семи футов росту по имени принц Бошир. Его великолепные заостренные уши торчали наружу из-под шевелюры темных густых волос. Правда, ушные раковины принца показались мне не столь красивыми, как мои, потому что были коричневого цвета, как и он сам. Было в Бошире нечто такое, что заставило меня приглядеться к нему внимательнее, однако я так и не смог определить, что, собственно, мне в нем не нравится. Возможно, то, как на него поглядывала Глориннамарджоли – она тотчас начинала хихикать и отворачивалась. По-моему, Бошир был далеко не красавец, но, с другой стороны, какое мне дело, можно подумать, я положил глаз на королевскую дочку.

А еще мне явно не давала покоя Нираба, покрытая темным мехом особа с гибким как кнут телом, чьи женские прелести перевешивали все ее остальные части. Эта мохнатая дамочка то и дело бросала на нас томные, чувственные взоры, чем напоминала мне мою бывшую подружку. Помню, куда бы мы с ней ни выбирались, неизменно приходилось проверять, при оружии ли я, потому что всякий раз вспыхивали ожесточенные споры о том, кому провожать ее домой. Еще я узнал одного девола по имени Альф. Кстати, оказалось, что это сокращение от Альфивиад (увы, почему-то не принято подавать в суд на собственных родителей за столь изощренное оскорбление. Дав любимому чаду имечко вроде этого, они как бы авансом воздают вам за то, что своим появлением вы обернули семейную колесницу). Альф вечно ерзал, сидя на своем гиппусе, хотя его скакун размером даже поменьше моего. Стоило деволу увидеть заветный ларец, как в глазах у него вспыхнул алчный огонь. И я тотчас понял, кто он, мой подозреваемый номер один. Как это похоже на деволов – тихой сапой совершить разведывательную вылазку в охотничьи угодья, чтобы заранее обеспечить себе преимущество. Эх, хотел бы я рассмотреть через микроскоп грязь на его копытах!

Тут рядом со мной возник Нунцио, чтобы вручить мне небольшую волшебную палочку, усыпанную какими-то кнопками.

– Возьми пульт дистанционного управления. Глип обычно прекрасно без него обходился, но тебе он понадобится, чтобы держать с ним связь на расстоянии. Если нажать вот эту кнопку, – пояснил Нунцио, указывая на кнопку небесно-голубого цвета, – он тут же остановится. Если нажать на красную, сядет, если на зеленую – тотчас примчится к тебе, где бы ты ни был. Это пригодится тебе в случае, если заблудишься.

– С чего ты взял, что я могу заблудиться? – прорычал я, а сам на всякий случай скрестил пальцы, чтобы не попасть впросак.

Нунцио кивнул. Он-то знал меня как облупленного.

– Отлично. А еще тебе пригодится вот это. – И он сунул мне в руку нечто красное, размером с футбольный мяч. – Это на случай, если с драконами не будет сладу. Кинь его зверюге в пасть или в изрыгаемый ею огонь. Пойдет дым и парализует дракона. В общем, удачи тебе.

Я запрятал подальше мои талисманы и крепко сжал поводья. Что ж, соблазн получить приз велик, и нельзя исключать, что не найдутся желающие натравить на соперника драконов. Если никто из охотников не мечтает втихаря перерезать соперникам глотки, то нам всем в принципе ничего не грозит, однако на всякий случай нелишне заранее перестраховаться, чтобы потом другим не пришлось мучаться, пытаясь идентифицировать ваши останки, возвращая их убитой горем семье.

Распорядитель охоты протрубил в свой рог.

– Милорды и миледи! Охота начинается! Добыча – вперед!

Глориннамарджоли улыбнулась присутствующим, соскочила с возвышения и сгинула, словно растворилась в воздухе, буквально у всех на глазах. Я услышал только шорох в кустах. Не иначе как девчонка давно репетировала свое исчезновение. Лично я присудил бы ей баллы за стиль.

Распорядитель охоты поднес к лицу наручные солнечные часы и немного подождал, пока тень не переместится на несколько делений. Подняв палец, он досчитал до ста, давая принцессе возможность оторваться от погони, затем снова опустил его.

– Гончие, вперед!

Псарь, вернее, драконарь, свистнул в свой свисток. Драконы, как один, тут же вздернули к небу носы и завыли, а кое-кто даже изрыгнул из пасти клубы пламени. Одного вида этих «гончих» было достаточно, чтобы любой, кто не знал, что здесь происходит, тотчас бросился искать спасения за мощными стенами замка. Я же даже не пошевелился. Хотя бы потому, что у меня не было причин беспокоиться о собственной безопасности, ведь у меня имелся И-Скакун, приборчики, которыми меня снабдил Нунцио, и кое-что из моих собственных секретов. Однако мне в первую очередь не давала покоя безопасность принцессы. Ей предстоял нелегкий денек – еще бы! Ведь для того, чтобы целой и невредимой продержаться до заката, она должна все время быть на приличном расстоянии от целой своры огнедышащих драконов.

– Охотники, вперед!

Услышав клич распорядителя, Огонек рванул с места. Я выругался про себя и, чтобы не вылететь из седла, крепко уцепился за него всеми четырьмя конечностями. Мой бочкообразный скакун устремился вдогонку за другими гиппусами.

В редком леске, что рос вокруг замка, охотники рассыпались вслед за драконами, которые в данный момент были заняты тем, что, изрыгая пламя, нюхали землю, пытаясь взять след принцессы. Кстати, я никогда не видел, чтобы драконы вели себя столь смирно. Обычно взрослые драконы не любят, когда ими командуют, и пытаются вырваться, чтобы убивать и грабить. Эти же вели себя как настоящая свора выдрессированных ищеек-бладхаундов. В следующее мгновение я мысленно хлопнул себя по лбу – это же и есть натасканные на дичь бладхаунды! Драконы и их хозяева участвовали в охоте круглый год. Лишь посторонние типы вроде Альфа, которых привело сюда исключительно желание получить приз, были вынуждены держать своих драконов на цугундере, чтобы те сделали свое дело. Глип – размерами меньше всех, но зато самый прыткий, то и дело путался под ногами у остальных, то принюхиваясь к какой-нибудь кочке, то пробуя на зуб какой-то лист. Я был готов поклясться, что в какой-то момент он посмотрел на меня и подмигнул.

Нет. Такого быть не может. Не иначе как ему в глаз попала пылинка.

Впрочем, задерживать внимание на драконах мне было некогда. Гораздо важнее было удержаться в седле. Деревья, которые уцелели после того, как по ним пронеслась огнедышащая свора, нещадно хлестали острыми как лезвия ветками. Я то и дело выплевывал листья и что было сил цеплялся за мощную шею Огонька.

Не успел я отъехать и сотню ярдов, как охотники уже скрылись из виду, и мне были слышны только их крики – это первый барьер и канава начали счет сошедшим с дистанции. Вычислив траекторию движения своего гиппуса, я определил, что сей славный скакун прыгнет вперед на шесть футов и двадцать дюймов. Словно прочитав мои мысли, Огонек немного отошел в сторону и бросил из-за барьера взгляд на канаву. Там из грязи уже пытались выкарабкаться на твердую почву около дюжины его собратьев и их наездники.

– Давай, дружище!

Огонек обернулся на меня и покачал головой – честное слово, мне это не показалось. Меня тотчас обуяла злость, и, схватив упрямца за гриву, я ткнул его носом в барьер.

– Ну давай же, ты, жирная бочка акульего корма! – заорал я на него во всю глотку. – Живо скачи через барьер, или же я сам сброшу тебя в ров!

Мой голос эхом прокатился по всему лесу, заглушив собой даже визг и тявканье драконов. Огонек помотал головой из стороны в сторону, словно у него звон в ушах стоял. С новым выражением на физиономии – теперь в его глазах читалось явное уважение к седоку – мой гиппус немного попятился назад, а затем взял, что называется, с места в карьер. Я весь напрягся, и мы с ним оба на всех парусах перелетели через барьер и канаву, приземлившись с запасом в несколько десятков футов. Я заметил, как кое-кто из охотников весело улыбнулся мне. Им даже пришлось подняться в стременах, чтобы смягчить удар. Идиоты.

Огонек не стал сбавлять шага, и наш прыжок плавно перешел в галоп.

Неожиданно лес вокруг нас сменился низким кустарником. Впереди, на расстоянии нескольких миль бежали драконы, опустив к земле носы и принюхиваясь. Где-то в гуще этих красных, голубых, золотистых или черных гигантов мелькал и крошечный зеленый силуэт. Он то и дело носился взад-вперед, словно мышь посреди слоновьего стада. На земле, заткнув хвост себе в рот, валялся, извиваясь, какой-то уроборос, – не иначе, как по нему прошлись его более крупные собратья, когда он сам пытался прошмыгнуть сквозь их стаю. Из дворца с носилками и аптечкой «скорой помощи» уже бежали пажи. Мне моментально стало не по себе. Ведь если Глипа раздавят в лепешку, Скив вряд ли скажет нам спасибо. Нет, за этим негодником нужен глаз да глаз.

Между тем я должен был держать в поле зрения остальных охотников. Из замка их выехало двадцать человек. На первом препятствии мы потеряли троих, так что мне были видны остальные семнадцать. При условии, конечно, если никто из них не спрятался за иллюзорного двойника. Я повнимательнее присмотрелся к каждому из них, пытаясь разглядеть наличие размытых очертаний либо повторение одних и тех же движений. Пока что ничего в этом роде я не заметил.

Надо сказать, не хотел бы я увидеть эту местность весной, когда растает снег. Тут наверняка все развезет, и земля так набрякнет талой водой, что впору разводить клюкву. Впрочем, грязи и сейчас хватало. Копыта Огонька были в вязкой жиже, которая чавкала и хлюпала всякий раз, когда он вытягивал из нее ногу. Принц Бошир остановился, чтобы оглядеться по сторонам, и скакун под ним увяз в грязи по самое брюхо. Из его опыта мы извлекли один важный урок об этой местности – стоит остановиться, и тебя мгновенно засосет по уши. Так что стоило Огоньку хотя бы немного замедлить шаг, как я тотчас поддавал ему пятками в круглые бока.

– Да, не повезло, приятель, – крикнул я принцу, проезжая мимо.

– Какие проблемы, – ответил тот весело и вынул из седельной сумки саперную лопатку.

После чего слез с лошади и принялся копать. Да, тип еще тот. Я его даже зауважал – это надо же, сохранять такое философское спокойствие в ситуации, когда можно в самом начале в два счета вылететь из соревнования!

Драконы устремились в узкий проход, который вел от равнины к горам, и здесь началась давка и толкотня. Два огнедышащих «пса», которые хотели одновременно пролезть в ущелье, устроили потасовку. Один из них, закинув голову, выдохнул огромную огненную струю, спалив сразу несколько деревьев. Огненное облако ударило второго дракона прямо по морде, что, естественно, тому не понравилось. Он тотчас вырвал из грязи огромные, размером с колесо телеги, когтищи и набросился на обидчика, подкрепив атаку мощным ударом молнии, выпущенной из пасти. Первый дракон издал такой оглушительный рык, что дрогнула земля. Главный псарь бросился к забиякам и попытался их приструнить. Остальные драконы и охотники толпились вокруг. Наконец из их рядов вышли хозяева строптивцев и растащили их в разные стороны.

Однако дорожная пробка рассосалась не сразу. Я огляделся по сторонам. В принципе в горах имелись и другие проходы, и можно было попытаться поехать сквозь любой из них. Все лучше, чем дожидаться своей очереди пролезть в угольное ушко.

По-видимому, судьи были того же мнения. Я заметил у себя над головой пять силуэтов. Один из них, округлых форм, явно принадлежал Маше. Она пролетела справа от меня и ободряюще подняла большие пальцы – мол, все в порядке, ситуация под контролем. Я повернул налево и потерял ее из виду.

Равнина окончилась, и к дороге с двух сторон подступили горы. В конечном итоге я оказался посреди лабиринта из округлых вершин. Отпечатки копыт подсказали мне, что этой дорогой проехал по крайней мере еще один участник охоты. В общем, это была блестящая идея, однако я не стал льстить себе, что она пришла в голову только мне. Я поддал Огоньку в бока и пустил его рысью. Мы проехали вдоль русла неширокого ручья, поддавая на ходу гальку. И ничего страшного, если Глори меня услышит. Ведь я принимал участие в охоте не ради приза, хотя, конечно, выиграть его было бы неплохо. Я был здесь для того, чтобы никто не вздумал играть в свои нечестные игры. Пока что я не потерял из виду ни одного из охотников. Я вынул из дорожной торбы на поясе (ведь, как известно, когда сидишь верхом, в задний карман не слазить) небольшой приборчик, который мне дала Маша, и раскрыл его.

Плоский экранчик был такой же, как и любого подобного ему устройства, которое можно купить в охотничьем магазине на Извре: крошечные точечки, нанесенные на карту местности, обозначали участников соревнования, драконов, наблюдателей и дворцовую челядь. Мы специально не стали следить за принцессой – на тот случай, если приборчик попадет в руки кому-то еще, ее будет невозможно обнаружить. Я проверил все тропы. Да, рано или поздно они сольются в одну. Я же поеду вперед и подожду, пока свалка не рассосется. Впереди никого не было, если не считать одной единственной точки. Я поднял глаза вверх.

– Эй, что ты здесь делаешь?

– Привет, Ааз!


МИФОпросчет | МИФОнебылицы | * * *