на главную   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



Бурдин Владимир Павлович

Род. 6.11.1922. Генерал-майор.

В годы Великой Отечественной войны являлся помощ­ником командира взвода военно-инженерного училища в Костроме, принимал участие в обороне Ленинграда. В 1943 г. окончил оперативные курсы ВШ НКГБ и после непродолжительной работы в центральном аппарате на­правлен в Канаду, где успешно трудился сначала опера­тивным работником, а затем — резидентом (под прикры­тием должности первого секретаря посольства до начала 50-х гг.). После завершения работы в Канаде был замести­телем начальника отдела нелегальной разведки. С января 1967 г. начальник 11-го отдела КГБ при СМ СССР (по связям с органами безопасности соцстран). В 1968 г. после передачи этого отдела в ПГУ оставался его начальником до 1982 г. С 1982 по 1989 г. — руководитель представитель­ства КГБ при МВД Чехословакии. Уволен в отставку по возрасту в 1990 г. В настоящее время является первым заме­стителем председателя правления РОО «Ветераны внеш­ней разведки».

Награжден орденами Красного Знамени, Отечествен­ной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями, а также наградами социалистических стран.

Хотя Бейкер и поручился за идеологическую на­дежность Хэмблтона, Бурдин поручил проверить его еще одному агенту из числа канадских коммунистов, проходившему под псевдонимом Священник. Тот так­же подтвердил, что Хэмблтон искренне сочувствует коммунистам и с симпатией относится к СССР, счи­тая решающим его вклад в победу над фашистской Германией. После этого Бурдин приступил к вербовке Хэмблтона. Он стал бывать в доме матери Хэмблтона и на одном из вечеров был представлен ее сыну. В 1952 году между ними состоялся доверительный разго­вор, после которого Хэмблтон согласился сотрудни­чать с советской разведкой. Бурдин доложил о состо­явшейся вербовке в Центр, где Хэмблтону был при­своен псевдоним Раймен.

В Москве Хэмблтона посчитали перспективным аген­том и оказались правы. В 1954 году он приехал во Фран­цию, чтобы защитить в Сорбонне докторскую диссерта­цию и продолжить научную деятельность в области эко­номики. Здесь его оператором стал сотрудник парижской резидентуры ПГУ КГБ Алексей Федорович Тришин. Он поставил перед Хэмблтоном задачу — после получения докторской степени устроиться на работу в штаб-квартиру НАТО.

В 1956 году Хэмблтон успешно защитил диссертацию и получил степень доктора экономики. После этого он предложил свои услуги ряду университетов и институтов. Было отправлено такое письмо и в штаб-квартиру НАТО, откуда вскоре пришло приглашение на предва­рительное собеседование. В ходе собеседования Хэмбл­тон сумел показать себя знающим специалистом и уже летом 1956 года приступил к работе в экономическом управлении НАТО. В штаб-квартире альянса Хэмблтон занимался анализом экономического потенциала стран — членов Североатлантического договора и имел доступ к самой секретной информации. Поэтому мате­риалы, которые он передавал Трищину, отражали очень важные моменты политики западных стран: ядер­ную стратегию НАТО, создание перспективных систем вооружения, оценку последствий военного столкнове­ния между Востоком и Западом и т.д. Для обработки материалов, поступающих от Радова (таков был новый псевдоним Хэмблтона), в парижской резидентуре было создано отдельное подразделение, а для их копирова­ния оборудован специальный автофургон-фотолабора­тория, где документы переснимались прямо на месте их передачи Тришину. Всего за время своей работы в НАТО в период с 1956 по 1961 год Хэмблтон передал более 1200 секретных документов и аналитических отче­тов, включая имеющие гриф секретности «cosmic». Надо отметить, что так же, как и Пак, Хэмблтон отка­зался от денежного вознаграждения, а работал по идео­логическим мотивам.

В мае 1961 года Хэмблтон уволился из НАТО и пере­шел на работу сначала в Лондонский институт эконо­мики, а потом в Лавальский университет в Квебеке. После этого значимость Хэмблтона как агента несколь­ко понизилась, но информация, поступавшая от него, продолжала оставаться важной и точной. Так, в 1967 году он по заданию ПГУ КГБ составил аналити­ческий отчет, характеризующий экономику континен­тального Китая, который получил в Москве самую вы­сокую оценку. С 1970 по 1979 год Хэмблтоном было представлено три отчета, в которых убедительно дока­зывалось, что Израиль обладает ядерным оружием, а ЮАР способна производить его. Кроме того, он был единственным из известных в настоящее время советс­ких агентов, с которым лично встречался в Москве председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов. Эта встреча произошла в июне 1975 года на конспиративной квартире. В ходе продолжительного разговора Андропов задал Хэмблтону много вопросов по интересующим его проблемам, а затем лично поблагодарил за проделан­ную работу.

Провал Хэмблтона произошел в 1979 году, и случи­лось это не по его вине. Дело в том, что в 1977 году в результате предательства Гордиевского в США был арес­тован нелегал ПГУ КГБ полковник Людек Земенек, ко­торый проживал в Нью-Йорке под именем Рудольфа Германа. Федеральные агенты поставили Земенека перед выбором — либо он, его жена и старший сын Петер, также работавшие на КГБ, подвергаются аресту, либо он начинает сотрудничать с ФБР в обмен на отказ от судебного преследования. Земенек выбрал второе и стал агентом-двойником. Рассказал он и о Хэмблтоне, к ко­торому его несколько раз посылали в качестве курьера. В результате Хэмблтон попал под наблюдение канадской контрразведки и в сентябре 1979 года был арестован по подозрению в шпионаже в пользу СССР.

Но так как Хэмблтон не совершал никаких противо­законных действий на территории Канады и не разгла­шал никаких канадских секретов, власти не решились передать дело в суд. Хэмблтону предложили в обмен на отказ от судебного преследования дать показания о сво­ей работе в качестве агента КГБ. Хэмблтон пошел на эту распространенную на Западе сделку с правосудием, но при этом постарался о многом умолчать. В результате следствие по его делу было прекращено и Хэмблтон остался на свободе. Но ему дали понять, что если он окажется, к примеру, в США или Англии, то его неминуемо ждет арест.

В течение трех лет Хэмблтон не покидал Канаду. Но летом 1982 года он неожиданно вылетел в Лондон, где был немедленно арестован сотрудниками МИ-5 прямо в аэропорту Хитроу. Говоря о причинах, побудивших Хэмблтона к этой поездке, автор многочисленных книг о КГБ американец Джон Баррон пишет: «Трудно сказать, почему Хэмблтон так поступил. Возможно, он полагал, что прошло уже так много времени после его службы в штаб-квартире НАТО, что английская служба безопас­ности просто забыла о нем. А может быть, чувство опас­ности даже после всего пережитого продолжало щеко­тать ему нервы. Или, скорее всего, он желал облегчить душу, рассказав обо всем британским контрразведчикам. А вернее всего, ему хотелось снова начать играть какую-нибудь заметную роль в таинственном мире разведки и он искал пути к этому»[156].

Предположения Баррона выглядят по меньшей мере наивными. К тому же нельзя забывать и о том, что Баррон в своих книгах всегда высказывает точку зрения, выгодную американским спецслужбам. Более реальной кажется следующая версия. Западные спецслужбы были явно не удовлетворены показаниями Хэмблтона, кото­рые он дал канадской контрразведке, и постарались вы­манить его уз Канады, например пообещав ему полную неприкосновенность. Разумеется, обещания своего они не сдержали.

Так или иначе, но Хэмблтон был арестован и предан суду согласно действующему в Великобритании Закону о неразглашении государственной тайны. По этому закону преступлением считается любой вид шпионской деятель­ности, направленный против Соединенного Королев­ства, независимо от срока давности.

Процесс над Хэмблтоном начался в ноябре 1982 года в Центральном уголовном суде Лондона Олд Бейли. Ему было предъявлено обвинение в передаче представителям СССР секретной информации, составляющей государ­ственную тайну. Судебное разбирательство было долгим и утомительным. 6 декабря окончательно отчаявшийся и сломленный Хэмблтон признал свою вину, подтвердив, что начиная с 1956 года передавал советским гражданам секретные документы. Суд посчитал вину Хэмблтона до­казанной и приговорил его к 10 годам тюремного заклю­чения.

Жорж Пак и Хью Хэмблтон были наиболее значи­мыми из известных на сегодняшний день агентов советс­кой внешней разведки, внедренных в НАТО. Однако ин­формация о военно-политических планах Североатлан­тического альянса поступала и из других источников. В качестве примера можно привести операцию по проник­новению в центр фельдъегерской связи американской армии, находившийся в парижском аэропорту Орли. Главную роль в этой операции сыграл агент советской внешней разведки Роберт Ли Джонсон.

Сотрудничество Джонсона с ПГУ КГБ началось в феврале 1953 года, когда он, будучи сержантом армии США, проходил службу в Западном Берлине. По причи­не конфликтов на службе и желания отомстить началь­ству Джонсон в начале года тайно перешел в Восточный Берлин, где обратился в советское посольство с просьбой о предоставлении ему и его невесте австрийке Хеде по­литического убежища в СССР. Позднее, объясняя свое решение, Джонсон говорил: «Я больше не хотел иметь ничего общего ни со службой, ни с американским обра­зом жизни».

Узнав о том, что Джонсон является военнослужащим армии США, работники посольства передали его пред­ставителям внешней разведки КГБ. После продолжитель­ной беседы они смогли убедить Джонсона вернуться на­зад к месту службы и начать работать на КГБ, получая при этом вторую зарплату.

Последний аргумент оказался решающим. Джонсон вернулся в свою часть и через некоторое время начал передавать своему оператору сведения об американских войсках, дислоцированных в ФРГ. Правда, эти сведения .имели второстепенное значение. Однако вскоре ему уда­лось завербовать своего друга — сержанта Джеймса Аллена Минткенбау. Тот служил в отделе G-2 (разведка) бер­линского штаба американских войск и обладал гораздо большими оперативными возможностями.

Из-за своей непредсказуемости Джонсон считался труд неконтролируемым агентом. Поэтому Минткенбау отделили от Джонсона и взяли на прямую связь. Затем Минткенбау тайно перебросили в Москву, где обучили основам разведывательного дела. Вскоре выяснилось, что отделение Минткенбау от Джонсона было весьма свое­временным. В 1956 году Джонсон прервал свои контакты с КГБ, уволился из армии и вернулся вместе с Хеди в США. Там он решил обосноваться в Лас-Вегасе, где собирался выиграть в казино огромное состояние и стать известным писателем. Но ни одна из его фантазий так и не осуществилась: он проиграл все деньги, с горя запил и заставил Хеди заниматься проституцией. В результате к концу 1956 года у него не осталось никаких средств к существованию.

Тем временем руководство ПГУ КГБ решило вновь начать использовать Джонсона в качестве агента. Поэто­му в январе 1957 года в фургончик, где жили Джонсон и Хеди, неожиданно заявился Минткенбау. Он передал Джонсону 500 долларов в качестве подарка от КГБ и предложил снова начать работу на советскую разведку. Для этого ему рекомендовали поступить в ВВС США и попытаться добыть информацию о размещении амери­канских ракет. Джонсон предложение принял, но устро­иться в ВВС не смог, так как там узнали о его пристрас­тии к алкоголю и связях с проститутками.

Только в конце 1957 года Джонсону удалось посту­пить на службу в сухопутные войска охранником на ракетных базах в Калифорнии и в Техасе; В течение двух лет Джонсон передавал Минткенбау различные документы, планы, фотографии и однажды даже обра­зец ракетного топлива, которое он откачал из топлив­ного бака. В свою очередь Минткенбау передавал эти материалы своему оператору Анатолию Афанасьевичу Елисееву.

В конце 1959 года Джонсона перевели из Техаса во Францию на американскую военную базу в Орлеане. Здесь его оператором стад сотрудник парижской рези­дентуры ПГУ Виталий Сергеевич Уржумов, который во время первой встречи с Джонсоном в Париже предста­вился Виктором и передал ему 500 долларов в качестве подарка на Рождество. Однако и в этот период работать с Джонсоном было крайне сложно, так как у Хеди к тому времени стало проявляться психическое расстрой­ство. Но Уржумов терпеливо шел к поставленной перед ним руководством внешней разведки цели: устроить Джонсона охранником в центр фельдъегерской связи армии США в аэропорту Орли. Этот центр, заинтересо­вавший советскую разведку в конце 50-х годов, зани­мался доставкой шифров, шифровальных машин и сек­ретных документов, которые курсировали между Пента­гоном, штаб-квартирой НАТО, американским командо­ванием в Европе и 6-м флотом США. Среди докумен­тов, находившихся в центре, были ключи для шифро­вальных устройств, оперативные и мобилизационные планы НАТО и другие материалы высшей степени сек­ретности.

Центр фельдъегерской связи размещался в неболь­шом бетонном здании без окон, с одной дверью, ко­торая вела в помещение, где производилась разборка почты специальными делопроизводителями. Следую­щее помещение представляло собой огромный сталь­ной сейф, запертый двумя стальными дверьми. Первая дверь запиралась массивной стальной перекладиной с двумя кодовыми замками на концах, вторая— на сложный замок, открывавшийся ключом. Кроме того, были предприняты и дополнительные меры безопасно­сти. По инструкции, когда открывалась дверь сейфа, там должен был присутствовать офицер из охраны, а в помещении, где обрабатывали почту, постоянно нахо­дился охранник.

В начале 1961 года Джонсону наконец-то удалось уст­роиться охранником в центр. Таким образом он из зау­рядного агента превратился в ценный источник инфор­мации с колоссальным разведывательным потенциалом. Началась кропотливая работа по изучению обстановки на объекте и подготовке условий для проникновения в находившийся в центре сейф. Прежде всего добросовест­ной службой Джонсон добился, чтобы его из охранни­ков перевели в делопроизводители, которые иногда в выходные дни в одиночку дежурили в центре. После этого ему удалось сделать слепок с ключа от двери сейфа. А однажды один из офицеров, не надеясь на свою па­мять, записал шифр на клочке бумаги, а потом по не­брежности выбросил его в мусорную корзину. Так Джон­сон узнал шифр одного концевого замка от другой двери. Код второго замка он установил с помощью рентгено­вской установки, которую передали ему сотрудники опе­ративно-технического управления ПГУ КГБ, специаль­но приехавшие для этого в Париж. -

В ночь на 15 февраля 1961 года Джонсон впервые про­ник в хранилище, заполнил сумку пакетами с секретны­ми документами и, покинув свой пост, направился на встречу со своим вторым оператором Феликсом Алек­сандровичем Ивановым. Иванов вручил ему точно такую же сумку с вином и закусками, после чего Джонсон срочно вернулся обратно в центр. Сумка же с документа­ми была доставлена в резидентуру КГБ, где с пакетов были сняты печати, а документы перефотографированы. После того как печати на пакетах были восстановлены, Иванов в условленное время подъехал к аэропорту Орли, где его уже ждал Джонсон. Произошел повторный обмен сумками, после чего секретные документы благополучно вернулись в сейф.

О важности этой операции говорит тот факт, что она с самого первого дня осуществлялась с личной санкции первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева. И именно ему была доставлена первая партия полученных в Орли документов. А о характере добытых материалов генерал-лейтенант КГБ в отставке Виталий Григорьевич Павлов, в то время бывший заместителем начальника внешней разведки, отзывается следующим образом:

«В самом конце 1962 и начале 1963 года я исполнял обязанности начальника внешней разведки. Ее руково­дитель А. М. Сахаровский отправился на две недели в служебную командировку. Перед отъездом Александр Михайлович предупредил, что из Парижа ожидается чрезвычайно важная почта. Ее, наказал он, следует об­работать без промедления, соблюдая максимальную секретность. После оформления материалы нужно было послать «наверх», в самую высшую инстанцию — Пре­зидиум ЦК КПСС. Когда вскрыли пакеты — надо ска­зать, что к обработке почты привлекали минимальное число сотрудников, если мне память не изменяет, дво­их или троих,— не скрою, я был потрясен. Передо мной лежали копии строжайше секретных документов Пентагона и НАТО, где были указаны цели атомных ударов объединенного командования Североатлантичес­кого блока и войск США, расположенных в других рай­онах мира. На территории Советского Союза должны были подвергнуться атомному нападению все наиболее крупные города. Такую же участь атлантисты уготовили большим населенным пунктам в союзных с СССР госу­дарствах, а также их западным соседям, включая ФРГ. Были написаны подробные сценарии военных действий. Существовали — сам это видел — планы ядерной войны против нашей страны. Цели распределялись между ядер­ными силами США, Англии и Франции. Атомные уда­ры по союзным с Вашингтоном государствам намеча­лись не только тогда, когда туда войдут русские, а до того, так сказать профилактически, чтобы превратить эти страны в зону «выжженной земли». Были в почте и другие ценнейшие документы, например мобилизаци­онные планы США и других натовских государств, шифровальные блокноты, используемые Пентагоном для связи с американскими вооруженными силами в Западной Европе»[157].


Лысенков Николай Петрович | Все о внешней разведке | Павлов Виталий Григорьевич